<<
>>

1.1. Понятие, правовая природа и сущность семейно-правовой ответственности

Видится оправданным исследование процесса теоретического осмысления юридической ответственности как правового понятия (категории), что имеет непосредственное отношение к выработке ее научно обоснованной концепции и реализации в правоприменительной практике, в том числе, в брачно-семейных отношениях в Российской Федерации.

Термин «ответственность» введен в научный обиход в связи с вопросом наказуемости, возникающей в связи с наказанием[15]. Так, А. Бейн и Дж. Ст. Милль связывают ответственность с обвинением, осуждением, наказанием[16], т.е. с юридической ответственностью.

Следует констатировать, что проблемы ответственности в современном семейном праве России недостаточно изучены в науке семейного права, что порождает проблемы правоприменительного характера.

Семейно-правовая ответственность по своей сущности близка к социальной ответственности. В таком понятийном ряду род представляет нечто общее в предметах, составляющих его виды. Понятие, относящееся к категории «вид», обладает свойствами, признаками понятий, которые находятся на более высоком уровне, но, вместе с тем, имеют и свои отличительные черты.

Для определения правовой природы и самостоятельности института семейно-правовой ответственности, сущности, проблем правоприменения и самой дефиниции «семейно-правовая ответственность», прежде всего, необходимо обратимся к определениям «правовой институт» и «юридическая ответственно сть».

Правовой институт является структурной единицей системы права, следующей за подотраслью права, однако при условии, что соответствующая отрасль характеризуется сложным строением, так как некоторые из отраслей состоят только из правовых институтов и не характеризуются делением на подотрасли.

Многочисленные определения правового института, предлагаемые в научной литературе, несут одинаковую смысловую нагрузку и, как правило, отличаются друг от друга только некоторыми терминами.

Вполне понятно, что любое определение не отражает всех необходимых признаков . Институт права, будучи структурным элементом системы права, традиционно определяется как «объективно обособившаяся внутри одной отрасли или нескольких отраслей права совокупность взаимосвязанных юридических норм, регулирующих небольшую группу видовых родственных отношений» , как «группа правовых норм, регулирующих определенный вид общественных

19

отношений в пределах отрасли права» .

И.А. Трофимец считает, что под институтом следует понимать «совокупность правил, имеющих отношение к одному и тому же предмету, образующих единое целое, организованное вокруг общей цели. Правовые институты призваны регламентировать отдельные фрагменты, или, точнее сказать, стороны, общественной жизни»[17] [18] [19] [20].

Абсолютно прав О.Э. Лейст, отмечая, что «понятия, которыми оперирует теория государства и права, по степени обобщенности должны иметь значение

для всех отраслевых наук»[21] [22] [23]. Таким образом, без детального анализа понятия и содержания юридической ответственности нельзя претендовать на разрешение отраслевых проблем в рамках семейного права.

Проблема понятия, правовой природы, отраслевых особенностей юридической ответственности постоянно находится в центре внимания правоведов, являясь наиболее сложным, дискуссионным вопросом в отечественной теории права и цивилистической мысли. При этом следует признать, что различные отрасли права разнообразно определяют ее содержание.

Прежде всего, следует отметить, что законодательного определения юридической ответственности не существует и, как представляется, такое обобщающее понятие достаточно сложно сформулировать и установить законодательно. В российской науке, вслед на советской научной мыслью, наиболее широкое распространение получила точка зрения о том, что юридическая ответственность - это форма государственного принуждения.

По мнению С.С.

Алексеева, «ответственность - государственное принуждение, выраженное в праве, выступает как внешнее воздействие на поведение, основанное на организованной силе государства и наличии у него «вещественных» орудий власти и направленное на внешне безусловное (непреклонное) утверждение государственной воли» . Аналогичная позиция высказана Н.А. Стручковым .

Таким образом, понятие юридической ответственности в советской литературе по правовой тематике определялось через применение мер государственного принуждения, чего, однако, недостаточно для возникновения такой ответственности.

«Юридическая ответственность - государственное принуждение к исполнению требований права, правоотношение, каждая из сторон которого обязана отвечать за свои поступки перед другой стороной, государством и обществом» . Полагаем, что именно такая трактовка имеет интегрированное начало, так как объединяет две концепции понимания юридической ответственности: как принуждения и как правоотношения. Думается, что такое понимание юридической ответственности имеет рациональное начало и соответствует практики ее применения.

Другие авторы характеризуют юридическую ответственность в аналогичном ключе, как правовую обязанность должника отдавать отчет своим действиям[24] [25]. Такое понимание юридической ответственности делает это понятие весьма широким и расплывчатым, что лишает его практического значения.

М.К. Сулейменов предлагает «применять термин «санкция» в том значении, в котором он употребляется в общей теории, т.е. для обозначения элемента нормы, указывающей на правовые последствия ее нарушения, и для обозначения самих этих последствий»[26] [27] [28] [29]. Считаем, что такой подход является слишком широким и не соответствует содержанию понятия «юридическая ответственно сть».

О.С. Иоффе определяет, что правовая ответственность - это особая государственно-принудительная мера, обрушивающая на ответственного субъекта существенно новые, дополнительные обременения .

С.Н. Братусь высказывал позицию, что «юридическая ответственность - это та же обязанность, но принудительно исполняемая ...на основе государственного

29

или приравненного к нему общественного принуждения ». Полагаем, что данная точка зрения не в полном объеме характеризует ответственность в силу того, что исполнение обязанности под принуждением не является ответственностью.

Таким образом, большинством ученых юридическая ответственность рассматривается как мера государственного принуждения; обязанность претерпевать неблагоприятные последствия; обязанность, принудительно исполняемая; обязанность дать отчет; оценка (осуждение); наказание; реализация санкции; правоотношение; реакция общества на правонарушение . Ученые-юристы справедливо подчеркивают, что эти концепции не исключают полностью друг друга, а раскрывают отдельные

- 31

признаки, характеристики, стадии юридическом ответственности . Многозначность, многоаспектность понятия юридической ответственности можно объяснить тем, что любое общественное явление получает различную характеристику, которая зависит от того, в каком отношении оно рассматривается.

Все же большинство ученых - теоретиков связывают юридическую ответственность, прежде всего, с неблагоприятными последствиями для правонарушителя.

Далее следует уделить самое пристальное внимание второму подходу, получившему развитие в отечественной теории права. Следует констатировать, что в правовой науке не сложилось единства мнений о понятии позитивной юридической ответственности. Известный теоретик Ф.Н. Фаткуллин определяет позитивную ответственность как осознание правовых свойств своих действий (бездействия), соотнесение их с действующими законами и подзаконными актами, готовность отвечать за них перед [30] [31]

государством и обществом . Близкую позицию занимал Л.Б. Смирнов, который указывал на осознание долга, его эмоциональное осмысление как на

- 33

один из существенных признаков юридической ответственности .

Однако необходимо указать на критику понимания позитивной юридической ответственности в юридической науке, существо которой сводилось к тому, что в этом понятии нет ничего юридического, а лишь одни нравственные и психологические признаки и характеристики. Вместе с тем, полагаем, именно нравственно-психологические характеристики присущи семейно-правовым отношениям и, соответственно, можно говорить об отнесении этих признаков к семейно-правовой ответственности.

Как справедливо указывает Д.А. Липинский: «критика со стороны оппонентов позитивной юридической ответственности, указывающая на психологизацию данного понятия, во многом способствовала исследованию этого явления не со стороны субъективного, а исходя из ее объективных

34

признаков» .

Ряд специалистов в области теории права и отраслевых юридических наук понимают позитивную юридическую ответственность как обязанность соблюдения предписаний правовых норм, обязанность действовать правомерно. По мнению Б.Т. Базылева, сущность позитивной юридической ответственности заключается в обязанности соблюдать предписания правовых

35

норм, которая должна реализоваться в реальном правомерном поведении . Вместе с тем, безусловно, верна позиция, в соответствии с которой позитивная юридическая ответственность не тождественна одной обязанности действовать правомерно.

В рамках теории права можно выделить и существующий в науке третий [32] [33] [34] [35]

взгляд на анализируемую проблему. «Юридическая ответственность - предусмотренная нормами права обязанность субъекта правонарушения претерпевать неблагоприятные последствия; вид социальной ответственности» [36] [37], - делает попытку соединить в себе два взгляда на юридическую ответственность - традиционно сложившееся представление о юридической ответственности как ответственности - наказания, санкции, т. е ретроспективной ответственности и ответственности позитивной (положительной), т.

е. ответственности человека за выполнение им своих обязанностей, активную и осознанную деятельность. Данный подход представляется наиболее оправданным и заслуживает его распространение на брачно-семейную сферу, которая, в большей степени, чем иные, имеет морально-этический компонент, личностное доверительное начало и фидуциарность.

Полагаем, что можно рассматривать юридическую ответственность в качестве родового понятия по отношению к понятию «семейно-правовая ответственно сть».

Понятие юридической ответственности в его общеправовом значении является отправным при исследовании ответственности в семейном праве. Вместе с тем, в научной литературе, посвященной проблемам ответственности субъектов семейно-правовых отношений, высказываются различные мнения .

В специальных словарях и учебниках по теории государства и права, к сожалению, семейно-правовая ответственность не выделяется в самостоятельный вид (в лучшем случае в последние годы после перечисления основных видов юридической ответственности — конституционной, уголовной, административной, дисциплинарной и гражданско-правовой - упоминается о дискуссионном выделении некоторых иных видов юридической ответственности, развивающихся в рамках «молодых» отраслей права (таможенная, экологическая и др.) .

Последовательно, разделяя позицию ученых, которые выделяют семейное право в самостоятельную отрасль права и законодательства, не можем согласиться с постановкой вопроса об отсутствии семейно-правовой ответственности в качестве самостоятельного вида юридической ответственности. Видимо, сторонники такой позиции исходят из тех соображений, что семейное право не сформировалось как самостоятельная отрасль (иначе как понимать их утверждение о том, что «любая отрасль права (если она сформировалась в качестве самостоятельной) должна обладать собственным институтом юридической ответственности» ). Правда, в другой своей работе, рассматривая систему права как подвижную, развивающуюся структуру, Д. А. Липинский упоминает о «профилирующих» отраслях права, из которых «выделились и обособились самые разнообразные отрасли права», что позволяет ему предположить, «что аналогичные процессы должны

40

происходить и с юридической ответственностью» , - то есть вопрос о возможности обоснования существования иных видов юридической ответственности остается открытым.

В трудах советских ученых семейно-правовая ответственность исследовалась крайне ограниченно. В науке, однако, имелись разработки [38] [39] [40] отдельных проблемных моментов семейно-правовой ответственности[41] [42]. В советский и постсоветский период ученые в основном рассматривали санкции в семейном праве, лишение, ограничение родительских прав как меры семейно-правовой ответственности . При этом по вопросу семейно-правовой ответственности, ее самостоятельности[43] мнения ученых расходились. Одни признавали ее существование, другие отрицали.

Упоминание о семейно-правовой ответственности в рамках семейного права можно найти лишь в одноименных учебных курсах, в части, касающейся применения мер ответственности за нарушение прав и неисполнение обязанностей, закрепленных в СК РФ, а также при реализации и защите семейных прав[44]. Однако, авторы ограничиваются анализом санкций, предусмотренных в законе за нарушение алиментных обязательств, или рассмотрением вопроса о лишении или ограничении родительских прав, не давая определений понятия семейно-правовая ответственность, ссылаясь на то, что этот вопрос в научной литературе является дискуссионным. Действительно, справочники и учебники следуют за научной мыслью, а так как в научной литературе нет однозначного определения этой правовой категории, не встретим мы четких позиций и в учебниках.

Полагаем, что вопросам семейно-правовой ответственности в научной литературе необходимо уделять внимание не только специалистам по семейному праву, но и ученым-теоретикам, разрабатывающим общую теорию юридической ответственности, с целью ее обогащения. Собственно говоря, от позиции, на которой стоит тот или иной ученый, какую точку зрения в отношении сущности юридической ответственности как общего понятия он выберет, зависит и то, каким образом будет рассмотрена сама проблема семейно-правовой ответственности.

Последовательно отстаивая в настоящем диссертационном исследовании систему взглядов и положений (концепцию) о том, что семейно-правовая ответственность является самостоятельным институтом семейного права со своей спецификой, постараемся сформулировать в настоящей работе авторское определение института семейно-правовой ответственности, «семейноправовая ответственность», определить ее правовую природу.

Как справедливо писал В.А. Умов, право устанавливает лишь внешние границы семейно-правовых состояний, таких как брак, родство, усыновление, но не регулирует их внутренней природы, лежащей во внеправовой сфере[45].

В учебниках по теории права среди видов правонарушений либо совсем не выделяют семейные правонарушения и, соответственно, среди видов юридической ответственности семейно-правовую ответственность[46] [47], либо лишь упоминают о существовании таковой. При этом следует отметить, что одним из оснований выделения видов юридической ответственности служит

47

отраслевая принадлежность .

Нельзя не отметить, что нормы об ответственности в действующем СК РФ отсутствуют, что может внести сомнения существования института семейно-правовой ответственности в системе семейного права.

В учебниках по семейному праву России институт семейно-правовой ответственности, как правило, рассматривается в связи с лишением и ограничением родителей родительских прав[48], что было вполне естественно на тот период развития в регулирования брачно-семейных отношений. Данное обстоятельство объясняется тем, что в кодифицированном акте семейного законодательства отсутствует специальный раздел или даже глава, аккумулирующая положения об ответственности за семейные правонарушения. Анализ положений СК РФ позволяет констатировать, что сам термин «ответственность» употреблен в его тексте 14 раз, однако упоминание это носит точечный, бессистемный характер. Использование в названии ст. 45 и 115 СК РФ термина «ответственность» само по себе не отражает ее семейно-правовой характер, более того, содержание данных статей свидетельствует о гражданско-правовой природе ответственности супругов по обязательствам, плательщиков алиментов за несвоевременную их уплату[49]. Вместе с тем, как справедливо отмечено А.М. Нечаевой, «ответственность вовсе «не инородное тело» в семейно-правовых отношениях, а работающий, приходящий в действие в необходимых случаях элемент семейно-правового регулирования»[50].

Действительно, вопрос о семейно-правовой ответственности, к сожалению, рассматривался достаточно фрагментарно и до сих пор включается в раздел, посвященный ответственности супругов по

обязательствам или ответственности родителей[51]. Данное обстоятельство

объясняется в науке лишь тем, что семейно-правовая ответственность не имеет специфики, т.е. нарушения прав членов семьи и их интересов подлежат ответственности в соответствии с другими отраслями права - гражданского, уголовного, административного. Как отмечают отдельные авторы «обусловлено это, по-видимому, и тем, что до сих пор окончательно не решен вопрос о месте семейного права в системе российского права: это самостоятельная отрасль права или составная часть гражданского права; ... преобладающей продолжает оставаться традиционная точка зрения на семейное право, как на самостоятельную отрасль права, имеющую свое собственное законодательство, а также как одно из направлений науки и соответствующую учебную дисциплину»[52] [53].

Против выделения самостоятельного вида семейно-правовой ответственности и, соответственно, правового института, высказывается в науке М. В. Антокольская: «Понятие ответственности в семейном праве идентично гражданско-правовому. Ответственность может быть определена как обязанность лица претерпеть лишение права или иные дополнительные неблагоприятные последствия своего виновного противоправного поведения» . М.В. Антокольская, в принципе, не считает семейное право самостоятельной отраслью, поэтому даже не делает попытки обосновать выделение семейно-правовой ответственности: для нее вопрос решается при помощи мер гражданско-правовой ответственности в узком ретроспективном аспекте. Такой же позиции придерживаются О.Е. Репетева, С.П. Гришаев, Р.Ф. Гарипов[54]. Основным их аргументом является тот факт, что к нарушителям

семейно-правовых отношений применяются нормы гражданского, уголовного и семейного права. Однако, как представляется, применение в семейном праве охранительных норм других отраслей права не доказывает того, что института семейно-правовой ответственности не существует. В данном случае, приоритет следует отдавать нормам семейного законодательства, однако, если в действиях субъектов семейных правоотношений содержится состав правонарушения, ответственность за которое предусмотрена нормами иной отраслевой принадлежности, ответственность, конечно, наступает в соответствии с санкцией норм других отраслей - уголовного, административного, жилищного и другого законодательства.

Однако, несмотря на то, что М.В. Антокольская не выделяет семейноправовую ответственность в качестве самостоятельной, она рассматриваете ее как «обязанность лица претерпевать лишения права и иные дополнительные неблагоприятные последствия своего виновного противоправного поведения»[55].

Бесспорно, что при регулировании различных правоотношений, могут применятся нормы не только одной отрасли права. Следует признать объективно существующим положение, в силу которого при нарушении норм, регулирующих отношения, возникающие из брака и принадлежности к семье, могут применяться нормы гражданского, уголовного, административного, жилищного, семейного, наследственного и других отраслей права. Полагаем, что здесь будет уместно вспомнить теорию «функционального межотраслевого института негативной юридической ответственности», который «осуществляет «сквозную» регламентацию привлечения правонарушителей к юридической ответственности», о чем в юридической науке, вслед за А.П. Чирковым, говорят, например, Н.В. Витрук, О.Е. Репетева[56]. А также высказывания Д.А. Липинского о «профилирующих»

видах юридической ответственности , которыми осуществляется охрана правоотношений, регулируемых «молодыми» отраслями права или на стыке смежных отраслей. Именно к таковым он и относит семейное право.

Вторая точка зрения на семейно-правовую ответственность прямо противоположна и исходит из позиции выделения семейного права в отдельную специфическую самостоятельную отрасль со своим предметом, методом, принципами и другими признаками самостоятельности отрасли. В семейно-правовой науке обоснованно высказаны взгляды в отношении самостоятельности семейно-правовой ответственности, в частности, такое мнение аргументируется В.А. Рясенцевым[57] [58], Н.С. Малеиным[59], А.Е. Казанцевой[60], А.М. Нечаевой[61], Ю.Ф. Беспаловым[62] и с этим, безусловно, следует согласиться. Общепризнано, что ответственность в семейном праве обладает определенной спецификой. Меры ответственности могут применяться только в отношении членов семьи и, соответственно, субъекты семейно-правовой ответственности всегда связаны уже возникшими семейными правоотношениями. К семейно-правовой ответственности не могут быть привлечены третьи лица, не участвующие в конкретном правоотношении. Третьи лица, нарушающие права участников семейных отношений, несут перед ними не семейно-правовую, а гражданскую, административную или уголовную ответственность. Так, лицо, незаконно удерживающее у себя чужого ребенка, отвечает в административном или уголовном порядке, а не по нормам семейного законодательства, справедливо

считает Е.М. Ворожейкин[63].

В работах современных российских ученых в последние годы много внимания уделено признакам, функциям, целям семейно-правовой ответственности. Активно разрабатывают эту тему и отдельные ее аспекты И.Н. Гливинская, Л.Е. Чичерова, Н.Н. Тарусина, Я.Р. Малеев, А.В. Маркосян, С.Н. Тагаева, О.С. Турусова, Т.В. Шершень, Н.Ф. Звенигородская, П.А. Матвеев, О.Ю. Ситкова и другие ученые[64]. Такие специалисты в сфере семейного права, как Л.И. Глушкова[65], Л.Е. Чичерова[66], П.Н. Мардахаева[67], С.А. Сидорова[68] занимались исследованием отдельных аспектов привлечения к семейно-правовой ответственности за конкретные правонарушения в сфере семьи и брака. Несмотря на имеющиеся научные изыскания по данной теме, единого понятия и определения правовой природы ответственности в науке семейного права выработано так и не было, не говоря уже о выделении и обосновании системы взглядов в отношении выделения института семейноправовой ответственности в семейном праве.

Итак, как уже отмечалось, в СК РФ определение семейно-правовой ответственности отсутствует. Однако, в самом тексте СК РФ об ответственности за правонарушения в сфере семьи и брака все-же говорится. Так, в п. 1 ст. 1 СК РФ «Основные начала семейного законодательства» говорится, что «семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав».

Далее анализируемое понятие появляется только в главе 9 «Ответственность супругов по обязательствам» (ст. 45, 46), где речь идет об обращении взыскания на имущество одного из супругов или на имущество родителей в случае наступления ответственности за вред, причиненный несовершеннолетними детьми (со ссылкой на гражданское законодательство[69] [70]). Однако отметим, что в главе 5 СК РФ, посвященной недействительности брака в п. 4 ст. 30 СК РФ содержится норма: «Добросовестный супруг вправе требовать возмещение причиненного ему материального и морального вреда по правилам, предусмотренным

70

гражданским законодательством» , но само слово «ответственность» здесь не употребляется.

В главе 12 СК РФ «Права и обязанности родителей» ст. 63 СК РФ указывает на то, что «родители несут ответственность за воспитание и развитие своих детей», в ст. 65 СК РФ видим: «Родители, осуществляющие родительские права в ущерб правам и интересам детей, несут ответственность в установленном законом порядке». Ст. ст. 66 и 67 СК РФ содержат следующие положения: «В случае невыполнения решения суда к виновному родителю применяются меры, предусмотренные гражданским процессуальным законодательством».

Далее упоминание об ответственности появляется в главе 17 СК РФ «Порядок уплаты и взыскания алиментов». Пункт 3 статьи 111 СК РФ: «В случае несообщения по неуважительной причине сведений, указанных в пунктах 1 и 2 настоящей статьи, виновные в этом должностные лица и иные граждане привлекаются к ответственности в порядке, установленном законом». Ст. 115 СК РФ «Ответственность за несвоевременную уплату алиментов»: «1. При образовании задолженности по вине лица, обязанного уплачивать алименты по соглашению об уплате алиментов, виновное лицо несет ответственность в порядке, предусмотренном этим соглашением. 2. При образовании задолженности по вине лица, обязанного уплачивать алименты по решению суда, виновное лицо уплачивает получателю алиментов неустойку в размере одной второй процента от суммы невыплаченных алиментов за каждый день просрочки».

П. 4 ст. 122 СК РФ «Выявление и учет детей, оставшихся без попечения родителей»: «За неисполнение обязанностей, предусмотренных пунктами 2 и 3 настоящей статьи, за предоставление заведомо недостоверных сведений, а также за иные действия, направленные на сокрытие ребенка от передачи на воспитание в семью, руководители организаций и должностные лица, указанных в пунктах 2 и 3 настоящей статьи органов, привлекаются к ответственности в порядке, установленном законом».

П. 4 ст. 126.1 СК РФ СК РФ «Недопустимость посреднической деятельности по усыновлению детей»: «Ответственность за осуществление посреднической деятельности по усыновлению детей устанавливается законодательством Российской Федерации».

П. 2 ст. 139 СК РФ «Тайна усыновления ребенка»: «Лица, указанные в пункте 1 настоящей статьи, разгласившие тайну усыновления ребенка против воли его усыновителей, привлекаются к ответственности в установленном законом порядке».

Статья 148.1 СК РФ «Права и обязанности опекуна или попечителя ребенка» отсылает нас к ФЗ «Об опеке и попечительстве» , в соответствии со ст. 26 которого, опекуны или попечители несут гражданско-правовую, уголовную и административную ответственность. И наконец, п. 2 ст. 153 СК РФ «Приемные родители»: «Приемные родители по отношению к принятому на воспитание ребенку или детям осуществляют права и исполняют обязанности опекуна или попечителя и несут ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение возложенных на них обязанностей в порядке и на условиях, которые предусмотрены Федеральным законом и договором», а п. 3 ст. 153.2 СК РФ прямо указывает на то, что «если основанием для расторжения договора о приемной семье послужило существенное нарушение договора одной из сторон по ее вине, другая сторона вправе требовать возмещения убытков, причиненных расторжением этого договора».

Таким образом, приведенные формулировки положений СК РФ позволяют констатировать, что законодательная дефиниция семейно-правовой ответственности отсутствует. Но из общего смысла статей можно выявить, что речь идет о неких последствиях нарушения норм, изложенных в указанных статьях, о мерах, применяемых к правонарушителям в таких случаях.

Правонарушители «привлекаются к ответственности» или «несут ответственность» по статьям 65, 111, 122, 126.1, 139, 148.1, 153 СК РФ «в порядке, предусмотренном (установленном) законом». Этот порядок определен либо специальным законом (ст. 26 Закона «Об опеке и попечительстве»), либо Кодексом Российской Федерации об Административных правонарушениях (ст. 5.53 - 5.37, ст. 19.7 КОАП РФ), [71] [72]

7Л

либо Уголовным кодексом Российской Федерации (ст. 154-157 УК РФ). В случаях статей 45, 46, 63, 65,115, 148.1, 153, 153.2 СК РФ ответственность предусматривается с применением норм ГК РФ (ст. 151, 1064, 1073-1075, 1099 ГК РФ), о чем в некоторых статьях говориться специально, а в некоторых это вытекает из смысла правоотношений (с учетом статьи 4 СК РФ).

Статьи 66 и 67 СК РФ отсылают нас к нормам ответственности по Гражданско-процессуальному кодексу Российской Федерации (далее - ГПК РФ), а п. 3 ст. 13 ГПК РФ гласит, что «неисполнение судебного постановления, а равно иное проявление неуважения к суду, влечет за собой ответственность, предусмотренную федеральным законом» (ст. 17.14-17.15 КоАП РФ, ст. 315 УК РФ).

Следовательно, СК РФ за нарушение жестких, императивных норм предусматривает применение норм административной и уголовной ответственности, а за нарушение диспозитивных, договорных - гражданскоправовой. То есть ответственность здесь - санкция за неисполнение нормы. Однако в эту схему не совсем вписывается пункт 1 статьи 1 СК РФ, где речь идет об ответственности перед семьей всех ее членов. Более того, это положение определяется как необходимость, из которой исходит семейное законодательство.

Полагаем, что также не совсем однозначно можно трактовать норму статьи 63 СК РФ - ответственность родителей за воспитание своих детей - пока ребенок несовершеннолетний, ответственность за его действия несут родители (законные представители). Но прекращается ли эта ответственность, когда ребенок вырастает, ведь результаты неправильного воспитания и развития обычно проявляются гораздо позже, когда родительские права прекращаются (см. ст. 61 СК РФ)? Следовательно, в этих статьях речь уже идет [73] [74] о какой-то другой ответственности, не санкции за нарушение нормы (тем более, что понятие «семья» в СК РФ также отсутствует, а «семейное законодательство не предусматривает ответственности за то, каким стал ребенок »), а некоего состояния, в котором должны пребывать участники семейных правоотношений.

В теории семейно-правовая ответственность определяется, прежде всего, целями и задачами отрасли (Л. Е. Чичерова), уделяя активное внимание разработке оснований привлечения к ответственности, разграничению мер защиты и мер ответственности (С. А. Сидорова, Л. Е. Чичерова), отдельным мерам семейно-правовой ответственности (П. Н. Мардахаева), ученые сходились лишь в ретроспективном подходе к семейно-правовой ответственности. В дальнейшем, однако, единство их взглядов, к сожалению, отсутствует.

В литературе отдельными авторами семейно-правовая ответственность определяется, как обязанность лица претерпевать лишения права и иные дополнительные неблагоприятные последствия своего виновного противоправного поведения, что вполне соответствует гражданско-правовой характеристике[75] [76] [77] [78].

Под семейно-правовой ответственностью также небезосновательно понимают юридическую обязанность субъекта семейного правоотношения претерпевать неблагоприятные меры государственного принуждения ,

78

неблагоприятные правовые последствия , определенные лишения,

установленные в виде санкций . Однако здесь наличествует лишь ретроспективный подход и такое понимание имеет односторонний характер.

Анализируя общие и специфические признаки семейно-правовой ответственности в ее ретроспективном аспекте, каждый автор при выработке собственного определения делает акцент на особенностях, кажущихся ему наиболее значимыми. Так, например, в диссертационном исследовании Л.И. Глушковой дается следующее определение: «Ответственность в советском семейном праве - это неблагоприятные личные неимущественные, а также имущественные последствия, наступающие в результате совершения членом семьи виновного правонарушения и утраты доверительности в отношениях субъектов семейных правоотношений» . Понятие ответственности как последствий здесь выводится через перечисление оснований их наступления, специфических для семейных правоотношений (личный доверительный характер отношений, виновное правонарушение, совершенное членом семьи, личный неимущественный и имущественный характер применяемых мер). Отраслевые особенности отражены в данном определении достаточно полно, но только в ретроспективном аспекте. Кроме того, неблагоприятные последствия неправомерного поведения в семейном праве различны и по оценке «благоприятно (неблагоприятно)» относительно нарушителя и потерпевшего, и по «тяжести», и по «обременению». Доказываем, что обобщать все эти последствия в одном определении нельзя, т.к. такого рода обобщения противоречат логике ретроспективного подхода.

Следует обратить внимание, что в Л.Е. Чичерова, изучая вопрос семейноправовой ответственности с точки зрения общей теории юридической ответственности, говорит о том, что «под ней следует понимать одну из форм государственно-принудительного воздействия на нарушителей норм права, условий договора или судебного акта, заключающуюся в применении к ним [79] [80] предусмотренных законом или договором мер, влекущих для них дополнительные неблагоприятные последствия: лишение или ограничение имущественного или личного неимущественного права, возложение

о і

дополнительных имущественных обременений» . Позднее она уточняет определение семейно-правовой ответственности следующим образом: «Семейно-правовая ответственность - предусмотренная санкцией правовой нормы или условиями договора мера возможного воздействия на правонарушителя при несоблюдении им требований закона, условий договора

или судебного акта, влекущая для него лишение или ограничение

82

имущественного или личного неимущественного права» .

Полагаем, что при таком подходе автор рассматривает ответственность как форму государственно-принудительного воздействия на правонарушителя - тот же ретроспективный аспект, и, в общем-то, не очень понятно, чем такое определение отличается от общего определения юридической ответственности (специфика не оговорена, но сделан акцент на государственном принуждении). Кроме того, абсолютно неверно сводить семейно-правовую ответственность только к государственному принуждению. При применении такого однобокого подхода происходит игнорирование диспозитивности семейно-правового регулирования отношений, вытекающих из брака и принадлежности к семье.

Справедливости ради следует указать, что в более позднем определении Л. Е. Чичерова говорит о семейно-правовой ответственности уже более мягко - как о мере возможного воздействия на правонарушителя. И хотя это также противоречит логике ретроспективного подхода к ответственности-наказанию (то есть предполагается, что такое воздействие может быть и не оказано). Автором сделан акцент на диспозитивном методе семейного права, который получил достаточно широкое применение в практике, исходя из констукции семейно-правовых норм. Полагаем, что при такой трактовке есть потенциал [81] [82]

для реализации позитивного подхода в отношении семейно-правовой ответственности.

Особый акцент вышеуказанный автор делает на форме реализации. Семейно-правовая ответственность предусмотрена нормой права или договора, реализуется при нарушении этих норм или имеет превентивный характер. Одна из первых в науке семейного права Л.Е. Чичерова исследовала применение в семейном праве норм гражданского, административного и уголовного законодательства вместе с мерами семейно-правовой

ответственности, придя к выводу, что «в семейном праве ответственность имеет комплексный, межотраслевой характер» . Однако, эти же самые предпосылки приводят О.Е. Репетеву к суждению об отсутствии самостоятельности семейно-правовой ответственности. Л. Е. Чичерова же именно в этом видит специфику семейно-правовой ответственности, что вполне оправдано и заслуживает поддержки.

Принципиально не отрицая применения комплексного подхода к семейноправовой ответственности, полагаем, что она все же имеет самостоятельный характер, регулируется нормами, в первую очередь, семейного законодательства. Нормы иной отраслевой принадлежности будут иметь субсидиарный характер по отношению к семейно-правовым нормам. Тем самым, полагаем возможным выделить институт семейно-правовой ответственности в системе отрасли семейного права.

Таким образом, по мнению Л. Е. Чичеровой, которое представляется весьма логичным, но затруднительно реализуемое в практике, семейноправовая ответственность является мерой возможного воздействия на

84

правонарушителя, которая имеет межотраслевой комплексный характер . Рассмотрение семейно-правовой ответственности лишь как меры возможного воздействия на правонарушителя, полагаем не приемлемым по следующим [83] [84] основаниям. Использование дефиниции «мера возможного воздействия» предполагает существование определенного субъекта, который будет воздействовать на правонарушителя в пределах санкции правовой нормы. Кроме того, следует помнить, что семейно-правовая ответственность не является единственным способом воздействия на нарушителя семейноправовых норм, - он может ощущать на себе воздействие принуждения к исполнению договора, мер защиты и т.д. Такое понимание семейно-правовой ответственности, прежде всего, стирает грань между мерами защиты и мерами ответственности. Кроме того, такая позиция не отражает всей палитры отличительных признаков семейно-правовой ответственности, не отражает наличия особого статуса у правонарушителей и потерпевших как субъектов правоотношения семейно-правовой ответственности.

Таджикский ученый, академик М.А. Махмудов указывает, что семейноправовая ответственность - это обязанность иного рода в виде воздействия «наказательного» характера за совершенное правонарушение, как обязанность лица претерпеть лишения личного или имущественного порядка в рамках не регулятивного, а особого правоохранительного правоотношения .

А.С. Сидорова не слишком существенно изменила подход, имеющийся в науке, в отношении определения рассматриваемой правовой категории: «Семейно-правовая ответственность как вид юридической ответственности - это возможные неблагоприятные последствия, выражающиеся в лишении или ограничении имущественного или личного неимущественного права либо в ограничении семейной правоспособности, предусмотренные в санкциях правовой нормы либо условиями договора, которые могут наступить в случае виновного несоблюдения правонарушителем требований правовой нормы, условий договора, положений судебного акта»[85] [86].

Можно увидеть, что здесь также «отдается дань» возможности наступления последствий (соединение определений Л. И. Глушковой и Л. Е. Чичеровой) с акцентом на специфике санкций (лишении или ограничении имущественного или личного неимущественного права либо в ограничении семейной правоспособности), и также происходит сближение с гражданскоправовой ответственностью.

Н.Ф. Звенигородская в одной из своих работ определяет семейноправовую ответственность «как предусмотренное семейным законодательством последствие совершенного семейного правонарушения, выраженное в отрицательных, нежелательных для правонарушителя, субъекта семейных правоотношений, лишениях личного или имущественного характера» . В целом, не возражая против предложенного определения, следует признать, что вновь ответственность трактуется как последствия (ретроспективный аспект). Но теперь акцент делается на специфику семейноправовой ответственности гораздо больше: правонарушитель должен быть субъектом семейных правоотношений, правонарушение должно быть семейное, последствия должны быть предусмотрены семейным законодательством, что делает это определение более удачным, чем все предыдущие и заслуживает поддержки.

Однако, следует не согласиться с мнением Н.Ф. Звенигородской в отношении того, что юридическая ответственность в любом ее виде выступает в виде санкции за правонарушение, т.е. в виде государственного принуждения к выполнению требования правовых норм. Юридическая ответственность устанавливает последствия ненадлежащего (неправомерного) поведения, нарушающего права и интересы других лиц. Следовательно, ее применение становится одним из способов защиты нарушенных прав и интересов[87] [88]. В данном случае автор односторонне трактует юридическую ответственность, исходит из ретроспективного подхода.

В соответствии с п. 1 ст. 80 СК РФ родители обязаны содержать своих несовершеннолетних детей. Если они допустили семейное правонарушение и не выполняют требований правовых норм, к ним применяются санкции, т.е. государственное принуждение к выполнению возложенной на них правом обязанности. В соответствии с п. 2 ст. 80 СК РФ в случае если родители не предоставляют содержание своим несовершеннолетним детям, средства на содержание несовершеннолетних детей (алименты) взыскиваются с родителей в судебном порядке. Это пример государственного принуждения к выполнению требований права.

Ответственность, по справедливому замечанию И.Н. Сенякина, «отнюдь не сводится к принудительному осуществлению одной только обязанности, которую он по каким-то причинам не выполнил» . Ответственность всегда предполагает возложение на виновного правонарушителя дополнительных неблагоприятных имущественных последствий или лишение его субъективного права. Исполнение под принуждением в том же объеме обязанности, не исполненной добровольно, - это еще не есть юридическая ответственность, «в данном случае будет иметь место лишь защита нарушенных прав»[89] [90] [91]. Н.С. Малеин справедливо называл широкое понимание ответственности одной из причин безнаказанности семейных

-91

правонарушений .

Если понимать ответственность в смысле принудительного

осуществления обязанности, это приведет к широкому пониманию ответственности, что нельзя признать правильным. По мнению Н.Ф. Звенигородской, в результате применения такой ответственности участники семейных отношений не побуждаются к исполнению обязанностей добровольно, так как в случае неисполнения они ничем не рискуют, их лишь принудят исполнить то, что они обязаны были совершить[92] [93].

С.Н. Тагаева предлагает свое авторское определение. «Семейно-правовая ответственность представляет собой охранительное правоотношение, которое возникает в связи с нарушением предписанного правовой нормой или договором стандарта отношений между членами семьи, реализующегося в рамках регулятивного семейного правоотношения, при совершении правонарушения. Причем охранительное правоотношение семейно-правовой ответственности имеет комплексный (межотраслевой) характер» . Полагаем, что данное определение не в полном объеме отражает сущность и правовую природу семейно-правовой ответственности, т.к. автор рассматривает ее как охранительное правоотношении и пытается «выйти» на регулятивное правоотношение. С.Н. Тагаева говорит о возможности возникновения и применения семейно-правовой ответственности лишь при совершении правонарушения, что сужает правопонимание такой многозначной и многофункциональной категории, как «семейно-правовая ответственность».

О.С. Турусова (Земцова)[94] как и другие авторы сделала попытку обобщить имеющиеся взгляды на проблемы семейно-правовой ответственности, сравнить особенности ответственности в семейном праве в различных зарубежных странах, выделить основные признаки и функции семейноправовой ответственности и сформулировать понятие семейно-правовой ответственности.

В ее работе дано разграничение понятий «семейно-правовая ответственность» и «ответственность в семейном праве», уделено внимание семейному правонарушению и его составу, предложены критерии разграничения различных видов ответственности, мер защиты и мер ответственности. Безусловно, проведенное автором комплексное научное исследование заслуживает внимания и осмысления. Вслед за А.М. Нечаевой она указала на необходимость анализа и характеристики институтов семейного права через призму общей теории права и, в частности, института семейноправовой ответственности в контексте общей теории юридической ответственности. С чем, в полном мере, следует согласиться. Однако, как полагаем, в работе не уделено должного внимания разграничению понятий обязанностей и обязательств в семейном праве, что также представляется интересным и имеющем значение для понимания природы возникновения семейно-правовой ответственности в фактических семейных отношениях и отношениях, юридически оформленных.

Необходимо подчеркнуть, что прежде чем вводить норму о видах семейно-правовой ответственности, необходимо дать ее определение, которое наиболее полно отразило бы ее сущность. Считаем, что такое определение, с учетом всего сказанного выше, можно сформулировать следующим образом: семейно-правовая ответственность - это, прежде всего, осознанное исполнение добровольно взятых на себя обязательств, возникающих из состояний брака, родства или иных юридических фактов, указанных в законе, а в случае неисполнения таковых — принудительное их исполнение и/или претерпевание дополнительных лишений и неблагоприятных последствий для лица, допустившего правонарушение, предусмотренных нормами семейного права и обеспеченных государственным принуждением.

Авторы, исследовавшие проблему семейно-правовой ответственности, отмечают, что, будучи одним из видов юридической ответственности, она обладает определенными особенностями, которые и позволяют отделить ее от других видов ответственности[95]. Во-первых, семейно-правовая

ответственность применяется только к участникам семейных правоотношений (членам семьи). Субъекты семейно-правовой ответственности всегда связаны уже возникшими семейными правоотношениями. Третьи лица, нарушающие семейные права участников семейных отношений, несут перед ними не семейно-правовую, а гражданскую, административную или уголовную ответственность. Так, лицо, незаконно удерживающее у себя чужого ребенка, отвечает в административном или уголовном порядке, а не по нормам семейного законодательства. Во-вторых, в ряде случаев применение мер семейно-правовой ответственности зависит от волевого акта заинтересованного лица. Например, получатель алиментов вправе взыскать с плательщика все убытки, причиненные просрочкой исполнения алиментных обязательств в части, не покрытой неустойкой (абз. 2 п. 2 ст. 115 СК РФ). В- третьих, видов семейно-правовой ответственности в семейном праве меньше, чем в гражданском. Так, можно выделить законную, договорную и внедоговорную (деликтную - возникающую из причинения вреда), личную и общую, совместную и долевую, субсидиарную, а также возникающую в порядке регресса семейно-правовую ответственность. Такой вид гражданскоправовой ответственности, как солидарная, в семейном законодательстве не применяется. В-четвертых, члены семьи могут сами установить меры своей ответственности в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения своих обязанностей по заключаемым ими договорам (брачный договор и договор об уплате алиментов)[96].

До принятия СК РФ существенной чертой семейного права являлся признак императивности семейно-правовой ответственности, но, как полагаем, он во много утратил свою актуальность в связи с предоставлением возможности субъектам семейных правоотношений самим устанавливать имущественную ответственность за нарушение договорных семейных обязательств.

Таким образом, большинство ученых в области семейного права, исследовавших семейно-правовую ответственность, ограничивались констатацией, что это правовое явление представляет собой либо самостоятельный вид юридической ответственности, выражающее все возможные неблагоприятные последствия[97] [98], лишающее или ограничивающее имущественное или личное неимущественное право, либо ограничивающую семейную правоспособность, предусмотренную санкцией правовой нормы, либо условиями договора, которые могут наступить в случае виновного несоблюдения правонарушителем требований правовой нормы, условий договора, положений судебного акта .

Следует согласиться с мнением Ю.Ф. Беспалова, рассматривающего семейно-правовую ответственность в качестве самостоятельной и указывающего следующие аргументы ее самостоятельности «1) семейное законодательство предусматривает меры ответственности для участников семейных отношений; 2) семейное право является самостоятельной отраслью российского права, и, бесспорно, имеется самостоятельный вид юридической ответственности - семейно-правовой; 3) семейно-правовая ответственность имеет множество особенностей...»[99].

Определение категории «семейно-правовая ответственность» как «правоотношения, возникающего из нарушения семейной обязанности, установленной СК РФ или договором, выражающееся в форме неблагоприятных для правонарушителя последствий в виде лишения или ограничения личных неимущественных и имущественных прав, наступление которых обеспечено возможностью государственного принуждения»[100] представляется, не полным, хотя и отражает основные признаки семейноправовой ответственности (такие как индивидуализация, опора на государственное принуждение, реализация санкции правовой нормы, закрепленной в СК РФ и др.), но снова касается только одной стороны семейно-правовой ответственности - ретроспективной, где за основу берется лишь «наказательная» функция ответственности.

Полагаем, что предложенная ученым концепция семейно-правовой ответственность как правоотношения возникающего после совершения правонарушения вполне состоятельна, но требует дополнительного обоснования. Действительно, до момента совершения правонарушения в семейно-правовой сфере ответственности в виде применения неблагоприятных последствий, санкций не возникает. Такая авторская концепция (позиция) существует именно по той причине, что она опирается на мнения ученых-теоретиков (Н.В. Витрук, В.А. Кислухин, А.М. Нечаева и др.), исходящих из негативного понимания юридической ответственности вообще и семейно-правовой ответственности, в частности.

Р.Л. Хачатуров и Д.А. Липинский абсолютно справедливо развивают подход к юридической ответственности не только с ретроспективной, но и с позитивной точки зрения. Однако, по мнению А.М. Нечаевой, «такое широкое понимание ответственности в научных работах затрудняет не только ее осмысление, но и разработку всех сторон ответственности как целостной проблемы, затрудняет изучение механизма ее действия»[101].

Позволим не согласиться с мнением А.М. Нечаевой. Считаем, что смысл научного исследования семейно-правовой ответственности заключается в осмыслении и разработке всех сторон ответственности как целостной системы, и без учета множества объективно возможных и необходимых аспектов ее рассмотрения, исследование не будет полным, а будет иметь односторонний характер.

Позитивному аспекту семейно-правовой ответственности в своих работах уделила внимание С.Н. Тагаева. Сделав попытку осмыслить семейно- правовую ответственность как сложное комплексное явление, она приходит к выводу, что «перспективная и ретроспективная ответственность соотносятся как моральная (нравственная) ответственность и правовая ответственность» . Не отрицая концептуально подхода С.Н. Тагаевой, следует указать на то, что, по ее не бесспорному мнению, с возникновением семейно-правовых отношений возникает, прежде всего, моральная (нравственная) ответственность - то, что понимают Р.Л. Хачатуров и Д.А. Липинский под позитивной юридической ответственностью, - а в случае нарушения прав или неисполнения обязанностей - правовая ответственность, то есть ретроспективная. Однако мораль не есть право, а ответственность, о которой рассуждают ученые и практикующие юристы, в том числе С.Н. Тагаева - правовая категория.

Безусловно, правы теоретики в том, что «общие черты морали и права не дают оснований для их отождествления» . Основной признак юридической ответственности, и семейно-правовой, в том числе, возможность обеспечения государственным принуждением. Нельзя отрицать применение ретроспективного подхода к определению семейно-правовой ответственности. Согласно ст. 1 СК РФ «семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов». Безусловно, здесь возникает логичный вопрос, как можно принудить к взаимопомощи, любви, уважению? Это ведь, в первую очередь, нравственные оценочные категории. Но если вариант поведения закреплен в правовой норме, он переходит в область права, и за нарушение нормы наступают неблагоприятные последствия согласно закону, в том числе возможно применение мер государственного принуждения в форме санкций.

Более того, бесспорно, что, совершая волевой акт-действие - регистрируя [102] [103] брак или рождение ребенка, заключая семейно-правовой договор, например, соглашение об уплате алиментов, - участники социальных отношений переводят эти отношения в разряд правовых, добровольно, осознано (ст. 12 СК РФ) беря на себя взаимные обязательства действовать определенным образом, так, как закреплено в нормах семейного законодательства. Таким образом, нормы морали, религиозные предписания трансформируются в правовые нормы, приобретают возможность применения мер государственного принуждения в случае их нарушения. Полагаем, что в такой ситуации речь должна идти о позитивной ответственности, имеющей место при реализации семейно-правовых отношений.

Бесспорно, что институт (нормы) семейно-правовой ответственности «пронизан» нормами морали и нравственности. Но иначе не может и быть, именно это обстоятельство, как полагаем, является одной из специфических особенностей регулирования брачно-семейных отношений, в целом, и формирования института семейно-правовой ответственности, в частности. Вместе с тем, следует подчеркнуть, что в СК РФ не содержатся нормы, которые бы предусматривали дополнительные обременения или, тем более, ответственность для лица, не соблюдающего нормы морали и нравственности, религиозные предписания. Но, тем не менее, их несоблюдение оказывает существенное влияние на урегулирование отношений, вытекающих из брака и принадлежности к семье, на решение семейных споров. За юридической защитой нарушенного права субъект семейных правоотношений обращается в суд, который при вынесения решений учитывает, в том числе, нравственные и морально-этические категории, которые нашли свое закрепление в нормах семейного законодательства. Считаем объективно оправданным при решении юридического конфликта учитывать нормы, устанавливающие обязанности членов семьи, которые хотя и имеют характер правовой защиты в форме применения санкций, но включают в себя и морально-этический компонент.

«Полагаем, юридическая ответственность - сложное явление, в котором государство выступает в качестве управомоченной стороны и правонарушитель в качестве обязанной, причем реализация юридической ответственности осуществляется на основе конкретных санкций правовых норм, предусматривающих ответственность именно за данное правонарушение»[104], - пишет С.Н. Тагаева. И в более поздней работе: «семейно-правовая ответственность, существуя как разновидность юридической ответственности, представляет собой также охранительное правоотношение»[105].

Представляется, что указанный автор ошибочно трактует и определяет роль и статус государства в правоотношении семейно-правовой ответственности, т.к. указанное правоотношение возникают как минимум между двумя членами семьи, а не между государством и семьей, или государством и членами семьи. Когда не исполнено обязательство, предусмотренное нормой семейного права, следует говорить о нарушении права. Государство имеет статус некоего посредника (не управомоченная сторона). Оно посредством норм, закрепленных в законе, восстанавливает (защищает) право, предусматривает право требовать от другого участника семейных правоотношений исполнения обязательства, и только потом наказывает (примирение - развод, ограничение родительских прав - лишение родительских прав, назначение алиментов - неустойка за неуплату алиментов).

Можно сделать вывод, что, таким образом, законодателем соблюдается баланс между позитивной и ретроспективной ответственностью, достигается ее единство. Невозможно рассмотрение семейно-правовой ответственности лишь с точки зрения одного подхода - ретроспективного или позитивного. Их неразрывное единство выражает сущность единого по своей правовой природе явления - семейно-правовая ответственность. Более того, государство в большинстве случаев (за исключением случаев, специально закрепленных в законе) «включается» в процесс, реализуя охранительное правоотношение, только по инициативе одного из субъектов брачно-семейных правоотношений. Можно сделать вывод, что до этого момента семейно-правовой ответственности как правоотношения не существует, а в момент его возникновения субъектами такого правоотношения становятся правонарушитель и государство, а «потерпевший лишь чувствует на себе действие мер семейно-правовой защиты» . Такая логика рассуждений полностью выводит действие семейно-правовой ответственности за рамки семейного правоотношения, что, как представляется, не соответствует объективным обстоятельствам и видится весьма спорным.

Итак, С. Н. Тагаева, анализирует проблемы действия позитивной ответственности в семейном праве, но, исходя из ее рассуждений, можно сделать вывод о ее взглядах и подходе к семейно-правовой ответственности, как ретроспективной, что, на наш взгляд, сужает и ограничивает правопонимание и определение сущности анализируемого в данной работе правового явления.

П. А. Матвеев не дает своего собственного оригинального определения семейно-правовой ответственности, а цитирует определение Ю.Ф. Беспалова: «совокупность личных неимущественных, а в отдельных случаях и имущественных мер принуждения, ограничивающих и (или) лишающих отдельных семейных прав либо приостанавливающих их осуществление, а также устанавливающих дополнительные обязанности; предусмотренных семейным законодательством, применяемых судом, иным уполномоченным органом к лицам, совершившим семейное правонарушение, либо допустившим иное действие (бездействие), рассматриваемое семейным

107

законодательством в качестве основания ответственности» . Оно представляется ему наиболее удачным (даже по сравнению с определением Н. [106] [107]

Ф. Звенигородской, которое он приводит в качестве примера в своей работе), но это определение сводит семейно-правовую ответственность к совокупности мер принуждения, применяемых к правонарушителю, то есть фактически - к санкции, рассматривая семейно-правовую ответственность к контексте ретроспективного подхода. Полагаем, что нельзя согласиться с таким взглядом на семейно-правовую ответственность, так как ответственность - это не санкция и на это неоднократно указывалось в научной литературе учеными - специалистами в сфере семейного права .

Следует указать, что П. А. Матвеев, отмечает позитивный аспект семейно-правовой ответственности в названии своей работы, но, вместе с тем, приходит к следующему выводу: «Резюмируя различные подходы к вопросу определения правовой природы юридической ответственности, мы пришли к однозначному мнению, что такая ответственность имеет ретроспективный характер, то есть наступает после совершения виновного правонарушения. Позитивная (или перспективная) ответственность актуальна больше с точки зрения нравственности, а юридический характер она приобретает лишь после совершения правонарушения, когда начинают действовать конкретные правовые механизмы государственного принуждения, направленные на восстановление нарушенных семейных прав и наказание виновных субъектов»[108] [109]. Исходя из таких рассуждений автора, существование позитивной ответственности применительно к семейному праву здесь констатируется в качестве некоего пассивного начала, закрепленного в нормах нравственности и морали, которые также не имеют своих санкций, а потому не могут быть реализованы юридически. Семейно-правовые нормы автор далее анализирует только с точки зрения ретроспективного подхода, что представляется нам не вполне оправданным и не соответствующим правовой природе и содержанию семейно-правовой ответственности.

Поискам универсального критерия, на основании которого возможно было бы произвести наиболее полную классификацию видов юридической ответственности посвящены труды достаточно большого количества ученых. Р. Л. Хачатуров и Д. А. Липинский, анализируя имеющиеся разработки, выявили, что ее классифицируют по выполняемым функциям (карательная, восстановительная и т. д.), по разделению права на частное и публичное (частно-правовая и публично-правовая), по субъективному критерию (субъективная, объективная, абсолютная), по субъектному составу, виду применяемых мер, характеру государственного принуждения, субъектам, ее применяющим, и т.д. Но основным критерием авторы считают отраслевой, по которому и строят дальнейшую классификацию: «юридическая

ответственность подразделяется на следующие виды: конституционную, уголовную, административную, гражданско-правовую, трудовую (материальную и дисциплинарную), финансовую, уголовно-процессуальную, уголовно-исполнительную, гражданско-процессуальную»[110]. Ставя на

страницах своего исследования вопрос о семейно-правовой ответственности, они приходят к выводу, что семейно-правовой ответственности как таковой не существует[111].

Доказывая существование института семейно-правовой ответственности в качестве самостоятельного в системе одноименной отрасли, видится необходимым включение в СК РФ общей нормы о видах семейно-правовой ответственности, однако необходимо определить критерии, по которым следует выделять эти виды. Так Н. Ф. Звенигородская предлагает несколько классификационных критериев, в зависимости от поставленных целей. Например, классификация может быть проведена по основаниям возникновения (договорная и внедоговорная), по характеру регулируемых отношений (имущественная, неимущественная, смешанная), по виду и субъектному составу правоотношений (ответственность супругов, родителей, других родственников и участников), по виду последствий (личного, имущественного, смешанного характера)[112].

В соответствии с действующей системой СК РФ, в отдельные разделы выделены виды семейных правоотношений по субъектному составу: раздел 3 «Права и обязанности супругов», раздел 4 «Права и обязанности родителей и детей», раздел 5 «Алиментные обязательства членов семьи», раздел 6 «Формы воспитания детей, оставшихся без попечения родителей». При этом в каждом разделе обязательно присутствуют нормы, в которых предусмотрены меры, применяемые к нарушителям семейных прав и обязанностей, определяемых данным разделом, часто с включением специфических процессуальных норм.

Следовательно, можно говорить о традиционном делении законодателем семейно-правовой ответственности на ответственность, возникающую из супружеских, детско-родительских и т. д. отношений.

При этом, как уже неоднократно отмечалось выше, в нормах, которые посвящены ответственности (где упоминается этот термин в ретроспективном его аспекте), законодатель чаще всего делает ссылку на другие законы или кодексы - т. е. специфических семейных норм «наказания» в тексте закона мы не увидим. Поэтому если выделять виды ответственности только по ретроспективному признаку наступления неблагоприятных последствий (а это чаще всего и происходит), то мы вынуждены будем уже говорить не о видах семейно-правовой ответственности, а о видах ответственности в семейном праве[113] - уголовной, административной, гражданско-правовой и т. д. Так как спецификой семейно-правовой ответственности является ее акцентированность на позитивном аспекте и защите прав, а не наказании виновного, то представляется, что наиболее приемлемым в данном случае было бы закрепление в семейном кодексе двух видов семейно-правовой ответственности: договорной (возникающей в случае заключения брачного договора, договора о приемной семье и т. д. - и тогда это дополнило бы определение ответственности отношениями, сходными с семейными (опекунство, приемная семья)) и внедоговорной (возникающей из юридического факта в силу закона). Это деление не противоречило бы данному выше определению ответственности через понятие обязательства.

При этом следовало бы оставить в тексте СК РФ ссылки на специальные меры, предусмотренные семейным законодательством, а также на нормы УК РФ, КоАП РФ, ГК РФ, конкретизирующие применение в каждом конкретном случае меры наказания правонарушителя, сформулировав общее правило привлечения к ответственности следующим образом: «Привлечение к ответственности в семейных правоотношениях производится в порядке и по правилам, предусмотренными настоящим законом».

Таким образом, семейно-правовая ответственность может быть классифицирована на семейно-правовую договорную и внедоговорную ответственность. Основным критерием такого деления выступают источники ее закрепления. Формы и размер внедоговорной ответственности устанавливаются только законом, а формы и размер договорной - определяются как законом, так и условиями заключенного семейно-правового договора.

Необходимо отметить, что ответственность по договорным и внедоговорным обязательствам различна, что обусловлено отличием сущности этих обязательств. Семейно-правовые договоры, безусловно, позволяют более полно учитывать интересы каждой из сторон договора, уменьшить количество конфликтов между ними, а в случае возникновения разногласий решить их цивилизованным способом. Семейно-правовые договоры, по наблюдению антропологов, как справедливо отмечает С.Ю. Чашкова, позволяют сторонам выделить особо чувствительную сферу их взаимоотношений, которая может таить в себе опасность возможных конфликтов[114]. При заключении семейно-правового договора стороны могут устанавливать ответственность за такие правонарушения, за которые действующее законодательство не предусматривает какой-либо ответственности, или ввести иную форму ответственности, отличную от той, которая за данное правонарушение предусмотрена законодательством. Стороны вправе предусмотреть в семейно-правовом договоре повышение или, наоборот, понижение размера ответственности по сравнению с установленным семейным законодательством.

Можно определить, что семейно-правовая договорная ответственность наступает за семейное правонарушение, выразившееся в неисполнении или ненадлежащем исполнении договорных обязательств, и влечет для правонарушителя нежелательные последствия.

Исходя из традиционного деления семейных правоотношений на личные неимущественные и имущественные, но тесно связанные с имущественными, семейно-правовая ответственность делится на ответственность, наступающую за семейные правонарушения личных прав (например, при признании брака недействительным), ответственность, наступающую за семейные правонарушения имущественных прав (например, в алиментных обязательствах), ответственность, наступающую за семейные правонарушения как личных, так и имущественных прав (при лишении родительских прав), а также одновременно личных и имущественных прав.

Семейно-правовая договорная ответственность может выражаться в лишениях как личного, так и имущественного порядка.

Юридическая ответственность, связанная с лишениями имущественного характера, в первую очередь характерна для гражданского права, которое имеет дело, прежде всего, с имущественными отношениями. В семейном праве, регулирующем преимущественно личные неимущественные отношения между членами семьи, семейно-правовая ответственность выражается чаще всего в лишениях личного характера, например, лишение родительских прав (ст. 69 СК РФ).

Так, прокурор Ленинского района г. Ульяновска в интересах несовершеннолетнего Войнаш обратился в суд с иском к Войнаш о взыскании неустойки за несвоевременную выплату алиментов, указывая, что в соответствии со ст. 38 Конституции РФ забота о детях, их воспитании является правом и обязанностью родителей. Согласно ч.1 ст. 80 СК РФ родители обязаны содержать своих несовершеннолетних детей. Злостное уклонение родителя от уплаты по решению суда средств на содержание несовершеннолетних детей влечет уголовную ответственность, предусмотренную ч.1 ст. 157 УК РФ. Приговором мирового судьи судебного участка № 2 Ленинского района г. Ульяновска от 11.12.2014 г. Войнаш признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 157 УК РФ. При рассмотрении уголовного дела установлено, что согласно решения Ленинского районного суда г. Ульяновска от 13 ноября 2008 года Войнаш, обязана выплачивать алименты на содержание несовершеннолетнего сына Войнаш, вплоть до его совершеннолетия, в размере 1/6 часта всех видов доходов, с зачислением средств на личный счёт ребёнка в Сбербанке России[115].

Приведем другой пример. Приговором мирового судьи судебного участка № 2 Мелекесского судебного района Ульяновской области от 15.01.2015 г. Тепфер С.А. признан виновным в злостном уклонении родителя от уплаты по решению суда средств на содержание несовершеннолетних детей в период с 21.08.2013г. по 26.11.2014г. при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда. Осужден за совершение преступления, предусмотренного ст. 157 ч. 1 УК РФ, к 6 месяцам исправительных работ с удержанием 5 % из заработной платы в доход государства, отбываемых в местах, определяемых органами местного самоуправления по согласованию с уголовноисполнительной инспекцией, в районе места жительства осужденного[116].

Абсолютно справедливо мнение А.Е. Казанцевой, которая отмечает, что «содержание семейной ответственности за ненадлежащее воспитание детей заключается в устранении обязанных лиц от личного воспитания детей, воплощающемся в различных формах, зависящих от оснований возникновения правоотношений по их воспитанию»[117] [118]. В этом, по сути, и проявляется, по мнению Г.В. Богдановой, ответственность родителей перед обществом .

Другим критерием классификации семейно-правовой ответственности может быть ее деление одновременно по двум признакам: 1) виду семейных правоотношений, в рамках которых совершено правонарушение; или 2) субъектному составу семейных правоотношений. Это семейно-правовая ответственность супругов (уменьшение доли одного из супругов при разделе судом совместно нажитого имущества, в случаях когда супруг не получал доходов по неуважительным причинам или расходовал общее имущество супругов в ущерб интересам семьи, - п. 2 ст. 39 СК РФ); родителей (лишение родительских прав); усыновителей, опекунов (например, отмена усыновления, опеки, попечительства); других родственников и участников семейных правоотношений.

В зависимости от наступивших неблагоприятных последствий для правонарушителя семейно-правовая ответственность может быть в виде лишений личного, имущественного или смешанного характера[119]. Следует указать, что классификация ответственности в семейном праве этими видами семейно-правовой ответственности не исчерпывается.

Далее представляется необходимым рассмотреть соотношение гражданско-правовой и семейно-правовой ответственности в целях выявления их сущностных черт и особенностей, определения содержания данных юридических конструкций. Следует признать, что в науке уже традиционно имеет место разграничение данных видов ответственности и установление соотношения между ними.

К гражданско-правовой ответственности относятся только такие принятые к правонарушителю меры, в результате которых он понес имущественные лишения, которые не наступили бы, если бы правонарушитель не совершил правонарушение. Кроме того, гражданскоправовая ответственность - это ответственность одного участника гражданского правоотношения перед другим участником того же правоотношения, ответственность правонарушителя перед потерпевшим. Поэтому под гражданско-правовой ответственностью понимается применение к правонарушителю таких мер, в результате которых у правонарушителя изымается и передается потерпевшему имущество, которое правонарушитель не утратил бы, если бы не совершил правонарушение .

По мнению Д.Е. Богданова, сущность гражданско-правовой ответственности характеризуется принципом автономии кредитора, который отражает автономное, независящее поведение кредитора, свободного в применении или неприменении установленных законом или договором мер гражданско-правовой ответственности . Кредитор предстает в качестве носителя цивилистических свобод, правообладающего лица, наделенного определенной мерой возможного поведения по распоряжению своими правами и самостоятельной инициативой в вопросе привлечения должника к [120] [121]

гражданско-правовой ответственности .

Цель гражданско-правовой ответственности состоит в компенсации

123

убытков кредитору . Именно поэтому все большее значение приобретает компенсационная функция гражданско-правовой ответственности[122] [123] [124].

Если мы обратимся к семейному праву, то обнаружим, например, что приемные родители отвечают не перед контрагентом по договору о приемной семье перед органом опеки и попечительства (ст. 152 СК РФ), а перед обществом за ненадлежащее воспитание приемного ребенка. Такая конструкция ответственности аналогична ответственности родителей в виде лишения родительских прав (ст. 69 СК РФ) и отобрания ребенка (ст. 77 СК РФ). Полагаем, можно считать семейно-правовой ответственностью ответственность приемных родителей перед обществом за ненадлежащее воспитание приемного ребенка (п. 3 ст. 153.2 СК РФ). В данном случае, как и в случаях лишения родительских прав, отобрания ребенка, приемные родители несут ответственность перед обществом, и она выражена для них в лишениях личного характера - в устранении от воспитания ребенка. Обозначенные общие черты ответственности в этих трех рассмотренных случаях позволяют ее отличить от гражданско-правовой ответственности и определить ее как самостоятельный вид юридической ответственности - семейно-правовую ответственность, предусмотренную нормами семейного законодательства[125].

Семейно-правовая ответственность может быть предусмотрена законодательством и имеет законный характер. Наряду с ней, СК РФ

предусматривает возможность для участников семейных правоотношений заключать семейно-правовые договоры и соглашения. Соответственно, в случае нарушения условий таких соглашений возможно привлечение субъектов к договорной семейно-правовой ответственности, в частности, ответственность приемных родителей по договору о приемной семье является договорной ответственностью, предусмотренной семейным

законодательством и договором о приемной семье. Такая ответственность наступает, в первую очередь, перед обществом, а не перед контрагентом по договору - органом опеки и попечительства, за семейное правонарушение - ненадлежащее воспитание приемного ребенка, выражающуюся в лишениях личного характера - устранении приемных родителей от воспитания ребенка.

Некоторые авторы идут дальше и отмечают, что понятия «ответственность в семейном праве» и «семейно-правовая ответственность» являются смежными, но не тождественными, поскольку первое является разновидностью второго. Семейно-правовая ответственность, по их мнению, понятие более широкое, включающее в себя, помимо мер ответственности в семейном праве, также меры ответственности, предусмотренные за различные нарушения семейного законодательства нормами других правовых отраслей - гражданского, административного и уголовного[126]. Полагаем, что такой взгляд на категориальный аппарат в отношении определения основных понятий правоотношения, возникающего в связи с семейным правонарушением, вполне оправдан и заслуживает одобрения. Действительно, правонарушения в сфере семейных правоотношений могут повлечь привлечение не только к семейно-правовой ответственности, но и к ответственности, предусмотренной другими отраслями, как частного, так и публичного права.

Между тем, семейно-правовая ответственность в отличие от гражданскоправовой не может рассматриваться как относительное обязательственное

правоотношение, поскольку управомоченным субъектом здесь выступает не контрагент-кредитор, а государство в лице его органов. Примером подобных юридических связей являются родительские, опекунские либо усыновительские семейные отношения. Однако хоть обязательства родителей, опекунов, усыновителей и не имеют договорной основы, но в любом случае возникают в силу норм закона при приобретении соответствующего статуса. Поэтому виновные действия указанных лиц рассматриваются как семейные правонарушения и влекут для правонарушителей определенные санкции.

Санкции, которые, в общем, являются последствиями правонарушения, весьма неоднородны и направлены либо на защиту нарушенного права, либо сочетают в себе меры охраны нарушенного права и неблагоприятные

127

последствия для правонарушителя .

Специфический характер семейных отношений (безвозмездность, длительность, теснейшая связь с личностью участников) обусловливает природу семейно-правовых санкций, определяемых в литературе через личноправовой характер, преобладание неимущественных и отсутствие

альтернативных и универсальных санкций, сочетание морального осуждения с

128

семейно-правовой ответственностью .

Здесь показательны и сами меры ответственности: решение суда о лишении родительских прав, признании брака недействительным и т.п.

Судебная практика в отношении признания брака недействительным, в связи с отсутствием намерения создать семью (фиктивный брак) является весьма обширной. Обратимся к материалам апелляционного определения Судебной коллегии по гражданским делам Ульяновского областного суда от 03 [127] [128]

марта 2015 года по делу №33-820/2015[129].

Судебная коллегия по гражданским делам Ульяновского областного суда рассмотрела дело по апелляционным жалобам Набиева Ш. А., Решетовой Е. В. на решение Барышского городского суда Ульяновской области от 03 декабря 2014 года, которым постановлено признать брак зарегистрированный 15 мая 2012 года между гражданином Республики Узбекистан Набиевым Ш. А. и гражданкой России Решетовой Е.В., недействительным, со дня его заключения.

Решением Барышского городского суда было постановлено признать брак между вышеуказанными гражданами недействительным со дня его заключения.

В апелляционной жалобе Набиев Ш.А. и Решетова Е.В. выражают несогласие с решением суда. В обоснование доводов жалобы ссылаются на то, что брак между ними был зарегистрирован с целью создания семьи, а суд принял необоснованное решение.

Суд первой инстанции, дав оценку всем представленным по делу доказательствам в их совокупности, в том числе, пояснениям сторон и показаниям свидетелей, установив, что Набиев Ш.А. и Решетова Е.В. с момента заключения брака и до для вынесения решения совместно не проживали, общих детей не имеют, совместного хозяйства не вели и не ведут, пришел к обоснованному выводу о фиктивности заключенного ответчиками брака.

В соответствии со ст. 27 СК РФ брак признается недействительным при нарушении условий, установленных ст. ст. 12-14 и п. 3 ст. 15 СК РФ, а также в случае заключения фиктивного брака, то есть, если супруги или один из них зарегистрировали брак без намерения создать семью.

Таким образом, фиктивным признается брак, заключенный без намерения создать семью, согласие на заключение фиктивного брака не выражает подлинной воли сторон. Стороны преследуют цель заключения брака только для формы, без намерения фактически установить семейные отношения и целью регистрации такого брака является получение каких-либо прав и преимуществ, вытекающих непосредственно из самого факта регистрации брака.

Полагаем, что именно данные обстоятельства имели место при заключении брака между Набиевым Ш.А. и Решетовой Е.В., которые фактически не преследовали цели создания семьи. Как верно указано городским судом, бесспорных доказательство того, что ответчики вели общее хозяйство, имели единый общий бюджет, приобретали имущество для совместного пользования, производили совместные покупки для семейной жизни, и, в конечном счете, имели цель создать семью, суду представлено не было.

Более того, действия Набиева Ш.А. свидетельствуют о преследовании иных целей: 07.08.2012, то есть через 2 месяца после заключения брака с Решетовой Е.В., последовало его обращение в УФМС России по Ульяновской области о выдаче разрешения на временное проживание без учета квоты. При этом, как основание для получения разрешения, Набиев Ш.А. ссылался на факт регистрации брака с гражданкой России, предоставил свидетельство об этом. Данное обращение послужило основанием для выдачи 25.09.2012 Набиеву Ш.А. разрешения на временное проживание №*** до 25.09.2015.

При таких обстоятельствах, считаем, что суд обоснованно и объективно, на основе фактических обстоятельств дела, сделал справедливый вывод о фиктивности заключенного брака между вышеуказанными гражданами. С указанными выводами судебная коллегия соглашается. С учетом изложенного, решение суда является законным и обоснованным и отмене по доводам апелляционным жалоб не подлежит.

Таким образом, судебной коллегией решение Барышского городского суда Ульяновской области оставить без изменения, а апелляционные жалобы - без

удовлетворения.

На практике реализация мер семейно-правовой ответственности может носить комплексный характер, но возможно применение какой-либо одной меры, предусмотренной в законе, что одновременно исключает действие другой.

Например, в суд обратилось Управление по опеке и попечительству с целью защиты интересов несовершеннолетнего гражданина И.Р.

Согласно имеющимся показаниям свидетелей, мать злоупотребляет спиртными напитками. Тем самым подавая дурной пример своему ребенку. Кроме того, А.Н., являясь родительницей, осуществляет привлечение И.Р. к распитию алкоголя.

Подобные действия являются серьезным злоупотреблением родительских прав. Именно поэтому Ленинский районный суд признал требования Управления по опеки вполне законными и удовлетворил их - лишить мать

130

А.Н. родительских прав.

Полагаем возможным ставить вопрос об особенностях гражданскоправовой ответственности в сфере брачно-семейных отношений, а также о применении предусмотренных СК РФ специальных охранительных мер, в т.ч. в виде лишения права. Реализация специальных охранительных мер не является ответственностью, хотя может иметь сходные с ответственностью функции. При этом, как справедливо указывается в литературе, нарушение обязанностей, установленных семейным законодательством, может являться также основанием для применения самостоятельных мер ответственности, предусмотренных другими отраслями права - административно-правовой и уголовно-правовой ответственности (ст. 5.35 КоАП РФ, ст. 156, 157 и другие нормы главы 20 УК РФ). [130] [131]

Применительно к любому объединению норм семейного права как части общей системы семейного права можно выделить и субординационные, и координационные внутриотраслевые связи. В совокупности они представляют собой систему, которая выступает отражением особенностей, присущих тому или иному подразделению отрасли семейного права, а также она, например, как и предметный признак, для него специфична в целом ряде своих проявлений: совместное применение правовых норм различных

подразделений семейного права. В развитие мысли М. Ю. Челышева , можно сделать вывод, что внутриотраслевое взаимодействие между отдельными частями (элементами) системы семейного права построено на принципе единства и дифференциации. Данное положение в полной мере соответствует институту семейно-правовой ответственности и взаимодействию норм внутри него.

Процесс дифференциации правового регулирования проявляется, прежде всего, в разделении системы семейного права на институты. Достаточно подробно система семейного права и система семейного законодательства, с точки зрения построения научно обоснованной системы данной отрасли, была подробно проанализирована А.Н. Левушкиным.

В системе семейного права можно выделить, как обоснованно предложено А.Н. Левушкиным, следующие правовые институты: институт брака, личные права и обязанности супругов, права детей и многочисленный ряд других. Каждый из данных институтов представляет собой определенную систему, включающую в себя не только совокупность правовых норм, но и определенные семейно-правовые принципы, основные категории, приемы, способы и средства, связывающие институт в единое целое .

Полагаем, что, применяя предложенную данным ученым структуру [132] [133] семейного права и институциональность данной отрасли, есть все основания для выделения института семейно-правовой ответственности в семейном праве.

Институт семейно-правовой ответственности включает в себя совокупность правовых норм, целей, функций, основных категорий и средств, связывающих институт в целостное системное образование.

«С позиции системно-структурного подхода представляется

необходимым выделение в структуре системы семейного законодательства общей и особенной частей. При этом предлагается одновременное включение в систему новых правовых институтов, что приведет к кардинальному изменению принципа формирования структуры всей системы семейного законодательства. В частности, в структуре общей части видится необходимым предусмотреть принципиально новый институт «основания возникновения, изменения и прекращения семейных отношений», где будет определено установление происхождения детей. Кроме того, в этой части необходимо закрепить нормы, определяющие брак как юридический факт, усыновление и другие»[134]. В развитие предложенной теории А.Н. Левушкина, предлагаем в структуре общей части закрепить понятие семейно-правовой ответственности.

Проведенный анализ юридической категории и сущности института семейно-правовой ответственности, диктует необходимость сформулировать основные выводы.

1. Исходя из проведенного анализа различных точек зрения в отношении определения понятия и правой природы семейно-правовой ответственности, можно сделать вывод, что в семейно-правовой науке сложился ретроспективный подход к ее пониманию как самостоятельного вида юридической ответственности. Однако, отдельные авторы все же рассматривают позитивный аспекта юридической ответственности, но «сводят» его к морально-нравственной стороне, не выявляя юридического компонента в данном подходе. Все рассуждения о позитивном направлении в семейно-правовой ответственности сводятся к признанию неких норм морали и нравственности, которые не могут быть рассмотрены с юридической точки зрения, потому что не имеют санкций за их нарушение. Однако, полагаем, такой консервативный подход, действительно сложился в науке семейного права в современных реалиях времени, имеющихся в обществе брачносемейных отношениях, но он не соответствует объективным обстоятельствам. Действительно, А.М. Нечаева права, говоря о затруднении изучения вопросов ответственности при слишком широком ее понимании. Как следствие, это приводит исследователей к тому, что вопрос о семейно-правовой ответственности разрабатывается не полностью, а возникающие противоречия зачастую игнорируются. Полагаем, что наука семейного права должна динамично развиваться, необходимо более новаторски, с использование научных знаний общей теории права, подходить к вопросам определения юридической природы, сущности и содержания семейно-правовой ответственности.

2. Попытки ученых сформулировать некое единое определение семейноправовой ответственности до сих пор не привели к четкому и однозначному результату, который можно было бы закрепить законодательно. «Слишком неопределенно и требует пояснения» - вот что слышат в ответ авторы Концепции совершенствования семейного законодательства, предлагая закрепить в СК РФ определение семейно-правовой ответственности. И на сегодняшний день это, к сожалению, действительно так. Полагаем, что ни одно из приведенных и проанализированных определений, предлагаемых в науке семейного права, не отражает в полном объеме сущности исследуемой категории, хотя некоторые сформулированные дефиниции авторов указывают на отраслевые особенности семейно-правовой ответственности и их можно назвать удачными и они заслуживают изучения и дальнейшей разработки.

3. В большинстве приводимых в научной литературе определений семейно-правовой ответственности сделан акцент на таких ее характеристиках как правоотношение, которое возникает из нарушения семейной обязанности (семейно-правовой нормы), выражающееся в форме неблагоприятных для правонарушителя последствий в виде лишения или ограничения личных неимущественных и имущественных семейных прав, наступление которых обеспечено возможностью государственного принуждения». Представляется, что при такой трактовке семейно-правовой ответственности она рассматривается в узком смысле, данная характеристика выглядит не полной, хотя и отражает основные признаки семейно-правовой ответственности (такие как индивидуализация, опора на государственное принуждение, реализация санкции правовой нормы, закрепленной в СК РФ и др.), но выявляет только одну сторону семейно-правовой ответственности - ретроспективную, при которой основной акцент сделан на «наказательную» функцию ответственности в брачно-семейных отношениях.

4. Полагаем, что предложенная ученым концепция семейно-правовой ответственность как правоотношения возникающего после совершения правонарушения не в полной мере характеризует правоотношение семейноправовой ответственности в широком смысле. Исходя из ретроспективного подхода, до момента совершения правонарушения ответственности не существует. Такая позиция является господствующей в науке, исходящих из негативного понимания юридической ответственности вообще и семейноправовой ответственности, в частности.

5. Уже при первичном анализе текста норм СК РФ обнаруживается то, что «смущает умы» составителей Концепции и определяется ими как «пробельность» действующего СК РФ. В связи с чем, предлагается ввести в СК РФ общую норму, предусматривающую виды семейно-правовой ответственности и общие правила привлечения к ней.

6. На сегодняшний день нормы, в которых встречается упоминание об ответственности, расположены по всему СК РФ, при этом понятие ответственности, которое в них отражено - двойственно, так как в большинстве своем законодатель предлагает подход к ответственности как к санкции за правонарушение, и только ст. 1 и ст. 63 СК РФ справедливо говорят о ее позитивном аспекте. Полагаем, что сформулированное выше определение устранило бы многие противоречия в действующем СК РФ.

7. Доказано, что семейно-правовая ответственность может

рассматриваться и как обязанность претерпеть неблагоприятные последствия, и как правоотношение, и как санкция, и как негативные последствия правонарушения, и как возможность оказания воздействия на

правонарушителя. Однако такая трактовка имеет односторонний характер. Исходя из изложенного подхода, семейно-правовая ответственность рассматривается с ретроспективных позиций, характеристики которой, безусловно, свойственны рассматриваемой в настоящей работе

ответственности. Представляется необходимым для разработки наиболее объективного определения необходимо исследовать долго остававшийся в тени позитивный аспект ответственности в семейных правоотношениях, выявить его взаимосвязь с ретроспективным подходом, изучить динамику их взаимодействия — и только после этого возможно решение такой задачи, как формулировка (предложение) авторского определения, которое представляется необходимым закрепить на законодательном уровне в СК РФ.

8. Полагаем, что рассмотрение юридической ответственности с концепции ее понимания как позитивной юридической ответственности наиболее актуально и применимо к ответственности в брачно-семейных отношениях, где весьма важное значение имеет лично-доверительный элемент, морально - нравственные начала и религиозный компонент.

9. Выявлено и определено, что нельзя проводить полное отождествление семейно-правовой ответственности с гражданско-правовой, так как в основе семейных правоотношений лежит не договор (соглашение), а семейный союз, основанный на семейно-правовых связях. Полагаем, что простое применение к семейным правоотношениям принципов гражданского права, регулирующего,

прежде всего, договорные имущественные отношения, противоречит сущности семейных отношений, основанных на семейно-правовых связях, основанием возникновения которых является родство, вступление в брак, принятие детей в семью на воспитание и другие специфические юридические факты. При вступлении в действие механизма наказания, реализации санкций (ретроспективный аспект), чаще всего применяются меры ответственности, предусмотренные нормами иной отраслевой принадлежности - уголовного, административного, гражданского, жилищного права. Но при

правонарушениях, затрагивающих права субъектов не как граждан или личности, а как членов семьи, в основе которой лежат семейно-правовые связи, необходимо применять специфические меры ответственности - семейно-правовой, направленные, прежде всего, на защиту нарушенных или оспариваемых прав членов семьи в широком значении этого термина.

10. Как представляется, применение в семейном праве охранительных норм других отраслей права не доказывает того, что института семейноправовой ответственности не существует. При совершении семейного правонарушения, приоритет следует отдавать нормам семейного

законодательства, однако, если в действиях субъектов семейных правоотношений содержится состав правонарушения, ответственность за которое предусмотрена нормами иной отраслевой принадлежности, ответственность, конечно, наступает в соответствии с санкцией норм других отраслей - уголовного, административного, жилищного и другого законодательства.

1.2.

<< | >>
Источник: Карибян Сусанна Ониковна. СЕМЕЙНО-ПРАВОВАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ: СУЩНОСТЬ И ПРАВОПРИМЕНЕНИЕ ПО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2016. 2016

Скачать оригинал источника

Еще по теме 1.1. Понятие, правовая природа и сущность семейно-правовой ответственности:

  1. Понятие правовой политики РФ в отношении инвалидов
  2. § 1.2. Правовая природа и сущность диффамации
  3. ГЛАВА IL ПОНЯТИЕ, ПРАВОВАЯ ПРИРОДА И ЗНАЧЕНИЕ ПОЛНОМОЧИЙ ПРОКУРОРА ПО НАДЗОРУ ЗА ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ ОРГАНОВ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ
  4. Понятие и природа гражданско-правовых средств охраны интереса должника в договорном обязательстве
  5. 1.1. Понятие, правовая природа и сущность семейно-правовой ответственности
  6. Самостоятельность науки и отрасли семейного права как концептуальная основа семейно-правовой ответственности
  7. Цели и функции семейно-правовой ответственности
  8. 2.1. Реализация и меры семейно-правовой ответственности
  9. Понятие стадий семейно-правовой ответственности
  10. § 2. Понятие, правовая природа и условия договора о приемной семье по законодательству Российской Федерации
  11. Понятие и основания гражданско- и семейно-правовой ответственности законных представителей за нарушение прав и интересов ребенка
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -