<<
>>

Классификация деволюционных моделей в британском государствоведении

Современная британская конституционно-правовая доктрина выделяет следующие виды деволюции: 1) административная деволюция ("administrative devolution’"); 2) исполнительная деволюция ("executive devolution""); 3)

законодательная деволюция ("legislative devolution")256.

Исторически первой, как с точки зрения теоретических, так и конституционных установлений, являлась концепция административной деволюции. Наиболее четко неизбежность децентрализации в области управления была в свое время подмечена С. Лоу, который писал, что в Великобритании «один и тот же правовой молот подымается и опускается и для того, чтобы разбить яйцо, и для того, чтобы выковать панцирную броню»[237]. Таким образом, речь шла о том, что административная деволюция позволит снять нагрузку с центральных органов власти, возрастание которой было обусловлено, с одной стороны, увеличением круга вопросов общеимперского значения, а с другой - необходимостью принимать должные меры для решения социального вопроса[238]. Так, административная деволюция стала проводиться в отношении Шотландии в середине XIX века - в 1845 г. был создан Совет по наблюдению за законодательством о помощи бедным, в 1872 г. - Шотландский департамент по образованию, действовавший как комитет Тайного совета (пример административной деволюции в форме деконцентрации исполнительной власти), в 1877 г. - Комиссия по тюрьмам[239].

В то же время, как справедливо отмечает Е.Д. Чуликова, «административная деволюция не свидетельствует о демократизации системы управления и не требует внесения сколько-нибудь существенных изменений в государственное устройство»[240]. Ее осуществление лежит вне политики, а относится исключительно к вопросу о повышении эффективности управления, в отличие, например, от концепции гомруля ("Home Rule”), предложенной в конце XIX в.

У. Г ладстоном для решения ирландского вопроса.

Серьезной вехой в развитии административной деволюции стало введение в 1885 г. должности секретаря по делам Шотландии (в 1926 г. его статус был повышен до государственного секретаря[241]), который одновременно являлся членом Кабинета и возглавлял Департамент по делам Шотландии ("the Scottish Office'’"). Сфера ответственности государственного секретаря по делам Шотландии с каждым годом возрастала и «включала вопросы, за которые в Уайтхолле были ответственны девять или десять департаментов»[242]. В первую очередь это было обусловлено курсом на построение государства всеобщего благоденствия в Великобритании.

В 1964 году в Соединенном Королевстве учреждается должность государственного секретаря по делам Уэльса, возглавившего Департамент по делам Уэльса (“the Welsh Office”). При этом необходимо подчеркнуть, что данное обстоятельство означало лишь введение схожей с шотландской модели управления рассматриваемым регионом. Процесс же административной деволюции здесь начался значительно раньше, еще в 1896 г., когда в Уэльсе был создан Центральный совет по вопросам среднего образования (“Central Welsh Board for Intermediate Education”).

В отличие от Шотландии и Уэльса в случае Северной Ирландии на практике впервые была реализована концепция законодательной деволюции, подразумевавшая создание Стормонта - парламента для данного кельтского региона Соединенного Королевства. Однако наибольшее развитие концепция законодательной деволюции получает на протяжении 70-х годов XX века, когда всерьез встал вопрос о создании легислатур для Шотландии и Уэльса, обсуждение которого началось с публикацией правительственных Белых книг «Демократия и деволюция: предложения для Шотландии и Уэльса» (сентябрь 1974 г.) и «Наша изменяющаяся демократия: деволюция в отношении Шотландии и Уэльса» (ноябрь 1975 г.). В этих двух документах как раз и были заложены те основные идеи, которые и стали основой для актов деволюционного законодательства в самом конце XX века.

Цитируемый выше В. Богданор даже отметил, что «решения, принятые в спешке в 70-х годах, были настолько фундаментальными, что определили форму деволюции в 90-х»263.

Особенно остро проблема необходимости законодательной деволюции стояла в отношении Шотландии, где набирала силу созданная в 1933 г. Шотландская национальная партия (далее - ШНП), высказывающая недовольство существовавшим на тот момент конституционно-правовым статусом данного региона. Кроме того, как справедливо отмечал лорд Килбрандон, председатель Королевской конституционной комиссии, «в современном мире сложно найти страну, обладающую собственной исполнительной властью и системой управления, но не обладающую парламентом: законы для нее принимаются в рамках другой и, строго говоря, иностранной юрисдикции, парламентом, в котором она обладает лишь небольшим числом своих представителей, но перед которым демократически ответственна ее исполнительная власть»[243]. Ситуация же в Уэльсе была менее напряженной, но и здесь уже стало набирать силу движение культурного национализма, идеологию которого выражала валлийская партия Plaid Cymru.

Вернемся, однако, к Белой книге «Демократия и деволюция: предложения для Шотландии и Уэльса». Согласно ее положениям в Шотландии и Уэльсе должны быть созданы парламенты, избираемые по мажоритарной системе относительного большинства. При этом оба региона сохраняют существующее на тот момент количество представителей в парламенте Великобритании. Сохраняются также посты государственного секретаря по делам Шотландии и государственного секретаря по делам Уэльса. Парламент Шотландии наделяется полномочиями по принятию законов, в то время как парламент Уэльса вправе издавать только акты, юридическая сила которых приравнивается к актам делегированного законодательства (“statutory instruments’"). Так зародилась концепция «исполнительной деволюции», которая должна была действовать исключительно в отношении Уэльса, хотя и подразумевала создание региональной легислатуры, но отказывала ей в праве издания актов первичного законодательства. Кроме того, Белая книга прямо заявляет, что деволюция не распространяется на полномочия в налоговой сфере. Важно также отметить, что авторы рассматриваемого документа включили в него положение о том, что вопрос о деволюции для Англии откладывается для будущих обсуждений.

263

Bogdanor V. Op. tit. - P. 179.

Обсуждение Билля о деволюции в отношении Шотландии и Уэльса (единый билль) началось в Парламенте в 1976 году. Следует отметить, что объединение в одном билле положений о деволюции для двух разных регионов Великобритании объяснялось чисто политическими соображениями: правительство стремилось нейтрализовать голоса лейбористов из Уэльса, выступающих против деволюции. Голосуя против деволюции в отношении Уэльса, валлийские лейбористы автоматически голосовали бы и против деволюции в отношении Шотландии. Однако на такой шаг лейбористы из Уэльса вряд ли бы решились.

Обсуждение данного билля выявило первую из проблем, связанных с осуществлением законодательной деволюции в отношении кельтских регионов. Лео Эйбс, депутат, представлявший Уэльс в Палате общин, предложил поправку, согласно которой для вступления рассматриваемого билля в силу необходимы референдумы в Шотландии и Уэльсе. Однако после появления этой поправки началась бурная дискуссия о ее конституционности. Противники предложения Эйбса апеллировали к «Трактату о правах, привилегиях, процедурах и деятельности Парламента» Э. Мэя. Согласно точке зрения Мэя «поправки к биллю, содержащие предложения о том, что положения билля должны быть утверждены на референдуме, недопустимы в силу того, что ими предлагается внести изменения в законодательный процесс, в результате чего он будет противоречить конституционной практике»264 [244]. В ответ сторонники проведения референдума заявили, что британской конституционной практике уже известен институт референдума, сославшись на проведение такового при вступлении страны в Европейские Сообщества в 1972 году.

Из-за непрекращающихся дебатов относительно проведения референдума иные вопросы, такие как объем делегированных полномочий, механизмы финансирования, полномочия государственных секретарей по делам Шотландии и Уэльса, вовсе не обсуждались. Тогда правительству ничего не оставалось, как обратиться с предложением о применении метода гильотины, «предполагающего строго определенное время для рассмотрения вопроса, по истечении которого обсуждение вопроса автоматически прекращается»[245]. Однако Палата общин проголосовала против такого предложения, а билль о деволюции в отношении Шотландии и Уэльса был, таким образом, отклонен.

Неудача билля 1976 года, однако, не остановила лейбористов в их желании осуществить деволюцию. В апреле 1977 года им удалось достичь соглашения с представителями либеральной партии по вопросу о деволюции на весьма выгодных для себя условиях. Либералы, во-первых, отказывались от своего требования о предоставлении парламентам Шотландии и Уэльса законодательных полномочий в налоговой сфере, а во-вторых - от применения пропорциональной системы при выборах в парламенты этих регионов. Кроме того, было принято решение, что в Палату общин будут внесены два раздельных билля: один о деволюции в отношении Шотландии, второй - о деволюции в отношении Уэльса.

В конце 1977 года рассматриваемые билли прошли и Палату общин, и Палату лордов, однако в рамках законодательного процесса в них были внесены две поправки. Во-первых, в билли было включено положение, что для вступления в силу они должны быть одобрены на референдумах в своих регионах. Устанавливалось, что билли могут стать законами лишь в случае, если за них проголосуют 40% зарегистрированных в регионе избирателей. В литературе данное положение именуется поправкой Каннингема (“Cunningham Amendment").

Во-вторых, в билль было внесено положение, предусматривающее повторное голосование по любому биллю, который затрагивает вопросы, делегированные парламенту Шотландии, если при первом голосовании его одобрение удалось получить лишь благодаря голосам депутатов, представляющих Шотландию в Вестминстерском парламенте. При этом в повторном голосовании депутаты от Шотландии не могли учувствовать. Сразу же отметим, что в силу принципа парламентского верховенства за Вестминстерским парламентом сохранялось право принимать законы по всем без исключения вопросам. Рассматриваемое же положение о повторном голосовании было внесено в билль в силу следующего соображения. Если при голосовании по вопросу, не связанному исключительно, например, с внутренней жизнью Уэльса, голоса депутатов от Шотландии окажутся решающими, то необходимо юридически создать и ситуацию, когда голоса депутатов от Уэльса могут оказаться решающими для вопросов, относящихся исключительно к внутренней жизни Шотландии. Таким образом, при голосовании устанавливался следующий баланс: депутаты от Уэльса понимали, что участвуют в принятии законов относительно Шотландии, а шотландские депутаты понимали, что учувствуют в принятии актов относительно Уэльса. В литературе рассматриваемое положение именуется поправкой Феррерса (“Ferrers Amendment”). Кроме того, необходимо отметить, что запрет на участие в голосовании не был чем-то новым для британской политической практики. Так, в 1965 году правительство запретило голосовать депутатам от Северной Ирландии по вопросам, делегированным парламенту этого региона.

Референдум по вопросу деволюции прошел в Шотландии 1 марта 1979 года. Предложения, содержащиеся в билле, были поддержаны 32,5% от числа зарегистрированных избирателей, т.е. менее чем 40 процентами. Таким образом, попытка запустить деволюционный процесс провалилась. Оценивая результаты референдума, В. Богданор отметил, что они «разрушили доверие к деволюции»[246]. Аргументы в пользу массовой поддержки деволюции населением Шотландии, приводившиеся лейбористами в Палате общин, оказались ложными. Кроме того, если нанести результаты референдума на карту, то становится очевидным и тот факт, что голоса в поддержку деволюции главным образом отдали лишь жители исторического региона Highlands и Внешних Гебридских островах. Остальные регионы Шотландии проголосовали против проведения деволюции. Что же

касается Уэльса, то здесь создание региональной ассамблеи и наделение ее определенным объемом предметов ведения и полномочий получило еще меньшую поддержку - «за» деволюцию проголосовало всего лишь 20,2% от зарегистрированных избирателей.

Пришедшие в 1979 году к власти консерваторы, хотя и обещали в своей предвыборной программе не снимать с повестки дня вопрос о деволюции в отношении Шотландии и Уэльса, фактически отказались от проведения реформы территориально-политического устройства Великобритании. Цитированный выше К. Пилкингтон отмечает, что «деволюция, без сомнения, прямо противоположна тем убеждениям, которые именуются тэтчеризмом»267 [247]. В то же время, несмотря на отказ общенационального правительства от проведения деволюции, сам вопрос о создании региональных органов власти стал активно обсуждаться в самих регионах, хотя и с разной интенсивностью.

В Шотландии, как отмечает И. Маклин, «в первые десять лет господства консерваторов... элита шотландского гражданского общества, поддерживающая деволюцию, хранила молчание»[248]. Ситуация кардинальным образом изменилась в 1988 году, когда был образован Шотландский конституционный конвент (“Scottish Constitutional Convention”). Участие в его работе приняли представители лейбористов и либеральных демократов, в то время как консерваторы и представители ШНП его проигнорировали. Важно отметить, что националисты уже тогда заявили, что они «могут поддержать только конвент, избранный прямым голосованием, целью которого будет подготовка проекта конституции независимой Шотландии»[249].

Шотландский конституционный конвент подготовил два доклада: «Навстречу шотландскому парламенту» (1990) и «Шотландский парламент, Шотландское право» (1995). Данным докладам следует уделять особое внимание по трем причинам. Во-первых, большинство из их положений в той или иной форме легли в основу Акта о Шотландии 1998 года, запустившего деволюционный процесс в отношении рассматриваемого региона. Во-вторых, доклады впервые содержали предложение о проведении выборов в парламент Шотландии по смешанной системе. И Белая книга 1974 г., и два неудачных билля о деволюции конца семидесятых годов последовательно выступали за выборы по мажоритарной системе относительного большинства. В-третьих, в докладах, особенно во втором из них, «особый акцент делался на поиске модели, отличной от Вестминстерской, и на большей вовлеченности населения Шотландии в работу парламента»[250]. В-четвертых, рассматриваемые доклады, как и деятельность Конвента в целом, сыграли важную роль «в преодолении враждебного отношения английских депутатов в Парламенте к вопросу деволюции»[251].

Помимо Конвента рассмотрение вопроса о деволюции в отношении Шотландии велось и в академических кругах, самым ярким подтверждением чему служит Конституционный союз, созданный в 1996 году на базе университетского колледжа Лондона. Его вклад в разработку Акта о Шотландии 1998 года также необходимо учитывать. Именно его участники предложили формулу, согласно которой закон о деволюции должен содержать перечень законодательных полномочий, закрепленных за Вестминстерским парламентом, а не полномочий, делегируемых Парламенту Шотландии.

Что же касается Уэльса, то здесь после провала идеи осуществления деволюции, в отличие от Шотландии, дискуссия о необходимости делегирования региону полномочий фактически прекратилась, за исключением разве что обсуждений, которые велись внутри партии Plaid Cymru, выступавшей за самоуправление Уэльса в рамках наднациональной Европы регионов. К более широкому же обсуждению деволюции в отношении данного региона Великобритании вернулись лишь после того, как население Уэльса высказалось за

начало этого процесса. При этом основная дискуссия развернулась вокруг обсуждения вопроса о статусе и компетенции создаваемой региональной ассамблеи, подтверждением чему служит образование Консультативной группы по Национальной ассамблее (“National Assembly Advisory Group”) при

Департаменте по делам Уэльса.

В 1997 г. после восемнадцати лет господства консерваторов к власти пришла Лейбористская партия, в предвыборной программе которой содержался пункт о децентрализации власти в отношении Шотландии и Уэльса. Свои предложения насчет деволюции в отношении первого из указанных регионов новое правительство излагает в Белой книге в июне 1997 года под названием «Шотландия и деволюция». Во многом положения этого документа, как отмечалось выше, повторяли текст Белой книги 1974 года. Однако в нем содержались и две важные новеллы. Во-первых, Парламенту Шотландии должны быть предоставлены некоторые полномочия в налоговой сфере, связанные с возможностью корректировки ставки подоходного налога для региона. Во- вторых, выборы в парламент Шотландии должны пройти по смешанной системе.

Правительство лейбористов решило не повторять ошибок конца 70-х годов и предложило провести референдум по вопросу о деволюции до внесения билля в Палату общин. Для этой цели 31 июля 1997 г. Вестминстерским парламентом принимается Акт о референдумах в Шотландии и Уэльсе (“Referendums (Wales & Scotland) Act 1997"). Их проведение было назначено на 11 сентября. В Шотландии на референдум выносились два вопроса: о создании Парламента Шотландии и о полномочии этого органа корректировать ставки подоходного налога для региона.

Результаты референдума показали, что 74,3% его участников одобряют создание Парламента Шотландии, а 63,5% - наделение последнего налоговыми полномочиями. Явка на референдуме составила 60,2%, что было на 2% меньше, чем в 1979 г.

272

Bogdanor V. Op. tit. - P. 198.

242

244

245

250

251

255

55.

256

257

270

271

Основные предложения, определяющие контуры будущей деволюционной модели для Уэльса, были изложены в правительственной Белой книге «Г олос для Уэльса». В нем, частности предусматривалось создание Ассамблеи Уэльса, однако с правом издавать только акты вторичного законодательства (“secondary legislation’"), что, собственно, и определяло вид деволюции, избранный в отношении данного региона и именуемый в британской доктрине исполнительной деволюцией. В целом, как справедливо указывает С.И. Коданева, «тон документа был в целом модернистским. Стиль документа мягкий, в основном налегающий на выгоды, которые может получить Уэльс от избираемой Ассамблеи. Язык документа был направлен на партнерство и кооперацию, а Р. Дэвис (действовавший тогда государственный секретарь по делам Уэльса) определил три основных принципа в роли Ассамблеи. Это демократизм, партнерство и включенность»273.

Результаты референдума, проведенного 18 сентября 1997 г. в Уэльсе, показали паритет между сторонниками и противниками деволюции. За высказалось 50,3%, против - 49,7%. Хотя процент сторонников деволюции вырос по сравнению с 1979 г., однако говорить о существенной поддержке передачи на региональный уровень части полномочий, осуществляемых на тот момент центром, не приходилось.

По результатам указанных референдумов были приняты два акта, определявшие характер автономии Шотландии и Уэльса и ставшие отправной точкой в развитии деволюционного процесса в Великобритании, - Акт о Шотландии 1998 г. и Акт об управлении Уэльсом 1998 г., положения которых будут проанализированы далее.

Выше мы рассмотрели историю вопроса о применении концепции деволюции к Шотландии и Уэльсу, однако остается еще два региона, в которых создание политической автономии имеет ряд особенностей. Речь идет о Северной Ирландии и Англии.

Стормонт, парламент Северной Ирландии, являлся первой региональной легислатурой в истории Соединенного Королевства. Сама модель изначально рассматривалась как серьезный шаг на пути решения национального вопроса в отношениях между Великобританией и Северной Ирландией. Проблема же создания адекватной модели управления для Ирландии неоднократно возникала с момента образования Соединенного Королевства. В целом можно отметить два подхода к ее решению. Первый из них означал введение истинного самоуправления для Ирландии и содержался в трех биллях о гомруле - 1886, 1893 и 1914 г. ("Ноте Rule Bills’"), которые У. Гладстон безуспешно пытался провести через парламент. Второй же подход, являясь доминирующим в британской политике на стыке XIX и XX вв., подразумевал лишь уступки, обусловленные текущей на определенный момент политической конъюнктурой, и не предполагал конституционной реформы, чем серьезно осложнялось решение ирландского вопроса[252]. В конечном итоге такая политика привела к разделению Ирландии, в результате чего, с одной стороны, было создано независимое ирландское государство, хотя и имевшее статус доминиона, а с другой - Северная Ирландия признавалась составной частью Соединенного Королевства, в отношении которой и был запущен процесс законодательной деволюции.

Акт об управлении Северной Ирландией 1920 года ("the Government of Ireland Act”), который В. Богданор именует не чем иным как конституцией данного региона[253], подразумевал весьма обширную передачу полномочий региональным органам власти в различных сферах, что позволяло исследователям, несмотря на подчиненный характер законодательного учреждения, говорить о том, что система управления регионом была более похожа на «федеральную, чем деволюционную модель, в силу того, что два правительства находились практически в равном положении (“almost coordinate”) друг с другом... в отличие от деволюционной модели, подразумевающей отношения субординации между региональным и центральным правительствами»[254].

Стормонт, в отличие от региональных легислатур, созданных в современной Великобритании, являлся двухпалатным парламентом, состоящим из Сената (26 членов) и Палаты представителей (52 депутата). В целом, как отмечает Е.Ю. Полякова, «структура североирландского парламента, порядок заседаний копировали имперский парламент»[255]. Кроме того, Акт 1920 года закреплял тринадцать мест за представителями Северной Ирландии в общенациональном парламенте, количество которых, однако, было сокращено до двенадцати в 1948 г.

Не останавливаясь подробно на особенностях первой в истории Великобритании деволюционной модели, анализ которой требует отдельного исследования, приведем, приведем лишь ее весьма общую характеристику, предложенную в свое время Д. Бирреллом и А. Мурье. В частности, эти авторы отмечают, что «оставаясь в строгом смысле частью Соединенного Королевства, Северная Ирландия обладала многими признаками суверенного государства. Хотя она и продолжала получать все возрастающую финансовую и экономическую поддержку со стороны Вестминстера, она обладала собственным парламентом, собственной гражданской службой и собственными силами безопасности, а также была в состоянии осуществлять политику, сильно отличающуюся от политики Британии во многих спорных областях»[256].

С конституционно-правовой точки зрения рассматриваемая деволюционная модель подразумевала делегирование значительного количества полномочий, сравнимого разве что с объемом полномочий парламента современной

Шотландии (за исключением финансовой сферы), но в то же время имела один важных недостаток, проявляющийся и в действующем сегодня деволюционном законодательстве, - слабую финансовую и бюджетную автономию региона. Поступления от подоходного налога на прибыль организаций, подоходного налога, таможенных пошлин и акцизов, налога на прибыль с коммерческой деятельности, а также основных налогов на капитал закреплялись за общенациональным уровнем власти, в то время как среди делегируемых налогов существенным по сути был лишь транспортный налог (раздел 21-22 Акта 1920 г.). Таким образом, финансовое обеспечение предметов ведения, закрепленных за органами власти Северной Ирландии, имело серьезную зависимость от общенационального правительства.

Закрепление столь широкой автономии рассматриваемого региона должно было способствовать снятию существующих противоречий межу католической и протестантской частями населения. Раздел 5 (1) Акта 1920 года, в частности, гарантировал свободу вероисповедования. Однако уже первые двадцать лет существования рассматриваемой деволюционной модели показали ее неэффективность. П. Баклэнд отмечает, что «правительство Северной Ирландии оказалось не способным примирить региональное развитие с сущностью единства Соединенного Королевства (reconciling regional development with the essential unity of the UK)»219. Стормонт просуществовал до 1972 г., когда в силу обострения религиозного конфликта между католиками и протестантами был распущен, а вместо него было введено прямое правление из Лондона.

Новую же страницу в истории Северной Ирландии как составной части Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии открыло Саннингдейлское соглашение 1973 г. (“Sunningdale Agreement”), в рамках которого было признано, что вопрос об определении ее конституционно - правового статуса, а также о его изменении должен решаться с участием * представителей Республики Ирландия. В 1985 г. было подписано новое соглашение в Хилсборо ("Hillsborough Castle Agreement"), а в 1998 г. - Белфастское соглашение или «Соглашение Страстной пятницы» ("Good Friday Agreement"), положившее начало новому деволюционному процессу в отношении Северной Ирландии.

Особым конституционно-правовым статусом в составе Соединенного Королевства всегда обладала и Англия, при этом оставаясь за рамками предложений по реформированию территориально-политического устройства Великобритании. Вспомним, к примеру, одно из положений Белой книги 1974 г. «Англия, - отмечает цитированная выше С.И. Коданева, - долгое время оставалась камнем преткновения для сторонников деволюции: англичане всегда были склонны к унификации. В первую очередь благодаря им Британия сохранилась до сих пор как унитарное государство. По этой же причине в самой Англии не пользуется поддержкой идея об учреждении собственного парламента или ассамблеи»[257] [258]. Приводимое мнение справедливо лишь отчасти и отличается чрезмерной категоричностью. Вопрос об изменении статуса Англии в составе Великобритании возник уже в 70-е годы в связи с обсуждением проектов деволюции в отношении Шотландии и Уэльса.

Проблему, которую могло бы вызвать создание региональных легислатур и ответственных перед ними правительств, в британском государствоведении именуют «западнолотианским вопросом» ("the West Lothian Question""), так как первым его сформулировал Тэм Делайл (Tam Dalyell), депутат от Консервативной партии в Палате общин от Западного Лотиана. Суть этого вопроса сводилась к следующему: является ли справедливым то, что после осуществления деволюции в отношении Шотландии за депутатами от этого региона сохранится право голосовать по внутренним делам Англии в рамках общенационального

парламента, в то время как английские депутаты теряют право голосовать по внутренним делам Шотландии? Такая постановка проблемы обосновывалась не столько необходимостью разрешения возникшего конституционного

противоречия относительно представительства, сколько исключительно политическими соображениями, связанными с популярностью основных политических противников консерваторов в Шотландии.

За последние несколько десятилетий было предложено несколько ответов на рассматриваемый вопрос:

1) преобразование Великобритании в федеративное государство, при этом

его составными частями должны были стать не только Шотландия, Уэльс и Северная Ирландия, но и английские регионы. Вопрос о том, будут ли такие регионы субъектами новой федерации или только административно

территориальными единицами, оставался открытым. Важно отметить, что попытка создания региональной ассамблеи для северо-восточной Англии в рамках концепции исполнительной деволюции была отвергнута на референдуме в 2004 г.;

2) запрет для депутатов, представляющих кельтские регионы, в первую очередь Шотландию, голосовать по вопросам, относящимся непосредственно к внутренней жизни Англии;

3) сокращение квоты представительства, закрепленной за депутатами от кельтских регионов (главным образом Шотландии, обладающей наибольшим количеством представителей);

4) создание отличного от общенационального парламента для Англии как составной части Соединенного Королевства[259].

Однако ни одно из предложенных решений «западнолотианского вопроса» путем изменения территориальной организации публичной власти в Великобритании (п. 1. и п. 4.) так и не было избрано. В 2015 г. вопрос был снят окончательно после изменения процедуры в Палате общин благодаря реализации принципа «Английские голоса за английские законы». Суть его заключается в том, что спикер Палаты вправе определять те билли (или их составные части), которые относятся исключительно к Англии или к Англии и Уэльсу. Законодательный процесс в отношении таких биллей приобретает ряд особенностей. В частности, предполагается создание английского законодательного комитета из представителей исключительно английских избирательных округов с учетом партийного баланса, а также обсуждение билля в Большом английском комитете перед третьим чтением. Кроме того, если Палата лордов внесет поправку в собственно английский законопроект, то голосование по ней требует как большинства всей палаты, так и большинства депутатов от английских округов[260]. Таким образом, Англия, не получив собственного законодательного учреждения, стала обладать правом политической автономии, реализация которой была обеспечена изменением законодательной процедуры общенационального парламента.

Выше мы рассмотрели историю процесса автономизации Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии в рамках деволюционного процесса. Первыми политическими автономиями, таким образом, сталf Шотландия и Северная Ирландия, затем - Уэльс (с 2011 года его ассамблея стала обладать правом издавать акты первичного законодательства, о чем будет сказано ниже), а затем и Англия в рамках специальной процедуры изменения регламента принятия законов в Палате общин. В целом можно резюмировать, что в рамках британского государствоведения была разработана развитая концепция деволюции и форм ее реализации, наиболее соответствующая особенностям формирования единой государственности на Британских островах, а также конституционной идентичности образующих Соединенное Королевство регионов. В то же время остается и еще один важный вопрос - отличие деволюции от федерализации как альтернативного способа реформы территориального устройства Соединенного Королевства.

3.2.3.

<< | >>
Источник: Молчаков Никита Юрьевич. КОНЦЕПЦИЯ РЕГИОНАЛИСТСКОГО ГОСУДАРСТВА И ЕЕ РЕАЛИЗАЦИЯ В СОЕДИНЕННОМ КОРОЛЕВСТВЕ ВЕЛИКОБРИТАНИИ И СЕВЕРНОЙ ИРЛАНДИИ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2018. 2018

Еще по теме Классификация деволюционных моделей в британском государствоведении:

  1. Оглавление
  2. Контуры теории регионалистского государства как особой формы территориально-политического устройства
  3. Общая характеристика доктринальных подходов к изучению территориально-политического устройства Великобритании
  4. Классификация деволюционных моделей в британском государствоведении
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -