§3. Особенности реализации принципов уголовно-процессуального права в производстве по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей

В науке у голо вно-процессуального права вопрос о сущности принципов уголовного процесса является одним из самых изученных, но вместе с тем спорных[292]. До настоящего времени нет ни их общепризнанной номенклатуры, ни

определения понятия «принцип уголовного процесса».

Нами разделяется мнение Т. Н. Добровольской, утверждающей, что принципом уголовного процесса следует считать такое правило, которое: отличается высокой степенью обобщенности частных правил и процессуальных процедур; является объективно необходимым для характеристики природы, сущности и содержания процессуальных процедур; действует на протяжении всего уголовного судопроизводства или, в крайнем случае, в нескольких основных его стадиях; имеет связь с другими принципами на основе общности процессуальных целей и задач; имеет самостоятельное содержание1. Отталкиваясь от этого исходного тезиса, рассмотрим принципы, действующие в производстве по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей. C исторической точки зрения эта задача выполнена Р. Р. Сахаповым[293] [294].

Законность - универсальный, общеправовой принцип, нашедший свой нормативное воплощение в Конституции РФ (ст. ст. 1, 4, 15), ст. 7 УПК РФ («Законность при производстве по уголовному делу»). Принцип законности в уголовном судопроизводстве с участием присяжных заседателей состоит в неуклонном исполнении и соблюдении у головно-процессуально го

законодательства всеми участниками этого производства. В науке уголовнопроцессуального права законность увязывается, в том числе, с типами уголовного процесса[295].

Требование точного соблюдения и исполнения у голо вно-процессуально го законодательства при производстве по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей, требует от уполномоченных лиц (следователя, судьи) разъяснить принадлежащие участникам производства права и обязанности (например, п. 1 ч. 5 ст. 217 УПК РФ). Реализуя полномочия судебной власти, суд с участием присяжных заседателей должен осуществлять правосудие по уголовным делам на основе закона и в строгом соответствии с ним. Речь, разумеется, не идет о предварительном или сопровождающем судебное разбирательство обучении присяжных заседателей основам юридической грамотности, справедливо критикуемом в специалвной литературе1. Как указвівалосв ранее, и будет подчеркиватвся впоследствии, присяжнвіе заседатели должнві подчиняться порядку, установленному в судебном разбирательстве, исполнять возложенные на них уголовно- процессуальным законодательством обязанности (ст. 332, 334 УПК РФ). Суд с участием присяжных заседателей рассматривает и разрешает только те уголовные дела, которые отнесены у гол о вно-процессуальны м законом к его подсудности.

В тоже время председательствующий должен обеспечить деятельность сторон судебного разбирательства в соответствии с предоставляемыми им у голо вно-процессуальны м законодательством правами и обязанностями. Ограничение этих прав, скажем, права на представление доказательств прокурором, потерпевшим или его законным представителем и (или) представителем, может в силу закона (см., например, ст. 389.25 УПК РФ) являться основанием для отмены оправдательного приговора, постановленного на основании оправдательного вердикта присяжных заседателей.

Именно принцип законности сужает усмотрение этих и других участников производства по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей, не позволяя ему превратиться в свою

противоположность - злоупотребление процессуальными правами, в том числе правом на обжалование[296] [297]. Это обстоятельство, в числе других (в том числе, указанных в §1. Гл.2 настоящего исследования) следует учитывать при анализе права на обжалование процессуальных действий и решений, предусмотренного ст. 19 УПК РФ. В тоже время очевидно: приговор, постановленный на основании неясного и противоречивого вердикта, не может являться законным. А, следовательно, его обжалование заинтересованными лицами закономерно и обоснованно.

Анализ норм уголовно-процессуального законодательства (ст. ст. 7, 75 УПК РФ) позволяет сделать вывод об отсутствии исключений из принципа законности. Его правильность подтверждается и судебной практикой. По смыслу ч. 1 ст. 75, ст. ст. 334, 335, 340 УПК РФ недопустимые доказательства не могут быть предъявлены присяжным заседателям, не могут быть упомянуты ни в прениях сторон, ни в напутственном слове председательствующего в качестве таких, на которых присяжные заседатели вправе основывать свои ответы в вердикте. По уголовному делу К., Ka., C., И. председательствующим были признаны недопустимыми протоколы опознания подсудимым К. потерпевших П., H., M., С. по фотографии. Несмотря на то, что после этого председательствующий разъяснил присяжным заседателям, что они не должны учитывать эти протоколы при вынесении вердикта, в напутственном слове он привел содержание этих протоколов опознания, напоминая присяжным о представленных стороной обвинения доказательствах, и не упомянул эти протоколы среди доказательств, признанных недопустимыми. Допущенное судьей нарушение норм УПК РФ могло повлиять на ответы присяжных по вопросам вердикта, касающимся нападения на потерпевших и причинения им смерти. Таким образом, Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда обоснованно констатировано: указанные действия судьи произведены вразрез с действующим уголовно-процессуальным законодательством (апелляционное определение от 21 мая 2015 г. К256-АПУ15-20СП[298]).

В развитии сказанного, отметим: одним из оснований отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке является существенное нарушение уголовно-процессуального закона. Перечень нарушений, признаваемых существенными, определен в ст. 389.17 УПК РФ. Непосредственно относящимися к производству по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей, являются основания, предусмотренные п. 2 (вынесение вердикта незаконным составом коллегии присяжных заседателей), п. 8 (нарушение тайны совещания коллегии присяжных заседателей при вынесении вердикта). Хотя при производстве по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей, имеют место и иные существенные нарушения у го л овно-процессуально го закона, перечисленные в ч. 2 ст. 389.17 УПК РФ. Немало важно и другое: по смыслу ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ от существенных следует отличать несущественные нарушения у головно-процессуально го закона, т.е. те, которые не повлияли и не могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения. Следовательно, правильный (по существу) приговор не всегда отвечает требованиям «абсолютной» законности.

Важным представляется оговорить и проблему соотношения в уголовном судопроизводстве законности и справедливости. Анонимный социологический опрос 475 потерпевших - участников производства по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей, показал, что абсолютное большинство из них пришли в суд в поисках справедливости (Приложение 6.3). В Конституции РФ термин «справедливость» употребляется лишь однажды в преамбуле («вера в добро и справедливость»), но сама идея справедливости растворена в ее нормативном содержании. Пример тому - нормы ст. 49-о презумпции невиновности. В уголовном судопроизводстве содержание справедливости не должно ограничиваться закрепленным в тексте закона пониманием ее только как свойства приговора. Справедливость приговора, вынесенного судьей, рассматривающим уголовное дело с участием присяжных заседателей, - это результат справедливости процедуры, предшествующей его постановлению. Справедливость распространяет свое действие на все элементы уголовно-процессуальной деятельности, в том числе процессуальные действия и принимаемые решения, на что неоднократно обращалось внимание в литературе1. Однако является ли это достаточным основанием считать справедливость принципом уголовного процесса? Несмотря на немалое число работ, в которых на этот вопрос дан положительный ответ[299] [300], а также правовую позицию Конституционного Суда РФ, обозначенную в Определении от 21 октября 2008 г. №672-0-0\ полагаем, что справедливость - это не правовая, а морально-этическая, нравственная категория; она составляет нравственную основу уголовного процесса. Подтверждение тому - тексты апелляционных определений Верховного Суда РФ (например, от 22 марта 2016 г. №87-АПУ1б- 1СП , от 29 сентября 2015 г. №5-АПУ15-72 ), вынесенных по жалобам, принесенным на приговор, постановленным судом с участием присяжных заседателей.

Категория справедливость имеет ценностный «оттенок», формально неопределенна, носит оценочный характер. Но ценность и оценку нельзя смешивать. Первая объективна (хотя и с учетом активной роли субъекта уголовного судопроизводства, воплощающего свои потребности в объекте), оценка - субъективный акт сознания этого субъекта, отражение в нем объективно существующей ценности. В области уголовно-процессуального права оценки отличаются в зависимости от того, наделен их субъект властными полномочиями или нет. В правотворчестве (например, общественном обсуждении законопроекта), а также при реализации права оценки нормам и правовым институтам у головно-процессуально го права, поведению,

соответствующему или несоответствующему им, дают граждане, общественные организации, политические партии и т.п. Однако сами по себе эти оценки не имеют официального, юридически обязательного характера. Оценки, даваемые уполномоченными властными субъектами в уголовном судопроизводстве, напротив, такими признаками обладают. К их числу можно причислить и присяжных заседателей (носителей судебной власти), которые, согласно приносимой ими присяге, должны принимать во внимание все рассмотренные в суде доказательства, как уличающие подсудимого, так и оправдывающие его, разрешать уголовное дело по своему внутреннему убеждению и совести, не оправдывая виновного и не осуждая невиновного, как подобает свободному гражданину и справедливому человеку (ч. 1 ст. 332 УПК РФ). [301] [302] [303]

Исходной нормативной базой принципа публичности являются ст. ст. 2, 15, 17, 18, 46 Конституции РФ. В уголовно-процессуалвном законодателвстве этот принцип нашел отражение в ст. ст. 20-29, 37-41, 73 УПК РФ и др. Исследованию принципа публичности в уголовном судопроизводстве посвящены работы М. Т. Аширбековой , 3. И. Брижак и В. Г. Стаценко , А. А. Давлетова и А. С. Барабаш3, А. И. Козловой4 и др.

Следователи, разъясняя обвиняемому право на рассмотрение его уголовного дела судом с участием присяжных заседателей, судвя, принимая уголовное дело к рассмотрению с участием присяжных заседателей, действуют исходя из публичных интересов в рамках предоставленных им законом полномочий. Однако, рассмотрение уголовного дела не может бытв начато по инициативе суда с участием присяжных заседателей. Судебное разбирательство производится только в отношении обвиняемого и по предъявленному ему обвинению (ч. 1 ст. 252 УПК РФ). Как указывалось ранее, в ближайшем будущем к подсудности суда с участием присяжных заседателей на уровне районных судов и гарнизонных военных судов будет отнесены преступления, предусмотренные ч. 1 ст. 105, ч. 4 ст. 111 УПК РФ. Несмотря на то, что они предусматривают уголовную ответственность за посягательство на частное лицо, вред наносится и интересам общества (в широком смысле нарушен общественный порядок, общественная безопасность) и государства, ибо любое противоправное деяние подрывает его устои, направлено против публичных интересов. Опасения относительно того, что предстоящее перераспределение подсудности негативным образом скажется на работе районных судов, гарнизонных военных судов в сторону значительного увеличения их нагрузки, на наш взгляд, преувеличены. Не секрет, что в настоящее время значительное число уголовных дел рассматривается районными судами в особом порядке (Раздел X УПК РФ). По данным, обнародованным Судебным департаментом при [304] [305] [306] [307]

Верховном Суде РФ в 2016 году в особом порядке рассмотрено 304,5 тыс. дел, осуждено - 300,0 TBic. чел1. Полагаем, что с введением суда с участием присяжнвіх заседателей ситуация существеннві образом не изменитвся.

В судебном разбирателвстве с участием присяжнвіх заседателей принцип публичности определяет активности суда. В том числе благодаря ему присяжнвіе заседатели могут задавати через председателвствующего вопросві участникам процесса (ч. 4 ст. 335 УПК РФ). В этом случае они действуют в силу предоставленнвіх им уголовно-процессуальным законом полномочий, как властные субъекты.

Напутственное слово председателвствующего (ст. 340), носящее, по существу, инструктивный характер, - одно из свидетелвств действия принципа публичности, посколвку информирование присяжнвіх заседателей - средство организации данного процессуалвного производства.

Приговор, постанавливаемый на основании вердикта коллегии присяжнвіх заседателей, ввшосится именем Российской Федерации (ст. 296 УПК РФ), что является вві с шей формой проявления публично-правового начала производства по уголовнвш делам, рассматриваемвш судом с участием присяжнвіх заседателей. Как отмечалосв ранее, ст. 389.25 УПК РФ содержит основания отмєнві оправдателвного приговора, постановленного на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей. В рассматриваемом контексте уточним: в этом и иных случаях суд апелляционной инстанции рассматривает уголовные дела только по инициативе заинтересованных лиц на основании принесенных ими жалоб, протестов (ст. 389.1 УПК РФ).

Однако публичность не имеет абсолютного характера. Это актуализирует соотношение принципов законности и публичности. Они сосуществуют, взаимодействуют, хотя и находятся в разных правовых плоскостях. «Специфической чертой принципа публичности является возможность отхода от него в условиях строгого соблюдения принципа законности» . Подтверждением сказанного является проявление уголовно-процессуальной диспозитивности - наличия у частного лица возможности своими действиями (независимо от [308] [309] усмотрения властного субъекта у головно-процессуальных правоотношений) предопределять возникновение, развитие, прекращение производства по уголовному делу. Пример тому - неоднократно упоминаемое ранее инициирование производства по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей, обвиняемым (частным лицом). Ходатайство обвиняемого о суде присяжных, и его рассмотрение судьей - одно из проявлений принципа обеспечения обвиняемому права на защиту (ст. 16 УПК РФ). Разрешение судом этого ходатайства, назначение уголовного дела к слушанию судом с участием присяжных заседателей (ч. 4 ст. 325 УПК РФ) не противоречит принципу публичности. Такие полномочия судьи вытекают из особенностей уголо вно-процессуальных отношений, предполагающих обязательное участие в них государственно-властного субъекта, содействующего частному лицу (обвиняемому) в реализации его прав. Более того, это, заявленное обвиняемым ходатайство, вполне возможно и не будет удовлетворено, поскольку, например, уголовное дело неподсудно суду C участием присяжных заседателей, или имеется «дефект» заявителя (невменяемое лицо). Таким образом, рассматриваемое ходатайство может быть отклонено судьей, как и иные ходатайства в уголовном судопроизводстве. Одним из локальных исключений из принципа публичности производства по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей, является и гражданский иск (ст. 351 УПК РФ).

Деятельность коллегии присяжных заседателей осуществляется в соответствии с принципом публичности. Напомним: коллегия совершает процессуальные действия и принимает процессуальные решения в силу возложенных на составляющих ее присяжных заседателей полномочий (ч. 1 ст. 334 УПК РФ). В этом смысле ее действия и решения служат не только частным, но и публичным интересам, отраженным в назначении уголовного судопроизводства. Совместно с судьей федерального суда общей юрисдикции (председательствующим) присяжные заседатели осуществляют публичную функцию - отправления правосудия по уголовным делам. Следовательно, производство по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей, является публичным институтом, диспозитивные начала в нем минимальны.

Осуществление правосудия только судом (ч. 1 ст. 49, ч. 1 ст. 118 Конституции РФ, ст. ст. 8, 29 УПК РФ) - принцип, который равновелико можно отнести как к судоустройству, так и к судопроизводству. В производстве по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей, этот принцип реализуется с некоторыми особенностями. Состав суда (судья и коллегия присяжных заседателей) формируется для каждого уголовного дела. Председательствующий определяется «росписью» председателя суда или благодаря автоматизированной системе распределения дел. Коллегия присяжных заседателей формируется по правилам, предусмотренным ст. 328 УПК РФ. Данное обстоятельство обнажает проблему толкования участия граждан в отправлении правосудия в качестве присяжных как их права (ч. 1 ст. 2 Закона о присяжных заседателях) или гражданского долга (ч. 2 ст. 2 Закона о присяжных заседателях). Эта, на первый взгляд, сугубо теоретическая (а точнее, терминологическая) проблема имеет важное прикладное значение. В том числе от ее разрешения во многом зависит эффективность деятельности суда и сторон судебного разбирательства по формированию коллегии присяжных заседателей. По нашему мнению, долг не тождественен обязанности: простое исполнение обязанностей еще не есть долг.

Понятие долга обогащает сухое понятие обязанностей глубокой личной заинтересованностью в их исполнении, добровольным принятием и осознанием их необходимости[310]. Иными словами, долг - это нравственная обязанность человека, выполняемая им под влиянием не только внешних требований, но и внутренних нравственных побуждений. Поэтому, говоря о гражданском долге присяжного заседателя (ч. 2 ст. 2 Закона о присяжных заседателях), законодатель ожидает от гражданина РФ не просто «механического» отправления правосудия в качестве присяжного заседателя, но и личностного отношения к нему. Долг - превращение требований общественной морали в личный императив конкретного лица и его выполнение - побуждает человека к активной гражданской позиции, развивает в нем чувство личной сопричастности ко всему происходящему, ввіражается в стремлении внести посильный вклад в общее дело. Считаем, что участие граждан в отправлении правосудия в качестве присяжнвіх - это их гражданский долг. Именно с этих позиций гражданин должен оцениватв полученное им судебное извещение О ВВІЗОВЄ в судебное заседание в качестве кандидата в присяжнвю заседатели (ч. 6 ст. 326 УПК РФ).

Активная жизненная позиция в вопросе осуществления полномочий присяжного заседателя - резулвтат глубокого понимания личноствю прямой зависимости, устанавливаемой между возможноствю реализации своих потребностей, интересов и состоянием общественнвіх дел в государстве, C которым у нее установлена правовая связв; это понимание убеждает ее отдаватв предпочтение общественным и государственным интересам, подчинять свою деятельность их осуществлению.

Для уяснения основных причин побуждающих граждан России исполнять обязанности присяжного заседателя или напротив отказаться от таковых, диссертантом был проведен их опрос (всего 1306 респондентов) (Приложение 6.2. Таблица 1, Таблица 2). Его результаты показали, что 64% россиян готовы участвовать в судебном разбирательстве уголовного дела в качестве присяжного заседателя, а 34% опрошенных связывают свое избрание в коллегию присяжных с чувствами гордости и ответственности за порученное им социально-значимое дело. Кандидаты в присяжные заседатели, не вошедшие в состав коллегии, не освобождаются от своего гражданского долга участвовать в осуществлении правосудия в качестве присяжных в текущем году, т.е. могут быть привлечены к отправлению правосудия по другому делу. Одно и то же лицо не может участвовать в течение года в судебных заседаниях в качестве присяжного заседателя более одного раза (ч. 3 ст. 326 УПК РФ).

Принцип независимости судей (ст. 8.1 УПК РФ). Его изучению посвящены работы ведущих российских процессуалистов[311]. В производстве по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей, он распространяет свое действие не толвко на судвю федералвного суда общей юрисдикции, но и на присяжнвіх заседателей. Данный ввівод проистекает из содержания ст. 8.1 УПК РФ, ст. 12 Закона о присяжнвіх заседателях федералвнвіх судов общей юрисдикции. Независимоств председателвствующего и коллегии присяжнвіх заседателей формируется под влиянием целого комплекса факторов, частв из которвіх носит объективный, а другая, соответственно, субъективный характер. Среди них непременно следует назвать: детально предусмотренную действующим законодательством процедуру наделения судьи и присяжных заседателей полномочиями; подчинение судьи и присяжных заседателей закону; исключение любого неправомерного воздействия на них при отправлении ими правосудия (не случайно УПК РФ (и. 3 ч. 2 ст. 333) не позволяет присяжному заседателю при оценке доказательств принимать во внимание мнения посторонних лиц, не участвующих в судебном разбирательстве); свободу внутреннего убеждения профессионального судьи и «судей факта» в ходе рассмотрения и разрешения уголовного дела по существу; одной из важных гарантий независимости суда является реализация в производстве по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей, принципа состязательности сторон.

По мнению А. Зобова, общение присяжного заседателя вне судебного заседания с любыми лицами, так или иначе заинтересованными в его исходе, - «безусловное основание для отстранения присяжного от дальнейшего участия в рассмотрении дела, а, может быть, и для отмены приговора»[312]. При этом нельзя признать аргументом, обосновывающим данную позицию, ссылку А. Зобова на точку зрения Р. Доциной, которая высказалась еще более категорично: «Думается, нет нужды подробно говорить о таком нарушении УПК РФ как неисполнение присяжными обязанности не разговаривать с посторонними (не участниками дела) по поводу его деталей. Очевидно, что нарушение этого запрета не только делает присяжного пристрастным, но и идет вразрез с принципом состязательности сторон, провозглашенным в ст. 15 УПК РФ»1.

В данном контексте актуальным представляется высказывание Н. А. Колоколова о том, что отечественный правоприменитель весьма далек от понимания сущности современного состязательного процесса, плохо разбирается в ролевом предназначении в нем сторон и суда, а развернувшаяся по этому поводу острая дискуссия в значительной мере спровоцирована не столько качеством текущего законодательства, сколько философией его прочтения[313] [314]. Что же касается собственно общения присяжного заседателя с лицами, не входящими в состав суда, по поводу обстоятельств рассматриваемого уголовного дела, то оно, на наш взгляд, не является безусловным основанием для отстранения такого присяжного от участия в деле. Предваряя возражения возможных оппонентов, поясним: по нашему убеждению для уличения присяжного заседателя, нарушившего запрет п. 3 ч. 2 ст. 333 УПК РФ, в излишней любопытности или даже пристрастности, влекущей за собой устранение его из процесса, надлежит констатировать не только «факт контакта», но и его существо, и лишь на основании всех установленных обстоятельств делать вывод о необходимости отстранения присяжного заседателя[315].

Отдельного упоминания требует вопрос об обеспечении беспристрастности присяжных заседателей, на важность обеспечения которой постоянно обращает внимание Верховный Суд РФ (см., например, апелляционные определения от 8 ноября 2017 г. №58-АПУ17-19СП, от 19 октября 2017 г. №47-АПУ17-14СП, от 12 октября 2017 г. №9-АПУ17-1бсп, от 5 октября 2017 г. №5-АПУ17-76СП, от 8 августа 2017 г. №82-АПУ17-8сп, от 18 мая 2017 г. №18-АПУ17-5СП[316] и др.). Прав Р. В. Багдасаров, утверждающий, что на присяжных заседателей оказать воздействие значительно сложнее, чем на профессиональных судей, так как они выбираются на каждое дело особо, и стороны зачастую не имеют времени предпринять какие-либо действия, чтобы склонить их к своему мнению. К тому же присяжные заседатели, в отличие от судей, не испытывают опасений за сохранность своей должности в случае принятия того или иного вердикта1. Вместе с тем они, безусловно, могут испытывать опасения за свою жизнь и жизнь своих близких. Например, Т. Кебеков обнародовал факты незаконного воздействия на присяжных заседателей с целью постановления ими необходимого преступникам вердикта. После окончания рассмотрения уголовного дела с участием присяжных заседателей в отношении Л. в прокуратуру Ростовской области обратился с заявлением бывший присяжный заседатель, указавший, что перед принятием решения на него было оказано воздействие со стороны неизвестных ему лиц, которые требовали, чтобы он голосовал за вынесение оправдательного вердикта, что, опасаясь за свою жизнь, он и сделал . Не менее убедительные примеры аналогичного порядка привела О. Н. Тисен[317] [318] [319].

Беспристрастность присяжного заседателя хотя и связана с его независимостью, но не тождественна ей. Можно, пусть и гипотетически, представить ситуацию, когда при отсутствии внешних воздействий присяжный заседатель все же принимает пристрастное решение. Беспристрастность должна определяться исходя из субъективной проверки, т.е. на основании личных убеждений конкретного судьи в конкретном деле, а также объективной проверки, т.е. при оценке того, обеспечил ли судья гарантии, достаточные, чтобы исключить любые правомерные сомнения в этом (решение Европейского суда по правам человека по делу Хаушальс против Дании (1989)[320].

Действенными способами устранения сомнений в беспристрастности присяжного заседателя являются институт отвода и роспуск коллегии присяжнвіх ввиду ее тенденциозности. Еще один серьезный вопрос, связанный C обеспечением независимости и беспристрастности присяжных заседателей - освещение в средствах массовой информации разрешаемых с их участием уголовных дел. Нет сомнений в том, что информировать общество о рассматриваемых делах, вынесенных вердиктах - дело важное и нужное. Во- первых, этим достигается широкое воспитательное влияние судебных процессов на граждан. Во-вторых, деятельность СМИ дисциплинирует судей, прокуроров, адвокатов, побуждает их к более качественной и продуктивной работе, повышению профессиональной квалификации.

В то же время понятно: обеспечить такое положение вещей, при котором публикации в прессе и новостные сообщения не оказывали бы воздействия на присяжных заседателей, прямо или косвенно не подталкивали бы их к принятию определенных решений по делу - задача непростая. Здесь должно быть установлено четкое правило: средство массовой информации не может

навязывать присяжным заседателям свою точку зрения по рассматриваемому уголовному делу, сколь бы правильной она не казалась; оно не может предрешать судьбу подсудимого. У данной проблемы имеется и другая сторона - восприятие и оценка материалов о деле, изложенных в СМИ сторонами обвинения и защиты. От этого зависит их активность в выяснении информации об источнике осведомленности присяжных о произошедшем преступлении как основании для их отвода, на что обратил внимание Верховный Суд РФ[321].

Итак, независимость и беспристрастность присяжного заседателя - сложное, многогранное социально значимое явление. C одной стороны, это принцип правосудия, определяющий положение суда с участием присяжных заседателей в судопроизводстве, в соответствии с которым никто не вправе вмешиваться в вынесение присяжными заседателями вердикта. Данный принцип обращен вовне - ко всем органам государственной власти, органам местного самоуправления, организациям, должностным лицам и гражданам. C другой, - качества, которыми должен обладатв присяжнвш заседатели, ибо по резулвтатам рассмотрения дела он обязан принятв лишв такое решение, в правилвности которого убежден, противодействоватв любвім попвіткам увести его от истины, ОТ КОГО бы ЭТИ ПОПВІТКН ни исходили.

Принцип состязателвности сторон нашел свое нормативное отражение в ст. 123 Конституции РФ, ст. ст. 15, 244 УПК РФ и др. Этот принцип, по справедливому замечанию В. В. Ершова, один из основополагающих принципов националвного и международного уголовно-процессуалвного права1. На необходимости его неукоснителвного соблюдения в производстве по уголовнвш делам, рассматриваемвш судом с участием присяжнвіх заседателей, постоянно указвівает Верховнвш Суд РФ[322] [323] [324]. Проявлениями действия этот принципа в изучаемом производстве являются институт вступителвнвіх заявлений сторон судебного разбирателвства; природа исследования пред ставленник в судебном процессе доказателвств, предполагающая равенство сторон и состязателвное начало; определяющее значение для председателвствующего правовой позиции сторонні, например, отказа государственного обвинителя от поддержания обвинения и др. Проявлением нарушения изучаемого принципа по одному из уголовник дел Верховнвш Суд РФ справедливо признал вынесение обвинителвного вердикта коллегией присяжнвіх заседателей после незаконного роспуска первой коллегии, что привело к отмене постановленного приговора (см., апелляционное определение Судебной коллегии по уголовнвш делам от 27 июня 2017 г. №4б-АПУ17-7 сп ). Причем в данном случае председателвствующим бвіло допущено системное нарушение: не толвко принципа состязателвности сторон, но и, что немаловажно, права подсудимого на справедливое судебное разбирателвство компетентным, независимым и беспристрастным судом.

Составной частью принципа состязательности сторон является разделение процессуальных функций (ч. 2 и 3 ст.15 УПК РФ). Фактически это та правовая основа, на которой построено производство по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей. Причем определяющее значение имеет не только отделение друг от друга функций обвинения и защиты, но и разделение полномочий председательствующего и присяжных заседателей (ст.

334 УПК РФ), принципиальная недопустимость перераспределения между ними этих полномочий. Высший судебный орган конституционного контроля Российской Федерации подчеркнул: правовая природа суда присяжных предполагает такое разграничение функций между профессиональным судьей и коллегией присяжных, при котором разрешение вопросов факта относится к компетенции присяжных заседателей1.

Вопрос о равенстве всех перед законом и судом в уголовном судопроизводстве (ст. 19 Конституции РФ, ч. 4 ст. 15 УПК РФ) неоднократно подвергался научному, в том числе, диссертационному исследованию[325] [326]. Полагаем, что он означает равенство лиц, объективно находящихся в идентичных условиях. Вместе с тем это не означает, что УПК РФ механически одинаково распространяет свое действие на участников производства по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей, не учитывает их персональных особенностей. Подтверждением тому служит упомянутая ранее ст. 352 УПК РФ, предусматривающая прекращение рассмотрения уголовного дела в связи с установленной невменяемостью подсудимого. Налицо дифференциация не только процессуального статуса конкретного участника уголовного судопроизводства, но и следующей за ним уголовно-процессуальной формы. В данном случае последняя напрямую связана с вышеупомянутыми особенностями субъекта, в отношении которого ведется судебное производство и нацелена на создание для него дополнительных гарантий защиты его процессуальных прав, которыми другие (здоровые) лица не обладают (производство о применении принудителвнвіх мер медицинского характера - Гл. 51 УПК РФ).

Однако абсолютного равенства ни в одной сфере человеческой жизнедеятельности, в том числе, в уголовном судопроизводстве добитвся невозможно. Неравенство может иметв определеннвіе причинві и приобретатв различнвіе проявления. Общеизвестно, что поэтапное введение на территории Российской Федерации суда с участием присяжнвіх заседателей ввізвало вопрос

0 конституционности соответствующих положений федералвного законодателвства. Ввісший судебнвш орган конституционного контроля РФ констатировал необходимости равного доступа к суду с участием присяжнвіх заседателей (в случаях, предусмотренных ч. 2 ст. 20 Конституции РФ) для всех обвиняемвіх независимо от места совершения преступления, установленной федералвнвш законом территориалвной и иной подсудности таких дел и прочих подобного рода обстоятелвств1.

Одинаковое применение закона возможно толвко к субъектам, находящимся в аналогичнвіх ситуациях. Если же ситуации существенно различны, то распространение на них одинаковвіх правоввіх предписаний, напротив, будет отступлением от справедливости . C этих позиций должны анализироватвся дефектві действующего законодателвства, обусловленные отступлением от справедливости и ввіражающиеся в необоснованном установлении различий, либо в недостаточно дифференцированном правовом регулировании. Весвма известный факт: А. С. Лвшарв обвиняемая в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ, оспорила конституционности и. 1 ч. 3 ст. 31 УПК РФ [327] [328] [329]. Поскольку ей, как лицу женского пола, в силу ч. 2 ст. 57, ч. 2 ст. 59 УК РФ наказание в виде пожизненного лишения свободы или смертной казни назначено быть не может, она была лишена возможности избрать в качестве законного состава суда суд с участием присяжных заседателей, что, по мнению заявительницы, противоречило конституционному принципу равенства граждан перед законом и судом.

Умаление права женщин на рассмотрение уголовного дела судом с участием присяжных заседателей не укладывается в ценностные рамки равенства и справедливости. Признав положения и. 1 ч. 3 ст. 31 УПК РФ не соответствующими ч. 1 и 3 ст. 17, ст. 19, 47, ч. 3 ст. 55, ч. 4 ст. 123 Конституции Российской Федерации в той мере, в какой во взаимосвязи с п. 2 ч. 2 ст. 30 УПК РФ, ч. 2 ст. 57 и ч. 2 ст. 59 УК РФ ими исключается возможность рассмотрения судом с участием присяжных заседателей уголовного дела по обвинению женщины в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 105 УК РФ, притом, что уголовное дело по обвинению мужчины в совершении такого преступления при тех же условиях может быть рассмотрено судом в данном составе, Конституционный Суд РФ ускорил процесс внедрения ценностных ориентиров, закрепленных в Конституции РФ в национальную законодательную и правоприменительную практику. Федеральным Законом Российской Федерации от 29 декабря 2017 г. №467-ФЗ «О внесении изменений в статьи 30 и 31 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и статью 1 Федерального закона «О внесении изменений в У шло вно-процессуальный кодекс Российской Федерации в связи с расширением применения института присяжных заседателей»[330] восстановлена справедливость в отношении тех, чье право на доступ к суду с участием присяжных заседателей было ограничено.

Охрана прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве (ст. ст. 2, 17, 18, 45, 46 Конституции РФ, ст. 11, 46, 47, 119 УПК РФ и др.). Современное российское государство возложило на себя обязанность признавать, гарантировать и обеспечивать права и свободы человека и гражданина (ч. 1 ст. 17, ст. 18 Конституции Российской Федерации). В уголовном судопроизводстве правовое положение личности имеет особое значение: здесь остро встают проблемы ограничения прав и законных интересов человека. Потому не утрачивает своей актуальности суждение В. М. Корнукова о том, что уголовно-процессуальная наука должна постоянно обращаться к этим проблемам, показывать их социальную ценность и политическую направленность1.

Сформулированный в УПК РФ (ст. 11) принцип охраны прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве: 1) распространяется на всех участвующих в уголовном процессе лиц; 2) заключается в соблюдении органами и должностными лицами, осуществляющими уголовнопроцессуальную деятельность, прав участников уголовного судопроизводства, в предупреждении и пресечении нарушения этих прав; 3) состоит в создании условий для эффективного осуществления прав самими субъектами уголовного судопроизводства.

Под охраной в уголовном судопроизводстве находятся различные виды прав. Во-первых, имущественные. Например, только суд может принять решение об ограничении (п. 5, 5.1, 7, 8, 9 ч. 2 ст. 29 УПК РФ), лишении права на имущество (и. 10.1 ч. 2 ст. 29 УПК РФ, ч. 3 ст. 35 Конституции РФ). Во-вторых, неимущественные права: честь и достоинство (ч. 2 ст. 21 Конституции РФ, ст. 9 УПК РФ), неприкосновенность личности (ст. 22 Конституции РФ, ст. 10 УПК РФ). Права В. А. Лазарева, указавшая, что необходимость гармоничного сочетания всех охраняемых законом интересов требует признания допустимыми только таких ограничений прав граждан, без которых невозможна реализация задач уголовного судопроизводства, и в таком объеме, который достаточен для обеспечения охраняемых законом ценностей (ч. 3 ст. 55 Конституции РФ)[331] [332].

В общем виде предусмотренная уголовно-процессуальным законом защита прав и свобод граждан распространяется на участников уголовного судопроизводства и заключается в совершении должностными лицами и органами, осуществляющими уголовно-процессуальную деятельность, действий, направленных на признание прав, недопущение их неправомерного ограничения, восстановление в случае их нарушения.

УПК РФ возлагает на должностных лиц, ведущих производство по уголовному делу обязанности разъяснитв права и обеспечитв возможноств их осуществления. Это, в частности, означает что, во-перввіх, права обвиняемому должнві бвітв не просто перечисленві (зачитанві). Их содержание должно бвітв развяснено: обвясненві их значение, порядок исполвзования, правоввю последствия неисполвзования и т.п. Именно с этих позиций следует трактоватв п.1 ч.5 ст.217 УПК РФ. И, отсюда, во-вторвіх, праву обвиняемого на ввібор законного состава суда по уголовнвш делам корреспондирует обязанности следователя в должной мере разъяснитв его содержание. И третве. Неиспользование или использование обладателем принадлежащего ему права не может повлечь за собой неблагоприятные последствия, за исключением случая злоупотребления процессуальными правами.

Охране подлежат права всех участников производства по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей. В том числе и тех, в отношении которых решается вопрос о применении принудительных мер медицинского характера. Эта, сформулированная Конституционным Судом Российской Федерации правовая позиция[333], имеет существенное значение в отношении применения ст. 352 УПК РФ.

Одним из проявлений принципа охраны прав и свобод человека и гражданина в производстве по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей, является его инициирование обвиняемым, а также обязательное участие защитника. В числе ограничений действия данного принципа в изучаемом производстве следует числить «усеченные» основания пересмотра приговора, постановленного судом с участием присяжных заседателей, о чем уже говорилось ранее.

Под охраной прав участников уголовного судопроизводства следует, по нашему мнению, понимать комплекс мер, направленных на обеспечение реализации ими субъективных процессуальных прав и их защиту в случае нарушения. Применительно к основным участникам уголовно-правового конфликта термин «защита» имеет несколько смыслов. Во-первых, он используется для обозначения права обвиняемого на защиту от обвинения (ст. 16 УПК РФ). По смыслу п. 3, 4, 5, 21 ч. 4 ст. 47 УПК РФ обвиняемый может защищать себя различными средствами и способами. Главное - чтобы они не были запрещены УПК РФ. Причем эта защита осуществляется не только в судебном, но и в административном (ведомственном) порядке, например, в случае обжалования действий (решений) лиц, осуществляющих предварительное расследование, прокурору; она (защита) имеет место не только в судебном, но и в досудебном производстве по уголовному делу. Иными словами, право обвиняемого на защиту шире, чем его право на судебную защиту. Определенными особенностями обладает право на защиту подсудимых по групповым уголовным делам. Применительно к суду с участием присяжных заседателей оно сформулировано в п. 1 ч. 5 ст. 217 и ч. 2 ст. 325 УПК РФ. Указанные нормы предусматривают выделение уголовного дела в отношении подсудимых, отказывающихся от суда с участием присяжных заседателей. Тем самым законодатель исходит из максимально возможного учета интересов подсудимого в вопросе выбора им законного состава суда. Прав Е. А. Есоян, подчеркнувший: навязывание суда с участием присяжных заседателей всем без исключения подсудимым не только нецелесообразно, но и прямо нарушает права и законные интересы тех из них, кто не доверяет суду непрофессионалов либо по иным причинам возражает против такого суда[334].

Во-вторых, несмотря на то, что в статье, определяющей правовой статус потерпевшего (ст. 42 УПК РФ), термин «судебная защита» не упоминается, нет оснований для отказа в применении его к потерпевшему в уголовном судопроизводстве. Для целей настоящего исследования интерес представляет вопрос о судебной защите потерпевшего при вынесении коллегией присяжных заседателей оправдательного вердикта. Ответу на него предпошлем несколько важных замечаний. Обязанность государства гарантировать защиту потерпевших от преступлений, в том числе путем обеспечения адекватных возможностей отстаивать свои интересы в суде, вытекает из системного толкования норм ч.1 ст. 21, ст. 52 Конституции Российской Федерации. Будучи участником уголовного судопроизводства со стороны обвинения (п. 47 ст. 5 УПК РФ), потерпевший в уголовном судопроизводстве имеет собственник процессуалвнвіе интересы, для защитві которвіх наделяется соответствующими процессуалвнвши правами, в том числе на обжалование приговора, постановленного на основании вердикта присяжнвіх заседателей. Вместе с тем специфика рассмотрения уголовного дела судом с участием присяжнвіх заседателей обуславливает особвіе правила установления оснований, пределов и порядка пересмотра судебнвіх решений, принятых с участием присяжнвіх заседателей. Теперв об обжаловании потерпевшим оправдателвного приговора, постановленного на основе оправдателвного вердикта коллегии присяжнвіх: в соответствии со ст. 389.15, 389.25, 389.27 УПК РФ судебное решение, ввшесенное с участием присяжнвіх заседателей, может бвітв отменено или изменено ввиду существенного нарушения уголо вно-процес су алв но го закона, неправилвного применения уголовного закона и несправедливости приговора. При этом оправдательный приговор может быть отменен лишь при наличии таких существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые ограничили право прокурора, потерпевшего (представителя) на представление доказательств либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов или на содержание данных присяжными заседателями ответов, а также, если при неясном и противоречивом вердикте председательствующий не указал присяжным заседателям на неясность и противоречивость вердикта и не предложил им вернуться в совещательную комнату для внесения уточнений в вопросный лист. Из этих положений исходит, в частности, Верховный Суд РФ при апелляционном пересмотре уголовных дел[335]. Что же касается прав оправданного судом с участием присяжных заседателей, то действующее уголовно-процессуальное законодательство не предусматривает отмены постановленного в отношении него оправдательного приговора по основаниям его несогласия с основаниями оправдания.

В-третьих, под судебной защитой не следует понимать само защищаемое благо, сколь значимо бы оно не было, например, жизнь, здоровье потерпевшего

по уголовному делу. Равным образом не является судебной защитой и резулвтат судебного процесса, скажем, осуждение подсудимого судом с участием присяжнвіх заседателей. Судебная защита - это вся процессуалвная деятелвноств по защите прав, свобод и законник интересов сторон уголовноправового конфликта, причем не толвко в рамках рассмотрения конкретного уголовного дела, но и после ввшесения ито го вві х судебнвк актов производства по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжнвіх заседателей. Пример тому - реабилитация подсудимого (ст. 133-139 УПК РФ), в том числе в контексте ввшесения оправдателвного приговора на основании оправдателвного вердикта присяжнвіх заседателей1. Кроме того, нами не вполне разделяется обозначенный в литературе взгляд на судебную защиту как на охрану судом прав каждого субъекта, кто к нему обратился. В широком смысле судебная защита - деятелвноств по защите, осуществляемая как судом, так и в суде (прежде всего, сторонами процесса), о чем диссертанту уже доводилосв писатв[336] [337].

В-четвертвіх, сущноств судебной защиты предопределяется органом, ее осуществляющим - судом, а не видом судопроизводства. Назначение судов - отправлятв правосудие, т.е. процессуалвнвши средствами разрешатв уголовноправовой конфликт. Частв 1 ст. 47 Конституции Российской Федерации требует неукоснительно го соблюдения правил подсудности. Л. Терехова полагает, что нормы о подсудности довлеют над самой сущностью судебной защиты[338]. О том, что правильность рассмотрения дела важнее соблюдения формальных требований к суду, постановившему по нему решение, писали и иные авторы[339]. На наш взгляд, судебная защита эффективна лишь в случае, когда она осуществляется законным судом, то есть рассмотрение и разрешение дела производится беспристрастным и независимым судом, созданным на основании закона, с соблюдением правил подведомственности и подсудности.

Игнорирование правил подсудности недопустимо, посколвку приводит к рассмотрению дела таким составом суда, который не может бвітв признан законным, реалвно обеспечивающим права и свободві граждан.

Требования законного суда распространяются не толвко на суд в целом, но и на состав судей в каждом отделвном случае (постановление Европейского Суда по правам человека от 3 мая 2011 г. №300024/02 «По делу Сутягин против Российской Федерации»)1. Так, существенным нарушением уголовно- процессуалвного закона, влекущим безусловную отмену судебного решения по уголовному делу, является вынесение вердикта незаконним составом коллегии присяжнвіх заседателей (п. 2 ч. 2 ст. 389.17 УПК РФ). По нашему мнению, такой подход законодателя не является случайнвш. Коллегия присяжнвіх своим обвинителиHBiм вердиктом признает правоту уголовно-правоввіх притязаний потерпевшего к подсудимому, а судвя на основании этого вердикта осуждает виновное лицо, присуждает ему возместитв материальный ущерб и моральный вред, восстанавливая, если это возможно, положение, существующее до совершения преступления. C другой стороны, в суде с участием присяжных заседателей реализуется судебная защита подсудимого. Присяжные заседатели, вынесшие оправдательный вердикт, констатируют отсутствие преступного деяния или недоказанность совершения его подсудимым или недоказанность его виновности в нем, обеспечивая тем самым его защиту. Пленум Верховного Суда РФ в п. 15 постановления от 29 ноября 2016 г. №55 «О судебном приговоре»[340] [341] обратил внимание на то, что оправдание по любому из оснований, предусмотренных ч. 2 ст. 302 УПК РФ, означает признание подсудимого невиновным и влечет за собой его реабилитацию. Такой подход в полной мере соответствует также принципу презумпции невиновности (ст. 14 УПК РФ). На обеспечение его реализации направлено содержание приносимой присяжными заседателями присяги (ч. 1 ст.332 УПК РФ), а также напутственного слова председательствующего (п. 5 ч. 3 ст. 340 УПК РФ). Содержательным особенностям этого принципа в аспекте суда с участием присяжных заседателей посвящена работа В. П. Нажимова1.

В—пятых, для того, чтобві право на судебную защиту было действенным, не декларативным, оно должно обладатв юридическими средствами своей реализации. При этом особенности осуществления права на судебную защиту в рамках конкретного вида судопроизводства программируют набор и содержание таких средств. Анкетирование граждан Российской Федерации, представляющих различнвіе социалвнвіе группы, произведенное диссертантом в 2015-2017 годах, показало, что количество обращений к суду как наиболее цивилизованному способу разрешения правовых конфликтов, постепенно возрастает (Приложение 6.1. Таблица 1, Таблица 2).

Повышение роли человека в государственно-правовом механизме закономерно приводит к укреплению демократических начал российской государственности. Этот политик о-право вой процесс имеет и оборотную сторону: именно государство посредством права определяет границы возможного поведения человека, т.е. степени его свободы. В уголовном судопроизводстве эта свобода проявляет себя по многих ипостасях. Нередко это выбор из нормативно предоставленных алвтер нативных возможностей. Например, выбор обвиняемым суда с участием присяжных заседателей как одного из видов законного состава суда по уголовным делам (п. 1 ч. 5 ст. 217 УПК РФ).

Свобода оценки доказателвств (ст. 17 УПК РФ). Интересно отметитв, что, например, А. Ф. Кони употреблял термин не «оценка доказателвств», а «определение ценности доказателвств»[342] [343]. В основе этих оценочных действий лежат как раз правовые ценности; они выступают критериями деятелвности судви и присяжных заседателей через понятия свобода, справедливости, долг. В этом смысле принцип свободы оценки доказателвств - важное условие обеспечения независимости судви федералвного суда общей юрисдикции и коллегии присяжных заседателей. Не менее справедливо и суждение о том, что толвко независимый судвя и присяжный заседатели может бытв свободен в оценке доказателвств по уголовному делу.

По смыслу ч. 1 ст. 17 УПК РФ основой формирования процессуалвных выводов и решений по уголовному делу выступает внутреннее убеждение председателвствующего и входящих в коллегию присяжных заседателей как субъектов оценки доказателвств. Хотя следует признатв, что оцениватв доказательства могут (и, как правило, это делают) и иные участники производства по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей, - потерпевший, защитник и др. Ведь минуя такую оценку, они не в состоянии заявить ходатайство, касающееся юридической силы доказательств, обосновать свою позицию в отношении доказательств в жалобе, принесенной на постановленный приговор в вышестоящую судебную инстанцию и т.п. В этой оценке упомянутые лица также руководствуются своим внутренним убеждением. Однако значение этой оценки в отличие от той, которую осуществляет суд с участием присяжных заседателей принципиально иное. Именно последний рассматривает и разрешает уголовное дело по существу, выносит уголовно-процессуальные решения - вердикт и приговор.

Юридическая сущность внутреннего убеждения мыслится учеными по- разному: в качестве метода оценки1, способа оценки[344] [345], принципа и критерия оценки[346], метода и результата оценки[347] и др. В нашем понимании внутреннее убеждение - это результат оценки, т. е. интеллектуальный вывод субъекта познания, сделанный на основании исследования обстоятельств уголовного дела, представленных по нему доказательств.

Внутреннее убеждение профессионального судьи не может и не должно складываться интуитивно, произвольно, под влиянием исключительно субъективных факторов. Судья должен быть сориентирован на неукоснительное соблюдение действующего законодательства. В тоже время было бы заблуждением утверждение о том, что субъективный фактор в отправлении правосудия может бвітв абсолютно «искореним». Нами разделяется мнение Н. Н. Пилюгиной о том, что внутреннее убеждение - это субъективнообъективная категория. Субъективная сторона проявляется в том, что это индивидуальный итог познавательной деятельности конкретного человека. Объективная сторона состоит в том, что в его основе должны лежать достоверные знания, содержание которых не зависит от личностных установок субъекта познания1. Иными словами, будучи по природе своей субъективным, внутреннее убеждение должно быть объективным по своему содержанию. Этот вывод равновелико справедлив и в отношении судьи, и в отношении присяжных заседателей.

Механизм формирования внутреннего убеждения присяжных заседателей весьма своеобразен. А. Ф. Кони справедливо отмечал, что присяжные заседатели - люди жизни, а не рутины. Поэтому от них нельзя требовать, чтобы они замкнулись в сухие юридические схемы там, где жизнь выдвигает перед ними вопиющие картины своих противоречий[348] [349]. Стороны судебного разбирательства подспудно горячо желают, чтобы присяжные заседатели были бы беспристрастными, не эмоциональными, а объективными, чтобы они при вынесении вердикта исходили бы лишь из установленных фактов, подтвержденных допустимыми доказательствами. Но, не будучи сведущими в юридических тонкостях, присяжные заседатели (в значительной степени) зависимы от субъективных проявлений - психологической подготовки сторон, их убедительности и артистизма, на что обоснованно обращается внимание в специальной литературе[350]. Потому при вынесении вердикта эмоции нередко преобладают над рациональным восприятием правовой реальности. Это - повод для критики суда с участием присяжных заседателей.

Нормативно присяжные заседатели независимы не толвко от сторон судебного разбирательства, но и от председательствующего. Что, впрочем, не исключает зависимость информационную. Именно профессиональный судья (в том числе, в напутственном слове) разъясняет присяжным заседателям действующее законодательство, порядок его применения и др. Доказано, что в процессах, где судье удалось установить психологический контакт с присяжными, они склонны отожествлять себя с председательствующим и полностью соглашаться с тем, что он говорит[351]. По специально разработанной методике нами были опрошены граждане РФ, в разное время исполнявшие обязанности присяжного заседателя по вопросу о восприятии им собственной роли в судебном разбирательстве. По их оценкам лидирующую роль в нем играет судья (32%), затем они (присяжные заседатели) сами (28%), далее - прокурор (26%), адвокат (14%).

Элементом оценки доказательств по внутреннему убеждению выступает всесторонность, полнота и объективность исследования обстоятельств дела. Тоже время в ходе судебного следствия в присутствии присяжных заседателей подлежат исследованию только те фактические обстоятельства уголовного дела, доказанность которых устанавливается в соответствии с их полномочиями (ч. 7 ст. 335 УПК РФ). Важно, на наш взгляд, различать требование всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств уголовного дела как элемента принципа оценки доказательств по внутреннему убеждению и общее условие судебного разбирательства с участие присяжных заседателей. Так, при проведении предварительного слушания судья вправе выделить уголовное дело в отношении подсудимых, отказывающихся от суда с участием присяжных заседателей, лишь в при условии, что выделение уголовного дела в отдельное производство не будет препятствовать всесторонности и объективности разрешения, как выделенного уголовного дела, так и уголовного дела, рассматриваемого судом с участием присяжных заседателей (ч. 2 ст. 325 УПК РФ).

Председательствующий руководит судебным заседанием, принимает все предусмотренные УПК РФ меры по обеспечению состязательности и равноправия сторон (ч. 1 ст. 243 УПК РФ). Этим, не в последнюю очередь, обеспечивается всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств уголовного дела. В тоже время истина, добытая вне установленных судопроизводственных процедур, нелегитимна. Именно поэтому присяжным заседателям запрещено общаться с лицами, не входящими в состав суда, по поводу обстоятельств рассматриваемого уголовного дела, собирать сведения по уголовному делу вне судебного заседания (п. 3, 4 ч. 2 ст. 333 УПК РФ). Иллюстрацией «работы» рассматриваемого принципа в производстве по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей, является содержание ч. 6 ст. 340 УПК РФ, предусматривающей право сторон судебного разбирательства высказать возражения в связи с содержанием напутственного слова председательствующего по мотивам нарушения им принципа объективного и беспристрастности.

Возвращаясь к свободе оценки доказательств судом с участием присяжных заседателей, укажем, что она обеспечивается свободой его внутреннего убеждения, которое не связано заранее установленной силой доказательств и должно формироваться в условиях независимости субъекта оценки от постороннего влияния. Какова роль закона и совести в оценке доказательств по уголовному делу? В данном случае руководствоваться законом - это строго следовать нормам у головно-процессуально го законодательства. Повторим: присяжные заседатели, как правило, несведущи в юридических нюансах. Но всю ту информацию, которая необходима для вынесения ими вердикта, они черпают из сообщений председательствующего, из содержания выступлений сторон судебного разбирательства. Подчинение ими установленному при рассмотрении уголовного дела процессуальному порядку (в том числе, вынесения вердикта), распоряжениям председательствующего - также свидетельство соблюдения ими закона. Налицо взаимосвязь принципов свободной оценки доказательств по уголовному делу и законности.

Возможно поэтому, И. Дикарев сожалеет, что в тексте присяги, приносимой присяжными заседателями, нет указания на то, что при исполнении своих обязанностей (в частности, при оценке доказателвств) они должнві руководствоватвся законом. Такой подход противоречит принципам законности при производстве по уголовному делу (ст. 7 УПК РФ) и свободві оценки доказателвств (ст. 17 УПК РФ)[352]. Внутреннее убеждение субъекта оценки доказателвств должно бвітв основано толвко на доказателвствах, полученнвіх в соответствии с законом. Свобода оценки доказателвств исключает заранее предопределенную важноств одних доказателвств по уголовному делу перед другими (ч. 2 ст. 17 УПК РФ). В данном контексте весвма актуалвнвш представляется вопрос о роли совести в обеспечении свободві оценки доказателвств по уголовному делу.

Совеств - чувство нравственной ответственности личности за свое поведение перед другими людвми - устоявшаяся этическая категория, имеющая во многом абстрактное содержание. Напомним, что, в соответствии с принесенной присягой, присяжнвіе заседатели при ввшесении решения по уголовному дела должнві руководствоватвся, в том числе, своей совествю. Потому их нередко назвівают «судвями совести». Однако она напрямую связана с их нравственными установками, лучшими и худшими моралвными качествами. Именно поэтому иногда при ввшесении вердикта имеет место «протестное голосование». Присяжный заседатели дает субъективную оценку происшедшему в судебном разбирательстве по уголовному делу, а вполне возможно и поведению или даже внешнему виду стороны обвинения или защиты. Такой присяжный, к сожалению, не подвержен угрызениям совести за свой безнравственный поступок: «не понравился государственный обвинитель - поддержку адвоката и признаю подсудимого невиновным».

Только осознание важности исполнения обязанности присяжного заседателя, нравственной ответственности за сделанный выбор (отданный в процессе голосования в совещательной комнате голос) может побудить присяжного строго следовать закону (от принесения присяги до вынесения вердикта), направить усилия на принятие только такого решения, которое соответствует его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном исследовании представленных по делу доказательств.

Завершая изучение данного принципа, укажем: не устраняется его значение и при отмене приговора нижестоящего суда вышестоящей судебной инстанцией. Например, при отмене приговора или иного судебного решения и передаче уголовного дела на новое судебное разбирательство суд апелляционной инстанции не вправе предрешать вопросы, ответ на которые основывается на оценке доказательств нижестоящим судом (ч. 4 ст. 389.19 УПК РФ).

<< | >>
Источник: Владыкина Татьяна Анатольевна. ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ ПРОИЗВОДСТВА ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ, РАССМАТРИВАЕМЫМ СУДОМ C УЧАСТИЕМ ПРИСЯЖНЫХ ЗАСЕДАТЕЛЕЙ. Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. Екатеринбург - 2018. 2018

Скачать оригинал источника

Еще по теме §3. Особенности реализации принципов уголовно-процессуального права в производстве по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей:

  1. Глава 1. Производство по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей в системе уголовно-процессуального права
  2. §1. Вердикт и приговор — итоговые уголовно-процессуальные решения производства по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей
  3. Глава 5. Уголовно-процессуальное результатирование производства по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей
  4. §2. Суд с участием присяжных заседателей как субъект производства по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей
  5. §2. Уголовно—процессуальные требования, предъявляемые к вердикту и приговору в производстве по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей
  6. §3. Производство по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей: понятие, структура, значение
  7. §1. Инициирование обвиняемым производства по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей
  8. Глава 2. Институциональные признаки производства по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей
  9. Глава 4. Познавательная активность суда и сторон в судебном разбирательстве — центральной стадии производства по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей
  10. Владыкина Татьяна Анатольевна. ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ ПРОИЗВОДСТВА ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ, РАССМАТРИВАЕМЫМ СУДОМ C УЧАСТИЕМ ПРИСЯЖНЫХ ЗАСЕДАТЕЛЕЙ. Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. Екатеринбург - 2018, 2018
  11. §3. Уголовно-процессуальная характеристика прений сторон в суде с участием присяжных заседателей
  12. Глава 3. Теория и практика эффективной подготовки уголовного дела к судебному разбирательству судом с участием присяжных заседателей
  13. §2. Уголовно-процессуальные аспекты составления предварительного списка присяжных заседателей
  14. §2. Генезис и эволюция российского законодательства и доктринальных представлений об уголовном судопроизводстве с участием присяжных заседателей
- Авторское право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -