<<
>>

§ 2. Правовая природа правомочий, входящих в состав доли в уставном капитале

Утверждение о том, что доля в уставном капитале представляет собой совокупность правомочий участника, является важным для понимания

природы доли. Однако само по себе такое утверждение не характеризует сущность прав, составляющих данную совокупность.

Между тем очевидно, что совокупность обязательственных прав будет существенно отличаться от совокупности вещных прав, что сказывается и на различном правовом режиме оборота данных прав.

В литературе встречаются различные мнения относительно того, какую природу имеют права, составляющие участие.

Одни авторы утверждают, что это обязательственные права. Так, П. Писемский отмечал, что отношение между акционерной компанией и акционером есть отношение двустороннее, поэтому к нему применимы все правила о двусторонних договорах1. В наши дни эта позиция поддерживается С.Д. Могилевским и некоторыми другими авторами[89] [90].

Данная концепция нашла отражение в действующем законодательстве, а именно в п. 1 ст. 48 ГК РФ, в соответствии с которым хозяйственные общества относятся к юридическим лицам, в отношении которых их участники имеют обязательственные права, а также в п. 1 ст. 2 Закона об АО, в соответствии с которым акции удостоверяют обязательственные права участников общества по отношению к обществу.

Такое толкование довольно часто встречается и в судебной практике. Так, суды подчеркивают, что доля в уставном капитале обществ с ограниченной ответственностью представляет собой имущественное право обязательственного характера[91].

Другие авторы указывают на абсолютно-правовую природу прав участия. Так, Р. Саватье пишет, что доля в товариществе не сводится только к обязательственному требованию, но дает своему держателю, прежде всего, право участвовать в жизни товарищества. Элемент власти здесь присоединяется к обязательственному требованию1.

Ученый отмечает, что члены товарищества имеют косвенное право на имущество товарищества и это право более полно, чем право кредитора[92] [93] [94].

Высказывания о наличии абсолютной природы права участия можно встретить у Д.В. Ломакина. При этом, однако, автор подчеркивает, что акционерное правоотношение включает в себя одновременно «элементы абсолютных и относительных правоотношений»[95]. Это же находим у Л. Лапача[96]. В связи с этим Д.В. Ломакин и Л. Лапач входят в число сторонников третьей позиции, которая указывает на корпоративный характер прав участия.

Разработчик этой теории О. Гирке, считал, что основой таких отношений является властвование и подчинение, связанность субъектов[97].

В отечественной доктрине такое понимание прав участия встречается уже в XIX веке (Г.Ф. Шершеневич, Н.О. Нерсесов, другие видные цивилисты[98]).

В советский период четкое различие прав членства от обязательственных и вещных прав встречаем у М.М. Агаркова, в наши дни -

у Д.В. Ломакина, В.А. Белова, Л.А. Новоселовой, К.И. Скловского, В.П. Мозолина1. ,

Признание особого (корпоративного) характера прав участия встречается и в законодательстве. Наиболее четко это видно из Соглашений об избежании двойного налогообложения, заключенных Россией с иностранными государствами. Так, в соответствии с п. 3 ст. 10 Соглашения от 05.12.1998 г. об избежании двойного налогообложения, заключенного с Республикой Кипр, под дивидендами понимаются доходы от акций или других прав, не являющихся долговыми требованиями, а также доходы от других корпоративных прав[99] [100]. Как видно из буквального толкования данной нормы, Соглашение четко разграничивает права по акциям (корпоративные права) и долговые требования.

Данное различие можно также проследить в законодательстве о бухгалтерском учете. Как известно, инвестиции организации учитываются на счете бухгалтерского учета 58 «Финансовые вложения».

При этом субсчет, отражающий инвестиции в уставные капиталы других организаций (субсчет 58-1 «Паи и акции»), отделен от субсчетов, на которых отражаются вложения в долговые бумаги и займы (субсчета 58-2 «Долговые ценные бумаги», 58-3 «Предоставленные займы»)[101].

Упоминания о корпоративной «окраске» прав участника в редких случаях можно встретить в судебной практике. Так, для обозначения прав

участника Президиум ВАС РФ в одном из своих постановлений использует термин «корпоративный контроль» над обществом1.

В чем же ключевая особенность прав участия, отличающая их от обязательственных требований?

Прежде всего, это особый объект корпоративных отношений — деятельность акционерного общества и обязанных лиц. В корпоративном отношении нет конкретного действия (бездействия) обязанного лица, как в обязательственном. Корпоративные права представляют собой возможность совершения участником общества (товарищества) собственных действий[102] [103]. При этом данные собственные действия участника являются составной частью чужой деятельности[104]. А.И. Каминка видел особенность права участия в элементе господства компании, как таковой, над отдельными ее членами[105].

Вследствие особого объекта, регулируемые отношения отличаются от прав требования следующими особенностями: (1) отсутствует срочность исполнения требования, (2) объект корпоративных прав заранее не определен, (3) исполнение обязанности не погашает право требования, (4) зависимость (подчиненность) воли общества от воли участников.

При этом сторонники данной позиции утверждают, что права участия являются относительными правами[106]. Данный вывод обосновывается тем, что правовые последствия действий участника падают на иного субъекта — юридическое лицо[107].

Соглашаясь в принципе с выделенными особенностями права участия, мы не можем согласиться с однозначным выводом о его относительном характере, поскольку данное право обладает также абсолютно-правовыми признаками.

В этом смысле более обоснованной представляется позиция Д.В.

Ломакина о том, что корпоративное правоотношение сочетает в себе и абсолютное, и относительное начала.

Для подтверждения нашего вывода и раскрытия правовой природы прав участника обратимся к анализу отельных правомочий, составляющих долю.

На относительную природу правомочия на участие в управлении делами общества (далее также - правомочие на управление) указывает Л.А. Новоселова. Автор пишет, что право на участие в управлении характеризуется путем указания на конкретную обязанную сторону - общество1. При этом содержанием данного права, по мнению автора, являются положительные действия, совершения которых участник общества вправе требовать от общества, что характерно для относительных прав.

Эту позицию уточняет В.А. Белов: хотя возможность участвовать в управлении делами не является требованием, право участия является относительным правом[108] [109].

Отметим, что позиция сторонников относительного характера права на управление непоследовательна. С одной стороны, Л.А. Новоселова указывает, что праву участника общества противостоят обязанности общества[110]. С другой стороны, автор отмечает, что предметом права на управление являются не конкретные действия юридического лица, а его деятельность[111]. В итоге непонятно, что является объектом права на управление - конкретные действия либо деятельность общества. Между тем решение данного вопроса имеет принципиальное значение для характеристики рассматриваемого правомочия.

Противоречивость можно усмотреть и в позиции В.А. Белова. Так, при характеристике абсолютного характера права на предприятие (имущественный комплекс) автор пишет следующее: «абсолютное

субъективное гражданское право на предприятие (имущественный комплекс) включает в себя защищенные возможности своего субъекта по собственному усмотрению (курсив наш. - Р.Ф) ... осуществлять абсолютные права на каждый из элементов состава предприятия... а также требовать от любых других лиц не чинить препятствия в осуществлении вышеуказанных собственных действий. Данное право мы считаем возможным назвать правом на управление предприятием (курсив наш. — Р.Ф.)»1.

В то же время В.А. Белов характеризует право на участие в управлении (право участия) в юридическом лице как относительное, а не абсолютное право. Между тем праву на участие в управлении делами общества присущи все те признаки, которые ученый выделил при характеристике абсолютного права на предприятие: осуществление права по собственному усмотрению, запрет всем лицам чинить препятствия в осуществлении права на управление.

Итак, в чем же выражается абсолютный характер права на участие в управлении делами общества?

Основным объектом правомочия на управление является деятельность общества[112] [113]. Из текста п. 2 ст. 6 Закона об ООО следует, что право участия предоставляет лицу «возможность определять решения, принимаемые обществом». Право на управление выражает юридическую власть участника над деятельностью общества. При этом данная власть отличается от власти кредитора над действиями должника, поскольку участник может реализовать свою власть непосредственно, своими собственными действиями, в то время как интерес кредитора реализуется в основном действиями должника[114]. Так, право голоса осуществляется участником общества самостоятельно,

своими собственными действиями. Ценность этого правомочия состоит не в понуждении кого-либо к определенным действиям (бездействию), как в обязательстве, а в том,' чтобы предоставить управомоченному лицу возможность самостоятельно и беспрепятственно реализовать свое правомочие, что характерно для абсолютных прав. Как отмечается в литературе, абсолютное право управомочивает своего субъекта предпринимать самостоятельные действия, дает возможность самому действовать в определенном направлении1.

Правомочие на управление является выражением свободы экономической деятельности лица (ст. 34 Конституции РФ)[115] [116]. Конечная цель рассматриваемого правомочия состоит в том, чтобы обеспечить участнику общества сферу свободного усмотрения, позволить ему беспрепятственно осуществлять управление делами общества: Как собственник реализует предоставленную ему свободу усмотрения по использованию имущества, так и участник общества управляет обществом своей волей и в своем интересе.

При этом участнику общества как субъекту экономической деятельности противостоит всякий и каждый с пассивной обязанностью воздерживаться от нарушения правомочия на управление. В абсолютных отношениях управомоченному лицу в качестве обязанных противостоят все лица, подчиненные данному правопорядку; на всех этих лиц возлагается пассивная функция — функция воздержания от действий, препятствующих удовлетворению юридически охраняемых интересов, в обязательственных же

отношениях эта обязанность связывается с определенным лицом1. Поскольку конечная цель правомочия на управление состоит в беспрепятственной реализации участником предоставленной ему власти своими собственными действиями, на всякого и каждого возлагается обязанность воздерживаться от вторжения в сферу свободного усмотрения участника. Запрет нарушать правомочие на управление, таким образом, адресован всем лицам, что характеризует данное правомочие как абсолютное.

Нарушение третьим лицом права участника на управление может выражаться в физическом противодействии в осуществлении данного права, например путем блокирования доступа к помещению, в котором проводится общее собрание участников. Используя терминологию Президиума ВАС РФ, можно сказать, что в подобных случаях нарушается право участника на корпоративный контроль над обществом.

Полагаем, что право участника на управление будет также нарушено, если третьими лицами создаются препятствия для деятельности исполнительных органов общества (отказ передать документы, печати, штампы компании, ключи от помещений и сейфов), поскольку исполнительные органы фактически лишаются возможности исполнить управленческие решения участников общества. В данном случае нарушаются почти все функции управления (организация, руководство, контроль)[117] [118]. Для обозначения указанных ситуаций в литературе, посвященной корпоративным конфликтам, используется даже специальный термин - «перехват управления»[119].

Многочисленные факты «рейдерских» захватов, в результате которых парализуется управление деятельностью общества, свидетельствует о необходимости защиты правомочия участника на управление от любого третьего лица.

Здесь следует согласиться с Л. Лапачем, который отмечает, что право на участие в управлении делами общества реализуется участником как управомоченным лицом, которому никто без законных оснований не вправе чинить препятствия в осуществлении данного права1. Наличие у участника властного полномочия, близкого по своим экономическим возможностям к праву собственности, обоснованно отмечает также Н.Н. Пахомова[120] [121] [122].

Нам могут возразить тем, что права кредитора в обязательстве также могут быть нарушены всяким и каждым. Так, третье лицо может своими действиями вызвать прекращение обязательства или невозможность его осуществления должником. Однако, как справедливо указывал М.М. Агарков, в данном случае необходимо строго различать два разных отношения: а) отношение между кредитором и должником (нарушение возможно лишь со стороны должника) и б) отношение между кредитором и всяким и каждым (нарушение возможно со стороны всякого и каждого)[123].

Нарушение третьим лицом требования кредитора осуществляется путем воздействия на должника[124]. Право кредитора будет считаться нарушенным только в том случае, если должник не предоставит исполнения. Соответственно нарушение третьим лицом кредиторского права может быть произведено только путем воздействия на сторону должника. В отличие от этого при нарушении правомочия на управление третье лицо вторгается непосредственно в сферу свободного усмотрения управомоченного лица

(участника общества). Как было сказано выше, сущность правомочия на управление состоит в реализации меры поведения собственными действиями и по своему усмотрению. Нарушение будет происходить путем вторжения в сферу управомоченного лица, а не в сферу должника (общества). В этом смысле нарушение правомочия на управление имеет тот же характер, что и нарушение иных абсолютных прав - права собственности, исключительных прав, личных неимущественных прав, т.е. во всех случаях нарушитель воздействует на сферу свободного усмотрения управомоченного лица.

Отсутствие конкретной модели поведения - еще один абсолютно­правовой признак рассматриваемого правомочия. П.В. Степанов справедливо отмечает, что действия организации, которые связаны с реализацией прав участника на управление и на получение информации, нельзя конкретно определить1.

Против наличия элементов абсолютного права в отношениях участия высказывается А.Б. Бабаев, указывая, что «пока никем не доказано, что возможности удовлетворения своих интересов собственными действиями могут составлять содержание только абсолютных прав»[125] [126]. При этом автор в качестве доказательства своего вывода использует конструкцию секундарных прав, которые, по мнению автора, являются относительными и которым не соответствует чья-либо обязанность.

Однако, во-первых, природа секундарных прав как субъективных прав остается очень спорной; во-вторых, даже если признать конструкцию секундарных прав в качестве субъективных прав, остается нерешенным вопрос и об их природе — относительной либо абсолютной[127].

Таким образом, основой правомочия на управление является абсолютная власть участника.

Вместе с тем в отношениях по управлению делами общества присутствуют и относительно-правовые элементы (в этом мы согласны с Л.А. Новоселовой и В.А. Беловым).

Во-первых, правовые последствия действий участника по управлению делами общества, действительно, падают на само общество, что свидетельствует об особом статусе общества по сравнению со всеми третьими лицами. Во-вторых, без определенного содействия со стороны общества участник просто не сможет реализовать свое право. Если, например, собственник вещи реализует свои правомочия самостоятельно, без какого-либо содействия со стороны других лиц, то участник общества для полноценного осуществления права управления вынужден обращаться за содействием к обществу. Так, праву на участие в управлении соответствуют обязанности общества известить участника о проведении общего собрания участников, составить список участников, имеющих право на участие в общем собрании участников, включить в повестку дня дополнительные вопросы по предложению участников, обеспечить проведение общего собрания участников.

Однако подчеркнем, что данные обязанности призваны обеспечить осуществление участником своей абсолютной юридической власти над решениями общества. Вне реализации участником своей власти эти действия теряют свое значение, они далеко не исчерпывают функции управления обществом, поскольку создают лишь условия для такого управления. Кроме того, в некоторых случаях участники общества могут самостоятельно, без содействия общества, организовать проведение общего собрания участников[128]. В таких случаях абсолютный характер правомочия на управление проявляется в наиболее выраженной форме, так как участникам как управомоченным субъектам противостоят все третьи лица, а также само общество, с обязанностью не вмешиваться в сферу свободного усмотрения

участников. Соответственно конечная цель правомочия на управление состоит именно в собственных действиях участника по реализации предоставленной власти, что характерно для абсолютных прав1. В этом смысле абсолютный характер права на участие является главной составляющей, а относительно-правовой — второстепенной. При этом наличие определенных обязанностей у общества вовсе не умаляет абсолютно-правовую природу права на управление - так же, как например обязанность подрядчика выполнить работы по договору подряда не умаляет право собственника на ремонтируемую вещь. Абсолютное правоотношение, в котором участнику противостоят все третьи лица, и относительное правоотношение, в котором участнику противостоит общество, существуют одновременно.

Таким образом, необходимо разграничивать две составляющие права на участие в управлении делами общества: абсолютную и относительную. Право на участие в управлении обществом по своей правовой природе является правом абсолютного характера, что выражается в осуществлении участником юридической власти (по свому усмотрению и собственными действиями) в отношении деятельности общества, и участнику противостоят все третьи лица. Данное право вместе с тем осложнено относительно­правовыми элементами, что выражается в особом статусе общества при реализации участником общества своей власти.

В литературе разграничивают право на участие в распределении прибыли общества как обязательственное право и как корпоративное (членское) право.

Требование выплаты части распределенной прибыли (обязательственное право) возникает у участника только после принятия общим собранием участников решения о распределении прибыли[129] [130]. Следовательно, решение общего собрания участников является юридическим фактом, с которым

законодательство связывает возникновение обязательственного права (требования) на участие в распределении прибыли. В связи с этим принадлежность доли сама по себе не предоставляет участнику права требовать от общества выплаты части распределенной прибыли1.

До принятия решения о распределении прибыли рассматриваемое требование существует в качестве абстрактной возможности, как элемент право- и дееспособности лица, т.е. способности иметь гражданские права и обязанности, а также своими действиями приобретать и осуществлять их. При этом наличие такой способности само по себе не наделяет лицо конкретным субъективным правом, поскольку для его возникновения необходим еще юридический факт[131] [132].

Вместе с тем участник общества имеет возможность активно добиваться, настаивать на принятии общим собранием решения о распределении прибыли. Данная возможность реализуется участником посредством так называемого корпоративного (членского) права на участие в распределении прибыли, о котором упоминал еще В.Ю. Вольф[133]. В отличие от обязательственного права, корпоративное право на участие в распределении

прибыли возникает в силу приобретения права участия и предоставляет участнику возможность совершать действия, направленные на проведение процедуры распределения прибыли общества1.

Раскрывая содержание данного корпоративного права, Е.В. Пестерева указывает следующие способы, которыми участник общества может настаивать на назначении дивидендов:

i. Требование созыва и проведения общего собрания участников, имеющего право рассматривать вопрос о распределении прибыли, с включением в его повестку дня данного вопроса;

ii. Требование включения в повестку дня компетентного общего собрания участников данного вопроса;

iii. Участие в обсуждении данного вопроса на общем собрании участников;

iv. Требование распределения прибыли в соответствии с единым для всех участников принципом[134] [135].

Законодатель и доктрина не ограничивают объем права на управление характером вопросов, выносимых на обсуждение общего собрания участников. Так, распределение прибылей и убытков общества между участниками регулируется статьей 91 ГК РФ «Управление в обществе с ограниченной ответственностью» и главой IV Закона об ООО «Управление в обществе». В соответствии с подп. 7 п. 2 ст. 33 Закона об ООО вопрос о распределении чистой прибыли общества относится к компетенции общего собрания участников. Следовательно, участие в решении вопроса о распределении прибыли осуществляется участником в рамках реализации принадлежащего ему правомочия на управление. Иное означало бы, что требование созыва общего собрания участников общества для принятия решения о распределении прибыли, требование о внесении в повестку дня

вопроса о распределении прибыли не входят в объем правомочия на управление.

По мнению самой Е.В. Пестеревой, правомочие на управление состоит из таких субправомочий, как права требовать проведения годового общего собрания участников, права принимать участие в его подготовке и проведении, права голоса. При этом возможность участвовать в подготовке общего собрания участников выражается в праве требовать созыва общего собрания участников, внесения предложений о включении в повестку дня общего собрания тех или иных вопросов1.

Кроме того, нельзя исходить из предпосылки, что участник общества обязательно стремится к распределению прибыли общества. Наоборот, участники общества с такой же вероятностью могут быть заинтересованы в направлении прибыли общества на развитие бизнеса[136] [137]. Между тем такое направление прибыли может существенно отражаться на делах общества (его финансовом состоянии), соответственно данный вопрос напрямую относится к сфере управления обществом. Тем более что оставление прибыли в распоряжении общества увеличивает действительную стоимость принадлежащих участникам долей[138]. Следовательно, решение вопроса о распределении прибыли входит в содержание права на управление.

В связи с этим обоснованным представляется мнение А.Б. Бабаева о том, что правомочия корпоративного права на участие в распределении прибыли логичнее рассматривать в качестве составных частей права на участие в общем собрании акционеров[139].

Таким образом, «настаивая» на распределении прибыли, участник общества реализует свое право на участие в управлении делами общества, и следовательно, корпоративное право на участие в распределении прибыли является составной частью права на управление.

С учетом сказанного наши выводы относительно природы правомочия на управление могут быть применимы к раскрытию природы корпоративного правомочия на участие в распределении прибыли. Во-первых, корпоративное право на участие в распределении прибыли имеет признаки абсолютного права (реализация права путем совершения участником собственных действий, запрет нарушения всем третьим лицам). Во-вторых, данное право реализуется посредством активного участия общества (организация общего собрания, информирование участника), что свидетельствует о наличии признаков относительного права. Следовательно, корпоративное право на участие в распределении прибыли характеризуется сочетанием признаков абсолютного и относительного права.

Особого внимания заслуживает позиция Г.Л. Адамовича о том, что получение дивиденда является законным интересом[140]. Автор обоснованно аргументирует свою позицию ссылкой на такие признаки законного интереса, как отсутствие способов обеспечения, мера определенности поведения заинтересованного лица.

Данная позиция примечательна тем, что помогает объяснить наличие некоего притязания участника общества на получение части прибыли общества, которое в то же время не является обязательственным требованием. Кроме того, эта позиция позволяет выработать средства защиты «миноритарных» участников, которые не имеют возможности влиять на принятие решение о распределении прибыли (например в силу незначительного размера доли в уставном капитале). Известно, что в

зарубежной практике отказ объявлять выплату дивидендов, при наличии возможности это сделать, может рассматриваться как несправедливое нарушение интересов участников компании и таким образом может создать основание для обращения в суд[141].

Конструкция законного интереса также позволяет объяснить природу отношений по распределению прибыли между вкладчиками в товариществах на вере. Вкладчики в таких товариществах не имеют права на участие в управлении делами товарищества. Другими словами, вкладчики не могут настаивать на распределении прибыли товарищества, т.е. не обладают корпоративным правом на участие в распределении прибыли. В связи с этим можно утверждать, что такие вкладчики обладают не более чем законным интересом в распределении прибыли товарищества.

Право на участие в распределении имущества общества после его ликвидации (право на ликвидационный остаток) по правовой природе близко к праву на участие в распределении прибыли. Соответственно все, что было нами сказано применительно к праву на участие в распределении прибыли, относится и к праву на ликвидационный остаток.

Во-первых, принадлежность доли, сама по себе, не предоставляет обязательственного права (требования) на выплату ликвидационного остатка. Такое требование возникает только после ликвидации общества и расчетов с кредиторами общества (абз. 5 п. 1 ст. 67 ГК РФ). До принятия решения о ликвидации общества требование о выплате ликвидационного остатка существует лишь в качестве абстрактной возможности, элемента правоспособности участника общества. Кроме того, притязание участника на ликвидационный остаток может быть объяснено с помощью конструкции законного интереса, поскольку до ликвидации общества у участника общества имеется общая правовая дозволенность, не обеспеченная корреспондирующей обязанностью общества.

Во-вторых, участник общества может настаивать на выплате ему ликвидационного остатка путем реализации правомочия на управление, а именно: требовать созыва общего собрания участников общества для решения вопроса о ликвидации общества, голосовать по данному вопросу и пр. Данные правомочия входят в корпоративное право на ликвидационный остаток1. При этом, поскольку указанные действия осуществляются участником общества в рамках управления делами общества, полагаем, что природа корпоративного права на ликвидационный остаток может быть объяснена с помощью нашего вывода относительно права на управление, а именно о том, что данное право сочетает признаки абсолютного и относительного права.

В отношении правовой природы права на получение информации о деятельности общества также сложились различные взгляды. В.А. Лапач относит это право к числу прав абсолютного типа, поскольку общество, предоставляя истребуемую информацию участнику, действует не как должник в обязательстве, а как субъект, исполняющий публично-правовую обязанность, а также потому, что никто не может без законных оснований чинить препятствия в осуществлении участником общества данного права[142] [143].

С мнением ученого вряд ли можно согласиться. Общество действительно исполняет обязанность по предоставлению информации в силу прямого указания закона. Однако это вовсе не означает, что право участника приобретает абсолютно-правовой характер. Поскольку праву участника противостоит (корреспондирует) обязанность именно общества, а не «всякого и каждого» по предоставлению информации, данное право является относительным. При этом неважно, как установлена данная обязанность: путем договора либо в законе. Аналогичным образом мы не признаем абсолютным право потребителя требовать от продавца возмещения

убытков или выплаты неустойки только в силу того, что данная обязанность установлена законодательством о защите прав потребителей.

Кроме того, публично-правовая обязанность общества по раскрытию информации касается только одной группы информации, а именно безадресной информации. При этом право требовать такой информации может любое лицо, а не только участник общества - следовательно, данное право не входит в состав доли1.

В состав доли входит правомочие требовать от общества раскрытия адресной информации. При этом данному правомочию корреспондирует обязанность общества по ее раскрытию, что свидетельствует об относительном характере правомочия.

Аналогичной (относительной) природой обладает и право на ознакомление с документацией общества[144] [145]. В силу п. 1 ст. 67 ГК РФ участник хозяйственного общества вправе ознакомиться, а общество обязано обеспечить ознакомление с документацией общества. Данному правомочию противостоит обязанность общества, что характерно для обязательственного отношения.

Иные правомочия участника общества. В числе прав участника общества с ограниченной ответственностью также выделяется право участника общества уступить свою долю. Данное право носит абсолютный характер, отражает господство лица над своим имуществом (долей), которое должно соблюдаться каждым третьим, лицом, в том числе обществом.

Поскольку данному праву не противостоит обязанность конкретного лица (общества, иных участников), данное право не является относительным.

Вместе с тем право на уступку характерно для любых имущественных прав (требований). В силу этого право на уступку доли не характеризует долю как особый объект гражданского оборота и не входит в состав доли. Здесь следует согласиться с В.А. Беловым, который при характеристике прав, вытекающих их акции, указывает, что право на отчуждение акций не является акционным, т.е. не удостоверяется акцией как ценной бумагой1.

Необходимо также отметить право на выход из общества.

Характеризуя право на выход участника из общества, А.В. Урюжникова указывает на его абсолютный характер[146] [147]. С таким мнением следует согласиться. Действительно, данному праву противостоит обязанность всякого и каждого соблюдать данное право.

Право на выход является особенностью правового статуса участника общества с ограниченной ответственностью и отличает его от акционера. В связи с этим объем правомочий, входящих в состав права участия, принадлежащего участнику общества с ограниченной ответственностью, является более широким, нежели объем права участия акционера. Вместе с тем действие права на выход существенно ограничено новой редакцией Закона об ООО. По общему правилу участники общества лишены права на выход. Участники общества приобретают данное право, только если устав общества содержит соответствующее положение[148].

Право на выход из общества и право на уступку доли являются однопорядковыми правами в том смысле, что они направлены на прекращение участия в обществе. Более того, право на выход можно рассматривать в качестве права на уступку доли в пользу общества, ведь

подача заявления о выходе означает по существу переход доли к обществу, который влечет обязанность общества оплатить стоимость доли1.

С правом на выход тесно связано право требовать выплаты действительной стоимости доли. Данное право возникает не только в случае выхода участника из общества, но также в иных случаях перехода доли к обществу. Как уже было указано выше, это право носит обязательственную природу и не свидетельствует о вещном праве участника на часть имущества общества.

К правомочиям участника относятся также преимущественное право на покупку доли (п. 4 ст. 21 Закона об ООО), право требовать исключения участника из общества (ст. 10 Закона об ООО), право на иск (право на обжалование решений общего собрания участников (п. 1 ст. 43 Закона об ООО), право на признание крупной сделки или сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, недействительной (ст.ст. 45, 46 Закона об ООО)).

Устав общества может предусматривать дополнительные права участников. Однако, поскольку данные права не подлежат передаче в силу прямого указания закона (в отличие от германского законодательства, где дополнительные права также могут быть переданы), их исследование будет выходить за рамки рассматриваемой темы.

В литературе отмечается, что участники общества с ограниченной ответственностью также имеют права по отношению друг к другу. Так, В. Горлов указывает, что факт существования учредительного договора, подписанного участниками, подразумевает существование прав и обязанностей участников по отношению друг к другу на весь период функционирования общества[149] [150]. С данной позиции нельзя согласиться на основании следующего. Цель учредительного договора состоит в создании общества, что вытекает уже из названия такого договора. После создания

общества данный договор не определяет каких-либо прав участников по отношению друг к другу. При этом Закон об ООО не содержит указания на права и обязанности участников по отношению друг к другу.

Кроме прав, участники общества имеют по отношению к обществу определенные обязанности: вносить вклады, не разглашать

конфиденциальную информацию о деятельности общества. В связи с этим Л.А. Новоселова отмечает, что доля в уставном капитале — это совокупность не только имущественных прав, но и обязанностей участника[151].

Данная позиция требует существенного уточнения.

Что касается обязанности по неразглашению информации, то данная обязанность лежит на любом лице, получившем доступ к конфиденциальной информации, а не только на участнике общества. Соответственно наличие данной обязанности обусловлено не принадлежностью доли, а иными юридическими фактами (фактом ознакомления с информацией, должностным положением), поэтому можно говорить о том, что данная обязанность не входит в состав доли.

Обязанность же по внесению вкладов не является безусловной, поскольку действует только в тех случаях, если это предусмотрено уставом общества (п. 1 ст. 27 Закона об ООО), и для возникновения такой обязанности необходимо соответствующее решение общего собрания участников (п. 1 ст. 19, п. 1 ст. 27 Закона об ООО).

Таким образом, поскольку указанная обязанность возникает только в связи с определенными юридическими фактами, а принадлежность доли - только один из этих фактов, полагаем, что обязанность по внесению вкладов также не входит в состав доли.

Отметим, что против включения обязанностей участника в единый комплекс, именуемый долей, выступает Д.И. Ломакин. Ученый отмечает, что

наличие юридических обязанностей является лишь следствием обладания правом участия (членства)1.

Итак, на основе исследования отдельных правомочий, составляющих долю участника, мы перейдем в следующем параграфе к характеристике доли как объекта гражданского оборота.

<< | >>
Источник: Фатхутдинов Расул Сайдашевич. ПРАВОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ УСТУПКИ ДОЛИ В УСТАВНОМ КАПИТАЛЕ ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2009. 2009

Еще по теме § 2. Правовая природа правомочий, входящих в состав доли в уставном капитале:

  1. 6.4. Акционерное общество
  2. Интерес участников корпоративных отношений
  3. 2. ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ современных АКЦИОНЕРНЫХ ОБЩЕСТВ в россии
  4. § 1. Субъекты корпоративных информационных правоотношений в деятельности хозяйственных обществ
  5. Способы защиты права собственности, вытекающие из иных гражданско-правовых институтов
  6. § 1.2. Правовая природа корпоративных правоотношений и их место в современной правовой системе
  7. § 1.3. Субъекты и объекты корпоративных правоотношений
  8. 1. Общий характеристика имущественных правоотношений, склады­вающихся между хозяйственным обществом и его участниками.
  9. Оглавление
  10. § 1. Понятие доли в уставном капитале
  11. § 2. Правовая природа правомочий, входящих в состав доли в уставном капитале
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -