<<
>>

Методологические проблемы определения объективного и субъективного, абсолютного и относительного вещного права

В современной отечественной цивилистике, несмотря на изменение норм действующего законодательства, актуальной остается проблема субъективных вещных прав как элемента абсолютных имущественных прав, деление их на объективные и субъективные, а также на абсолютные и относительные в силу отсутствия обоснованных и общепризнанных подходов к выявлению характерных признаков, позволяющих квалифицировать право как вещное или имущественное и исходя из этого определить способы и условия его защиты.

Между тем понимание природы имущественного права и его существенного элемента — субъективного вещного права, а также четкое уяснение их признаков имеет большое практическое значение, поскольку сопряжено с обеспечением эффективных гражданско-правовых способов защиты указанных прав.

В силу изложенного в первую очередь представляется необходимым рассмотрение теоретических вопросов, касающихся определения понятия субъективного вещного права, его взаимосвязи с абсолютным имущественным правом; идентификация данных прав путем установления их существенных признаков, а затем на полученной теоретической базе исследование субъективных вещных прав, поскольку именно они — основной системообразующий элемент реализации и защиты абсолютных имущественных прав.

В основании такого пошагового исследования лежит невозможность сформулировать единую дефиницию указанных правовых категорий по причине наличия противоречий между субъективным и объективным правом, что признается всеми юристами1.

Объективное право понимается как предусмотренная государством общеобязательная норма, а субъективное право — как мера возможного поведения, т.е. право, предназначенное для реализации объективных норм. В объективном смысле право — это норма, закон, государственное установление.

Таким образом, объективное право — это система формальноопределенных юридических норм, установленных и обеспеченных государством и направленных на урегулирование общественных отношений.

Когда мы говорим о реализации человеческих потребностей в форме конкретных возможностей, полномочий, действий, которые можно предпринимать на основе и в пределах норм права, мы ведем речь о субъективном праве[4] [5].

Право в субъективном смысле — это возможность субъектов корректировать свои действия не только в соответствии со своей волей и в своем интересе, но и в рамках правовых установлений. Субъективное право понимается как мера возможного поведения субъекта, определяемая нормой объективного права. Субъективное право — это конкретные возможности, права, притязания субъекта, которые возникают на основаниях и в пределах законодательства, т.е. в пределах действия объективного права. Субъективным данное право называется потому, что органично связано с конкретным субъектом, принадлежит ему и зависит от его воли, интереса и совершаемых действий.

Субъективное право включает следующие структурные элементы, которые следует квалифицировать как возможность:

— положительного поведения управомоченного лица, т.е. право на собственные действия (право поведения);

— требовать соответствующего поведения от обязанного лица, т.е. право на чужие действия (право притязания);

— прибегнуть к мерам государственного принуждения в случае неисполнения другой стороной своих обязанностей (право защиты);

— пользоваться на основе данного права определенными социальными благами (право пользования).

Субъективному праву, в отличие от объективного права, не присущ признак формальной определенности, т.к. его содержание обусловлено волей и желанием, интересом и притязанием субъекта. В то же время объективное наделение правами конкретных лиц на имущество, которое является основой экономической деятельности, представляет собой существенное условие функционирования любой хозяйственной системы, основанной на принципах рыночного товарообмена (децентрализации).

Таким образом, как справедливо отмечал И.А. Покровский, субъективное вещное право, в том числе право собственности, «отнюдь не является для человечества исконным и, так сказать, прирожденным: оно созидалось с трудом путем медленного исторического процесса.

Оно было одним из первых требований развивающейся личности, и создание его явилось в реальной исторической обстановке прошлого важнейшей победой для этой последней»1, предоставив материальную базу для ее деятельности.

В чем же заключается сущность субъективного права? Этот вопрос исследовали многие отечественные цивилисты. Так, В.П. Павлов справедливо полагает, что право в субъективном смысле следует определить как нормативно установленный порядок (границы) действий лица по реализации своего интереса[6] [7], тесно связанный с проблемой понятия категории субъективного в праве, т.е. причин и факторов субъективного характера, влияющих на развитие и действие права как объективного явления, которое в конечном счете обусловливается жизненно необходимыми потребностями человека.

Конечно, в процессе эволюции человеческого сознания происходит развитие потребностей за счет их преобразования и появления новых, однако базовый, или низший, уровень потребностей, таких как потребность в пище, воде, одежде, тепле и т.д., сохраняется. Эти потребности в некотором смысле универсальны, именно они корреспондируют прирожденным, или естественным, правам, поскольку источник данных прав не закон, а природа человека.

Таким образом, субъективные права хотя и определяются формальными нормами закона, но их перечень и внутреннее содержание являются результатом жизненных потребностей лица, посредством которых формируются воля и интересы. Это одно из принципиальных различий между субъективным и объективным правом.

Исходя из вышесказанного не могут быть оправданы попытки сформулировать единое понятие объективного и субъективного права. Данные явления лежат в разных плоскостях правовой реальности и существенно отличаются друг от друга. Следовательно, существующее по сей день их разграничение принципиально необходимо.

Тем не менее попытки объединить объективное и субъективное право посредством одной дефиниции для отечественной цивилистики не редкость.

К примеру, А.В. Гришин под вещным понимает право, обеспечивающее удовлетворение интересов управомоченного лица путем непосредственного воздействия на вещь, которая находится в сфере его господ- ства[8].

С нашей точки зрения, подобные определения не способствуют развитию отечественной цивилистики, т.к. не отражают реально существующего деления мира на объективный и субъективный.

Исходя из изложенного, под объективным вещным правом предлагаем понимать совокупность принципов и норм, регулирующих отношения по поводу вещей — предметов окружающего мира, которыми может обладать человек.

Поскольку вещи являются структурным элементом имущества, с методической точки зрения целесообразно признать объективное имущественное право совокупностью принципов и норм, регулирующих отношения по поводу имущества, т.е. идентифицируемых индивидуальными признаками объектов, выраженных в определенных материальных формах и доступных:

— для непосредственного восприятия человека;

— реализации правомочий владения, пользования или распоряжения посредством электронной техники.

Полагаем, что предусмотренные подп. 2.2 п. 2 разд. IV Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации, одобренной решением Совета при Президенте Российской Федерации по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 7 октября 2009 г. (далее — Концепция развития гражданского законодательства), а также гл. 6, 7 подразд. 3 Гражданского кодекса Российской Федерации[9] (далее — ГК РФ) признаки вещного права характерны и для объективного имущественного права, т.к. закрепляют основополагающие принципы правовых норм, регулирующих имущественные отношения. В частности:

— вещные права возникают и прекращаются по основаниям, установленным ГК РФ и изданными в соответствии с ним законами;

— перечень и содержание вещных прав определяется исключительно ГК РФ;

— порядок осуществления вещных прав устанавливается ГК РФ и изданными в соответствии с ним законами;

— вещные права обременяют вещь (имущество), обеспечивая их обладателям господство над нею, и следуют за вещью;

— вещные права имеют преимущество перед иными имущественными правами на вещь (имущество);

— вещные права, в отличие от иных субъективных гражданских прав, подлежат вещно-правовой защите;

— соотношение правомочий собственника и обладателя ограниченного вещного права определяется правилами ГК РФ о соответствующем вещном праве;

— вещные права на недвижимость подлежат государственной регистрации и возникают с момента такой регистрации.

Не отрицая значимости указанных принципов, отметим, что не со всеми из них можно согласиться. Полагаем, что установленный законодательством перечень субъективных вещных прав должен быть открытым, поскольку научно-техническое развитие общества неизбежно приводит к появлению новых возможностей реализации интереса субъектов. При закрытом перечне субъекты вынуждены будут либо ждать закрепления соответствующего права в законе, либо действовать, нарушая нормы закона.

В рамках исследуемой проблемы нас прежде всего интересует понятие субъективного вещного права и методологические вопросы его определения ввиду того, что в цивилистической доктрине отсутствует общепризнанная дефиниция.

Как верно отмечает Д. А. Малиновский, многочисленные варианты определения субъективного вещного права[10] нельзя признать удовлетворительными, о чем можно судить даже по отсутствию однозначности в вопросе, какие субъективные права, помимо обозначенных самим законом, могут быть отнесены к категории вещных1.

В предлагаемых исследователями вариантах количество вещных прав, прямо не указанных законодателем, колеблется от пяти[11] [12] [13] до более чем деся-

з

ти . Бесспорно, при наличии четкого и однозначного понятия субъективного вещного права, которое содержало бы перечень квалификационных признаков, такой проблемы не существовало бы.

Необходимость разработки данного понятия усматривается из разд. II «Право собственности и другие вещные права» части первой ГК РФ. Включение в него глав о вещных правах вызвало у специалистов много вопросов, которые нуждаются в дополнительном теоретическом обосновании. Решить их позволит серьезная работа юристов с дефиницией категории вещного права и критериями, отграничивающими его от иных имущественных прав.

Несмотря на то что вышеназванный разд. II части первой ГК РФ посвящен вещным правам, их базовое определение в нем отсутствует. В то же время предусмотрены дефиниции юридического лица (п.

1 ст. 48), сделки (ст. 153), обязательства (п. 1 ст. 307) и договора (п. 1, 3 ст. 154). Между тем попытки сформулировать понятие вещного права имеются.

К примеру, проект Федерального закона № 47538-6 «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее — проект № 47538-6) [14] предусматривает ввести ст. 221 «Понятие вещного права» гл. 15 разд. II части первой ГК РФ, содержащую норму-дефиницию, согласно части первой п. 1 которой вещное

право предоставляет лицу непосредственное господство над вещью и является основанием осуществления вместе или по отдельности правомочий владения, пользования и распоряжения ею в пределах, установленных ГК РФ.

Полагаем, что для определения правильных подходов к понятию субъективного вещного права целесообразно рассмотреть разные точки зрения. Так, до революции ученые-цивилисты с сожалением писали о том, что гражданское законодательство России совсем юное без сложившейся терминологии, которая еще «не выработалась для науки права и практики правоприменения»1.

Устраняя эти недостатки и создавая российскую доктрину вещного права, над категорией вещного права плодотворно трудилась наука[15] [16] [17]. В частности, написано много учебников с названием «Вещное право». Обратим внимание, что ученые того времени объект (предмет) такого права ограничивали телесной, т.е. имеющей пространственные границы, вещью.

Аналогичная позиция прослеживается и в современной цивилистиче- ской доктрине, хотя многие авторы говорят о необходимости ее модернизации. Так, по мнению Е.А. Суханова, отсутствие теории вещного права в любом случае невозможно восполнить сугубо абстрактными рассуждениями, опирающимися на некоторые идеи дореволюционных российских ученых и полностью оторванными от современных научных разработок в правовых системах, близких российской. Вряд ли поэтому имеет смысл продолжать обоснование «доморощенных» подходов к этой проблематике. В советском гражданском законодательстве подобные подходы были приемлемы, но сегодня, когда гражданско-правовая наука вернулась к традиционным путям развития, «причины для такой замкнутости, своего рода научной автаркии, отпали» .

Несомненно, наличие общей формулы — базовых признаков понятия субъективного вещного права позволит дать однозначный ответ на вопрос о наличии или отсутствии конкретного субъективного вещного права. По справедливому замечанию Д.А. Малиновского, «если этого на основе претендующих на статус понятия формул сделать не удается, можно сделать лишь один вывод — эти формулы понятиями не являются»1.

Отсутствие сегодня четкого определения субъективного вещного права подтверждается методами сравнительного анализа предлагаемых вариантов. При этом исходим из того, что для формулирования дефиниции любого предмета следует:

— указать общий род явлений, к которым относится исследуемый предмет;

— установить признак, посредством которого исследуемый предмет выделяется среди однородных;

— соблюдать принцип соразмерности объемов исследуемого предмета (в нашей ситуации — субъективного вещного права).

В большинстве современных определений субъективного вещного права нарушается правило соразмерности. В итоге возникает ошибка в виде так называемого результата без границ, т.е. всеобъемлющего понятия, посредством которого субъективное вещное право нельзя отграничить от друз

гих имущественных прав , хотя на самом деле речь идет об определении вещных прав через их отличие от прав обязательственных.

В подавляющем большинстве случаев субъективные права, которые принято называть вещными, основываются на договоре собственника с иным субъектом права, что порождает между ними относительное правоотношение. Таким образом, может возникнуть сомнение в абсолютности пра [18] [19] [20]

ва, необходимой для признания субъективного права вещным.

Более того, из вышесказанного некоторые исследователи делают вывод, что ограниченных вещных прав не существует и на самом деле это обязательства, обладающие абсолютной защитой[21].

Данное утверждение представляется ошибочным, поскольку не учитывает, что объектом вещного права, в отличие от обязательственного, могут быть только индивидуально-определенные вещи. Любая классификация есть следствие того или иного различия, поэтому важно понимать, что различие абсолютных и относительных прав — это различие именно прав, а не институтов. И с этой точки зрения чем больше различий между объектами, тем шире возможности для классификации.

Однако названное правило работает не всегда. Скажем, несмотря на наличие разных правовых режимов вещей, классификация имущественных прав на вещные и обязательственные римскими юристами не использовалась. Речь шла лишь о различии «actiones in rem (исков вещных) и actiones in personam (исков личных)» . Значительно позднее на основе материала, подготовленного юристами Древнего Рима, было выработано разграничение вещных и обязательственных прав. Затем категория вещных прав нашла отражение в германском гражданском праве и континентальной системе .

В англо-американском праве данное понятие отсутствует, поскольку нормы этого законодательства построены исходя из принципа, согласно которому субъектам принадлежат не сами вещи, например земельные участки, а только estate — юридические титулы на них. Указанные титулы многообразны и отличаются как по характеру, так и содержанию. Кроме того, они могут принадлежать одновременно разным субъектам на основании общего права (common law) или права справедливости (law of equity).

В результате в зарубежном законодательстве встречаются нормы, в силу которых два лица могут одновременно иметь неограниченное право собственности (по общему праву) на одну и ту же вещь. При этом другое лицо может иметь на нее право собственности, ограниченное по времени, еще кто-то может иметь будущее право собственности, а еще кто-либо будет иметь право собственности по праву справедливости1.

Одновременно в праве Англии и США несколько лиц одновременно не могут иметь равное неограниченное право собственности (так называемый титул fee simple absolute). Более того, правовым системам этих стран не известна категория будущего права собственности. Вместо нее предусмотрена категория вещного правопритязания (future estate), в соответствии с которой вещь существует и принадлежит обладателю в настоящем, а не будущем времени.

С нашей точки зрения, многие из таких титулов можно квалифицировать как ограниченные вещные права. Так как имущественные права вобрали в себя и признаки вещного права, вполне обоснованно можно сделать вывод, что имущественным правам присущи признаки вещного права. Исходя из этого далее анализ вещных прав мы проводим в рамках прав имущественных.

Прежде всего обратим внимание на принципы, на которых основано объективное имущественное и соответственно объективное вещное право, неоправданно забытые, поскольку чаще встречается формулировка «вещные права». Это объясняется тем, что вещное право традиционно рассматривалось как право, нормы которого составляют основное содержание гражданского права, в связи с чем при характеристике данных норм использовались общие принципы гражданского права.

Например, Е.А. Суханов в своей работе «О понятии и видах вещных [22] [23]

прав в российском гражданском праве»1 рассуждает именно о принципах вещных прав. Правда, понятие «принцип» в ходе рассуждений он необоснованно подменяет понятием «признак» и наоборот. В частности, говоря о восстановлении таких основополагающих признаков вещных прав, как их принудительная типизация (Typenzwang) и принудительная фиксация (Typenfixierung), т.е. обязательное установление непосредственно законом закрытого перечня (numerus clausus) этих прав и исчерпывающей характеристики содержания каждого из них, что исключает возможность какого- либо их изменения соглашением сторон[24] [25], данный автор переходит уже не к признаку, а к принципу: «... необходимость осведомленности всех участников оборота... о содержании вещных прав вызвала к жизни другой важный принцип вещного права — принцип публичности (Publizititsgrundsatz), в силу которого установление, изменение, переход или прекращение вещных прав на недвижимость подлежит обязательной государственной (публичной) регистрации».

Е.А. Суханов, по-видимому, полагает, что принцип и признак как правовые категории по содержанию совпадают. Но, по нашему мнению, признак — это существенный элемент содержания, посредством которого выявляются его отличительные свойства. В то же время принцип — основа, база, платформа формирования правовой нормы, которая при этом не входит в содержание данной нормы, а лишь обусловливает ее. Следовательно, более правильно говорить не о принципе права, скажем, гражданского, а принципах системы гражданского права.

Такому суждению корреспондирует доктринальное определение С.С. Алексеева: «.под правовыми принципами понимают выраженные в праве исходные нормативно-руководящие начала, характеризующие его содержание, основы, закрепленные в нем закономерности общественной жизни»1.

В то же время следует признать, что некоторые авторы исходят из более широкого понятия принципа. К примеру, Р.З. Лившиц полагает, что принцип — это всегда исходное направляющее начало, прежде всего идея, но также нормы и отношения . Н.С. Малеин отмечает, что идеи-принципы

— категория правосознания, дающая представление о долженствующем в праве. Затем эти идеи объективируются в нормах права и правоотношениях[26] [27] [28].

Как видим, названные авторы включают принципы в содержание норм права. Такая позиция легко опровергается самими нормами права, в частности положениями ГК РФ. Например, п. 3 ст. 1 и п. 2 ст. 6 ГК РФ содержат общее требование, согласно которому участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Пункт 5 ст. 10 ГК РФ устанавливает общее правило о том, что добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Таким образом, нормы ГК РФ и других законов, регулирующих гражданские правоотношения, должны применяться на основе гипотезы о добросовестности лиц, участвующих в правоотношении, даже тогда, когда в самой норме об этом не сказано. Иначе говоря, принцип добросовестности

— та платформа, опираясь на которую можно принять решение по конкретной ситуации.

Интересны рассуждения Е.А. Суханова о принципе numerus clausus (лат. «количественное ограничение», «процентная норма»), забытом отечественной доктриной, как и некоторые другие принципы вещного права. В результате в отечественной юриспруденции вновь возникла дискуссия о существовании так называемого права на право. Статьи 132 и 133.1 ГК РФ

закрепляют в российском законодательстве понятия предприятия как объекта недвижимости и единого недвижимого комплекса, в состав которых могут входить здания и сооружения, а также иные вещи и даже долги, права на товарные знаки, знаки обслуживания. Это порождает «серьезную путаницу в разграничении вещных и обязательственных прав»[29].

С мнением Е.А. Суханова вряд ли можно согласиться, поскольку законодатель вполне обоснованно использовал термин «имущественный комплекс», подразумевая под ним всю совокупность вещных и обязательственных прав, посредством которых осуществляется деятельность предприятия. Такой юридический прием позволил сохранить самостоятельность элементов, входящих в имущественный комплекс, т.е. вещных и обязательственных прав.

По замечанию Е.А. Суханова, объектом вещного права по принципу специализации (Spezialititsgrundsatz), который иногда называют принципом определенности (Bestimmtheitsgrundsatz), может быть исключительно индивидуально-определенная вещь.

Таким образом, существует неоднозначность в формулировании понятий «признаки вещного права» и «принципы вещного права», т.е. отсутствуют единые подходы к определению не только вещных, но и имущественных прав.

С учетом изложенного полагаем, что предусмотренные Концепцией развития гражданского законодательства такие признаки вещного права, как преимущество перед иными имущественными правами на соответствующую вещь (имущество) и вещно-правовая защита, на самом деле являются принципами вещного права, на основе которых законодатель выстраивает нормы вещного права. При этом сущностными признаками вещного права, позволяющими квалифицировать право как вещное, они являться не могут. Данные правила не позволяют раскрыть правовую природу права, однако устанавливают основополагающие начала формирования правовых норм, регулирующих отношения по поводу вещей.

Отечественное гражданское право России как следствие особенностей исторического развития восприняло основные институты германской цивилистики[30], Поэтому каких-либо оснований для кардинального изменения подхода к вещным правам в российской юридической науке нет.

Существенной заслугой юристов стала проработка юриспруденции понятий (Begriffsjurisprudenz). Категории, предложенные пандектистами, например категория вещного права, используются сегодня всеми юристами стран континентальной системы права. Наиболее четко это видно в кодексах, в частности Германском гражданском уложении, ГК РФ, в которых вещные права и права обязательственные разграничены и выделены в самостоятельные разделы.

Подобное деление есть часть более крупной классификации прав на абсолютные и относительные. Абсолютные права принадлежат субъектам, находящимся в односторонне индивидуализированных правоотношениях, т.е. поименно определяется лишь одна сторона — носитель субъективного права. Обязанными в таких правоотношениях будут все другие лица. Относительные права порождают двусторонне индивидуализированные правоотношения, в которых поименно определяются все субъекты. Это, к примеру, правоотношения обязательственные, которые принято называть относительными.

Относительные и абсолютные правоотношения обладают существенными отличительными свойствами. Их довольно оригинально охарактеризовал В. К. Райхер, отметивший, что связь между людьми в правоотношении устанавливается либо по типу прямых проводов, расположенных между какими-либо точками пространства, либо по типу радиосвязи, которая соединяет конкретную точку пространства с абсолютно неопределенным числом прочих точек. В первом случае (относительные правоотношения) правовая энергия распространяется только по данному проводу, хотя при этом и рассеивается в окружающем пространстве, оказывая отраженное действие по адресу третьих лиц. Во втором случае (абсолютные правоотношения) право излучает энергию из одной точки волнообразно во все стороны социальной среды1. Такой подход был справедливо раскритикован

2 3 4

С.Н. Аскназием , Д.М. Генкиным , С.Н. Братусем .

Существует мнение, что «разделение гражданских правоотношений на отношения абсолютные и относительные имеет в существенной степени условный характер, т.к. во многих цивильных правоотношениях сочетаются как отдельные абсолютные, так и отдельные относительные элементы»[31] [32] [33] [34] [35]. Подобным сочетанием характеризуются права арендатора или доверительного управляющего.

Однако одним только сочетанием указанных элементов нельзя описать юридический режим исследуемых имущественных прав, который приобретает квазивещный характер[36]. При этом, как мы видим, с одной стороны, обязательственные имущественные права приобретают квазивещные черты, а с другой — обязательственно-правовые свойства. В качестве примера можно назвать ценные бумаги, которые в силу ст. 128 ГК РФ являются вещами, но при этом связаны не с бесконечным кругом субъектов, а с конкретным должником.

В цивилистической литературе последнего десятилетия ведется дискуссия о вероятном сближении вещных и обязательственных правоотношений и диффузии обязательственно-правовых и вещно-правовых конструкций. На основе этого некоторые авторы аргументируют мнение о существовании смешанных правоотношений, содержание которых имеет вещнообязательственные признаки1.

Данную особенность Ю. С. Г амбаров выявил в начале XX века, отметив, что «вещные и обязательственные права взаимно обусловливаются и часто переходят друг в друга. Коренная противоположность вещных и обязательственных прав выражается резко только на первых ступенях развития права, когда все права выступают в гражданской жизни в своей конкретной оболочке и в строго типических формах»[37] [38].

Наличие смешанных, вещно-обязательственных правоотношений отмечали такие ученые, как О.С. Иоффе[39] и Д.М. Генкин[40]. Исследование данной проблемы находим в работах М. И. Брагинского[41]. Рассматривая это явление, М.М. Агарков пришел к выводу, что различие абсолютных и относительных правоотношений представляет собой различие именно правоотношений, а не институтов. В одном и том же правовом институте правоотношения могут быть как абсолютными, так и относительными. В качестве примера этот автор приводит вещное право застройщика на пользование участком под строением и на само строение и обязательственное право местного совета требовать от застройщика возведения строения к определенному сроку1. Такая точка зрения, на наш взгляд, является правильной.

По мнению К.Д. Кавелина, «несмотря на тесное сближение имущественных прав и обязательств... между теми и другими навсегда останется существенное различие, которое состоит в том, что непосредственным предметом имущественных юридических отношений остаются и всегда будут реальные вещи или по крайней мере исключительное право их производить; а непосредственным предметом юридических отношений по обязательствам всегда останутся действия лиц, хотя бы эти действия и имели значение имущества в виде ценностей или заслонялись теми реальными предметами, которые ими доставляются»[42] [43] [44].

По мнению А.Н. Латыева, смешанные вещно-обязательственные правоотношения существовать не могут в силу принципиального различия юридической природы относительных обязательственных и абсолютных вещных правоотношений .

С точки зрения З.А. Ахметьяновой, всякое имущественное право можно признать обязательственным, поскольку можно оспорить вещный характер любого вещного права[45]. На этот факт в свое время указывали Пла- ниоль и Ортолан. В частности, они утверждали, что вещное право предполагает обязательственное отношение между субъектами, а в итоге любое право может быть квалифицировано как обязательство[46].

Несомненно, мы приняли во внимание условность деления прав на вещные и обязательственные и придерживаемся мнения, что «всякое право... сводится... к обязательствам»1. При этом необходимо помнить, что между данными правами все же существуют определенные различия, имеющие практическое значение.

Уместно отметить, что доктрина вещных прав прошла длительную эволюцию, начало которой характеризуется юридическим натурализмом (отношением лица к вещи), в то время как современная теория основана на правоотношениях между людьми. Такая трансформация научных представлений повлияла на формирование у некоторых отечественных цивилистов представления, что термин «вещное право» является условным[47] [48].

На наш взгляд, такие рассуждения поспешны. Это подтверждает представленный ниже анализ признаков вещных прав и, в частности, то обстоятельство, что объектом вещного права, в отличие от обязательственного, могут быть только индивидуально-определенные вещи.

Завершая рассмотрение методологических проблем определения объективного и субъективного, абсолютного и относительного вещного права, сделаем следующие выводы.

1. Принципы системы гражданского права — это основа, которая включает результаты достигнутого уровня экономического развития общества, а также правила и обычаи общественного поведения. На данной основе формируются правовые нормы, но она не входит в их содержание, а лишь обусловливает его.

Предусмотренные Концепцией развития гражданского законодательства такие признаки вещного права, как преимущество перед иными имущественными правами на соответствующую вещь (имущество), вещноправовая защита, в отличие от иных субъективных гражданских прав, на самом деле являются принципами гражданского и соответственно вещного права, на основе которых законодателем строятся нормы вещного права.

2. Объективное право — система формально-определенных юридических норм, установленных и обеспеченных государством, направленных на урегулирование общественных отношений.

3. Абсолютное право в объективном смысле — совокупность норм, принципов и обычаев общественного поведения, закрепляющих перечень и объем правомочий лица по поводу принадлежащего ему объекта гражданских прав и представляющих собой юридически обеспеченную свободу совершать над этим объектом определенные действия в соответствии со своей волей и в своем интересе, а также возлагающая на других лиц обязанность не нарушать совокупность правомочий управомоченного лица.

4. Право в субъективном смысле — возможность лиц корректировать свои действия в пределах правовых установлений, принципов и обычаев общественного поведения в соответствии со своей волей и в своем интересе, т.е. это мера возможного поведения субъекта, определяемая действующей нормативной правовой системой, принципами и обычаями общественного поведения.

5. Субъективное право — возможность совершения или несовершения конкретных действий, которая появляется в пределах функционирования объективного права, т.е. по основаниям и в пределах, предусмотренных или санкционированных государством, в рамках системы законодательства, а также принципов и обычаев общественного поведения Данная возможность обеспечивается обязанностью третьих лиц не нарушать правомочий и законных интересов владельца и гарантируется мерами государственного принуждения.

Субъективные права обусловливаются формальными нормами закона, принципами и обычаями общественного поведения, посредством которых формируются воля и интересы конкретного лица. При этом перечень и внутреннее содержание субъективных прав — результат взаимодействия потребностей такого лица и имеющихся у него объективных возможностей.

6. Субъективное право включает такие структурные элементы, как право поведения, включающее управленческие действия и решения, право притязания, право защиты, право пользования.

Реализация[49] субъективного права — совершаемые управомоченным лицом действия или воздержание от них в целях получения каких-либо благ и (или) иного желаемого материального или нематериального результата.

7. Абсолютные субъективные гражданские права есть юридически обеспеченные пределы свободы реализации допускаемых законом, принципами или обычаями общественного поведения правомочий, связанных с принадлежащим лицу объектом гражданских прав, в целях извлечения экономической, социальной или иной выгоды, а также возлагающих на всех других лиц обязанность не нарушать указанные правомочия и законные интересы правообладателя.

Относительное субъективное гражданское право есть основанная на равноправии, автономии воли, имущественной самостоятельности, добросовестности действий и поступков свобода стороны обязательства в реализации действий, допускаемых договором, законом, принципами или обычаями общественного поведения.

8. Объективное имущественное право — совокупность принципов и норм, регулирующих отношения по поводу имущества, под которым понимаются идентифицируемые индивидуальными признаками объекты, находящиеся в материальных формах, доступных:

— для непосредственного восприятия человека;

— осуществления правомочий владения, пользования, распоряжения или управления только посредством электронной техники.

9. Объективное вещное право — совокупность принципов и норм, регулирующих отношения по поводу вещей как объектов имущественных прав.

1.2.

<< | >>
Источник: ХАТУНЦЕВ Олег Александрович. СУБЪЕКТИВНЫЕ ВЕЩНЫЕ ПРАВА КАК РАЗНОВИДНОСТЬ АБСОЛЮТНЫХ ИМУЩЕСТВЕННЫХ ПРАВ: ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ. Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наукю Москва —2015г.. 2015

Скачать оригинал источника

Еще по теме Методологические проблемы определения объективного и субъективного, абсолютного и относительного вещного права:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -