<<
>>

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Как показало исследование, одни цивилисты допускают определение вещного права через отношение субъекта права к вещи. Другие полагают, что происходит сближение вещных и обязательственных правоотношений, в результате возникают обязательства вещно-правовые.

Третьи максимально расширяют количество ограниченных вещных прав, включая в них многие обязательственные права, в содержание которых входит правомочие владения.

Есть и те, кто предлагает вернуться к теории так называемой расщепленной собственности, свойственной англо-американскому праву, которая имела немалое влияние в 1990-е годы. Подобные тенденции стали следствием недооценки значения вещного права в регулировании современных имущественных отношений.

Мы придерживаемся той точки зрения, что, говоря об обязательственных и вещных правах, необходимо отличать дискуссии о юридической природе явлений от споров о терминах. Отграничение вещного права от обязательственного, признание за имущественным правом характера квазивещного ставит целью обеспечить правообладателям надлежащую и действенную защиту.

В ходе исследования выяснилось, что для того, чтобы сформулировать дефиницию субъективного вещного права, требуется выделить признаки, присущие каждому вещному праву. На этом основании мы предприняли попытку пойти по пути от обратного и назвать признаки, которые не относятся к исключительным признакам вещных прав.

В результате проведенного исследования соискатель сделал ряд выводов, которые из-за превышения объема установленных стандартов не выносятся на защиту. Вместе с тем они дополняют доктринальные изыскания в сфере имущественных отношений и расширяют теоретическую базу гра- жданского права вообще и вещного права в частности. Кроме того, внесенные в настоящей работе предложения помогут оптимизировать нормы действующего законодательства и правоприменительную практику в сфере реализации и защиты субъективных вещных прав.

С учетом изложенного полагаем уместным представить данные выводы и положения в той последовательности, в какой они отражены в работе.

Принципы системы гражданского права — это платформа, которая включает результаты достигнутого уровня экономического развития общества, а также правила и обычаи общественного поведения, служит основанием для формирования правовых норм, но в их содержание не входит.

Концепция развития гражданского законодательства предусматривает следующие признаки вещного права:

— преимущество перед иными имущественными правами на вещь (имущество);

— вещно-правовая защита, в отличие от иных субъективных гражданских прав.

На самом деле это не признаки, а принципы гражданского и соответственно вещного права, на которых законодатель строит нормы вещного права.

Объективное право — система направленных на урегулирование общественных отношений формально-определенных юридических норм, установленных и обеспеченных государством.

Абсолютное право в объективном смысле — совокупность норм, принципов и обычаев общественного поведения, устанавливающих перечень и объем правомочий лица в отношении принадлежащего ему объекта гражданских прав, предоставляющих юридически обеспеченную свободу осуществлять над этим объектом в соответствии со своей волей и в своем интересе данные правомочия, а также возлагающих на других лиц обязанность не нарушать их.

Абсолютное право в субъективном смысле — возможность лиц корректировать свои действия в пределах правовых установлений, принципов и обычаев общественного поведения в соответствии со своей волей и в своем интересе. Иначе говоря, это мера возможного поведения субъекта, определяемая действующей нормативной правовой системой, принципами и обычаями общественного поведения.

Субъективное право — обеспеченная обязанностью других лиц не нарушать правомочия и законные интересы владельца и гарантированная мерами государственного принуждения возможность совершения или воздержание от совершения конкретных действий в пределах объективного права, а также принципов и обычаев общественного поведения.

Субъективные права хотя и зависят от формальных норм закона, однако их перечень и внутреннее содержание обусловливает взаимодействие жизненных потребностей лица с объективными возможностями, а также принципами и обычаями общественного поведения, посредством которых формируются воля и интересы конкретного лица.

Субъективное право включает такие структурные элементы, как право поведения с управленческими действиями и решениями, право притязания, право защиты, право пользования.

Реализация субъективного права — совершаемые управомоченным лицом действия или воздержание от них в целях получения каких-либо благ и (или) иного желаемого материального либо нематериального результата.

Абсолютные субъективные гражданские права — юридически обеспеченные исходя из закона, принципов или обычаев общественного поведения пределы свободы осуществления правомочий над принадлежащим лицу объектом гражданских прав в целях извлечения экономической, социальной или иной выгоды, возлагающие на других лиц обязанность не нарушать указанные правомочия и законные интересы правообладателя.

Относительное субъективное гражданское право — основанная на равноправии, автономии воли, имущественной самостоятельности, добросовестности действий и поступков свобода стороны обязательства в осуществлении правомочий, допускаемых договором, законом, принципами или обычаями общественного поведения.

Объективное имущественное право — совокупность принципов и норм, регулирующих отношения по поводу имущества, под которым понимаются имеющие индивидуальные признаки объекты, находящиеся в материальной форме, доступной:

— для непосредственного восприятия человеком;

— осуществления правомочий владения, пользования, распоряжения или управления посредством электронной техники.

Объективное вещное право — совокупность принципов и норм, регулирующих отношения по поводу вещей, под которыми понимаются объекты окружающего мира, способные по своей природе стать предметом индивидуального человеческого обладания.

При характеристике вещей и имущества как объектов субъективных гражданских прав мы исходили из того, что термин «вещь» многозначен и имеет как минимум философскую интерпретацию, юридическую и бытовую. Основное внимание при раскрытии вопроса о правовом режиме вещи в цивилистике мы уделили доктрине, которая выработала множество самых разнообразных дефиниций.

Вместе с тем полагаем, что современный уровень исследованности объективной стороны права не позволяет предложить решение многих не только практических, но и теоретических проблем, связанных с понятием вещи, что предопределило разработку диссертантом собственной дефиниции термина «вещь» и установление ее соотношения с термином «имущество».

В диссертации отмечается, что в последнее время наблюдается устойчивая тенденция к расширению круга как материальных, так и не обладающих признаком материальности объектов гражданского оборота, для которых необходимо предусмотреть отвечающий их сущности правовой режим. Однако право не успевает отреагировать на появление новых объектов.

К примеру, наличие в российском законодательстве бездокументарных ценных бумаг, а также безналичных денег свидетельствует о том, что закон, помимо традиционных вещей, допускается существование вещей нематериальных, которые законодатель в ст. 128 ГК РФ квалифицировал как имущество.

Поскольку объектами права собственности могут выступать только вещи, то можно предположить, что отечественная цивилистика допускает наделение определенных имущественных прав (которые прямо вещами не называются) свойствами вещи и, следовательно, косвенным образом признание их именно объектами права собственности.

Если логически продолжить мысль о распространении положений о праве собственности непосредственно на права требования, то получится, что нематериальные вещи, или квазивещи, а в сущности — имущественные права становятся объектами права собственности.

Таким образом, имущественное право, возникающее из обязательства, продолжая оставаться объектом обязательственного правоотношения, одновременно выходит за его рамки, приобретая вещно-правовые черты.

Субъект подобного имущественного правоотношения вправе защищать свои права против контрагента в обязательственном правоотношении и против всех третьих лиц в абсолютном правоотношении. В результате рождается обязательственная квазивещь.

Опираясь на доктрину вещного права, нам удалось уточнить дефиницию вещи как основного объекта гражданских прав и сделать вывод о том, что правовое регулирование вещей заключается в создании надлежащего правового режима, установлении целесообразных отношений между субъектами рынка через предоставление им субъективных юридических прав и возложение субъективных юридических обязанностей с целью предопределить поведение данных субъектов и обеспечить основу правомерной деятельности.

Исходя из того, что вещь является составной частью комплексного понятия имущества, мы сформулировали дефиницию имущества, выявили квалифицирующий признак иного имущества, а также разработали понятия таких его новых элементов, как контент-объекты и природные инновационные объекты, а также внесли предложение дополнить этими объектами гражданских прав диспозицию ст. 128 ГК РФ.

Исследуя субъективные вещные права как разновидность абсолютных имущественных прав, диссертант сделал вывод, что абсолютные имущественные права первичны по отношению к относительным имущественным правам, поскольку возникают с момента обретения субъектом гражданского оборота статуса правообладателя имущества. Относительные же имущественные права возникают из обязательственных отношений, которые, в свою очередь, базируются на абсолютных имущественных правах. Отсюда следует, что абсолютные имущественные права следует признать главными по отношению к относительным имущественным правам, т.к. при коллизии обязательственных и имущественных прав приоритет отдается праву абсолютному.

Абсолютное имущественное право существует независимо от относительного вещного права и может возникать одновременно с ним, создавая для собственника или иного правообладателя двойственное правовое состояние: с одной стороны, субъект обладает абсолютным имущественным правом, с другой — может находиться по поводу того же имущества в обязательственных отношениях, из которых возникают относительные имущественные права.

На каждую вещь, которая входит в состав сложной вещи или является принадлежностью главной вещи, возникает самостоятельное абсолютное имущественное право, несмотря на то что действие сделки, совершенной по поводу главной вещи, распространяется на все входящие в ее состав принадлежности. Это означает, что такие вещи обладают единым правовым режимом. Тем не менее вещь, которая входит в состав сложной вещи или является принадлежностью главной вещи, не утрачивает своего правового режима объекта абсолютных имущественных прав. Аналогичное правило должно применяться и к абсолютным имущественным правам на вещи, которые входят в единый недвижимый комплекс.

Анализ абсолютных имущественных прав, установленных гражданским законодательством Российской Федерации, показал, что отдельные гражданско-правовые конструкции обязательственного права по правомочиям значительно приблизились к абсолютным имущественным правам (это, например, право арендатора, право хранителя вещи, право доверительного управляющего, коллективное управление исключительными правами и т.п.). Таким образом, в систему абсолютных имущественных прав входят абсолютные имущественные права не только на собственное, но и на чужое имущество, находящееся во владении, пользовании или управлении. По нашему мнению, данные права следует квалифицировать как квазиматериальные и понимать под ними возникшие из обязательства абсолютные имущественные права на чужое имущество.

На основе эволюции ограниченных вещных прав как главной разновидности абсолютных имущественных прав нам удалось выявить генезис научных точек зрения и позиций законодателя, связанных с субъективными вещными правами, и сделать ряд выводов и предложений. К примеру, многие из существовавших в древнем римском праве ограниченных прав на вещи, претерпев модернизацию в связи с развитием рыночных отношений, существуют в ныне действующих правовых системах. Так, институт эмфитевзиса (наследственная земельная аренда) был известен цивилистам Древнего Рима и по содержанию, способам защиты был во многом схож с правом собственности.

Действовавший в СССР институт пожизненного наследуемого владения хотя и представлял собой самостоятельный вид ограниченных вещных прав на землю, но имел общие черты с эмфитевтической арендой Древнего Рима.

В современном российском гражданском законодательстве право пожизненного наследуемого владения земельным участком есть вещное право лица по владению и пользованию чужой землей как своей при условии выполнения требований и ограничений, установленных законодательством. Однако ЗК РФ уже отказывается от этого права, предлагая переоформить его в аренду или собственность.

Право постоянного пользования было специальным институтом советского гражданского права, находилось за рамками традиционных вещных прав и отличалось от права аренды.

Концепция развития гражданского законодательства предлагает включить в систему ограниченных вещных прав и суперфиций, и эмфитевзис, дав им более привычные названия, а именно право застройки и право постоянного владения и пользования. Цель официального признания таких ограниченных вещных прав заключается в том, что назначение права застройки (суперфиций) состоит в изменении свойств земельного участка, строительстве на нем зданий и сооружений, а назначение права постоянного владения и пользования (эмфитевзис) — исключительно в использовании полезных свойств земельного участка с сохранением его свойств.

С нашей точки зрения, расширение перечня ограниченных вещных прав следует оценивать как поступательное развитие отечественной цивилистики в условиях рынка, обусловленное неизбежным разнообразием способов использования чужого имущества в гражданском обороте.

Исследование теоретических проблем права собственности как основного вида субъективных вещных прав позволило отметить, что в советской литературе, как правило, считалось, что собственность состоит из двух категорий: экономической и юридической. Критически проанализировав такой подход, мы можем сделать вывод, что рассмотрение собственности с экономической точки зрения — это своего рода подготовительный этап для изучения ее правового содержания.

Именно поэтому формирование правовых конструкций собственности следует начинать с исследования мнений представителей экономической науки, чтобы установить взаимозависимость экономики и права собственности. Одновременно собственность должна рассматриваться с философской и правовой точки зрения, поскольку собственность составляет предмет не только экономической и юридической науки, но и таких определяющих развитие общества учений, как философия, история, социология, политология.

С учетом проведенной диссертантом работы можно с уверенностью утверждать, что в объективном смысле право собственности представляет собой трансотраслевой институт, основанный на совокупности принципов, правовых норм и обычаев, регулирующих отношения собственника с другими лицами по поводу владения, пользования, распоряжения и управления имуществом в целях получения материальных или иных благ.

Анализ права собственности с субъективной точки зрения показал, что данная правовая категория предоставляет лицу, обладающему в установленных законом пределах свободой воли и интереса, возможность совершения или воздержание от совершения любых действий с имуществом, принадлежащим ему в силу объективного права, а также принципов или обычаев общественного поведения, которая обеспечивается обязанностью других лиц не нарушать правомочия и законные интересы данного лица и гарантируется мерами государственного принуждения.

В диссертации приводятся аргументы, что одна из функций права собственности — ограничение собственника в воздействии на свою вещь, что может привести к неблагоприятным для общества последствиям.

Изучение структуры и составляющих абсолютных имущественных прав потребовало обратиться к вопросу о соотношении указанных прав с исключительными правами, которые являются частью имущественных прав. В результате нам удалось сформулировать дефиницию исключительных прав, а также аргументировать мнение, что исключительные права не входят в разновидность прав вещных.

С учетом изложенного мы поддерживаем нормы Федерального закона от 12 марта 2014 года № 35-ФЗ «О внесении изменений в части первую, вторую и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации», которые содержат императивное правило о том, что интеллектуальные права не зависят не только от права собственности, но и от ограниченных вещных прав.

В настоящей работе мы обосновали свою позицию по наиболее важным вопросам ограниченных субъективных вещных прав.

Так, к категории вещного права относится:

— право собственности — наиболее полное по объему правомочий вещное право, которое предоставляет субъекту максимальные возможности, связанные с использованием вещи;

— ограниченные вещные права, которые нередко называют правами на чужие вещи и абсолютная сторона квазивещных прав.

Все ограниченные вещные и квазивещные права представляют собой производное права собственности. Количество и качество ограниченных вещных и квазивещных прав напрямую зависит от уровня развития гражданского оборота.

Современное понятие собственности часть первая ст. 209 ГК РФ закрепляет через принадлежащие субъекту права владения, пользования и распоряжения, объединяя понятия собственности из русского и римского права. Однако до настоящего времени общепризнанная дефиниция права собственности не выработана. Таким образом, юридическая сторона собственности существует, но не в качестве отдельной юридической категории.

Особое внимание мы уделили оборотоспособности объектов имущественных прав, поскольку именно это свойство определяет их юридическую и экономическую ценность. Мы выдвигаем аргументы в пользу того, что оборотоспособность объектов гарантирует не только их собственнику, но и любому другому титульному владельцу защиту прав и законных интересов. Оборотоспособность имущественных объектов гражданских прав основывается на положениях Конституции Российской Федерации, которые гарантируют:

— единство экономического пространства, свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств, поддержку конкуренции, свободу экономической деятельности (п. 1 ст. 8);

— право граждан на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной экономической деятельности, не запрещенной законом (п. 1 ст. 34);

— право граждан иметь в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом как единолично, так и совместно с другими лицами (п. 2 ст. 35).

Эти конституционные нормы не имеют прямого регулирующего воздействия, они реализуются посредством принятия специального законодательства. Так, принцип свободы договора (часть первая п. 1 ст. 421 ГК РФ) позволяет владельцу гражданских прав, исходя из п. 2 ст. 1 ГК РФ, распоряжаться ими по своей воле и в своих интересах, т.к. он свободен в определении своих прав и обязанностей, а также любых не противоречащих законодательству условий договора.

Проведенная диссертантом работа позволила выявить коллизию норм различных отраслей права, устанавливающих вещные права на землю, здания, сооружения. В частности, к гражданско-правовым отношениям, связанным с земельными участками, применяются в первую очередь нормы земельного законодательства. Такая ситуация противоречит части второй п. 2 ст. 3 ГК РФ, согласно которой нормы гражданского права, содержащиеся в других законах, должны соответствовать ГК РФ.

Представляется, что подобные коллизии норм гражданского и земельного права должны разрешаться не при помощи толкования норм, а путем внесения законодателем изменений в соответствующие законодательные акты.

Систему субъективных вещных прав на землю по ныне действующему законодательству составляет право:

— безвозмездного пользования;

— постоянного (бессрочного) пользования земельным участком;

— пожизненного наследуемого владения земельным участком;

— ограниченного пользования чужим земельным участком (сервитут).

Это так называемые вторичные, производные от права собственности вещные права. Указанный перечень имеет примерный характер и продолжается в гл. 17 ГК РФ и в ЗК РФ.

Для решения проблемы расхождения положений гражданского и земельного законодательства требуется огромная работа законодателя и уче- ных-юристов по приведению нормативных правовых актов в соответствие друг с другом.

Одним из результатов проводимой реформы российского гражданского законодательства, возможно, станет исключение из перечня действующих субъективных вещных прав на землю права постоянного (бессрочного) пользования.

Публичные сервитуты, указанные в п. 3 ст. 23 ЗК РФ, как правило, не имеют общих характерных признаков обычного сервитута, поэтому их следует трансформировать в ограничения права собственности или вообще исключить из системы ограниченных вещных прав.

Право пожизненного наследуемого владения согласно Концепции развития гражданского законодательства необходимо сохранить без установления какого-либо ограничительного срока и изменения содержания. При этом возникновение в будущем права пожизненного наследуемого владения не предусматривается. Для постепенного отказа правовой системы от этого права требуется разработать льготные условия, которые позволят правообладателям земельных участков перевести их в иные правовые режимы.

Земельное законодательство ввело в гражданский оборот еще одно ограниченное вещное право на землю: право безвозмездного пользования земельным участком. Содержание данного ограниченного вещного права, как следует из названия, составляет только правомочие пользования. Статья 24 «Безвозмездное пользование земельными участками» ЗК РФ не устанавливает объема правомочий субъекта права безвозмездного пользования, не разрешает этого вопроса и ст. 39.10 ЗК РФ, регулирующая предоставление земельного участка в безвозмездное пользование. Но абзац третий п. 3 ст. 5 ЗК РФ закрепляет, что землепользователи — это лица, которые владеют и пользуются земельным участком на праве постоянного (бессрочного) или безвозмездного пользования. К сожалению, в ГК РФ нет ни единой статьи, посвященной этому праву.

Отдельные авторы предлагают включить в ГК РФ самостоятельную главу «Здания, сооружения и иные объекты недвижимого имущества», в которой к «иным» объектам недвижимости отнести объекты незавершенного строительства и технологические имущественные комплексы. Последние, по замыслу авторов Концепции развития гражданского законодательства, должны были прийти на смену такому объекту недвижимости, как предприятие, поскольку, как предусматривает подп. 3.4 п. 3 разд. II Концепции развития гражданского законодательства, после внесения изменений в часть вторую п. 1 ст. 132 ГК РФ предприятие как имущественный комплекс следовало рассматривать в качестве недвижимой вещи (недвижимости), однако практически этого не произошло.

В связи с указанным некоторые авторы предлагали исключить из ст. 132 ГК РФ признание недвижимой вещью предприятия как единого имущественного комплекса и изучить необходимость признания объектом недвижимости «технологического имущественного комплекса недвижимости», который согласно подп. 3.7.3 п. 3 разд. IV Концепции развития гражданского законодательства планировалось квалифицировать как недвижимое имущество, представляющее собой сложную или составную вещь.

Однако по итогам реализации положений анализируемого раздела Концепции развития гражданского законодательства ст. 132 ГК РФ оста- лась в прежней редакции, а Федеральный закон от 2 июля 2013 года № 142- ФЗ «О внесении изменений в подраздел 3 раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» дополнил ГК РФ ст. 133.1 «Единый недвижимый комплекс».

Обратим внимание, что это уже не объект гражданских прав, а объект оборота, под которым понимается комплекс объединенных единым целевым назначением или единым технологическим процессом зданий и сооружений, например железные дороги, линии электропередачи, трубопроводы.

Очевидно, что наиболее очевидное отличие одного объекта оборота — предприятия от другого — единого имущественного комплекса заключается в том, что в состав предприятия, наряду с недвижимыми вещами, входят и движимые вещи, и права требования, и объекты исключительных прав, в то время как совокупность единого объекта недвижимости, как следует из его определения, образуют только здания, сооружения и иные вещи, неразрывно связанные физически и технологически.

С нашей точки зрения, официальное признание такого объекта гражданского оборота и установление для него особого правового режима (к единым недвижимым комплексам применяются правила о неделимых вещах) можно считать достижением отечественной цивилистики, обусловленным потребностями практики по упрощению сделок с подобным имуществом и ускорению его оборота в условиях рынка.

Кроме того, мы делаем вывод, что хотя по Концепции развития гражданского законодательства право собственности на помещение влечет право долевой собственности на общее имущество здания и на земельный участок, право долевой собственности на земельный участок не может отчуждаться вне связи с помещением. Тем не менее при разрушении здания или гибели помещения действие этого правила не должно влечь потерю права долевой собственности на земельный участок. Иначе говоря, гибель одного объекта недвижимости и утрата прав на него не должна приводить к потере права собственности на другой объект, непосредственно с ним связанный.

Основания прекращения права собственности, применяемые в отношении собственников бесхозяйственно содержащихся жилых помещений, следует распространить и на собственников нежилых помещений.

Результаты исследования, касающиеся защиты субъективных вещных прав, основываются не только на постулатах действующего законодательства о том, что в соответствии с п. 2 ст. 45 Конституции Российской Федерации каждый вправе защищать свои права, свободы, законные интересы всеми способами, которые не запрещаются законом, но и на коллизиях норм отдельных отраслей права, регулирующих вопросы защиты субъективных вещных прав. Однако этот вывод не соответствует ст. 12 ГК РФ, устанавливающей, что субъекты гражданских правоотношений могут защищать свои права только способами, предусмотренными законом. В данном случае ГК РФ существенно ограничивает права и свободы человека, предусмотренные Конституцией Российской Федерации.

Нами отмечено, что содержание субъективного права на защиту представляет собой совокупность норм процессуального и материального права, определяющих:

— непосредственное содержание правоохранительных мер;

— основания применения правоохранительных мер;

— перечень лиц, управомоченных применять правоохранительные

меры;

— порядок применения правоохранительных мер;

— права субъектов, на которых оказывают влияние правоохранительные меры.

К универсальным способам защиты следует отнести, например, применение последствий недействительности ничтожной сделки; признание оспоримой сделки недействительной и применение последствий ее недействительности или восстановление положения, существовавшего до нарушения права; пресечение действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушению; другие способы, закрепленные ст. 12 ГК РФ.

К специальным способам защиты можно отнести защиту прав собственника от нарушений, не связанных с лишением владения, истребование имущества из чужого незаконного владения. Такими способами можно воспользоваться только в отдельных видах гражданских правоотношений исключительно для защиты прав собственника.

На основе изложенного диссертант в своей работе приводит аргументы, убедительно подтверждающие, что способы защиты субъективных вещных прав включают средства, выбранные правообладателем из предусмотренных законодательством, с помощью которых можно добиться желаемого результата, связанного с субъективным правом на вещь. При этом выбор способа защиты права собственности ограничивается их установленным перечнем.

В качестве дополнительного инструмента защиты прав на имущество Концепция развития гражданского законодательства вводит институт владельческой защиты. Владение планируется урегулировать как факт (фактическое отношение), юридическое значение которого заключается в том, что оно подлежит судебной и административной защите независимо от того, имеется ли у владельца какое-либо право на вещь. Требование о предоставлении владельческой защиты, как правило, предполагает изъятие вещи у третьего лица и возвращение ее владельцу.

Таким образом, согласно п. 2 ст. 226 ГК РФ в редакции проекта № 47538-6 с введением данной нормы любое лицо, владеющее тем или иным имуществом на основании закона или договора (т.е. титульный владелец), но не на основании предусмотренного законом вещного права (например, арендатор), не сможет использовать в качестве способа защиты своего имущества виндикационный или негаторный иски, как это определяет в настоящее время ст. 305 ГК РФ. Взамен в распоряжении титульного владельца будут как универсальные традиционные способы защиты гражданских прав, так и новый специальный способ — владельческая защита.

Введение в российское гражданское законодательство института владельческой защиты, как это предлагает Концепция развития гражданского законодательства, предоставит титульным владельцам возможность использовать специальный способ защиты прав на имущество, который требует только подтверждения факта господства над вещью в течение года до возникновения нарушения. При этом истцу, использующему владельческую защиту, не нужно, как в случае виндикации, доказывать:

— наличие права собственности на вещь, которую истребует;

— обстоятельства выбытия вещи из обладания собственника и отсутствие его воли на это;

— несостоятельность притязаний третьих лиц, о которых покупатель должен был знать при совершении сделки в отношении спорной вещи;

— обстоятельства поступления вещи к ответчику, безвозмездность договора ее отчуждения;

— отсутствие у лица правомочий на отчуждение вещи.

Владельческая защита должна быть доступной не только субъектам

вещного права, но и лицам, владеющим имуществом на квазивещном праве, таким как арендатор, ссудополучатель, хранитель, чтобы указанные правообладатели могли воспользоваться абсолютной защитой против любого третьего лица, за исключением собственника.

Мы аргументировали точку зрения, согласно которой все существующие классификации способов защиты гражданских прав служат цели изучения данных способов и другой практической задачи не решают. Понимание и знание способов защиты необходимо для правильного их выбора, т.к. именно от этого зависит достижение результата, который хочет получить управомоченное лицо.

В нашей работе обращается внимание на общее мнение многих юристов о том, что важнейший признак вещного права — его абсолютный характер. Соответственно управомоченные лица, как участники вещноправовых отношений, в которых им противостоит неограниченный круг лиц, должны иметь абсолютную защиту против всех и каждого нарушителя, в том числе собственника. Если на вещь собственника какое-либо лицо имеет ограниченное вещное или квазивещное право, то собственник обязан, как и все прочие третьи лица, не нарушать такое право.

Мы обосновываем целесообразность предоставления каждому субъекту вещного права возможности использовать негаторный иск для защиты своего права вне зависимости от наличия правомочия владения. При этом сервитуарию следует предоставить право защищаться негаторным иском по праву субъекта ограниченного вещного права, а не по критерию наличия правомочия владения в содержании права.

Проведенное исследование норм действующего законодательства, а также имеющейся теоретической базы позволяет нам утверждать, что конкуренция гражданско-правовых способов защиты субъективных вещных прав не вызывает у отечественных цивилистов особого научного интереса. Однако в судебной практике реальная конкуренция исков весьма заметна.

Сегодня конкуренции исков благоприятствуют и перечисленные в законодательстве способы защиты гражданских прав. Законодатель предоставил правоприменителю возможность использовать самые различные способы защиты, которые охватывают весь массив гражданско-правовых отношений, и вполне вероятно, что эти способы могут пересекаться друг с другом.

Поэтому конкуренция гражданско-правовых способов защиты субъективных вещных прав всегда существовала и будет существовать в дальнейшем, приобретая новые формы и создавая базу для новых правовых конфликтов, а лицо, чье право нарушено, всегда останется один на один с выбором способа защиты и всегда самостоятельно будет нести бремя выбора ненадлежащего способа.

<< | >>
Источник: ХАТУНЦЕВ Олег Александрович. СУБЪЕКТИВНЫЕ ВЕЩНЫЕ ПРАВА КАК РАЗНОВИДНОСТЬ АБСОЛЮТНЫХ ИМУЩЕСТВЕННЫХ ПРАВ: ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ. Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наукю Москва —2015г.. 2015

Скачать оригинал источника

Еще по теме ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -