<<
>>

Процессуальные аспекты производства некоторых процессуальных действий в ходе судебного следствия

Как отмечал еще С.А. Шейфер, правила уголовного судопроизводства предусматривают в своем арсенале определенные процедуры, отнесение которых к той или иной разновидности процессуальных действий вызывает определенные

147

сложности .

Оглашение протоколов следственных действий как судебное действие следственного характера имеет противоречивое понимание. К нему можно отнести предусмотренные главой 37 УПК РФ оглашение показаний подсудимого, потерпевшего и свидетеля, протоколов следственных действий, заключений экспертов и иных документов (ст.276, 281, 285 УПК РФ). Оглашение «иных документов» нельзя, конечно, назвать оглашением протокола следственного действия, но можно отнести в эту группу в порядке исключения, исходя из аналогичности процедуры и познавательных приемов, используемых при проведении этого действия. Дискуссионность этого судебного действия следственного характера обусловлена, с одной стороны, позицией И.Б. Михайловской, О.Я. Баева, которые не относят эти приемы к судебным действиям. Обозначенную позицию развивает Е.Б. Кузин, также подчёркивая то, что в ходе оглашения протоколов следственных действий не происходит собирания и представления новых доказательств. Данные авторы указывают на использование оглашения протоколов следственных действий как средства или способа переноса доказательств в приговор суда . Соглашаясь с подобной позицией, Е.Б. Кузин пишет, что оглашения показаний и иных материалов уголовного дела связаны с исследованием доказательственной информации, которая уже была извлечена не судом, который, таким образом, не управляет познавательной деятельностью.

Основой позиции Е.Б. Кузина выступает теория формирования доказательств С.А. Шейфера, ввиду чего он полагает, что суд сам формирует [144] [145]

доказательства, как уполномоченный на это субъект. При этом он признает наличие познавательного аспекта такого действия.

Полагаем несовершенной указанную позицию со ссылкой лишь на то, что отсутствует возможность использования познавательно-удостоверительных приемов на основе контакта с носителем доказательственной информации.

Исходя из такой позиции, невозможно будет признать судебным действием следственного характера и иные действия такие, как назначение экспертизы, опознание, освидетельствование. В результате этих действий познание также происходит опосредованно. При освидетельствовании лица стороны и вовсе не присутствуют в ходе его производства.

Ввиду направленности судебного следствия на исследование доказательств, уяснения как их материального, так и процессуального содержания, полагаем необходимым включить оглашение протоколов следственных действий в систему судебных действий следственного характера. В отличие от позиции Е.Б. Кузина, который не смог определить системную связь между элементами системы судебных действий следственного характера, отнесение оглашения протоколов следственных действий в обозначенную нами систему полностью охватывается объективными связями между этим действием и остальными ее элементами, а также полным соответствием наличию обозначенных нами признаков судебного действия следственного характера.

С другой стороны, А.О. Машовец, С.Б. Россинский в полной мере относят оглашение протоколов следственных действий к познавательным действиям. А.О. Машовец, в контексте предложенной концепции состязательного судебного следствия, относит оглашение материалов дела к следственным действиям, давая их подробную характеристику, а также выделяя различные виды иных документов на основе толкования ст.285 УПК РФ[146]. С.Б. Россинский, в свою очередь оценивая позицию И.Б. Михайловской, О.Я. Баева, Е.Б. Кузина, Л.А.

Зашляпина, подчеркивает необходимость отнесения этого действия к судебным действиям следственного характера ввиду его познавательного характера [147].

Неоднозначное отношение вызывает и отнесение к разряду судебных действий следственного характера представление и истребование информации, запрос.

Указанный вопрос получил свое развитие в контексте следственных действий. Исследователи, делая вывод о том, что такие действия не относятся к следственным, указывают, что они не обладают всеми признаками следственных действий[148].

В.А. Семенцов указывает на несостоявшиеся ожидания от закрепления и регламентации в УПК РФ таких способов сбора доказательств как истребование и представление[149] [150], относя их к процессуальным действиям, предназначенным для собирания доказательств.

В связи с этим хочется поставить вопрос о познавательном характере следственных действий. С.Б. Россинский в своей работе о судебных действиях познавательного характера пишет: «Выемка уместна лишь тогда, когда субъекту процессуального познания необходимо лично убедиться в нахождении каких- либо объектов в каком-либо определенном месте. Тогда как для технической передачи отдельных материалов для приобщения к уголовному делу вполне приемлемы более простые процессуальные механизмы, например, представление

153

и исследование» .

Существенное количество изученных нами ходатайств органов предварительного расследования свидетельствуют о том, что выемку в

банковских организациях, обыски в жилищах проводят не следователи. Изученные ходатайства, направленные в суд в рамках проверки проведенного обыска, в случаях, когда его проведение было неотложным, в 99 процентах случаев свидетельствуют о том, что их осуществляют оперативные работники ОУР. Реальность сводится к тому, что следователь и дознаватель становятся процессуальными оформителями уголовных дел. В связи с этим возникает вопрос: какова познавательная природа такой выемки, обыска в ситуации поручения ее проведение лицу, не осуществляющему предварительное расследование? Познавательный характер следственных действий подменяется наработанной тактикой и стратегией производства расследования определенных категорий преступлений. Следователь в таком случае может познавать лишь результаты обыска и выемки, если они, конечно, принесли плоды в виде изъятых предметов.

Из этих же материалов следует, что обыски проводятся, поскольку это стало плановым мероприятием при расследовании дел о незаконном обороте наркотических средств (как предусмотренных ст.228 УК РФ, так и ст.228.1 УК РФ), при этом указываются лишь общие основания, предусмотренные законом. В.В. Кальницкий, Е.Г. Ларин полагают это нормальным явлением следственной деятельности[151]. Практика показывает, что содержание следственных действий сводится в большей степени к стремлению получить конкретное доказательство. Для расследования уголовных дел, условия в которых производится следственное действие, не несет процессуального познания. Лица, которые его проводят, осуществляют в большей степени либо обыденное, либо профессиональное познание, ввиду того что это их работа, служебная деятельность. Полагаем, что и в судебном следствии больший интерес будет представлять результат этих действий (изъятые предметы и документы), а также соблюдение процессуальных правил их производства, нежели обстановка, в которой они изымались и описание которой не находит своего отражения в процессуальных актах. Обстановка производства следственного действия, либо судебного действия следственного характера будет иметь значение в случаях, когда именно она становится предметом изучения, познания и исследования. Такими судебными действиями следственного характера могут выступать следственный эксперимент, проверка показаний на месте, осмотр местности и помещения

Простота конструкции запросов, истребования, представления не требует «особых усилий» в их производстве, а сами эти действия позволяют произвести сбор необходимой информации, имеющей значение для обстоятельств, подлежащих доказыванию. Кроме того, по природе и структуре этих действий, они представляет под собой простые приемы и не отличаются от запросов в других сферах общественных отношений, не требуя тем самым дополнительной процессуальной регламентации. К тому же судебная практика показывает, что судебные запросы практически основной способ пополнения материалов уголовного дела новыми сведениями, относящимися к существу уголовного дела.

Судебное следствие, как правило, редко выглядит как активное представление ранее не включенных в обвинительное заключение доказательств, с приглашением в процесс новых, ранее не допрошенных свидетелей. Как правило, оно опирается лишь на передопрос некоторых свидетелей обвинения и оглашение материалов уголовного дела, включающих протоколы следственных действий и иные материалы, имеющие значение для уголовного дела. Исходя из этого, полагаем, что в рамках судебного разбирательства, такое действие (познавательный прием) можно отнести к судебным действиям следственного характера. К тому же ст.271 УПК РФ содержит норму, согласно которой председательствующий опрашивает стороны об истребовании вещественных доказательств. Кроме того, ч.4 ст.21 УПК РФ говорит только о требованиях, поручениях и запросах прокурора, руководителя следственного органа, следователя, органа дознания и дознавателя, предъявленных в пределах их полномочий. УПК РФ содержит отсылку к возможности осуществления запроса судом только лишь в ч.7 ст.115 УПК РФ, при рассмотрении вопроса о наложении ареста на имущество. Потенциальная и фактическая возможность получить доказательства в ходе запроса очевидна. Доказательства, получаемые посредством производства следственных действий, занимают столь важное значение, поскольку они обладают информационной составляющей, что является наиболее важным их качеством, определяя их содержательную сторону. Соответственно, если суд запросит сведения в информационном центре МВД о привлечении подсудимого к уголовной ответственности, ввиду их отсутствия в материалах уголовного дела, либо их неполноты, то он получит официальные сведения, устанавливающие обстоятельства, подлежащие доказыванию. Или установления вида рецидива перестало влиять на назначение наказания, а сам рецидив перестал входить в перечень обстоятельств, отягчающих наказание? Отнесение запроса к способам собирания доказательств в ходе судебного следствия мы определяем не его распространенностью в судебной практике, а его способностью обеспечивать собирание доказательств, т.е.
фактически его правовой природой.

Определенные споры вызывает и отнесение наложения ареста на имущество как к следственным действиям, а соответственно и как к судебным действиям следственного характера. Наложение ареста на имущество, понимаемое как процессуальные действия в виде обращения следователя за соответствующим решением в суд и последующее составление протокола наложения ареста на имущество, действительно не носят познавательного характера, как не носят его и задержание, и избрание меры пресечения. Но наложение ареста на имущество можно понимать в то же время как квазиформу процессуальной деятельности, носящей поисково-познавательный характер.

Следователь возбуждает перед судом соответствующее ходатайство о наложении ареста на имущество подозреваемого или лиц, несущих по закону материальную ответственность за их действия, в том числе для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, возможной конфискации имущества, что определено статьей 115 УПК РФ. Возбуждению соответствующего ходатайства перед судом, на наш взгляд, предшествует определяемая статьей 160.1 УПК РФ деятельность следователя по установлению имущества подозреваемого, либо лиц, которые несут ответственность за вред,

причиненный им, стоимость которого обеспечивает возмещение причиненного имущественного вреда. В свою очередь, установление имущества подозреваемого возможно только в результате поисково-познавательных действий, в качестве которых могут выступать как поручение и запрос, так и непосредственно следственные действия (обыск, допрос, осмотр, выемка и прочие). В ходе обыска может быть установлено наличие имущества, которое не подлежит государственной регистрации, то есть сведения, о котором невозможно получить посредством направления запроса в государственные и муниципальные регистрирующие органы. В ходе допроса может быть получена информация о местонахождении такого имущества, о принадлежности его конкретному лицу, о его происхождении. При этом данные действия вполне могут быть получены иными должностными лицами на основе поручения от следователя, применяя, например, механизмы, предусмотренные законом об оперативно-розыскной деятельности. Косвенно о таком характере наложения ареста на имущество свидетельствует п.8 ч.1 ст.73 УПК РФ, в котором говорится, что подлежат доказыванию по уголовному делу обстоятельства, обосновывающие факт получения имущества, подлежащего конфискации в результате совершения преступления или если оно было получено как доход от такого имущества, либо использовалось как орудие, оборудование или иное средство совершения преступления и так далее.

При этом, на наш взгляд, весьма интересным будет вопрос, связанный с правовым режимом имущества (вещей, предметов), которое может быть признано вещественным доказательством, и при этом обладает признаками имущества, на которое может быть наложен арест как мера процессуального принуждения (обеспечения). В соответствии с частью 1 статьи 81 УПК РФ вещественными доказательствами признаются все предметы, которые являлись орудиями, оборудованием или средствами совершения преступления, а также предметы и документы, которые могут служить средствами для установления факта преступления и обстоятельств уголовного дела. Данные предметы должны быть осмотрены и при наличии оснований (относимости к уголовному делу) признаны вещественными доказательствами и должны быть приобщены к уголовному делу соответствующим постановлением. Уголовно-процессуальный кодекс при этом устанавливает порядок хранения вещественных доказательств. Следующим этапом при этом выступает решение судьбы вещественных доказательств, а согласно уголовно-процессуальному кодексу орудия, оборудования или иных средства совершения преступления, принадлежащих обвиняемому, а также деньги, ценности и иное имущество, указанное в п.п. «а - в» ч.1 ст.104.1 УК РФ, подлежат конфискации. При этом не раскрытым и не урегулированным является вопрос об ответственности за порчу или утрату вещественных доказательств по уголовному делу, что на практике квалифицируется либо по статье 159 УК РФ, либо по статье 160 УК РФ, в зависимости от обстоятельств уголовного дела. С другой же стороны, возможно наложение ареста на имущество, которое может быть конфисковано, а это те же орудия, оборудование или другие средства совершения преступления, принадлежащие обвиняемому. Ответственность же за растрату, отчуждение, сокрытие или незаконную передачу имущества, подвергнутого описи или аресту установлена в статье 312 УК РФ, что повышает, на мой взгляд, уровень сознательности и ответственности лиц, которым такое имущество вверено, в отличие от неопределенной ответственности при неправомерных действиях, связанных с судьбой вещественных доказательств. Установленные статьей 312 УК РФ нормы носят специальный характер по отношению к иным нормам УК РФ, носящим общий характер, что повышает превентивное и воспитательное воздействие на данных субъектов уголовнопроцессуальных отношений. Соответственно при анализе правового режима имущества (предметов), выступающего орудием, оборудованием или другим средством совершения преступления возникает ряд вопросов. Так, исходя из различных целей наложения ареста на имущество и признания имущества вещественным доказательством, возникает дилемма: возможно ли одновременно наложить арест на имущество и признать его вещественным доказательством; приоритет какого процессуального статуса имущества будет преобладать в таком случае. Исходя из этого, по окончании производства по уголовному делу закономерно возникнет вопрос о последовательности разрешения соответствующего правового режима имущества. Мнение исследователей о том, что наложение ареста на имущество в рамках предварительного расследования по уголовному делу, как мера процессуального принуждения, предусмотренная статьей 115 УПК РФ, может применяться в публично-правовых целях для сохранности имущества, относящегося к вещественным доказательствам по уголовному делу обусловлена только позицией Конституционного суда Российской Федерации, выраженной в Постановлении Конституционного Суда РФ от 31.01.2011 № 1-П «По делу о проверке конституционности положений частей первой, третьей и девятой статьи 115, пункта 2 части первой статьи 208 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и абзаца девятого пункта 1 статьи 126 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в связи с жалобами закрытого акционерного общества «Недвижимость-М», общества с ограниченной ответственностью «Соломатинское хлебоприемное предприятие» и гражданки Л.И. Костаревой»[152]. При этом в данном постановлении не отражено причин указанной позиции суда как правоприменителя. Ссылка на обеспечение сохранности вещественных доказательств посредством наложения на них ареста, на наш взгляд, не соответствует природе процессуальной категории и режима вещественных доказательств и наложения ареста на имущество. Судьба вещественных доказательств должна следовать судьбе материалов уголовного дела в том смысле, что они являются его неотъемлемыми частями. Сохранность же вещественных доказательств обусловлена уже имеющимися нормами статей 81, 81.1, 82 УПК, согласно которым вещественное доказательство осматривается и приобщается к уголовному делу, о чем выносится соответствующее постановление. Таким образом, обеспечивается начало режима его хранения и возникает обязанность по обеспечению его сохранности и по контролю за ее обеспечением у следователя. Само по себе наложение ареста в целях сохранения вещественных доказательств имеет под собой позитивный обеспечительный характер, но ровно до того момента, пока не наступает момент прекращения применение данной меры и разрешения судьбы вещественного доказательства ввиду применения одинаковых правил разрешения их судьбы. Применительно же к следственным действиям и исходя из доминирующей позиции о возможности наложения ареста на имущество в целях обеспечения сохранности вещественных доказательств, можно сказать, что наложение ареста является составной частью следственных действий, носящих поисково-познавательный характер. Однако ст.230 УПК РФ предусматривает, что судья вправе вынести постановление о принятии мер по обеспечению исполнения наказания в виде штрафа, возмещения вреда, причиненного преступлением, либо возможной конфискации имущества. В данном случае не предполагается, что суд осуществляет какие-либо поисковые и познавательные операции, поскольку, во-первых, от него требуется вынесения процессуального решения, а во-вторых, исполнение таких действий возложено на судебных приставов. В соответствии с этим, полагаем, что наложение ареста на имущество следует рассматривать как обеспечительные судебные действия, а, следовательно, отнесение их к судебным действиям следственного характера недопустимо.

Определенной проблемой процедуры уголовно-процессуального доказывания является регламентация использования в уголовно-процессуальном доказывании института специальных знаний: участие специалиста при производстве следственных, а, следовательно, и судебных действий следственного характера, использование при доказывании, проверке и оценке доказательств заключения специалиста, соотношение между собой процессуальных участников - эксперта и специалиста.

Показания эксперта и специалиста лежит содержат объяснение использованных ими специальных познаний, для применения которых они вступили в уголовное судопроизводство: для производства исследования либо оказания консультаций. На основании использования специальных знаний, показания и заключение эксперта и специалиста приобретают качество источника фактических сведений.

Н.С. Манова полагает, что включение в число источников доказательств показаний специалиста помогло решить существующую на практике проблему, которая заключалась не только и не столько в том, что лицам, расследующим и рассматривающим дело, сложно разобраться в существе вопросов, входящих в предмет доказывания, а в том, что в материалах уголовного дела должны быть документы, процессуально безупречно оформленные, содержащие анализ обстоятельств, подлежащих исследованию и оценке[153] [154] [155].

З.З. Зинатуллин под средствами уголовно-процессуального доказывания понимает как сведения об обстоятельствах дела (доказательства), используемые в ходе этой деятельности, так и формы в которые они облечены (источники доказательств), и способы, при помощи которых такие сведения становятся

157

достоянием органов следствия, прокуратуры .

А.М. Зинин отмечает сущность судебной экспертизы в исследовании по заданию следователя (дознавателя, суда) сведущим лицом, предоставляемых в его распоряжение материальных объектов экспертизы, в целях установления фактических данных, имеющих значение для правильного разрешения дела. По результатам исследования эксперт составляет заключение, которое является одним из предусмотренных законом источников доказательств, а фактические

158

данные, содержащиеся в нем, - доказательствами .

Он же относит эксперта к главному носителю специальных знаний, применяющего специальные знания в соответствующем порядке для производства судебной экспертизы. В то же время, установлен и иной вид процессуального применения специальных знаний. К производству процессуальных действий привлекают специалиста (ст.ст.58, 168 УПК РФ). При их производстве он использует знания и навыки для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств. Кроме того, его привлекают для постановки вопросов эксперту, а также разъяснения вопросов, относящихся к сфере его знаний[156]. Также, исходя из положений п. 3 ч. 3 ст. 226.5 УПК РФ, специалист вправе проводить исследование, порученное ему при проверке сообщения о преступлении.

Кроме того, к надлежащей форме применения специальных знаний следует отнести и составление специалистом письменных ответов на поставленные вопросы (п. 3 ст. 80 УПК РФ), а также его допрос (п.4 ст.80 УПК РФ) для разъяснения им своего мнения, высказанного в письменном заключении, либо для выяснения обстоятельств, требующих специальных знаний[157].

Использование заключения и показаний специалиста в качестве доказательств обоснованы изменениями введенными Законом от 4 июля 2003 г. № 92-ФЗ, который увеличил права специалиста в уголовном процессе. В соответствии с ним изменениями внесен п.3.1 в ст.74 УПК РФ, благодаря которому к числу доказательств отнесены «заключения и показания специалиста».

А.М. Зинин указывает, что в статье 80 УПК РФ заключение специалиста - представленное как суждение, составленное в письменном виде по вопросам, поставленным перед специалистом сторонами. Кроме того, указано, что показания специалиста представляют собой сведения, сообщенные им на допросе об обстоятельствах, требующих специальных познаний, а также разъяснение своего мнения в соответствии с требованиями ст. ст. 53, 168, 271 УПК РФ[158].

При этом заключение специалиста обладает характером косвенного доказательства, поскольку оно направлено на установление фактических данных, имеющих промежуточное значение в доказывании, равно как и заключения экспертов.

Применительно к судебным действиям следственного характера в соответствии с ч.4 ст.271 УПК РФ суд не вправе отказать в удовлетворении ходатайства о допросе в судебном заседании лица в качестве специалиста, явившегося в суд по инициативе стороны. Специалист вызывается в суд по своей инициативе (ст. 251 УПК РФ). Обычно такая ситуация складывается, когда суду предстоит рассматривать дело, в котором многие обстоятельства требуют своего разрешения с привлечением специальных знаний. Специалисту ставятся вопросы сторонами. Он готовит свое письменное заключение, которое оглашается в суде, и затем в случае необходимости этот специалист допрашивается для разъяснения его суждения, зафиксированного в заключении.

Оценка показаний специалиста аналогична оценке других доказательств, т.е. определение их достоверности, доброкачественности, возможности на их основе установить истину по делу. А.Р. Белкиным установлено, что при оценке доказательственного значения показаний специалиста осуществляется следующее[159]:

a. установление их связей с другими доказательствами;

b. определение значения показаний среди других доказательств, их роли в установлении истины;

c. определение достаточности как доказательства, т.е. насколько показания позволяют выявить обстоятельства, входящие в предмет доказывания;

d. определение пути использования доказательства, т.е. содержания показаний (например, назначить повторное проведение процессуального действия, назначить экспертизу).

В свою очередь Б.Т. Безлепкин, Е.Р. Россинская, Е.И Галяшина считали, что отсутствуют правовые основания считать заключение и показания специалиста разновидностью доказательств, поскольку его участие обусловлено содействием органам предварительного расследования в обнаружении, фиксации и изъятии доказательственной информации, применении технических средств. Таким образом, его роль сужалась до технической поддержки и криминалистического обеспечения следственных действий[160].

Полагаем, что названная точка зрения устарела ввиду соответствующих изменений в законодательстве РФ, но с другой стороны, в указанном суждении проявляется своего рода попытка слишком сузить или ограничить использование специальных знаний.

Целью обращения к специалисту является получение судом и сторонами по делу консультаций об обстоятельствах, имеющих значение для расследования дела, оказание содействия в оценке имеющейся доказательственной информации и придание этой информации доказательственного значения. Так в практической деятельности по расследованию уголовных дел неоценима помощь специалиста в разъяснении специальных вопросов, необходимых для установления механизма расследуемого события.

Из сказанного можно сделать вывод о том, что видами использования специальных знаний, относящимися к средствам уголовно-процессуального доказывания, образуя их непосредственно, являются следующие:

a) заключение эксперта и все производные формы, вытекающие из него;

b) заключение специалиста;

c) протоколы допросов эксперта и специалиста;

Выбор момента заявления ходатайства о вызове специалиста зависит от полноты, объективности и всесторонности проведенного расследования и, как следствие, возможных уязвимых сторонах доказательств. Целесообразность заявления ходатайства о вызове специалиста для дачи показаний в ходе судебного разбирательства, как правило, обусловливается результатами изучения

материалов уголовного дела.

До конца неразрешенным является вопрос, связанный с возможностью проведением специалистом самостоятельных исследований. Многие

исследователи полагают, что его задачей наряду с непосредственной технической поддержкой в получении новых сведений о материальной составляющей уголовного дела является оказание консалтинговых услуг при изучении сведений, имеющих доказательственное значение.

В свою очередь Т.К. Рябинина и О.С. Пашутина выявляют некоторые вопросы, связанные с участием специалиста и однозначно не разрешенные законодателем. Так они говорят, что анализ положений раздела VIII и IX УПК РФ позволяет констатировать тот факт, что в законе отсутствует прямое указание на порядок производства допроса специалиста в ходе расследования и рассмотрения уголовных дел. В ч. 4 ст. 80 УПК РФ законодатель дает лишь общую ссылку на ст.ст. 53, 168 и 271 УПК РФ, регламентирующие полномочия защитника, общие вопросы участия специалиста и процедуру заявления и разрешения ходатайств. Одним из требований процессуальной формы является правило о том, чтобы все принятые в ходе расследования и рассмотрения уголовных дел решения были письменно закреплены в соответствующих процессуальных документах. Содержание и форма решения, закрепленные в законе, предоставляют возможность судить о том, соблюдены ли правила процессуальной формы при производстве конкретного действия, соответствует ли решение правоприменителя фактическому и юридическому основанию его принятия. Однако если ст. 195 УПК РФ регулирует порядок назначения экспертизы, который заключается в том, что следователь выносит специальное постановление о назначении судебной

экспертизы, то процедура истребования заключения специалиста в настоящее

164

время по-прежнему не получила должной регламентации .

Вводя в судопроизводство новый вид доказательства, законодатель не счел необходимым определить процессуальный порядок его получения. Если основанием для производства судебной экспертизы является постановление (ст.195 УПК РФ), то основания для получения заключения специалиста в законе не определены. Уголовно-процессуальный закон предусматривает и иные формы получения информации: требования, поручения и запросы (ч.4 ст.21 УПК РФ). Представляется, что в данном случае специалисту может быть направлен запрос[161] [162].

А.В. Нестеров полагает, что в юриспруденции различают процессуальную роль специалиста и эксперта. Одно и то же сведущее лицо может выступить в процессуальной роли специалиста или эксперта. Данные роли отличаются по процессуальным требованиям, но не по требованиям к специальным знаниям сведущего лица[163].

Заключение специалиста состоит из его суждения, которое является в свою очередь его содержанием, основанном на применяемых специальных знаниях, а также знании материалов уголовного дела (ч. 1 ст. 58 УПК РФ).

В свою очередь А.М. Зинин приводит позицию Е.А. Зайцевой, которая конкретизировала определение заключения специалиста, указав, что оно дается по вопросам, «относящимся к его компетенции и не требующим для своего уяснения производства специальных исследований»[164].

Также В.А. Лазарева указывает, что заключение специалиста является письменным суждением обладающего специальными знаниями лица по вопросам, поставленным перед ним сторонами[165].

С.Н. Еремин, Н.А. Духно, Ю.Г. Корухов отмечают, что суждение выступает в качестве единого познавательного акта, в котором посредством утверждения или отрицания раскрывается наличие или отсутствие тех или иных признаков какого-либо предмета, явления, события[166] [167] [168]. Суждение является не только высказыванием мнения, а выступает сложным познавательным процессом. В связи с этим, оно включает в себя любые методы эмпирического и теоретического

170

познания .

Они отмечают, что при даче суждения осуществляется анализ фактов, обстоятельств, их признаков, свойств на основе профессиональных знаний специалиста, к этим данным применяются методы познания, что позволяет прийти к выводу об их доказательственном значении. В ходе познавательного акта специалист активно использует не только общенаучные методы, обычно присущие этому процессу такие, как наблюдение, сравнение, измерение, но и методы, свойственные экспертному процессу: органолептические, анализа изображений и другие неразрушающие методы исследования. При этом также им могут применяться средства, позволяющие получить представление о морфологии объекта, его внешнем строении .

В свою очередь, заключение специалиста должно оцениваться в совокупности с другими доказательствами, дополняя и соответствуя им. Форма и структура заключения специалиста должны обеспечивать его соответствие требованиям, предъявляемым к доказательствам. Оно не должно содержать только его ответы на поставленные вопросы. В литературе, посвященной проблемам участия специалиста в уголовном судопроизводстве, имеются соответствующие рекомендации по его форме и структуре.

Этой же позиции придерживается А.В. Кудрявцева, которая отмечает, что в заключении должна содержаться исследовательская часть, так как одним из признаков допустимости и достоверности доказательств должна быть

172

проверяемость сведений, сообщаемых в заключении .

Право на привлечение специалиста гарантируется и тем, что согласно ч.4 ст.271 УПК РФ суд не вправе отказать в удовлетворении ходатайства о допросе в судебном заседании лица в качестве специалиста, явившегося в суд по инициативе сторон (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 21 октября 2008 года № 514-О-О)[169] [170] [171].

А.М. Зинин считает, что заключение специалиста является итогом анализа результатов его познавательного процесса и формирования суждения. В связи с этим его не следует трактовать как просто совокупность справочных данных. Это акт исследования как процесс применения его специальных знаний к конкретному случаю изучения объекта, предмета, документа, обстоятельств дела и т.п. .

Приведенные положения позволяют более полно использовать заключение специалиста в качестве доказательства, максимально, исключая возможность признания его недопустимым по формальным основаниям, таким как отсутствие закрепленной в законе форме, проведение его вне рамок предварительного

расследования. Однако подведение формы заключения специалиста, к процессуально закрепленной форме заключения эксперта, схожесть специалиста и эксперта, как носителей специальных знаний, а также попытка придать доказательственное значение исследованиям в рамках заключения специалиста может создать впечатление об однотипности или взаимозаменяемости заключения эксперта заключением специалиста.

Заключение специалиста - это особая форма применения специальных знаний, существенно отличающаяся от других известных письменных форм применения специальных знаний в судопроизводстве. Оно не подменяет заключения судебного эксперта и отличается от него .

По мнению А.М. Зинина разница между заключением специалиста и заключением эксперта проявляется в том, что специалист дает свои оценочные объяснения по запросам субъектов уголовно-процессуальных отношений. Вместе с тем, участие эксперта состоит в исследование свойств материального мира, знание которых требует специальных навыков и дается в объеме вопросов, перед ним уполномоченным должностным лицом[172] [173].

А.В. Кудрявцева указывает на отличие между заключениями специалиста и эксперта состоящем в том, что заключение специалиста дается без проведения специального исследования объектов, материалов. Специалист знакомится с ними и, руководствуясь своими специальными знаниями, формирует суждение по вопросам, поставленным перед ним. При этом ему достаточно эмпирического уровня познания.

В свою очередь Е.А. Зайцева отмечает, что существенная разница в заключениях лиц, обладающих специальными знаниями, может заключаться в средствах извлечения сведений, получающих отражения в соответствующих процессуальных средствах доказывания. Исходя из этого, заключение

специалиста не должно содержать в себе исследования, аналогично исследованию

177

эксперта, которое она называет «выводным знанием» .

Как считает В.А. Лазарева, эксперт обнаруживает скрытую в следах преступления новую информацию, специалист же оперирует уже выявленной информацией, высказывая свое мнение, он дает ей оценку с учетом своих специальных знаний .

Ю.К. Орлов исходит из того, что задачей специалиста выступают суждения из области специальных знаний по вопросам, ответить на которые необходимо, не производя исследований, в то время как эксперт отвечает на поставленные ему

179

вопросы, производя предварительное исследование .

Оценивая приведенные позиции в целом, мы полагаем, что в условиях судебного следствия, и его задач специалистом может выступать лицо, участие которого необходимо, в силу закона или специфики познавательного действия. К таковым можно отнести педагога при допросе малолетнего участника судопроизводства, врача при проведении освидетельствовании, специалиста в области информационных технологий (при участии его для организации видеоконференцсвязи или обеспечения участникам процесса возможности исследовать доказательства при помощи технических средств). Ко второй группе специалистов следует отнести лиц, обладающих специальными знаниями по вопросам, относящимся к предмету судебного разбирательства. К таковым можно отнести непосредственно экспертов (в силу специального статуса в рамках уголовного дела) либо экспертов, не участвовавших в производстве по уголовному делу, но являющимися таковыми ввиду наличия соответствующей лицензии, а также иных лиц, обладающих соответствующим уровнем познаний, [174] [175] [176]

но официально не являющимися экспертами (например профессора (преподаватели) вузов по их специализации, лица получившие широкое признание в своей специальности - врачи, инженеры и т.д.) В соответствии с этим основной вопрос будет заключаться в понимании и разграничении непосредственно экспертов, вовлеченных в производство по уголовному делу ввиду поручения производства им судебной экспертизы с иными лицами обладающими специальными знаниями.

На наш взгляд, заключение эксперта отличается от заключения специалиста своим предметом, отличие которого кроется в понимании такой его части как «исследование». Эксперт, вовлеченный в уголовное дело, проводит исследование обстоятельств уголовного дела, по которым возможно провести судебную экспертизу. Соответственно привлекаемый к судебному следствию специалист может выступить с суждением относительно такой экспертизы, например, в части ее полноты и достоверности, используемых методик, соответствия выводов экспертизы фактическим данным представленным на экспертизу, чему даст мотивированное объяснение, также сторона по делу может привлечь специалиста непосредственно перед назначением судебной экспертизы для помощи в постановке вопросов (все будет зависеть от конкретных обстоятельств). Таким образом, заключение эксперта - это исследование фактических обстоятельств материального мира, заключение специалиста - своеобразная «рецензия» на заключение эксперта. И последнее выражение заключение специалиста - это получение исследования фактических обстоятельств материального мира (как и экспертом), но вне процедуры уголовного судопроизводства - когда сторона (как правило, адвокат-защитник), обращается в стороннюю организацию и лицу, обладающему специальными знаниями для проведения аналогичного исследования, которое мог назначить суд или назначал следователь в ходе предварительного расследования. Вовлечение такого исследования в уголовное дело возможно посредством допроса специалиста, но эти вопросы не относятся к предмету настоящего исследования.

Таким образом, полагаю, что привлечение специалиста для исследования доказательств по уголовному делу отвечает такой задаче судебного следствия как исследование доказательств, обеспечивая состязательность сторон и

справедливость судебного разбирательства, уравновешивая баланс

процессуальных возможностей всех участников судебного разбирательства.

Придерживаясь понимания и характеристики признаков судебных действий следственного характера, мы считаем, что использование заключения специалиста выступает одним из способов исследования и проверки доказательств. Указанный познавательный прием с большой уверенностью можно отнести к судебному действию следственного характера.

Определенные вопросы вызывает отнесение к числу судебных действий следственного характера эксгумации трупа и получение образцов для сравнительного исследования.

В.Ю. Стельмах исходит из позиции, согласно которой эксгумация трупа и получение образцов для сравнительного исследования демонстрируют путь достижения результатов, установленных заключением эксперта, и подтверждают

факт официального получения сведений и предметов, ставших объектом

180

экспертного исследования .

Существует позиция и о том, что эксгумация и получение образцов для сравнительного исследования тесно примыкают к следственным действиям, таковыми при этом не являясь. С.Б. Россинский ссылается на работу О.Я. Баева, который эксгумацию и получение образцов для сравнительного исследования называет «предследственными» действиями[177] [178]. Такими исследователями

приводится мнение о том, что наложение ареста на имущество, эксгумация, получение образцов для сравнительного исследования как следственные действия не направлены на установление новых фактов, имеющих значение по уголовному

делу, и «не связаны с получением доказательственной информации» , поскольку они обладают только обеспечительным характером. Данные следственные действия только обеспечивают обстоятельства, позволяющие провести процессуальные познания посредством сопутствующих следственных действий.

Однако такой подход можно применить к большинству вещественных доказательств, поскольку без дополнительного исследования затруднительно понять их доказательственное значение. Следовательно, проведя исследование образцов для сравнительного исследования, имеется шанс получить вещественное доказательство, в виде биологических элементов или в каких-либо иных формах. Соответственно и эксгумированный труп будет выступать источником формирования новых доказательств, осмотров, экспертиз, возможно, выступая при этом носителем следов преступной деятельности, приобретая, как бы это кощунственно не звучало, свойства вещественного доказательства. Кроме того, эксгумация проводится при необходимости извлечения трупа из места захоронения, при этом не всегда очевидным выступает факт наличия трупа в месте захоронения либо само место захоронения. Соответственно это следственное действие изначально может приобретать поисковый характер. Таким образом, данные характеристики этим действиям будут распространяться и на этап судебного следствия.

Согласно ч.3-4 ст.178 УПК РФ эксгумация трупа входит в состав следственного действия - осмотр трупа. Представляя собой процедуру получения разрешения на производство изъятия трупа и само фактическое его изъятие, эксгумация выступает термином, характеризующим процессуальную деятельность носящую обеспечительный характер в целях производства осмотра трупа.

Так, по уголовному делу 1-2/2017 по обвинению Я. в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, стороной защиты был [179] поставлен вопрос о наличии у потерпевшего вдавленного перелома костей черепа . Из материалов дела следовало, что при первичном доставлении потерпевшего в ГКБ ему была проведена спирально-компьютерная томография головного мозга, которая показала наличие вдавленного перелома костей черепа справа. Однако в последующем судебно-медицинский эксперт проводивший экспертизу трупа потерпевшего данный перелом в ходе осмотра и обследования трупа не установил и в заключении не отобразил, что на их взгляд являлось основанием для назначения повторной экспертизы. Кроме того, в материалах дела содержалась справка консилиума врачей-рентгенологов, полученная следователем из которой следовало, что у потерпевшего имелась врожденная особенность - дополнительная кость инков, которая может походить на вдавленный перелом. Допрошенный в судебном заседании эксперт пояснил, что при осмотре и обследовании трупа он детально обследовал череп потерпевшего, но никакого перелома им установлено не было. В дальнейшем по уголовному делу проведены две дополнительные судебно-медицинские экспертизы, объектом исследования которых выступили медицинские документы, содержащие сведения об исследованиях трупа, его томографии.

Полагаем, что в данном случае, самым достоверным способом установить присутствие тех или иных существенных обстоятельств физического (анатомического) состояния трупа выступил бы как раз-таки повторный осмотр и экспертиза тела потерпевшего, в случае предусмотренной УПК РФ возможности по эксгумации трупа с последующим его исследованием.

Е.Б. Кузин, в свою очередь, также приводит примеры эксгумации трупов в ходе судебных разбирательств, отмечая их существенное влияние на результаты

184

рассмотрения уголовных дел по существу .

Указанное позволяет отнести эксгумацию трупов, получение образцов для сравнительного исследования если не к судебным действиям следственного характера, то к обеспечительным действиям в рамках иного судебного действия следственного характера (судебной экспертизы, предъявления для опознания или осмотра), позволяя тем самым признать их производство допустимым.

Ввиду того, что окончание предварительного расследования предполагает окончание абсолютно всех процессуальных действий органов предварительного расследования, соответственно этому подлежит прекращению и деятельность [180] [181] стороны обвинения по поиску доказательств в рамках этого дела. Следовательно, и суд, исходя из понимания пределов судебного разбирательства, не уполномочен на совершение поисковых операций и поручение их производства. Состязательность сторон предполагает исследование представленных доказательств сторон, а не подмену судом органа предварительного расследования. Мероприятия входящие в состав оперативно-розыскной деятельности будут утрачивать свой негласный характер в состязательном и гласном судопроизводстве, их производство в ходе судебного следствия крайне затруднительно. Гласные мероприятия вполне можно осуществить и уже имеющимися в УПК РФ средствами.

С другой стороны, концепция постоянного «нахождения» стороны обвинения в поиске доказательств будет иметь место в рамках обозначенной, в том числе, А.О. Машовец концепции, когда представленные сторонами

сведения становятся доказательствами только в ходе судебного разбирательства, имея до этого статус «улик». Справедливость такой концепции придаст симметричная возможность стороны защиты полноценно проводить «свое расследование», не обязывая его вовлекать в рамки расследуемого дела следователя. Однако такое построение судебного процесса не будет иметь ничего общего с судебными действиями следственного характера.

В заключение настоящего параграфа можно сделать вывод о том, что отнесение процессуальных действий к судебным действиям следственного характера напрямую зависит от их познавательного характера. В свою очередь, как отмечалось в предыдущих главах исследования, познавательный характер судебных действий следственного характера связан с исследованием, представленных по уголовному делу доказательств. Соответственно этому, к таковым можно отнести и оглашение следственных действий, в том числе показаний допрошенных лиц, и иных документов по уголовному делу, истребование сведений у организаций. К таковым будут относиться и получение [182] заключения эксперта, посредством назначения судебной экспертизы, исследование в судебном заседании заключения специалиста, как способа дополнительной оценки и проверки заключения эксперта. В свою очередь, невозможно отнести к судебным действиям следственного характера таких действий как наложение ареста на имущество, поручение на производство оперативно-розыскных действий. Осуществление ОРД в ходе судебного разбирательства, на наш взгляд, допустимо в качестве обеспечительной меры в таких случаях, как объявление скрывшегося подсудимого в розыск и поручение на его розыск через прокурора органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность. В то же время, это общее исключение из правила о невозможности осуществлять ОРД в ходе судебного разбирательства вполне уместно расширить и до возможности розыска и привода не являющегося в судебное заседание свидетеля или потерпевшего, расширив в данном случае круг уполномоченных на то субъектов еще и органами ОРД, помимо прямо уполномоченных на то сотрудников ФССП.

3.3.

<< | >>
Источник: Стародумов Сергей Владимирович. СУДЕБНЫЕ ДЕЙСТВИЯ СЛЕДСТВЕННОГО ХАРАКТЕРА ПРИ РАССМОТРЕНИИ УГОЛОВНЫХ ДЕЛ В СУДЕ ПЕРВОЙ ИНСТАНЦИИ Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Ижевск - 2018. 2018

Еще по теме Процессуальные аспекты производства некоторых процессуальных действий в ходе судебного следствия:

  1. 7.2. Правовые аспекты применения видеозаписи при производстве следственных действий
  2. 3.3. Криминалистические аспекты производства следственных действий в процессе расследования многоэпизодных преступлений участниками следственно-оперативной группы
  3. § 2.2. ИНЫЕ ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ДЕЙСТВИЯ КАК СПОСОБЫ СОБИРАНИЯ ВЕЩЕСТВЕННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ
  4. Понятие и виды контрольно-надзорной деятельности при производстве дознания в органах внутренних дел
  5. §3. Производство по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей: понятие, структура, значение
  6. §1. Материальные и процессуальные предпосылки исследования механизма на межотраслевом уровне
  7. § 2.3. Перспективы развития форм производства дознания
  8. § 2. Процессуальные правовые отношения в доминирующих отраслях права
  9. § 1. Понятие и сущность уголовно-процессуального доказывания на досудебных стадиях в свете представлений классической теории доказывания
  10. § 2. Концепция формирования уголовно-процессуальных доказательств
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -