<<
>>

§2.Система основных процессуальных актов при освобождении от уголовной ответственности и от уголовного преследования

Живость ума не слишком красит человека, если ей не сопутствует верность суждений. Не те часы хороши, что ходят быстро, а те, что показывают точное время

Люк де Клапъе де Вовенарг

Нормативно логическая формула механизма уголовно-правового регулирования позволяет разрешить и такую межотраслевую проблему как освобождение от уголовной ответственности актами следователя, руководителя следственного органа, дознавателя и прокурора.

Как уже отмечалось, аналогом освобождения от уголовной ответственности в уголовном праве является институт прекращения уголовного дела в уголовном процессе. Решение вопроса о роли и месте уголовного преследования, и, в свою очередь, уголовной ответственности в механизме уголовно-правового регулирования, а фактически определение вступления обвинительного приговора суда в законную силу начальным моментом наступления уголовной ответственности, задает систему процессуальных актов, что имеет основополагающее значение для уголовного судопроизводства.

Например, при применении института давности уголовного преследования. Если признать, что уголовная ответственность возникает с момента совершения преступления, то давность привлечения к уголовной ответственности227 вообще [226] теряет всякий смысл. Если началом уголовной ответственности признатв привлечение в качестве обвиняемого, то истечение сроков давности будет противоречитв действующему уголовному закону. Статвя 78 УК РФ, говоря о давности привлечения к уголовной ответственности, имеет в виду не процессуалвное действие привлечения в качестве обвиняемого, а вступление в силу обвинителвного приговора суда. Частв 4 ст. 81 УК РФ указвівает, что «лица ... в случае их выздоровле- ния могут подлежатв уголовной ответственности и наказанию, если не истекли сроки давности».

Иными словами, если лицо, у которого после совершения преступления наступило психическое расстройство, делающее невозможнвш назначение или исполнение наказания, предстало перед судом, суд в отношении него ввшес постановление об освобождении от наказания и применении принудителвной мерві медицинского характера, то оно не подлежит уголовной ответственности, по- сколвку не ввшесен обвинительный приговор.

Вышеназванное постановление не подразумевает под собой «любой другой процессуальный акт, разрешающий дело по существу»[227] [228]. Поэтому следует признать, что сроки давности привлечения к уголовной ответственности в отношении такого лица продолжают отсчитываться и во время его лечения, а уголовная ответственность наступает в момент вступления приговора суда в законную силу.

Наконец, существует еще одно немаловажное соображение, ввшуждающее утверждатв, что институт освобождения от уголовной ответственности, в частности, по нереабилитирующим основаниям в его современном воплощении и научном толковании несовершенен с точки зрения юридической техники.

В уголовно-правовой литературе данный институт понимают как «отказ государства в лице органов, осуществляющих борвбу с преступноствю, от осуждения (порицания) лица, совершившего общественно опасное деяние, и применения к нему предусмотренных уголовнвш законом принудителвнвіх мер уголовного характера (наказания)»[229] или, что почти одно и то же, как «отказ государства от реализации прав последнего по признанию лица виновнвш в совершении преступления»[230]. Однако, отказатвся можно лишв от совершения тех действий, кото- рвіе входят в круг твоих полномочий, а следователи но, нелвзя отказатвся от совершения того, на совершение чего тві не уполномочен, как и отказ от права воз- лагатв уголовную ответственности на конкретное лицо от имени государства. Указанное полномочие принадлежит лишв суду, причем оно возникает у суда толвко в ходе рассмотрения уголовного дела в судебном заседании, а не на любой стадии уголовного судопроизводства. А посколвку прокурор, следователи, дознаватели не имеют право признавати лицо виновнвш в совершении преступления и назначати ему наказание от имени государства (п.1 ч.1 ст. 29 УПК РФ), то они же не могут и отказвіватвся от не принадлежащего им права освобождения лица от уголовной ответственности. Следовательно, освобождение от уголовной ответственности возможно толвко по решению суда, что не всегда согласуется с законом.

Между тем, неслучайно по Уставу уголовного судопроизводства 1864 года производство следствия могло бвітв прекращено толвко судом. Когда судебный следователи не находил оснований продолжатв предварителвное следствие, то, приостановив производство, испрашивал на прекращение дела разрешение суда

231

через прокурора (ст. 277)

В компетенцию прокурора, следователя и дознавателя входит совершение действий, направленнвіх на осуществление уголовного преследования (ст. 21 УПК РФ). Цели этих действий - изобличить лицо в совершении преступления, поставить перед судом вопрос о возможности или невозможности признании его виновным в совершении преступления и применении мер уголовно-правового характера. Соответственно, прокурор, следователь, дознаватель могут при наличии предусмотренных законом оснований отказаться только от уголовного преследования. Данный вывод подтверждается также положениями Модельного УПК для государств-участников СНГ, где в ст. 37 закреплена юридическая конструкция

232

«отказа от осуществления уголовного преследования»

Уголовно-правовая конструкция рассматриваемого института покоится на до сих пор мало кем оспариваемом положении, что «... освобождение виновного лица от уголовной ответственности за совершенное преступление заключается в освобождении его от вынесения отрицательной оценки его поведения в форме обвинительного приговора»[231] [232] [233]. Эта концепция и была положена в основу гл. 11 Уголовного кодекса РФ, которую если развить в уголовно-процессуальном плане, получится, что в ходе, например, предварительного расследования следователь, дознаватель или руководитель следственного органа, воспринимая вероятный обвинительный приговор суда как некую правовую реальность, освобождают лицо от осуждения по приговору суда, прекращая уголовное дело и тем самым освобождая лицо от уголовной ответственности. Вот здесь то и заложен процессуальный «камень преткновения» материально-правовой конструкции освобождения от уголовной ответственности в механизме уголовно-правового регулирования, так как совершенно ясно, что ни следователь, ни дознаватель, ни любой другой участник уголовного судопроизводства (помимо суда) ни при каких обстоятельствах не могут знать заранее, какое решение примет суд по существу дела.

Рассмотрим две ситуации. Следователь, имея к тому все материальные и процессуальные основания, решает прекратить производство по делу вследствие акта об амнистии (п. З ч. 1 ст. 27 УПК РФ). Обвиняемый, руководствуясь самыми различными соображениями, не возражает против прекращения, и считается, что он освобожден от уголовной ответственности. Но если изменить условие казуса и представить, что обвиняемый решил возразить (ч. 2 ст. 27 УПК РФ), а потом, допустим, в ходе судебного разбирательства суд не обнаружил в деянии состава преступления и постановил оправдательный приговор. От чего же тогда освобождался обвиняемый в первом случае, если, как выяснилось, уголовной ответственности он не подлежит, ведь прекращение уголовного дела вследствие акта об амнистии - основание нереабилитирующее, и лицо считается законно подвергнутым уголовному преследованию? От уголовной ответственности? Думается, что при нынешней трактовке института освобождения от уголовной ответственности это не совсем так.

Дело в том, в данном случае упускается из виду довольно оригинальная идея - процесс есть материальное право, находящееся в состоянии неопределенности[234]. Иными словами, пока уголовное дело не разрешено судом по существу,

материальное уголовное право, в том числе вопрос об уголовной ответственности, продолжает оставаться объективно неопределенным, «находится в состоянии спячки». В данном случае можно говорить лишь об освобождении от возможной, потенциальной уголовной ответственности лица. Лицо в данном случае освобождается не от уголовной ответственности в материальном смысле, а от уголовного преследования в смысле процессуальном, так как осуществление уголовного преследования не всегда приводит к дальнейшему развитию нормативно-логической формулы механизма уголовно-правового регулирования (уголовной ответственности и наказанию).

Такое решение вопроса позволяет преодолеть ещё одно противоречие, связанное с институтом освобождения от уголовной ответственности, понятиями «уголовное преследование» и «привлечение к уголовной ответственности». Если допустить, что моментом привлечения лица к уголовной ответственности является его привлечение в качестве обвиняемого, которое начинается вынесением соответствующего постановления следователем или обвинительного акта (обвинительного постановления) дознавателем, то получается, исходя из смысла ст. 25, 28, 281 Уголовно-процессуального кодекса РФ или, например, ст. 300 Уголовного кодекса РФ, что лицо может быть освобождено от уголовной ответственности с момента возбуждения уголовного дела в качестве «лица, подозреваемого...», т. е. как до, так и после момента привлечения его в качестве обвиняемого. Следовательно, лицо может быть освобождено от уголовной ответственности еще до того момента, как оно к ней привлекается (при условии верности сделанного допущения). Возникает резонный вопрос - если лицо не привлечено к уголовной ответственности, то от чего оно тогда освобождается? После привлечения в качестве обвиняемого оно, допустим, освобождается от уголовной ответственности, но ведь до этого момента оно может освобождаться только от уголовного преследования. Эта мысль полностью подтверждает выводы о том, что в данном случае ведется речь об освобождении от уголовного преследования, а не от ответственности. Однако, решая таким образом данную проблему, получен ответ на поставленный вопрос лишь по форме, но не по содержанию. И вот почему.

Исключив из гл. 11 УК РФ норму об освобождении от уголовной ответственности в связи с изменением обстановки и введя ее в гл. 12 «Освобождение от наказания», законодатели обозначил проблему содержателвного характера, связанную с прекращением уголовного дела (уголовного преследования) по так назвіваемвім нереабилитирующим основаниям235, в частности: возмещение ущерба, причиненного бюджетной системе Российской Федерации в резулвтате совершения преступления в сфере экономической деятелвности; примирение сторон; истечение сроков давности уголовного преследования; деятелвное раскаяние и акт амнистии.

В перечне л еннвіх случаях уголовно-процессуальный закон прекращение уголовного дела (уголовного преследования) ставит в зависимость от волеизъявления подозреваемого или обвиняемого. Таким образом, если обвиняемый или подозреваемый согласен с прекращением уголовного дела, то получается, что как самим фактом прекращения уголовного дела по такому основанию, так и наступившими последствиями (например, увольнение в запас из органов военной прокуратуры за совершение проступков, дискредитирующих звание офицера) он признается виновным в совершении инкриминируемого ему деяния, иными словами, прекращение уголовного дела в указанных случаях, хотя и предполагает освобождение лица от уголовной ответственности, расценивается правоприменительной практикой как основанная на материалах расследования констатация того, что лицо совершило деяние, содержавшее признаки преступления, и поэтому решение о прекращении дела не влечет за собой реабилитации последнего (признания его невиновным). К такому выводу приводят и положения Заключения Комитета конституционного надзора СССР от 13 сентября 1990 года № 2-8, предусматривавшие возможность освобождения от уголовной ответственности лица, совершившего деяние, содержащее признаки преступления, не представляющего большой общественной опасности, если было признано, что его исправление и перевоспитание [235] возможно без применения уголовного наказания. «В этом случае (здесв имеется ввиду случай изменения обстановки - Ю.К.) производство по уголовному делу подлежит прекращению, а к лицу применяются меры административного взыскания или общественного воздействия. В соответствии с этими нормами решения о прекращении уголовного дела, констатирующие виновность лица (! ? -выделено мной - Ю.К.) в совершении такого деяния, могут приниматвся и широко принимаются на стадии предварителвного расследования. По государственному учету согласно параграфу 12 Инструкции о едином учете преступлений, утвержденной Генералвным прокурором СССР 30 декабря 1985 г. № 59/11, лица, в отношении которых по указанным основаниям прекращены уголовные дела, считаются со- вершившими преступления» . Тогда Комитет конституционного надзора СССР признал положения уголовно-процессуалвного законодателвства, предусматривающие возможности признавати лицо виновным в совершении преступления без рассмотрения дела в суде, не соответствующими Конституции РФ. Однако, не взирая на это, правопреемник Комитета - Конституционный Суд РФ указал, что при решении вопроса о конституционности ст. 6 УПК РСФСР (Прекращение уголовного дела вследствие изменения обстановки) ее следует рассматриватв в системной связи как с положениями ч. 1 ст. 49, ч. 1 ст. 118, ч.ч. 1 и 2 ст. 46 Конституции РФ, так и с положениями норм уголовно-процессуалвного закона, в частности, об осуществлении правосудия по уголовным делам толвко судом. «Исходя из этого ... решение о прекращении уголовного дела не подменяет собой приговор суда и, следователи но, не является актом, которым устанавливается виновность обвиняемого в том смысле, как это предусмотрено статьей 49 Конституции [236]

Российской Федерации (курсив наш. - Ю.К.)» . Однако о какой такой виновно

сти обвиняемого можно вести речв в данном случае, да еще в ином смвісле, чем это предусмотрено статней 49 Конституции РФ. Ни доктрина, ни теория не дают ответа на этот вопрос. Более того, если предположитв, что существует две виновности, то можно говоритв и о двух презумпциях невиновности, т.е. одна виновности - это виновности, устанавливаемая следователем, дознавателем, а другая - судом. Это напрямую противоречит не толвко Конституции РФ, но и общепри- знаннвш нормам и принципам международного права. К тому же, толвко суд правомочен признати лицо виновнвш в совершении преступления (а не лицо само себя) и назначити ему наказание, установив это во вступившем в силу приговоре (п. 1 ч. 1 ст. 29 УПК РФ, ч.1 ст. 49 Конституции РФ). Причем данное конституционное положение определяет значение именно приговора как важнейшего акта

правосудия и обязвівает судві неукоснителвно соблюдатв требования законода-

238

телвства, предъявлявмвіе к приговору , а не какого-то иного акта, допустим, постановления о прекращении уголовного дела.

Между тем, проект постановления Пленума Верховного суда РФ «О практике применения судами законодателвства, регулирующего освобождение от уголовной ответственности»[237] [238] [239] предпринял такую попвітку, однако так и «остался во власти» вышеприведенной формулировки Конституционного суда РФ, указав, что посколвку прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям не является актом, которвш устанавливается виновноств обвиняемого в том смысле, как это предусмотрено статвей 49 Конституции РФ, и, соответственно, влечет иные, чем приговор, юридические последствия, то наличие или отсутствие таких оснований должно проверятвся по каждому уголовному делу в отношении каждого обвиняемого и каждого вмененного ему в вину преступления.

Применителвно к данной проблеме, думается, что на самом деле виновноств в уголовном процессе одна, а вот последствия ее установления различивши субъектами уголовного процесса разнвіе. Например, виновноств (и.2 ч. 1 ст. 73 УПК РФ) может ввіступатв элементом формулировки обвинения как в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого, так и в приговоре суда.

Однако вопрос о процес су алвнвіх формах при принятии решений по даннвш основаниям так окончателвно и не решен, несмотря на то, что волнует умы уче- HBix уже давно[240].

Робкую попвітку в этом направлении в 1996 году предпринял Верховнвш суд РФ, дав следующее разъяснение: «Если суд во время судебного разбирателв- ства придет к ввіводу о необходимости освобождения подсудимого от наказания по предусмотреннвш в и. 3 ч. 1 ст. 24 и и. 3 ч. 1 ст. 27 УПК РФ основаниям (ввиду истечения срока давности уголовного преследования либо вследствие акта амнистии, если он устраняет применение наказания за совершенные деяния), суд, постановляя В отношении подсудимого обвинителиHBIй приговор, должен в его опи- сателвно-мотивировочной части обосноватв принятое решение. В резолютивной части приговора, признав подсудимого виновнвш в совершении преступления и назначив наказание по соответствующей статве уголовного закона, суд указвівает об освобождении осужденного от наказания»[241].

Очевидно, что в приведенном разъяснении имеется в виду толвко один из трех видов обвинителвнвіх приговоров, предусмотренных в ст. 302 УПК РФ, а именно: обвинительный приговор с назначением наказания и освобождением от его отбывания (ч.б ст. 302 УПК РФ). Безусловно, данная модель органично вписывается в логику описываемого нами механизма уголовно-правового регулирования, однако полностью проблемы не снимает, а скорее запутывает, если учесть, что «если подсудимому предъявлено обвинение по нескольким статьям уголовного закона и суд в ходе судебного разбирательства придет к выводу о необходимости по некоторым из них прекратить дело, мотивированное решение об этом излагается не в приговоре, а в определении (постановлении) суда, вынесенном одновременно с приговором»[242]. На практике бывают и более сложные случаи, когда один из соучастников принципиально возражает против прекращения производства по делу вследствие акта об амнистии, и в дальнейшем в отношении него суд постановляет оправдательный приговор, а в отношении остальных - производство прекращается по нереабилитирующему основанию. Достаточно вспом- нитв так назвіваемое дело «гекачепистов», когда в отношении заместителя министра оборонві СССР В.И. Варенникова, возражавшего против применения акта об амнистии, бвіл ввшесен оправдательный приговор, а все остальные участники ГКЧП были амнистированы[243].

Ни в одном из действующих (и недействующих) разъяснений высшей судебной инстанции вопрос соответствия материального правового института освобождения от уголовной ответственности принципу презумпции невиновности, выраженное в системе процессуальных актов, так и не решен, что, видимо, объясняется не только острой, не прекращающейся полемикой среди ученых, но и некоторой неопределенностью самого уголовно-процессуального закона[244].

В доктрине уголовного процесса предлагается теоретически и терминологически «процессуализировать» материальное уголовное право[245], фактически «подставив» в названный институт другой элемент нормативно-логической формулы механизма уголовно-правового регулирования, назвав его «освобождение от уголовного преследования». Данное решение весвма логично и не требует об- ширнвіх изменений в уголовный закон, однако не позволяет до конца «вычер- титв» систему процес су алв HBix актов, принимаемвіх правоприменителем по нереабилитирующим основаниям.

Так, согласно, ст. 84 Уголовного кодекса РФ актом об амнистии лица, совершившие преступления, могут бвітв освобожденві от уголовной ответственности, а лица, осужденнвіе за совершение преступлений, могут бвітв освобожденві от наказания. Очевидно, что последний из двух случаев применения амнистии - это ранее описанный нами вариант постановления приговора с назначением наказания и освобождением от его отбвівания[246].

Вместе с тем, упомянутая модели, согласно которой «если подсудимому предъявлено обвинение в совершении нескольких преступлений и суд в ходе судебного разбирательства придет к выводу о необходимости по некоторым из них прекратить уголовное преследование, мотивированное решение об этом излагается не в приговоре, а в постановлении (определении) суда, вынесенном одновременно с приговором»[247] - требует пояснения, поскольку возможны варианты.

Например, если в ходе судебного заседания Государственная Дума Федерального собрания РФ издаст акт об амнистии и подсудимый согласен на прекращение уголовного дела вследствие акта об амнистии по одному из трех составов, то суд выносит постановление о прекращении дела по данному основанию одновременно с постановлением приговора по двум другим составам. Если же подсудимый возражает против применения амнистии, то суд в конечном итоге постановляет приговор.

Аналогичный подход возможен при примирении подсудимого в порядке ст.25 УПК РФ, однако возможны варианты.

Так, в случае совершения преступления несколвкими лицами от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим могут бвітв освобожденві лишв те из них, которвіе примирилисв с потерпевшим и загладили причиненный

248

ему вред .

Если в резулвтате преступления пострадало несколвко потерпевших, то отсутствие примирения хотя бы с одним из них следует рассматриватв как обстоя- телвство, препятствующее освобождению от уголовной ответственности в соответствии со статней 76 УК РФ.

При совокупности преступлений примирение с потерпевшим и заглаживание вреда могут влечв освобождение от уголовной ответственности В СВЯЗИ C примирением с потерпевшим толвко за преступление, в связи с которвш они осуществление т.е. суд ввшосит постановление о прекращении уголовного дела в этой части за примирением сторон и приговор по оставшейся («непримирившей- ся») части деяния либо оставшимся деяниям.

Однако, что касается истечения сроков давности, то тут ситуация не так однозначна, как кажется на первый взгляд. Уже отмечалосв[248] [249], что ч. 8 ст. 302 УПК РФ фактически вводит новое основание освобождения от наказания - истечение сроков давности, причем, надо сказати, в науке данная точка зрения разделяется[250] [251]. Но возникает вопрос в подвиде вида такого процес су алв но го акта, как приговор.

Практика Конституционного суда РФ толвко подтверждает правоту приведенной точки зрения, но на указанный вопрос не отвечает. В болвшинстве случаев суды «перестраховываются» и при истечении сроков давности уголовного преследования постановляют обвинительный приговор с назначением наказания и освобождением от его отбывания. Спрашивается, какой в этом смысл, ведь фактически деяние лица утратило свою общественную опасность, за исключением, правда, деяний, наказуемых смертной казнью или пожизненным лишением свободы, а также некоторых деяний против мира и безопасности человечества (ст. 353, 356-358 УК РФ). Какой смысл в наказуемости данного деяния? Ответ - никакого.

Если сроки давности уголовного преследования истекли, то есть оно не продолжается, оно не может «перетечь» в четвертый элемент формулы механизма уголовно-правового регулирования - в наказание, а лицо, совершившее такое деяние - ненаказуемо. C другой стороны, и само совершенное деяние по смыслу ст. 78 УК РФ за давностью считается ненаказуемым. В данном случае необходимо и достаточно констатировать, что подсудимый совершил это деяние, его виновность, факт его осуждения, то есть постановить приговор без назначения наказа- 252

ния

Неслучайно, в ст. 330 УПК РСФСР253 от 25 мая 1922г., как и в ст. 326 УПК РСФСР[252] от 15 февраля 1923г., было указано, что суд выносит приговор об осво- [253] [254]

бождении подсудимого, признанного виновным, от наказания по амнистии или давности. Причем оба УПК не знали такого вида приговора как приговор с назначением наказания и освобождением от его отбвівания. Фактически бвіло три вида приговоров: оправдательный, обвинительный с назначением наказания и обвинительный приговор с освобождением от наказания (т.е. без назначения наказания).

Кстати говоря, и УПК РСФСР I960 года также не знал такого вида приговора, однако в отношении приговора без назначения наказания было введено новое, до селе, не известное основание - «если к моменту рассмотрения дела в суде деяние потеряло общественную опасность или лицо, его совершившее, перестало быть общественно опасным» (ст. 309 УПК РСФСР).

Что касается действующего УПК РФ, то у головно-процессуальный закон, называя такой вид обвинительного приговора (без назначения наказания), не называет основания его постановления, что как минимум странно.

Вместе с тем, нормативно-логическая формула механизма уголовноправового регулирования предлагает решать этот вопрос в тех случаях, когда при привлечении лица к уголовной ответственности совершенное преступное деяние не может быть (или не должно быть) наказуемо, например:

S при истечении сроков давности уголовного преследования,

S при необходимости применения принудительных мер воспитательного воздействия вместо назначения наказания.

Необходимо также отметить, что в юридической литературе существует сонм мнений относительно оснований постановлении обвинительного приговора без назначения наказания, однако о вышеприведенных двух основаниях практически умалчивается.

Так, проф. А.Д. Прошляков, исследуя данную проблему на уровне коллизии материального и процессуального закона - ст. 309 УПК РСФСР и ст. 50 УК РСФСР254 [255], и соглашаясь с проф. П.А. Лупинской в том, что «различия между процессуальными последствиями применения ч.1 и ч. 2 ст. 50 УК РСФСР в уголовно-процессуальном законе выражены недостаточно последовательно»[256], приходит к выводу, что данная коллизия должна быть разрешена в пользу материального уголовного закона, т.е. в пользу УК РФ, где такое основание в принципе отсутствует[257] [258]. Спустя 14 лет авторский коллектив учебника по Уголовному процессу под руководством проф. А.Д. Прошлякова повторяет эту же формулировку, констатируя, что УПК РФ 2001г. «не содержит никаких предписаний относительно условий вынесения такого решения, поэтому из уголовно-процессуального закона целесообразно исключить упоминание об этом виде обвинительного приго-

258

вора» .

Стоит сказать, немало копий сломано по этому поводу. В результате усилий части авторского коллектива в упомянутом учебнике появилась маленькая сноска[259], суть которой сводится примерно к следующему - мол, мы знаем основания постановления приговора без назначения наказания, однако их нет.

Ситуация довольно оригинальная и для ее прояснения обратимся к предыстории вопроса, динамика которого частично была довольно подробно «расследована» А.Д. Прошляковым:

«25 декабря 1958 года были приняты Основы уголовного законодательства Союза CCP и союзных республик[260] и Основы уголовного судопроизводства Союза CCP и союзных республик[261]. Согласно ч. 1 ст. 43 Основ уголовного законодательства лицо, совершившее деяние, содержащее признаки преступления, может бвітв освобождено от уголовной ответственности, если будет признано, что ко времени расследования или рассмотрения дела в суде, вследствие изменения обстановки, совершенное им деяние потеряло характер общественно опасного или это лицо перестало бвітв общественно опаснвш. Частв 2 ст. 43 тех же основ предусматривала, что лицо, совершившее преступление, может бвітв по приговору суда освобождено от наказания, если будет признано, что в силу последующего безупречного поведения и честного отношения к труду это лицо

ко времени рассмотрения дела в суде не может бвітв сочтено общественно опас- 262

HBIM »

В далвнейшем части 1 и 2 ст. 43 Основ уголовного законодателвства были дословно во с произ веденні соответственно в частях 1 и 2 ст. 50 Уголовного кодекса РСФСР[262] [263].

Несмотря на это, ч. 4 ст. 43 Основ уголовного судопроизводства 1958 г., видимо, суммируя, обобщая оба ввішеприведеннвіх случая, устанавливала следующее правило: «Суд постановляет обвинительный приговор без назначения наказания, если к моменту рассмотрения дела в суде деяние потеряло общественную опасность или лицо, его совершившее, перестало быть общественно опасным», фактически воспроизводя существующее правило об изменении обстановки, что, кстати говоря, позже и было частично сделано в ч.З ст. 48 Основ уголовного законодательства Союза CCP и республик 1991г.[264], а полностью - в ст. 309 УПК

РСФСР. И с того момента началась путаница, как на страницах юридической печати, так и в разъяснениях судебной практики.

Так, Пленум Верховного суда СССР в постановлении от 30 июня 1969 года «О судебном приговоре» указывал, что «в случаях, когда подсудимый освобождается от наказания в силу ст. 43 Основ уголовного законодательства, суд, постановляя обвинительный приговор, должен мотивировать свой вывод, а в резолютивной части приговора, признав подсудимого виновным в совершении преступления и не назначая конкретной меры наказания, - указать, что в соответствии с законом он освобождается от наказания»[265].

Спустя 7 лет Пленум Верховного суда РФ 8 сентября 1976 г. разъяснил более четко, что «если судом будет признано, что лицо, совершившее преступление, в силу его последующего безупречного поведения и честного отношения к труду ко времени рассмотрения дела в суде не может быть сочтено общественно опасным и по этому основанию подлежит освобождению от наказания, постановляется обвинительный приговор без назначения наказания. В этом случае суд, признавая подсудимого виновным, в резолютивной части приговора должен указать на освобождение его от наказания в соответствии с ч. 2 ст. 50 УК РСФСР»[266].

В дальнейшем, Пленум Верховного суда РФ в постановлении от 29 апреля 1996 г. «О судебном приговоре», признает утратившим силу постановление Пленума Верховного суда РСФСР от 8 сентября 1976 г., не подлежащим применению постановление Пленума Верховного суда СССР от 30 июня 1969 г. и разъяснит, что «в силу ч. 2 ст. 309 УПК РСФСР суд, признав при постановлении приговора, что к моменту рассмотрения дела в судебном заседании деяние потеряло общественную опасности или лицо, его совершившее, перестало бвітв общественно опаснвш, постановляет обвинительный приговор без назначения наказания. В этом случае в описательной части приговора суд обязан мотивировать принятое решение с приведением конкретных обстоятельств, подтверждающих выводы суда, а в резолютивной - признать подсудимого виновным и указать, что в соответствии с законом наказание ему не назначается»[267].

Спустя пять лет после вступления в силу УПК РФ 2001 г. Верховный суд РФ отказывается от этой позиции, исключив данный абзац постановлением Пленума Верховного Суда РФ от б февраля 2007г. № 7, однако этим же постановлением создает новую редакцию и. 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 14 февраля 2000 г. №7 «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних»[268], в которой указывалось буквально следующее: «В соответствии со статьей 432 УПК РФ суд вправе, постановив обвинительный приговор, освободить несовершеннолетнего от наказания и на основании статьи 92 УК РФ применить принудительные меры воспитательного воздействия, предусмотренные частью 2 статьи 90 УК РФ, либо направить его в специальное учебно- воспитательное учреждение закрытого типа органа управления образованием.

При этом необходимо учитывать, что в указанное специальное учебно- воспитательное учреждение направляются несовершеннолетние, осужденные за совершение преступлений лишь средней тяжести или тяжкие, за исключением указанных в части 5 статьи 92 УК РФ, когда они нуждаются в особых условиях воспитания, обучения и требуют специального педагогического подхода. Такое решение принимается судом в порядке замены наказания, назначения которого в этом случае не требуется (пункт 3 части 5 статьи 302 УПК РФ)», т.е. постановляется обвинительный приговор без назначения наказания.

Через четыре года та же самая позиция Верховного суда была воспроизведена в п. 35 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 1 февраля 2011 г. № 1 (ред. от 9 февраля 2012г.) «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних»269.

Не менее интересна в связи с этим практика ввгаолнения разъяснений Верховного суда по данному вопросу.

Так, в Свердловском областном суде была разработана мотивировка назначения наказаний в процес су алвнвіх документах, постановляемых судом в отношении несовершеннолетних270. Вот один из фрагментов пояснений к мотивировке обвинителвного приговора без назначения наказания:

«Положения ч. 2 ст. 92 Уголовного кодекса Российской Федерации и ч. 2 ст. 432 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации отдельно регламентируют основания и порядок освобождения несовершеннолетних от наказания с применением такой принудительной меры воспитательного воздействия как помещение в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа до достижения им возраста восемнадцати лет, но не более чем на три года. Основанием для принятия судом такого решения является признание несовершеннолетнего виновным в совершении преступлений средней тяжести или тяжких, не перечисленных в ч. 5 ст. 92 Уголовного кодекса Российской Федерации, с назначением наказания в виде лишения свободы, а также установление обстоятельств, свидетельствующих о том, что несовершеннолетний для своего исправления нуждается в особых условиях воспитания, обучения и требует специального педагогического подхода. Представляется, что наиболее эффективным является помещение несовершеннолетних в специальные учебно-воспитательные учреждения закрытого типа (при наличии указанных в законе и упомянутых выше обсто- [269] [270]

ятельств) в тех случаях, когда за поведением несовершеннолетних отсутствует надлежащий контролв со сторонні их родителей либо лиц, их заменяющих, либо когда подросток ввнпел из-под контроля указаннвіх лиц и уклоняется от учебы, употребляет спиртнвіе напитки и наркотические или токсические вещества и бродяжничает. В судебном заседании, помимо перечисленнвіх ввіше обстоятелв- ств, подлежат ввіяснению и исследованию даннвіе о состоянии здороввя несовершеннолетнего, посколвку в специалвнвіе учебно-воспитателвнвіе учреждения закрвітого типа не могут бвітв помещенві несовершеннолетние, имеющие заболевания, препятствующие их содержанию и обучению в указаннвіх учреждениях. Переченв таких заболеваний утвержден постановлением Правителвства Россий- ской Федерации от 11 июля 2002 года за №518 . Для определения возможности

помещения несовершеннолетних в специалвнвіе учебно-воспитателвнвіе учреждения закрвітого типа должно бвітв проведено их медицинское, в том числе психиатрическое, освидетелвствование.

При этом следует помнитв, что положения ч. 2 ст. 92 Уголовного кодекса Российской Федерации предусматривают возможноств применения такой прину- дителвной мерві вое питатели но го воздействия как помещение в специалвное учебно-воспитателвное учреждение закрвітого типа к несовершеннолетнему, осужденному за совершение преступления средней тяжести к наказанию именно в виде лишения свободві и освобожденного от этого наказания, что с учетом положений ч. 6 ст. 88 Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающих запрет назначения наказания в виде лишения свободві к несовершеннолетним, вперввіе совершившим в возрасте до 16 лет преступления средней тяжести, практически делает невозможнвш применение положений ч. 2 ст. 92 Уголовного кодекса Российской Федерации в отношении несовершеннолетних, совершивших преступления упомянутой категории тяжести. Однако, памятуя о том, что при [271] решении указанного вопроса прежде всего должнві учитвіватвся интересві несовершеннолетнего, помещение которого в специалвное учебно-воспитателвное учреждение закрвітого типа вместо применения к нему мер уголовного наказания может благоприятнвш образом отразитвся на его положении, посколвку подросток освобождается от наказания и признается лицом, не имеющим судимости, имеет возможности получитв образование и приобрести профессию, при этом снижается вероятности совершения им повторного правонарушения, так как подросток имеет возможности бвітв изолированнвім от негативной среды обитания, суд в упомянутом случае может применитв положения ч. 2 ст. 92 Уголовного кодекса Российской Федерации со ссвілкой на положения п. 17 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 14 февраля 2000 №7 с изменениями от б февраля 2007 г. «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних», разъясняющее, что при постановлении обвинители но го приговора решение об освобождении несовершеннолетнего от наказания в порядке положений ст. 92 Уголовного кодекса Российской Федерации с применением при- нудителвной мерві воспитательного воздействия в виде помещения в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа принимается в порядке замены наказания, назначения которого в этом случае не требуется (п. 3 ч.5 статьи 302 Уголо вно-процессуально го кодекса Российской Федерации)».

Как видно, областной суд фактически вводит свое собственное основание постановления обвинительного приговора без назначения наказания, напоминая о том, что несовершеннолетнему в возрасте до 16 лет по определенной категории преступлений не может быть назначено наказание в виде лишения свободы.

Однако это вовсе не означает, что в данном случае, во-первых, несовершеннолетнему невозможно назначить иной вид наказания за совершенное преступное деяние, во-вторых, это также не означает, что постановление Пленума Верховного суда РФ обязательно для исполнения нижестоящими судами, судьи не являются независимыми и не подчиняются Конституции и только закону (ст. 118 Конституции РФ), а деятельность суда является «под плену мной», а не подзаконной. Причем если бы это было так, то наверняка изменение позиции Пленума

Верховного суда явилось бы основанием для пересмотра в порядке надзора обвинительных приговоров без назначения наказания, например, постановленных по основанию утраты общественной опасности лица, совершившего деяние, или самого деяния.

Вместе с тем, ни Пленум Верховного суда, ни суд субъекта Российской Федерации не могут устанавливать основания освобождения от уголовной ответственности или наказания, в соответствии с которыми в у головно-процессуальном законе устанавливаются основания вынесения тех или иных процессуальных актов. Используя общеизвестные категории военного времени, на протяжении уже как минимум пяти лет (если считать с момента принятия постановления Пленума Верховного суда РФ б февраля 2007г.) разъяснение Верховного суда «захватило» и успешно «удерживает» часть механизма уголовно-правового регулирования не только в области правоприменения, но и в умах ученых-процес су ал исто в.

Если обратиться к учебникам по уголовному процессу, то ряд ученых занимают позицию умалчивания этого вопроса[272], другие - пересказывают ч.2 ст. 309 УПК РСФСР[273] и соответствующие положения отмененных постановлений Пленумов Верховных судов РФ и СССР, третьи - наоборот, приходят к довольно смелым выводам без необходимой аргументации.

Так, П.А. Лупинская ограничивается одним случаем, когда обвиняемый не согласен с прекращением его дела по амнистии на досудебном производстве и тогда дело направляется в суд, а суд в результате судебного разбирательства признает его виновным, но наказание, ввиду амнистии, не назначает[274].

Не менее интересна на этот счет точка зрения проф. А.В.Смирнова, который различает акт об амнистии, освобождающий подсудимого от применения наказания (дословно воспроизведен и. 1 ч. 6 ст. 302 УПК РФ), и акт об амнистии, освобождающий от наказания . Если первый вариант, по-Смирнову, ввіступает основанием постановления обвинителвного приговора с назначением наказания и освобождением от его отбвівания, то второй - обвинителвного приговора без назначения наказания, посколвку в последнем случае имеется в виду акт об амнистии, которым предписано освобождение от наказания лиц соответствующей категории, которая не определяется видом или размером назначаемого подсудимому конкретного наказания (например, женщин, несовершеннолетних и т.д.).

Кроме того, А.В. Смирнов в качестве основания постановления приговора без назначения наказания ввіделяет также истечение сроков давности уголовного преследования со ссылкой на ч. 8 ст. 302 УПК РФ; освобождение от наказания в связи с изменением обстановки (ст. 80.1 УК РФ), и что, самое интересное, применение принудителвнвіх мер воспитателвного воздействия к несовершеннолетнему с направлением в специалвное учебно-во с питатели но е учреждение закрвітого типа органа управления образованием (ч. 1,2 ст. 432 УПК РФ).

Если перввіе два основания также можно встретитв и в других учебник

276 277

пособиях , а также в комментариях у голо вно-процес су алвного закона , то тре- [275] [276] [277]

тье - большая редкость, несмотря, как уже отмечалось, на действующее разъяснение Пленума Верховного суда РФ по делам несовершеннолетних.

Так, коллектив кафедры уголовного процесса и криминалистики юридического факультета Санкт-Петербургского государственного университета называет три случая вынесения обвинительного приговора без назначения наказания:

1. применение принудительных мер воспитательного воздействия к несовершеннолетнему с направлением в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа органа управления образованием (ч. 1,2 ст. 432 УПК

РФ);

2. освобождение от наказания в связи с болезнью (ст. 81 УК РФ); и

3. смерть обвиняемого (подсудимого), когда его родственники настаивают на производстве по уголовному делу, которое необходимо, по их мнению, для реабилитации умершего (если в этом случае основания для постановления оправдательного приговора отсутствуют) .

Примечательно, что, по мнению данного коллектива авторов, обвинительный приговор с назначением наказания и освобождением от его отбывания постановляется (помимо прямо указанных в ч. 6 ст. 302 УПК РФ случаев) также и при истечении сроков давности уголовного преследования279, тогда как, если непосредственно обратиться к тексту закона - ч.8 ст. 302 УПК РФ предписывает постановлять обвинительный приговор с освобождением от наказания.

В то же время, этот же коллектив авторов, проводя аналогию с УПК РСФСР, фактически приравнивает обвинительный приговор с освобождением от наказа- [278] [279] ния согласно трактовке ч. 4 ст. 5 УПК РСФСР с обвинительным приговором без назначения наказания по действующему УПК РФ, приводя историческую справку со ссылкой на учебник этих же авторов[280] [281] [282] [283], что по УПК РСФСР обвинительный приговор с освобождением осужденного от наказания выносился в случаях истечения сроков давности, вследствие акта об амнистии, если он устранял применение наказания за совершенное деяние, а также ввиду помилования отдельных лиц . Более того, один из рецензентов этого учебника - проф. А.В. Смирнов , анализируя действующий УПК РФ, вообще утверждает, что обвинительный приговор с освобождением осужденного от наказания - это то же самое, что обвини- тельный приговор без назначения наказания (видимо, по аналогии с УПК РСФСР 1922 и 1923 г.).

«В общем, путаница» - как сказал бы К.И. Чуковский, не только в головах ученых и судей, но и уважаемого законодателя. Если утративший силу уголовный закон в ст. 56 УК РСФСР лишь вскользь упоминал об амнистии и помиловании, то действующий Уголовный кодекс РФ выделил их в отдельную главу (гл. 13. Амнистия, Помилование. Судимость), отнеся их к основаниям освобождения от уголовной ответственности и от наказания; если УПК РСФСР в ст. 5 в качестве одного из обстоятельств, исключающих производство по уголовному делу, предусматривал и акт амнистии, и акт помилования, то действующий УПК РФ - только акт об амнистии (п.З ч.2 ст. 27 УПК РФ), почему-то забывая про акт помилования, вследствие которого принимается постановление о прекращении уголовного дела, в котором, в свою очередв, могут бвітв установленві вновв открвівшиеся обстоя- телвства (ч.5 ст. 413 УПК РФ)[284]. Кроме того, если действующий уголовнвій закон предусматривает основания применения амнистии и помилования, то закон уголовно-процессуальный - даже не регулирует процедуру их применения, поскольку, например, в соответствии с ч.4 ст. 175 УИК РФ порядок применения амнистии определяется органом, издавшим акт об амнистии.

Так, Государственная дума Федерального собрания РФ каждый раз при объявлении амнистии принимает дополнительное постановление о порядке ее применения[285], что, по сути, подменяет у голо вно-процессуальный закон и уста- навливает особый порядок уголовного судопроизводства .

В отношении помилования ситуация еще более «пробельная». Так, ни в одном из указов Президента РФ о помиловании индивидуально-о пред ел енно го лица не разъяснено, а может ли он быть обжалован в судебном порядке[286] [287] [288]; ни в Конституции РФ, ни в одном другом нормативно-правовом акте не указано, а может ли лицо, исполняющее обязанности Президента РФ, помиловать одного из своих близких родственников или это запрещено; должно ли лицо, в отношении которого принимается акт о помиловании, признать свою вину в совершенном деянии, или достаточно того, что оно уже признано виновным по приговору суда ; а могут ли вместо осужденного обращаться с ходатайством о помиловании к Президенту РФ его близкие родственники, или, например, его защитник- адвокат. Закон лишь ограничился указанием на то, что осужденный вправе обратиться к Президенту Российской Федерации с ходатайством о помиловании, которое он подает через администрацию учреждения или органа, исполняющего наказание (ст. 176 УИК РФ). Исключение составляет лишь помилование осужденного к смертной казни, которое возможно и без согласия осуждённого (ч. 3 ст. 184 УИК РФ). Кроме того, до 18 апреля 2010 года ч. 5 ст. 113 УИК РФ возбуждение ходатайства о помиловании администрацией исправительного учреждения предусматривалось в качестве одной из мер поощрения, применяемых к осуждённым к лишению свободы[289] [290].

Таким образом, пока эти вопросы не будут решены на законодательном уровне, они будут периодически возникать.

Достаточно привести пример с осужденным М.Б. Ходорковским, в отношении которого в прессе разгорелась целая дискуссия - когда широко транслировалась позиция - чтобы Президент РФ его помиловал, он должен покаяться и

290

признать свою вину в совершенных деяниях

Вместе с тем, в юридической практике немало случаев, когда за осужденного просили и ближайшие родственники, и его соседи, и вовсе сторонние люди и организации, сельский сход, например[291]. И неужели они должны признавать вину осужденного в совершенном им деянии? Думается, что нет, поскольку ни Конституция РФ, ни действующее законодательство не связывают реализацию Президентом РФ своих полномочий по помилованию с какими-либо формальными условиями, что предоставляет ему возможность в каждом конкретном случае самому определять процедуру помилования[292]. Даже при «заключении» так называемой «сделки о признании вины» особый порядок судебного разбирательства применяется лишь при наличии согласия обвиняемого с предъявленным ему обвинением (ч.1 ст. 314 УПК РФ) и не более, либо при оказании содействия следствию в раскрытии и расследовании преступления, изобличении и уголовном преследовании других соучастников преступления, розыске имущества, добытого в результате преступления (ч.2 ст. 317.1 УПК РФ). Иными словами, само по себе признание вины обвиняемым никакого юридического значения в уголовном судопроизводстве не имеет, а может лишь учитываться в качестве смягчающего наказание обстоятельства (ч.2 ст. 61 УК РФ) либо быть одним из признаков деятельного раскаяния, и то, как правило, облеченное в определенную процессуальную форму (как, например, явка с повинной при возбуждении уголовного дела). Причем признание обвиняемым своей вины в совершении преступления может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении его виновности совокупностью имеющихся по уголовному делу доказательств (ч. 2 ст. 77 УПК РФ).

Сохраняется и позиция умолчания относительно случаев вынесения судами решений об отмене или изменении приговоров по вновь открывшимся или новым обстоятельствам либо в порядке надзора и современной кассации[293] в отношении осужденных, к которым Президентом РФ ранее было применено помилование.

Ранее до 24 мая 1991 года, т.е. до момента учреждения должности Президента РСФСР и перехода в соответствии со статьей 121.5 Конституции РФ[294] права помилования граждан, осуждениях судами РСФСР, от Президиума Верховного Совета РСФСР к Президенту, соответствующие суды информировали о состоявшихся решениях Президиум Верховного Совета РСФСР и вопрос об отмене или изменении ранее принятого указа о применении помилования к осужденному рассматривался Президиумом Верховного Совета РСФСР лишв при условии, если это лицо продолжало отбыватв наказание[295]. Посколвку спустя три месяца данный порядок был отменен постановлением Президиума Верховного совета РФ от 7 сентября 1992 г. № 3455-1[296] [297], а нового, взамен прежнего, до сих не принято, этот, далеко не праздный вопрос в правоприменители ной практике остается откры-

297

TBIM .

Справедливости ради отметим, что в 90-е годы в России наблюдалисв попытки делегироватв осуществление полномочий по помилованию главам субъектов РФ.

Так, Договор между Российской Федерацией и Республикой Башкортостан от 3 августа 1994 года «О разграничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Республики Башкортостан»[298] содержал и. 11 ч.1 ст. 3, согласно которому помилование лиц, осужденнвіх судами Республики Башкортостан, находилосв в ведении Республики Башкортостан. Кроме того, в Конституции Республики Башкортостан содержался и. 19 ст. 95, согласно которому Президент «осуществляет право помилования граждан, осужденнвіх судами Республики Башкортостан»[299].

Аналогичное положение содержалосв в и. 5 ч. 2 ст. II Договора Российской Федерации и Республики Татарстан от 15 февраля 1994 года о разграничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Республики Татарстан[300] [301].

В начале двухтвісячнвіх даннвіе положения фактически бвіли аннулирова- HBi, когда Конституционный Суд РФ в постановлении от 7 июня 2000 года №10- П по делу о проверке конституционности отделвнвіх положений Конституции Республики Алтай и Федералвного закона «Об общих принципах организации законе дателвнвіх (представителвнвіх) и исполнителвнвіх органов государственной власти субъектов Российской Федерации» указал, что «...договорами, соглашениями не могут передаватися, исключатвся или иным образом перераспределяться установленные Конституцией Российской Федерации предметы ведения Российской Федерации и соответствующие полномочия федеральных органов исполни- тельной власти» , а Верховный Суд РФ признал противоречащим федеральному законодательству, недействующим и не подлежащим применению Закон Республики Башкортостан от 11 ноября 1996 г. № 56-3 «О помиловании лиц, осужденных судами Республики Башкортостан», предоставлявшим Президенту Башкортостана полномочия по помилованию[302]. Причем в последнем случае Верховный суд РФ принял свое решение спустя 4 дня после того, как Законом Республики Башкортостан от 13 апреля 2001 г. 212-з оспариваемый Закон бвіл признан утратившим силу, что, безусловно, указвівает на исключителвную важности разрешения возникшей ситуации[303].

3 декабря 2002 года соответствующие положения бвіли исключенві и из Конституции Башкортостана[304].

Кроме того, в 90-е годы встречалисв весвма экзотические случаи фактически заочного помилования Президентом РФ неиндивидуально определенного круга лиц, а именно: участников незаконнвіх вооруженнвіх формирований в Чеченской Республике, доброволвно прекративших противоправнвіе действия, а также граждан, проживающих на территории Чеченской Республики и не являющихся участниками незаконнвіх вооруженнвіх формирований, но незаконно владеющих оружием. Причем указом Президента РФ вводиласв особая, не предусмотренная уголо вно-процес су алв HBi м законом процедура рассмотрения заявлений лиц, доброволвно сложивших оружие и прекративших противоправнвіе действия, о невоз- буждении в отношении их уголовнвіх дел и принятие совместно с правоохрани- тельHBiми органами Чеченской Республики соответствующего процессуального решения[305].

На сегодняшний момент понятие и суть помилования сформулировано в правовой позиции Конституционного суда РФ[306], согласно которой помилование определяется как акт милосердия, который в силу самой своей природы не может приводить к последствиям, более тяжким для осужденного, чем закрепленные в уголовном законе, предусматривающем ответственность за инкриминированное ему деяние, и назначенные приговором суда по конкретному делу. В связи с чем, осуществляемая в порядке помилования замена, допустим, смертной казни другим, менее тяжким по сравнению с нею, наказанием, предусмотренным действующим уголовным законом, например, пожизненным лишением свободы, должно расцениваться именно как улучшение положения осужденного. К слову говоря, в гражданском процессе помилование, безусловно, будет расцениваться как возникшее после принятия судебного постановления и имеющие существенное значение для правильного разрешения дела обстоятельство, влекущее возобновление производства по делу.

В уголовном процессе, указ о помиловании влечет улучшение положения осужденного, а потому, суд, пересматривающий уголовное дело в отношении помилованного осужденного в порядке современной кассации, надзора или ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств, не может ухудшить положение осужденного, даже если он совершил более тяжкое по степени и характеру общественной опасности деяние, чем то, за совершение которого он был помилован, и имеются все процессуальные условия, дающие основания для поворота к худшему (ст. 401.б[307], ч. 2 ст. 412.9 УПК РФ).

C другой стороны, указ о помиловании осужденного не препятствует улучшению положения осужденного лица вплоть до вынесения в отношении него оправдательного приговора. В данном случае указ Президента РФ не имеет ни преюдициального, ни преклюзивного значения для данного уголовного дела, а факт его существования, в том числе неотмены, никак не может сказаться на невиновности ранее помилованного осужденного. Причем отмена обвинительного приговора не требует отмены указа о помиловании осужденного, в отношении которого такой приговор был вынесен, поскольку указ о помиловании принимается в связи с осуждением лица - отмена осуждения не требует отмены указа, поскольку последний вторичен, произведен от приговора и не имеет в дальнейшем никакого юридического значения для дела.

Например, Указом от 21 апреля 2012 года №489 Президент РФ Д.А.Медведев, руководствуясь принципами гуманности, постановил помиловать С.Е.Мохнаткина, 1954 года рождения, осужденного 9 июня 2010 г. Тверским районным судом г. Москвы, освободив его от дальнейшего отбывания наказания в виде лишения свободы[308].

Правда бывают и исключения из этого правила.

Так, Президент РФ Б.Н. Ельцин, исходя из принципов гуманности и принимая во внимание уровень российско-французских отношений, помиловал гражданина Франции Жан-Поля Гишера, осужденного российским судом за контрабан-

ду , не указав в своем указе не толвко на конкретнвіи приговор суда, но и на то, что это значит «помиловатв»: Гишер освобождается от далвнейшего отбвівания наказания либо назначенное ему наказание сокращается или заменяется более мягким видом наказания, не связаннвш с изоляцией от общества, либо с него снимается судимости? Однако приведенный пример не влияет на правилвноств сделаннвіх BBiBO до в.

Сложнее обстоит дело с переквалификацией деяния в сторону смягчения, посколвку, как правило, приговор изменяется, а не отменяется. Формалвно факт осуждения лица тем же самым приговором суда остается, изменяется толвко квалификация действий осужденного, которая, например, возможна по другой статве уголовного закона, по которой подсудимому не бвіло предъявлено обвинение, если действия подсудимого, квалифицируемвіе по новой статве закона, вменялисв ему в вину и не бвіли исключенві из обвинительного заключения, не содержат признаков более тяжкого преступления и существенно не отличаются по фактическим обстоятельствам от обвинения, по которому дело было принято к производству суда, а изменение обвинения не ухудшает положения подсудимого и не нарушает его права на защиту[309] [310]. Если после изменения этого обвинительного приговора невозможно или затруднительно приведение в исполнение указа Президента РФ о помиловании и лицо продолжает отбывать наказание, то порядок исполнения акта помилования в каждом индивидуально-определенном случае

(см. ч.І ст. 85 УК РФ), думается, должен разъяснить орган, его принявший, т.е. Президент РФ.

Вместе с тем, недостаточная урегулированность процедуры помилования порой приводит к совершенно неожиданным результатам.

Так, 20 апреля 1978 года «Боинг-747» авиакомпании Korean Air Lines (КAL), выполняя рейс №902 из Парижа в Сеул с промежуточной посадкой в Анкоридже (штат Аляска, США), пересек Ла-Манш, благополучно миновал Великобританию, но на траверзе Исландии сошел с воздушной трассы, пролетел над Шпицбергеном и направился в сторону Кольского полуострова.

Тогда командование 5-й дивизии ПВО в Подужемье организовало «зачистку» воздушного пространства по плану «Ковер», когда воздушные суда вне зависимости от типа и ведомственной принадлежности обязаны совершить срочную посадку на ближайшем аэродроме. На перехват цели поднялось звено истребителей Су-15ТМ, которые, встав на параллельный курс, покачали крыльями, посигналили бортовыми огнями и, пересекая курс нарушителя, плавно отвернули в сторону, что на авиационном «эсперанто» означало приказ следовать за самолетом- перехватчиком. Но корейский пилот «включил дурака»: делая вид, что не понимает сигналов, он повернул в сторону Финляндии, попытавшись удрать на сопредельную территорию[311].

Осколками ракеты, выпущенной с одного из сопровождавших Су-15, из ПО пассажиров (корейцы, японцы, французы, немцы) убило двоих, 13 были ранены, а уцелевшие при атаке получили баротравмы, в результате «Боинг-747» успешно приземлился на лед озера Корпиярви, недалеко от карельского поселка Лоухи, что примерно в 2000 км от Москвы.

В ходе осмотра самолета выяснилось, что его правое крыло было повреждено при ударе о деревья, нос не поврежден, консоль левого крыла оторвана ракетой, турбина на одном из двигателей заклинена, а в фюзеляже виднелась пробоина от осколков. Всех пассажиров, в том числе и детей, советские офицеры и солдаты на руках перенесли в вертолеты, которвю доставили пострадавших в Кемв. Оставшихся невредимыми пассажиров разместили в гарнизонном Доме офицеров, а уже через два дня в мурманском аэропорту передали представителям генераль- ного консулвства США в Ленинграде и авиакомпании «Пан-Америкэн».

Командир корабля Ким Чанг Квю и штурман Ли Чвш Син бвіли задержанні в связи с проводимвш расследованием в Союзе. В ходе следствия оба члена экипажа полноствю признали свою вину в нарушении воздушного пространства СССР. Подтвердили они и то, что понимали команды советских истребителей- перехватчиков, но не подчинилисв. И командир, и штурман обратилисв с прось- бой о помиловании в Президиум Верховного Совета СССР. Учшывая их признания и раскаяние, а также руководствуясв принципами гуманности, бвіло решено ограничиться выдворением корейских летчиков за пределы Советского Союза[312].

Эта история имела продолжение. Корейская сторона, видимо, осознав, что так можно и дальше «летать», 1 сентября 1983 года повторила свой успешный полет. «Боинг-747» авиакомпании Korean Air Lines, выполняя рейс №007, существенно отклонился от запланированного маршрута и нарушил воздушное пространство СССР, однако на этот раз, пролетев над Камчаткой в районе дислокации военных баз подводных лодок был сбит над Сахалином советским перехватчиком Су-15[313].

Обе истории свидетельствуют об одном - доведя до логического конца - осуждения и дальнейшего помилования корейских летчиков в целях урегулирования советско-южнокорейских отношений, как в вышеприведенном случае помилования Гишара - СССР только бы приобрел политический вес на международной арене и уголовно-процессуальными средствами отбил всякую охоту нарушать его воздушное пространство.

Очевидно, что в описвіваемой ситуации вопрос решался по дипломатическим каналам и, видимо, по аналогии с практикой объявления «персонами нон грата» дипломатов и инвіх приравненнвіх к ним по правовому положению лицами южнокорейских летчиков ввідворили за пределы СССР с передачей под уголовную юрисдикцию Республики Корея. В таких случаях если бы деяние, запрещенное уголовнвш законом, было совершено лицом, обладающим дипломатической неприкосновенностью, то дело должно быть прекращено со ссылкой на ч. 2 ст. 4 УК РСФСР (сейчас ч. 4 ст. 11 УК РФ).

Выдворение осуществляется и сейчас, правда преимущественно в административном порядке. Иногда это приводит к довольно курьезным случаям - чего стоит хотя бы депортация из России в Беларусь в августе 2012 года грузинского вора в законе С. Абасова. Отсидев в местах лишения свободы три года за хранение наркотиков, он должен был покинуть страну как нарушитель миграционного законодательства. Однако Абасов оказался апатридом и выдворять его было некуда. Российские полицейские вспомнили, что есть такая замечательная страна Беларусь, куда человека можно привезти без всяких документов, поскольку между Россией и Беларусью граница только на карте, никакого паспортного контроля, никаких пограничных постов не существует. Таким образом Абасова довезли до границы, перевезли на белорусскую сторону - и оставили фактически в чистом поле, уехав домой писать рапорт об исполнении решения суда о выдворении.

Но белорусские силовики были начеку: немедленно задержали Абасова и снова вывезли на территорию России: забирайте, хлопцы, нам он и даром не ну-

314

жен

Между прочим, процедура помилования в советское время имела свои особенности и сводилась не только к ссылке или высылке.

Так, ходатайства о помиловании осужденных к лишению свободы за контрреволюционные преступления, крупные хищения социалистической собственно- [314] сти, бандитизм и умышленное убийство вносились на рассмотрение Президиума Верховного Совета СССР только при наличии в деле заслуживающих внимания обстоятельств, а также по специальному представлению судебных органов, Ми- нистерства юстиции СССР или Министерства внутренних дел СССР . Таким образом, существовала специальная процедура помилования при осуждении за отдельные категории преступлений. Неплохо было бы и сейчас вернуться к подобной практике, тогда, наверное, по некоторым делам (Ходорковский, Лебедев) не было бы такого резонанса в прессе.

Безусловно, помилование является институтом политическим, а не исключительно сугубо правовым, что указывает на его особую роль и место в системе правоприменительных актов. Кроме того, наличие таких смешанных институтов, как помилование или амнистия, лишний раз подтверждает неразрывную связь материального и процессуального уголовного права[315] [316], что, в свою очередь, позволяет утверждать о существовании такой межотраслевой конструкции как механизм уголовно-правового регулирования, предусматривающую определенную систему процессуальных актов в соответствии с вариантами структуры его нормативно-логической формулы.

Итак, рассмотрим эти варианты, держа в уме общую формулу «преступление - уголовное преследование - уголовная ответственность - наказание».

Вариант первый, когда преступление совершает несовершеннолетний - в отношении него осуществляется уголовное преследование, по окончании которого будет признано, что его исправление может быть достигнуто путем применения принудительных мер воспитательного воздействия без применения наказания. Возможны два случая развития нормативно-логической формулы, по извест- HBiM причинам не приводящим к назначению наказания[317]:

1) когда несовершеннолетний освобождается от уголовной ответственности[318] в случае совершения преступления неболвшой или средней тяжести, уголовное дело (уголовное преследование) в отношении такого несовершеннолетнего прекращается и суд применяет к нему принудителвную меру воспи- тателвного воздействия, предусмотренную частвю второй статви 90 Уголовного кодекса Российской Федерации (ввшосится постановление о прекращении уголовного дела (уголовного преследования); материалвное основание - ч. 1 ст. 90 УК РФ, процес су алвное - ст.ст. 427, 431 УПК РФ);

2) когда в отношении несовершеннолетнего, совершившего преступление неболвшой или средней тяжести (ч.1 ст. 92 УК РФ), постановляется обвини- телвнвш приговор с применением принудителвнвіх мер воспитателвного воздействия в порядке заменві наказания, назначения которого в этом случае не требуется (постановляется обвинительный приговор без назначения наказания; материалвное основание - ч. 1 ст. 92 УК РФ, процес су алвное - ч. 1 ст. 432 УПК РФ)[319];

3) когда в отношении осужденного несовершеннолетнего к лишению свободві за совершение преступления средней тяжести, а также тяжкого преступления, постановляется обвинительный приговор с освобождением его от наказания с помещением в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа органа управления образованием. Такое решение принимается в порядке замены назначенного несовершеннолетнему осужденному лишения свободы другим видом наказания[320], однако помещение в специалвное учебно-воепитателвное учреждение закрвітого типа применяется как прину- дителвная мера воспитателвного воздействия в целях исправления несовершеннолетнего, нуждающегося в особвіх условиях воспитания, обучения и требующего специалвного педагогического подхода (постановляется обви- нительный приговор с назначением наказания и освобождением от его от- бвівания; материалвное основание - ч.2 ст. 92 УК РФ, процессуалвное ч.2 ст. 432 УПК РФ).

Вариант второй - при истечении сроков давности уголовного преследования:

1) если обвиняемый не возражает, то независимо от стадии уголовного судопроизводства (досудебное или судебное), т.е. в какой момент производства по делу истекли сроки давности, уголовное дело прекращается, обвиняе- MBiй освобождается от уголовной ответственности (ввшосится постановление о прекращении уголовного дела; материалвное основание - ст. 78 УК РФ; процессуалвное основание - п.З ч.1 ст. 24, ч.2 ст. 27, ст. 254 УПК РФ).

Такое же правило должно применятвся, например, и стадии апелляционного производства. В судебной практике по этому поводу даже возник конфликт пра- BOBBix позиций судов различнвіх инстанций, которвш автор этих строк попвітался разрешитв в научном заключении[321].

Сутв вопроса сводиласв к следующему:

Обязан ли суд апелляционной инстанции в случае истечения сроков давности уголовного преследования отменить обвинительный приговор суда первой инстанции и прекратить уголовное дело по п.З ч. I cm. 24 УПК РФ?

Ранее данную ситуацию довольно неоднозначно регулировал п. 20 постановления Пленума Верховного суда РФ от 23.12.2008 № 28 «О применении норм Уголовно-процессуально го кодекса Российской Федерации, регулирующих про-

„ „ „ 322

изводство в судах апелляционной и кассационной инстанции» , согласно которому если срок давности уголовного преследования истек после назначения судебного заседания, но до вступления приговора в законную силу, суд кассационной инстанции освобождает осужденного от наказания, назначенного по данной статье на основании пункта 3 части 1 ст. 24 УПК РФ. Если же срок давности истек до назначения судебного заседания, то обвинительный приговор подлежит отмене с прекращением производства по делу, если обвиняемый не возражал против прекращения уголовного дела по этому основанию.

На данный момент указанное постановление Пленума Верховного суда РФ утратило силу в связи с принятием постановления Пленума Верховного суда РФ №26 от 27.11.2012 «О применении норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в суде апелляционной инстанции»[322] [323], и последнее никак не регламентирует подобную ситуацию.

В рассматриваемом уголовном деле, по которому автору настоящей работы поступил запрос защитника для дачи научного заключения[324], Свердловский областной суд, не отменяя, своим апелляционным определением изменил приговор суда первой инстанции, освободив осужденного от наказания «в связи с истечением сроков давности уголовного преследования по п. 3 ч.1 ст. 24 УПК РФ и ч.8

ст. 302 УПК РФ» , что весьма сомнительно и при этом суд при принятии своего решения руководствовался статьями 389.13, 389.20,389.28 УПК РФ.

Дело в том, что восьмая часть статьи 308 УПК РФ применима исключительно к таким видам процессуальных актов, как приговор суда, а в данном случае суд апелляционной инстанции вынес апелляционное определение, которым ранее вынесенный обвинительный приговор изменил. При этом, даже не сославшись на ст. 389.26 УПК РФ, регламентирующую порядок изменения приговора суда первой инстанции. Но ни один из случаев изменения приговора, указанных в ст.389.26 УПК РФ, к рассматриваемому случаю по уголовному делу не имеет отношения.

Относительно восьмой части статьи 302 УПК РФ - это вариант обвинительного приговора суда первой инстанции, постановляемый в случае несогласия подсудимого на прекращение уголовного дела по таким нереабилитирующим основаниям как истечение сроков давности уголовного преследования и вследствие акта об амнистии. При этом, в доктрине уголовного процесса считается, что в таких случаях постановляется обвинительный приговор без назначения наказания. Иными словами, об освобождении от наказания речи здесь не идет, наказание просто не назначается в силу нормативно-логической формулы элементов механизма уголовно-правового регулирования.

Это, например, означает, что поскольку ст. 78 находится в одиннадцатой главе Уголовного кодекса РФ, то процессуальным аналогом института освобождения от уголовной ответственности в уголовном праве является институт прекращения уголовного дела в уголовном процессе. Аналогичным образом решается и вопрос при применении амнистии, освобождающей от уголовной ответственности (ч. 2 ст. 84 УК РФ).

Как показало изучение протокола судебного заседания апелляционной инстанции по уголовному делу № 22-7079/2014 от 26.08.2014, подсудимый совершенно недвусмысленно ходатайствовал перед судом апелляционной инстанции о [325] прекращении уголовного дела за истечением сроков давности уголовного преследования, следователвно, данное ходатайство, как минимум, должно бвіло бвітв рассмотрено судом апелляционной инстанции и разрешено в апелляционном определении суда.

Согласно ч. 2 ст. 271 УПК РФ суд, ввіслушав мнения участников судебного разбирателвства, рассматривает каждое заявленное ходатайство и удовлетворяет его либо ввшосит определение или постановление об отказе в удовлетворении ходатайства. При этом, определение суда должно бвітв мотивированнвім (ч.4 ст. 7 УПК РФ).

Как следовало из содержания апелляционного определения Свердловского областного суда по уголовному делу № 22-7079/2014, суд посчитал:

«В связи с истечением сроков давности уголовного преследования подсу- димвш подлежит освобождению от наказания», а не от уголовной ответственности, как того требует ст. 78 Уголовного кодекса РФ, несмотря на требования ст. 389.26 УПК РФ, изменил приговор суда первой инстанции.

Судебная практика Верховного суда РФ весвма однозначно трактует данную ситуацию:

«Необходимо отменятв приговор суда первой инстанции с прекращением уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования»[326]. Уголовное дело не может бвітв возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению вследствие истечения срока давности уголовного преследования, если подсудимый против этого не возражает (ст. 24, ч.2 ст. 27 УПК РФ).

Таким образом, если подсудимый ходатайствует о прекращении уголовного дела, то суд в соответствии со ст. 389.21 УПК РФ при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке отменяет обвинительный приговор и прекращает уголовное дело на основании п.З ч.1 ст. 24 УПК РФ. Иными словами, действующий у голо вно-процессуальный закон однозначно трактует данную ситуацию при рассмотрении уголовного дела в суде апелляционной инстанции.

Однако если подсудимый не ходатайствует (не выразил согласия) на прекращение уголовного дела вследствие истечения сроков давности уголовного преследования, суд тогда вправе только изменить обвинительный приговор, освободив осужденного от наказания.

Аналогичная позиция изложена в постановлении Президиума Верховного суда РФ №138-П14ПР[327].

2) если обвиняемый возражал против прекращения уголовного дела в стадиях предварительного расследования и подготовки и назначения судебного заседания, производство по уголовному делу продолжается в общем порядке до разрешения его по существу (ч.8 ст. 302 УПК РФ[328]); либо суд переквалифицировал действия обвиняемого на менее тяжкое преступление, в результате чего истек срок давности в связи с его совершением; либо в ходе судебного разбирательства вступил в силу новый уголовный закон, установивший сокращенный срок давности, истекший во время судебного разбирательства[329] - суд постановляет обвинительный приговор без назначения наказания, обвиняемый освобождается от наказания, причем наказание назначатв не требуется[330], посколвку за давноствю в уголовно-правовом смысле деяние не считается наказуемвім[331] (материалвное основание - ч.8 ст. 302 УПК РФ[332] [333], процессуалвное - п.З ч.1 ст. 24, ч.2 ст. 27, п. 3 ч.5, ч.8 ст. 302 УПК РФ).

В данной разновидности встречается еще один вариант - так назвіваемвій «отсроченнвш» обвинителинвій приговор без назначения наказания, когда срок давности уголовного преследования истек после назначения судебного заседания, но до вступления приговора в законную силу. В этом случае суд второй инстанции освобождает осужденного от наказания, назначенного по данной статве на

333

основании пункта 3 части 1 статви 24 УПК РФ

Не случайно, видимо, в проекте постановления Пленума Верховного суда бвіло ввісказано сомнение относителвно того, включатв или не включать в текст постановления следующее положение:

«... когда сроки давности привлечения лица к уголовной ответственности истекли после постановления судом первой инстанции обвинители но го приговора в период производства по делу в суде апелляционной инстанции до ввшесения им итогового решения, суд апелляционной инстанции правомочен прекратитв уголовное дело, если лицо, совершившее преступление, против этого не возража-

334

ет» .

В резулвтате данный пункт бвіл изложен в совершенно иной трактовке: «Если суд первой инстанции при наличии оснований, предусмотренных пунктом 3 части 1 статви 24, статтями 25, 28 и 28.1 УПК РФ, не прекратил уголовное дело и (или) уголовное преследование, то в соответствии со статвей 389.21 УПК РФ суд апелляционной инстанции отменяет приговор или иное решение суда первой инстанции и прекращает уголовное дело и (или) уголовное преследование. При этом суд должен ВВІЯСНИТВ, не возражает ли осужденный против пре- кращения уголовного дела и (или) уголовного преследования» .

Кроме того, в ввннеприведенном проекте бвіло сделано ошибочное допущение в том, что «если имеются основания, предусмотренные пунктом 3 части 1 статви 24 УПК РФ, судам необходимо руководствоватвся частвю 8 статви 302 УПК РФ, предусматривающей постановление приговора с освобождением осужденного от наказания. В таком случае суд должен назначить наказание и освободить от его отбывания лицо (ввіделено мной - Ю.К.)»[334] [335] [336]. Спрашивается: «Зачем было назначатв наказание, если деяние перестало бвітв наказуемвім?»

Вариант третий - вследствие акта об амнистии:

1) если обвиняемый не возражает, то независимо от стадии уголовного судопроизводства (досудебное или судебное) уголовное дело прекращается, обвиняемый освобождается от уголовной ответственности (ввшосится постановление о прекращении уголовного дела; материалвное основание - ч.2 ст. 84 УК РФ; процессуалвное основание - п.З ч.1 ст. 27, ч.2 ст. 27, ст. 254 УПК РФ).

Например, когда акт об амнистии предписвівает прекратитв уголовнвіе дела, находящиеся в производстве органов следствия, дознания или судов, в отношении лиц, совершивших преступления в период проведения контртеррористических операций на территориях субъектов Российской Федерации, находящихся в пределах Южного федералвного округа, которвіе доброволвно отказалисв от участия в незаконных вооруженных формированиях либо устойчиввіх вооруженнвіх груп-

337

пах (бандах) и (или) сдали оружие и военную технику

2) если обвиняемый возражает, производство по уголовному делу продолжается в общем порядке до разрешения его по существу, суд постановляет обвинительный приговор без назначения наказания, обвиняемый освобождается от наказания (материалвное основание - ч.2 ст. 84 УК РФ, процессуалвное - п.З ч.1 ст. 27, ч.2 ст. 27, и. 3 ч.5, ч.8 ст. 302 УПК РФ).

Такой вид приговора ввшосится по уголовным делам о преступлениях, когда в акте об амнистии указвівается на освобождение от наказания определенной [337] [338]

33 8

категории лиц , независимо от вида и размера наказания, от которого освобождается осужденный[339] [340] (а в некоторвіх случаях и категории преступления).

3) если обвиняемый возражает, производство по уголовному делу продолжается в общем порядке до разрешения его по существу, суд постановляет обвинительный приговор с назначением наказания и освобождением от его отбывания, обвиняемый освобождается от применения наказания (материальное основание - ч.2 ст. 84 УК РФ, процессуальное - п.З ч.1 ст. 27, ч.2 ст. 27, и. 2 ч.5, и. 1 ч.б ст. 302 УПК РФ).

Данный вид приговора выносился по уголовным делам о преступлениях, за которые предусмотрено наказание свыше пяти лет лишения свободы и которые были совершены до дня вступления в силу акта об амнистии женщинами, имеющими несовершеннолетних детей, беременными женщинами, женщинами старше 55 лет и мужчинами старше 60 лет, ранее не отбывавшими наказания в исправи- тельHBiх учреждениях, если суд признавал необходимым назначить наказание до пяти лет лишения свободы включительно, указанные осужденные освобождались от применения наказания[341] [342].

Вариант четвертый - вследствие изменения обстановки:

1) если обвиняемый не возражает, то не зависимо от стадии уголовного судопроизводства (предварительное расследование или судебное разбирательство) уголовное дело прекращается, обвиняемый освобождается от уголовной ответственности (выносится постановление о прекращении уголовного дела; материальное и процессуальное основание законом не предусмотрены, однако с позиции долженствования входят в логику нормативно-логической формулы механизма уголовно-правового регули- рования ).

2) если обвиняемый возражает, производство по уголовному делу продолжается в общем порядке до разрешения его по существу, суд постановляет обвинительный приговор без назначения наказания, обвиняемый освобождается от наказания (материалвное основание - ст. 80.1 УК РФ, про- цессуалвное - п. 3 ч.5 ст. 302 УПК РФ).

Такие случаи возможны, например, когда в период уклонения от прохождения алвтернативной гражданской службві возникли предусмотренные статней 23 Федералвного закона «Об алвтернативной гражданской службе» основания для уволвнения с нее [343] либо когда предусмотренные законом основания, при наличии которвіх граждане не призвіваются на военную службу, возникли в период уклонения от призвіва на военную службу (например, в случае рождения у гражданина второго ребенка или поступления лица в государственное образователвное учреждение BBicшего профессионалвного образования и обучения по очной форме)[344]. Другие известнвіе практике случаи изменения обстановки - это принятие закона отложенного действия на период до его вступления в силу или, например, устранение преступности основного деяния, в силу которого вторичнвю, произ- воднвіе от него преступления теряют свою общественную опасность[345].

Между тем, в юридической литературе бытует мнение, что изменением обстановки, обуславливающим существенное снижение общественной опасности виновного, может быть признанно и единичное обстоятельство, к одному из которых, в частности, может быть отнесено заключение брака с потерпевшим[346], что, на наш взгляд, весьма дискуссионно. Хотя в этом есть и своя доля правды.

Так, если обратиться к ст. 134 Уголовного кодекса РФ (в ред. Федерального закона от 27 июля 2009 г. № 215-ФЗ[347] и позже), то в ней содержится примечание, согласно которому лицо, впервые совершившее половое сношение с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста и половой зрелости, совершенное лицом, достигшим восемнадцатилетнего возраста, освобождается судом от наказания, если будет установлено, что это лицо и совершенное им преступление перестали быть общественно опасными в связи со вступлением в брак с потерпевшей (потерпевшим).

Исходя уже из приведенной формулировки, следует отметить, что данное основание применимо при наличии сразу двух условий (лицо перестало быть общественно опасным и совершенное им деяние), тогда как по классической формуле изменения обстановки необходимо наличие только одного из двух указанных условий.

Во-вторых, если обратиться к законодательной технике, то можно предположить, что если в уголовном законе есть специальные случаи изменения обстановки, то они должны быть особо оговорены в ст. 80.1 Уголовного кодекса по примеру с ч.2 ст. 75 УК РФ.

В-третьих, по общему правилу, изменение обстановки предполагает такие существенные перемены в объективной действительности, в том числе связанной и с лицом, совершившим данное деяние, которые исключают совершение им подобных действий[348] и устраняют их общественную опасность.

А что происходит в рассматриваемом случае? Фактически лицо получает процессуально оформленное согласие потерпевшей на причинение вреда последней[349], иными словами, перемены произошли «не в пользу» потерпевшей, что не исключает продолжение совершения подобных преступлений в отношении с потерпевшей, не учитывает преступное прошлое обвиняемого[350]. К тому же, уголовный закон даже не исключает случай возможного развода после освобождения от наказания вступившим в законную силу приговором суда, а самое главное, не предусматривает последствия расторжения брака с потерпевшей (в каком-то смысле, заключенном под угрозой наступления уголовной ответственности) для осужденного, который совершил половое сношение с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста и половой зрелости.

Вместе с тем, древние источники уголовного законодателвства обязателвно предусматривали такие последствия. Так, в тексте Торві указвівается, что насиль- ник, помимо того, что он может женитися на изнасилованной им девушке, должен выплатить ее отцу в качестве компенсации ту сумму, которую сам бы получил в качестве приданого, если бы действовал легитимным путем[351]. Кроме того, ни при каких обстоятельствах «провинившийся» не мог развестись со своей жертвой, он лишался этого права вообще!

В то же время устная Тора (Талмуд) утверждала, что насильника обязывали жениться только лишь в том случае, если жертва была согласна на брак. Более того, оговаривались и определенные условия, касающиеся самого брачующегося насильника. В его роли, разумеется, не мог оказаться матерый преступник, который до этого втайне совершил не одно насилие. А когда речь шла о сексуальном маньяке или о человеке, выходить замуж за которого девушка категорически отказывалась, то его вели не в Сангедрин, а на суд царя. И тот, как правило, приговаривал насильника к смерти посредством меча[352].

Приведенные (даже такие поверхностные) соображения свидетельствуют, что все-таки это не специальный случай изменения обстановки, скорее это пример неудачной законодательной техники, причем не столько в смысле материальном, сколько в процессуальном. И вот почему. Достаточно привести следующий пример.

Девятнадцатилетний И. совершил половое сношение с пятнадцатилетней С. По данному факту бвіло возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 134 Уголовного кодекса РФ. Суд постановил в отношении И. обвинителиHBiй приговор с назначением наказания, который он обжаловал в Судебную коллегию по уголовнвш делам областного суда, при этом предоставив в суд второй инстанции оригинал свидетелвства о заключении брака с С. сра-

~ 352

зу после постановления приговора районным судом .

Возникает совершенно обоснованный вопрос - а по какому основанию отме- нятв или изменятв приговор районного суда, если на момент его постановления данного обстоятелвства просто не существовало и суду ничего о нем не могло бвітв известно, а, следователвно, приговор является законнвш, обоснованнвш и справедливым.

Таким образом, уголовнвш закон, вводя новое основание освобождения от наказания, даже не «обезопасил» правоприменителя указанием на то, а на какой стадии уголовного судопроизводства данное обстоятелвство может иметв место. В приведенном примере варианта решения может бвітв, как минимум, два - это стадия исполнения приговора либо стадия возобновления производства по уголовному делу ввиду HOBBix обстоятелвств.

Видимо, законодатели имел ввиду самый простейший вариант - что данное обстоятелвство (вступление в брак с потерпевшей) возникает толвко в стадии судебного разбирателвства в суде первой инстанции, по итогам которого, кстати говоря, постановляется обвинительный приговор без назначения наказания (мате- риалвное основание - примечание 1 к ст. 134 УК РФ, процессуалвное - п.З ч. 5 ст. 302 УПК РФ).

Вариант пятый - связан с невозможноствю применения к иностранным гражданам, лицам без гражданства, а также лицам, не имеющим места постоянного [353]

проживания на территории Российской Федерации, наказания в виде ограничения свободві (ч.б ст. 53 УК РФ). И когда в отношении даннвіх лиц, вперввіе совершивших преступление неболвшой тяжести, при отсутствии обстоятелвств, ука- заннвіх в ст. 63 УК РФ, рассматривается в суде уголовное дело о преступлении, за совершение которого уголовнвш законом предусмотрено толвко лишение свободві и ограничение свободві, то в этих случаях лишение свободы остается для них единственнвш видом наказания (ч. 1 ст. 56 УК РФ в ред. Федералвного закона от 7 декабря 2011г. № 420-ФЗ ). Следователвно, суд вправе назначитв им условное

или реалвное лишение свободві. Кроме того, по закону в таких ситуациях возможно применение наказания с учетом положений ст. 64 УК РФ либо постановление приговора без назначения наказания[354] [355].

Итак, подведем некоторый итог, суммируем случаи, при которвіх нормативно-логическая формула механизма уголовно-правового регулирования предписы- вает постановлятв обвинительный приговор без назначения наказания:

1) когда в отношении несовершеннолетнего, совершившего преступление небольшой или средней тяжести (ч.1 ст. 92 УК РФ), постановляется обвинительный приговор с применением принудительных мер воспитательного воздействия взамен наказания, назначения которого в этом случае не требуется;

2) в случае истечения сроков давности уголовного преследования, если обвиняемый возражает против прекращения уголовного дела, производство по уголовному делу продолжается в общем порядке до разрешения его по существу (обвиняемый освобождается от наказания, причем наказание назначать не требуется, поскольку за давностью в уголовно-правовом смысле деяние не считается наказуемым);

3) вследствие акта об амнистии, в котором указвівается на освобождение от наказания определенной категории лиц, независимо от вида и размера наказания, от которого освобождается осужденный (если обвиняемый возражает против прекращения уголовного дела);

4) вследствие изменения обстановки (если обвиняемый возражает против прекращения уголовного дела[356]);

5) когда достигшее во семи ад цат плетне го возраста лицо, вперввіе совершившее половое сношение с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста и половой зрелости, и совершенное им преступление перестали бвітв общественно опаснвши в связи со вступлением в брак с потерпевшей (потерпевшим);

6) в случае осуждения иностраннвіх граждан, лиц без гражданства, а также лиц, не имеющим места постоянного проживания на территории Российской Федерации, за преступления, за совершение которвіх не может бвітв назначен опре- делейный вид наказания, предусмотренный санкцией статви особенной части УК РФ.

При этом в случае вынесения приговора без назначения наказания об этом также указвівается в резолютивной части приговора (ч.З ст. 308 УПК РФ).

Ввішеприведеннвіе вві во дві подтверждаются также проведеннвш контент- анализом материалов уголовнвіх дел, изученнвіх автором при написании настоящей работві (см. Приложение №1).

<< | >>
Источник: Козубенко Юрий Вячеславович. Уголовно-процессуальные аспекты межотраслевого механизма уголовно-правового регулирования. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора юридических наук. Екатеринбург - 2018. 2018

Скачать оригинал источника

Еще по теме §2.Система основных процессуальных актов при освобождении от уголовной ответственности и от уголовного преследования:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -