<<
>>

§ 3. Независимость педагогических работников вузов в реализации свободы образовательной и научной деятельности

Изучение институциональных гарантий автономии субъектов образовательных отношений с точки зрения реализации конституционной свободы преподавания и научного творчества завершается исследованием свободы деятельности педагогических, руководящих и иных работников, т.е.

физических лиц, которые являются субъектами одновременно конституционных и образовательных общественных отношений, а также правоотношений. Материалы предыдущих двух параграфов касались тематики обеспечения автономии органов, т.е. коллективных субъектов. В этом параграфе объектом исследования становятся гарантии автономии работников организаций высшего образования, среди которых ключевую роль играют, во-первых, педагогические работники, во-вторых, руководящий состав работников вузов, которые выступают одновременно в ролях организаторов учебного процесса и педагогов, реализующих учебный процесс[160].

Для того чтобы свобода преподавания и научного творчества являлась реальной, требуется достаточная автономия педагогической деятельности как таковой от вмешательства извне. Педагог вуза, разумеется, связан правом и моралью. Он берет на себя ряд правовых и моральных обязательств, и, тем не менее, должен быть свободным в реализации своего творческого педагогического мастерства. Будучи объектом управления, преподаватель должен быть существенным образом защищен от излишнего административного воздействия. В противном случае конституционно поощряемая контрольная функция над высшей педагогикой превращается в свою противоположность - конституционное правонарушение, состав которого определяется нормами ч. 1 ст. 44 Конституции Российской Федерации.

Первой и главной гарантией обеспечения административной самостоятельности педагогических и руководящих работников вузов, на наш взгляд, является конкурсный или выборный порядок замещения педагогических и руководящих должностей[161].

Если ассистент, старший преподаватель, доцент, профессор, заведующий кафедрой или декан факультета замещают должности без конкурса или выборов, т.е. по личному распоряжению ректора вуза - в их деятельности вряд ли можно ожидать достаточные гарантии академической автономии, свободы преподавания и научного творчества. И, напротив, если эти должности замещаются на основе конкурсных процедур, на срочной основе, посредством тайного волеизъявления членов соответствующих ученых советов - имеются более прочные конституционные гарантии самостоятельности и независимости данной категории лиц как носителей профессионального знания[162].

После конституционной реформы 1993 г. в нашей стране наблюдались различные преобразования в образовательной сфере. Именно они привели сначала к излишней либерализации рынка образовательных услуг, затем - к такой же чрезмерной, но обратной тенденции, которую можно охарактеризовать как прямое государственное администрирование в вузовской педагогике. В настоящий момент времени эта тенденция затронула преимущественно сферу общеуниверситетского управления (ученый совет, ректор, деканаты и т.д.), но не повседневную деятельность профессорско-преподавательского состава. Однако если тенденция прямого государственного администрирования будет и дальше проявляться так ясно и активно в эмпирической действительности, то имеется высокая вероятность ее «проникновения» и в деятельность педагогических работников.

В числе «угроз» самостоятельности педагогических работников можно было бы указать, прежде всего, саму по себе идею допустимости аттестации профессорско-преподавательского состава вузов[163]. Нормы ст. 49 Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации» являются весьма «мягкими» по сравнению с положениями законов, регламентирующих аттестацию в системе государственной или муниципальной службы, однако анализируемая статья однозначно вводит институт аттестации. Полагаем, что даже этот институт аттестации педагогических работников (не говоря уже о формах его регулирования, обеспечения, применения) может быть поставлен под сомнение с точки зрения его соответствия смыслу ч.

1 ст. 44 Конституции Российской Федерации. Попытаемся аргументировать данную научную позицию следующим образом.

Институт аттестации является административно-правовым и, по самому своему предназначению, чужд конституционным правоотношениям[164]. Смысл института аттестации (это признается в ст. 49 анализируемого Закона) состоит в «подтверждении соответствия» педагогических работников «занимаемым должностям», для чего «оценивается» их профессиональная деятельность[165]. Свобода преподавания исходит из прямо противоположных целей: никакого «подтверждения соответствия занимаемым должностям» нет и быть не может; никто не вправе оценивать «профессиональную деятельность» педагогического работника иначе как опосредованно через институт выборов.

Если допустима такая аналогия, действующее конституционное право запрещает аттестацию Президента Российской Федерации, Председателя и членов Правительства Российской Федерации, членов Совета Федерации, депутатов Государственной Думы и иных лиц, замещающих государственные должности, потому что они не относятся к категории государственных служащих (последняя категория лиц, являющихся субъектами административных правоотношений, напротив, предполагает вовлеченность в процесс аттестации)[166]. Полагаем, что норма ч. 1 ст. 44 Конституции Российской Федерации обязывает в этом смысле обеспечить равенство статуса педагогических работников и лиц, замещающих государственные должности (как субъектов, исключенных из административных правоотношений). Субъектами административных правоотношений являются сами вузы, руководство вузов, но не педагогические работники. Последние находятся с вузами исключительно в трудовых правоотношениях, основанных на демократическом институте выборов или конкурсного замещения должностей[167]. Это полностью

должно исключать их аттестацию как свидетельство наличия

административных правоотношений.

Административно-правовой институт аттестации не ограничивается простой констатацией факта соответствия или несоответствия лица занимаемой должности.

По итогам оценки профессиональной деятельности устанавливаются соответствующие квалификационные категории, т.е. ранжирование субъектов административных правоотношений исходя из административной оценки их личных и деловых качеств. Для большинства субъектов административных правоотношений это несет в себе глубокий конституционный смысл и приносит высокую общественную пользу (воинские звания в Вооруженных Силах Российской Федерации, специальные звания в полиции и т.п.), однако насколько это вообще допустимо в вузах, которые пользуются академическими свободами вследствие требования ч. 1 ст. 44 Конституции Российской Федерации? Квалификационные категории предполагают дополнительные формы неравенства между начальниками и подчиненными, которые выстраиваются исходя из военной (или военизированной) модели «вертикальной» организации административной системы. Милитаризация правоотношений в вузах и образовании в целом, на наш взгляд, не может считаться допустимой по смыслу ч. 1 ст. 44 Конституции РФ за рядом специальных исключений[168].

В связи с изложенным обратим внимание на следующее важное обстоятельство: ч. 1 ст. 49 Федерального закона «Об образовании...» подразделяет педагогических работников на следующие две категории: во- первых, это «педагогические работники из числа профессорскопреподавательского состава», которым квалификационные категории не присваиваются; во-вторых, это «иные педагогические работники», которым квалификационные категории присваиваются «по их желанию». Данную правовую норму можно охарактеризовать как переходную, которая предполагает поэтапное внедрение административно-правового института аттестации в среду педагогической деятельности вопреки возможному сопротивлению гражданского общества (сначала «по желанию», что стимулируется повышенной заработной платой, затем доказывается «наличие желания», вслед за которым может наблюдаться и тотальное внедрение института аттестации по всей системе образования страны, включая вузовскую педагогику).

О переходном характере анализируемой ст. 49 Федерального закона об образовании свидетельствует и нормативное содержание ее частей 2 и 3, которые дифференцируют правовое регулирование в зависимости от наличия или отсутствия цели установления квалификационной категории педагогических работников. Если установление квалификационной категории не требуется, законодатель предпочитает модель полной академической автономии без вмешательства государства (аттестационные комиссии формируются самими образовательными организациями; вмешательство государства состоит лишь в том, что они обязываются законом к проведению аттестации каждые пять лет). Если же институт аттестации связан последующим установлением квалификационной категории - образовательные организации, напротив, полностью лишены права формирования аттестационных комиссий: их состав определяется соответствующими органами государственной власти.

Приведенные правовые нормы могут быть подвергнуты критическому осмыслению по самым различным конституционным основаниям. Если законодатель вводит административно-правовой институт аттестации педагогических работников, то участие в составе аттестационных комиссий представителей государства является обязательным (аттестация - это не форма академического самоуправления, она представляет собой административное вмешательство государства)[169]. Иное означало бы непоследовательность законодателя, что не является допустимым исходя из требований Конституции Российской Федерации. С другой стороны, аттестационные комиссии могут иметь в своем составе не только государственных чиновников, но и вузовских работников в определенной пропорции. Действующее правовое регулирование предусмотрело крайнюю модель (что всегда уязвимо с конституционноправовой точки зрения): в одном случае (аттестация без последствия в виде установления квалификационной категории) вузам предоставляется неограниченная автономия без участия исполнительной власти, в другом (аттестация в целях установления квалификационной категории) - аттестационные комиссии полностью формируются органами исполнительной государственной власти без какого-либо участия образовательных организаций.

Как это может быть объяснимо с конституционно-правовой точки зрения? Можно ли считать конституционно допустимым состояние, при котором «подтверждение соответствия педагогических работников занимаемым должностям» составляет предмет академической автономии образовательных организаций, но то же действие, если оно сопровождается установлением квалификационной категории, переходит в предмет ведения государства (даже если организация является частной), причем вообще исключает участие образовательной организации в процесс административной аттестации? Полагаем, что в имеющемся виде институт аттестации педагогических работников не в полной мере соответствует нормам ч. 1 ст. 44 Конституции Российской Федерации.

Конституционная свобода преподавания и научного творчества педагогических работников вузов гарантируется не только отсутствием либо ограниченной сферой действия административно-правового института аттестации. Важное значение имеет ряд других факторов, в числе которых - установленные законодательством об образовании права и обязанности педагогических работников (ст. 47, 48 Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации»). В отличие от рассмотренного выше института аттестации (который представляет собой, на наш взгляд, пример непосредственного отрицания законодателем конституционной свободы преподавания), указанные права и обязанности демонстрируют различные формы взаимосвязи с положениями ч. 1 ст. 44 Конституции Российской Федерации.

Часть прав и обязанностей представляет собой систему гарантий конституционной свободы преподавания и творчества[170], часть - ограничений (правомерное деяние) или нарушений (противоправное деяние). Некоторые права и обязанности педагогических работников демонстрируют свою «нейтральность» в механизме реализации положений ч. 1 ст. 44 Конституции Российской Федерации: они не могут считаться ни гарантиями, ни ограничениями или нарушениями. Подчеркнем, что конституционную квалификацию допустимости норм ст. 47 Федерального закона об образовании вправе давать лишь Конституционный Суд Российской Федерации. Наше исследование данной проблемы представляет собой лишь предположение о вероятных правовых позициях конституционного правосудия в случае обращения уполномоченных лиц в данный Суд для возбуждения конституционного судопроизводства и последующего разбирательства в Суде дел о проверке конституционности оспариваемых норм действующего законодательства об образовании.

Так, к числу гарантий реализации конституционной свободы преподавания и научного творчества можно было бы отнести права педагогических работников: на свободное выражение мнение, на свободу от вмешательства в профессиональную деятельность, на творческую инициативу, на разработку и применение авторских программ и методов обучения и воспитания, на выбор средств обучения (учебников, учебных пособий и материалов)[171], право на участие в разработке образовательных программ и т.п.

Как ограничение конституционной свободы преподавания и научного творчества необходимо, по нашему мнению, квалифицировать: 1) оговорку о «педагогически обоснованных» формах, средствах, методах обучения и воспитания (законодатель не гарантирует полной свободы выбора и использования форм, средств, методов обучения и воспитания: они должны быть педагогически обоснованными); 2) оговорку «в пределах реализуемой образовательной программы, отдельного учебного предмета, курса, дисциплины (модуля)» (педагогические работники вправе разрабатывать и применять авторские программы и методы обучения и воспитания лишь в пределах реализуемой образовательной программы, отдельного учебного предмета, курса, дисциплины или модуля)[172]; 3) оговорку «в соответствии с образовательной программой» (право на выбор средств обучения реализуется в соответствии с образовательной программой, которая может ограничить возможность выбора учебников, учебных пособий, материалов и других средств обучения) и др.

Право на участие в разработке образовательных программ (т.е. учебных планов, графиков, предметов, курсов, дисциплин, модулей, методических материалов и т.д.) не является абсолютным и подлежит ограничениям по смыслу ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации потому, что такова его конституционная природа. Степень участия может быть различной, мнение участника не является предопределяющим. В зависимости от этой степени должна и оцениваться, на наш взгляд, академическая свобода в содержании образовательных программ. Аналогичным образом обеспечивается действие таких академических прав и свобод педагогических работников, как «право на участие в управлении образовательной организацией», «право на участие в обсуждении вопросов, относящихся к деятельности образовательной организации».

Полагаем, что именно эти академические права педагогических работников представляют собой некую «переменную величину», являющуюся важным показателем наличия или отсутствия тенденции роста (или спада) в обеспечении свободы преподавания и научного творчества. Если нормативные правовые акты и практика их реализации стимулируют расширение участия всех без исключения педагогических работников в разработке образовательных программ, в управлении, в обсуждении и дискуссии, включая критику - реализация ч. 1 ст. 44 Конституции Российской Федерации засвидетельствована весьма высокими показателями, и наоборот. Законодатель не вправе наделить каждого из педагогических работников правом на разработку собственной образовательной программы, гарантировать полное и безоговорочное самоуправление профессорско-преподавательского состава (это, на наш взгляд, - утопическое предположение). Но в то же время, требования ч. 1 ст. 44 Конституции Российской Федерации исключают другую крайность - практику, когда ректор, декан, заведующий кафедрой и другие должностные лица вообще не советуются с коллективом педагогических работников, не интересуются их мнением, не учитывают их критические высказывания, разумные предложения по совершенствованию и оптимизации учебного процесса, действуют авторитарно, недемократично и т.п. Анализируемые нормы законодательства об образовании, в сущности, не препятствуют всем этим подходам. Конкретные формы реализации действующего законодательства зависят от организационной культуры конкретного вуза, его традиций, даже личностей и персональных подходов к методике управления со стороны ректора, проректоров, деканов, заведующих кафедрами и других руководителей.

Перечисленные выше гарантии прав и свобод педагогических работников, несмотря на их «наименование» законодателем в качестве «академических», по своей сути недостаточно раскрывают специфику образовательной деятельности. Отметим, что нормы трудового законодательства гарантируют право работников на участие в управлении организациями в целом аналогичным образом. Федеральный закон «Об образовании в Российской Федерации» в проанализированном выше аспекте отличается от соответствующих норм Трудового кодекса Российской Федерации лишь специфической образовательной терминологией, которая раскрывает содержание трудовой деятельности педагогов. Однако есть еще одно ключевое отличие педагогической деятельности от большинства других видов трудовой деятельности, которое обычно и ассоциируется со свободой преподавания и научного творчества в бытовом общественном правосознании. Оно состоит в особенностях режима рабочего времени и времени отдыха педагогов.

Имеются достаточные основания для утверждения, что именно структура рабочего времени педагогических работников обеспечивает их академические свободы. Для стороннего наблюдателя может показаться, что законодатель наделил педагогических работников излишней свободой, предоставив им слишком много «свободного» времени, в течение которого педагоги «непосредственно не заняты» работой с обучающимися (и, следовательно, якобы не выдерживают режим «рабочего времени» по смыслу трудового законодательства). В действительности педагогические работники не пользуются никакими льготами и преимуществами в отношении продолжительности рабочего времени, интенсивности их труда. Отличие от большинства других работников организаций состоит лишь в структуре рабочего времени, которое включает в себя учебную (преподавательскую, педагогическую) и воспитательную работу. Педагогические работники кроме непосредственного учебного процесса (реализация учебной нагрузки, исчисляемой в учебных часах) заняты, во- первых, практической подготовкой обучающихся и индивидуальной работой с ними, во-вторых, научной, творческой и исследовательской работой, в-третьих, методической, подготовительной, организационной, диагностической работой и работой по ведению мониторинга, в- четвертых, организацией воспитательных, физкультурнооздоровительных, спортивных, творческих и иных мероприятий с обучающимися. Предоставление законодателем специального нормированного рабочего времени на эти цели, что оплачивается работодателем - есть гарантия воплощения в жизнь конституционных требований, вытекающих из норм ч. 1 ст. 44 Конституции Российской Федерации.

Указанные социальные гарантии педагогических работников дополняются их правом на сокращенную продолжительность рабочего времени[173], на ежегодный основной удлиненныи оплачиваемый отпуск (продолжительность устанавливается Правительством Российской Федерации)[174], на длительный отпуск сроком до одного года не реже чем через каждые десять лет непрерывной педагогической работы[175], на досрочное назначение страховой пенсии по старости[176], на предоставление вне очереди жилых помещений по договорам социального найма, а также жилых помещений специализированного жилищного фонда[177].

Права и обязанности педагогических работников сопряжены также и с институциональными ограничениями свободы преподавания и научного творчества, в числе которых можно упомянуть, например: обязанность, по общему правилу, осуществлять образовательную деятельность на государственном языке страны[178]; правомочия учебно-методических объединений, дающие им право фактически предопределять учебный процесс и его методику без вмешательства, но под надзором и контролем государства[179]; обязанность создавать в вузах «инновационную

инфраструктуру», что ограничивает права вузовской педагогики консервативных и традиционных школ и направлений[180]. Однако более ясным и однозначным образом академические права и свободы педагогов вузов ограничиваются положениями ст. 48 Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации».

Педагогические работники юридически обязаны осуществлять свою деятельность «на высоком профессиональном уровне». Во всяком случае, эта обязанность следует из нормативного положения п. 1 ч. 1 ст. 48 анализируемого Федерального закона. При кажущейся очевидности данной обязанности, следует подчеркнуть наличие ряда угроз реализации требований ч. 1 ст. 44 Конституции Российской Федерации. Что значит «высокий профессиональный уровень»? Кто вправе его оценить? Является ли осуществление преподавательской деятельности на «невысоком» профессиональном уровне достаточным основанием для применения к педагогу мер дисциплинарной ответственности вплоть до увольнения по воле работодателя? Если Конституция Российской Федерации позиционирует преподавательскую деятельность как «свободную», то оценку уровню преподавания дает, прежде всего, сам педагог. Но в этом случае обязанность осуществлять педагогическую деятельность «на высоком профессиональном уровне» следует трактовать исключительно как морально-нравственную, но не юридическую. Юридизация обязанности осуществлять педагогическую деятельность на высоком профессиональном уровне неизбежно легализует или санкционирует государственное вмешательство, т.е. право государства через

уполномоченные органы контролировать педагогическую деятельность и оценивать ее на предмет наличия или отсутствия профессионального мастерства.

Совершенно иначе выглядит юридическая обязанность

педагогических работников «обеспечивать в полном объеме реализацию преподаваемых учебных предмета, курса, дисциплины или модуля», что нормативно обеспечивается утвержденной рабочей программой[181]. Полагаем, что институт рабочей программы, которая подлежит утверждению в установленном порядке, а равно обязанность педагогического работника придерживаться положений этой рабочей программы в аспекте содержания и полноты - не противоречит сущности и конституционной природе свободы преподавания и творчества по смыслу ч. 1 ст. 44 Конституции Российской Федерации. В отличие от оценочной категории «профессиональный уровень», содержание и полнота охвата дидактических единиц, во-первых, должны подлежать государственному контролю или надзору, во-вторых, поддаются такому контролю или надзору с достаточной степенью эффективности. Педагогический работник с точки зрения требований Конституции РФ не вправе, ссылаясь на свое «творческое вдохновение» или «свободу педагогической деятельности», допускать крупные институциональные пробелы в знаниях, навыках и умениях обучающихся. Так, в процессе преподавания конституционного права, нельзя изучать только права и свободы человека и гражданина в ущерб изучению статуса высших государственных органов, проблем федеративного устройства и местного самоуправления; в курсе уголовного права - не следует изучать лишь общую часть, избегая изучения особенной части и т.д. Содержание образования с точки зрения структуры дидактических единиц[182] является и должно являться объектом государственного контроля и надзора. Содержание образования с точки зрения ключевых идей, положенных в основу изучения этих дидактических единиц - напротив, составляет объект конституционной свободы преподавания и научного творчества, который нуждается в обеспечении и защите законодательными и правоохранительными средствами.

Выглядит весьма дискуссионной структура и содержание п. 2 ч. 1 ст. 48 Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации», согласно которой педагогический работник обязан соблюдать «правовые, нравственные и этические нормы», а также следовать «требованиям профессиональной этики». Обязанность соблюдать правовые нормы очевидна, общерегулятивна и не требует дублирования в каких-либо законодательных актах, посвященных особенностям статуса педагогических работников. Правовые нормы обязаны соблюдать все граждане страны, а в большинстве случаев - также иностранные граждане и лица без гражданства, которые находятся на территории нашей страны[183]. Дифференциация законодателем в п. 2 ч. 1 ст. 48 Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации» норм нравственности и этики сомнительна с научной точки зрения, т.к. многие авторы считают, что это - одно и то же. Еще труднее объяснить разграничение в анализируемой норме Закона «этики вообще» и «профессиональной этики педагога».

Всякие попытки кодифицировать нормы профессиональной этики педагогических работников[184] или каких-либо еще категорий профессиональных деятелей[185] приводили к простому воспроизведению в этих кодексах общепризнанных этических правил и норм (вежливость, приличие, уважение достоинства и т.п.). Имеются достаточные основания полагать, что этические и нравственные нормы, которые свидетельствуют о трактовке индивидом своего поведения через критерии «добра и зла», не нуждаются в нормативном закреплении, но действуют через свободную волю и совесть человека, его просвещенный разум (являющийся продуктом воспитания и образования). Их внешний контроль весьма затруднителен, причем «этический» инструментарий несет в себе угрозу крупных нарушений конституционной свободы преподавания и научного творчества в вузах. Педагога можно упрекнуть в том, что он неудачно пошутил, привел циничные примеры, проявил недостаточно патриотических чувств в своей лекции, нелицеприятно высказался в адрес политических персон и т.п. Все это - примеры ограничения свободы преподавательской деятельности на основе «этических» критериев[186]. Юридически подобную оценку законодатель санкционирует посредством п. 2 ч. 1 ст. 48 Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации», хотя это и запрещено, на наш взгляд, положениями ч. 1 ст. 44 Конституции Российской Федерации.

Дискуссионными по смыслу ч. 1 ст. 44 Конституции Российской Федерации представляются также обязанности педагогических работников: «формировать гражданскую позицию» (именно гражданская позиция составляет органический предмет академических свобод, ее нельзя навязывать «извне», подвергать стандартизации и внешнему контролю)[187], «формировать способность труду и жизни в условиях современного мира» (педагог вправе отрицать некоторые современные тенденции, считать их общественно вредными и отдавать предпочтение некоторым тенденциям прошлого), «систематически повышать свой профессиональный уровень» (ряд крупных ученых, осуществляющих педагогическую деятельность, должен освобождаться от обязанности повышения квалификации вследствие общепризнанности его вклада в научное знание) и т.д.

С другой стороны, конституционной свободе преподавания и научного творчества вполне соответствуют юридические обязанности педагогических работников развивать у обучающихся «познавательную активность, самостоятельность, инициативу, творческие способности». Это не может рассматриваться как нарушение конституционных требований ч. 1 ст. 44 Конституции Российской Федерации и даже как их ограничение по смыслу ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, поскольку подобные обязанности составляют сущность педагогической деятельности. Однако и в этом случае можно обнаружить ряд гипотетических угроз академической свободе: так, лекцию профессора или доцента можно поставить под сомнение как препятствующую познавательной активности, самостоятельности и инициативе ввиду господствующей формы монолога; семинарское или другое практическое занятие студентов может быть объектом критики вследствие наблюдаемой активности педагогического работника в ущерб активности студентов; студенческая активность должна быть целесообразной, разумной и эффективной (неквалифицированная или деструктивная активность обучающихся подлежит пресечению со стороны преподавателя и должностных лиц университета).

<< | >>
Источник: РОСТОВА Мария Владимировна. КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ СВОБОДЫ ПРЕПОДАВАНИЯ И НАУЧНОГО ТВОРЧЕСТВА В СИСТЕМЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ. Д И С С Е Р Т А Ц И Я на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Орел - 2017. 2017

Еще по теме § 3. Независимость педагогических работников вузов в реализации свободы образовательной и научной деятельности:

  1. Основные функции правосознания учащихся
  2. Приложения
  3. § 1. Особенности формирования социальной государственности в Российской Федерации
  4. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ НОРМАТИВНЫХ ПРАВОВЫХ АКТОВ
  5. § 2.3. Основные формы деятельности органов внутренних дел по обеспечению прав и свобод человека и гражданина
  6. ПРИЛОЖЕНИЯ
  7. ОГЛАВЛЕНИЕ
  8. ВВЕДЕНИЕ
  9. § 3. Зарубежный опыт конституционализации свободы преподавания и научного творчества
  10. § 1. Автономия образовательных организаций высшего образования
  11. § 2. Самостоятельность органов управления высшими учебными заведениями
  12. § 3. Независимость педагогических работников вузов в реализации свободы образовательной и научной деятельности
  13. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -