<<
>>

2.1. Реализация и меры семейно-правовой ответственности

Полагаем, что есть все основания для выделения семейно-правовой ответственности в качестве самостоятельного института в рамках семейного права как отрасли частно-публичного права.

Считаем оправданным и объективно необходимым давать характеристику семейно-правовой ответственности с позиции статутной юридической ответственности, согласно которой изначально (с момента возникновения семейно-правового отношения) устанавливается юридическая ответственность как целостное правовое явление, а формы реализации (добровольная (позитивная) и государственно - принудительная (негативная)) вытекают из нее в результате динамики правоотношения. Как указывалось в первой главе настоящей работы, ретроспективный подход к исследованию семейно-правовой ответственности является слишком узким, и не отражает в полной мере сущность института семейно-правовой ответственности как правовой категории.

В науке выделяют дополнительные признаки, которые свидетельствуют о самостоятельности отдельного института юридической ответственности, а именно: «наличие кодифицированного нормативно-правового акта,

предусматривающего юридическую ответственность; особенности процессуального осуществления; наличие самостоятельного правонарушения (со своей природой объекта правонарушения); вид установленных государством неблагоприятных последствий совершенного деяния» . Данные признаки в полной мере характерны для института семейно-правовой ответственно сти.

Юридическая ответственность едина, но имеет две формы реализации - добровольную (позитивную) и государственно-принудительную [225]

(негативную)»[226] [227] [228].

Соглашаясь с этим определением в части, касающейся двух форм реализации ответственности, считаем, что согласиться с определением семейно-правовой ответственности как обязанности в полной мере нельзя. Да, семейно-правовая ответственность реализуется путем добросовестного исполнения обязанностей и реализацией прав, закрепленных в нормах СК РФ.

Действительно, в случае нарушения этих норм и осуждения правонарушителя семейно-правовая ответственность реализуется с применением мер не только семейного, но и других отраслей права, в результате чего субъект принуждается к исполнению обязанности в полном объеме или наказывается - претерпевает неблагоприятные последствия своего поведения. Но сама по себе обязанность - не ответственность в ее традиционном понимании. «Юридическая обязанность является наравне с субъективным правом одним из элементов содержания правоотношения» . В случае приравнивания ответственности к обязанности, из понятия ответственности «выпадают» права, добросовестная реализация которых - смысл семейных правоотношений.

Определение семейно-правовой ответственности как охранительного правоотношения также представляется не до конца верным, так как из теории правоотношения известно, что оно представляет собой результат регулирования нормами права общественных отношений . Следовательно, в случае подхода к семейно-правовой ответственности как к правоотношению из его определения выпадает процесс, непосредственно длящееся правомерное поведение. Основанием возникновения такого правоотношения ответственности сторонники подобного подхода называют правонарушение, субъектами правоотношения ответственности - правонарушителя и государство, а объектом - «необходимость несения отрицательных последствий неисполнения или ненадлежащего исполнения семейных обязанностей членами семьи[229] [230]». Таким образом, семейно-правовая ответственность выводится за рамки семейного правоотношения, где субъект - член семьи, а объект - семейный интерес .

Для уяснения сущности семейно-правовой ответственности необходимо учесть специфику содержания семейно-правовых отношений. Рамки семейных правоотношений очерчивает законодатель, закрепляя в СК РФ права и обязанности их участников. В большинстве исследований акцент делается на семейных обязанностях, неисполнение которых расценивается как семейное правонарушение.

Но законодатель поступает наоборот - приоритет в тексте СК РФ отдается отнюдь не обязанностям, а правам. Так глава 2 СК РФ полностью посвящена осуществлению и защите семейных прав, глава 6 - личным правам и обязанностям супругов, глава 11 - правам несовершеннолетних детей, глава 12 - правам и обязанностям родителей. И даже в разделе, посвященном алиментным обязательствам, где уже четко определяются обязанности членов семьи по материальной поддержке друг друга, в тексте норм акцент делается на право требования содержания, а не на саму обязанность.

Более того, как уже говорилось выше, анализ текста СК РФ позволяет прийти к выводу, что так как многие права членов семьи одновременно являются их обязанностями, участники семейных правоотношений обязаны реализовывать свои права. Следовательно, рассуждая о семейно-правовой ответственности, следует говорить не только об исполнении или неисполнении обязанности - четко закрепленном в законе конкретном действии, поведении члена семьи, но и о реализации или не реализации права - возможности требовать от члена семьи определенного действия, поведения. Таким образом, определение семейно-правовой ответственности через добросовестное исполнение семейной обязанности или наказания за уклонение от ее исполнения будет слишком узким, так как одними лишь обязанностями данное правоотношение не исчерпывается.

Думается, что наиболее точное определение семейно-правовой ответственности как позитивной ответственности, прежде всего, можно сформулировать, применив к семейным отношениям понятие обязательства. Безусловно, применять теорию обязательств в том смысле, в котором она разработана для обеспечения нужд гражданского оборота (с преобладанием имущественного интереса), было бы неправильно и даже вредно, так как полностью разрушило бы сущность семейных правоотношений как отношений специфических и служило бы дополнительным для аргументом противников выделения семейного права в отдельную отрасль. Но применение конструкций гражданского права семейным законодательством не запрещается «постольку, поскольку это не противоречит существу семейных правоотношений».

Кроме того, полагаем справедливым утверждение Г. В. Мальцева, который приходит к выводу, что категория обязательства является межотраслевой . Следовательно, и применение понятия «обязательство» к семейным правоотношениям в той части, которая не противоречит их сути, правомерно и оправдано.

В юридической литературе можно встретить точку зрения о том, что под правами и обязанностями понимаются обязательства[231] [232] [233]. Такой подход представляется весьма спорным. Полагаем, что гражданско-правовое обязательство «представляет собой основанное на юридическом факте соответствие права и обязанности, которые устанавливаются между

233

лицами» .

Субъективные права и обязанности, являясь формой гражданского правоотношения, имеют собственное содержание. Любое субъективное право в силу его общественной природы - это право управомоченного на поведение обязанного лица[234] [235].

Важно исходить из того, что такие правовые категории, как обязательство, договор, обязанность, самостоятельны и индивидуальны как по содержанию, так и по существу, но каждая из них требует однозначного и точного понимания . Чтобы определить возникающие из брака правоотношения как обязательственные, необходимо определить основание их возникновения. Для возникновения обязательства необходимо, прежде всего, наличие соглашения двух воль. Основной формой такого соглашения в гражданском праве признан договор. Для того, чтобы исполнение договора обеспечивалось государственным принуждением в случае нарушения обязательств, договор заключается в письменной форме и требует нотариального удостоверения, а в особом случае - государственной регистрации.

В семейном праве такие отношения очевидны при заключении договора о приемной семье или опеке, брачного договора, алиментного соглашения, регулирующего имущественные отношения. То, что очевидно - лежит на поверхности и не вызывает сомнений, т.к. СК РФ позволяет, как уже говорилось выше, применять к семейным правоотношениям гражданскоправовые конструкции.

Но тогда получается, что в отношениях имущественного характера и в отношениях, сходных с семейными (приемная семья, опека), обязательства возникают, а между непосредственными супругами и родственниками — нет! И только в случае расторжения брака или разрыве так называемых «родственных уз» могут возникнуть алиментные обязательства. Что же тогда «связывает» участников семейных правоотношений, если они создали семью и воспитывают родных детей? И если право не видит такой связи - для чего регистрировать брак в органах ЗАГС?

Е. А. Суханов пишет, что «при отсутствии какого-либо из оснований, прямо предусмотренных ГК РФ, обязательственных правоотношений не возникает»[236]. Однако ГК РФ ГК РФ одним из оснований возникновения обязательств признает и юридический факт. В семейном праве такими юридически значимыми фактами являются регистрация брака и регистрация рождения ребенка.

Регистрация брака - особо значимый для государства акта волеизъявления мужчины и женщины: взаимное добровольное согласие мужчины и женщины создать семью. Следовательно, обязательства, возникающие из него, - взаимные, основанные на согласовании воль. Часто используемые в быту фразы «я тебе ничего не обещал(а)» с точки зрения права ничтожны, так как именно в момент подписи в книге актов гражданского состояния, супруги становятся участниками длящегося, взаимного обязательственного правоотношения, где каждый из них вправе требовать от другого, и каждый, соответственно, обязан строить отношения «на основе взаимоуважения и взаимопомощи, содействовать благополучию и укреплению семьи, заботиться о благосостоянии и развитии своих детей» - заключается своеобразный «усеченный» договор, основными условиями которого являются нормы СК РФ. При этом объектом возникших обязательств становятся, прежде всего, не действия в личных интересах супругов, а действия в интересах членов семьи и, преимущественно, детей, в ней воспитывающихся.

Рассмотрим пример из практики. Прохоров О.Н. обратился в суд с иск лишении родительских прав в отношении несовершеннолетнего сына Прохорова Н.О., 16.12.1999 г.

рождения, мотивируя свое обращение тем, что проживал с матерью ребенка с 1999 г. по 2000 г.; в связи с злоупотреблением ответчицей спиртными напитками он забрал сына к себе; с этого времени ответчица, являясь матерью ребенка, воспитанием и содержанием сына не занималась, вернуть его не пыталась, не навещала и не звонила, материальную помощь не оказывала.

В судебном заседании истец исковые требования поддержал в полном объеме. Ответчица Газиева Н.В. в судебное заседание не явилась, извещалась по последнему известному месту жительства, подтвержденным выпиской из домовой книги. Согласно справке Муниципалитета Красносельское усматривается, что по месту регистрации Газиева Н.В. фактически не проживает с 2007 г., ее место нахождения не известно.

В силу ст. 119 ГПК РФ при неизвестности места пребывания ответчика суд приступает к рассмотрению дела после поступления в суд сведений об этом с последнего известного места жительства ответчика. При таких данных, суд рассмотрел дело в отсутствие ответчика.

Представитель органа опеки и попечительства муниципалитета «Красносельское» в судебное заседание явилась, представила письменное заключение по делу. Орган опеки и попечительства муниципалитета «Крюково» в судебное заседание не явился, ходатайствовал о рассмотрении дела в отсутствие представителя, представил акт обследования условий проживания несовершеннолетнего, протокол беседы с ним.

Выслушав истца, исследовав письменные материалы дела, учитывая заключения органов опеки и попечительства муниципалитета, заключение прокурора, полагавшей иск обоснованным, суд находит исковые требования о лишении Г азиевой Н.В. родительских прав подлежащими удовлетворению .

Если при заключении брака свободное волеизъявление мужчины и женщины присутствует, оно обязательно, и в случае, если доказано отсутствие такого добровольного согласия, брак может быть признан недействительным, то в случае регистрации акта рождения ребенка такого волеизъявления со стороны ребенка нет. Более того, у ребенка до достижения совершеннолетия [237] по отношению к родителям есть только право требования, а у родителей — обязанность исполнения (т. е. обязательство как будто одностороннее). Однако, как представляется, это не противоречит теории возникновения взаимных обязательств из юридического факта регистрации акта рождения — добросовестные родители, обеспечивая право ребенка на проживание в семье, содержание, воспитание и защиту интересов, в дальнейшем приобретают право требовать от ребенка уход и содержание, а у ребенка возникает такая обязанность в силу закона (в случае, если по какой-либо причине он не «присоединится» к обязательствам, возникшим в силу родства).

В юридической науке прочные позиции занимает теория обязательств с имущественным интересом. Она наиболее обоснована и является общепринятой. Так, например, Е. А. Суханов утверждает (и последовательно придерживается этой точки зрения в своих работах), что неимущественные отношения «не могут приобретать форму обязательств» . При этом он считает, что «обязательство может быть направлено на удовлетворение неимущественного интереса управомоченного лица или иметь предметом совершение обязанным лицом действий неимущественного характера, если при этом не теряется связь с имущественным обменом» . В принципе, это рассуждение дополняет позицию Г. Ф. Шершеневича, который считает, что сама природа обязательственных правоотношений не допускает обязательств с неимущественным интересом: «Объектом прав по обязательству признается чужое действие. Но действия лиц не вынуждаемы, а потому, чтобы сохранить юридический характер за обязанностями, соответствующими правам требования, необходимо придать им санкцию, каковою может быть только принудительное осуществление интереса в имуществе уклоняющегося от исполнения. Если он не хочет исполнить, то действие может быть исполнено другим или вовсе не будет исполнено, но за тот имущественный ущерб, который понес субъект права, вследствие обращения к другому или вследствие [238] [239] полного неисполнения услуги, должно отвечать имущество виновника. Какова же может быть санкция тех обязанностей, которые не могут быть выражены в денежном эквиваленте[240] [241]?» Именно поэтому сторонники подобной точки зрения, говоря об обязательствах в семейном праве делают акцент в основном только на алиментных обязательствах. Здесь обязанность предоставлять содержание нетрудоспособному или несовершеннолетнему члену семьи корреспондирует праву требовать этого содержания. Следовательно, если обязанность не исполняется добровольно, то сторона, имеющая право требовать, несет имущественный ущерб. Очевидно, что обязанная сторона должна ответить своим имуществом.

Сторонники «имущественного» подхода к обязательствам не признают наличие обязательств с неимущественным интересом в семейном праве, прежде всего, потому, что не видят возможности требовать их исполнения (принудить к взаимоуважению, любви, верности, воспитанию детей). Эти категории носят нравственный характер, при уклонении от исполнения обязанной стороной другая сторона испытывает нравственные страдания. В этом случае имеет место моральный ущерб, исчислить который в денежном эквиваленте всегда затруднительно — даже такие последовательные сторонники применения конструкций гражданского права к праву семейному как М. В. Антокольская отмечают, что в российской судебной практике

241

компенсация морального вреда чаще всего носит символический характер .

Но если в случае нарушения обязательства с неимущественным интересом невозможно применить привычную санкцию (штраф, возмещение убытков и т.п.), то это не значит, что такие обязательства не возникают вовсе.

И. А. Покровский критикует односторонний подход к обязательству: «Правильное представление об обязательстве должно быть одинаково далеко как от крайностей примитивной личной «обреченности» должника, так и от крайностей «имущественное™»[242] [243]. Признавая во всяком обязательстве присутствие личного элемента, ученый совершенно справедливо считает, что нельзя отказывать в защите обязательствам с неимущественным содержанием, иначе нарушается основной принцип права - принцип справедливости. Другое дело, что законодатель оставляет регулирование неимущественных отношений между супругами, между родителями и детьми на их личное усмотрение, нравственные нормы включая в СК РФ в качестве декларации, не оговаривая специальных санкций за их нарушение. «Но как всякое поведение зависит от воли лица, так и всякое обязательство есть допустимая законом форма давления на эту волю способом создания некоторой дополнительной «мотивации» . Какая же мотивация предлагается законом для выполнения сторонами неимущественных обязательств, возникающих в семейных отношениях? Такой мотивацией выступают интересы семьи и ребенка.

Действительно, в возникшем взаимном семейном обязательстве стороны одновременно обязаны строить свои взаимоотношения на любви, взаимоуважении и т. д. (то есть корректировать свое поведение таким образом, чтобы это не приносило вреда другим членам семьи и способствовало стабильности семейной ячейки), и в то же время вправе требовать этого друг от друга. При этом если один из участников семейных правоотношений не выполняет эти обязательства, то прежде всего нарушается стабильность семьи, разрушается тот комфортный микроклимат, в котором должен воспитываться ребенок (биологическая семья — приоритетная форма воспитания ребенка по закону). А если разрушается семья, то и брак по сути своей теряет ценность для его участников — и расторгается. Таким образом, мы видим, что в семейных правоотношениях в случае неисполнения имущественных обязательств, обязанная сторона компенсирует ущерб своим имуществом (назначение алиментов). В случае неисполнения неимущественных обязательств на обязанную сторону оказывается неимущественное воздействие (брак может быть расторгнут, родители могут быть лишены родительских прав). То есть нет оснований утверждать, что в законе отсутствует мера воздействия, применимая к обязательствам, «которые не могут быть выражены в денежном эквиваленте».

Более того, СК РФ закрепляет равенство супругов (жена не находится под властью мужа, а является равноправным участником семейных

правоотношений), защищает права несовершеннолетних (дети не находятся под властью родителей в том смысле, как понимало это дореволюционное законодательство, родители здесь — законные представители своих несовершеннолетних детей, обязанные действовать в их интересах) — личной «обреченности» не возникает. Следовательно, при рассуждении об обязательствах в семейных правоотношениях речь не может идти о возникновении права на личность или права на волю другого лица — только о праве на действие. А это и есть суть обязательства — право требовать действия в чьем-либо интересе. В семейных правоотношениях личный интерес каждого участника должен состоять в совершении действий в интересах семьи и детей.

Меры семейно-правовой ответственности, называемые в качестве специфических для семейного права - прекращение правоотношений (развод, расторжение договора о приемной семье, признание брака недействительным и др.) и лишение права (лишение родительских прав, лишение права быть опекуном, усыновителем и т. д.), - подвергаются критике и при ближайшем рассмотрении оказываются больше похожи на меры защиты[244].

Признаками юридической ответственности, а, следовательно, и ее вида - семейно-правовой - являются, прежде всего, связь с государственным принуждением, законодательное закрепление, формализованность (определение прав и обязанностей, дозволений и запретов), связь с оценкой государством и обществом, личностная направленность последствий поведения, возложение процессуальной формой, реализация в рамках семейных правоотношений.

Государственное принуждение, конечно, важный признак семейноправовой ответственности. Однако меры государственного принуждения не всегда являются мерами семейно-правовой ответственности. Не всякое государственное принуждение следует признавать юридической ответственностью . Существуют и другие эффективные меры правового воздействия, имеющие целью защиту и восстановление общественных отношений. В теории права эти меры получили название мер защиты, отмечают Е.В. Черных и Д.А. Липинский[245] [246].

Заслуживает внимания высказанный в науке подход Н.Ф. Звенигородской в отношении санкций, применяемых в качестве меры семейно-правовой ответственности. Она определяет санкцию как предусмотренную семейным законодательством и (или) семейно-правовым договором меру личного и имущественного воздействия на правонарушителя, призванную обеспечить надлежащее исполнение возложенных на субъекта семейных правоотношений обязанностей, предусмотренных законом и (или) договором. Следовательно, в санкции в ее значении меры семейно-правовой ответственности законодатель определяет для правонарушителя негативные последствия в связи с совершением им правонарушения. Н.Ф. Звенигородская полагает, что и в этом понятии ответственность проявляется в санкции и санкция является закреплением законодателем в норме права определенной меры

ответственности за конкретное правонарушение . Данное мнение уважаемого ученого заслуживает внимание, вместе с тем, можно увидеть лишь ретроспективный подход к анализируемому явлению, без учета позитивного.

Е.В. Черных и Д.А. Липинский справедливо считают, что реализация санкции - одно из проявлений юридической ответственности. А применение к лицу санкции правовой нормы есть не что иное, как применение наказания (реализация санкции) . Семейно-правовая ответственность реализуется в рамках охранительного правоотношения. По мнению Б.Т. Базылева, для того чтобы юридическая ответственность была реализована путем применения к правонарушителю мер правовой ответственности, сама субъективная ответственность конкретного лица в своем внутреннем развитии должна пройти ряд стадий, этапов. Первая стадия связана с моментом возникновения ответственности, обусловленной фактом совершения правонарушения. Вторая стадия состоит в обязанности компетентных государственных органов выявить противоправные деяния и установить причинную связь между противоправным деянием и виной правонарушителя. Третья стадия связана с вынесением компетентным органом правоприменительного акта, где отражается факт виновного правонарушения и мера (санкция) реализации

249

ответственности, наказания правонарушителя .

Следует признать, что многие из ученых отождествляют понятия «мера семейно-правовой ответственности» и «санкция». Хотя они не дают понятия санкции, однако из контекста можно сделать вывод, что в санкции отражена мера ответственности за совершенное правонарушение.

Так как лишения личного или имущественного характера предусматриваются санкцией соответствующей нормы права, то О.С. Иоффе определяет юридическую ответственность как санкцию за правонарушение, [247] [248] [249]

вызывающую для нарушителя отрицательные последствия . Действительно, семейное законодательство предусматривает возможность наступления юридической ответственности санкцией соответствующей нормы права (например, ст. 69 СК РФ «Лишение родительских прав», ст. 73 СК РФ «Ограничение родительских прав», ст. 115 СК РФ «Ответственность за несвоевременную уплату алиментов»). Отрицательные последствия для правонарушителя установлены в ст. 71 СК РФ: родители, лишенные родительских прав, теряют все права, основанные на факте родства с ребенком, в отношении которого они лишены родительских прав; в ст. 74 СК РФ указано, что родители, родительские права которых ограничены судом, утрачивают право на личное воспитание ребенка. Полагаем, что санкция является лишь частью правовой нормы, и она не может отождествляться с юридической ответственностью. Мера государственного принуждения, применяемая за правонарушение, также может рассматриваться как санкция. Следовательно, понятие «санкция» многозначная категория, в которую вкладывается различное значение.

М.В. Антокольская справедливо отмечает, что авторы по-разному соотносят ответственность и санкции. Обобщив мнения, она предлагает разделить их на три группы. По мнению одних, санкции рассматриваются как разновидность ответственности, другие считают, что ответственность - это одна из разновидностей санкции, третьи рассматривают ответственность и санкцию как равнозначные понятия. Вторая из трех указанных точек зрения М.В. Антокольской представляется самой обоснованной, она указывает, что у нее наибольшее число последователей . Полагаем, что санкция и юридическая ответственность - разные правовые явления и отождествлять их не следует. Следует согласиться с Н.Ф. Звенигородской, что любая санкция всегда опирается на принудительную силу государства, иначе установление санкций, не обеспеченных принуждением государства, не имеет смысла. [250] [251]

Поэтому также нельзя признать правильным и полным определение юридической ответственности как санкции за правонарушение. Такое определение будет отражать лишь «одну сторону медали» .

Для семейно-правовой ответственности, как и для юридической ответственности, в целом, характерно, что она является мерой государственного принуждения, которая выражается в отрицательных последствиях для правонарушителя, наступающих в виде ограничения личного и имущественного порядка . «Она - реакция общества и государства

254

на правонарушение» .

Итак, при характеристике семейно-правовой ответственности основное значение придается двум сущностным характеристикам: 1) это всегда следствие правонарушения и 2) в результате совершенного правонарушения для правонарушителя должны наступать определенные отрицательные, нежелательные последствия.

Все эти признаки и характеристики с их специфическими для семейного права особенностями в ретроспективном аспекте достаточно подробно изучены и проанализированы в работах ученых, упомянутых выше в настоящем исследовании.

Обратимся к судебной практике по искам о признании брака недействительным. Примером может служить поступившее в Правобережный районный суд г. Липецка обращение Управления опеки (попечительства) и охраны прав детства Администрации г. Липецка в суд с иском в интересах Фарафоновой М.А. к Черневу А.Г. о признании брака недействительным.

В обоснование иска заявитель ссылается на то, что решением Правобережного суда г. Липецка Фарафонова М.А. была признана недееспособной, однако, она заключила брак с Черневым А.Г. Истец просит признать недействительным брак, заключенный между Фарафоновой М.А. и [252] [253] [254]

Черневым А.Г

Опекун Фарафоновой М.А., признанной недееспособной по решению суда, объяснил, что его о своем намерении заключить брак с ответчиком, Фарафонова М.А. в известность его не ставила, исковые требования им поддержаны.

Выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, суд приходит к следующим обоснованным выводам. В соответствии со ст.14 СК РФ не допускается заключение брака между лицами, из которых хотя бы одно лицо признано судом недееспособным вследствие психического расстройства.

Согласно п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака» от 05 ноября 1998 года № 15 перечень оснований для признания брака недействительным, содержащийся в п. 1 ст.27 СК РФ, является исчерпывающим и не подлежит расширительному толкованию; к таким основаниям относятся: нарушение установленных законом условий заключения брака (ст. ст. 12, 13 СК РФ); наличие при заключении брака обстоятельств, препятствующих его заключению (ст.14 СК РФ).

Материалами дела установлено, что между Фарафоновой М.А. и Черневым А.В. зарегистрирован брак Правобережным отделам Управления ЗАГС администрации г. Липецка, актовая запись №231. С учетом анализа материалов дела, объяснений участников процесса, судом установлено, что на момент регистрации брака между Фарафоновой М.А. и Черневым А.В. Фарафонова М.А. уже была признана судом недееспособной в связи с наличием психического заболевания.

При таких обстоятельствах, суд считает подлежащими удовлетворению исковые требования о признании недействительным брака, и принимает законное и обоснованное решение о признании недействительным зарегистрированного органом ЗАГС брака[255].

Таким образом, государство в качестве властвующего субъекта в лице суда как правоприменительного органа, признавая брак недействительным, применяет такие меры гражданско-правового воздействия (защиты) как восстановление положения, существовавшего до нарушения права. Полагаем, что такие способы гражданско-правовой защиты могут рассматриваться и как меры семейно-правовой ответственности, применяемые к лицам, брак которых признан недействительным, в особенности, к лицу, действующему недобросовестно, т.е. осведомленному о наличии условий, препятствующих заключению брака.

Рассмотрим также показательный пример из судебной практики по спорам в отношении признания брака недействительным, в котором отменены принятое решение и апелляционное определение, явившиеся

необоснованными и незаконными. Обратимся к постановлению Президиума Московского городского суда от 29 мая 2015 года по делу № 44г-40.[256]

Так, Президиум Московского городского суда рассмотрел в заседании по докладу судьи Клюевой А.И. истребованное по кассационной жалобе Д.Н. гражданское дело по иску К.И.В. к Д.Н. (К.Н.С.) о признании брака недействительным. Гагаринский районный суд г. Москвы от 11 декабря 2013 года принял решение о признании недействительным брака,

зарегистрированного между К.И.В. и Д.Н. в Богородском отделе ЗАГС Управления ЗАГС Москвы, актовая запись N ***, аннулировании актовой аписи о регистрации брака между К.И.В. и Д.Н.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 18 декабря 2014 года решение Гагаринского районного суда г. Москвы от 11 декабря 2013 года оставлено без изменения.

В кассационной жалобе Д.Н. просит отменить состоявшиеся по делу судебные постановления. В обоснование жалобы приведены доводы, что признание брака недействительным необходимо ее супругу для лишения ее права на имущество. Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы и определения о передаче кассационной жалобы с делом для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции, выслушав представителей Д.Н. К.И.А. и А.Т по доверенности, Президиум Московского городского суда находит доводы, изложенные в кассационной жалобе обоснованными, а состоявшиеся по делу судебные постановления - подлежащими отмене по следующим основаниям.

На основании ч. 1 ст. 27 СК РФ брак признается недействительным при нарушении условий, установленных статьями 12 - 14 и пунктом 3 статьи 15 настоящего Кодекса, а также в случае заключения фиктивного брака, то есть если супруги или один из них зарегистрировали брак без намерении создать семью.

Тот факт, что между сторонами не сложились семейные отношения, не может служить основанием для признания брака недействительным.

При таких данных решение суда от 11.12.2013 г. нельзя признать законным и обоснованным, решение суда вынесено с существенными нарушениями норм материального и процессуального права, которые влияют на исход дела, нарушают права ответчицы, в связи с чем указанное решение суда вместе с оставившим данное решение без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 18.12.2014 года - подлежат отмене, а дело - направлению в суд первой инстанции на новое рассмотрение.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 387, 388, 390 ГПК РФ, Президиум Московского городского суда абсолютно справедливо отменил решение Гагаринского районного суда г. Москвы от 11 декабря 2013 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 18 декабря 2014 года, а дело направил на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе суда.

Полагаем, что признание брака недействительным в данном судебном примере может рассматриваться как мера семейно-правовой ответственности, как санкция за семейное правонарушение или как злоупотребление семейными правами одного из супругов - участника брачно-семейного правоотношения.

Считаем, что применительно к семейно-правовой ответственности большего внимания заслуживает именно позитивная сторона (аспект) рассматриваемого вопроса, так как она разработана достаточно слабо и поддерживается в науке не всеми учеными, является предметом многочисленных дискуссий.

Бесспорно, что семейно-правовая ответственность связана с

государственным принуждением. Еще раз подчеркнем, что ретроспективный подход к ответственности находится в неразрывном единстве с

принудительным исполнением обязанностей и наказанием, которые возможны только в форме государственного принуждения, применения санкций. Но принуждение к исполнению моральных, нравственных норм, получивших нормативное закрепление и являющихся в соответствии с законом основными принципами семейного права (ст. 1 СК РФ), нередко рассматриваются теоретиками и практиками как вмешательство в область отношений, законодательством не регулируемым. Вопрос государственного принуждения в позитивном аспекте ответственности напрямую связан со свободой воли и свободой выбора, которые изучаются на стыке права, социологии, психологии и философии. «Свобода одного есть предел свободы другого, поэтому масштаб свободы должен быть зафиксирован в общеобязательных нормах, очерчивающих границы, в пределах которых индивид свободен в выборе своего поведения, не ущемляя при этом свободу другого» . В семейных правоотношениях многие права являются одновременно и обязанностями. [257]

Закрепление обязанности в законе принуждает к ее исполнению. Таким образом, участники семейных правоотношений обязаны реализовывать свои права, в чем, как представляется, и проявляется одна из важнейших особенностей семейного правоотношения, в котором реализуются субъективные права и обязанности участников.

Несмотря на частно-публичное правовое регулирование отношений, вытекающих из брака и принадлежности к семье, полагаем, что вмешиваться в «тонкую материю» семейных отношений государство может только в особых случаях, при защите «слабой» стороны и потому только нравственных норм в СК РФ вряд ли можно найти, все нормы имеют юридическую направленность. Хотя, возможно, в некоторых случаях при разрешении семейных конфликтов без морально-этических предписаний не представляется возможным разрешить семейно-правовой конфликт. Но в законе присутствует норма, которая позволяет регулировать отношения, непосредственно не урегулированные СК РФ по аналогии закона или аналогии права (статья 4, 5 СК РФ) исходя из общих принципов семейного права, а в случае применения гражданского права - «постольку, поскольку это не противоречит существу семейных отношений» (ст. 4 СК РФ). Следовательно, государство принуждает уже при вступлении в семейно-правовые отношения осознавать эти общие принципы и поступать в соответствии с ними. Задача государства — создать механизм для урегулирования общественных отношений, стимулировать субъектов правоотношений к правомерному поведению, потому что, как совершенно верно отмечает О. Ю. Ситкова, основная его цель, о которой забывать нельзя, - это «воспитание нравственных основ в обществе, а не лишение прав и наказание граждан» . Способность человека осознанно придерживаться общественно полезного поведения стимулируется и обеспечивается правовыми нормами. «Делая выбор, действуя в соответствии с [258] познанной необходимостью, человек может поступать и против собственной воли, против собственных интересов» , но в интересах общества (в том числе семьи).

Можно предположить, что в таких правоотношениях проявляется публичное начало при регулировании семейных отношений. Рамки, поставленные законодателем, обязывают субъектов соизмерять свои действия, степень своей свободы, с интересами семьи и ее членов, а также с интересами государства и общества. «Единая ответственность - это объективно закрепленная в нормах права целевая установка, ориентир должного поведения субъектов права и критерий его оценки как ответственного или безответственного, позволяющий субъекту, еще не совершившему юридически значимого деяния, заранее знать о своей ответственности, тем самым дисциплинируя и сосредотачивая его на выполнении общих законодательных правил. Если он их соблюдает, то поступает юридически ответственно, в противном случае - безответственно»[259] [260]. Следовательно, не только угроза непосредственного применения мер наказания, четко закрепленных в законе, дисциплинирует субъекта правоотношений, но и наличие позитивных норм, подсказывающих ему варианты правомерного поведения, обеспечивая стабильность семейных отношений.

Из этого вытекают два следующих положения - позитивная семейноправовая ответственность непосредственно закреплена в нормах, регулирующих семейные правоотношения (в том числе и «моральных», не имеющих так называемых «прямых» санкций), которые очерчивают рамки дозволенного поведения. В противоположность ей ретроспективная семейноправовая ответственность закреплена в «охранительных» нормах, которые предусматривают наказание или негативные последствия безответственного поведения и определяют последствия выхода за рамки дозволенного поведения. Далее представляется необходимым выявить и проанализировать их особенности и формы реализации.

Нормы СК РФ устанавливают права и обязанности участников семейных правоотношений (ст. 7, ст. 31, ст. 54-60, ст. 63, ст. 64, ст. 80, ст. 85, ст. 87, ст. 9397, ст. 148, ст. 148.1, ст. 153 СК РФ и др.), которые являются ориентиром их должного поведения. Следует особо отметить, что семейные правоотношения возникают из различных юридических фактов - событий, например, рождение ребенка или действий - в момент совершения их потенциальными участниками волевого акта - регистрации брака, заключения алиментного соглашения и других. Тем самым участники социальных отношений могут их трансформировать в разряд правовых добровольно (ст. 12 СК РФ) беря на себя взаимные обязательства действовать определенным образом, в соответствии с нормами, установленными семейным законодательством или семейноправовым договором. Таким образом, имея определенный ориентир поведения, субъекты семейных правоотношений выбирают вариант ответственного или безответственного поведения. Осознанное, добросовестное исполнение ими установленных обязанностей и полноценная реализация своих прав и будет по юридической сущности реализацией позитивной семейно-правовой ответственности.

В случае, если один из участников семейных правоотношений реализует свое право в ущерб правам других участников (злоупотребляет правом) или недобросовестно исполняет обязанности, он демонстрирует вариант противоправного (девиантного) поведения. В этом случае «включается» охранительный механизм, связанный с возможностью применения мер государственного принуждения, но выше уже говорилось, что государственное принуждение как таковое начинается уже с момента добровольного исполнения обязанностей и реализации прав. Зачастую субъекты семейных отношений действуют правомерно не по мотивам своего правосознания и морально-этических запретов, а в силу боязни привлечения к юридической ответственности, например, при уплате алиментов (исполнении алиментной

обязанности).

В случае же нарушений субъект правоотношений - потерпевший обращается к государственным органам как к посреднику для оказания дополнительного воздействия на правонарушителя. К чему же можно «принудить» дополнительными мерами воздействия в семейных правоотношениях? К исполнению обязанностей, не исполняемых добровольно (уплата алиментов - реализация обязанности содержать несовершеннолетних детей, нетрудоспособных родителей и т.д.), к восстановлению нарушенного права (возвращение ребенка родителю от лиц, незаконно удерживающих его) и т.д. Все подобные меры нашли закрепление в нормах семейного законодательства и направлены на защиту нарушенного права, а именно: признание права (ст. 30 (п. 4-5), 38-39, 48-50, 66, 67 СК РФ и др.); восстановление нарушенного права (ст. 26, 30, 44, 52, 72, 76 СК РФ и др.); прекращение (пресечение) тех или иных противоправных действий, нарушающих (ущемляющих) право или создающих угрозу для его нарушения, в том числе путем лишения или ограничения прав одного лица в целях защиты прав другого лица (ст. 65, 68-71, 73, 77 СК РФ); принуждение к исполнению обязанности - например, к уплате алиментов (ст. 80, 85, 87, 89-90, 93-97 СК РФ); прекращение или изменение правоотношений (ст. 43, 101, 119-120, 140143, п. 2 ст. 152 СК РФ).

При действии и реализации данных норм СК РФ не возникает дополнительных неблагоприятных последствий для нарушителя — он только лишь выполняет то, что должен исполнить в силу требований закона. Более того, даже применение к нарушителю таких крайних мер, как лишение родительских прав, расторжение договора о приемной семье или расторжение брака и т. д., как представляется, по юридической сущности не является наказанием в точном значении этого термина для стороны, действующей противоправно (ведь в большинстве случаев правонарушитель, уклоняющийся от большинства обязанностей, избавляется от их бремени, а «остаточные явления» в виде алиментов на содержание ребенка - это не обременение, а принудительное исполнение все той же обязанности) в рамках семейноправовой ответственности это, по-прежнему, будет считаться «крайней мерой» защиты для потерпевшей стороны.

Нормы семейного законодательства, устанавливающие неблагоприятные последствия неправомерного поведения, не указывают на непосредственные дополнительные обременения для нарушителя. А если нет наказания, то эти нормы являются проявлением позитивного аспекта ответственности, но не ретроспективного, и их в СК РФ большинство. Возможно, к подобным ретроспективным нормам можно отнести те, в которых предусмотрены возмещение материального или морального вреда (ст. 30 (п. 4) СК РФ) или уплата неустойки (п. 1 ст. 115 СК РФ) и возмещение убытков (п. 2 ст. 115 СК РФ), но это конструкции, заимствованные из гражданского права, кроме того, их применение носит компенсаторный, восстановительный характер и цель наказания правонарушителя не преследуется, хотя, возможно, и является неким дополнительным обременением для правонарушителя в рамках правоотношения семейно-правовой ответственности.

Многие исследователи сожалеют о том, что большинство семейных правонарушений остаются безнаказанными: «Действительно, если считать, что лицо, исполнившее обязанность под принуждением в том же объеме, в каком она существовала до этого, уже понесло ответственность, то не возникает вопроса о его действительном наказании. В результате участники семейных отношений не стимулировались к исполнению обязанностей добровольно, так как знали, что в случае неисполнения они практически ничем не рискуют» . Т. е. сторонники ретроспективного подхода к семейноправовой ответственности считают обязательным признаком самостоятельности выделяемого вида ответственности наличие специфических мер наказания за правонарушение.

При поверхностном изучении норм СК РФ может показаться, что таковых [261]

в нем нет. Но такое мнение ошибочно. При более детальном анализе правового регулирования брачно-семейных отношений, можно выявить, что семейное законодательство РФ, регулируя отношения, которые основаны на нравственных началах, предоставляет право привлекать к ответственности участников семейных правоотношений на основе норм другой отраслевой принадлежности. В СК РФ содержится достаточное количество отсылочных норм, в которой указывается, жесткие предписания. Нормами таких отраслей права, как уголовного, административного или гражданского права необходимо руководствоваться правоприменительному органу для

привлечения лица, виновного за совершение семейного правонарушения к ответственно сти.

Более того, при применении таких мер защиты как лишение родительских прав, признание брака недействительным, отмена усыновления, опеки, расторжение договора о приемной семье по вине приемных родителей, признание недействительным договора суррогатного материнства и возмещение убытков и другие меры защиты нарушенных прав, могут возникнуть и некоторые обременения для виновной стороны, но свое закрепление они находят также в нормах других законов. Так родители, лишенные родительских прав, не могут наследовать за своими детьми; иностранный гражданин, имеющий несовершеннолетнего ребенка - гражданина Российской Федерации, и получивший на этом основании разрешение на временное проживание, в случае лишения родительских прав, теряет право на временное проживание в Российской Федерации; признание брака между гражданином Российской Федерации и иностранным гражданином недействительным влечет отмену решения о выдаче такому иностранному гражданину вида на жительство или приема в гражданство и т.д.

Таким образом, неблагоприятные последствия и обременения преимущественно определены не нормами СК РФ, а предписаниями других нормативно-правовых актов. Так, Н. В. Витрук небезосновательно указывает на существование функционального межотраслевого института юридической ответственности, предметом которого являются деликтные отношения «которые хотя и отличаются по видам в зависимости от степени общественной вредности, тем не менее все схожи по типу[262]». Поэтому тот факт, что при рассмотрении гражданско-правовых дел, вытекающих из брачно-семейных правоотношений, судами применяются не только меры защиты, предусмотренные СК РФ, но и привлечение нарушителя к административной или уголовной ответственности за правонарушения или преступления, предусмотренные статьями 5.35-5.37, 6.17, 6.21, 6.23 КоАП РФ. статьями 150157 УК РФ статьями 151, 1064, 1073-1075, 1099 ГК РФ следует рассматривать не как доказательство отсутствия семейно-правовой ответственности как самостоятельного вида, а как особенность реализации ее ретроспективного аспекта, проявления действия межотраслевых связей семейного права и других отраслей права и законодательства.

Следует особо указать, что, поскольку в семейном праве, как указывают большинство авторов, личные неимущественные отношения имеют приоритетный характер, ответственность по семейному праву носит, как правило, неимущественный характер. При нарушении личных

неимущественных прав субъектов семейных правоотношений мерой семейноправовой ответственности является пресечение действий, нарушающих права или создающих угрозу их нарушения. Что же касается имущественных отношений, регулируемых семейным правом, то нарушение их может повлечь за собой имущественные санкции. Но в отличие от гражданского права, где в подавляющем большинстве используются имущественные санкции, в семейном праве они применяются весьма ограниченно[263].

Определение категории семейно-правовой ответственности как

«правоотношения, возникающего из нарушения семейной обязанности, установленной СК РФ или договором, выражающееся в форме неблагоприятных для правонарушителя последствий в виде лишения или ограничения личных неимущественных и имущественных прав, наступление которых обеспечено возможностью государственного принуждения»[264] представляется, не полным, хотя и отражает основные признаки семейноправовой ответственности (такие как индивидуализация, опора на государственное принуждение, реализация санкции правовой нормы, закрепленной в СК РФ и др.), но снова касается только одной стороны семейно-правовой ответственности - ретроспективной, где за основу берется лишь «наказательная» функция ответственности.

Полагаем, что предложенная ученым концепция семейно-правовой ответственность как правоотношения возникающего после совершения правонарушения. До этого момента ответственности не существует. Такая авторская позиция возникает именно по той причине, что в своей работе она опирается на мнения ученых-теоретиков (Н.В. Витрук, В.А. Кислухин, А.М. Нечаева и др.), исходящих из негативного понимания юридической ответственности вообще и семейно-правовой ответственности, в частности.

Безусловно, что семейно-правовая ответственность непосредственно связана с государственной (общественной) оценкой. Позитивная ответственность проявляется в поощрениях, одобрении, ретроспективная - в осуждении и наказании. Полагаем, что такая оценка, прежде всего, дается правоприменительным органом. Особенно справедливо это для ретроспективного аспекта, что нашло достаточно подробное закрепление и обоснование в научных трудах. Думается, что государственное поощрение правомерного поведения должно пониматься здесь не только как «молчание» закона в отношении лица, осуществляющего свои права и добросовестно исполняющего обязанности, но и как законодательную возможность освобождения от наказания или исполнения обязанности в случае правомерного поведения (необходимая оборона, «санация» брака, восстановление в родительских правах и т.д.).

Особая роль придается личностной направленности семейно-правовой ответственности, проявляющейся в случае реализации позитивной ответственности в возможности, предоставляемой законом каждому добросовестному субъекту семейных правоотношений, обратиться за защитой своих оспариваемых или нарушенных прав того, в интересах кого он действует (несовершеннолетнего ребенка, недееспособного члена семьи, находящегося под опекой или попечительством и т.д.) в юрисдикционный орган, а в случае ретроспективной ответственности — возможность претерпеть наказание, применить санкции, , установленные семейно-правовой нормой либо иные неблагоприятные последствия от противоправного поведения субъекта семейных отношений. При этом и меры, направленные на защиту, и меры, направленные на наказание, могу быть реализованы только в процедурной или в процессуальной форме, установленной законом. Полномочия, предоставляемые государством органам опеки и попечительства по реализации мер защиты, также ограничены - в случае принятия решения о немедленном отобрании ребенка, управомоченный на это государственный орган должен в кратчайший срок обратиться в суд для решения вопроса дальнейшей судьбы такого ребенка.

И, наконец, особенностью реализации семейно-правовой ответственности является то, что она реализуется именно в рамках брачно-семейных правоотношений. Так, брачно-семейные правоотношения возникают в момент регистрации брака или рождения ребенка, усыновления (удочерения), передаче ребенка на воспитание в семью, заключения договора суррогатного материнства и в других случаях, установленных законом или договором. Как правило, эти юридические факты оформляются актом государственной регистрации или семейно-правовым договором. В такой ситуации речь должна идти о статутной семейно-правовой ответственности. Законодатель, члены семьи и общество, в целом, предполагают, что каждый участник возникшего правоотношения, должен действовать добросовестно, причем не только в личном интересе, но и на благо семьи, способствуя ее стабильному и благополучному функционированию и развитию, обеспечивая интересы детей и других незащищенных членов семьи, осознавая последствия своих действий, свой долг, меру своей свободы. Таким образом, через призму активных действий реализуется позитивный аспект семейно-правовой ответственности, а ретроспективная, существуя в потенциале, является стимулом для правомерного поведения участников с «дефектами» личности, с потенциально девиантными личностными качествами и низким уровнем морально-этических ценностных установок.

Особенностью семейных правоотношений является их длящийся характер, следовательно, позитивная (положительная) семейно-правовая ответственность будет длиться вместе с ними до их окончания (расторжения брака, лишения родительских прав, отмены усыновления, прекращения (расторжения) семейно-правового договора, смерти члена семьи). При этом в случае возникновения конфликта, нарушения баланса интересов, участники правоотношения могут воспользоваться мерами защиты своего нарушенного права. Восстановление нарушенного права, принуждение исполнения обязанности в полном объеме без дополнительных обременений, как уже говорилось выше, не является наказанием в юридическом смысле, и должна рассматривается как реализация позитивного аспекта семейно-правовой ответственности - обеспечение государственным принуждением в том числе.

Но, как только баланс интересов нарушен настолько, что это наносит значительный ущерб интересам семьи, причиняет вред кому-либо из ее членов или один из членов семьи уклоняется от выполнения обязанностей, начинает свою «активную фазу» ретроспективная ответственность, включая в действие охранительный механизм, возможность применения мер государственного принуждения, санкций, т.е. наказания в юридическом смысле. Задействуется (реализуется) властный публичный механизм, основанный на мерах государственного принуждения. Обычно, если такие нарушения носят разовый характер, участники правоотношений сами могут урегулировать конфликтную ситуацию, сложившуюся в брачно-семейной сфере. Полагаем, что возможно урегулирование спора посредством переговоров, взаимных уступок, применения процедуры медиации, весьма эффективной при урегулировании семейных конфликтов.

Считаем, что ретроспективный механизм наказания осуществляется посредством применения санкций, реализации механизма государственного принуждения. Семейные правонарушения, установленные нормами брачносемейного законодательства, имеющие существенных характер, нарушают права членов семьи (общественно опасны) и нарушается (создается угроза нарушения) не только частных, но и публичных интересов, например, при неисполнении родителями возложенных на них родительских обязанностей. Возможно, что правонарушение в брачно-семейной сфере достигает определенной «критической массы» (злостное уклонение от уплаты алиментов, жестокое обращение с детьми, уклонение от исполнения обязанностей, установленных семейно-правовым договором и другие противоправные действия).

Ретроспективная семейно-правовая ответственность также реализуется в рамках семейного правоотношения: возникая в рамках семейного правоотношения, она длится до его полного прекращения (расторжение брака, признание брака недействительным, расторжение договора о приемной семье, отмена усыновления, лишение родительских прав, смерть), а в исключительных случая и после прекращения семейного правоотношения (лишение родительских прав, возмещение причиненных убытков бывшим членом семьи, например, супругом, компенсация морального вреда и в других случаях.

Выводы.

1. Исполнением обязанности не исчерпывается содержание семейного правоотношения, следовательно, и семейно-правовая ответственность не есть лишь обязанность, так как даже при позитивном подходе к ответственности в

этом случае выпадает существенная часть содержания правоотношений — права его субъектов. Нельзя определить семейно-правовую ответственность и как правоотношение, так как в этом случае она будет выведена за рамки семейного правоотношения и потеряет отраслевую специфику (охранительное правоотношение, где субъектами являются государство и правонарушитель, а объектом - нарушенное право или неисполненная обязанность, - универсально и безлико).

Очевидно, что при возникновении семейных правоотношений у их участников возникают не только семейные обязанности, но и права по реализации этих обязанностей. При этом особенностью их является то, что участники семейных правоотношений вправе требовать друг от друга реализации прав и исполнения обязанностей, закрепленных в законе - а это в совокупности является сущностью понятия обязательства. Следовательно, в семейном праве возможно говорить о семейном обязательстве, понятие которого шире понятия семейной обязанности и включает его в себя как составную часть.

2. Семейные обязательства как имущественного, так и личного неимущественного характера возникают в семейных правоотношениях не только в силу договора, но и в силу юридических фактов, которыми являются регистрация брака и регистрация рождения ребенка. Данные обязательства являются длящимися и взаимными, а, следовательно, к ним не применимо в полной мере определение обязательства, закрепленное в ГК РФ - как простого правоотношения, где обязанности должника корреспондирует право требования кредитора определенного действия (воздержания от него) от обязанного лица. Добросовестное исполнение сторонами семейных обязательств является действиями в интересах семьи и ребенка - и именно право требовать совершения таких действий возникает у управомоченной стороны.

3. Полагаем, что сущностные признаки семейно-правовой

ответственности, а именно, связь с государственным принуждением,

144

законодательное закрепление, формализованность, связь с оценкой государством и обществом, личностная направленность последствий поведения, привлечение в предусмотренной законом процессуальной форме, реализация в рамках семейных правоотношений, могут быть рассмотрены не только с позиций ретроспективного подхода, но и с позиции позитивной юридической ответственности, что свидетельствует о необходимости квалифицировать семейно-правовую ответственность как единую статутную ответственность, имеющую два аспекта нормативного установления и реализации - позитивный и ретроспективный.

4. Особенностью семейно-правовой ответственности, с точки зрения позитивной и ретроспективной ответственности, следует считать то, что при нарушении прав субъектов семейных правоотношений, прежде всего, вступает в действие механизм их защиты, применение мер государственного принуждения (ретроспективный аспект), во многом сходный с механизмом защиты, применяемым в гражданском праве для восстановления и защиты нарушенных или оспариваемых прав.

5. Выявлено, что через призму активных действий реализуется позитивный аспект семейно-правовой ответственности, а ретропективная, существуя в потенциале, является стимулом для правомерного поведения участников с «дефектами» личности, с потенциально девиантными личностными качествами.

6. В большинстве случаев реализация санкций ретроспективной семейноправовой ответственности трансформирует семейные правоотношения в разряд охранительных, тесно связанных с правоотношениями гражданско - правовой ответственности. Отстаивая позиции наличия публично-правового элемента при регулировании семейных отношений, аргументируем необходимость участия и выполнения активной роли государства в правоотношениях ретроспективной семейно-правовой ответственности.

7. Реализация санкций, применение мер государственного принуждения в случае нарушения норм семейного законодательства, направленные на защиту нарушенных семейных прав, как правило, влечет прекращение семейных правоотношений, их трансформацию и отнесению по юридической природе к категории гражданско-правовых правоотношений. Семья, преимущественно, имеет частно-правовую форму своего существования и функционирования, направленность на сохранение и неприкосновенности внутренних брачно- семейных связей. Необходимо крайне взвешенно подходить к возможности и необходимости государственного вмешательства в дела семьи и, тем более, применения мер государственного принуждения, санкций, т.е. привлечения к ответственности.

8. Полагаем, что в рамках семейных правоотношений реализуется и другой вариант семейно-правовой ответственности. Возможно «привлечение» к такой ответственности в ее позитивном аспекте («санация» брака, установление отцовства (материнства), восстановление в родительских правах и т. д.), то есть при наличии всех оснований для разрушения и прекращения семейно-правовых отношений закон позволяет их сохранить (восстановить), защищая интересы членов семьи. Представляется, что именно единство в правопонимании и применении ретроспективного и позитивного аспекта (подхода) к семейно-правовой ответственности позволяет объективно установить ее сущность, правовую природу и, тем самым, эффективно применять в правоприменительной процессе, с целю достижения ее целей и реализации основных функций.

2.2.

<< | >>
Источник: Карибян Сусанна Ониковна. СЕМЕЙНО-ПРАВОВАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ: СУЩНОСТЬ И ПРАВОПРИМЕНЕНИЕ ПО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2016. 2016

Скачать оригинал источника

Еще по теме 2.1. Реализация и меры семейно-правовой ответственности:

  1. Тема: "Меры гражданско-правового обеспечения интересов участников экономического оборота"
  2. Применение санкций в рамках конституционно-правовой ответственности
  3. § 1. Понятие конституционно-правовой ответственности за избирательные правонарушения
  4. § 2. Нормативно-правовая основа конституционно-правовой ответственности за избирательные правонарушения.
  5. § 4. Основания конституционно-правовой ответственности за избирательные правонарушения.
  6. § 4. Гражданско-правовая ответственность коммерческих организаций, входящих (включенных) в холдинги и финансово-промышленные группы
  7. ГЛАВА 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ О СЕМЕЙНО-ПРАВОВОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
  8. 1.1. Понятие, правовая природа и сущность семейно-правовой ответственности
  9. Самостоятельность науки и отрасли семейного права как концептуальная основа семейно-правовой ответственности
  10. Цели и функции семейно-правовой ответственности
  11. 2.1. Реализация и меры семейно-правовой ответственности
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -