<<
>>

1. Общий характеристика имущественных правоотношений, склады­вающихся между хозяйственным обществом и его участниками.

В современной научной литературе при определении понятия имущест­венных отношений, как представляется, в большей степени воспринят подход, согласно которому категория имущественных отношений выделяется исходя из того, что является объектом общественных отношений, подпадающих под ре­гулирование соответствующими нормами іражданского нрава.

Так, В.С. Ем пишет о том, что отношения имущественного характера имеют своим объектом материальные блага (имущество) и отражают либо принадлежность имущества определенному лицу (отношения собственности, хозяйственного ведения, опе­ративного управления и т.п.), либо переход имущества (по договору, в порядке наследования, возмещения вреда).[107] Подобный подход был детально аргументи­рован М.М. Агарковым, по утверждению которого «все права, кроме тех, объ­ектом которых неразрывно связаны с самой личностью человека, направлены на объекты, которые представляют средства, орудия, материал либо результат человеческого труда. В социалистическом праве следует различать, с одной стороны, человека со всеми свойствами и особенностями, неразрывно связан­ными с его личностью, и, с другой стороны, все то, что лежит вне человека, что представляет лишь поле применения его деятельности»[108]. Аналогичная позиция отражена и в работах С.Н. Братуся[109], а также ряда других ученых.

Однако следует отмерить, что это не единственное понимание содержа­ния «имущественных» отношений. Р. Саватье в качестве критерия, позволяю­щего выделить имущественные отношения предложено руководствоваться тем, могут ли соответствующие права быть выражены и денежной опенке'. Л.Р. Юлдашбаева[110] [111] отмечает, что такое понимание имущественных прав нашло свое отражение в п. 2 сг. 34 ФЗ «Об акционерных обществах», где указывается, что оплата цепных бумаг акционерного общества может быть произведена имуще­ственными правами либо иными правами, имеющими денежную оценку.

Ана­логичная норма содержится в п. 6 ст. 66 ГК, согласно которой «вкладом в иму­щество хозяйственного товарищества или общества могут быть деньги; ценные бумаги, другие вещи или имущественные права либо иные нрава, имеющие денежную оценку».

Еще одна трактовка имущественных отношений основана на выделении данной группы отношений на основе такого критерия, как конечная направлен­ность отношений, то есть исходя из конечного результата, который преследует­ся участниками отношений при вступлении в них. Так, по мнению Л. Эннекце- руса, неверно ограничивать имущественные отношении только правами, кото­рые допускают сведение их к денежной ценности (меновой или потребитель­ской); существуют многочисленные требования, направленные на исполнение, не представляющие имущественной ценности. В его понимании имуществен­ные права - это права, служащие для удовлетворения потребностей лица. Соот­ветственно этому положению автор включает в состав имущественных прав вещные права, права на материальные блага, обязательственное и наследствен­ное право, иногда даже так называемые преобразующие права как, например, право принятия договора и такие правоотношения, как членство в организа­ции/

Выделение имущественных отношений, исходя из такого критерия, как направленность на удовлетворение материальных интересов лица, как пред-

ставляется, во многом субъективен, поскольку связан с тем, что понимается конкретным исследователем в качестве цели (направленности) соответствую­щего отношения. Достаточно ярко субъективность данного подхода может быть проиллюстрирована на примере квалификации различными исследовате­лями права участника хозяйственного общества на участие в управлении ком­панией. Так, но мнению некоторых исследователей, указанное право участника общества является имущественным, поскольку его реализация направлена на удовлетворение имущественных потребностей участника общества1. По мне­нию же других авторов, «представляется, что для правильного определения места субъективного права в системе гражданских прав необходимо выяснить его непосредственную цель.

Право участника голосовать на общем собрании носит неимущественный характер, поскольку его непосредственной целью яв­ляется воздействие на полю хозяйственного общества»'. Указанный же недос­таток, как представляется, в полном объеме относиться и к подходу в опреде­лении имущественных отношений, исходя из способности соответствующего права к денежной оценке. Определение того, способно ли какое-либо право по­лучит ь денежную оценку также в большой степени связано с субъективным ус­мотрением исследователя. Возьмем для примера определение природы права участника па участие в управлении обществом. Так, по мнению Л.Р. Юлдаш­баевой, указанное право нс может быть отнесено к имущественным правам «в узком смысле», то есть к правам, способным иметь денежную оценку. Однако не менее аріумеитирована точка зрения Д.В. Мурзина, который, возражая Л.Р. Юлдашбаевой, указывает па то, что. зачастую имущественную ценность для приобретателя пакета акций (прежде всего так называемого «контрольного па­кета») имеет исключительно право на участие в управлении обществом? Дей­ствительно, современной российской практике больше известны случаи приоб­ретения «контрольного пакета» акций не с целью последующего получения ди­видендов, а с целью «завладения предприятием», а точнее с целью фактическо- г См., например: Пахомова II.К. Указ. соч. С. 5!-77.

‘ і арі каков Д.В. Юридическая личность хозяйственных обществ по гражданскому праву России. Динссртация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Екатеринбург. 2003. С. 29.

' Мурзин Д.В. Указ соч. С. 78.

го присвоения активов последнего. Может складываться ситуация, когда 49 % акций акционерного общества не будут иметь никакой рыночной стоимости, тогда как пакет 50% + 1 акция будут иметь огромную стоимость именно в связи с тем, что данный пакет предоставляет широкие полномочия в сфере управле­ния юридическим лицом.

Такой критерий, равно как и критерий конечной направленности право­отношений, в частности вынуждает исследователей придавать используемым категориям двойные значения: имущественные отношения «в широком смыс­ле» (то есть направленность отношения на получение имущественной выгоды) и имущественные отношения « в узком смысле» (как включающее в себя право, подлежащее денежной оценке).1 Однако такой подход к определению понятий в рамках научного исследования, как справедливо отмечает Д.В.

Мурзин, приме­нять недопустимо, поскольку в результате его применения работа в определен­ной степени утрачивает научную ценность, поскольку не позволяет опериро­вать теми или иными понятиями вполне однозначно, что в наибольшей степени соответствует научным целям исследования".

С учетом изложенного представляется наиболее обоснованным первый из обозначенных подходов к выделению имущественных отношений в составе предмета гражданского прана, исходя из объекта общественных отношений. Под имущественными отношениями, исходя из этого, понимаются обществен­ные отношения, складывающиеся ио поводу имущества, в том числе имущест­венных прав. Как представляется; объективный критерий классификации отно­шений, а именно объект, ио поводу которого складываются отношения, являет­ся наиболее научно оправданным, поскольку дает возможность четко опреде­лить круг общественных отношений, являющихся имущественными, незави­симо от субъективного усмотрения исследователя3. [112] [113]

Деление имущественных прав на вещные и обязательственные связывает­ся в науке гражданского права с именами римских юристов. По мнению К.И. Скловского, такое деление имущественных прав является проявлением дуализ­ма гражданского права вообще.1 Римскими юристами выработаны различия между actions in rein (иски вещные) и actions in personam (иски личные). Так, классический юрист Павел указывает на различие двоякого положения лица, которому нужна какая-то вещь для удовлетворения той или иной потребности. Одно дело, если лицо приобретает вешь себе в собственность, другое дело, если лицо договаривается с собственником вещи о том, что последним предоставля­ет ему возможность пользования вещью в течение определенного срока.2 Раз­личие в объекте правоотношения обусловливает и различные способы защиты прав, на что, прежде всего, и обращали внимание римские юристы: поскольку вещное право имеет объектом вещь, телесный предмет, а на телесный предмет может посягнуть каждый, вещное право защищается иском против всякого на­рушителя права, кто бы им пи оказался, вещное право пользуется абсолютной (то есть против всякого нарушителя) защитой (actio in rem).

Обязательственное же право состоит в праве лица требовать от одного или нескольких, но точно определенных лиц совершения известного действия. Поэтому нарушителями обязательственного права мозут быть одно или несколько определенных лиц, и только против них субъект права может предъявлять иск (actio in personam). В этом смысле обязательственное право носит относительный характер. Приме­няемые способы защиты нарушенного права являются одним из критериев раз­граничения обязательственных и вещных прав. При этом, как было указано выше, представляется, что основным критерием выделения «имущественных» отношений в системе предмета гражданского права является объект ретуширо­вания. Главное отличие обязательств и вещных правоотношений состоит в объ­екте: обязательства складываются в результате правовою регулирования одно-

сколгу гражданскому праву.// Избранные трудм по гражданекому праву. М.: Статут, 2003. С. 593.). В то же время, по мнению Р.О. Хаяфиной, объект нообше не является элементом правоотношения (Халфина Р.О. Об­щее учение о правоотношении. - М.: Юридическая ліпср&іурй, 197-4. С. 217.)

1 См.: Склонений К.И. Собственность в гражданском праве. Учебно-практическое пособие. М.: Дело, 1999.

С.59.

2 См.: НоіпшкиГі И.Б. Римское право. М.: Зсршшо. 2002 . С. 72-73.

шений экономического оборота — отношений по передаче, перемещению иму­щества (в том числе имущественных прав); вещные же правоотношения возни­каю! в результате регулирования отношений статики - то есть отношений при­своенное™ определенного имущества конкретному лицу[114] [115]- Это главный клас­сификационный критерий, при этом, несомненно, существуют и иные призна­ки, указанные ниже, позволяющие разграничить эти разновидности имущест­венных отношений. Как представляется, исходя из такою понимания содержа­ния имущественных отношений, иных разновидностей имущественных отно­шений, помимо обязательственных и вещных, выделить невозможно. Это обу­словлено тем, что имущество может находиться либо в состоянии статики (то есть быть объектом вещного права, либо в состоянии динамики (то есть быть объектом обязательственного- права).

Следует обратить внимание на то, что фундаментальные исследования вопроса о предмете гражданского права, свидетельствуют о том, что «предме­том советского гражданского права являются имущественные отношения в сфере товарно-денежного обращения ... и отношения собственности в из связи с товарно-денежным обращением, как предпосылки и результат последнего»'. «Если попытаться сопоставить имущественные отношения в состоянии «стати­ки» и имущественные отношения в состоянии «динамики», то первые из на­званных отношений должны быть изображены в качестве «базовых» - отноше­ний, являющихся «первым слоем» в предмете гражданско-правового регулиро­вания. Таково же соотношение и институтов нрава собственности, с одной сто­роны, а с другой стороны, институтов обязательственного права».[116] Такое пони­мание соотношения вещных и обязательственных нрав важно в рамках настоя­щей работы, поскольку, предопределяет логику исследования - необходимо «найти» отношения собственности в хозяйственном обществе, и на основании

этого рассматривать вес производные «внутрихозяйственные» отношения. Во­прос о том, что становиться с имуществом, переданным участником в качестве вклада в уставный капитал хозяйственного общества, а также о том, кто являет­ся субъектом права собственности в рамках отношений хозяйственное общест­во-участник хозяйственного общества, с одной стороны, однозначно разрешен в ГК Российской Федерации. Так, в соответствии с n. 1 ст. 48 ГК Российской Федерации, «юридическим лицом признается организация, которая имеет в собственности, хозяйственном ведении или оперативном управлении обособ­ленное имущество и отвечает по своим обязательствам этим имуществом...». Но с другой стороны, не ослабевают попытки исследователей обосновать нали­чие в отношениях «хозяйственное общество-участник» признаков вещных от­ношений, вплоть до утверждения о том, что «корпоративные отношения - это отношения по формированию и реализации отношений собственности с множе­ственным составом субъектов-собственников».[117] Так, еще Писемский II. отме­чал, что мнения ученых по этому вопросу разделяются: одни видят в акции право собственности, другие - обязательство, третьи смешение того и другого. Сам же автор признавал правильность первого мнения.[118] При этом отнесение прав, из которых слагается участие в акционерном предприятии, к разряду вещных ученый обосновывал следующим образом: «признание компании юри­дическим лицом не исключает права собственности акционеров, ибо компания не есть субъект, чуждый акционерам, но лишь совокупность их, рассматривае­мая как лицо. Правда, в течение всего времени существования компании право собственности акционеров выражается лишь в праве на доходы с ее имущества; право распоряжения отходит от них и переходит на компанию; но по прекра­щении ее вклады ipso jure возвращаются акционерам. Право собственности компании есть фикция, введенная для юридических целей (Legum substilitale); она может до некото)>ой степени устранить, но не в состоянии совершенно

уничтожить действительность».1 При этом следует отметить, что, признавая отношения между акционером и обществом вещными, П. Писемский далее ана­лизирует их по модели обязательственных отношении. Так, автор пишет о том, что «отношения между акционерной компанией и акционером есть отношение двустороннее; поэтому к нему применимы все правила о двусторонних догово­рах. В двусторонних договорах каждый контрагент вправе отказать другому в исполнении своих обязанностей, если последний не исполнил со своей стороны своих собственных обязанностей. Неисполнение договора мыслимо как со сто­роны акционеров, гак и со стороны компании, поэтому компания вправе отка­зать акционеру, не исполняющему своих обязанностей, в осуществлении прав, принадлежащих ему по уставу... Наоборот, акционер вправе отказать в уплате взноса, если компания нарушает договор»'’.

В.В. Долинская выделяет в своей работе понятие «акционерная собствен­ность», под которым, по мнению автора, следует понимать «сложную систему отношений, опосредующихся в праве собственности акционерного общества как юридического лица, самостоятельного субъекта хозяйствования, вещных правах акционеров и, в первую очередь, учредителей, обязательственных пра­вах третьих заинтересованных лиц»3. Далее автор указывает, что все правомо­чия собственника акционер реализует на общих собраниях.

Попытки отдельных исследователей обосновать наличие вещной состав­ляющей в отношениях, складывающихся между хозяйственными обществами и их участниками, как представляется, обусловлены следующими причинами:

1. Различное понимание сущности юридического лица (хозяйственного общества, в частности). Отрицание сторонниками определенных теорий' само-

Цит. по: Сердюк Б.Ь. Акционерные общества и акционеры. Корпоративные и обятатеяьственние отношении. - М.: Юриспруденции, 2005. С. 24.

; Цит. по. Сердюк Е.Б. Указ. соч. С. 25.

1 Долинская В.В. Правовое регулирование организации и лсятсльности акционерных обществ. Дне. ...канд. Юрндич. паук. - М., 1993 . С. 9.

4 Например, представители «теории интереса»» - Р. Иеринг, Н.М. Коркунов и др.; представители «теории адми­нистрации* - Н.Г. Александрой, С.Ф. Ксчскян и др.; представители «теории директора» - например. ІО.К. Тол­стой; представители «теория государства:» - например. А.С. Лскназнй; представители «теории коллективной соистце иноспо» • например, 1О.С ГамСпров; представители «теории кои.текгипа» - например, С.Н lipaiyc»., Р.О. Халфина. (См.; Копова Н.В. Указ. соч. С. И 1 - 112, С. 147-155.)

юз

стоятелькости юридического лица (хозяйственного общества) в качестве носи­теля воли, самостоятельного субъекта общественных отношений.

2. Определенное сходство экономической сущности отношений, склады­вающихся между обществом и его участниками, с экономической сущностью ОТИОІ пени й собствен мости.

3. Положения законодательства, содержащего нормы права, регламенти­рующие отношения, складывающиеся между хозяйственным обществом и его участниками, которые ио своему содержанию сходны с нормами вещного пра­ва.

Далее приведенные основания (причины) рассмотрены более подробно.

Итак, нерпой из названных причин является различное понимание в науке гражданского права сущности юридического лица, одной из разновидно­стью которого является хозяйственной общество. Вопрос о сущности юридиче­ского лица является одним из древнейших, крайне дискуссионных вопросов и нс является предметом настоящего исследования. Гем нс менее, важно отме­тить, что, с одной стороны, начиная с 12 в. и вплоть до наших дней, акт ивно развивается теория фикции (олицетворения), согласно которой юридическое лицо рассматривается в качестве самостоятельного субъекта права в результате применения государством особого научного приема - фикции - то есть прида­ние статуса субъекта права реально (физически) несуществующему субъекту. Указанная теория имеет множество различных направлений, сторонниками ко­торых выступали, в частности: Ф.К. Савиньи, Г.Ф. Пухта, Г.Ф. Шершеневич, А.М. Гуляев’. Несмотря на некоторые различия во взглядах сторонников раз­личных направлений теории фикции, главное, что следует отметить в контексте настоящего исследования, это то. что сторонники дайной теории рассматривали юридическое лицо в качестве самостоятельного субъекта права, обособленного от личностей его участников и, поэтому имеющим свою собственную волю, способность самостоятельно, от своего собственного имени иметь права, нести обязанности, в том числе иметь имущество на праве собственности, вступать в

правоотношения or своего собственного имени е участниками самого юридиче­ского лица (общества). Более того, ряд исследователей попытались найти неко­торую объективную реальность, содержащую в себе сущность юридического лица. Так, ряд исследователей представляли сущность юридического лица в ка­честве некой самостоятельной социальной реальности, социального организма, в чем-то схожем с человеком (Например: Дсрнбург, Д.И. Мейер, И.Л. Покров­ский, В.А. Рахмилович и т.д.). Профессор О.А. Красавчиков писал о том, что организация - есть определенное социальное образование, то есть система су­щественных социальных взаимосвязей, посредством которых люди (или их группы) объединяются для достижения поставленных целей в единое структур­но и функционально дифференцированное социальное целое[119]. Другие видели сущность юридического лица в качестве некого длящег ося состояния управле­ния неким имуществом (Р. Ясон гард)[120]. Третьи понимали, что реальная, осязае­мая сущность юридического лица состоит в имуществе, которым оно наделено (Б.С. Мартынов, Е.А. Суханов)[121] [122] [123]. Однако наряду с теориями, признающими в том или ином виде существование юридического лица в качестве самостоя­тельного субъекта общественных отношений и субъекта права, целый ряд ис­следователей заняли позицию, согласно которой существует только один «ре­альный» участник общественных отношений - человек, в связи с чем самостоя­тельное значение юридического лица как субъекта нрава фактически отвергает­ся. Различные вариации подобного подхода содержат в себе следующие теории. Теория администрации (менеджеров), согласно которой юридическое лицо — суті» команда менеджеров (администрация), чья воля является волей юридиче­ского лица1. Теория коллективной собственности, суть которой состоят в том, что юридическое лицо есть форма коллективного обладания имуществом (П. Планиоль, Ю.С. Гамбаров.)3. Теория коллектива, согласно которой юридиче­ское лицо сузь организованный коллектив работников (участников). Указанная

теория разработана профессором А.В. Вепиднктовым и развивалась многими российскими цивилистами, как то С.Н. Братусь, О.С. Иоффе, Ю.Х. Калмыков, В.Л. Мусин и др[124]. Для целей настоящего исследования важно понять два прин­ципиально противоположных понимания сущности юридического лица. С од­ной стороны, это признание самостоятельности юридического лица в качестве субъекта нрава (либо в результате применения законодателем особою приема - фикции - теория фикции; либо в результате того, что существуют некие эле­менты объективной реальности, под которыми мы понимаем юридическое ли­цо). С другой стороны - противоположная позиция, согласно которой юридиче­ское лицо как самостоятельный субъект не сущест вует, поскольку участниками общественных отношений, подпадающих под регулирование правом, могут быть только лишь люди (физические лица) - единственные носи гели воли.

Как представляется, существует вполне определенная модель юридиче­ского лица (частный случай - хозяйственное общество), которая закреплена в ГК Российской Федерации. Согласно приведенным выше нормам Г'К Россий­ской Федерации, законодатель однозначно определил, что юридическое лицо является самостоятельным субъектом права, обособленным от его участников. При этом законодательно закреплены определенные механизмы формирования самостоятельной воли юридического лица (хозяйственного общества), отлич­ной от воли отдельного участника. Каждый отдельный участник участвует в формировании волеизъявления хозяйственного общест ва, однако, в итоге, в ре­зультате согласования воль отдельных субъектов формируется воля самостоя­тельною участника отношений хозяйственного общества.

Вгорай из названных причин предполагать определенное сходство от­ношений, складывающихся между хозяйственным обществом и его участника­ми, с отношениями вещными, заключается в экономической сущности иссле­дуемых отношений. При этом авторы, пытающиеся определить право собст­венности через экономическую категорию присвоения, и исходя из этого моде­лирующие юридические конструкции с множественным составом субъектов

прана акционерной собственности, по существу допускают подмену правовых категорий экономическими. При этом еще в работе Н.Л. Дювернуа отмечалось, что «делая с этим моментом множественности, введенным в конструкцию по­нятия, шаг приближения к материальной или экономической стороне понятия (имущество компании в экономическом смысле есть и но римскому, и по гер­манскому праву, конечно, вместе с тем имущество компаньонов) мы делаем вместе с тем крайне опасный шаг от формального различия понятий, имеющих решающее значение для нас»[125].

Особый интерес в этом контексте представляет анализ экономической сущности отношений, возникающих в так называемых «компаниях одного ли­ца», да еще и в ситуации, при которой единственный участник хозяйственного общества также осуществляет функции единоличного исполнительного органа общества. Де-факто своими собственными действиями, оформленными как ре­шение общества, лицо (единственный участник общества, либо участник, имеющий подавляющее большинство голосов па общем собрании) владеет, пользуется и распоряжается имуществом, являющимся де-юре собственностью хозяйственного общества.

При этом особенно привлекательно для участников общества выглядит то, что, имея возможность фактического распоряжения имуществом общества и возможность осуществлять от имени последнего полномочия по владению и пользованию принадлежащим обществу имуществом, участник общества огра­ничивает свои риски, в том числе в отношениях с кредиторами (которые фак­тически вступают в отношения с конкретным человеком, а юридически их от­ношения оформлены от имени общества), «реальный» участник гражданского оборота в данном случае «замаскирован». То ест ь в подобной ситуации речь идет о том, что, используя все преимущества правового статуса собственника, в отношении лица нс действует система ограничений, установленная действую­щим законодательством в отношении собственника. Именно этим, как показы-

ваеі практика, обусловлено появление многочисленных «фирм-однодневок», используя которые как ширму многие участники гражданского оборота созда­ют всевозможные схемы, реализация которых позволяет не рассчитываться с контрагентами, а также позволяет нарушать публичные интересы, в частности в виде неуплаты установленных законодательством обязательных платежей в бюджет. При этом, все понимают, что за деятельностью подобного рода юри­дического лица стоит вполне определенное лицо, которое, однако не несет ни­какого бремени гражданско-правовой ответственности за фактически свои же собственные действия, опосредованные через номинальное хозяйственное об­щество. Представляется вполне обоснованной тревога С.С. Алексеева, которой пропитаны труды ученого, посвященные комплексному исследованию проблем собственности.’ /\вгор отмечает, что в связи с приобретением акционирова­нием характера процесса, доминирующего в общественной жизни, «происхо­дит своего рода принципиальный переворот в содержании и даже облике всего комплекса экономических отношений, в их строе и даже их духе (природе), за­трагивающих само существо экономической жизни. Происходит, кратко гово­ря, качественный разворот ог вещных к обязательственным отношениям, в том числе к отношениям личным, включая систему наемного труда.»' При этом, по мнению автора, такое «устранение» собственности, приход на смену вещно­правовым отношениям отношений обязательственных, имеет крайне негатив­ные последствия, связанные с тем, что «собственность в своем классическом виде-это не только источник и поприще негативных и низменных страстей и процессов..., ио по своей сути, основа жизненною интереса, экономической стабильности, хозяйственной заботы, социальной ответственности, расчета и веры в успех, в оптимистической будущее»/ Понятия «воли», «волевого отно­шения» лица к имуществу как к своему собственному являются центральными

' См.: с с. Алекссен. Собстиеиносгь в акционерном обществе.// Проблемы теории гражданского орава. М.: Ста- тут, 2003; С.С. Алексеев І Ірино собственности: проблемы теории. Екатеринбург: Издательство Института част­ного права. 2006

2 С.С. Алексеев Прово собственности: проблемы теории. Екатеринбург. Издательство Института частного пра­ва. 2СО6 г. С. 96.

’ Там же. С. 97.

категориями для понимания экономической сущности отношений собственно­сти.

Положение вещи, когда каким-либо субъектом она воспринимается как своя собственная, находится п сфере проявления власти над ней этого субъекта, признанное другими субъектами, есть состояние ирпевоенноетн вещи и состав­ляет экономическое содержание собственности.[126] [127] Таким образом, как общест­венное отношение собственность предс тавляет собой единство двух элементов: устранение воздействиям всех других лиц на имущество собственников поми­мо его воли и признание несобственником власти собственника на имущество*. То есть для возникновения отношений собственности необходимо наличие двух носителей разнонаправленных волевых начал: собственника вещи, то есть лица, рассматривающего вещь в качестве принадлежащей ему, и иных лиц, для которых эта вещь является чужой. Имущественная обособленность юридиче­ского лица с точки зрения экономической сущности собственности означает, что с момента передачи имущества в уставный капитал хозяйственного обще­ства, когда последнее становиться его собственником, участник общества дол­жен стать «посторонним», с точки зрения отношений собственности в отноше­нии переданного имущества, а у общества должна сформироваться воля в от­ношении этого имущества как своего собственного. В рамках настоящей рабо­ты не ставится задача исследования вопроса о способах волеобразования в хо­зяйственном обществе, при этом представляется необходимым отметить сле­дующее. Практически все теории юридического липа признают то, что юриди­ческое лицо невозможно рассматривать вне его личного субстрата (участники, трудовой коллектив, менеджеры), которым являются живые люди. 'Гем не ме­нее, важно определить роль людей в деятельности юридическою лица. Как представляется, наиболее точно сущность отношения юридического лица с со­

отделяющим его «людским субстратом» отражена в работе Б.Б. Черепахина1. Б.Б. Черепахин признает необоснованной «теорию коллектива» в той части, в которой ес представители фактически отрицают самостоятельную правосубъ­ектность юридического лица, признавая в качестве подлинных носителей пра­вомочий в отношении имущества организации представителей коллектива2. По мнению Б.Б Черепахина, «основной задачей института юридического лица яв­ляется создание субъекта прав и обязанностей, существующего и действующе­го независимо от смены (частичной или даже полной) его людского субстра­та»3. В этом автор видит важнейшее свойство юридического лица. По мнению ученого: «Чем дальше продвинулся процесс обособления юридического лица и его имущества от входящих в него людей с их личным имуществом, тем со­вершеннее юридическое лицо, тем устойчивее его служение поставленным пе­ред ним целям»4. Б.Б. Черепахин в своей работе, признавая участников юри­дического липа в качестве самостоятельных по отношению к самому юридиче­скому дину субъектов, при этом не отрицает роль коллектива, участников юридического лица в его деятельности. Роль «людского субстрата» состоит в участии в волеобразонании юридического лица. Именно участники общества, участвуя в общих собраниях, избирая органы управления организации тем са­мым формируют волю организации5. Таким образом, в рамках отношениях собственности одному лицу - участнику общества, противостоит другое лицо - носитель самостоятельной воли (воли собственника, которому принадлежит объект). При этом становиться очевидным, чго эти два субъекта не могут сов­падать. Формирование воли хозяйственного общества происходит через органы управления, и, прежде всего, общее собрание участников. Каждый участник участвует в формировании воли (волеизъявления) общества, однако в результа-

1 См.: Черепахин Б.Б. Волсобрачованис и волскгъяалсние юридического лнцаУ/Труды но гражданскому праву. - М.: Статут. 2001. С. 295-307.

2 Доктрина юридическою лпію хак определенным образом организованного коллектива была развита, в часто­сти, в трудах Л.В. Веиндиктова (Венедиктов А.В. О государственных юридических лицах ./.'Вест ни к ЛГУ, 1955 г.. № 3). С.11. Брапусх (Братусь С.Н. Некоторые вопросы учения о субъектах права’/Совпское государство и прано. 1949 г. № 11.)

• Черепахин Б.Б Указ. соч. С.ЗОО.

4 Там же. С. 300.

5 Подобный подход к определению роди учасі никои к деятельности юридического лица прослеживается в ра­боте Суворова Н.С. (Суворов Н.С. Об юридических лицах по римскому праву. - М.: Статут, 2002. С. 163-165).

те совместного согласованного волеизъявления всех участников общества (формируется воля иного субъекта (воля хозяйственного общества), отличного от отдельного участника общества. И именно общество через механизм согла­сования и приведения к единому знаменателю воль всех его участников являет­ся носителем самостоятельной воли и, в связи с этим, самостоятельным участ­ником отношений собственности. Как представляется, имея отрицательные стороны, указанные С.С. Алексеевым в названных выше работах, конструкция хозяйственных обществ, в основе существования которых лежат обязательства, возникающие между обществом и участниками, имеет и положительные с со­циально-экономической точки зрения аспекты. И именно отношения собствен­ности, которые, по мнению С.С. .Алексеева, устраняются из экономической жизни, как представляется, лежат в основе этого положительно эффекта, зало­женного в потенциале конструкции хозяйственного общества. Л именно, кон­струкция хозяйственного общества, основанного на множественном участии, предполагает участие каждого члена общества в формировании волеизъявления общества, как собственника определенного обособленного имущества. Участ­вуя таким образом в формировании волн собственника, члены общества, как представляется, в полном объеме подвержены влиянию всех «положительных» (ну и, естественно, отрицательных) законов, которым подвержен собственник. Чувствуя свою причастность и ответственность за формирование воли собст­венника (за его поведение), участники общества с точки зрения экономического и психического содержания отношений выступают сродни сособственникам, которые в полном объеме ответственны за все происходящее в обществе. Диви­денды, которые в итоге получают участники, - являются показателем и .мери­лом эффективности их деятельности. Стремление получить отдачу от своей деятельности не может оцениваться отрицательно, а является именно тем дви­жущим началом, которое ведет к тому, что участники общества принимают ре­шения и участвуют в управлении обществом именно с той целью, чтобы в ре­зультате своей деятельности получить максимальную отдачу. Недаром еще К. Маркс и Ф. Энгельс, характеризуя экономическую эффективность деятельности

акционерных обществ, писали о том, что «мир до сих пор оставался бы без же­лезных дорог, если бы приходилось дожидаться, пока накопление не доведет некоторые отдельные капиталы до таких размеров, ч го они могли бы справить­ся с построением железных дорог. Напротив, централизация посредством ак­ционерного общества осуществила это в один миг».[128] Л.И. Петражицкнй также указывал на то, что «...существует много таких предприятий ...для которых не только лучшей, но даже подчас единственно возможной является акционерная форма».[129] [130] Думается, что нет достаточных оснований говорит!» о неизбежной связи обязательственной конструкции отношений между хозяйственным обще­ством и его участниками с бесхозяйственным отношением многих хозяйст­вующих субъектов к осуществляемой обществом деятельности, стремлением к «быстрой вы годе»?

13 действительности можно столкнуться и с множественными случаями небрежного, бесхозяйственного отношения собственников к принадлежащему ему имуществу, равно как и с положительными примерами дальновидной по­литики крупных акционеров компаний, способных влиять на принимаемые об­ществом решения, осуществляя которую такие акционеры рассчитывают на долгосрочную работу' акционерного капитала на них. Именно участвуя в при­нятии обществом псрслективЕїьіх и дальновидных решений, участники обще­ства могут обеспечить в будущем постоянную и более существенную отдачу от деятельности общества в виде дивидендов соответствующего размера. Более того, согласно трудам дореволюционных цивилистов, российской практике бы­ли известны примеры деятельности акционерных компаний, занимавшихся традиционно некоммерческой деятельностью: акционерных больниц, универ­ситетов, библиотек, музеев[131]. Думается, что для преодоления негативных аспек­тов деятельности хозяйственных обществ, отмеченных в настоящем параграфе,

необходимо создать условия, при которых хозяйственные общества могли бы выполнять изначально присущую им функцию по аккумулированию капитала отдельных лиц, направленному на достижение наибольшего коммерческого и социального эффекта. В данном контексте речь идет прежде всего о возможно­сти и допустимости существования конструкции юридических ЛИН, состоящих из одною участника.

Как представляется, прежде всего, существование этих своего рода «му­тантов» бросает теш, в целом на конструкцию хозяйственного общества, осно­ванного не на вещных, а на иного рода отношениях. Существование такого ро­да конструкции лишено общественно-экономической основы.

Поскольку не может по определению возникнуть какого-либо общест­венного отношения лица с самим собой, постольку не возникает каких-либо общественных отношений между единственным участником общества и самим общест вом. Воля последнею тождественна воле самою участника, таким обра­зом, участник общества ощущает себя полноправным собственником имущест­ва, принадлежащего с позиции законодательства юридическому лицу, при этом на указанного участника не распространяются оіраничения и меры ответствен­ности, которые применимы п соответствии с действующим законодательством в отношении собственника. Па невозможность существования такою рода хо­зяйственных обществ указывали многие исследователи вопроса. Так, Г.Ф. Шсршеневич писал: «Так как акционерное товарищество является соединени­ем, то оно не может состоять менее чем из двух лин. Если бы все акции сосре­доточились в руках одною лица, то момент этот следовало бы считать прекра­щением товарищества. Тот факт, что они могут быть им проданы в разные ру­ки, не имеет никакою значения. Потому что то, что прекратилось, не может продолжать существовать»1. Анализируя иностранные правопорядку следует отметить, что е давних времен в законах ряда европейских государств установ­лено правило, согласно которому минимальное число акционеров общества должно быть даже более чем два человека. Так, английским законом 1862 г., а

также французским законом от 24 июля 1867 г. были установлены нормы, со­гласно которым наименьшее число участников для образования акционерного общества должно составлять 7 человек, немецким законом определена цифра три человека.1 Еще И.Т. Тарасов в качестве предложения законодателю выдви­гал идею о том, что акционерная компания не может состоять менее чем из се­ми акционеров.2 Согласно действующему российскому законодательству, уста­новлено два ограничения, связанных с определением минимального числа уча­стников общества. Г>ги ограничения закреплены в п. 2 ст. 88 Гражданского ко­декса Российской Федерации, согласно которому «общество с ограниченной ответственностью не может иметь R качестве единственного участника другое хозяйственное общество, состоящее из одного лица»; а также в абзаце 2 п. 6 ст. 98 Федерального закона «Об акционерных обществах», согласно которому: «ак­ционерное общество нс может иметь в качестве единственного участника дру­гое хозяйственное общество, состоящее из одного лица».

В соответствии же с общим правилом, закрепленным п. 1 ст. 66 Граж­данского кодекса Российской Федерации, «в случаях, предусмотренных на­стоящим Кодексом, хозяйственное общество может быть создано одним лицом, которое становиться его единственным участником.» С учетом всего сказанно­го в настоящем параграфе, представляется, что нормы, позволяющие учреждать общество одним участником, не соответствуя экономической природе отноше­ний но организации хозяйственного общества, «вредят» хозяйственному оборо­ту. Пожалуй, единственной задачей создания хозяйственного общества с одним учредителем в подавляющем большинстве случаев является стремление «скрыть» реального участника хозяйственного оборота, оградить последнего от наступления і-раждапско-нраповой ответственности. При этом следует отме­тить, что в науке гражданского права высказаны мнения об обоснованности и необходимости существования «компаний одного лица». Одним из современ­ных исследователей вопроса является Д.В. Тариканов. Автор считает обосно- [132] [133]

ванной существование конструкции «компании одного лица», отмечая что соз­дание такого рода юридического лица преследует лишь одну цель - ограниче­ние предпринимательского риска. Автор указывает на то, что «...поскольку хо­зяйственное общество способно принять на себя лишь функцию ограничения риска, (выделено .иной оно является диалектической противоположно­

стью принципа полной имущественной ответствен пости. Хотя элементы такого ограничения существуют и в иных институтах гражданского права ..., по в хо­зяйственном обществе (особенно в открытом акционерном) оно достигает апо­гея. Любой участник оборота вправе применить конструкцию хозяйственного общества для ограничен ия ответственности, сохраняя при этом подчинение своей воле персонифицированного в этом обществе имущества (выделено .иной - В.Д.) »'. То есть ограничение ответственности участ ника общества в процессе осуществления предпринимательской деятельности является самоцелью созда­ния «компании одного лица» (при этом лицо делает сознательный выбор в пользу единоличного учреждения хозяйственного общества, нежели в пользу работы н качестве индивидуального предпринимателя, несущего ответствен­ность в пределах всего принадлежащего ему имущества, руководствуясь имен­но задачей ограничения своей ответственности). При этом, как было указано в параграфе 1 настоящей главы, рассмотрение вопроса об отношениях «хозяйст­венное общество - участник» в историческом аспекте свидетельствует о том, что принцип ограничения ответственности участника общества развивался как реакция па требования общественной жизни, в качестве стимула в процессе укрупнения капиталов. Ограничение риска участника хозяйственною общества, как представляется, нс должно являться самоцелью создания общества. Учреж­дение такого рода юридического лица по определению не может иметь в каче­стве цели и результата деятельности последнего получение какого-либо поло­жительного экономического эффекта, основанного на объединении капиталов. Таким образом, представляется необходимым путем принят ия мер иа законода­тельном уровне - за счет установления запрета па учреждение хозяйственных

обществ единственным участником — прекратить практику использования ин­ститута хозяйственного общества в целях, противоречащих его основным нача­лам.

Практическая реализация указанного предложения, конечно, связана с рядом сложностей:

Во-первых, в связи с изложенным, вполне обосновано возражение о том, что установление запрета на создание и существование «компаний одного ли­па» не будет иметь положительного экономического эффекта. Не представляет никакой сложности подыскать второго номинального участника (акционера), используя которого можно легко преодолеть предлагаемые законодательные ограничения. Действительно- закис предположения не беспочвенны. Однако, как представляется, невозможно осуществлять правовое регулирование обще­ственных отношений, исходя исключительно из предположения о том, что ус­танавливаемые законом ограничения будут соблюдаться формально, либо не будут соблюдаться. Предлагаемое изменение фиксирует принцип организации и существования хозяйственных обществ. И уже после этого возникает задача закрепления системы гарантий реализации указанного принципа, обеспечения его неукоснительного соблюдения. Возможными шагами на пути этого может

I

являться последующий запрет для хозяйственных обществ иметь в качестве единственных участников лиц, состоящих в одной группе лип, аффилирован­ных лиц. В целом законодательный механизм, внедрение которого необходимо в случае установления запрета на создание и существование «компаний одного липа», несомненно, требует отдельной детальной проработки. В рамках на­стоящей работы представляется важно выявить сам факт принципиального не­соответствия положений законодательства экономической сущности отноше­ний между хозяйственным обществом и его участниками как основание для за­конодательного вмешательства.

Во-вторых, обоснованные сомнения могут возникнуть по поводу адапта­ции законодательного запрета на создание и существование «компаний одного лица» к условиям действующего отечественного законодательства. Наиболее

ярко эта проблема прослеживается в контексте положений главы 11.1. Феде­рального закона «Об акционерных обществах», регламентирующих процедуры добровольного и обязательного приобретения держателями крупных пакетов акций ценных бумаг, принадлежащих миноритарным акционерам. Представля­ется, что существующие в настоящий момент положения закона, закрепляющие в отдельных случаях возможность (и даже обязанность) приобретения акций акционерного общества одним лицом, должны быть учтены. Как представляет­ся, в целях обеспечения баланса интересов всех участников (акционеров) хо­зяйственны,х обществ, возможность возникновения единственного участника (но не учредителя) хозяйственного общества но крайней мерс на определенном временном этапе, следует сохранить. Случаи, когда существование единствен­ного участника (акционера) общества допустимо, должны прямо предусматри­ваться законом. В частности, одним из таких случаев должно являться упомя­нутое выше приобретение акций в порядке добровольного и принудительного выкупа акций преобладающим акционером акционерного общества. Указанный случай является проявлением того, когда государство в целях защиты интере­сов отдельной группы (гю общему правилу, менее защищенной) может допус­кать в процессе существования хозяйственного общества отступление от обще­го принципа, закрепленного законом. Однако, как представляется, запрет на уч­реждение общества одним участником должен существовать императивно. В результате, запрет на учреждение и существование «компаний одного лица», как представляется, должен строиться по модели «запрещено, если иное не ус­тановлено законом».

В результате, предлагается внести следующие изменения в действующие

нормативные акты:

Существующая редакция закона

Предлагаемая редакция закона

7. Абзац.? пункта 1 ст. 66 Гражданского Кодекса Российской Федерации.

«В случаях, предусмотренных настоя­щим Кодексом, хозяйственное обще­ство может быть создано одним ли-

цом, которое становится его единст­венным участником». исключением случаев, предусмотрен­ных настоящим кодексом и законом».
2. 17. 2 сиг. 88 Гражданского Кодекса Российской Федерации.
«Общество с ограниченной ответст­венностью не может иметь в качестве

единственного участника другое хо­зяйственное общество, состоящее из

одного лица».

«Общество с ограниченной ответст­венностью не может быть учреждено

одним учредителем либо состоять из

одного участника, за исключением

случаев, предусмотренных настоящим

кодексом и законом».

3. И. 6 ст. 98 Гражданского кодекса Российской Федерации.
«Акционерное общество может быть

создано одним лицом или состоять из

одного лица в случае приобретения

одним акционером всех акций общест­ва. Сведения об пом должны содер­жаться в уставе общества, быть заре­гистрированы и опубликованы для

всеобщею сведения. Акционерное

общество не может иметь в качестве

единственного участника другое хо­зяйственное общество, состоящее ИЗ

одного лица».

«Акционерное общество нс может

быть создано одним учредителем или

состоять из одного лица (акционера),

за исключением случаев, предусмот­ренных настоящим кодексом и зако­ном».

4. Лбз. 2 н. 2 ст. К) Федерального закона «Об акционерных обществах».
1 «Общество не можег иметь в качестве единственного учредителя (акционера)

другое хозяйственное общество, со­стоящее из одного лица, если иное не

установлено федеральным законом».

«Общество нс может быть создано од­ним учредителем или состоять ИЗ ОД­НОГО лица (акционера), за исключени­ем случаев, предусмотренных зако­ном».

5. Абзац 2, 3 л. 2 ст. 7 Федерального закона «Об обществах с ограниченной от­ветственностью».

«Общество может быть учреждено од­ним лицом, которое станови гея его единственным участником. Общество может впоследствии стать обществом с одним участником.

Общество не может иметь в качестве единственного участника другое хо­зяйственное общество, состоящее из одного лица».

«Общество не может быть учреждено одним лицом либо иметь одною уча­стника. за исключением случаев, пре­дусмотренных законом».

Следует отметить, что согласно положениям Концепции развития корпо­ративного законодательства на период до 2008 года, одним из основных прин­ципов корпоративного управления, реализуемым в корпоративном законода­тельстве России, должен стать принцип ответственности: система корпоратив­ного управления должна признавать предусмотренные законом права заинтере­сованных лиц, способствовать активному сотрудничеству между акционерны­ми обществами и заинтересованными лицами в целях создания рабочих мест, повышения благосостояния и обеспечения финансовой устойчивости предпри­ятий. Таким образом, можно сделать вывод о том, что государство осознало не­обходимость вмешательства в сферу так называемых «корпоративных» отно­шений, с целью ужесточения «правил» игры в этой области, с тем чтобы пре­доставляемые государством «инструменты» эффективного ведения крупною бизнеса не могли иметь негативные «побочные» последствия. Пожалуй, следу­ет отметить, что в данном случае Россия следует общемировой тенденции. По­вышенное внимание к регулированию этой сферы общественных отношений во

многом обусловлено рядом крупных корпоративных скандалов (Maxwell Group, Enron в США, Parmalat в Италии и др.)1

Третей причиной, по которой отдельные исследователями выделяют признаки вещных отношений, которые присущи отношениям хозяйственных обществ с их участниками, могут свидетельствовать некоторые нормы права, содержащиеся в действующем российском законодательстве.

В настоящее время в качестве такого рода норм можно выделить некото­рые нормы, содержащиеся в Федеральном законе от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)2». Л именно, в ст. 2 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» содержится норма, согласно которой участники хозяйственных обществ нс признаются конкурсными кредиторами последнею по обязательст­вам, вы текающим из такого участия. В соответствии с гг. 2 ст. 4 ФЗ «О несо­стоятельности (банкротстве)», обязательства общества перед участником нс учитываются при определении состава и размера обязательств, необходимых для установления признаков несостоятельности (банкротства) общества. Как представляется, действительно указанные нормы определяют некоторую спе­цифику обязательств, возникающих между хозяйственным обществом и его участниками, однако не могут свидетельствовать о том, что отношения между общест вом и участником имеют вещный характер.

Следует отметить, что до принятия Гражданского кодекса Российской Федерации в действовавшем положении «Об акционерных обществах» законо­дательно было закреплено, что акцией является ценная бумага, выпускаемая акционерным обществом и удостоверяющая право собственности на долю в ус­тавном капитале общества' (и. 43 Положения об акционерных обществах», утв. Постановлением Совета министров РСФСР от 25.12.1990 г. № 601). [134] [135]

Помимо указанных, исследователями[136] выделяются следующие признаки вещных отношений, которые присущи отношениям «хозяйственное общество- участник общества».

Л) Участники общества несут риск экономических потерь от осуществ­ляемой обществом деятельности, что, по мнению Д.В. Тариканова, «сближает» правовой статус участника хозяйственного общества со статусом собственника имущества. При этом автор делает отсылку к ст. 210 ГК Российской Федерации (бремя содержания имущества)[137]. Согласно указанной Д.В. 'Гарикановым норме, «собственник несет бремя содержания принадлежащего ему имущества, если иное не предусмотрено законом или договором». Как представляется, приве­денная автором норма не свидетельствует в пользу приведенного довода. Бремя содержания имущества в полном объеме возлагается на собственника имущест­ва - хозяйственное общество, именно за счет которого происходит расходова­ние средств на существование и работу общества. Автор указывает на особен­ность присущую целому ряду обязательств, в рамках которых результат, кото­рый должен быть передан должником креди тору не может быть заранее опре­делен, а зависит от действий должника: обязательства в рамках договора дове­рительного управления, по договору комиссии, агентскому договору, договору поручения. Указанное обстоятельство, не позволяет говорить о том, что ука­занная черта внутрихозяйственных отношений может являться признаком вещ­ности этих отношений.

Б) По мнению Д.В. Тариканова, правоотношение, существующее между хозяйственным обществом и его участниками бессрочно.

В данном случае можно говорить о бессрочности отношений, связанных с участием в хозяйственном обществе. В рамках настоящего раздела следует от­мены ь, что, как представляется, бессрочность состояния «участия» в хозяйст­венном обществе не может само по себе необходимым и достаточным основа­нием вещного характера отношений. В этом смысле отношения участия в хо-

зяйственном обществе схожи с «состоянием п браке» «состоянием родства» и иными длящимися отношениями.

На основе сделанных із настоящем параграфе выводов о том, что имуще­ственные отношения суть отношения, возникающие по поводу имущества (ли­бо отношения статики - вещные отношения; либо отношения динамики - обя­зательственные отношения), а также о том, что существует лишь две указан­ные разновидности имущественных отношений следует, что имущественные отношения, складывающиеся между хозяйственным обществом и его участни- ииками носят исключительно обязательственный характер.

Па обязательственный характер отношений, складывающихся между хо­зяйственным обществом и участниками, указано в и. 2 ст. 48 ГК Российской Федерации, согласно которой «в связи с участием в образовании имущества юридического лица его учредители (участники) могут иметь обязательственные права в отношении этого юридического лица либо вещные права на его имуще­ство. К юридическим лицам, в отношении которых их участники имеют обяза­тельственные права, относятся хозяйственные товарищества и общества, про­изводственные и потребительские кооперативы».

Е. Годэме отмечал, что с развитием хозяйственных отношений возрастает практическое значение обязательственного права. Все более и более на обяза­тельство смотрят как на имущественную ценность, а характер обязательства как связи между двумя лицами, нс исчезая вовсе, все более и более теряет свое значение. «Рост практического значения обязательственного права, - пишет Е. Годэмэ, - сказывается в явлении, редком столетие назад и частом - в настоящее время. Бывают имущества, состоящие почти исключительно из ценных бумаг. Эти ценности представляют собой документы, заключающие в себе права тре­бования, соответствующие обязательствам. Юридически ото приводит к до­вольно любопытному результату: есть имущества, почти исключительно со­стоящие из личных прав, в которых вещных прав, в принципе гораздо более сильных и надежных для управомоченного лица, почти вовсе нет ».

На наличие обязательств между хозяйственным обществом и его участ­никами неоднократно указывали исследователи. Так, А.М. Эрделевский отме­чает: «Приобретение права собственности на акции ведет к возникновению обязательственных правоотношений» . Па наличие обязательственных отноше­ний между учредителями и акционерным обществом указывает также Л. Рут- мап. Аналогичную позицию занимает и В.В. Долинская.[138] [139], О. Ломидзс'’

Для того чтобы понять насколько полно отношения, возникающие между обществом и участником, вписываются в понятие обязательства, необходимо определить, свойственны ли признаки обязательств указанным отношениям.

Легальное определение обязательства содержится в ст. 307 ГК Россий­ской Федерации, устанавливающей, что в силу обязательства одно лицо (долж­ник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное дей- сгвие, как то: передать имущество, выполнить работу, уплатить деньги и т.п., либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требо­вать от должника исполнения его обязанности. Из приведенного следует, что обязательство является гражданским имущественным правоотношением. По­средством регулирования нормами гражданского права в форму обязательств обликаются общественные отношения гражданского оборота, то есть обяза­тельство - результат регулирования общественных отношений но перемеще­нию имущества (в том числе имущественных прав). Как известно, обязатель­ства имеют ряд специфических черт, позволяющих выделять их в самостоя­тельную группу правоотношений. Об этих чертах речь пойдет в параграфе, по­священном характеристике отдельных имущественных отношений, возникаю­щих между хозяйственным обществом и его участником. В рамках настоящего раздела считаем необходимым остановиться на рассмотрении крайне проблем­ного вопроса о том, может ли быть предметом обязательства действия неиму­щественного характера. Считаем необходимым обозначить позицию по данно­му вопросу в связи с тем, что, как будет указано далее в работе, отношения

между хозяйственными обществами и его участниками не исчерпываются только лишь имущественными отношениями. Можно ли в конструкцию обяза­тельства обличить неимущественные отношения?

Принципом римского частного права является правило, согласно которо­му только то может быть предметом обязательства, что может быть выплачено деньгами. С одной стороны >го означает, чго римские юристы также исходили при классификации прав на имущественные и неимущественные из такого кри­терия как способность права к денежной оценке, что. как было указано выше, в настоящее время уже не может быть достаточным классификационным крите­рием. С другой стороны, указанный принцип означает, что, по общему правилу, отношения оборота могут складываться только по поводу имущества (в том числе имущественных прав), а потому обязательства нс могут быть неимущест­венного характера. Однако в более современной литературе исследователи приходят к выводу о том, что не следует отвергать возможность существования обязательств неимущественного характера[140] [141]. В качестве примера такого обяза­тельства приводится обязательство поверенного (по безвозмездному договору поручения) заключить для доверителя предварительный договор? И.Б. Новиц­кий и Л.Л. Лунц также полагали, что содержание обязательства не исчерпыва­ется исключительно признаками имущественного характера. «Содержанием обязательства может быть право требовать совершение всякого вообще право­мерного, имеющего серьезный характер, нуждающегося в защите и заслужи­вающего защиты действия лица».[142] [143] Идея о необходимости распространения норм обязательственного права на неимущественные отношения была высказа­на еще И.А. Покровским.1 Прежде всего, эта идея обусловлена необходимостью усиления защиты нематериальных благ, принадлежащих от рождения человеку.

Несомненно, что гражданское право, предметом которого являются и личные неимущественные отношения, также служит цели защиты личных неимущест­венных прав гражданина. Как указано в гь 2 ст. 2 ГК Российской Федерации, неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага за­щищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ. Однако эта функция выполняется гражданским пра­вом через охранительные обязательства, возникновение которых обусловлено фактом причинения морального вреда либо иным нарушением нематериальных благ. Возникающие в связи с причинением морального вреда отношения носят сугубо имущественный характер. Что же касается возможности возникновения обязательств неимущественного характера (как, например, обязанности не иг­рать на рояле в ставшем классическим примере, приводимом в указанной рабо­те И.А. Покровского), то, как представляется, это противоречит одному из ос­новополагающих принципов российского права, и, в частности, нрава іраждан­ского. Этот принцип следует из норм как Конституции Российской Федерации, так и Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому нс до­пускается ограничение правоспособности лица, иначе как в случаях, преду­смотренных законом. Как представляется, реализация этой нормы означает не­возможность в какой-либо форме ограничивать личные неимущественные пра­ва лица, иначе как на уровне федерального закона, в том числе невозможность заключения сделок, порождающих обязательства, направленные на ограниче­ние личных неимущественных прав лица. С учетом сказанного, представляется наиболее обоснованным подход, согласно которому обязательство суть отно­шение, «опосредующее «нормальные» (положительные) имущественные отно­шения в области динамики собственности»', направленное на обеспечение «гражданского оборота»[144] [145]. «Обязательство есть закрепленное гражданским за­коном общественное от ношение но перемещению имущест ва и иных ре­зультатов груда, в силу которого одно лицо (кредитор) вправе требовать от

другого лица (должника) совершения определенных действий и обусловленно­го этим воздержания от совершения определенных других действий», - пишет О.С. Иоффе.’

При этом в литературе высказано мнение о существовании единого иму­щественного отношения (обязательства) между обществом и его участниками. Так, по мнению В.В. Прохоренко, между участником общества и обществом существует единое «иартиенпативное» обязательство.[146] [147] «Принадлежащие уча­стнику хозяйственного общества права необходимо рассматривать в составе более сложного обязательственного правоотношения, где реализация права адекватна степени участия в уставном капитале юридического лица, и такое учасзие придает этим правам обязательственный характер, хогя каждое из этих прав имеет особенности в реализации»[148]. По мнению автора, каждому из при­надлежащих акционеру прав прозпвос'гоит соответс і вузощая обязанность ак­ционерного общества, в том числе нраву на получение информации корреспон­дирует обязанность общества предоставить такую информацию в порядке и сроки, предусмотренные законом, праву акционера па участие в управлении обществом противостоит обязанность общества обеспечить формирование и функционирование всей системы управления обществом в соответствии с тре­бованиями, предусмотренными законом и внутренними документами общест­ва.[149] С приведенным мнением трудно согласиться по следующим основаниям.

В качестве аргумента для обоснования своего тезиса автор указывает па нали­чие единого основания, из которого возникает указанное «партисипативное» обязательство, - участие лица в образовании имущества юридического лица. Гак, автор указывает на то, что «придание излишней автономности (правоот­ношений, возникающих .между обществом и участником - В.Д.) создаст иллю­зию абсолютной самостоятельности таких правоотношений, почти абстрагиро­ванное і и оттого основания, из которого эти правоотношения возникли. А этим

основанием, как уже указывалось, является участие в имуществе юридического лица»[150]. Главным возражением относительно приведенной позиции является то, что наличие единого юридического факта в основании возникновения много­численных прав и обязанностей, как представляется, нс может являться доста­точным основанием для вывода о необходимости их объединения в рамках единою «сложного» правоотношения. Как представляется, главным основани­ем для установления возможности объединения прав и обязанностей в рамках единого сложного правоотношения и, напротив, разграничения отдельных пра­воотношений, является характер правомочий и обязанностей субъектов (со­держание правоотношения). При этом исследуемые права и обязанности уча­стника общества являются абсолютно разнородным: отдельные права участни­ка опосредуют перемещение имущества от одного субъекта к другому и явля­ются имущественными, совокупность отдельных прав и обязанностей участни­ка общества и общества являются неимущественными. Разнородность указан­ных отношений, как представляется, исключает возможность их объединения в рамках «сложного» правоотношения. Такой подход представляется наиболее научно обоснованным и нашел отражение в научной литературе. 'Гак, по мне­нию О.С. Иоффе, «подобно тому, как различные явления внешнего мира огра­ничиваются друг от друїд прежде всего по их содержанию, так и различные виды правовых отношений отграничиваются друг от друга, прежде всего, но характеру правомочий и обязанностей их субъектов»[151]. При этом В.В. Прохо­ренко указывает на то, что в науке гражданского права обосновано выделение такого явления как «накопление» юридических фактов, входящих в фактиче­ский состав: ситуации, при которой один и тот же юридический факт, с одной стороны, служит основанием для возникновения одного правоотношения, а, с другой стороны, входит в юридический состав, лежащий в основе нозниклове-

ния иных правоотношений[152]. Как представляется , указное явление исключает обоснованность тезиса о том, что единство основания возникновения прав и обязанностей может являться достаточным основанием для их объединения в рамках единого правоотношения. Именно такое «накопление» юридических фактов лежит в основании возникновения отдельных правоотношений (имуще­ственного и неимущественного характера), существующих между хозяйствен­ным обществом и его участниками. Представляется, что сам по себе факт уча­стия в формировании имущества хозяйственного общества не порождает отно­сительных правоотношений между обществом и его участником. Гак, для воз­никновения обязательства, связанного с распределением прибыли общества, необходимо наступлением такого юридического факта как принятие решения о распределении прибыли, для возникновения правоотношения, связанного с уча­стием в управлении обществом, - начало процедуры проведения общего собра­ния участников общества, предъявление участником требования о предоставле­нии информации и пр. То есть правоотношения между обществом и его участ­ником не возникают одномоментно, а их возникновение связано с наступлени­ем отдельных юридических фактов. Каждое из указанных правоотношений, имеет свой момент возникновения, свое содержание, а вхождение в фактиче­ский состав всех правоотношений такого юридического факта как участие в формировании имущества общества, как представляется, не обусловливает то, что все правоотношения между участником и обществом имеют имуществен­ный характер и являются единым обязательством. Ведь критерием деления от­ношений на имущественные и неимущественные (и именно этот критерий, как представляется, принят В.В. Прохоренко в рамках исследования) является объ­ект отношений - по поводу чего эги отношения возникают: по поводу имуще­ства либо неимущественных благ, а не основания их возникновения.

Посредством обязательства обеспечивается переход вещей от одного ли­ца к другому, производство работ и оказание услуг, в связи с чем обязательство

имеет четко выраженный имущественный характер[153]. В этом смысле отношения, связанные с получением участником общества информации о деятельности об­щества, а также отношения, связанные с участием в управлении обществом не являются имущественными отношениями и в связи с этим не могут рассматри­ваться в качестве обязательства. В.В. Прохоренко, аргументируя точку зрения об обязательственной природе отношений между хозяйственным обществом и участником, указывает на то, что «наличие у участника ряда неимущественных по своему характеру прав не лишает все правоотношение обязательственного характера, как нс лишает обязательственного характера подрядное правоот­ношение, например, право заказчика во всякое время проверять ход и качество работы, выполняемой подрядчиком»[154]. Как представляется, приведенный в ка­честве аргумента пример свидетельствует об абсолютно обратном. Речь идет о двух самостоятельных правоотношениях, возникающих на основании договора подряда, имеющих различную природу: двустороннеобязывающее обязательст­во, содержанием которого является обязанность по передаче результата выпол­ненной работы к собственность заказчику и оплата выполненной работы (то есть это имущественное правоотношение, направленное на перемещение мате­риальных благ, сугь обязательство); а также самостоятельное организационное правоотношение, связанное с возможностью осуществления заказчиком техни­ческого контроля за производимыми подрядчиком работами. Указанное право­отношение хотя и связано с обязательством, возникающим из договора подря­да, поскольку имеет своей целью упорядочить связи, действия, существующие в рамках подрядного обязательства, но, тем не менее, является самостоятель­ным правоотношением, имеющим неимущественный (организационный харак­тер). При этом, как представляє гея, названные правоотношения, помимо проче­го, возникают в разные моменты времени: имущественные отношения (обяза­тельство) возникает непосредственно в результате заключения сделки, органи-

зационное отношение, связанное с осуществлением контрольных функций за­казчиком - в процессе исполнения договора. В классификации организацион­ных отношений, приведенной О.А. Красавчиковым, отношения по осуществле­нию заказчиком технического контроля в отношении подрядчика, отнесено к организационно-контрольным отношениям1. Аналогично приведенному приме­ру, как представляется, отсутствуют основания для чого, чтобы рассматривать отношения, складывающиеся между хозяйственным обществом и участником в качестве единого обязательства, поскольку различные отношения между обще­ством и участником имеют самостоятельное содержание, момент возникнове­ния, объект.

<< | >>
Источник: Давыдов Василий Александрович. Правовая природа отношений между хозяйственными обществами и их участниками. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Екатеринбург - 2008. 2008

Еще по теме 1. Общий характеристика имущественных правоотношений, склады­вающихся между хозяйственным обществом и его участниками.:

  1. ВВЕДЕНИЕ
  2. «Корпоративные отношения» в современной науке гражданского нрава.
  3. 1. Общий характеристика имущественных правоотношений, склады­вающихся между хозяйственным обществом и его участниками.
  4. § 1. Общая характеристика неимущественных правоотношений, склады­вающихся между хозяйственным обществом и его участниками.
  5. § 2. Судебный иммунитет государств
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -