<<
>>

2.3. Незаконное изготовление, приобретение, хранение и другие действия с наркотическими средствами или психотропными веществами с целью сбыта, а равно их сбыт либо без цели сбыта

Одним из сложных по конструкции составов является статья 273 УК РУз предусматривающая ответственность за незаконное изготовление, приобретение, хранение и другие действия с наркотическими средствами или психотропными веществами с целью сбыта, а равно их сбыт.

Незаконное изготовление означает действия, в результате которых были получены гото­вые (пригодные) для потребления формы наркотических средств или психотропных веществ или содержащие их лекарственные средства. Момент создания хотя бы одной готовой к употреблению дозы наркотических средств или психотропных веществ является свидетельством окончания преступления. Однако, изменение формы, вида одного и того же вида наркотических средств или психотропных веществ (измельчение, отделение некоторых частей, высушивание, прессование в таблетки, плитки, пасты, пилюли и т.п.), на наш взгляд, хоть и не указанны законодателем, однако по своей цели изготовлением не являются.

Кроме этого, не определен и вопрос о том, влияют ли на квалификацию способы незаконного изготовления наркотиков. Так, в ч. 4 ст. 273 УК РУз объективная сторона преступления выражается в незаконном изготовлении или переработке наркотических средств или психотропных веществ в лабораториях с использованием средств и оборудования, являющихся чужой собственностью, либо с использованием прекурсоров. Отсюда следует, что способы незаконного изготовления или переработки наркотика влияют лишь при условии, что эти действия должны быть налажены в условиях технологического фармпроизводства при использовании средств, оборудования или прекурсоров, являющихся чужой собственностью, следовательно, совершение этих действий в домашних условиях на квалификацию деяния не влияют.

В связи с этим, на наш взгляд, было бы целесообразно законодателю внести разъяснения о том, какие именно способы изготовления влияют на квалификацию или исключить квалификацию деяния по способу изготовления наркотика.

На наш взгляд при решении такого вопроса, внимание необходимо акцентировать на масштабность производства, способ производства в условиях технологической оснащенности, на то, что изготовляемый тут наркотик поставлен на массовое производство, следовательно, такой способ изготовления несет в себе большую общественную опасность, соответственно это может быть учтено в квалифицирующей части исследуемой статьи.

Кроме этого ответственность за переработку наркотических средств или психотропных веществ прямо не установлена в диспозиции рассматриваемой статьи. Объясняется это тем, что законодатель переработку включил в действия связанные по изготовлению указанных средств и веществ. Такой же точки зрения придерживаются Г.А. Ахмедов и М.М. Кадыров, которые к понятию изготовление наркотика относят все способы их получения, это и повышение концентрации наркотика путем рафинирования, и его синтезирование, превращение одних наркотиков в другие и др.[130] М.Г. Икрамова также переработку относит к методу изготовления.[131] Поэтому на наш взгляд представляется ошибочной точка зрения А. Дьяченко и Е. Четвертаковой которые утверждают, что переработка не входит в число уголовно наказуемых деяний по Уголовному кодексу Республики Узбекистан.[132] В следственной и судебной практике разграничение таких деяний, как изготовление и переработка указанных средств и веществ не имеет принципиального значения, следовательно, ошибка в квалификации компенсируется тем, что эти действия предусмотрены одним и тем же составом преступления, однако с точки зрения теории права необходимо разграничить эти действия.

Чтобы разграничить эти два действия нам необходимо установить преследуемую цель этих деяний. Как разъясняет Пленум Верховного Суда РУ: «Под изготовлением следует понимать любые действия, в результате которых были получены наркотические средства или психотропные вещества, а также их переработку и рафинирование (очистка от посторонних примесей) без соответствующего на то разрешения в целях повышения концентрации наркотика и его наркотического эффекта.[133] Как следует из текста Постановления, законодатель использует термины – «изготовление», «переработку» и «рафинирование».

Под переработкой и рафинированием понимаются действия, цель которых – повысить концентрацию уже из имеющегося, готового наркотика. Если рафинирование заключается в действиях по очистке от посторонних примесей наркотика, то на наш взгляд «рафинирование» является, лишь одним из методов переработки и его не следует отделять от самого понятия «переработка». Далее, из того же Постановления следует, что предметом, на который осуществляется воздействие с целью изготовления наркотического средства, являются: наркосодержащие растения, лекарственные, химические или иные вещества. Для переработки же, как мы видим, в качестве предмета могут применять только готовое наркотическое средство, из которого вырабатывается другое либо повышается концентрация этого же наркотического средства или психотропного вещества. Однако, действия направленные не только на повышение концентрации наркотика, но и действия по ее снижению следует, по мнению М.Х. Рустамбаева также рассматривать как их переработка.[134] Кроме этого действия направленные для облегчения последующей транспортировки наркотических средств, по мнению М.Г. Икрамовой также необходимо относить к одному из способов переработки.[135] Противоположенного мнения придерживается Е.И. Каиржанов, который считает, что если переработка наркотиков было совершена не в целях повышения концентрации, а в целях беспрепятственного пересечения таможенной границы, т.е. наркотики уменьшили в объеме, чтобы облегчить их сокрытие, то данные действия лица нельзя квалифицировать как переработка наркотиков.[136] На практике существует большое количество примеров транспортировки наркотиков различными способами. Наркотики перевозят в желудке человека, прячут в подгузниках ребенка, скрывают в ореховой скорлупе, в таре из под шампуня, придают вид стиральных порошков, зубных паст, придавая жидкую форму наркотикам, пропитывают ими ткани, одежду.[137] Все эти действия являются способами сокрытия наркотиков для их транспортировки и не имеют общего с переработкой. Мы поддерживаем точку зрения Е.И. Каиржанова, о том, что в каждом подобном случае необходимо установить цель. Если виновный меняет форму, вид, массу, в некоторых случаях синтезирует (например, с мукой, солью, стиральным порошком) наркотик, имея при этом цель сокрыть его для безопасного перемещения, то эти действия не являются переработкой.

Таким образом, изготовление отличается от переработки не только по цели, но и по особенности предмета. Так, при изготовлении преследуется цель получить из наркосодержащих растений, прекурсоров, лекарственных, химических или иных веществ наркотические средства или психотропные вещества, а цель переработки – из готового (изготовленного) или имеющегося наркотического средства или психотропного вещества получить другое наркотическое или психотропное вещество или повысить его концентрацию. Поэтому мы считаем ошибочной точку зрения тех авторов,[138] которые под переработкой наркотика понимают превращение наркосодержащего сырья (растений, полуфабрикатов и т.п.) в готовые наркотические средства. Данные действия являются ни чем иным как изготовлением.

В юридической литературе приминается еще одно понятие – приготовление наркотических средств или психотропных веществ к употреблению. Данные действия следуют отличать от изготовления и переработки, поскольку при этом не образуется другое наркотическое средство, не меняется химическая структура веществ и не происходит его очистка или повышения в нем концентрации наркотиков. Изменение вида, формы, массы готового наркотика, т.е. придание ему необходимого или возможного вида для его последующего употребления должно считаться приготовлением его к употреблению. Так, наркоман может высушить, измельчить коноплю, а затем скрутить ее в бумагу и таким образом выкурить, или растворить героин в воде и употребить его внутривенной инъекцией и т.п.

Как мы уже указывали, анализируемая норма не содержит такого действия как производство наркотических средств или психотропных веществ. Уже по знакомой форме, законодатель наиболее общественно опасное действие как «производство», вновь включает в понятие «изготовление». Эти разные по способу и характеру действия включены в понятие изготовление, что на наш взгляд представляется не совсем удачным решением, так как данные действия отличаются по степени общественной опасности. В теории уголовного права общепризнано, что неоднократность является обстоятельством, отягчающим ответственность.

Производство представляет собой действия, направленные на серийное получение наркотических средств и психо­тропных веществ. Следовательно, именно серийность, многократность изготовления наркотических средств или психотропных веществ является обязательным признаком для установления действий таковыми. Однако отсутствие за данные преступные действия соответствующей диспозиции объяснимо тем, что на практике очень сложно доказать факт производства наркотиков, это обычно происходит когда обнаруживают специально оборудованные незаконные лаборатории. К тому же ответственность за эти более опасные действия, чем изготовление установлена особо квалифицирующими признаками указанные в ч. 4 ст. 273 УК РУз.

Под незаконным приобретением следует понимать любые действия, в результате которых лицо стало фактическим обладателем наркотических средств или психотропных веществ (за исключением хищения, вымогательства и выращивания, образующих самостоятельные составы преступлений). При этом не имеет значения, лицо, получившее наркотики, приобрел их для личного потребления или для передачи их другому лицу в будущем.

Для того чтобы установить четкую грань между незаконным завладением (ст. 271 УК РУз) и незаконным приобретением (ст. 273 УК РУз) нам необходимо обратиться к Постановлению Пленума Верховного суда Республики Узбекистан от 27 октября 1995 г., № 21 «О судебной практике по делам о преступлениях, составляющих незаконный оборот наркотических средств или психотропных веществ».[139] Однако в данном постановлении при попытке разграничить два разных состава преступления законодатель дает по сути одно и то же определение.

Так, в пункте 6, части 3 под приобретением наркотических средств или психотропных веществ надлежит считать … присвоение найденных наркотических средств или психотропных веществ, сбор дикорастущих растений конопли и мака или их частей, а также остатков неохраняемых посевов наркотикосодержащих растений, если виновный сознавал, что приобретенные вещества являются наркотическими.

Далее в пункте 4, части 1 ответственность за завладение наркотическими средствами или психотропными веществами наступает в случаях незаконного их изъятия из предприятий, организаций и учреждений, выращиваемых наркотикосодержащие растения либо их частей с полей сельскохозяйственных предприятий и земельных участков граждан, а также незаконного изъятия наркотических средств или психотропных веществ у граждан, владеющих ими правомерно или незаконно.

Законодатель в данном случае хотел указать, что приобретение следует считать сбор дикорастущих растений или их частей, содержащих наркотические вещества на земельных участках граждан, если эти растения не высевались и не выращивались, а в противном случае данные действия образуют завладение наркотических средств. При завладении необходимым признаком является наличие ущерба. Наличие ущерба – реального или предполагаемого – придает деянию опасность уровня, необходимого для его признания преступным.[140]

На наш взгляд, законодатель должен был более точно указать на то, что приобретением следует считать действия виновного по приобретению наркотика с согласия владельца, а также сбор дикорастущих наркосодержащих растений, а завладение следует считать, когда эти действия были совершены путем кражи, т.е. без ведома и согласия владельца наркотика даже при незаконным их владений в обоих случаях.

Кроме этого, ответственность на наш взгляд как в случае с приобретением, при завладении растения либо их частей с полей сельскохозяйственных предприятий и земельных участков граждан может наступать только при доказанности прямого умысла на это. Если лицо не считает найденный объект наркотическим или психотропным, то состав преступления на наш взгляд отсутствует.

По мнению С.А. Исимова и Е.И. Каиржанова приобретение следует считать оконченным преступле­нием с момента перехода наркотических средств или психо­тропных веществ в фактическое владение виновного.[141] При этом, как верно замечает Н.Ф. Кузнецова и Б.А. Куринов не имеет значения, во временное или постоянное владение субъекта переходит наркотик.[142] Приобретением будет считаться даже если наркотическое средство или психотропное вещество было передано на временное хранение, что предполагает его возвращение владельцу.

Не менее опасным и не менее распространенным, чем приобретение наркотиков, является их хранение. Незаконное хранение предполагает противоречащее закону любое владение, фактическое обладание наркотическими средствами или психотропными веществами в помещении, тайнике и других местах. Объективная сторона этих действий предполагает фактическое обладание указанных средств и веществ лицом, не имеющим на это прав. По мнению М.Г. Икрамовой хранение наркотических веществ это фактическое обладание ими в данный конкретный момент независимо от места их нахождения.[143] Исходя из этого определения, следует, что на квалификацию не влияет продолжительность и место хранения наркотических средств. Незаконным должно считаться и хранение наркотиков лицом, приявшим их на временное сохранение у другого лица.[144]

Остановимся на такой ситуации, когда наркотик был передан на сохранение лицу по просьбе его товарища, родственника и т.п. Общественно опасное действие лица принявшего наркотик на временное хранение одновременно содержит признаки нескольких составов преступлений, не образующих идеальной совокупности. Эти статьи являются конкурирующими, однако приоритет какой-либо из них не определен, что являет собой противоречие как вид формально-логического дефекта предписаний уголовного закона, когда нормы имеют «общую область» применения («пересекаются»), но на пересечении не определена специальность одной из них и при этом замысел был построить конструкцию по альтернативному принципу.[145] Следовательно, возникает проблема при квалификации подобных действий по временному сохранению наркотика. Налицо оконченное действие по хранению наркотика, но представляется не ясным, следует ли данные действия квалифицировать как с целью сбыта (ст. 273 УК РУз), или все же эти действия не содержат цели сбыта (ст. 276 УК РУз). Так как принявшее на хранение лицо все же намерен вернуть наркотик его владельцу, в его действиях все же присутствует умысел на возврат наркотика, т.е. по сути это ни что иное как сбыт так как законодатель указал, что любые форм передачи наркотика являются сбытом. Следовательно, данные действия необходимо квалифицировать как приготовление к сбыту. По мнению же А.А. Крюкова в таких случаях сбыт вменять нельзя, так как лицо приявшее на хранение не является распространителем наркотиков – у кого их взял, тому и отдал. В задачу хранителя сбыт не входит, его функции обособлены и ограничены незаконным хранением наркотика. Поскольку хранение в целях сбыта – это стадия преступной деятельности, которая своим логическим результатом имеет факт сбыта, постольку приготовление к сбыту данному лицу вменять нельзя. Если нет цели сбыта, то действия виновного подпадают под незаконное хранение без цели сбыта. Обращение сбытчика с просьбой о хранении, предшествующие приобретение и хранение охватываются приготовлением к сбыту. Стало быть, на данной стадии пособничество в сбыте выражено в самостоятельном преступлении – хранении наркотика. Так как виновный совершает одно преступление, ему можно вменить либо пособничество в сбыте, либо незаконное хранение без цели сбыта.[146] Данную квалификацию автор очень четко проводит с субъективной стороной этих деяний, однако, на наш взгляд в данных действиях по сохранению наркотика с его последующим возвратом владельцу, вина и умысел лица хранившего наркотик на последующий его сбыт не так выражена, как это могло быть в случае если наркотик был бы передан в виде залога, что соответственно предусматривает корыстную цель «хранителя» ввиду последующего обмена на материальные средства. А в случае же с хранением, на наш взгляд, действия хранителя являются ни чем иным как сотрудничеством с лицом передавшем наркотик на хранение, а сам сбыт законодателем рассматривается все же как незаконная передача наркотика одним лицом другому, и в отдельности как обязательная форма распространения, не рассматривается.

Кроме этого, представляется не ясным, следует ли нахождение наркотических средств или психотропных веществ в транспортном средстве лица, или при нем самом во время перемещения квалифицировать как хранение или все же лицо при этом перемещает только себя, а указанные средства и вещества хранятся и перевозятся сами по себе или все же эти действия являются незаконным провозом? Так, по мнению А. Галузина хранение, если имеет место сохранение наркотика в поездке, не может не быть и перемещением, и перевозкой. Хранение, связанное с перемещением, и есть перевозка. Единство хранения и перевозки очевидно, одномоментно, осознаваемо, неразделимо. Конечно, нельзя исключать случаев, когда лицо забыло, не помнит, что в одежду, сумку давно положило наркотик и надело вещь, взяло сумку случайно, второпях, не помня о наркотике, который обнаружило, находясь в транспорте.[147] Кроме этого по данному поводу есть специальное разъяснение Пленума Верховного суда Республики Узбекистан в Постановлении № 21 от 27 октября 1995 года которое указывает, что хранение включает в себя любые умышленные дейст­вия, связанные с нахождением наркотических средств или психотропных веществ в фактическом владении виновного, в частности, при себе, в помещении, в тайнике или в других местах.[148] Однако, отсюда все же не следует, является ли транспортные средства объектом хранения и какими признаками должен обладать соответствующий объект (движимым или недвижимым)? На наш взгляд необходимо учитывать размеры наркотических средств или психотропных веществ, и цель использования транспортного средства для разграничения перевозки себя от перевозки наркотика, хранящегося при себе. Так если размеры перевозимых наркотиков небольшие, и достаточны лишь для нескольких доз их употребления, то данные действия могут являться хранением. А в случаях, когда перевозятся крупные размеры, скорее всего лицо, перевозящее наркотические средства преследует цель перевезти наркотик для последующего их сбыта. Однако надо учесть, что данные признаки не достаточны для признания действий таковыми и руководство признаком «много доз – перевозка, сбыт; мало – хранение, личное потребление» тут неуместно, что требует дополнительных убедительных доказательств. Такими могут быть установление покупателей перевозимого наркотика, маскировка наркотика или его нахождение в специально оборудованном тайнике перевозимого транспорта или наличие ранней судимости за подобные преступные действия. В пользу обвиняемого может служить факт заболевания наркоманией или его нахождение на учете в лечебно-профилактических учреждениях в связи с этим заболеванием, ранняя судимость за приобретение и хранения наркотика без цели сбыта и т.д.

Далее, на наш взгляд, переноска наркотических средств или психотропных веществ в небольших размерах должна рассматриваться в качестве разновидности их хранения, поскольку незаконное хранение наркотических средств и психотропных веществ является длящимся преступлением, особенность которого заключается в том, что деяние складывается из ряда тождественных противоправных актов, непрерывно посягающих на объект уголовно-правовой ох­раны в течение длительного времени, оно признается оконченным преступлением с момента пресечения преступного деяния или явки виновного с повинной.

Возникают спорные точки зрения среди ученых по поводу момента окончания незаконного хранения наркотических средств или психотропных веществ. Так, по мнению одних хранение является оконченным в момент его прекращения (уничтожил, выбросил, добровольно сдал и т.д.), либо пресечения противоправной деятельности виновного (изъятие при досмотре, при обыске).[149] Мы не поддерживаем эту точку зрения и придерживаемся мнения тех авторов,[150] которые считают что, хранение наркотиков считается оконченным уже в момент начала этого хранения.

По мнению С. Кочои действия лица, изготовившего или приобретшего наркотик, а затем хранившего его, не нуждаются в квалификации как незаконное его хранение, так как хранение можно считать естественным продолжением приобретения, или изготовления «прежде всего потому, что умысел виновного направлен именно на изготовление или приобретение наркотиков».[151] Данная точка зрения С. Кочои на наш взгляд является ошибочной. Верно, что чаще всего приобретение предшествует хранению, однако в некоторых случаях эти деяния могут совершаться разными лицами, и в таком случае совершение любого из таких действий образует самостоятельный состав преступления либо приобретения, либо хранения. Кроме того лицо могло и не приобретать наркотическое средство, а сразу стать его фактическим владельцем, приняв на хранение. Хранение без предшествующего ему приобретения имеет место также в случае находки наркотика.[152]

Как разъясняет Пленум Верховного суда Республики Узбекистан, под провозом следует понимать любые умышленные действия по перемещению наркотических средств или психотропных веществ, независимо от способа транспортировки. Следовательно, раскрывая суть данного Постановления, под провозом следует понимать любые умышленные действия по их физическому перемещению без соответствующего на то разрешения с использованием автомобильного, железнодорожного, воздушного, водного и других видов транспорта то есть независимо от способа транспортировки. Отсюда следует, что провоз наркотиков в пространстве посредством применения транспортного средства являются главной особенностью объективной стороны их незаконной перевозки. Именно это обстоятельство отличает провоз наркотиков от их незаконного хранения «на себе», «при себе» или «в себе». Расстояние, на которое провозятся наркотики, на квалификацию деяния не влияют, и могут осуществляться как из одного города в другой, так и в пределах одного населенного пункта. Однако на квалификацию провоза непосредственным образом влияет территория. Если наркотические средства были провезены через государственные границы, тогда эти деяния образуют контрабанду.

Провоз может осуществляться как лицом, в незаконном ведении которого находятся наркотические средства, психотропные вещества, прекурсоры, так и другими лицами по его поручению. Лицо, поручившее другим осуществить провоз указанных средств и веществ, несет ответственность за организацию перевозки, а в случае осуществления провоза через лиц, которые в соответствии с уголовным законом не подлежат уголовной ответственности (например, невменяемые, не достигшие возраста, с которою наступает уголовная ответственность, животные) – как непосредственный исполнитель.

В законе не определено как следует квалифицировать действия, лица которому было поручено осуществить незаконный провоз наркотиков, неосведомленного о характере груза. Считать ли эти действия провозом или пересылкой, а в отношении перевозящего исполнителем или пособником так как оно оказывало содействие в совершении преступления? В специальной литературе, а также в законодательстве ряда стран (Россия, Казахстан и др.) лицо поручившее другому осуществить незаконный провоз, при неосведомленности о характере груза последнего, будет нести ответственность как непосредственный исполнитель, либо по признаку предварительного сговора группой лиц. Однако подобная квалификация на наш взгляд является ошибочной, и мы полностью солидарны с мнением М.Л. Хоменкера который отмечает что: «Следственной и судебной практике известны многочисленные случаи, когда преступник из-за боязни быть задержанным, не раскрывая содержимого перевозимых предметов, передают их на хранение незнакомым попутчикам по вагону поезда, пароходу и т.д. Не вызывает сомнений, что эти лица не могут быть признаны соучастниками в незаконной перевозке наркотических веществ, ибо соучастие – это умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении преступлений».[153]

Провоз также следует отличать от пересылки, т.к. в этом случае непосредственное перемещение наркотиков осуществляется без участия виновного лица. Следует согласиться с мнением тех авторов, которые утверждают, что провоз будет юридически закончен в момент начала транспортировки груза,[154] т.е. считается оконченным преступлением с момента фактического перемещения наркотических средств или психотропных веществ транспортным средством.[155]

Пересылка – это перемещение наркотических средств или психотропных веществ из одного пункта в другой бага­жом, посылкой или другим видом почтовых отправлений, транспортировка этих средств и веществ осуществляется без участия отправителя.[156] При этом главное отличие объективной стороны этих действий от незаконного провоза заключается в том, что виновное лицо непосредственно не участвует в доставке наркотика в пункт отправления.

Для квалификации не имеет значения, каким видом связи лицо воспользовалось для отправки наркотиков в другой пункт назначения. Также не влияет на квалификацию расстояние пересылки. Она может осуществляться как в пределах района, области, так и за пределы страны.

Нет единого определения момента окончания преступления пересылки. Так, по мнению Н. Абдирова пересылка признается оконченным преступлением с момента противоправной отправки наркотических средств или психотроп­ных веществ любым способом.[157] С.А. Исимов, Е.И. Каиржанов признают пересылку оконченной с момента принятия почтового отправления или багажа, содержащего указанные вещества, учреждением связи, или с момента приёма багажа на железнодорожной станции, пристани, в аэропорту и т.п., или с момента юридического оформления, т.е. сдачи отправления официальному представителю предприятий связи и транспортных организации,[158] вне зависимости была ли совершена последующая пересылка или нет. Как верно замечает, М.М. Кадыров перевозку наркотических средств как оконченное преступление целесообразно квалифицировать с момента перемещения их из одной местности в другую, а незаконную пересылку – с момента отправления наркотиков из одного пункта в другой багажом, посылкой, бандеролью и т.д.[159] Таким образом, если фактическая пересылка наркотика не состоялась, эти действия следует квалифицировать как покушение, а с момента отправки как пересылка.

Для квалификации не имеет значения, получил адресат направленные ему наркотики или нет. Если преступление не было доведено до конца по не зависящим от виновного причинам (например, лицо задержано во время оформления квитанции или в момент упаковки багажа для отправки и т. д.), его действия следует квалифицировать как покушение на пересылку наркотических средств или психотропных веществ. Лицо, осуществляющее пересылку или провоз (почтальон, курьер) не может быть субъектом рассматриваемого преступления, если он не знало что перевозит наркотическое средство или психотропное вещество и соответственно не имело умысла на данные действия.

Большое значение для квалификации имеет место совершения преступления, которое при определенных условиях является обязательным признаком объективной стороны преступления. Если провоз или пересылка наркотических средств или психотропных веществ совершена через таможенную границу, то такие действия необходимо квалифицировать как контрабанду (ст. 246 УК РУз). Поэтому большое практическое значение имеет разграничение рассматриваемого деяния с контрабандой, имеющей такой же предмет преступления. Если лицо, наряду с контрабандой, совершает незаконное хранение или сбыт наркотиков, то его действия следует квалифицировать по совокупности совершенных преступлений (ст. 273, ст. 246 УК РУз).

Наиболее общественно опасным действием незаконного оборота наркотических средств или психотропных веществ является их незаконный сбыт.

Долгое время в юридической литературе не было единого мнения о том должен ли сбыт непременно связан с извлечением материальной выгоды. Так, Э.Х. Чекушев писал: «Сбыт всегда преследует какие-то материальные выгоды для сбывавшего».[160] Конечно, в аспекте борьбы с незаконным оборотом наркотиков ограничиться лишь корыстной целью в виде материальной выгоды мы не можем. Как определила Высшая судебная инстанция под сбытом наркотических средств или психотропных веществ следует понимать любые способы их воз­мездного или безвозмездного отчуждения другим лицам (про­дажу, обмен, дарение, дачу взаймы, передачу в счет пога­шения долга и т.д.), а также иные способы распространения.[161] Сбыт признается оконченным преступлением с момента перехода наркотических средств или психотропных веществ в фактическое владение другого лица.

Наркотические средства или психотропные вещества могут быть предметом или средством совершения преступления и других противоправных деяний. Так, например, наркотики могут быть предметом дачи и получения взятки. При подобном «сбыте» ответственность должна наступать по совокупности ст. 273 УК РУз или ст. 276 УК РУз в зависимости от цели и ст. 210 УК РУз при получении взятки и ст. 273 УК РУз и ст. 211 УК РУз при даче взятки и т.д.

Предметом рассматриваемого преступления могут быть наркотические средства, психотропные вещества и прекурсоры, в то время как незаконный оборот веществ, инструментов и оборудований, используемых для изготовления наркотических средств или психотропных веществ не рассматривается национальным уголовным законодательством в качестве преступного деяния. Учитывая тот факт, что Узбекистан сегодня имеет развитую химическую промышленность, сегодня целесообразным бы явилось установление уголовно-правового запрета на незаконное изготовление, приобретение, хранение, провоз или пересылку инструментов и оборудований используемых для изготовления наркотических средств или психотропных веществ. К числу инструментов или оборудования, используемых для изготовления наркотических средств или веществ, необходимо отнести тот технический инвентарь, с помощью которого возможно изготовить указанные средства и вещества.

Особенностью характеристики субъективной стороны преступления, предусмотренного данной статьи, является обязательное присутствие прямого умысла виновного лица на совершение любого из указанных выше действий.

В постановлении Пленума Верховного суда Республики Узбекистан от 27 октября 1995 г. указано: «При решении вопроса о наличии у виновного умысла на сбыт незаконно изготовленных, приобретенных, хранящихся наркотических средств или психотропных веществ суды должны исходить из совокупности доказа­тельств о том, что эти средства или вещества реально под­готовлены к сбыту. Например, обнаружение наркотических средств или психотропных веществ в размерах, исключаю­щих только употребление, расфасовка наркотиков или пси­хотропных веществ на дозы, сокрытие их при перевозке или пересылке в специальных тайниках, наличие оборудования для изготовления наркотических средств, заключение экс­пертизы о том, что сам виновный наркоманией не страдает и т. д. В зависимости от установленных фактических об­стоятельств дела действия виновного следует квалифициро­вать по ст. 25, ч. 5 ст. 273 УК РУз».[162] Так, например постановлением 03-338-02 Гуалкентского районного суда был осужден Б. по ч. 5 ст. 273 УК РУз, на основании ст. 25 УК РУз. Определением апелляционной инстанции Самаркандского областного суда приговор суда в отношении Б. оставлен без изменения. Судом Б. признан виновным в совершении преступлений при следующих основаниях: Б. купил у Н. и Т. наркотическое средство «героин» в крупном размере (6,24 гр.), и по пути домой был задержан сотрудниками милиции.

Однако в данном деле не были учтены необходимые признаки вышеуказанного Постановления Пленума Верховного суда Республики Узбекистан. Не предоставлены достаточные доказательства для признания у виновного умысла на сбыт. Более того в ходе наркологической экспертизы было установлено, что Б. болен наркоманией и нуждается в принудительном лечении.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Республики Узбекистан 28 мая 2002 года переквалифицировала действия Б. со ст. 25, ч. 5 ст. 273 на ч. 2 п. «а» ст. 276 УК РУз.

Кроме этого, если под видом наркотических средств или психотропных веществ заведомо для виновного сбывались, продавались какие-либо иные вещества с целью завладения материальными средствами у лиц приобретающих эти средства и вещества, такие действия должны квалифи­цироваться как мошенничество по ст. 168 УК РУз. Если лицо добросовестно заблуждалось относительно реализуемых средств или веществ, то его действия следует квалифицировать как покушение на сбыт наркотических средств или психотропных веществ, а действия приобретавшего – как покушение на незаконное приобрете­ние наркотических средств или психотропных веществ.[163] Так, например, Постановлением 195-04 Самаркандского областного суда по уголовным делам был осужден Р. по ч. 5 ст. 273, а также по п. «а» ч. 3 ст. 177 на основании ст. 25 УК РУз. Определением апелляционной инстанции Самаркандского областного суда приговор суда в отношении Б. оставлен без изменения. Судом Р. признан виновным в совершении преступлений при следующих обстоятельствах: Р. договорился с Н. о продаже ей 100 граммов наркотического средства «героин» за 2000 долларов США. 23 мая 2002 года Р. был задержан сотрудниками милиции при попытке продажи Н. наркотического средства. По заключению судебно-химической экспертизы было установлено, что изъятое у Р. вещество «хлорохин» не является наркотическим средством или психотропным веществом. Однако сам осужденный не знал, что данное средство не являлось наркотическим, и думал, что продаваемое им вещество на самом деле являлся «героином». Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Республики Узбекистан 15 июня 2004 года переквалифицировала действия Р. со ст. 273 ч. 5 на ст. 273 ч. 5 на основании ст. 25 УК РУз как покушение на сбыт наркотических средств, а также уменьшило назначенное ранее наказание.

Одним из спорных вопросов на практике является введение инъекции. Так, по мнению Е.И. Каиржанова и С.А. Исимова, если введение наркотика путем инъекции его владельцу произошло по его просьбе или с его согласия, оно не образует состав сбыта.[164] При этом необходимо отметить, что в случаях введения наркотика путем инъекции другим лицам действия виновных надлежит квалифицировать по совокупности с вовлечением в употребление наркотиков, если они побудили их к принятию наркотиков.

Возможны случаи, когда наркотические средства и психотропные вещества применяются одним человеком против другого для получения личной выгоды. Подобное использование наркотиков с целью изменения поведения человека, временного выведения его из строя ради реализации преступных замыслов не является новым явлением.[165] Такие действия могут быть направлены на совершения преступления против личности, против собственности (особенно к кражам), против половой свободы и т.д. Если подобные преступления были совершены путем доведение человека до беспомощного состояния с помощью наркотиков, содеянное подлежит ответственности по совокупности ст. 273 УК РУз и соответствующих статей Уголовного кодекса, устанавливающих ответственность за эти преступления. При этом необходимо учесть, что некоторые преступления уже охватывают в своих конструкциях подобные способы и средства их совершения и дополнительной квалификации по ст. 273 УК РУз не требуют. Так, при изнасиловании совершенным с использованием беспомощного состояния потерпевшего (ст. 118 УК РУз) законодатель уже предусмотрел, что в такое состояние жертву мог привести сам виновный с использованием наркотика, снотворного, спиртных напитков и т.п., и не требует дополнительной квалификации по ст. 273 УК РУз.

Статья 273 УК РУз по своей структуре специфичная норма («мегастатья»), так как обогащена частями пятой и шестой чему нет аналогов в исследуемых преступлениях. Так как ее части находятся в отношении подчинения по типу общей и специальной с предыдущими нормами, закрепленными в частях второй, третьей и т.д. данной статьи соответственно возникают проблемы при наименовании вышестоящего квалифицирующего признака, так как продолжить цепочку «квалифицирующий – особо квалифицирующий – исключительно квалифицирующий» мы не можем. Таким образом, возникает потребность в поиске терминов обозначающие последующие квалифицированные составы. В данном случае на наш взгляд будет целесообразно следующий квалифицирующий состав именовать как квалифицирующий признак, содержащийся в части второй ст. 273 УК РУз квалифицирующие признаки, содержащиеся в части третьей ст. 273 УК РУз и т.д.

Так, квалифицирующий признак, содержащийся в ч. 2 ст. 273 УК РУз устанавливает ответственность за незаконное изготовление, приобретение, хранение, провоз или пересылку с целью сбыта, а равно сбыт наркотических средств или психотропных веществ с целью сбыта, а равно их сбыт, совершенные в размерах, превышающих небольшой.

Квалифицирующие признаки, содержащиеся в ч. 3 ст. 273 УК РУз устанавливают ответственность за деяния, предусмотренные частью первой или второй нас­тоящей статьи, совершенные: а) лицом, ранее совершившим преступление, составляющее незаконный оборот наркотических средств или психотропных веществ; б) по предварительному сговору группой лиц; в) в местах отбывания наказания в виде лишения свободы; г) в учебных заведениях или других местах, которые используются школьниками, студентами для проведения учебных, спортивных и общественных мероприятий.

Часть 4 ст. 273 УК РУз по сути, предусматривает два самостоятельных состава преступления: 1) незаконное изготовление или переработка наркотиче­ских средств или психотропных веществ в лабораториях с использованием средств и оборудования, являющихся чу­жой собственностью, либо с использованием прекурсоров; 2) организация или содержание притонов для потребле­ния либо распространения этих средств;

Так, законодатель отягчает ответственность за изготовление наркотика или его переработку, если данные действия были совершены в лабораториях с использованием средств и оборудования, являющихся чужой собственностью, либо с использованием прекурсоров.

Однако при квалификации деяний по данному пункту возникают трудности. Так, не указывается, какие именно типы лаборатории необходимо понимать по данному пункту (научно-промышленные учреждения или ими могут быть простой стол в квартире оборудованный парой необходимых инструментов для изготовления наркотика), а также должны ли указанные средства и оборудования либо прекурсоры находится в чужой собственности или все же законодатель преследовал цель установить ответственность исходя из способа изготовления наркотика. На наш взгляд если не указаны подобные критерии, то под ним необходимо понимать как преступно-подпольные лаборатории, так и лабораторий используемые в научно-исследовательских целях государственными учреждениями, институтами и т.п.

Второй самостоятельный состав предусматривает ответственность за организацию или содержание притонов для потребления или распространения наркотических средств или психотропных веществ.

Под организацией притона необходимо понимать деятельность, заключающаяся в создании, приспособлении помещения для потребления наркотических средств или психотропных веществ, привлечение лиц, желающих им воспользоваться для потребления наркотиков и т.п. Однако действия направленная на приспособление и обес­печение функционирования притона (ремонт, уборка, осна­щение мебелью и т.п.), совершенные после его создания, не являются признаками организации притона.[166]

Содержание же притона предполагает обеспечение его последующего функционирования, что может заключаться в материальном обеспечении, владении и управлении помещением, которое систематически предоставляет­ся третьим лицам для потребления наркотических средств или психотропных веществ. Например, прием наркоманов, выставление охраны для его хозяев и клиентов, обеспечение соответствующими приспособлениями для потребления наркотиков и др.

Приспособление мест в помещениях, к которым винов­ный не имеет никакого отношения (заброшенный дом, под­вал или чердак многоэтажного дома и т.п.), не должно рас­сматриваться как содержание притона. Кроме этого обязательным признаком субъективной стороны органи­зации или содержания наркопритонов является цель – предоставление помещения для потребления наркотических средств или психотропных веществ. При этом не имеет зна­чения, преследовал виновный цель извлечения материаль­ной выгоды из своей незаконной деятельности или нет. [167]

В Уголовном кодексе Узбекской ССР 1959 года в статье 216-4 была установлена ответственность за организацию или содержание притонов для потребления наркотических веществ или предоставление помещений для тех же целей. Следовательно, ответственность за данное преступление наступало не только за организацию и содержание притонов, но даже и за однократное предоставление помещений для этих целей. Подобное расширенное понятие притона на наш взгляд было необоснованно и давало основание признать притоном любое место потребления наркотика, подпадающего под его определение. Поэтому, на наш взгляд оправданным шагом явилось то, что действующий Уголовный кодекс Республики Узбекистан осу­ществил декриминализацию предоставления поме­щений для потребления наркотических средств и психотропных веществ, даже при условии неодно­кратного совершения этого действия.

В юридической литературе нет единого определения тому, что надлежит понимать под притоном, и с какого момента преступление должно считаться оконченным.

Так, в толковом словаре «притон» трактуется как «место тайных преступных сборищ».[168] Следовательно, указывается что, во-первых, необходимым признаком притона должно быть определенное скрытое от посторонних глаз место, во-вторых, данные действия (в нашем случае потребление наркотиков) должны быть неоднократными либо систематическими.

Наиболее удачная на наш взгляд система признаков, характеризующая притон была дана М.Л. Прохоровой, предложившая выделять четы­ре признака притона: территориальный, це­левой, временной и функциональный. Территориальный означает, что притон – определен­ное место, имеющее пространственные ограниче­ния. Суть целевого признака состоит в том, что это место необходимо для достижения определенного результата, а именно для незаконного потребле­ния наркотических средств или психотропных ве­ществ. Временной признак означает, что притон предназначается для неоднократного его исполь­зования в указанных целях. Функциональный признак предопределяет ту или иную степень приспособленнос­ти помещения именно для потребления наркотичес­ких средств или психотропных веществ.[169]

Таким образом, одним из признаков определяющих притон является пространственное ограничение, то есть притон должно находиться внутри помещения, чтобы обеспечить его скрытое от посторон­них глаз существование. Однако, по мнению М.Г. Икрамовой, притон даже не обязательно должен внешне выглядеть как помещение, изолированное и законченное в архитектурно-строительном отношении (стены, пол, потолок, окна, двери). Здесь возможны разные варианты, вплоть до организации «клуба» под открытом небом, на берегу реки и т.д.[170] С данным утверждением мы согласиться не можем, так как собрание лиц для потребления наркотиков на природе, даже если определенное лицо организовало данную встречу рассматриваться, как притон не может, подобное необоснованно расширяет само понятие притон и противоречит его уголовно-правовому смыслу. Признать определенный участок местности притоном на наш взгляд можно лишь при условии если он соответствующим образом приспособлен для потребления наркотических средств.

Для определения какого-либо места приспособленным для потребления запрещенных средств и веществ М.Л. Прохорова указывает на ряд предметов необходимых для этих целей: «в нем могут быть приспособления, необходимые для потребления соответствующих препаратов (напри­мер, кальяны для курения, трубочки для вдыха­ния, шприцы для внутривенных инъекций). Это мо­гут быть запасы наркотических средств, а также хотя бы простейшие инструменты, оборудование и прекурсоры для изготовления наркотиков и психотропных веществ: например, ручные мешал­ки субстанций, кустарные устройства для экстрак­ции и перегонки, посуда и газо или электропри­боры, необходимые для приготовления отваров; ацетон, ангидрид уксусной кислоты, перманганат калия и некоторые другие вещества, часто используемые для изготовления наркотиков или для усиления наркотизирующих свойств того или иного препарата».[171]

Данное преступление признается оконченным, по мнению М.Х. Рустамбаева с момента начала действий, непосредственно направленных на органи­зацию притона, независимо от того, начал он функциониро­вать или нет, а содержание притона признается оконченным преступ­лением с момента совершения виновным любых действий, направленных на содержание притона.[172] Однако, по мнению Н. Абдирова, преступление признается оконченным с момента систематического (три и более раза) потребления в данном помещении наркотических средств или психотропных веществ.[173]

Мы поддерживаем точку зрения М.Х. Рустамбаева и не согласны с мнением Н. Абдирова, так как считаем, что необходимость установления факта неоднократного потребления наркотиков в данном помещении для признания преступления оконченным, может негативно сказаться на предупреждении данных преступных деяний, а момент окончания преступления безосновательно перенесен на более поздний период.

На наш взгляд включение данного самостоятельного состава преступления в виде квалифицирующего признака не оправдан ни в качестве законодательной техники, ни с точки зрения установления адекватной ответственности.

Подобная конструкция, предусматривает ответственность лишь за совершение преступления организованной группой и исключает ответственность за деяния совершенные одним лицом, либо по предварительному сговору группой лиц. На наш взгляд без установления указанных форм соучастия наказание за данные действия не будут соответствовать тяжести преступления.

Кроме этого, законодатель необоснованно установил столь суровую ответственность за данное преступление в виде лишение свободы от десяти до пятнадцати лет. Организация притона без распространения наркотических средств на наш взгляд должно относиться не к особо тяжким, а к тяжким преступлениям. Однако подобная квалифицирующая конструкция данного преступления просто не позволяет установить менее тяжкую ответственность за указанные деяния. Кроме этого, законодатель не указал, что предметом данного преступления кроме наркотических средств или психотропных веществ могут быть и другие вещества, влияющие на интеллектуально-волевую деятельность.

Следовательно, в целях повышения эффективности норм предусматривающих ответственность за незаконный оборот наркотиков, разгрузки ст. 273 УК РУз, а также для создания условий для наиболее обоснованного и адекватного назначения наказания в зависимости от общественной опасности совершенного деяния, мы предлагаем, действия по организации или содержании притона для потребления наркотических средств или психотропных веществ установить в виде самостоятельного состава преступления выделив в соответствующую статью в главе XIX Уголовного кодекса изложив следующим образом:

«Статья … Организация или содержание притона для потребления наркотических средств или психотропных веществ.

Организация или содержание притона, а равно создание условий для потребления наркотических средств, психотропных веществ или других веществ, влияющих на интеллектуально-волевую деятельность, -

наказывается …

То же действие, совершенное:

а) лицом, ранее совершившим преступление, составляющее незаконный оборот наркотических средств или психотропных веществ;

б) по предварительному сговору группой лиц, -

наказывается …

То же действие, совершенное:

а) особо опасным рецидивистом;

б) организованной группой или в ее интересах;

в) сопряженное с распространением наркотических средств, психотропных веществ или других веществ, влияющих на интеллектуально-волевую деятельность, -

наказывается …».

Квалифицирующий признак, содержащийся в ч. 5 ст. 273 УК РУз выражается в незаконной продаже наркотических средств или психотропных веществ в крупных размерах.

В данном преступлении употребляется две формы сбыта наркотических средств или психотропных веществ: простой сбыт – заключается как в возмездной, так и безвозмездной передаче указанных средств и веществ, другому лицу, а также продажа, т.е. только возмездная реализация этих средств и веществ.

Продажа наркотических средств является наиболее опасной формой их сбыта – такое определение дано Пленумом Верховного суда в своем постановлении от 27 октября 1995 года. Однако продажа, как способ сбыта наркотических средств или психотропных веществ, указана только в ч. 5 ст. 273 УК РУз совершенная в крупных размерах, и не предусмотрена другими частями данной статьи. Анализируя состав данной статьи можно сделать вывод что сбыт указанный в ч. 1 и 2 ст. 273 УК РУз возможен в безвозмездной форме. Следовательно, ответственность по части 1 и 2 ст. 273 УК РУз в случае, как с безвозмездным сбытом, так и при продаже наркотических средств будет наступать одинаково. Законодатель попытался решить дифференциацию ответственности по способу сбыта дав разъяснения в пунктах 5 и 6 постановления Пленума Верховного суда Республики Узбекистан от 27 октября 1995 года. Так, в частности Постановление определяет, что «под незаконным сбытом наркотических средств или психотропных веществ (ч. 1 ст. 273 УК РУз) следует понимать любые способы их распространения (передача, дарение, введение инъекций другому лицу, мена, дача в долг и в счет долга, а также продажа и т. д.). Поскольку продажа наркотических средств или психотропных веществ должна считаться одним из способов их сбыта и при квалификации указанного преступления в первую очередь необходимо исходить из размера сбытых (проданных) наркотических средств или психотропных веществ». Отсюда теперь следует, что в первом случае сбыт, может быть как возмездным, так и безвозмездным, во втором случае он может быть только возмездным. Таким образом, получается, что законодатель исключает ответственность за изготовление, приобретение, хранение, провоз или пересылку наркотических средств или психотропных веществ с целью сбыта в крупных размерах. На наш взгляд введение в ч. 5 ст. 273 УК РУз термина «продажа» было не оправданным шагом в борьбе с незаконным оборотом наркотических средств или психотропных веществ, так как подобное введение исключила ответственность за другие, не менее опасные преступные действия, связанные с целью сбыта. Изучение судебно-следственной практики свидетельствует, что существуют проблемы с термином «продажа» при квалификации преступных деяний. Так, например постановлением Кашкадарьинского областного суда 19 сентября 2005 года был осужден А.Х. по ч. 5 ст. 273, ч. 1 ст. 210 на основании ст. 25, 57, 59 УК РУз на 7 лет лишения свободы. Определением кассационной инстанции Самаркандского областного суда от 28 октября 2005 года, приговор суда в отношении А.Х. оставлен без изменения. Судом А.Х. был признан виновным в совершении преступлений при следующих обстоятельствах: А.Х. будучи оперативным сотрудником колонии по исполнению наказания отделения внутренних дел Кашкадарьинской области, воспользовавшись своими должностными полномочиями договорился с З.С. проживающим в доме №48 по улице Кизил мачит, в городе Карши, за 15 тыс. сумов передать отбывающему наказание Д.М. наркотическое средство. 23 мая 2005 года взяв в качестве взятки 15 тыс. сумов у З.С. был задержан при попытке передать осужденному Д.М. 1,5 грамм «опий», 0,09 грамм «героина».

Действия А.Х. были правильно квалифицированны по ч.1 ст. 210 УК РУ, так как было доказано, что он получил 15 тыс. сум у З.С. за передачу наркотика осужденному Д.М. Однако, действия А.Х. по передаче наркотических средств Д.М. были неправильно квалифицированны по ч. 5 ст. 25, 273 УК РУз. Так как часть 5 ст. 273 УК РУз предусматривает ответственность за действия по «продаже» наркотических средств в крупных размерах, а по материалам дела и собранных доказательств А.Х. совершил не «продажу» наркотических средств, а осуществил передачу, то есть сбыт этих средств осужденному Д.М. отбывающему наказание в колонии по исполнению наказания.

Таким образом, судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Республики Узбекистан переквалифицировала действия А.Х. с части 5 ст. 273, 25 на часть 3 пункт «в» ст. 273, 25 УК РУз как за сбыт наркотических средств в местах отбывания наказания в виде лишения свободы. Следовательно, подобная конструкция данного состава преступления просто не позволяет квалифицировать указанные выше действия как «незаконная продажа наркотических средств или психотропных веществ в крупных размерах, совершенная в местах отбывания наказания в виде лишения свободы».

В связи с вышеизложенным предлагаем ч. 5 ст. 273 УК РУз изложить в следующей редакции: «Деяния, предусмотренные частью первой, второй, третей или четвертой настоящей статьи, совершенные в крупных размерах, – наказывается лишением свободы от десяти до двадцати лет». При таком законодательном определении, по нашему мнению, ответственность за данное преступление будет охватывать все описанные в диспозиции деяния.

Ответственность за незаконное изготовление, приобретение, хранение и другие действия с наркотическими средствами или психотропными веществами без цели сбыта, предусмотрено ст. 276 УК РУз.

Основанием для применения настоящей статьи является установление того факта, что лицо, осуществляя незакон­ные операции с наркотическими средствами или психо­тропными веществами, не преследует цели их сбыта. Как правило, по этой норме следует квалифицировать случаи незаконного изготовления, хранения, приобретения, провоза или пересылки наркотических средств или психотропных веществ для личного употребления. Главным отличием данного преступления от ст. 273 УК РУз в субъективной стороне в виде отсутствия цели сбыта. На наш взгляд, разделение указанных преступлений по целям сбыта положительно отразилось на дифференциации ответственности и установлении суровости наказания в зависимости от степени общественной опасности совершенных деяний. Поэтому мы не согласны с мнением Б.П. Целинского который считает, что из уголовного закона необходимо исключить упоминание о цели сбыта вообще, а наказание определять по весу обнаруживаемого наркотического средства или психотропного вещества.[174] Подобное суждение автора мы считаем ошибочным. Так, при квалификации преступлений связанных с незаконным оборотом наркотиков (также как и другие виды преступлений) необходимо обязательно учитывать конструктивные признаки данных деяний. В данном случае приобретение без цели сбыта может означать иные мотивы (нужда, сострадание), а приобретение одним из родителей наркотика, чтобы помочь своему ребенку при абстиненции (синдром «ломки» при наркотическом голодании) нельзя квалифицировать в зависимости от веса наркотического средства, так как родные могли приобрести наркотик в большем количестве «на запас» чем одна доза.

Значительная часть лиц привлеченных к ответственности по данной статье составляют наркопотребители. Возникает вопрос как они оказываются привлеченными к ответственности, ведь за употребление наркотиков у нас нет ни уголовной ни административной ответственности? В действительности же наркоман для того чтобы употребить наркотик должен выполнить хотя бы одно из действий, таких как изготовление, приобретение, хранение, провоз или пересылку то есть все те действия что предусмотрены ст. 276 УК РУз как уголовно наказуемы. Следовательно, наркоману просто не удастся употребить наркотик не нарушив при этом закон. Кроме того, ответственность за такие действия будет наступать по ст. 276 УК РУз, так как в большинстве случаях даже одна доза будет считаться крупным размером. Так, академик Э.А. Бабаян рассчитал, что для получения эйфории человек с массой тела 70 кг должен употребить 0,004 грамма героина,[175] в то время как ответственность по ст. 276 УК РУз наступает при размере свыше 0,001 грамм героина, а его крупным размером уже признается 0,005 грамм. Таким образом, ответственность за указанные действия будет наступать по ст. 276 УК РУз, так как в большинстве случаев даже одна доза будет уже считаться крупным размером.

В данном случае, был использован специальный законодательный прием, метод так называемого «косвенного запрета», когда совершение незапрещенного действия в подавляющем большинстве случаев неразрывно связано с совершением правонарушения.[176] Единственным законным способом употребления наркотического средства или психотропного вещества является приобретение указанных средств и веществ в аптеках на основании специального рецептурного бланка выписанного врачом в связи с заболеванием, вызвавшим необходимость назначения наркотических средств или психотропных веществ.

Однако не каждый установленный факт незаконного приобретения или хранения наркотических средств или психотропных веществ образует объективную сторону исследуемого состава преступления. Обязательным условием уголовной ответственности является как уже отмечалось наличие определенных размеров обнаруженных наркотиков. Эти размеры, определены в Перечне наркотических средств, психотропных веществ и прекурсоров с отнесением их количества к небольшим, превышающие небольшие и крупным размерам, обнаруженных в незаконном хранении или обороте, утвержденной Постановлением Государственной комиссии Республики Узбекистан по контролю за наркотиками № 10/10 от 6 апреля 2010 года. Однако, не все ясно в отношении наступления ответственности и при обращении к нормам, проявляется их несогласованность.

Так, статья 56 Кодекса Республики Узбекистан об административной ответственности устанавливает ответственность за незаконное изготовление, приобретение, хранение, перевозку или пересылку без цели сбыта наркотических средств или психотропных веществ в небольших размерах. За такие же действия уголовная ответственность наступает и по ст. 276 УК РУз. Законодателем не были установлены точные границы между уголовной и административной ответственностью за данные действия. Для устранения неоднозначности трактовок подобных действий следовало бы указать либо точные размеры наркотиков устанавливающих пределы той или иной ответственности, либо основанием привлечения к уголовной ответственности должно явиться повторность совершения этих действий виновным лицом ранее уже привлеченным к административной ответственности за эти же действия. Таким образом, в целесообразности устранения неточности при квалификации этих действий предлагаем диспозицию ст. 276 УК РУз дополнить и изложить в следующей редакции: «Незаконное изготовление, хранение, приобретение, провоз или пересылка наркотических средств или психотропных веществ без цели сбыта совершенные в размерах, превышающих небольшой, – наказываются…».

Таким образом, считаем целесообразным и необходимым в ст. 276 УК РУз и ст. 56 КоАО четко определить разграничительные признаки смежности деяний путем введения точных размеров наркотических средств или психотропных веществ.

Квалифицирующие признаки части 2 ст. 276 УК РУз предусматривают ответственность за незаконное изготовление, хранение, приобретение, провоз или пересылку наркотических средств или психотропных ве­ществ без цели сбыта, совершенные: а) в крупном размере; б) лицом, ранее совершившим преступление, составляющее незаконный оборот наркотических средств или психотропных веществ.

Содержание понятий «крупный размер» (п. «а» ч.2 ст. 276 УК РУз) и «лицо, ранее совершившее преступление, состав­ляющее незаконный оборот наркотических средств или психотропных веществ» (п. «б» ч.2 ст. 276 УК РУз) нами уже было рас­крыто.

Часть 3 ст. 276 УК РУз регламентирует поощрительную норму, согласно которой: «Лицо, совершившее деяния, пре­дусмотренные частью первой настоящей статьи, освобожда­ется от наказания, если оно добровольно явилось с повин­ной в органы власти и сдало наркотические средства или психотропные вещества».

Для изобличения лиц, организующих незаконный оборот наркотических средств, на наш взгляд представляется возможным, и даже необходимым внедрение института досудебных соглашений о сотрудничестве. Аналогичное положение законодатель в виде поощрительных норм уже попытался реализовать в сфере борьбы с незаконным оборотом наркотических средств, введя в ч. 6 ст. 273 УК РУз и в ч. 3 ст. 276 УК РУз основание и условия, по которому лицо может быть освобождено от ответственности. Так, согласно ч. 6 ст. 273 и ч. 3 ст. 276 УК РУз основанием для освобождения от наказания за деяния, предусмотренных в первых частях указанных статей будет являться то, что если лицо, совершившее деяния, предусмотренные в первых частях указанных статей, добровольно явиться с повинной в органы власти и сдаст наркотические средства или психо­тропные вещества. Таким образом, основанием является добровольная явка с повинной, с обязательным условием сдачи наркотиков. Цель законодателя в данном случае ясна: создать правовое поле и акцентировать правоохранительную деятельность в борьбе с наркоторговцами, а не с рядовыми потребителями, то есть самими наркоманами. Однако при изучении судебной и следственной практики за последние 10 лет мы не находим ни единичного случая применения подобного освобождения от наказания. В чем же дело? Зададимся логическим вопросом: с какой стати наркоман должен явиться в органы власти и сдать наркотики, если он элементарно болен, испытывает абстинентный синдром («ломку»), по этой причине жаждет наркотика и готов на всё ради их заполучения? Ответ здесь прост – ожидать этого от наркомана нелогично и нереально.[177] Проведенный нами опрос среди судей Верховного и городского судов, а также следователей, дознавателей правоохранительных органов Республики Каракалпакстан, показал, что все опрашиваемые констатировали неэффективность данной нормы. Таким образом, на наш взгляд, необходимо исключить из Уголовного кодекса подобные неэффективные или просто бездействующие нормы.

Новым механизмом для борьбы с незаконным оборотом наркотических средств, на наш взгляд должно явиться введение в исследуемые преступления института досудебных соглашений о сотрудничестве, что на наш взгляд гораздо эффективнее бы решало эту задачу. Суть таких соглашений заключается в соглашении о сотрудничестве между сторонами обвинения и защиты, в том, что подозреваемый или обвиняемый будет активно способствовать в раскрытии и расследовании преступлений, изобличении и уголовном преследовании других соучастников преступления, розыску имущества, добытого в результате преступления и т.п., в обмен на снижение пределов наказания или прекращение отдельных составов преступления, либо полное освобождение от уголовного преследования. Так, например наркоман, приобретший наркотик в размерах по которым наступает уголовная ответственность, может быть освобожден от ответственности, если изобличит сбытчика, что соответственно поможет выйти на след преступника или преступной цепочки.

Однако, подобное соглашение не стоит путать со сделкой о признании вины, суть которых заключается в том, что обвинитель идет на некоторые уступки стороне защиты в обмен на признание обвиняемым своей вины, на основе которого выносится приговор. По мнению М. Абисатова, подобные виды сделок играют колоссальную роль в раскрытии и предупреждении преступлений.[178]

Многие уголовные законодательства (США, Канада, Германия, Япония, Россия, Казахстан, Туркменистан, Азербайджан и т.д.) активно используют подобные институты. Как правило, данные положения об условиях освобождения выделяют в частях или примечаниях соответствующих норм, реже в общей части уголовных кодексов, примерно со следующим содержанием: «лицо, совершившее преступление, предусмотренное соответствующей статьей, активно способствовавшее раскрытию или пресечению преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств или психотропных веществ, изобличению лиц их совершивших, обнаружению имущества добытого преступным путем, освобождается от уголовной ответственности за данное преступление или соответствующей части статьи».

Подобное введение будет мотивировать лиц втягиваемых наркодельцами в незаконный оборот наркотиков сотрудничать с правоохранительными органами, что позволит эффективнее вести борьбу с крупными наркоторговцами и организаторами наркоторговли. На наш взгляд, для того чтобы остановить сеть мелкой торговли наркотиками необходимо разоблачение верхушки пирамиды преступного сообщества. Поэтому приоритетом должна стать не борьба для статистики с мелками торговцами и потребителями наркотиков, а удар по их организационному, руководящему ядру.

Между тем, сегодня, невидимые, конспиративные «наркобароны», главы и организаторы различных преступных групп, используя новейшие информационные технологии и организационные схемы, обладающие большими финансовыми возможностями, остаются в тени, сдавая в руки правосудия только мелких наркоторговцев. Создание доказательной базы, которая смогла бы изобличить всю иерархическую цепочку той или иной организованной преступной группы, зачастую просто немыслима без показаний ее мелких участников, своего рода «пешек наркобизнеса». Однако, подобные лица, чьи показания являются наиболее ценными, как правило, сами замешаны в преступной деятельности. Возникает адекватный вопрос, зачем такому человеку свидетельствовать против своих боссов и подельников, если ему неотвратимо придется понести такое же наказание.

Введение института досудебных соглашений о сотрудничестве положительно скажется при собирании доказательств. Так, члену преступной группы, чьи показания исключительно важны для изобличения всей остальной группы, наказание смягчается или лицо освобождается от ответственности за его прежние противоправные деяния в обмен на действенную помощь следствию в раскрытии всего преступного сообщества, изобличению его организаторов или руководителей.

В настоящее время в нашем уголовном законодательстве имеются положения, отдаленно напоминающие институт досудебных соглашений о сотрудничестве. Это институты освобождения от уголовной ответственности вследствие деятельного раскаяния и особый порядок принятия судебного решения. Так, согласно ст. 66 УК РУз, лицо, впервые совершившее преступление, не представляющее большой общественной опасности, или менее тяжкое преступление, может быть освобождено от ответственности, если оно после окончания преступления загладило причиненный вред, явилось с повинной, чистосердечно раскаялось и активно способствовало раскрытию преступления. Кроме этого, в соответствии с п. «а» ст. 55 УК РУз такие действия виновного лица как явка с повинной, чистосердечное раскаяние или активное способствование раскрытию преступления, судом при назначении наказания могут быть признаны как обстоятельства, смягчающие наказание.

Однако, в данном случае суд лишь вправе, а вовсе не обязан руководствоваться указанным при назначении наказания. Это хорошо известно подозреваемым или обвиняемым, и при отсутствии прописанных в законе гарантий применения указанной нормы, вполне объясняет нежелание последних сотрудничать со следствием и способствовать раскрытию преступлений, а тем более давать показания против своих подельников. Кроме этого, условия указанные в ст. 66 УК РУз такие как «совершение преступления, не представляющее большой общественной опасности, или менее тяжкое преступление» не позволят применить их к таким тяжким и особо тяжким преступлениям как наркоторговля.

При введении института досудебных соглашений о сотрудничестве в исследуемых преступлениях необходимо основываться и строго руководствоваться принципами уголовного законодательства, как законность, равенства граждан перед законом, демократизма, гуманизма, справедливости, виновной ответственности, неотвратимости ответственности.

Соответственно при применении условий освобождения от наказания к лицу, совершившему преступление, данный порядок уголовно-правовых мер должен быть справедливым и соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного. Таким образом, нельзя допускать того, что преступник под видом добровольного сотрудничества со следствием сможет избежать заслуженного наказания, не принося особой пользы расследованию.

<< | >>
Источник: Палванов Марат Биембетович. КВАЛИФИЦИРУЮЩИЕ ПРИЗНАКИ НЕЗАКОННОГО ОБОРОТА НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ ИЛИ ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Ташкент –2011. 2011

Еще по теме 2.3. Незаконное изготовление, приобретение, хранение и другие действия с наркотическими средствами или психотропными веществами с целью сбыта, а равно их сбыт либо без цели сбыта:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -