<<
>>

Ошибка как философская и правовая категория

Errare humanum est. Человеку свойственно ошибаться. Этот постулат был сформулирован еще древними мыслителями и поэтами1. Однако представляется, что человек как Homo sapiens осознал данное обстоятельство и пришел опытным путем к соответствующему выводу гораздо ранее, обнаружив несоответствие своих восприятий мира его реалиям.

Заблуждения и ошибки сопровождают человечество на всем пути его существования и развития, являясь в то же время мощным двигателем познания и прогресса. Г. Гегель замечал: «... человеку свойственно заблуждаться, и кто не заблуждался относительно того или другого, например ел ли я вчера к обеду капусту или овощи, и вообще относительно бесчисленного множества других, не очень важных и важных вещей?»[1] [2].

Любая, даже самая примитивная, деятельность человека всегда связана с восприятием окружающей действительности, с ее познанием. В свою очередь, названные процессы представляют собой, прежде всего, отражение

объективной действительности в психике лица . В специальной литературе справедливо отмечается, что познание на любом его уровне нельзя рассматривать как воздействие реального предмета на пассивно воспринимающего

это воздействие субъекта. На самом деле познание даже на сенситивном уровне — это уже активный процесс сбора информации о внешнем мире1. Как известно, представители философской науки выделяют в познании

Л

два его элемента (уровня) - чувственное и рациональное познание . Первое именуется еще сенситивным (от лат. sensus — чувство, ощущение) познанием.

Чувственное познание осуществляется с помощью органов чувств - глаз (зрение), ушей (слух), языка (вкус), носа (обоняние), кожи (осязание). Его суть заключается в получении непосредственного знания о том или ином предмете и его свойствах, качествах . Сенситивное познание может протекать в трех формах[3] [4] [5] [6].

Первая - это ощущение, предполагающее формирование чувственного образа какого-либо отдельного свойства предмета[7]. Например, его внешней формы, запаха, цвета, вкуса, тактильного свойства (твердый, мягкий, шершавый и пр.). Ощущение - исходный простейший чувственный образ в познавательной деятельности, «отражение, копия или своего рода снимок отдельных свойств предметов»[8] [9] [10]. Итак, «ощущения - переработанный в коре головного мозга результат взаимодействия внешнего мира и органов

п

чувств человека» . Как писал Аристотель, «ощущение есть то, способно принимать формы чувственно воспринимаемых [предметов] без [их] материи»,

о

подобно тому, как воск принимает оттиск печати без железа и без золота» .

Вторая - восприятие предмета как целостной системы, совокупности всех свойств, познанных на сенситивном уровне1. Восприятие формируется в результате обобщения комбинации, множества ощущений, связанных с определенным объектом познания. Это уже «целостный образ, отражающий непосредственно воздействующие на органы чувств предметы, их свойства и отношения[11] [12] [13].

Третья форма, в которую облекается сенситивное познание, отличающаяся от первых двух большей сложностью, — это представление. Оно являет собой сохраняющийся в памяти человека образ соответствующего предмета (или объекта познания), сформированный в результате пережитых ощущений и восприятия его как целостной структуры, совокупности присущих ему

свойств . Представление как чувственное отражение объекта позволяет воспроизвести последний мысленно при его отсутствии, вследствие чего в представлении отражаются не все воспринимаемые свойства, а лишь наиболее важные в каком-то отношении, обобщенные и типичные[14].

Представления отличаются от восприятия наглядных образов тем, что, будучи субъективно непосредственно данными, они вместе с тем не сопровождаются чувством прямого контакта с реальным миром[15].

Насколько верным, адекватно отражающим окружающую действительность является чувственное познание? От чего зависит уровень сенситивной интерпретации человеком объективной реальности?

Однозначного ответа на первый вопрос быть не может. Адекватность отражения зависит от многих факторов и, главным образом, от способностей человека. Его органы чувств не настолько совершенны, чтобы во всех ситуациях с помощью ощущений распознать все свойства предмета, отразить их точно и полно. Таким образом, уже на уровне ощущений у человека может сложиться неверное представление о том или ином свойстве объекта познания.

Восприятие как более или менее целостное видение предмета тоже далеко не всегда в полной мере адекватно объективным реалиям. Оно может им не соответствовать как вследствие дефекта тех или иных ощущений, так и из- за неправильно сформировавшейся общей картины познаваемого объекта, поскольку из мозаики адекватных ощущений может сложиться в целом неверный пазл.

Что касается представления, то образ соответствующего предмета как итог ощущений и восприятия вполне может расходиться с отражаемым объектом познания. Предпосылками этого могут послужить как пороки ощущений или восприятия, так и дефекты самого по себе представления, обусловленные, в частности, нарушениями памяти, недостаточным ее приложением в процессе сохранения того или иного образа, неверной оценкой человеком совокупности свойств и признаков предмета и др.

Отвечая на вопрос, от чего зависит уровень сенситивной интерпретации человеком объективной реальности, следует указать на многообразие факторов, на него влияющих. Их можно дифференцировать на объективные и субъективные. К первой группе относятся, например, обстановка, в которой протекает процесс чувственного познания, ограниченные возможности человека в этой сфере. Конечно же, наука и техника вооружили человечество дополнительными способами и средствами познания, в том числе и сенситивного, но абсолютно точное отражение действительности не всегда возможно даже при их использовании.

Субъективные факторы, влияющие на уровень сенситивного познания, связаны со свойствами познающего. Это, в том числе, физиологические его качества (острота зрения, слуха, порог обонятельного и уровень тактильного восприятия); эмоциональное состояние во время формирования ощущений, восприятий, представлений; умственные и интеллектуальные способности конкретного человека и др. Как справедливо отмечает А.Г. Спиркин, «подлинный субъект познания никогда не бывает только гносеологическим: это живая личность с ее страстями, интересами, чертами характера, темперамента, ума или глупости, таланта или бездарности, сильной воли или безволия»1. Все это не может не сказываться на качестве и результатах познавательного процесса.

Несомненно, более высоким уровнем познания выступает рациональное познание. Оно выводит человека за грани чувственного восприятия мира, позволяя восходить от ограниченной, примитивной его картины к обобщению знаний об отдельных предметах и их свойствах, проникновению в сущность вещей, к познанию причин явлений и их взаимосвязей, законов бытия[16] [17] [18]. Вместе с тем фундаментом его выступают результаты сенситивного познания. Рациональное познание основывается на абстрактном мышлении и на-

ходит выражение в таких формах как понятие, суждение и умозаключение .

Понятие трактуется как логически оформленная общая мысль о классе предметов, явлений[19]. Таким образом, понятие позволяет отражать предметы, присущие им свойства, явления и связи между ними в обобщенной (абстрактной) форме. Его специфика состоит в том, что понятие «как отражение существенных свойств изучаемых объектов, благодаря своей знаковой форме, не обладает наглядностью, объединяя в себе абстрактные признаки ве- щей»[20].

Суждение есть совокупность взаимосвязанных понятий, что-либо утверждающих либо отрицающих; это форма мышления, представляющая собой сочетание понятий, из которых одно (субъект) раскрывается через другое (предикат)1.

Умозаключение - еще более сложная форма мышления, нежели суждение, в рамках которой из одних суждений (двух или более), именуемых посылками, выводится новое суждение, называемое выводом или заключением.

Рациональное познание тесно связано с мышлением, оно не может быть лишь результатом простого созерцания окружающего мира. Итоги чувственного познания у человека разумного перерабатываются, осмысливаются, переводя его на более высокий уровень отражения сущего. Но умственные способности людей отличаются, что не может не сказываться на качестве и результатах познания. Чувственно, казалось бы, одинаково воспринимая одно и то же явление, предмет, люди по-разному могут отражать его на уровне рационального познания. Это вполне естественно и должно учитываться при оценке человеческих заблуждений. Как писал Г. Г егель, «понятие предмета не дается нам от природы. У каждого человека есть пальцы, он может получить кисть и краски, но это еще не делает его художником. Так же

Л

обстоит дело и с мышлением» . Наличие разума еще не означает обладание способностью правильного, адекватного отражения действительности на уровне рационального познания. Более того, иногда это объективно невозможно в силу ограниченных возможностей человечества в освоении объективной реальности.

Само собой разумеется, что неадекватное восприятие объекта познания, его свойств и качеств возможно и на уровне рационального познания. Более того, представляется, что сложность его осуществления формирует более объемный комплекс как объективных, так и субъективных предпосылок неверного, искаженного отражения действительности. На рациональное познание, более того, влияют и дефекты сенситивного постижения, наличие которых не может не сказаться на процессе освоения объекта, поскольку ощу- [21] [22] щения, восприятия и представления - необходимый базис для формулирования понятий, суждений и умозаключений. Кроме того, специфика рационального познания состоит в том, что в процессе его осуществления человек опирается не только на результаты собственного отражения окружающей действительности, но и на восприятие ее иными людьми, на разработанные ими в процессе постижения на указанном уровне понятия, суждения и умозаключения. Последние тоже могут противоречить истинному положению вещей. Соответственно, отсутствие критического к ним отношения неизбежно породит у лица, их воспринявшего, ложное представление об объекте познания или об отдельных его свойствах, проявлениях.

Говоря о процессе познания и осуществляя его вивисекцию на сенситивное и рациональное, вместе с тем следует учитывать, что обе эти формы постижения действительности, по сути своей, образуют две стороны единого процесса[23]. Рациональное познание вообще немыслимо без чувственного, составляющего первооснову постижения мира. В свою очередь, результаты рационального познания оказывают влияние на чувственное отражение действительности. Соответственно, и дефекты познания могут носить смешанную природу.

Итак, познание представляет собой отражение объективной действительности в психике лица и осуществляется в двух взаимосвязанных формах. Будучи призвано формировать у человека представления и знания о мире, оно в то же время (вот парадокс! А, точнее, очередное проявление философского закона единства и борьбы противоположностей) выступает источником многообразных заблуждений человека относительно различных сфер сущего и допускаемых им ошибок. Таким образом, заблуждения в восприятии окружающего мира имеют гносеологические предпосылки, то есть непосредственно связаны с процессом познания (более того, просто невозможны вне его рамок). Познание, как уже отмечалось, представляет собой процесс отражения объективной действительности в психике лица. Соответственно, ошибка, заблуждение свидетельствует о неправильном, искаженном отражении. При ее наличии субъективный образ чего-либо, сформировавшийся в сознании человека, не соответствует объективной реальности, сущему. Заблуждение - «это содержание сознания, не соответствующее реальности, но принимаемое за истинное»1; «несоответствие знания предмету, расхождение субъективного

Л

образа действительности с его объективным прообразом» ; по Аристотелю -

несоответствие суждений и понятий объекту .

Ошибка всегда сопряжена с персонифицированной деятельностью конкретного человека. Соответственно, в ошибке ярко выражено проявление субъективного начала, несмотря на то, что основой ее возникновения выступает объективная реальность, но неверно отраженная сознанием. Поскольку в формировании заблуждения активную роль играет сознание, то, само собой разумеется, этот процесс зависит от индивидуальных особенностей психики личности, его специфических психологических черт, уровня физического и интеллектуального развития, что не может не оказывать влияния не только на восприятие действительности, но и на характер и содержание его поступков, в том числе обусловленных ошибкой.

Анализируя заблуждение, необходимо отграничивать его от лжи (что важно и в ракурсе нашего исследования). Как справедливо отмечается в литературе, «заблуждение - это не ложь, субъект сам непреднамеренно принимает его за истину»[24] [25] [26] [27]. Когда субъект лжет, он стремится исказить истину, дабы породить заблуждение, выгодное для него, у другого лица.

Г оворя об ошибке, заблуждении, следует обратить внимание, что в философии (в том числе философии права) отношение к этим категориям является неоднозначным. В нем можно выделить три основных направления:

1) отождествление, по сути, ошибки и заблуждения1;

2) наделение этих категорий самостоятельным содержанием с установлением, тем не менее, их логической взаимосвязи[28] [29] [30];

3) рассмотрение ошибки как разновидности заблуждения наряду с ил-

3

люзиями и утопиями .

В рамках второго подхода, впрочем, тоже отсутствует единство позиций. Так, П.С. Заботин связывает заблуждение, понимаемое им как несоответствие знания предмету, с причинами и обстоятельствами, не зависящими от личных качеств субъекта. Ошибка же понимается им как то же несоответствие, но обусловленное чисто случайными качествами индивида[31], то есть, другими словами, сугубо субъективными обстоятельствами.

Некоторые авторы разграничивают заблуждение и ошибку, исходя из разделения области «чистого» сознания (знания) и практики (деятельности) человека. Они утверждают, что если заблуждение — характеристика знания, то ошибка — результат неправильных действий индивида в любой сфере его деятельности: ошибки в вычислениях, в политике, в житейских делах и т. д.[32]

Г.И. Рузавин отмечает, что «в плане индивидуальном заблуждение означает несоответствие субъективных представлений человека объективному положению вещей, такое несоответствие может возникнуть в результате ошибок как в процессе рационального мышления, так и иррациональной дея- тельности»1. Таким образом, из подобных рассуждений вытекает вывод, что ошибка по своей сути выступает предпосылкой заблуждения.

Интерес представляет подход к трактовке соответствующих понятий, представленный С.И. Ожеговым. Ошибку автор определяет как неправильность в действиях, мыслях[33] [34] [35], а заблуждение как состояние того, кто ошибается . В принципе, это мнение созвучно с предыдущей позицией, поскольку ошибка рассматривается как предпосылка формирования соответствующего состояния познающего человека.

В литературе высказана и позиция, прямо противоположная ранее изложенной. Ее приверженцы утверждают, что заблуждение - необходимое условие наступления ошибки, а сама ошибка - следствие заблуждения[36]. Так, А.Б. Лисюткин вполне справедливо, на наш взгляд, пишет: ««Ошибка» и «заблуждение» - сходные по смыслу и совпадающие по значению слова, которые в словарях толкуются как синонимы. Однако по кругу использования эти термины неравноценны, имеют свой самостоятельный функциональный оттенок. Если «заблуждение» - имя существительное, производное от глагола, характеризующее действие или процесс (в данном случае познания, отражения действительности), то «ошибка» - имя существительное, обозначающее результат, событие, состояние»[37] (то есть то, что произошло в результате заблуждения). В итоге им делается вывод, что заблуждение есть несоответствие познания истине, способствующее наступлению ошибки[38].

Ошибка же - это событие, акт поведения, предопределенный заблуждением конкретный результат деятельности человека в процессе реализации им своих интересов и потребностей1.

В толковом словаре В.И. Даля ошибка, в основном, тоже связывается с результатом деятельности лица, основанной на заблуждении. В частности, она определена как «погрешность, неправильность, неверность, промах, огрех; обмолвка либо недоразуменье; дурное, ошибочное распоряженье или поступок; неумышленный проступок, или невольное, ненамеренное искаженье

Л

чего-либо (курсив мой - А.П.)» .

Логике наших рассуждений отвечает последняя из представленных позиций. Полагаем, что заблуждение как результат познания в виде искаженного отражения объективной действительности в психике лица лежит в основе ошибок, допускаемых в той или иной сфере жизнедеятельности человека, - от бытовой до интеллектуальной (в том числе научной). Таким образом, пройдя по пути познания, приведшему к заблуждению, обусловленному дефектами отражения, лицо реализует полученную им информацию, не отвечающую реалиям, в своих поступках, причем как праведных, так и неправедных. В любом случае это приводит к отсутствию успеха и наступлению не тех последствий, которые ожидались деятелем. С точки зрения социальной, недостижение желаемого при совершении неправедных деяний (в том числе преступных, главным образом нас интересующих) в одних ситуациях полезно, поскольку не влечет вреда или, по крайней мере, приводит к вреду меньшему. Но возможно и иное развитие событий: заблуждаясь, лицо совершает действия, приводящие к более негативным, нежели им предполагались, последствиям. Само собой разумеется, названные обстоятельства будут оказывать влияние на пределы социальной ответственности такого лица, о чем речь пойдет ниже. [39] [40]

В результате заблуждение в восприятии объективной реальности можно определить как субъективную интерпретацию человеком действительности, не соответствующую объективным проявлениям последней вследствие дефектов чувственного или рационального познания.

Ошибка же может быть определена как модель поведения лица, основанного на его заблуждении и, как правило, приводящего к негативным для самого деятеля и (либо) для общества последствиям, нередко влекущего для первого социальную ответственность[41].

Таким образом, заблуждение и ошибку можно рассматривать и в ракурсе соотношения таких философских категорий, как причина и следствие, где первое выступает причиной, а второе следствием. Не произойди заблуждения в чем-либо, не было бы и ошибки, выразившейся в модели поведения, приведшего к результату, не совпадающему с его мысленным образом, сформированным в воображении деятеля.

Опираясь на положение о двух формах познания (сенситивной и рациональной), можно представить систему возможных заблуждений, предопределяющих ошибки. Во-первых, их можно разделить на две группы, исходя из формы постижения действительности: 1) заблуждения как результат пороков чувственного познания; 2) заблуждения, формирующиеся вследствие дефектов рационального познания.

Заблуждения первой группы в свою очередь, как уже отмечалось, могут касаться ощущений, восприятий и представлений, а также носить комбинированный характер (например, дефект в ощущении влечет искажение восприятия и представления о чем-либо).

Заблуждения второй группы могут иметь смешанную природу при условии их возникновения из дефектов сенситивного познания, а могут формироваться уже непосредственно на уровне рационального познания. При этом возникают следующие цепочки: 1) основанное на адекватных результатах чувственного познания неверное понятие об объекте (предмете) постижения с неизбежностью влечет не соответствующие действительности суждение и умозаключение; 2) адекватное понятие (или их совокупность) об объекте (предмете) познания в процессе осмысления может деформироваться в не соответствующие действительности суждение и умозаключение; 3) опирающееся на адекватные понятия и соответствующее действительности суждение (или их совокупность) в ходе мыслительного процесса трансформируется (трансформируются) в ложное умозаключение.

Анализ изучаемой проблемы в данном разделе работы предвосхищает постулат о том, что человеку свойственно ошибаться. Да, свойственно, и это представляется естественными издержками процесса познания, обусловленными, как отмечалось выше, объективными и субъективными обстоятельствами. Вместе с тем человек - существо социальное, и допускаемые им заблуждения и ошибки (особенно в общественно значимой сфере его активности) могут негативно сказываться на жизни и деятельности других людей, на процессе бытия социума. Они способны возникать и при осуществлении антиобщественной практики, снижая либо увеличивая уровень ее вредоносности.

Таким образом, ошибка человека, допускаемая им в процессе общественно значимой активности, влекущая негативные последствия для окружающих, неизбежно порождает вопрос о социальной ответственности такого лица. Содержание и пределы последней зависят от конкретной сферы допущения ошибки, от восприятия ее социумом, от социального статуса и социальной роли лица, впавшего в заблуждение, и ряда иных обстоятельств. На решение вопроса об ответственности будет влиять и природа допущенной ошибки. Она может быть извинительной, в том числе возникшей в результате добросовестного заблуждения[42]. Извинительная ошибка встречается в ситуации отсутствия объективной возможности адекватного отражения действительности (например, при возникновении нового, ранее не известного заболевания, химического или физического процесса, природного явления; при наличии у лица физических недостатков, обусловливающих дефект ощущения, и пр.). Добросовестное заблуждение свойственно ситуациям отсутствия у допускающего ошибку лица необходимых знаний для формирования какого-либо суждения или заключения, при намеренном его обмане и др. При извинительной ошибке социальная ответственность исключается.

Ошибки могут носить нейтральный, с позиций общества, характер. Они не являются извинительными, совершаются человеком в социально значимой сфере, но не влекут вредных последствий или создают лишь угрозу их наступления. Ответственность в подобных случаях, как правило, исключается, но в отдельных ситуациях наступает (например, при указании об этом в законе).

И, наконец, ошибки порицаемые. Лицо, их допустившее, несет социальную ответственность в тех или иных ее формах и пределах. Конкретное решение данного вопроса зависит от сферы допущения ошибки, от тяжести причиненного в результате вреда, от субъективного отношения заблуждающегося лица к произошедшему событию и ряда иных обстоятельств.

Заблуждения как результаты дефектов чувственного или рационального познания объективной действительности могут возникать, как уже отмечалось, в самых разных сферах активности человека - бытовой, производственной, научной и пр. Затрагивают они, соответственно, любые аспекты существования и деятельности социума. Не является исключением и правовая действительность. Касающиеся ее заблуждения имеют неоднородную гносеологическую природу, возникают в рамках различных ее проявлений, имеют многообразные последствия.

Правовая действительность (или правовая реальность) в философской литературе рассматривается как относительно самостоятельный сегмент общественной реальности, объединяющий весь комплекс существующих правовых явлений.

Вместе с тем относительно термина, обозначающего названную сферу сущего, в специальной (как философской, так и юридической) литературе сформировалась полифония мнений. Ее (сферу) именуют правовой действительностью, правовой реальностью, правовой материей, правовым пространством, правовым полем, правовой жизнью. Означенные понятия достаточно активно разрабатываются в настоящее время, в первую очередь, в философии, а также в рамках общей теории права. Однако традиционной для последней является категория «правовая система». Определяя содержание указанных выше терминов, авторы не расходятся принципиально в их конкретном наполнении. Опираясь на предлагаемые трактовки, можно заключить о синонимичности соответствующих понятий1.

Соглашаясь, в основном, с таким подходом, не можем, тем не менее, не обратить внимания на то, что из представленного ряда несколько «выпадает» категория «правовая жизнь».

Ратуя за термин «правовая жизнь», А.В. Малько понимает под ним форму социальной жизни, выражающуюся преимущественно в правовых актах и правоотношениях, характеризующую специфику и уровень правового развития данного общества, отношение субъектов к праву и степень удовлетворения их интересов[43] [44].

Близка к данной трактовке позиция В.Д. Зорькина, представляющего правовую жизнь общества в образе пирамиды. Ее верхнюю часть, по мнению автора, образуют принципы и высшие нормы, фиксируемые в Конституции и задающие определенный вектор развития, общую цель, образ будущего и общий идеал. Разрастаясь книзу, пирамида предстает в виде последовательных, иерархически соподчиненных друг другу пластов: во-первых, законов; во-вторых, различного рода подзаконных актов; в-третьих, судебной практики и прочих правоприменительных актов того или иного уровня. Все это переводится в плоскость конкретных правоотношений, обретая таким образом реальное существование1.

Итак, в содержание правовой жизни включены правовые акты. Это представляется небесспорным. Термин «жизнь», толкуемый как «физиологическое существование человека, животного, всего живого», «деятельность общества и человека в тех или иных ее проявлениях», «оживление, проявление деятельности, энергии»[45] [46], представляет собой не статическую субстанцию, а некий активный процесс. Поэтому вряд ли справедливо включать в структуру правовой жизни правовые акты. Как представляется, правовая жизнь выступает составляющей правовой действительности. Эти две категории соотносятся как часть и целое. При этом последняя включает два компонента - право в статике (основу основ правовой действительности) и право в динамике (что и можно именовать правовой жизнью).

Так, О.В. Крет, являясь сторонницей применения для обозначения соответствующего пласта действительности терминов «правовая действительность» и «правовая реальность», оппонируя использованию в этих целях понятия «правовая жизнь», справедливо отмечает: «Анализ различных определений термина «правовая жизнь» свидетельствует о том, что данное понятие фактически обозначает лишь одну из сторон существования правовой сферы и во многом аналогично категории «деятельность», трактуемой в качестве динамичного, процессуального способа существования социальной реальности. Как отмечается в философских исследованиях, отношение и деятельность - два равноправных способа существования общественной реальности. Отношение и деятельность реализуют специфические социальные функции: отношение фактически играет роль субстрата (материала, подкладки, состава, базиса), то есть устойчивой стороны общественной реальности, в то время

как деятельность выражает ее процессуальное бытие, следовательно, способность социальной субстанции к изменению и динамичному развитию»1.

Не вдаваясь в дискуссию относительно терминологии, поскольку такая задача не стоит перед настоящим исследованием, заметим, что нам импонируют понятия «правовая действительность» и «правовая реальность», рассматриваемые в качестве синонимов и, на наш взгляд, наиболее точно обозначающие интересующую сферу существования социума.

В определении структуры правовой действительности (правовой реальности, правовой жизни, правовой системы) авторы, в основном, единодушны[47] [48] [49]. Они включают в нее комплекс сходных компонентов. Так, например, С.С. Алексеев отмечал, что правовую систему образует позитивное право в единстве с другими активными элементами правовой действительности - судебной и иной юридической практикой, правовой идеологией, правотворческой и правоприменительной деятельностью компетентных органов, всей

3

совокупностью правовых актов - документов, правоотношениями .

Близкими по содержанию представляются позиции М.И. Байтина[50] и

Н.И. Матузова1.

О.В. Крет в качестве элементов системы правовой реальности выделяет право, правоотношение и правосознание. Структуру же правовой реальности, по ее мнению, образуют три фундаментальных компонента - правотворчество, правореализация и правоохрана . Автором разграничиваются категории «система правовой реальности» и «структура правовой реальности». Этот подход, несомненно, представляет теоретический интерес, но не в рамках осуществляемого нами исследования. Поэтому будем считать, что компонентами правовой действительности в данном случае определены право, правоотношение, правосознание, правотворческая, правореализационная и правоохранительная деятельность.

Н.А. Бутакова, полагая, что правовая действительность есть целостный комплекс правовых явлений и процессов, складывающийся в результате их взаимосвязи и взаимодействия, характеризующий правовое воздействие на общественную жизнь, включает в него право, правовую деятельность, правосознание, правовую культуру, а также правоотношения, занимающие в нем важное место и являющие ту правовую форму, в которую облекается основная масса наиболее важных фактических отношений и связей, обеспечивающих жизнедеятельность общества и функционирование государства[51] [52] [53].

В ракурсе осуществляемого исследования значимым представляется практически единодушное мнение философов и юристов о включении в понятие правовой действительности, во-первых, таких видов правовой деятельности, как правотворческая, правоприменительная и правоохранительная; во- вторых, правоотношений; в-третьих, правосознания и правовой культуры.

Заблуждения при отражении правовой действительности, при ее оценке и осмыслении, конечно же, возможны. Более того, они достаточно многочисленны, что объясняется и сложностью названной сферы, и субъективными свойствами постигающих данную область субъектов познания. Подобные заблуждения неизбежно приводят к ошибкам, допускаемым в рамках существования любого из названных компонентов правовой реальности.

Несомненно, названные заблуждения и ошибки не могли не вызвать интереса у философов и правоведов. Истоки их исследования можно обнаружить в римском праве и у юристов Древней Греции. При этом следует заметить, что теория ошибки разрабатывалась главным образом применительно к гражданскому праву, а именно к положениям, касающимся сделок и договоров. Ошибка понималась как расхождение между волей и ее выражением (error in nomine)1.

М. Бартошек, рассматривая понятия римского права, отмечает, что под ошибкой, заблуждением (error) римские юристы понимали «неверное представление о юридически существенном обстоятельстве, противоречие между представлением и реальностью, несовпадение воли и ее изъявления... Ошибка ... относится к обстоятельству фактическому - е. facti или юридическому - е. iuris [ignorantia]» .

Собственно, такой подход применим и к сфере действия уголовного права. У лица, совершающего преступление и допускающего ошибку, тоже усматривается несовпадение воли и ее изъявления (то есть выражения) вовне, возникает несоответствие между содержанием умысла, и, соответственно, направлением воли, и их реализацией в действительности.

Уже в названный период, как отмечалось выше, проводилось различие

Л

между незнанием права - ignorantia iuris и незнанием фактов - ignorantia facti . Что касается незнания права, или error iuris, то ссылке на данное обстоятельство юридическое значения не придавалось вследствие существовавшего у юристов мнения о вредоносности и опасности для общества и государства [54] [55] [56] такой неосведомленности. Как в Древней Г реции, так и в Риме считалось, что обнародованный, т.е. доведенный до сведения народа, закон a priori известен всем и должен исполняться. Соответственно, оправдание незнанием закона не могло служить оправданием лица, его нарушившего. Вместе с тем некоторые исключения допускались, но единственно в ситуации, когда лицо могло доказать, что у него отсутствовала возможность быть осведомленным о соответствующем законе1.

Применительно к фактической ошибке выделялось несколько ее видов. В частности, error corporis (ошибка в объекте), error nominis (ошибка в названии), error in materia (ошибка в материале), error qualitatis (ошибка в качест-

л

ве), error falsae causae (ошибка в основании), error in persona (ошибка в лице) .

У Чезаре Санфилиппо в анализе теории ошибки, разработанной представителями римского частного права, можно выделить следующие наиболее существенные положения, значимые для права вообще и права уголовного в частности:

1) Ошибка (error) есть плохое или неточное знание действительности.

2) Она может возникнуть в отношении существования или точного содержания юридической нормы (error iuris), а также существования или точного характера данного факта (error facti).

3) Фактическая ошибка бывает разных видов, касаясь широкого круга обстоятельств: она может относиться к личности или же к какому-либо свойству лица (error in persona); к предмету, о котором идет речь (error in corpore); к сущности или качеству объекта (error in substantia); к количеству вещей (error in quantitate) и др. [57] [58]

4) Правовое значение ошибки в том, что она не всегда оказывается значимой в юридическом плане.

5) «Ошибка в праве» (или юридическая ошибка), как правило, не имеет значения в юридическом смысле, поскольку, в принципе, невозможно допустить, чтобы в качестве извиняющего обстоятельства субъект привел незнание закона. Вместе с тем в отдельных случаях римским правом допускалась возможность ссылки на незнание закона как на благоприятное в данном случае обстоятельство.

6) «Ошибка в факте», как правило, значима в юридическом плане[59].

Приведенные положения свидетельствуют о том, что, как писал Н.М.

Карамзин, «ничто не ново под луною...», и большинство современных представлений базируется на достижениях классической правовой мысли. Несмотря на то, что идеи римских юристов имели большей частью отношение к цивилистике, они вполне применимы, как уже отмечалось, и к сфере уголовного права, то есть в известном смысле имеют универсальное значение.

Ошибка в праве - достаточно широкое и полиаспектное понятие. При этом заметим, что мы не отождествляем ошибку в праве с юридической ошибкой, рассматривая последнюю в качестве одной из разновидностей первой, как часть некого целого. Юридическая ошибка в собственном смысле слова означает заблуждение в наличии соответствующего закона, нормы, относительно их подлинного содержания, существа. В свою очередь, термин «ошибка в праве» объединяет и юридическую, и фактическую ошибку в единую категорию, в единый институт, определяя сферу допущения ошибок, в том числе, связанных с совершением лицом преступления. Как отмечалось, это сфера правовой действительности, правовой реальности, отсюда и название - ошибка в праве.

Отмеченные выше свойства ошибки в праве (широта и полиаспект- ность) связаны со сложностью и многогранностью сферы их возникновения, поскольку именно таковой, как уже отмечалось, предстает перед нами правовая действительность. Практически каждый компонент ее существования могут сопровождать и сопровождают заблуждения и ошибки. Ареал их «обитания» позволяет рассматривать соответствующую категорию как юридический феномен, неоднородный по содержанию (в смысле разнообразия природы и видов ошибок) и социально значимый (с точки зрения последствий, сопровождающих названные явления).

В специальной литературе отмечается, что ошибка в праве, какого бы компонента правовой действительности она не касалась, - по сути своей явление «объективно противоправное»[60]. Это утверждение вполне сообразуется и с нашим представлением о существе ошибок в уголовном праве, поскольку сфера их допущения - совершение преступного посягательства. Вместе с тем возможны проявления заблуждений, не обладающих противоправным характером (в качестве примера достаточно привести ситуацию «мнимого преступления», но в том случае, если содеянное при этом не являет собой иной разновидности правонарушения, иначе свойства противоправности оно не утрачивает).

В связи с многообразием ошибок в праве, обусловленном и сферой их допущения, и истоками возникновения, и формой проявления, в теории права предпринимаются попытки их классификации. Перед настоящим исследованием не стоит задача рассмотрения этого вопроса в общетеоретическом плане, поскольку это выходит за рамки темы исследования, поэтому обратимся к импонирующей нам позиции А.Б. Лисюткина. В качестве основания выделения видов ошибки он называет «определяемый целевой заданностью деятельностно-волевой аспект поведения субъекта права». Он позволяет указать, во-первых, на ошибки, допускаемые в рамках правомерного поведения, и, во - вторых, на ошибки, совершаемые в границах правонарушения1.

Ошибки первой классификационной группы подразделяются автором на ошибки, допущенные субъектом права в поступках и юридических актах. Таким образом, они связаны с конкретными формами реализации норм права[61] [62]. Если соотнести их с выделенными нами компонентами правовой действительности, то это, прежде всего, ошибки в правотворческой, правоприменительной[63] и правоохранительной деятельности[64], совершаемые особыми категориями граждан, не связанные, однако, с совершением правонарушения (при такой сопряженности они трансформируются в ошибки второго вида). Это и ошибки, возникающие в процессе соблюдения, исполнения или использования субъективных прав и юридических обязанностей рядовыми гражданами[65].

В ракурсе осуществляемого исследования интерес представляет вторая разновидность. Применительно к уголовному праву это ошибки, допускаемые субъектом преступления, и препятствующие осуществлению его умысла в полном объеме, достижению желаемого результата и, соответственно, реализации цели.

В систему компонентов правовой действительности, как отмечалось, включаются также правоотношения, правосознание и правовая культура. С ними могут быть сопряжены ошибки, как связанные с правомерным поведением, так и допускаемые при совершении правонарушений. Если вести речь о последних, то они сами по себе являются следствием дефектов правосознания и правовой культуры, то есть тоже своего рода ошибками, на что уже указывалось в специальной литературе1. Ошибки же при совершении преступлений - это «ошибка в ошибке». Однако, у них различная природа и значение (как общесоциальное, так и узко уголовно-правовое). Это ошибки, рассматриваемые с разных ракурсов. Умышленно совершенное преступление - сознательный акт, волимое поведение лица, которое, как правило, не рассматривается самим деятелем как ошибка. Его деятельность не воспринимается преступником как заблуждение. Но это ошибка с позиции окружающих, социума, порицаемая и влекущая уголовную ответственность. «Ошибка в ошибке», когда о ней становится известно преступнику, оценивается им соответственно, то есть как заблуждение, приведшее к противоречию между его волей, его видением ситуации и реальным развитием событий и наступившим результатом. Возможно, это звучит несколько абсурдно, но такая ошибка нередко «выгодна» обществу, поскольку, как правило, ее наличие (за редким исключением) препятствует доведению преступления до конца и наступлению негативных последствий (например, при использовании преступником в процессе совершения убийства негодного средства).

С пороками правосознания[66] [67] и правовой культуры тесно связаны юридические ошибки, хотя, конечно, и фактические допускаются в процессе совершения преступления, что само по себе свидетельствует о незрелости личности в вопросах права.

Просматривается и связь ошибок, формируемых в сфере правовой действительности, с таким ее компонентом как правоотношение[68] [69]. В общей теории права этому вопросу уделено, несомненно, внимание, но выводы авторов в большинстве своем и главной частью применимы к правоотношениям, регулируемым конституционным, гражданским, семейным законодательством. Ошибка в соответствующих ситуациях, как правило «вписывается» в содержание таких правоотношений. Ошибки же, являющиеся предметом нашего рассмотрения, связаны с возникновением и развитием охранительных уголовно-правовых отношений, и их специфика состоит в том, что они, будучи вплетенными в ткань совершенного преступления, лежат в основе формирования этих отношений.

Таким образом, для формулирования понятия ошибки в уголовном праве нами рассмотрены философские подходы к трактовке познания, заблуждения и его разновидностей, ошибки, соотношения этих категорий (заблуждения и ошибки), что создает необходимую основу для дальнейшего анализа интересующей нас проблемы.

В общетеоретическом аспекте ошибка в праве (как категория, объединяющая в единое целое юридические и фактические ошибки, вместе с тем обладающие несомненной спецификой и самостоятельностью) представляет собой категорию, институт, имеющий непосредственное отношение к правовой действительности (правовой реальности), тесно связанный с определенными его компонентами (правотворческой, правоприменительной, правоохранительной деятельностью; правовыми отношениями; правосознанием и правовой культурой) или проявляющийся в их рамках.

1.2.

<< | >>
Источник: Прохоров Александр Юрьевич. ИНСТИТУТ ОШИБКИ В РОМАНО-ГЕРМАНСКОМ УГОЛОВНОМ ПРАВЕ: КОМПАРАТИВИСТСКИЙ И ТЕОРЕТИКО-ПРИКЛАДНОЙ АСПЕКТЫ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Краснодар, 2014. 2014

Еще по теме Ошибка как философская и правовая категория:

  1. права и свободы человека как исходное правовое начало
  2. 8.5. О внутреннем убеждении судебного эксперта и экспертных ошибках.
  3. §1. Развитие учения о категории «управление делами юридического липа»
  4. §1. Развитие учения о категории «управление делами юридического липа»
  5. § 1. Теоретические и правовые основы обеспечения экономической безопасности Российской Федерации
  6. § 1. Сущность, понятие, основные признаки, виды и юридические формы выражения оценочных категорий в уголовно-исполнительном праве. Оценочные категории, нетипичные правовые предписания и бланкетные нормы
  7. 1. Законность и дисциплина как юридические категории
  8. § 2. Сущность правовых категорий «презумпция» и «фикция»
  9. § 3. Институционально-правовой статус носителей собственнических интересов.
  10. Трактовка проблем естественного права в русской философско-правовой мысли
  11. 3.1. Договор страхования профессиональной ответственности: понятие и правовая природа
  12. § 1. Правовая доктрина: понятие, признаки
  13. § 1.1. Понятие «абстрактного» и «конкретного»: философский и правовой аспектні
  14. Ошибка как философская и правовая категория
  15. І.І. Историко-правовой аспект понятия юридической справедливости.
  16. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Международно-правовые акты
  17. Правовая культура как показатель качественного состояния правовой жизни общества
  18. § 1. Понятие и сущность правовой культуры
  19. § 1. Правовая реальность: историко-философское осмысление
  20. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ПРАВОВЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ:
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -