<<
>>

Вещно-правовые и обязательственно-правовые способы защиты субъективных вещных прав

Привычное для современного отечественного законодательства деление прав на вещные и обязательственные1 не является общепринятым в иных правовых системах и не устанавливается в ряде зарубежных стран, например в Англии .

К личным (обязательственным) относятся права, вытекающие из договоров, деликтов. К вещным — прежде всего право собственности, а также иные ограниченные вещные права. «Суть дуализма гражданского права, таким образом, заключается в невозможности права существовать одновре-

з

менно и как вещное, и как обязательственное» .

Однако в отечественной науке подобная классификация гражданских прав ставится под сомнение. Наряду с авторами, которые высказываются за подобное деление, есть ученые, выступающие против него[424] [425] [426] [427]. Например, М.И. Брагинский, отмечая наличие признаков вещных прав в обязательственных отношениях, подчеркивает: «... большинство гражданских правоотношений является смешанными — вещно-обязательственными»[428]. Нельзя не

признать, что в этом высказывании есть рациональное зерно.

Под гражданско-правовой защитой абсолютных имущественных прав, в том числе права собственности, следует понимать комплекс средств и механизмов, предусмотренных гражданским и процессуальным законодательством и применяемых с целью восстановления и защиты таких прав от любых нарушений и посягательств.

Юристы выделяют четыре самостоятельные группы средств защиты вещных прав:

1) вещно-правовые.

К ним следует отнести иски об истребовании имущества из чужого незаконного владения; устранении нарушений, не связанных с лишением владения; признании права; освобождении имущества из-под ареста.

Эти способы ставят целью непосредственную защиту права собственности и других ограниченных вещных прав как абсолютных и восстановление утраченного владения, пользования и распоряжения;

2) обязательственно-правовые.

К этой группе следует отнести иски о присуждении к исполнению обязанности в натуре; иски о признании оспоримой сделки недействительной и применении последствий ее недействительности, применении последствий недействительности ничтожной сделки; иски о возмещении убытков; иски о возврате неосновательно приобретенного или сбереженного имущества. Обязательственно-правовые способы предоставляют возможность защитить имущественный интерес собственника в случае гибели вещи.

Таким образом, обязательственно-правовые способы тоже стоят на защите права собственности, но не прямо, а опосредованно, через обязательственное правоотношение;

3) основанные на различных институтах гражданского права.

К ним можно отнести защиту имущественных прав безвестно отсутствующего или объявленного умершим лица, а также иски об ответственности залогодержателя, охране наследства и управлении им и т.п.;

4) применяемые в случае прекращения права собственности по основаниям, предусмотренным законом.

К этой группе следует отнести иски о возмещении стоимости имущества при его национализации или о возмещении стоимости земельного участка, изъятого для государственных нужд.

По правилам п. 1 и 2 ст. 242 ГК РФ в случае стихийных бедствий, аварий, эпидемий, эпизоотий и при иных обстоятельствах чрезвычайного характера по решению государственных органов в интересах общества в порядке и на условиях, установленных законом, у собственника может быть изъято имущество с выплатой его стоимости (реквизиция). При этом оценку стоимости реквизированного имущества собственник может оспорить в суде.

По верному замечанию С.А. Красновой, традиционное деление исков на вещные и обязательственные было известно еще в Древнем Риме. Более того, римские юристы считали такую классификацию основной1. Древнеримский юрист Г ай выделял иски личные и вещные[429] [430] [431]. Личные применялись против другой стороны по договору или против вора, обидчика и т.п.

Вещные иски использовались для истребования вещи из чужого незаконного

з

владения, установления права собственности и могли подаваться не только собственником вещи, но и лицами, имеющими ограниченные вещные права, в том числе против собственника имущества[432]. Лица, получившие вещь на основании договора в пользование, например наниматель, предъявлять вещные иски не имели возможности, поскольку считались не владельцами вещи, а держателями.

В соответствии с делением прав в современной отечественной литературе на вещные и обязательственные, к вещно-правовым способам защиты права собственности многие авторы относят:

— виндикационный иск (истребование имущества из чужого незаконного владения);

— негаторный иск (требование собственника об устранении нарушения его права, не связанного с лишением владения);

— требование правообладателя о признании права;

— иск об освобождении вещи из-под ареста.

К обязательственно-правовым способам защиты права собственности и других вещных прав относятся1:

— иски правообладателей о возврате вещи, переданной контрагенту по договору;

— предоставление вещи того же рода и качества в случае ее гибели, исправление повреждений вещи в натуре;

— иски о возмещении убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением договора;

— иски о возмещении причиненного вещи вреда;

— иски о возврате неосновательно полученного или сбереженного имущества и пр.

По замечанию Е.А. Суханова, в российском законодательстве проблема выбора вида иска решается в пользу исков обязательственноправовых ввиду того, что они регулируются специальными нормами, предусматривающими поведение сторон в каждом случае. Такой подход не требует применения общих норм о вещных правах[433] [434].

Данную позицию поддерживает и судебная практика. К примеру, согласно абзацам второму и третьему п. 5 постановления Пленума Высшего

Арбитражного Суда Российской Федерации от 11 июля 2011 г.

№ 54 «О некоторых вопросах разрешения споров, возникающих из договоров по поводу недвижимости, которая будет создана или приобретена в будущем»1 продавца в судебном порядке нельзя понудить к совершению действий по приобретению или созданию вещи, подлежащей в будущем передаче покупателю. В то же время покупатель по договору вправе требовать понуждения продавца к исполнению обязательства по передаче недвижимой вещи, ставшей предметом договора (ст. 398 ГК РФ). Такой иск суд должен удовлетворить, если установит, что спорное имущество имеется в натуре и им владеет ответчик — продавец по договору, право собственности которого зарегистрировано в ЕГРП.

Если в рассматриваемой ситуации истец заявил требование о признании права собственности на недвижимое имущество и истребовании имущества у ответчика, суду данные требования следует квалифицировать как требования о понуждении к исполнению обязательства по передаче индивидуально-определенной вещи (ст. 398 ГК РФ) и о государственной регистрации перехода права собственности на недвижимую вещь, ставшую предметом договора купли-продажи (п. 3 ст. 551 ГК РФ).

Данная точка зрения нашла отражение в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25 октября 2011 г. № 6271/11 , в силу которого покупатель в случае неисполнения продавцом обязательства по передаче созданного в результате строительства объекта недвижимости в соответствии с договором купли-продажи будущей вещи вправе требовать понуждения к исполнению указанного обязательства, но не использовать вещно-правовые способы защиты, в частности виндикационный иск. [435] [436]

Свойство прав собственности, как и всех остальных вещных прав, — их абсолютность, которая дает преимущество перед другими правами. Следовательно, по сравнению с личными правами права субъектов вещных прав имеют большую силу1.

Еще в дореволюционной отечественной литературе действовало правило, по которому при столкновении абсолютного права с относительным преимущество получало абсолютное.

Этим правилом руководствовались и в том случае, когда относительное правоотношение возникало по воле собственника, обладавшего абсолютным правом. Например, собственник, передавший свою вещь в аренду, в любое время, предъявив арендатору вещно-правовой иск, мог потребовать ее обратно, правда, с возмещением ущерба от несоблюдения договора[437] [438] [439].

Таким образом, в тот период развития гражданского законодательства вещно-правовыми способами защиты мог воспользоваться исключительно собственник. У арендатора, залогодержателя, нанимателя и других несобственников отсутствовала возможность предъявления вещно-правовых исков, но была возможность использовать средства владельческой защиты.

Вещно-правовая защита ст. 170 Гражданского кодекса РСФСР 1922 года распространялась на многих лиц, в том числе на субъектов обязательственного права, например нанимателей. Данный способ защиты обладате-

з

лей обязательственного права на чужую вещь признали юристы , чему способствовал абсолютный характер права нанимателя (защита против любого посягательства третьих лиц). От действий собственника права нанимателя защищали обязательственные иски. Поэтому, как мы указывали, данное право можно классифицировать как квазивещное. Подобную норму сохра- нила ст. 157 Гражданского кодекса РСФСР 1964 года.

Таким образом, если раньше собственник в силу своего абсолютного права собственности был вправе изъять переданную в аренду вещь с компенсацией убытков арендатора, то в современном законодательстве позиция лиц, которым собственник передал имущество в пользование или владение и пользование, усиливается. Например, в силу одного из принципов гражданского законодательства, закрепленного в п. 1 ст. 310 ГК РФ — недопустимости одностороннего отказа от исполнения договора преимущество в подобном случае получит арендатор1.

Руководствуясь п. 3 ст. 611 ГК РФ, арендатор имеет возможность истребовать имущество от собственника, не передавшего вещь по договору аренды в предусмотренный срок, а также требовать от собственника возмещения убытков, причиненных задержкой исполнения.

В свою очередь собственник не вправе предъявлять арендатору вещно-правовые иски.

К наиболее известным и эффективным вещно-правовым способам защиты права относится виндикация (от лат. vim dicere — «объявляю

0 применении силы»). Римские юристы считали виндикационный иск главным способом защиты права собственности.

Большой теоретический и практический интерес представляют современные правила виндикационного иска, закрепленные ст. 301-303 ГК РФ . Цель виндикационного иска — восстановление владения собственника путем изъятия вещи из добросовестного или недобросовестного, но в любом случае незаконного владения и возвращение законному владельцу — собственнику. Ввиду того, что при утере вещи право собственности на нее не прекращается, истцу в судебном процессе в первую очередь необходимо доказывать свое право собственности. [440] [441]

Таким образом, виндикационный иск об истребовании вещи в натуре, как правило, предъявляется невладеющим собственником незаконно владеющему ею добросовестному или недобросовестному несобственнику[442]. Поскольку виндикация представляет собой истребование конкретной вещи, то такая вещь должна иметь идентифицирующие признаки. Поэтому виндикационный иск не может предъявляться в отношении вещей с родовыми признаками.

Исходя из ст. 305 ГК РФ право предъявления виндикационного иска принадлежит также лицам-несобственникам, владеющим имуществом на ограниченном вещном праве или ином основании, предусмотренном законом или договором. При этом такие лица наделяются правом защиты своего владения, в том числе против собственника имущества.

Требования владельцев-несобственников и требования собственников имеют под собой различные правовые основания. Одни требования основываются на ограниченном вещном праве, другие — на праве собственности. Однако в случае одновременного предъявления виндикационных исков собственником и владельцем-несобственником суд передаст вещь несобственнику, поскольку в силу ст. 305 ГК РФ он обладает правом защиты своего владения даже против собственника.

Ответчиками по виндикационному иску могут оказаться как добросовестный незаконный, так и недобросовестный незаконный владелец. В случае с недобросовестным незаконным владельцем, который знал или должен был знать, что приобретает вещь незаконно, все достаточно ясно.

Статья 302 ГК РФ установила ограничения прав собственника на истребование своей вещи у добросовестного приобретателя, хотя и владеющего вещью на незаконных основаниях. Указанная норма, а также ряд других положений действующего законодательства позволяют сделать вывод о существовании в нашем гражданском праве института ограничения виндикации.

ГК РФ последовательно отстаивает возмездность приобретения имущества в качестве условия применения института ограничения виндикации для защиты добросовестного приобретателя, предусматривая соответствующее положение в п. 1 ст. 302 ГК РФ.

Статья 302 ГК РФ среди обстоятельств, имеющих значение при истребовании вещи от добросовестного приобретателя, закрепляет условие:

— возмездности приобретения имущества добросовестным приобретателем. Так, вещь, приобретенную добросовестным приобретателем безвозмездно, собственник истребует из его владения в любом случае;

— выбытия вещи из владения собственника. Собственник вправе истребовать имущество от приобретателя, если оно было утеряно приобретателем или лицом, которому собственник передал имущество во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

Таким образом, видикационные иски, сохранившие свою значимость до настоящего времени, имеют сложный состав способов доказывания. Для истребования вещи путем виндикации истец в разных случаях обязан доказать:

— наличие права собственности на вещь, которую истребует;

— наличие истребуемой вещи в натуре;

— наличие истребуемой вещи у ответчика;

— обстоятельства выбытия вещи, отсутствие воли собственника на

это;

— несостоятельность притязаний третьих лиц, о которых покупатель должен был знать при совершении сделки со спорной вещью;

— обстоятельства поступления вещи к ответчику, безвозмездность договора ее отчуждения;

— отсутствие у лица правомочий на отчуждение вещи.

Как мы уже отмечали, правом на викдикацию обладают как собственники вещи, так и лица, владеющие ею на ином основании, чем предусматривает закон или договор.

В целях обеспечения единообразного применения судами общей юрисдикции, арбитражными судами законодательства о возникновении, прекращении и защите права собственности и других вещных прав Пленум Верховного Суда Российской Федерации и Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в п. 39 совместного постановления от 29 апреля 2010 г. № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» (далее — постановление № 10/22) дали следующие разъяснения.

В силу п. 1 ст. 302 ГК РФ, даже когда ответчик будет утверждать, что он являлся добросовестным приобретателем, собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения, если докажет факт его выбытия из своего владения или владения лица, которому сам передал имущество, помимо их воли. Недействительность сделки, во исполнение которой передавалось имущество, не свидетельствует о его выбытии из владения передавшего лица помимо его воли. Судам необходимо устанавливать, была ли воля собственника на передачу владения иному лицу.

Негаторный иск (от лат. actio negatoria — «отрицающий иск») обычно называют титульным, поскольку заявить его может только собственник (ст. 301 ГК РФ) или титульный владелец (в том числе на основании обязательства), защищающий свое право владения (ст. 305 ГК РФ).

Таким образом, истцом в негаторном иске может быть либо собственник имущества, либо субъект ограниченного вещного права, не лишенный владения вещью, но ограниченный в правомочиях пользования или распоряжения ею в результате действий ответчика. Соответственно ответчик должен либо доказать законность своих действий, возможность собственника свободно пользоваться и распоряжаться вещью, либо требовать установления на искомую вещь сервитута.

По мнению А.В. Лютттни, негаторный иск — это «внедоговорное требование владеющего собственника к невладеющему несобственнику о прекращении причинения различных фактических помех и стеснений в отношении спорной вещи, не связанных с отрицанием права, принадлежащего собственнику, или лишением его владения»[443].

На требования по негаторному иску сроки исковой давности не распространяются, поскольку нарушение прав собственника может иметь длящийся характер, но при этом вещь из его владения не выбывает.

При этом необходимо отметить, что существует проблема применения негаторного иска в случае нарушения прав сервитуария. По правилам абзаца четвертого п. 1 ст. 216 ГК РФ сервитут является вещным правом. Пункт 4 указанной статьи предоставляет всем владельцам ограниченных вещных прав защиту от их нарушения в порядке, предусмотренном ст. 305 ГК РФ. Статья 305 ГК РФ предоставляет вещно-правовую защиту только субъектам права оперативного управления имуществом, права хозяйственного ведения и пожизненно наследуемого владения. Сервитут в этом перечне отсутствует.

Очевидно, законодатель предоставляет право подать и виндикационный, и негаторный иск только титульному владельцу — лицу, имеющему возможность не только пользоваться, но и владеть вещью. Правообладатель сервитута правомочия владения не имеет, вследствие чего лишается вещноправовой защиты.

Следует отметить, что взгляды ученых на данную проблему неоднозначны. Так, А.Г. Ананьев полагает, что сервитут хотя и является ограниченным вещным правом, но существует лишь постольку, поскольку позволяет использовать господствующий участок. Нарушение сервитута означает прежде всего создание препятствий собственнику в пользовании его участком, поэтому нарушение прав сервитуария влечет возможность негаторного иска1.

А.О. Рыбалов придерживается мнения, что нарушение ограничений права собственности, как и сервитута, влечет для собственника недвижимости, в пользу которой устанавливалось такое ограничение или сервитут, возможность предъявления негаторного иска[444] [445] [446].

О.А. Минеев, напротив, полагает, что сервитуарий может защищать

3

свое право только с помощью иска о признании права , но для полноты гражданско-правовой защиты как исключение из существующего правила владельцу сервитута необходимо предоставить право предъявления негаторного иска. С точки зрения А.В. Люшни, иск о признании права сервитута предъявляется при отрицании или оспаривании сервитута, и потому сер- витуария необходимо наделить правом на негаторный иск[447].

А.В. Коновалов считает, что содержание сервитута не ограничивается лишь правомочием пользования, т.к. «субъект частного сервитута наделен corpus possessionis, хотя и в усеченном виде, имея возможность своей властью долгосрочно и стабильно осуществлять физическое прикосновение к вещи и хозяйственное господство над нею, пусть и строго ограниченным способом; при наличии у него соответствующего намерения реализовывать эту возможность фактический состав владения... становится правомочием владения»[448].

Наиболее радикальное решение — ввести новый вид вещного иска — предложил И.Э. Косарев[449]. Надо заметить, что п. 1 ст. 6 ГК РФ допускает возможность гражданского применения законодательства, регулирующего сходные отношения, в случае если не урегулированы какие-либо отношения гражданско-правовой сферы.

А.Н. Латыев, отрицая наличие у сервитута правомочия владения, предлагает воспользоваться способом защиты гражданских прав, предусмотренным абзацем третьим ст. 12 ГК РФ, а именно восстановить положение, существовавшее до нарушения права, и пресечь действия, нарушающие право или создающие угрозу его нарушения. С учетом абсолютного характера сервитута, как и любого другого вещного права, защищаться против нарушения со стороны любых третьих лиц он будет путем иска о восстановлении положения, существовавшего до нарушения. По мнению А.Н. Латыева, данный подход не должен повлиять на абсолютную защиту как качественную характеристику вещного права1.

Рассуждая над этим предложением, А.В. Люшня приходит к выводу, что норма абзаца третьего ст. 12 ГК РФ входит в число основных граждан- ско-способов защиты права и потому, безусловно, может применяться для защиты сервитута[450] [451].

Часть первая п. 1 ст. 223 проекта № 47538-6 вслед за Концепцией развития гражданского законодательства предусматривает закрытый перечень вещных прав, в состав которых включает право собственности и ограниченные вещные права. Способы защиты вещных прав согласно п. 1 ст. 226 проекта № 47538-6 относятся также к сервитуту, поскольку он является одним из видов ограниченных вещных прав, и включают:

— истребование вещи из чужого незаконного владения (виндикационный иск);

— устранение нарушений вещного права, не связанных с лишением

владения (негаторный иск);

— освобождение вещи или иного объекта вещного права от ареста (исключение из описи);

— признание вещного права.

Не разделяя позицию авторов проекта № 47538-6 о необходимости установления закрытого перечня вещных прав, полагаем, что к сервитуту, обладающему признаками вещного права, должны применяться вещноправовые способы защиты в той мере, в которой это не противоречит его существу.

Актуальным представляется вопрос о субъектах права предъявления вещно-правовых исков. Статья 305 ГК РФ, помимо собственников, предоставляет право на предъявление таких исков:

— субъекту права оперативного управления имуществом;

— субъекту права хозяйственного ведения имуществом;

— лицу, владеющему земельным участком на праве пожизненного наследуемого владения.

Согласно ст. 305 ГК РФ использовать вещно-правовые способы защиты могут также ,,иные лица, получившие такое право на основании закона или договора. На первый взгляд формулировка статьи довольно проста. Между тем, с одной стороны, можно утверждать, что если данная норма допускает использование вещно-правовой защиты и в других случаях, предусмотренных законом, то всеми видами вещно-правовых исков могут защищаться и все прочие вещные права. С другой стороны, если учесть возможность использования вещно-правовых исков лицами, получившими такое право на основании договора, использовать вещно-правовую защиту вправе все лица, получившие по договору от собственника правомочие владения. Именно такой правовой позиции придерживается большинство пра- воведов1. При этом отметим, что текст ст. 305 ГК РФ не однозначен и предоставляет поле для дискуссии.

Таким образом, в науке гражданского права не прекращается дискуссия о признаках, содержании и формулировке дефиниции вещного права. Большинство дореволюционных и современных юристов сходятся во мнении об абсолютном характере вещного права . В результате любое вещное право должно предоставлять субъекту возможность абсолютной защиты против любого нарушителя, которым может быть и собственник имущест-

.3

ва

К числу титульных владельцев можно причислить лиц, которые получают правомочие владения на основании договора с собственником[452] [453] [454] [455]. При этом каждый владелец имеет свою цель. Например, арендатор заинтересован в использовании вещи, а хранитель или перевозчик — в получении вознаграждения за свою работу[456].

С.А. Краснова считает, что наличие у таких лиц, как арендатор, интереса в использовании вещи, эксплуатации ее полезных свойств, извлечении из нее плодов сближает их с собственниками и другими обладателями вещного права, но не делает субъектами вещного права.

По нашему мнению, у арендатора возникает квазивещное право на переданное по договору имущество, о чем говорилось выше. К тому же отнесение прав к квазивещным или обязательственным важно именно с точки зрения их защиты, а применение вещно-правовых способов защиты арендодателем признается практически всеми цивилистами.

Так, С.А. Краснова отмечает, что «наличие сходного интереса может послужить предпосылкой для предоставления владельцам-пользователям права применения вещно-правовых способов защиты»1. В качестве обоснования данный автор приводит суждение А.М. Эрделевского, который считает, что ст. 305 ГК РФ, помимо указанных в ней субъектов, распространяется еще и на других титульных владельцев, которые имеют правомочие владения, соответственно должны иметь возможность использовать для защиты вещно-правовые иски . А.М. Эрделевский относит к титульным владельцам и арендатора, и ссудополучателя.

Однако С.А. Краснова продолжает отстаивать свою точку зрения, говоря о том, что вещно-правовые способы защиты возникли в качестве специальных для обеспечения стабильности абсолютного правоотношения, а субъективное право арендатора или ссудополучателя, возникшее по воле собственника, не может обеспечивать защиту от третьих лиц .

Подводя итог, С.А. Краснова утверждает, что толковать положение ст. 305 ГК РФ необходимо в пользу субъектов вещного права, ведь именно для них и создавалась вещно-правовая защита. Для иных лиц, которые могут иметь правомочие владения, но не имеют вещного права, вероятно, следует предусмотреть специальную абсолютную защиту против всех третьих лиц .

Однако, как мы убедились в ходе исследования, абсолютность — это признак, позволяющий отделить вещное право от обязательственного. По- [457] [458] [459] [460] этому, если следовать логике С.А. Красновой, можно сделать вывод, что либо данный признак вопреки мнению многих цивилистов не является критерием, позволяющим отделить вещное от обязательственного, либо признак абсолютной защиты более универсален, что в принципе позволяет усомниться в его необходимости, а также глубине анализа тех, кто в ходе кропотливой работы выделил его как признак вещных прав.

Возможность защиты прав титульных владельцев объясняется по- разному. Например, В.К. Райхер аргументировал ее «наличием так называемого отраженного воздействия относительной связи на всех остальных лиц»1, а Е.А. Баринова связывает данную возможность с практическими потребностями гражданского оборота[461] [462] [463].

С.А. Краснова, соглашаясь с тем, что потребность в защите прав титульных владельцев на практике действительно существует, отмечает, что в законодательстве стран развитого правопорядка подобная проблема решена с помощью владельческих исков. Так, согласно § 868, 869 Германского гражданского уложения право на защиту владения в первую очередь предоставляется арендатору, а не собственнику. В англо-американском праве субинститутом права собственности считается владельческая защита, кото-

з

рая обеспечивает стабильность гражданского оборота .

Из российского гражданского права институт владельческой защиты исчез в 1922 году при первой кодификации. В результате возник пробел в гражданско-правовой защите титульных владельцев, который восполнили универсальные способы защиты и распространение вещно-правовой защиты на отдельные обязательственные правоотношения (ст. 157 Гражданского кодекса РСФСР 1964 года). В результате современное российское законодательство не знает традиционных для стран развитого правопорядка средств владельческой защиты.

Тем не менее владельческая защита существует, правда, в единственном частном случае приобретательской давности, предусмотренном ст. 234 ГК РФ. Этот институт, как и владельческая защита, ставит целью совершенствование гражданского оборота и заключается в том, что фактический владелец, добросовестно, открыто и непрерывно владеющий вещью в течение определенного времени, приобретает право собственности на нее одновременно с прекращением аналогичного права на эту вещь другого лица.

Необходимо все же отметить, что подобная защита владения предполагает соблюдение целого ряда условий[464], следовательно, не является владельческой в полном смысле этого слова.

Введение институтов владения и владельческой защиты — одно из основных нововведений Концепции развития гражданского законодательства. Хотя отечественному праву данные институты были известны ранее, в частности в дореволюционном законодательстве, современный имущественный оборот подобной практики правового регулирования защиты прав на имущество не имел.

Авторы Концепции развития гражданского законодательства в подп. 1.1 п. 1 разд. IV констатируют, что один из серьезных недостатков ГК РФ — отсутствие норм о владении и владельческой защите, известной многим правовым системам. Назначение владельческой защиты, по их мнению, заключается в борьбе с насильственными самоуправными действиями. Поскольку современная российская действительность отличается наличием высокой степени самоуправства, нужда в оперативных средствах защиты от него очевидна. Введение владельческой защиты существенно укрепит надежность оборота и создаст эффективные юридические средства против захвата чужого имущества.

Согласно части первой подп. 1.2 п. 1 разд. IV Концепции развития гражданского законодательства владение планируется урегулировать как факт (фактическое отношение). В противном случае, по мнению ее разработчиков, в системе институтов вещного права найти место владению не удастся. Если же владение определять через право, возникнет путаница с правомочием владения как содержанием многочисленных вещных прав. Но авторы и не предлагают отказываться от него, поскольку правомочие владения входит в известную триаду правомочий.

Согласно части второй подп. 1.2 п. 1 разд. IV Концепции развития гражданского законодательства владение в ГК РФ должно определяться через категорию господства над вещью и сохраняться до тех пор, пока владелец принимает меры для его защиты. Владение исходя из подп. 1.4 п. 1 разд. IV Концепции развития гражданского законодательства предполагается законным и незаконным. Законными владельцами должны считаться:

— собственник или обладатель иного вещного права, дающего владение (лицо перестает быть владельцем в случае передачи вещи во владение другому лицу);

— лицо, которое приобрело владение по воле собственника или обладателя иного вещного права, дающего владение (аренда, хранение, поручение, перевозка, доверительное управление и т.п.);

— лицо, которое признается владельцем в силу закона (владелец наследственного имущества; имущества, переданного в секвестр; имущества подопечного, безвестно отсутствующего; владелец для давности и т.п.).

Согласно подп. 1.2 п. 1 разд. IV Концепции развития гражданского законодательства незаконным владельцем признается лицо, которое владеет вещью не по воле собственника и не для него, и при этом в законе отсутствуют иные основания для признания владения законным.

Одним из последствий введения владельческой защиты, как указывалось ранее, станет ограничение круга лиц, которым предоставляется право на соответствующий иск. В то же время в Концепции развития гражданского законодательства аргументируется нецелесообразность закрепления в ГК РФ опосредованного и непосредственного владения, а также введения термина «держание».

Эти и некоторые другие положения Концепции развития гражданского законодательства вызвали критику в научной среде. Так, Д.В. Дождев считает, что «наивная попытка Концепции [Здесь и далее в цитате имеется в виду Концепция развития гражданского законодательства. — Примеч. наше] игнорировать установившееся различие между владельцами законными и незаконными в отказе от введения различения владения и держания или опосредованного владения отвечает идее посессорной защиты, которая требует однозначной идентификации субъекта защиты — владельца. Узость подхода, целиком подчиненного идее оперативной защиты неправового (независимого от правовой квалификации) контроля над вещами, выявляет уровень осмысления вопроса и подлинный смысл задач, поставленных Концепцией перед законодателем. Эта глухота к объективному требованию гражданского права соответствует и выраженному убеждению в возможности по усмотрению законодателя вводить или не вводить структурно неизбежные, необходимые отношения, которые уже сложились в определенную систему в нашем праве, еще страдающем, по известному мнению[465], от неразвитости института владения. Несостоятельность этой позиции ставит под сомнение значение предлагаемой Концепцией защиты владения как искомой конфигурации института в современных условиях.

Концепция предлагает понимание владения как факта, ’’фактического отношения^. Здесь — contradictio in adiecto. Отношения фактическими не бывают. Отношения — это всегда абстракция. Отношения, значимые для права, должны получить формальную определенность. Найти правовую интерпретацию владельческих отношений — задача юридической науки»1.

По мнению Д.В. Дождева, Концепция развития гражданского законодательства «открыто признает свою неспособность интегрировать институт владения в систему гражданского права», утверждая, что «владение следует урегулировать как факт (фактическое отношение). В противном случае невозможно найти место владению в системе институтов вещного права»[466] [467] [468] [469].

Значение владения не совпадает с посессорной защитой. Само по себе пресечение самоуправных действий в сфере фактического распределения имущества относится к административно-правовым и к уголовно-правовым задачам и не связано с совершенствованием гражданского законодательства. Представленное в отечественном праве особое формальное положение

з

незаконного владельца отражает пусть слабое и неполное, но существование института владения, который нуждается в доктринальном и практиче-

4

ском развитии .

Пункт 1 ст. 209 проекта № 47538-6 предлагает закрепить владение как фактическое господство лица над объектом владения, которое сохраняется до тех пор, пока это лицо имеет свободный доступ к объекту владения. В целях защиты нарушенное владение не считается утраченным, если владелец воспользовался его защитой в установленном порядке.

Одновременно проект № 47538-6 разграничивает понятия «право на имущество» как основание приобретения владения и «владение» как состояние фактического господства лица над объектом владения. Так, согласно части второй п. 2 ст. 209 проекта № 47538-6 приобретение права на объект владения не означает приобретения владения данным объектом, если закон не определяет иного. Вместе с тем, если лицо, которое обладает правом на вещь и правомочием владения, передаст эту вещь другому лицу, правомочие владения у первоначального правообладателя не прекратится, если, конечно, закон или договор не предусматривают иного.

В круг объектов владения п. 1-3 ст. 211 проекта № 47538-6 включает вещи, включая наличные деньги и документарные ценные бумаги; вещь в процессе создания; объекты, имеющие родовые признаки при индивидуализации, а также вещи, ограниченные в гражданском обороте. Владение частью недвижимой вещи исходя из п. 4 ст. 211 проекта № 47538- 6допускается только в случае, если есть возможность установить ее границы.

Несмотря на пожелание Концепции развития гражданского законодательства указать в ГК РФ такие типы владения, как законное и незаконное, добросовестное и недобросовестное, проект № 47538-6 закрепляет лишь понятия владения законного и добросовестного, вероятно, относя владение, которое не соответствует предъявляемым требованиям, к незаконному и недобросовестному.

По смыслу п. 1 ст. 213 проекта № 47538-6 владение признается законным, если осуществляется на основании права собственности или иного вещного права, которое включает правомочие владения, либо на основании иного вещного права, включающего правомочие владения, в случае соглашения с собственником или обладателем такого права.

Согласно ст. 214 проекта № 47538-6 владение признается добросовестным, когда владелец не знал и не мог знать, что приобретает его незаконно. И законное, и добросовестное владение презюмируются, пока иное не установит суд.

В отдельной гл. 14 «Защита владения» проекта № 47538-6 нашли закрепление правила распределения бремени доказывания при защите владения (ст. 217), порядок предъявления возражений против требования о защите владения (ст. 218), срок исковой давности (составляет один год, как и предусматривала часть четвертая подп. 1.7 п. 1 разд. IV Концепции развития гражданского законодательства) (ст. 219), порядок расчетов при удовлетворении требования о защите владения (ст. 220).

Право на защиту владения вне зависимости от обладания правомочием владения имеет любой владелец, даже незаконный. Данное положение части первой п. 2 ст. 215 проекта № 47538-6 представляется нам наиболее спорным и способным вызвать многочисленные нарушения прав собственников имущества, поскольку лицо, заявившее требование о защите владения, обязано доказать лишь то, что до нарушения в течение года владело вещью.

В связи с этим некоторые авторы задаются вопросом, почему законодательство допускает защиту владения незаконного, например владения во- ра1, приводя в качестве обоснования два основных подхода, выработанных наукой гражданского права и описанных И.А. Покровским .

Первый подход базируется на предположении права собственности, второй — на принципе уважения личности. Сторонники первой теории, в частности Р. Йеринг, говорят о том, что защита владения — это упрощенное средство защиты собственности, т.к. владение представляет собой предположение (видимость) права собственности. Возможно, что обманчивой видимостью могут воспользоваться несобственники, но это уже сопутствующее зло. «Как солнце светит на правых и виноватых, так и владельческая защита распространяет свои благодеяния на лиц управомоченных и

3

правонарушающих» .

Приверженцы второй теории, так называемой теории гражданского мира, обосновывали защиту владения необходимостью обеспечить общест- [470] [471] [472]

венное спокойствие, уважение личности, сложившийся порядок, или, как сказали бы сейчас, стабильность гражданского оборота.

Вот что пишет И.А. Покровский: «Пусть нынешний владелец вещи вор и грабитель, но (за редкими исключениями самообороны и так называемого необходимого самоуправства) даже по отношению к нему никакое насилие или самовольство со стороны частных лиц не может быть терпимо; даже вор для них должен оставаться человеком». Считая, что владельческая защита образует элемент культурного гражданского права, ставящего целью охрану личности, И.А. Покровский полагал, что такая защита получит распространение.

Прогноз ученого подтвердился, о чем свидетельствует намерение разработчиков Концепции развития гражданского законодательства внести владение и механизм владельческой защиты в число институтов российского гражданского права, о том же говорит постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21 апреля 2003 г. № 6-П «По делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан О.М. Мариничевой, А.В. Немировской, З.А. Скляновой, Р.М. Скляновой и В.М. Ширяева»1, распространившее отдельные правила, защищающие добросовестных владельцев при виндикации, на положения, действующие при применении последствий недействительности сделок[473] [474].

По нашему мнению, введение института защиты фактического владения необходимо, поскольку владение как отношение фактическое — первый шаг на пути к вещному праву как отношению юридическому. При этом необходимо четко разграничивать фактическое владение вещью и владение, основанное на каком-либо вещном праве. В первом случае основанием за-

щиты владения будет наличие у лица охраняемого законом интереса, во втором — субъективное право.

Еще один способ защиты вещных прав — иски об освобождении вещи от ареста (исключении из описи). Как уже упоминалось ранее, отдельные авторы в числе признаков вещных прав называют преимущественное удовлетворение вещно-правовых требований перед требованиями обязательственного характера1.

Вопрос о том, допустимо ли обращение взыскания на заложенное имущество по требованиям незалогового кредитора и насколько оправдан такой способ защиты прав залогодержателя от иных кредиторов, как иск об исключении залогового имущества из описи, выносился на обсуждение на Научно-консультативном совете при Высшем Арбитражном Суде Российской Федерации, но не нашел отражения в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17 февраля 2011 г. № 10 «О некоторых вопросах применения законодательства о залоге»[475] [476].

Участники Научно-консультативного совета при Высшем Арбитражном Суде Российской Федерации также рассмотрели указанную проблему с позиции, когда должник не нарушил обеспеченное залогом обязательство и речь о преимущественном удовлетворении требований залоговых кредиторов перед иными кредиторами не идет. Иными словами, вопрос заключался в том, чтобы выяснить, должен ли залоговый кредитор обладать правом преимущественного удовлетворения перед иными незалоговыми кредиторами, если его право не нарушено.

Исходя из абзаца второго п. 50 постановления № 10/22 и части 1 ст. 119 Федерального закона от 2 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», собственник имущества (законный владелец, иное заинтересованное лицо, в частности невладеющий залогодержатель) при наложении ареста в порядке обеспечения иска или исполнения исполнительных документов на имущество, не принадлежащее должнику, вправе обратиться в суд с иском об освобождении имущества от ареста.

По мнению некоторых ученых, данное в постановлении № 10/22 разъяснение подтверждает точку зрения о том, что залогодержатель посредством иска об исключении имущества из описи вправе устранить любых третьих лиц от обращения взыскания на заложенное имущество.

Как считает А.В. Егоров, вышеназванное разъяснение не решает проблему и относится только к предусмотренному частью 1 ст. 119 Федерального закона от 2 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» случаю возникновения спора, связанного с принадлежностью имущества, на которое обращается взыскание. Пленуму Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в первую очередь следовало указать судам, что иск об исключении имущества из описи — это основной способ защиты, которым должны пользоваться заинтересованные лица. До настоящего времени, как правило, подавались заявления о признании действий судебного пристава-исполнителя незаконными. Во-вторых, необходимо было показать судам, что иском об исключении имущества из описи может воспользоваться не только собственник вещи. Конечно, исходя из буквы закона, такой иск может подать только собственник, однако высшие судебные инстанции отмечают, что данным правом обладают, кроме того, законные владельцы и иные заинтересованные лица, в число которых входит невладеющий залогодержатель.[477]

По мнению А.В. Егорова, не должны широко применяться иски залогодержателей об исключении из описи предмета залога, арестованного при обращении на него взыскания по заявлению иных кредиторов. Эти иски могут удовлетворяться лишь в редких случаях, например, если у залогодателя имеется иное имущество, на которое кредиторы могут обратить взыскание. Такой подход позволит уклониться от крайне сложных вопросов о том, каковы основания удовлетворения указанного иска в остальных случаях.

В Германии иски залогодержателей, аналогичные российским искам об освобождении имущества от ареста, допускаются только тогда, когда залогодержатель владеет предметом залога и обращение взыскания повлечет отобрание этой вещи, т.е. серьезно ухудшит положение залогодержателя. Подобный подход может быть воспринят и в России[478].

А.В. Егоров в качестве решения проблемы предлагает два альтернативных способа достижения баланса интересов всех заинтересованных лиц. Первый — продажа заложенного имущества с освобождением от залогового обременения. В этом случае правопорядок должен гарантировать залогодержателю, находящемуся под угрозой утраты своего права залога, обращение к процедуре исполнительного производства. В отсутствие специального законодательного механизма такой способ возможен только с помощью широкого использования института обеспечительных мер.

Второй способ — продажа заложенного имущества с сохранением права залога, если в наличии этого права нет никаких сомнений. В этом случае необходимо установить баланс интересов приобретателя и должника (собственника предмета залога), при котором приобретатель не должен заплатить больше или меньше рыночной стоимости предмета залога, а должник —несправедливо потерять какую-либо часть стоимости этого предмета. В Германии подобный баланс достигается при помощи принципа перевода на приобретателя долга, обеспечиваемого заложенным имуществом.

В России в отсутствие похожей нормы А.В. Егоров предлагает конструкцию, разбивающую платеж покупателя на две части. Первая часть в размере разницы между стоимостью вещи и размером обеспечиваемого обязательства уплачивается сразу, вторая — после наступления срока исполнения обеспечиваемого обязательства. При этом покупатель вправе заплатить непосредственно залогодержателю и освободить вещь от залога. Если же залогодержателю платит должник по основному обязательству, покупатель обязан внести вторую часть покупной цены прежнему собственнику предмета залога.

Подпункт 3.1.6 п. 3 разд. V Концепции развития гражданского законодательства предусматривает, что в целях нейтрализации действий залогодателей по созданию мнимых залогов и защиты прав третьих лиц следует:

— ввести в ГК РФ общую норму, аналогичную положениям ст. 71 Федерального закона от 16 июля 1998 года № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)»;

— предоставить иным кредиторам должника право исполнить за него обязательство, обеспеченное залогом, если размер такого обязательства несоизмеримо меньше стоимости заложенного имущества;

— допустить обращение взыскания на заложенное имущество по требованиям, не обеспеченным его залогом и не пользующимся преимуществом перед требованиями залогодержателя, с условием, что в этом случае заложенное имущество будет реализовываться с обременением в виде залога.

Полагаем, что в описанной А.В. Егоровым ситуации, когда у залогодателя отсутствует иное имущество, на которое незалоговый кредитор может обратить взыскание, кроме предмета залога, способом защиты такого кредитора должно стать заявление о признании должника банкротом, поскольку основная задача законодательства о банкротстве — справедливое удовлетворение требований кредиторов. При этом в конкурсном праве требования залоговых кредиторов имеют приоритет перед требованиями иных кредиторов, кроме установленных законом исключений. Если же допустить обращение взыскания на предмет залога по требованию незалогового кредитора в рамках исполнительного производства в отсутствие иного имущества, то могут пострадать интересы иных кредиторов (к примеру, кредиторов первой и второй очереди).

Полагаем, следует согласиться с В.В. Витрянским, что «сам факт отсутствия у должника иного имущества, кроме переданного в залог, должен рассматриваться как основание для применения к должнику процедур, предусмотренных Законом о банкротстве»1.

Напротив, трудно поддержать позицию А.В. Егорова, утверждающего, что это обобщение справедливо только в том случае, если совокупный размер всех требований к должнику превышает стоимость заложенной вещи[479] [480].

Можно, конечно, возразить, что в Федеральном законе от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» в качестве критерия банкротства используется неплатежеспособность, которая подразумевает отсутствие у участника имущественного оборота расчетов с кредиторами в течение длительного времени (более трех месяцев согласно п. 1-2 ст. 3 названного Закона), а не неоплатность, при которой стоимость имущества должника меньше общего размера его обязательств. При этом отметим, что судебный пристав-исполнитель на стадии исполнительного производства не имеет информации обо всех кредиторах должника и в случае расчета с отдельным кредитором может ущемить интересы иных кредиторов.

Рассматривая способы защиты субъективных вещных прав, хотелось бы обратить внимание на такой прямо не предусмотренный действующим законодательством, но выработанный в судебной практике на уровне высших судебных инстанций способ, как иск о признании субъективного вещного права отсутствующим.

В соответствии с абзацем четвертым п. 52 постановления № 10/22, если запись в ЕГРП нарушает право истца, которое невозможно защитить истребованием имущества из чужого незаконного владения или признанием права, оспорить зарегистрированное право можно путем предъявления иска о признании права отсутствующим. Использование такого иска допускается, если право собственности на одну и ту же недвижимую вещь зарегистрировано за разными лицами, если право собственности на движимое имущество зарегистрировано как на недвижимое имущество, а также если прекратилась ипотека или иное обременение.

Иск о признании права отсутствующим получил широкое распространение в спорах о сносе самовольных построек[481]. Его цель в таких случаях — признание объекта самовольной постройкой с последующим сносом на основании решения суда. Суды разрешали спор о признании объекта недвижимости самовольной постройкой и о ее сносе в пользу истцов, руководствуясь тем, что лицо, осуществившее самовольную постройку, не может приобрести право собственности (часть первая п. 2 ст. 222 ГК РФ). Соответственно если недвижимое имущество является самовольной постройкой, то право собственности на него отсутствует.

Однако подобное обоснование не учитывает, что требование сноса самовольной постройки можно предъявить с помощью специального иска — иска о сносе самовольной постройки. Так, в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 24 января 2012 г. № 12576/11 по делу № А46-14110/2010 отмечено, что иск о признании зарегистрированного права или обременения отсутствующим — исключительный способ защиты, который применяется, только если нарушенное право истца невозможно защитить посредством предъявления специальных исков, предусмотренных действующим законодательством.

Отметим, что к таким случаям относится, в частности, государственная регистрация права собственности на объект, являющийся движимым имуществом. В этой ситуации нарушением прав истца будет факт государственной регистрации права собственности ответчика на имущество, которое не обладает признаками недвижимости. При подобных обстоятельствах нарушенное право истца восстанавливается исключением из ЕГПР записи о праве собственности ответчика на объект.

Истец по вышеупомянутому делу, обращаясь в суд за защитой права государственной собственности на земельный участок, одновременно заявил требование о сносе возведенного торгового павильона и требование о признании зарегистрированного на него права собственности предпринимателя отсутствующим.

Однако Высший Арбитражный Суд Российской Федерации, отменяя судебные акты, которые удовлетворили требования истца, исходил из того, что наличие государственной регистрации права собственности на объект недвижимого имущества не может быть основанием для отказа в удовлетворении иска о сносе этого объекта как самовольной постройки[482]. Судебный акт, удовлетворяющий такой иск, устанавливает отсутствие права собственности на спорный объект и одновременно служит основанием для внесения в ЕГРП соответствующей записи. Удовлетворение иска о сносе самовольной постройки не только обеспечивает освобождение земельного участка от неправомерно возведенного на нем строения, но и позволяет разрешить вопрос о судьбе объекта недвижимого имущества и о государственной регистрации права собственности на него в тех случаях, когда в ЕГРП уже есть запись об этом праве. Следовательно, при возникновении спора по поводу сноса самовольной постройки предъявление отдельного требования, имеющего цель исправление сведений, содержащихся в реестре, не требуется.

Завершая исследование вещно-правовых и обязательственно -

правовых способов защиты субъективных вещных прав, сформулируем следующие выводы.

1. Все виды классификации способов защиты гражданских прав служат изучению способов защиты и других практических задач не решают. Понимание и знание способов защиты необходимо для правильного их выбора, т.к. именно от этого зависит достижение результата, который преследует управомоченное лицо.

2. Большинство авторов сходятся во мнении, что важнейший признак вещного права — его абсолютный характер. Следовательно, управомоченные лица, как участники вещно-правовых отношений, в которых им противостоит неограниченный круг лиц, должны быть обеспечены абсолютной защитой против всех и каждого нарушителя.

При этом нарушителем может оказаться собственник вещи. Если на нее какое-либо лицо имеет ограниченное вещное или квазивещное право, то собственник, как и все прочие третьи лица, обязан не нарушать такое право.

3. Введение в российское гражданское законодательство института владельческой защиты, как предлагается Концепцией развития гражданского законодательства, создаст для титульных владельцев возможность использования специального способа защиты прав на имущество, требующего только подтверждения факта господства над вещью в течение года до возникновения нарушения.

4. Представляется целесообразным наделить каждого субъекта вещного права правом использовать негаторный иск для его защиты вне зависимости от наличия правомочия владения. При этом сервитуарию следует предоставить право защищаться негаторным иском как обладателю ограниченного вещного права, а не по критерию наличия в содержании права правомочия владения.

5. Владельческая защита должна быть доступна не только субъектам вещного права, но и таким лицам, как арендатор, ссудополучатель, хранитель, имеющим имущество на квазивещном праве, с тем чтобы указанные правообладатели могли воспользоваться абсолютной защитой права против любого третьего лица, за исключением собственника.

4.3.

<< | >>
Источник: ХАТУНЦЕВ Олег Александрович. СУБЪЕКТИВНЫЕ ВЕЩНЫЕ ПРАВА КАК РАЗНОВИДНОСТЬ АБСОЛЮТНЫХ ИМУЩЕСТВЕННЫХ ПРАВ: ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ. Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наукю Москва —2015г.. 2015

Скачать оригинал источника

Еще по теме Вещно-правовые и обязательственно-правовые способы защиты субъективных вещных прав:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -