<<
>>

§ 2. Перспективная и ретроспективная юридическая ответственность и ее реализация в налоговых отношениях

Выявленные в предыдущем параграфе свойства налоговой ответственности и доктринальные подходы в их определении, позволяют определить существование ответственности как в стадии надлежащего исполнения, так и при нарушении правил, т.к.

ответственное поведение свойственно и регулятивным, и охранительным правоотношениям. Кроме того, выявленные ранее свойства позволяют рассматривать ответственность и как состояние налогоплательщика-правонарушителя, когда правонарушитель обязан вступить в охранительные правоотношения по поводу неисполнения или ненадлежащего исполнения своих обязанностей. Выявление признаков отношений ответственности в регулятивном отношении позволяет обратиться к теории позитивной ответственности и ее дифференциации с ответственностью негативной.

32

33

Дискуссия о классификации ответственности на позитивную и негативную[102] ведется около полувека, и за данный период теоретики не только не пришли к единому мнению о возможности понимания ответственности как негативной, так и позитивной, но и не определились в основаниях данной классификации.

Как уже отмечалось выше, ответственность рассматривают в двух аспектах: в ретроспективном и перспективном (позитивном). В литературе развивается своеобразная дискуссия о так называемой позитивной (активной, перспективной) ответственности, суть которой состоит в том, чтобы определить, есть ли в данной ответственности свойства юридической ответственности вообще. Ответственность в позитивном аспекте, по мнению ученых, это осознание личностью собственного долга перед обществом и другими людьми. Названная ответственность характеризуется ими как ответственность за будущее поведение. Сторонники данной позиции полагают, что нельзя юридическую ответственность представлять только как ответственность за правонарушение, ибо при таком подходе остаются в тени позитивные моменты перспективной (активной) ответственности.

Одним из аргументов авторов этой точки зрения является нормативное закрепление самого термина «ответственность» в позитивном значении. Противники данной точки зрения все эти ссылки не признают убедительными и считают трактовку именно такого смысла ответственности спорной в связи с тем, что в данном случае имеется в виду своего рода «комплексная», общая социальная ответственность в правомерном поведении лица, в правильном отношении лица к принимаемым решениям и их реализации. Положительная ответственность, по их мнению, является одной из характеристик правомерного поведения, а говорить об ответственности за правильное, добросовестное, правомерное поведение в юридическом смысле неверно. Также доводом противников позитивной ответственности является тот аргумент, что ее понятие до того расплывчато, неопределенно, что совершенно невозможно получить ответ на вопрос, с какого момента и при наличии каких предпосылок она наступает, как долго она просуществует и когда прекращается и, самое главное, каковы ее

107

основания .

Для разрешения поставленных дискуссией вопросов, на наш взгляд, необходимо выявить общие свойства ответственности, ее функции и цели, разделить понятия ответственности и санкции как в отношениях перспективной, так и ретроспективной ответственности.

Концепция позитивной ответственности - не теоретическая абстракция и не порождение социалистического строя, как это хотят представить ее противники, а объективное отражение в научных знаниях социальной действительности, определенного этапа развития нашего общества[103] [104].

Позитивный характер ответственности используется и зарубежным законодателем[105], и российскими судебными инстанциями, где Конституционный Суд РФ[106] указывает, что «Гражданин и государство

Российской Федерации связаны взаимными правами, ответственностью и обязанностями» ш.

Реализация юридической ответственности, ее переход из статического в динамическое состояние начинается с возникновения правоотношения.

На это же обстоятельство обращает внимание и М.Б. Разгильдиева[107] [108]. С этого момента его субъекты объективно оказываются в состоянии ответственности за выполнение определенного правового предписания, установленного государством. Это состояние возникает независимо от желания личности, которая обязана соизмерять свое поведение с требованиями норм права. Таким образом, реализация юридической ответственности есть правовое состояние субъектов правоотношений как показатель отношения к статутной (единой) ответственности . Нельзя ли в таком случае распространить отношение ответственности на все этапы развития правоотношения, а не только лишь при переходе от регулятивного к охранительному правоотношению? При указанном подходе субъект права в процессе социальных коммуникаций находится в таком состоянии, при котором он обязан всегда дать отчет о своем поведении, исполнении социального предписания.

Если за совершение ответственных и положительных действий следует либо молчаливое одобрение со стороны государства, либо применение мер поощрения, то за совершение правонарушения (акта безответственного поведения) - применение мер ретроспективной ответственности. Совершая правонарушение, личность проявляет негативное (отрицательное) индивидуально-волевое отношение к правовым предписаниям и к необходимости их осознанного и добровольного выполнения.

При исследовании указанных двух видов ответственности в литературе часто говорят о добровольном и принудительном характере этих видов ответственности как критерии их разграничения. На наш взгляд, подобный подход не даст результата для их разграничения. Начала добровольности исполнения обязанности в отношениях ответственности присущи как перспективной, так ретроспективной ответственности. Ни у кого не вызывает сомнения наличие добровольного характера перспективной ответственности. Предполагается, что исключительно добровольные начала, личная мотивация налогоплательщика являются движущим фактором в отношениях перспективной ответственности.

Но это же начало может реализовываться и в отношениях негативной ответственности, ответственности за совершенное правонарушение. Общая тенденция развития института ответственности в налоговом праве как раз и направлена на всестороннее развитие именно добровольного исполнения как регулятивной, так и охранительной обязанности не только ответственности, но и уплаты штрафа.

Вместе с тем обе исследуемые формы ответственности нормативны, детерминированы регулятивными отношениями (формально определены), обеспечены государственной властью, основаны на правовой норме, закрепляющей юридическую ответственность (институт налоговой ответственности).

Принудительный характер ответственности, как это было отмечено в первом параграфе работы, предполагается самим правом, действие которого обеспечено государственной властью и иными общественными институтами. Вне зависимости от того, как исследователь будет квалифицировать перспективную ответственность, она всегда будет являться частью налогового права, где действие нормы обеспечено и государственным принуждением.

Вся система налогового права подразумевает самостоятельное исполнение налогоплательщиком налоговой обязанности (институт налоговой ответственности не является здесь исключением), причем налогоплательщик выбирает наиболее удобный для него способ и форму исполнения. Действия налогового агента и налогового органа урегулированы в налоговом праве таким образом, что они имеют своей задачей помощь, облегчение налогоплательщику исполнения налоговой обязанности.

Добровольный характер ответственности предполагает правомерные действия как в перспективной, так и в ретроспективной ответственности. Существующая в литературе дискуссия, на наш взгляд, вызвана несколько односторонним взглядом на объект «добровольности» поведения. В контексте исследования необходимо различать добровольное исполнение обязанности в регулятивном отношении, а также добровольное исполнение обязанности, связанной с уплатой штрафа и пени. НК РФ в ст. 101 закрепляет необходимость добровольного исполнения трех обязанностей: по уплате недоимки, пеней и штрафа.

В отношениях перспективной ответственности мы не отождествляем ее с исполнением регулятивного обязательства. Это совершенно различные институты. Однако в надлежащем исполнении налоговой обязанности присутствует ответственное поведение, которое предполагает, с одной стороны, существование когнитивного отношения налоговой ответственности в правовой модели, с другой - определение ответственности как отношения налогоплательщика к необходимости исполнения обязанности, через отношение к возможности нарушения или неисполнения налогового правила. В обоих случаях ответственность раскрывается через обязанное поведение, обязанность. Данная обязанность имеет общеродовое значение для института ответственности, позитивная и негативная - видовое. Поэтому противопоставление как видов ответственности, так и их свойств будет методологически неверным, ошибочным способом исследования.

Не вызывает сомнения то, что основанием возникновения негативной ответственности является налоговое правонарушение. Именно так и определено в ст. 106 НК РФ. Ничего не меняется в основании возникновения перспективной ответственности при ее определении в форме когнитивного отношения. Основанием возникновения позитивной ответственности выступает само регулятивное отношение, в котором налогоплательщик осуществляет свое поведение, ответственное поведение.

В налоговых отношениях, когда налогоплательщик сам выявляет случаи и квалифицирует соответствующий состав правонарушения, а впоследствии и исправляет свое поведение (погашает недоимку, рассчитывает и уплачивает пеню и пр.), применение налоговой санкции уже невозможно. В указанный период налогоплательщик находился в отношениях ответственности, а не в регулятивных отношениях, в том числе при латентном правонарушении, в охранительных отношениях, которые были завершены прекращением правонарушения.

В.А. Хохлов предлагает рассматривать эти свойства как «виды, а еще лучше - типы»[109], Лейст[110] - как разные стороны одного явления и т.

п. На наш взгляд, проблема стоит в попытке соединения специально юридических категорий с одноименными, но иными по содержанию категориями этическими, социально-психологическими, общественно-политическими и другими. В результате этого ответственность отождествлялась с такими понятиями, которые вообще не подходят для правовой ответственности, которая наступает именно в тех случаях, когда лицо совершает правонарушение, потому что либо не признает своих обязанностей, либо относится к ним не должным образом[111]. Попытки соединения в общем понятии ответственности философских, этических, социально-психологических понятий с юридическими категориями в известной мере продиктованы стремлением раскрыть и показать позитивное содержание ответственности, что в значительно меньшей мере сделано в юриспруденции, чем в других общественных науках. Отсюда - заполнение своеобразного вакуума в разработке позитивной правовой ответственности одноименными понятиями и категориями других наук (долг, добросовестное к нему отношение, мотивы выбора правомерного поведения, социальные связи и так далее).

Позитивная ответственность возникает из юридической обязанности осуществлять положительные, полезные для общества функции и социальные роли и реализуется в регулятивных правоотношениях, в которых обязанная сторона находится в состоянии подконтрольности и подотчетности. Ответственность появляется уже тогда, когда лицо приступает к исполнению обязанностей, а не только при их неисполнении .

Юридическая ответственность понимается также как «личностное свойство, качество индивида, выражающееся в способности реагировать на внешние принудительные меры воздействия» ; в результате ответственность оказывается как бы «двуслойной» или «двустадийной»: ответственность как внутреннее (личное) состояние является предпосылкой, а ответственность ретроспективного плана следует в результате конкретного правонарушения. То есть это предположение о том, что в случае нарушения нормы обязанным субъектом к нему будет применяться норма об ответственности за правонарушение.

Вместе с тем исполнение любой социально установленной нормы признается добром, позитивной ценностью, необходимым поведением каждого члена общества как субъекта интерсубъективных коммуникаций. Действия, нарушающие социально значимые правила, расцениваются как недопустимые, как зло, отрицательная ценность, разрывающая социальную коммуникацию.

«Социальная ответственность и социальная активность на основе познанной необходимости образуют своеобразные оси координат, определяющие объем свободной деятельности субъекта»[112] [113] [114]. Расширение границ свободы, обусловленное демократизацией нашего общества, одновременно требует и повышения связанности как самого общества в целом, так личности в отдельности предъявляемыми к ним требованиями и ответственностью. Социальная ответственность - мера свободы. С одной стороны, она предполагает свободу и основывается на ней, а с другой - ограничивает ее, побуждая или принуждая субъекта действовать в рамках предоставленной свободы. «Сознание - свобода - выбор, эта локковская триада является совокупным описанием ситуации разумного (ответственного) существования

і ■л/т

человека» . Полной или абсолютной свободы не существует. Свобода без ответственности превращается в произвол и хаос. «Свобода порождает ответственность, ответственность направляет свободу»[115] [116] [117] [118].

Ответственность сама представляет собой вторичную процессуальную коммуникацию, возникающую как метатекстуальная реакция на социальные тексты, свидетельствующие о нарушении первичной социальной коммуникации. В этом смысле социальная ответственность выступает

необходимым средством восстановления и поддержания первичной социальной

122

коммуникации .

В свете анализа теории позитивной ответственности, с одной стороны, выделяется выдвинутый профессором В.А. Тарховым тезис о возможности распространить на позитивную ответственность общее определение об ответственности как обязанности дать отчет о своих действиях. С другой стороны, об этом же писали и Р.Л. Хачатуров и Р.Г. Ягутян, а у В.А. Тархова ответственность существует вне и независимо от факта правонарушения и основана на обязанности соблюдать законы, т. е. ответственность есть обязанность, сопровождающая какую-то другую обязанность . В.А. Хохлов считает, что, поскольку В.А. Тархов разграничивает обязанность отчитаться и сам

отчет, оказываются возможными оба аспекта ответственности охватить общим

124

понятием .

Однако при определении содержания юридической ответственности российская правовая доктрина рассматривает данный институт и как государственное принуждение к исполнению требований права, и как правоотношение, каждая из сторон которого обязана отвечать за свои поступки перед другой стороной, государством и обществом[119] [120].

В философской и социологической литературе неоднократно отмечалось, что первой фундаментальной работой по проблеме социальной ответственности стала кандидатская диссертация А.П. Чермениной. Она определяет социальную ответственность как «отношение ограничения вольности каждого индивида с позиции интересов общества, как наложение воли общества на свободную волю индивида, направление его активности в определенные рамки»[121] [122]. Свобода воли является предпосылкой ответственности, но, на наш взгляд, нельзя сводить всю социальную ответственность только к ее позитивному содержанию. В этом случае позитивная ответственность теряет один из своих методов обеспечения - негативную ответственность. «Ретроспективная (негативная) ответственность может рассматриваться как специфический метод обеспечения ответственности позитивной» . Ведь позитивная социальная ответственность, лишенная своего метода обеспечения, превращается в декларацию и оказывается неспособна выполнять функцию регулирования общественных отношений[123].

В дискуссии о позитивной ответственности главным вопросом остается выявление в ней свойств юридической ответственности вообще. Противники концепции перспективной ответственности (к которым можно отнести большинство ученых-правоведов) считают, что в данном случае имеется в виду своего рода «комплексная», общая социальная ответственность в правомерном поведении лица, в правильном отношении лица к принимаемым решениям и их реализации. Положительная ответственность, по их мнению, является одной из характеристик правомерного поведения, а говорить об ответственности за правильное, добросовестное, правомерное поведение в юридическом смысле неверно.

Также доводом противников позитивной ответственности является тот аргумент, что ее понятие до того расплывчато, неопределенно, что совершенно невозможно получить ответ на вопрос, с какого момента и при наличии каких предпосылок она наступает, как долго она просуществует и когда прекращается и, самое главное, каковы ее основания[124]. Также во всех выдвинутых положениях о позитивной ответственности не раскрывается и содержание ответственности, основание ее существования при позитивном, легальном поведении обязанного субъекта.

По мнению автора настоящей работы, позитивная ответственность в данном контексте может рассматриваться и как не самостоятельное явление, а свойство, функция института ответственности в перспективе - как превентивная мера. Вместе с тем правоотношение ответственности уже появилось с момента возникновения регулятивного отношения, и его субъект ответственен за свои действия. В литературе понимается, что негативная (иногда ее называют ретроспективной) ответственность возникает в связи с совершением правонарушения и представляет собой правоотношение между государством и правонарушителем, который подвергается за содеянное соответствующим правовым санкциям, неблагоприятным для него (в уголовном праве - лишение свободы, в налоговом праве - штраф, в гражданском праве - возмещение причиненного вреда или убытков и т. д.). Эти санкции реализуются в охранительных правоотношениях. Совершение правонарушения переводит субъекта права из сферы регулятивных

правоотношений позитивной ответственности в сферу охранительных

- ~ 130

правоотношений негативной ответственности .

Но «перспективной» можно назвать ответственность не в отдельном, частном правоотношении, а в правовой модели, где перспективная ответственность будет скорректирована, «адаптирована» в частном правоотношении. В налоговом праве, например, ответственность за отдельное правонарушение в соответствии со ст. 112 НК РФ может быть смягчена, в силу ст. 113 НК РФ к правонарушителю уже не применяется санкция и пр. То есть существует и иной аспект: соотношение перспективной и ретроспективной ответственности. Вышеуказанные обстоятельства дают возможность заключить, что позитивная и негативная ответственность нетождественны.

Правовой текст вызывает определенную поведенческую реакцию (вторичные правовые тексты) и генерирует норму права, если он интерпретируется в сознании социального субъекта как общезначимый, общеобязательный и правообязывающий. В отношении позитивной ответственности такого осознания может не быть по различным причинам: субъект не предполагает какого-либо нарушения, оценивает свои действия правомерно (например, рассматривает нарушение соответствующей нормы в качестве средства защиты своего права), исполнение обязанности выполнено надлежащим образом и пр. Г. Кельзен отмечал, что «...следует отличать действительность нормы от ее действенности... Правовая норма считается объективно действительной лишь в том случае, если поведение, которое она регулирует, хотя бы в некоторой степени фактически соответствует ей. Норма, которая никем и никогда не применяется и не соблюдается, т. е., как принято говорить, не действенна ни в какой, даже в самой малой степени, не считается действительной правовой нормой»[125] [126].

В.А. Хохлов полагает, что изменение акцента в определении содержания ответственности в гражданском праве от негативных последствий для

правонарушителя на позитивную гарантию восстановления нарушенного права, «...в конечном счете, не просто созвучно “перспективной”, “позитивной” ответственности, но и фактически выражает, по крайней мере, определенный ее

132

уровень» .

Однако, по мнению М.Б. Разгильдиевой, выделение восстановительной функции применительно к отраслевым видам юридической ответственности не всегда возможно, так как не учитывает того, что отраслевая юридическая ответственность, как правило, является составным элементом более широкого явления - института отраслевого принуждения. Это предполагает необходимость «распределения» между его инструментами тех функций, которые позволяют достичь цели правового принуждения - защиты нарушенного субъективного права. В сфере публичного правового регулирования защита субъективного права достигается решением «стандартного» набора задач: пресечения нарушения, восстановления субъективного права, наказания нарушителя в целях предупреждения иных правонарушений. Системный характер этих задач обусловливает и системность механизма их достижения - в сфере налогового правового регулирования они решаются посредством института налогово-правового принуждения, включающего меры принуждения восстановительного и обеспечительного

133

характера, а также меры налогово-правовой ответственности .

В данном случае мы вынуждены возразить относительно квалификации как самой ответственности, так и ее восстановительной функции.

Предложенное de facto отождествление ответственности и принуждения противоречит природе и функции самого института. Ответственность может использоваться в процессе принуждения, но ответственность принуждению нетождественна. На наш взгляд, восстановительная функция наиболее значима [127] [128] в отношениях ответственности и именно отражает саму цель правового регулирования. Мы должны ответить на вопрос о цели ответственности, ее отношении к самой налоговой обязанности.

Распространенным в науке финансового права является указание на то, что финансово-правовая ответственность выражается в правовосстановительных и карательных санкциях, несмотря на то что, например, в соответствии с Налоговым кодексом РФ меры правовосстановительного характера (налоговые пени) явно не входят в содержание ответственности, установленной в этом нормативном акте. Особенность имущественных отношений публичной сферы заключается в том, что восстановление нарушенного субъективного права осуществляется вне зависимости от наличия вины в его причинении, т. е. вне рамок юридической ответственности. Поэтому представляется ошибочным разграничение финансовой и налоговой ответственности в зависимости от осуществляемой функции. Юридической ответственности в сфере публичного правового регулирования свойственна карательная функция, ее выполняет налоговая ответственность в форме санкций, предусмотренных главами 16, 18 Налогового кодекса РФ. Восстановительная функция реализуется посредством иной меры принуждения - погашения налоговой задолженности путем взыскания недоимки и пени в порядке, установленном Налоговым кодексом РФ. Различные аспекты (позитивный и негативный) выделяют не только у моральной ответственности, но и у профессиональной, семейно-бытовой, политической, экономической, религиозной и других видов социальной ответственности[129]. В этой связи и возникает вопрос к ученым-юристам, отрицающим добровольную форму реализации юридической ответственности: почему социальной ответственности в целом, отдельным ее видам свойственно единство добровольного и принудительного, позитивного и негативного, а юридической ответственности - нет? Ведь никто не отрицает, что юридическая ответственность является разновидностью социальной ответственности, а правовые нормы - разновидностями социальных норм. Между социальной ответственностью и юридической все же больше сходств, чем различий. Это можно проследить путем сравнения родового и видового понятий, т. е. социальной и юридической ответственности[130].

Юридическая ответственность, как и любой другой вид социальной ответственности, едина и включает в себя ответственность за будущее поведение (позитивную, добровольную ответственность) и ответственность за прошлое противоправное поведение (негативную,

государственно-принудительную ответственность). Отличительные черты и свойства, которые выделяют юридическую ответственность среди других видов социальной ответственности, не вступают в противоречие с общими свойствами социальной ответственности. Говорить об отсутствии у юридической ответственности добровольной формы реализации - значит признавать юридическую ответственность не разновидностью ответственности социальной, а неким особым «несоциальным видом» и исключать ее из системы регулирования общественных отношений[131].

К сторонникам только принудительной формы реализации юридической ответственности возникает один вопрос: если между юридической ответственностью и социальной ответственностью больше сходств, чем различий, то почему они отрицают существование добровольной формы реализации юридической ответственности? Такое отрицание противоречит принципам историзма, конкретности истины, соотношения части и целого, философскому закону единства и борьбы противоположностей, правилам логики. Отрицание добровольной формы реализации юридической ответственности обедняет действительное содержание юридической ответственности, ограничивая многие научные исследования, что не может не сказываться на качестве законности и правопорядка, разработке механизмов правомерного поведения.

В возражение можно сослаться на М. Вебера, который, в частности, подчеркивал, что для социального отношения совсем необязательно и наличие одинакового смысла, вкладываемого индивидами, соотносящими свое поведение друг с другом, в социальное отношение, так же как необязательно внутренне принимать смысл установки своего контрагента. «“Дружба”, “любовь”, “уважение”, “верность договору”, “чувство национальной

общности”, присущие одной стороне, могут наталкиваться на прямо противоположные установки другой. Если данные индивиды связывают со своим поведением различный смысл, социальное отношение является объективно “односторонним” для каждого из его участников. Однако и в этом случае их поведение соотнесено, поскольку действующий индивид предполагает (может быть, ошибаясь или в какой-то степени неверно), что определенная установка по отношению к нему (действующему лицу) присуща и его партнеру, и на такое ожидание он ориентирует свое поведение, что может, в свою очередь, иметь (и обычно имеет) серьезные последствия как для его поведения, так и для дальнейших отношений между данными индивидами... В реальной действительности социальное отношение, полностью покоящееся на обоюдных соответствующих друг другу по своему смыслу установках, - есть пограничный случай. Однако отсутствие обоюдности лишь тогда исключает... “социальное отношение”, когда в результате этого исчезает взаимная соотнесенность поведения сторон» . Этот признак, на наш взгляд, и является определяющим. Поэтому любое отношение можно отнести к социальному, если имеет место взаимная соотнесенность поведения участников такого

138

отношения, или, другими словами, если оно коммуникативно . [132] [133]

На наш взгляд, перспективная ответственность может рассматриваться как когнитивная интерпретация соответствующих отношений (в том числе действий, обязательств и пр.), причем «осуществляется не только субъектами этих отношений, но и всеми субъектами, способными испытывать

информационно-ценностное воздействие правового текста. Поэтому когнитивные правовые отношения возникают не между субъектами реального правового отношения, но в сознании окружающих их социальных субъектов в связи с осмыслением наличия основания для правового отношения “у других” и являются его когнитивным рефлексом (отображением)» .

Используя методологию Т.И. Филатовой, можно утверждать, что налоговая ответственность выступает в единстве объективного - условий деятельности в сфере налогообложения - и субъективного - волевых способностей индивида. Деятельность налогоплательщика в данном контексте должна интерпретироваться как реализация обязанности по уплате налога посредством предоставленных налогоплательщику прав. Это две стороны единого целого, поскольку объективные условия человеческой деятельности и ее сознательно (свободно) определяемые цели составляют нерасторжимое диалектическое единство, подобно функциям человека - субъекта и вместе с тем объекта, - в процессе его творческой преобразовательной деятельности[134] [135]. Социальная ответственность имеет субъективную и объективную сторону, но исходя из данного определения трудно уяснить, что является позитивным, а что негативным в феномене ответственности.

Перспективная ответственность возникает не в форме самих прав и обязанностей, а в форме знаний о наличных правах и обязанностях (реальных или мнимых) социальных субъектов (информационная коммуникация). Такое отношение есть отношение экспектации (ожидания определенного правового поведения), базирующееся на знании о том, что на основании определенного правового факта между конкретными субъектами имеются или могут возникнуть взаимные права и обязанности. Но позитивным является само легитимное действие субъекта.

Поэтому если когнитивные правовые отношения по своему содержанию представляют собой знание о том, каким должно быть поведение участников правового отношения, и ожидание такого поведения, то содержанием правового отношения будет являться само поведение его участников[136]. Но в таком случае содержанием будет обладать только ретроспективная ответственность как правоотношение.

Однако при таком подходе само ответственное поведение теряет внутреннюю связь. Именно поэтому содержанием позитивной ответственности в сфере налогообложения является соблюдение налогоплательщиком установленных норм, т. е. социально полезное, одобряемое поведение.

Виртуальные правовые отношения не связаны с реальным поведением субъектов, но, разумеется, проспективная ответственность может потенциально превратиться в актуальную ретроспективную ответственность, но может остаться лишь как осознание субъектом первичного правового текста.

Ответственность представляет единство позитивного и негативного (добровольного и принудительного), причем негативное является своеобразным средством обеспечения позитивного. Философы справедливо указывают юристам, что ответственность «задним числом» может уберечь от проступка в будущем, но удовлетворить потребности общества она не в состоянии. Поэтому более перспективным представляется другой анализ понятия ответственности, определение ее положительной стороны, связанной с предвидением человеком результатов своей деятельности и осмысления ее общественной значимости[137], выражением которых выступает социально полезное поведение.

Регулирование юридической ответственностью происходит путем установления управомоченного и обязанного поведения, запретов или велений совершать или не совершать определенные действия, а норма права служит эталоном возможного или должного, а также ответственного поведения. Иными словами, регулируя соответствующие отношения, законодатель создает поведенческую модель. По этому эталону определяется правомерность или противоправность действий, а правовая ответственность формализуется правовыми нормами, устанавливается ими, также создавая модель противоправного поведения (главы 16, 18 НК РФ). Е.В. Черных предлагает введение специфического феномена - статутной ответственности. Установление статутной (единой) ответственности имеет место до факта правомерного или противоправного поведения[138]. «Статутная ответственность - это объективно обусловленная, установленная законом и охраняемая государством необходимость (обязанность) осознанного и добровольного выполнения правовых предписаний участниками правоотношений. Она выполняет конструктивно-регулятивную функцию, является образцом (конструкцией, моделью) действительно ответственного и должного поведения»[139]. Позитивный и негативный аспекты реализации юридической ответственности представляют собой отношение субъектов правоотношений к статутной ответственности[140] и выражаются в их поведении. Противники позитивной юридической ответственности не могут тут сказать, что она лишена юридического содержания. Юридическая ответственность едина, но имеет различные аспекты (формы) реализации. «Право - не только мера юридической свободы, но и мера юридической ответственности. Это корреляционные категории... ответственность - такая же объективная необходимость, как и свобода»[141].

Юридическая обязанность и границы использования права являются составной частью позитивного аспекта реализации ответственности. В регулятивном правоотношении ответственности юридические обязанности выражаются в двух аспектах: в когнитивных отношениях в виде поведенческой модели, в коммуникативных отношениях в актах реализации, т. е. в действии или бездействии, которые по своей сущности являются правомерными и одобряемыми правом: переводятся из сферы должного в сферу сущего.

Соблюдение и исполнение юридических обязанностей, запретов, должное использование права может быть подкреплено различными средствами: обязанностью дать ответ (важнейшим средством является не санкция, не ее жестокость, а неотвратимость объяснения, почему налогоплательщик нарушил налоговое правило), санкцией нормы, лишением права, стимулированием и пр. Санкция как юридическое средство тесно связана с психологическим аспектом механизма правового регулирования. Вид и мера государственного принуждения, которые предусмотрены санкцией нормы, в регулятивном правоотношении действуют на психологическом уровне как потенциальная угроза. Таким образом, мера государственного принуждения, поощрения или одобрения, сформулированная в санкции, призвана обеспечить соблюдение диспозиции и участвует в формировании правомерного поведения (деятельности) в рамках регулятивного правоотношения. Как юридическое средство санкция обеспечивает нормальное функционирование регулятивного правоотношения. Действительно, идеализмом было бы полагать, что все без исключения граждане соблюдают обязанности исключительно из глубокого уважения к закону, однако идеализмом было бы полагать и то, что все без исключения граждане соблюдают обязанности под страхом наказания. При определении пропорции в мотивации правомерного поведения страхом наказания или иными факторами перевес был бы на стороне последних.

Если определять перспективную ответственность, а равно и любой иной вид юридической ответственности через призму «назначения и исполнения

соответствующего вида наказания» , то перспективную ответственность можно будет рассматривать лишь в качестве модели. Ответственность как отношение правонарушителя к своему противоправному поведению и его действия по этому поводу в пользу кредитора предполагают квалифицировать перспективную ответственность именно как имманентно присутствующий регулятивным отношениям институт ответственности, как ответственное поведение.

Любое поведение налогоплательщика имеет субъективный аспект, особенности реализации налоговой обязанности также зависят от субъективных особенностей, в том числе в рамках предоставленного дозволения. Кроме того, именно субъективизм обеспечивает реализацию института вины, собственно отношение к своему поведению, оценку необходимости исполнения правового предписания.

Трудно согласиться с замечанием о том, что «позитивный аспект, несмотря на заманчивость, не используется законодателем в качестве общепринятого правового механизма» . Право вполне способно своими нормами регулировать законопослушание человека, его нацеленность на исполнение закона. Справедливость, соответствие права социальным и экономическим закономерностям, авторитет власти, мораль (как часть правового массива) - все это принадлежит праву и сфере позитивной ответственности одновременно. Дискретная институциализация позитивной ответственности невозможна, так как она составляет единство с общим институтом юридической ответственности.

Ответственное поведение предполагает не только ответственность за свои действия и их последствия, но и устранение неблагоприятных последствий и самого факта неисполнения предписания или выявления факта ненадлежащего употребления права. [142] [143]

Позитивный характер ответственности также раскрывается через ее негативные свойства и цели института ответственности. Всякая негативная ответственность нацелена и на будущее, имея превентивные и позитивные цели.

При анализе перспективной ответственности следует обратить внимание на то обстоятельство, что главным побудителем к соответствующему поведению становится внутреннее убеждение налогоплательщика, добровольно и ответственно исполняющего свои обязанности и добросовестно пользующегося своими правами. В отношениях негативной ответственности государственному принуждению придается приоритетное значение.

В итоге позитивный аспект юридической ответственности способен принести обществу пользу не только тем, что характеризует отношение индивидуума к правовым нормам, т. е. его социальную ответственность, но и тем, что непосредственно связан с правоотношениями там, где каждый индивидуум, а через него все общество законопослушны. Можно сказать, что позитивный аспект юридической ответственности является критерием эффективности и продуктивности процесса развития правоотношений. С учетом закона обратной связи приходим к выводу, что не только долг и нравственность должны измеряться через законопослушание, но и сами правовые нормы должны проходить проверку на соответствие моральным критериям.

С учетом определения ответственности, данного в первом параграфе настоящей главы, и анализа перспективного и ретроспективного характера ответственности можно сделать следующие выводы.

Реализация юридической ответственности, ее переход из статического в динамическое состояние начинается с возникновения правоотношения. С этого момента его субъекты объективно оказываются в состоянии ответственности за выполнение определенного правового предписания, установленного государством. Отношение ответственности распространяется на все этапы развития правоотношения, а не только лишь при переходе от регулятивного к охранительному правоотношению. Субъект права в процессе социальных коммуникаций находится в таком состоянии, при котором он обязан всегда дать отчет о своем поведении, исполнении социального предписания.

Разграничение позитивной и негативной ответственности по принципу добровольности и принудительности не даст результата для их разграничения. Обе исследуемые формы ответственности нормативны, детерминированы регулятивными отношениями (формально определены), обеспечены государственной властью, основаны на правовой норме, закрепляющей юридическую ответственность (институт налоговой ответственности).

В отношениях перспективной ответственности мы не отождествляем ее с исполнением регулятивного обязательства. Это совершенно различные институты. Однако в надлежащем исполнении налоговой обязанности присутствует ответственное поведение, которое предполагает, с одной стороны, существование когнитивного отношения налоговой ответственности в правовой модели, с другой - рассмотрение ответственности как отношения налогоплательщика к необходимости исполнения обязанности, через отношение к возможности нарушения или неисполнения налогового правила. Перспективная ответственность может рассматриваться как когнитивная интерпретация соответствующих отношений (в том числе действий, обязательств и пр.), причем «осуществляется не только субъектами этих отношений, но и всеми субъектами, способными испытывать информационно-ценностное воздействие правового текста.

Перспективная ответственность возникает не в форме самих прав и обязанностей, а в форме знаний о наличных правах и обязанностях (реальных или мнимых) социальных субъектов (информационная коммуникация). Юридическая обязанность и границы использования права являются составной частью позитивного аспекта реализации ответственности.

Таким образом, выявленные свойства налоговой ответственности в правовой доктрине и законодательстве о налогах и сборах позволяют определить ее автономию, выделить значение государственного принуждения,

реализации в регулятивном отношении, нормативного характера и определение ее целью возвращение правонарушителя в сферу регулятивных отношений и исполнение требований права и дает возможность перейти к исследованию налоговой как вида юридической ответственности.

<< | >>
Источник: БОРТНИКОВ СЕРГЕИ ПЕТРОВИЧ. ЮРИДИЧЕСКАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ В НАЛОГОВОМ ПРАВЕ: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА. Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. Москва 2017. 2017

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 2. Перспективная и ретроспективная юридическая ответственность и ее реализация в налоговых отношениях:

  1. Принципы экологического права
  2. ТЕМА 22 ЮРИДИЧЕСКАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
  3. ВВЕДЕНИЕ
  4. Оглавление
  5. § 1. Юридическая ответственность: проблемы и основные концепции
  6. § 2. Перспективная и ретроспективная юридическая ответственность и ее реализация в налоговых отношениях
  7. § 3. Сравнительно-правовой анализ отношений ответственности за налоговые и административные правонарушения
  8. § 3. Налоговая ответственность как длящееся неправомерное состояние, требующее восстановление права
  9. § 3. Санкция в системе отношений налоговой ответственности
  10. 1. Методологические подходы к изучению юридической ответственности
  11. Развитие организационно-правовых форм управления после принятия Конституции независимого Таджикистана
  12. Основные направления совершенствования механизма исполнительной власти в Таджикистане
  13. 2.3. Развитие организационно-правовых форм управления после принятия Конституции независимого Таджикистана
  14. §1. Судебно-правовые позиции Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в системе российского права
  15. Общая характеристика исполнения обязанности по уплате налогов
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -