<<
>>

3.1. НПФ как организатор инвестирования

В первой главе настоящего исследования уже указывалось, что инвестиционные правоотношения могут существовать в различных формах. Негосударственный пенсионный фонд, являясь ннституцнональным инвестором, в ходе осуществления своей деятельности выступает как в качестве инвестора, так н в качестве организатора инвестирования, что придает инвестиционным отношениям с участием НПФ дополнительные особенности.

Привлечение фондом денежных средств для нх последующего инвестирования осуществляется посредством заключения договоров негосударственного пенсионного обеспечения (пенсионных договоров) н договоров об обязательном пенсионном страхованнн.

К исследованию пенсионного договора в разное время, так или иначе, обращались С. А. Васильев1, В. Н. Лисица[208] [209], О. В. Пермяков[210], М. Г. Седельникова[211], А. Селиванова™[212], М. В. Терехов[213] н др.

Borpoc о правовой природе пенсионного договора является в литературе спорным.

Нормативной базой регулирования правоотношений из пенсионного договора является Закон о НПФ, что поролздает вопросы об отраслевой принадлежности данного договора, н, соответственно, о возможности применения к нему норм ГК РФ.

Представляется необходимым присоединиться к исследователям, относящим пенсионный договор к гражданско-правовым обязательствам[214]. «Гражданское законодательство основывается на признании равенства участников регулируемых им отношений, неприкосновенности собственности, свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты. Граждане и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора» - гласит ст. 1 ГК РФ. Пенсионный договор - соглашение между фондом и вкладчиком фонда (далее - вкладчик), в соответствии с которым вкладчик обязуется уплачивать пенсионные взносы в фонд, а фонд обязуется выплачивать участнику фонда (далее - участник) негосударственную пенсию (ст. 3 Закона о НПФ). Сторонами пенсионного договора являются НПФ и вкладчик, ни один из которых не является органом публичной власти, что исключает отношения власти- под чинення, свойственные административно-правовым отношениям. Стороны пенсионного договора являются юридически равными, действуют при заключении договора своей волей и в своем интересе.

Безусловно, нельзя игнорировать и значительное влияние на отношения из пенсионного договора, оказываемое так называемым социальным правом. Учитывая особую значимость рассматриваемых отношений, законодатель утяжелил конструкцию пенсионного договора элементами, не свойственными классическим гражданско-правовым договорам

В литературе распространена точка зрения, что пенсионный договор является специальным видом договора личного страхования2. Необходимо сразу ого-

воритъся, что пенсионный договор не имеет ничего общего с обязательным государственным страхованием (ст. 969 ГК РФ1), а потому правоотношения, возникающие на его основе нельзя отнести к публичным страховым отношениям2.

Как верно отметил А.

С. Селивановскнй, за основу определения пенсионного договора законодатель взял содержащееся в ст. 934 ГК РФ определение договора личного страхования3.

Согласно п. 1 ст. 934 ГК РФ по договору личного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию), уплачиваемую другой стороной (страхователем), выплатить единовременно или выплачивать периодически обусловленную договором сумму (страховую сумму) в случае причинения вреда жизни или здоровью самого страхователя или другого названного в договоре гражданина (застрахованного лица), достижения им определенного возраста или наступления в его жизни иного предусмотренного договором события (страхового случая).

Ю. Б. Фогель сон выделяет три основных квалифицирующих признака страхового правоотношения:

1) это отношение по защите интересов;

2) защита осуществляется при наступлении определенных событий, обладающих признаками вероятности и случайности их наступления;

3) защиту осуществляет специализированная профессиональная организация, которая дня этого из полученных премий (взносов) формирует специальные денежные фонды1.

На защиту интересов в качестве квалифицирующего признака страхового правоотношения и компенсационную функцию страхования указывает и В. С. Белых[215] [216].

Личное страхование делится на два вида: 1) страхование жизни; 2) страхование от несчастных случаев и болезней, медицинское страхование. Страхование жизни при этом включает в себя страхование жизни на случай смерти, дожития до определенного возраста или срока, или наступления определенного события; пенсионное страхование; страхование жизни с условием периодических выплат (ренты, аннуитетов) и (или) с участием страхователя в инвестиционном доходе страховщика (ст. 32.9 Закона об организации страхового дела). Страхование на дожитие, в отличие от иных видов страхования, имеет значительно смягченный «рисковый момент»[217]. Страховым случаем выступает достижение гражданином определенного возраста, в силу чего значительно нивелируются признаки непредвиденности и вредоносности страхового риска. Указанное ставит под сомнение наличие компенсационной функции личного страхования, поскольку отсутствует вред. Между тем, закон прямо указывает на возможность применения конструкции страхования к подобным отношениям. Страхование на дожитие зачастую является накопительным, т.е. предполагает продолжительный период внесения страхователем страховых премий страховщику, который по достижении застрахованным лицом определенного возраста обязуется «производить ему пожизненно

регулярные выплаты, как правило, с начислением на накопленную сумму оговоренных договором процентов»1.

Пенсионный договор обладает перечисленными выше признаками договора накопительного страхования на дожитие, что влечет в случае необходимости возможность применения к нему соответствующих норм, посвященных договору страхования.

Между тем, необходимо признать, что пенсионный договор имеет ряд существенных специфических черт, отличающих его от накопительного страхования жизни, о которых будет сказано в дальнейшем.

Как было установлено ранее, для квалификации правоотношения в качестве инвестиционного с участием институционального инвестора необходимо одновременное наличие следующих признаков:

1) инвестирование сопровождается отчуждением имущества инвестора;

2) иным субъектом инвестиционных отношений, кроме инвестора, является лицо, осуществляющее предпринимательскую или иную деятельность, направленную на получение дохода;

3) на стороне инвестора всегда участвуют несколько физических или юридических лиц;

4) цель заключения договора (цель инвестирования) - получение инвестором дохода;

5) инвестор не принимает участия в деятельности, которая приносит или может принести доход, в чем заключается специфический инвестиционный риск.

Отношения из пенсионного договора достаточно часто приводят в качестве примера инвестиционного правоотношения[218] [219]. Так, например А. В. Майфат пишет: «указанные отношения являются в полной мере инвестиционными, поскольку участник договора вправе ожидать получения выгоды от другой стороны в виде

негосударственной пенсии. Такая выгода может быть получена исключительно усилиями самого пенсионного фонда, поскольку вкладчик лишен юридической возможности участвовать в процессе получения такой выгоды»1. В то же время ученый указывает, что страхование направлено на компенсацию каких-либо неблагоприятных последствий, а участие в страховом правоотношении не предполагает для застрахованного лица получение дохода или иной выгоды, в отличие от любого иного инвестиционного правоотношения[220] [221].

Представляется, что категоричность А. В. Майфата справедлива лишь в случае отказа в квалификации пенсионного договора в качестве договора страхования Как указывалось выше, конструкция договора страхования жизни позволяет застрахованному лицу получить доход. М. А. Данилочкина и Р. К. Савинский, между тем, пишут: «Страхование не может быть направлено на получение прибыли, так как цель института страхования в соответствии с Законом об организации страхового дела - финансовая защита интересов»[222]. На наш взгляд, нет нужды абсолютизировать «одну из основных догм страхования , что целью страхования жизни не может являться получение прибыли»4. Следует согласиться с Ю. Б. Фогельсоном, М. А. Данилочкиной и Р. К. Савинским, что страхование жизни защищает личные неимущественные интересы и направлено, например, на компенсацию морального вреда. В этом его основная цель. Но при страховании на случай дожития до определенного возраста вредоносность страхового случая отсутствует, застрахованное лицо желает наступления страхового случая, желает дожить и получить доход. Это не противно основам страхования Подобный вывод справедлив и для страхования на случай дожития до иного события в жизни застрахованного лица. Цель получения дохода при заключении договора страхования на случай дожития может иметь место только в случае совпадения в одном лице страхователя, застрахованного лица и выгодоприобретателя, поскольку

необходимо сочетание в одном лице инициативы заключения договора, желания наступления страхового случая, и права на получение страховой суммы. По этим причинам исключается цель получения дохода при заключении классического договора страхования на случай смерти, поскольку страховой случай нежелателен, а застрахованное лицо и выгодоприобретатель не совпадают в одном лице. По нежелательности наступления страхового случая получение дохода не может быть целью страхования от несчастных случаев и болезней, медицинское страхование.

В имущественном страховании, размер страховой суммы в котором определяется исключительно в связи с вредом, получение дохода никоим образом не может являться конечной целью заключения соответствующего договора.

Таким образом, полагаем, что необходимо уточнение позиции А. В. Май- фата, заключающееся в следующем. Инвестиционными договорами не могут являться договоры страхования, за исключением страхования на случай дожития до определенного возраста или иного события в жизни застрахованного лица, при условии, что страхователь, застрахованное лицо и выгодоприобретатель совпадают в одном лице.

Сторонами пенсионного договора являются НПФ и вкладчик. Вкладчиком по пенсионному договору может выступать физическое лицо в свою пользу, или физическое/юридическое лицо в пользу третьего лица - участника. Статус НПФ и вкладчика в правоотношении соответствует статусу страховщика и страхователя в договоре личного страхования. Участник является лицом, чей интерес защищается пенсионным договором, т.е. обладает признаком застрахованного лица. Нмен- но в жизни участника должно произойти событие (наступить пенсионные основания), являющееся страховым случаем. В то же время основное право участника НПФ - право требовать от ПНФ выплаты негосударственной пенсии в соответствии с условиями договора. Участник всегда является потенциальным получателем негосударственной пенсии. Статус застрахованного лица по договору личного страхования, напротив, не всегда предполагает получение им страховой суммы. Безусловно, не может являться выгодоприобретателем застрахованное лицо по договору страхования жизни на случай смерти, но и в страховании на дожитие выгодоприобретателем вполне реально можно представить иное третье лицо. Так, распространенным является страхование на случай дожития до события недобровольной потерн работы в пользу банка - кредитора застрахованного лица. Заключение пенсионного договора в пользу кредитора участника или иного не являющегося участником лица невозможно. Участник НПФ всегда сочетает в себе признаки застрахованного лица н выгодоприобретателя

Для признания договора инвестиционным необходимо установить намерение инвестора получить доход. В случае, если вкладчиком является лицо, отличное от участника (например, работодатель участника), то его целью не может являться получение дохода вследствие исполнения обязательств фондом, поскольку негосударственная пенсия подлежит выплате участникам, а не вкладчику. Вкладчик в таком случае вступает в рассматриваемые отношения, руководствуясь своими интересами, например, стремясь привлечь или удержать наиболее ценные кадры н т.п. Выше мы показали, что участник сочетает в себе признаки застрахованного лица н выгодоприобретателя Таким образом, для констатирования наличия цели получения дохода необходимо совпадение в одном лице вкладчика н участника. Физическое лицо - вкладчика, являющегося одновременно участником НПФ, в дальнейшем мы будем именовать вкладчиком в свою пользу или просто вкладчиком, если будет отсутствовать специальное указание об ином.

Представляется обоснованным констатировать наличие у рассматриваемого договора и остальных признаков инвестиционного. Пенсионный договор предполагает отчуждение имущества вкладчика, поскольку основной обязанностью вкладчика является уплата пенсионных взносов. Пенсионные взносы уплачиваются исключительно в денежной форме. Закон не ограничивает стороны в определении порядка и размеров пенсионных взносов. НПФ сегодня предлагают пенсионные схемы с установленным размером пенсионных взносов и с установленным размером пенсионных выплат. Право собственности на пенсионные взносы переходит от вкладчика к НПФ, что отличает пенсионный договор от договоров доверительного управления. Другой стороной пенсионного договора - организатором инвестирования - является НПФ, т.е. юридическое лицо, осуществляющее предпринимательскую деятельность. И, наконец, вкладчик не вправе принимать личное участие в деятельности НПФ, направленной на получение прибыли.

Стороны пенсионного договора - вкладчик и НПФ - являются в соответствующем инвестиционном правоотношении инвестором и организатором инвестирования Вкладчик, будучи инвестором, лишен возможности участвовать в создании прибыли, поэтому нуждается в «специальных механизмах обеспечения реализации своего интереса, специальном статусе, его нормативном закреплении»[223].

Такими механизмами могут быть предусмотренные нормами права особые права инвестора, обязанности организатора инвестирования, лицензирование и др.

В соответствии с п. 2 ст. 13 Закона о НПФ, вкладчик вправе:

- требовать от фонда исполнения обязательств фонда по пенсионному договору в полном объеме;

- представлять перед фондом свои интересы и интересы своих участников, обжаловать действия фонда в порядке, установленном законодательством Российской Федерации;

- требовать от фонда выплаты выкупных сумм или их перевода в другой фонд в соответствии с законом, пенсионными правилами фонда и досрочным пенсионным договором, за исключением случаев, предусмотренных законом.

Поскольку предметом настоящего исследования является пенсионный договор, в котором вкладчик является одновременно участником, следует к правам вкладчика по такому договору отнести и следующие (п. 3 ст. 12 Закона об НПФ):

- требовать от фонда исполнения обязательств фонда по выплате негосударственных пенсий в соответствии с условиями пенсионного договора;

- получать негосударственную пенсию в соответствии с законом, условиями пенсионного договора, правилами фонда и выбранной пенсионной схемой при возникновении пенсионного основания;

- требовать от фонда изменения условий негосударственного пенсионного обеспечения в соответствии с правилами фонда и условиями пенсионного договора;

- требовать от фонда выплаты выкупных сумм или их перевода в другой фонд в соответствии с законом, правилами фонда и условиями пенсионного договора.

Сведенные воедино, права вкладчика по инвестиционному пенсионному договору, закрепленные Законом о НПФ, включают права:

1) требовать от фонда исполнения обязательств фонда по пенсионному договору в полном объеме, включая право требовать исполнения обязательств фонда по выплате негосударственных пенсий;

2) получать негосударственную пенсию в соответствии с законом, условиями пенсионного договора, правилами фонда и выбранной пенсионной схемой при возникновении пенсионного основания;

3) требовать от фонда изменения условий негосударственного пенсионного обеспечения в соответствии с правилами фонда и условиями пенсионного договора;

4) требовать от фонда выплаты выкупных сумм или их перевода в другой фонд в соответствии с законом, правилами фонда и условиями пенсионного договора;

5) обжаловать действия фонда в порядке, установленном законодательством Российской Федерации.

Представляется излишним в числе прав вкладчика по инвестиционному пенсионному договору отдельно выделять право представлять перед фондом свои интересы и интересы своих участников, поскольку в инвестиционном пенсионном договоре вкладчик и участник совпадают в одном лице.

Пенсионные правила фонда могут предусматривать иные дополнительные права вкладчика по инвестиционному пенсионному договору. Среди них можно выделить права, сформулированные как корреспондирующие закрепленным в законе обязанностям фонда. К ним относятся права:

1) бесплатно один раз в год получать по обращению вкладчика способом, указанным нм при обращении, информацию о состоянии его пенсионного счета в течение 10 дней со дня обращения;

2) знакомиться с пенсионными правилами фонда и всеми изменениями и дополнениями, вносимыми в них.

Вторую группу прав вкладчиков составляют иные права, вносимые в пенсионные правила по усмотрению фонда. Среди них распространенными являются права:

1) получать информацию о деятельности фонда;

2) выбирать инвестиционный портфель;

3) получать бесплатные консультации в фонде по вопросам негосударственного пенсионного обеспечения;

4) назначить правопреемника, который в случае его смерти приобретает право по получение выкупной суммы;

5) вносить пенсионные взносы на этапе выплат.

Среди приведенных прав вкладчика, прежде всего, необходимо выделить право получать негосударственную пенсию и право требовать от фонда выплаты негосударственной пенсии. Указанные права вкладчика обеспечивают реализацию инвестиционного интереса вкладчика. В. Н. Лисица причисляет пенсионный договор к числу инвестиционных договоров, «согласно которым одна сторона (инвестор) обязуется предоставить денежные средства или иное имущество (инвестиции) другой стороне (инвестиционной компании), а инвестиционная компания обязуется обеспечить вложение предоставленных инвестиций в основной капитал и иной объект инвестиционной деятельности в соответствии с условиями договора и осуществлять согласованные платежи инвестору в порядке и сроки, которые установлены договором»[224]. Объектом интереса вкладчика по инвестиционному пенсионному договору являются те самые согласованные сторонами платежи, составляющие негосударственную пенсию.

Право требовать выплаты негосударственной пенсии, право ее получать, а также корреспондирующая обязанность фонда ее выплачивать возникают лишь при наступлении пенсионных оснований. Пенсионными основаниями в пенсионных договорах являются пенсионные основания, установленные на момент заключения указанных договоров законодательством Российской Федерации. Пенсионными договорами могут быть установлены дополнительные основания для приобретения участником права на получение негосударственной пенсии (ст. 10 Закона о НПФ).

А. С. Селиванова™ указывает, что поскольку возникновение обязанности фонда по выплате негосударственной пенсии зависит от обстоятельств, относительно которых неизвестно, наступят они или нет, данное обязательство фонда является обязательством под отлагательным условием (ст. 157 ГК РФ)[225].

Ю. Б. Фогельсон со ссылкой на В. И. Серебровского, напротив, утверлздает, что договор страхования является алеаторным (рисковым), а это не то же, что условная сделка. «В условной сделке возникновение обязательств зависит от события, которое может наступить или не наступить, а в договоре страхования обязательства возникают при его вступлении в силу, но ход исполнения договора не определен и зависит от события, которое может наступить или не наступить, т.е. от риска»2.

На отличие рисковой сделки от сделки под условием указывает и В. С. Белых. «Договор, заключаемый под условием, относит свое условие ко всем встречным обязательствам сторон, сохраняя возмездность и компенсационный характер сделки, если она таковой является (ст. 157 ГК РФ). В алеаторном договоре случайное или вероятное обстоятельство ставит под сомнение возможность и объем наступления основного обязательства, не подвергая сомнению существование и обязанность исполнения встречного к нему обязательства по уплате какой-либо денежной суммы (взноса, ставки)»1.

C понятием риска мы сталкиваемся также н в теории инвестиционно го правоотношения. В частности, на наличие инвестиционного риска в качестве необходимого признака инвестиционного договора н правоотношения указывают Г. Д. Оттоков а[226] [227] н К. Ю. Баранов[228]. И. В. Редькин также отмечает риск как необходимый элемент инвестиционной деятельности[229]. Инвестиционные риски рассматривает в своей диссертации н А. В. Майфат[230].

Отдельно в юридической литературе выделяется н изучается понятие предпринимательского риска[231].

Таким образом, в связи с рассматриваемым правоотношением из пенсионного договора, затрагиваются вопросы определения риска, имеющего различное правовое значение.

Представляется необходимым определить границы правового значения риска. Стоит согласиться с обоснованным мнением ученых[232] о придании риску правового значения только в смысле отрицательных последствий риска, поскольку «основной задачей права является разложение негативных имущественных послед- ствий риска»1. Поэтому риск в юридическом смысле следует отличать от риска в смысле эк ономиче ском? под которым может пониматься н ситуация позитивной вероятности[233] [234].

Пенсионный договор, будучи договором страхования, является н алеаторной сделкой. Квалифицирующим признаком алеаторной сделки является зависимость возникновения отдельных (наиболее значимых) грав н обязанностей, касающихся наличия и/или направленности, а также количества основного предоставления, от обстоятельств, имеющих неподвластный участникам сделки характер[235]. В зависимость от неподвластных участникам сделки обстоятельств поставлено возникновение лишь отдельных (основных, главных) прав н обязанностей по алеаторной сделке, тогда как в условной сделке возникновение всего обязательства целом зависит от таких обстоятельств[236].

Обязанность НПФ по выплате негосударственной пенсии н корреспондирующее ему право вкладчика в свою пользу требовать н получать ее, ставятся в зависимость от наступления пенсионных оснований, не зависящих от волн сторон. Сам пенсионный договор, иные права н обязанности сторон возникают в момент его заключения н в зависимость от каких-либо обстоятельств не поставлены. Пенсионный договор может быть расторгнут до наступления пенсионных оснований, что повлечет необходимость выплаты выкупной суммы Пенсионные основания могут не наступить в связи со смертью вкладчика в свою пользу, при этом, если предусмотрено договором, выкупная сумма подлежит выплате правопреемникам. То есть ненаступление пенсионных оснований также влечет правые последствия, что исключает квалификацию пенсионного договора в качестве условной сделки.

Пенсионные основания не зависят от волн сторон, при этом каждая нз них несет соответствующий риск. НПФ - риск наступления пенсионных оснований, вкладчик - риск ненаступления таких оснований (недожития до пенсионного возраста). Говоря в этой части исследования о рисках НПФ и вкладчика, мы не имеем в виду страховой риск, определение которого дано в ст. 9 Закона об организации страхового дела. Страховым риском (предполагаемым событием, на случай наступления которого проводится страхование) в пенсионном договоре являются сами пенсионные основания.

Помимо риска, характеризующего пенсионный договор как договор страхования, необходимо учитывать и инвестиционные риски этого договора.

Инвестиционный риск, пишет И. Т. Балабанов, это «вероятность отклонения величины фактического инвестиционного дохода от величины ожидаемого»1. Представляется необходимым уточнить, что инвестор рискует не только потерять «в доходе», но и утратить инвестиции полностью или частично.

В связи с этим заслуживает отдельного упоминания принцип обеспечения сохранности средств пенсионных резервов, установленный п. 1 ст. 24 Закона о НПФ, а также его связь с рисковым характером пенсионного договора.

Принцип обеспечения сохранности средств пенсионных резервов не получил легального определения, в отличие от сохранности пенсионных накоплений. Согласно ст. 3 Закона о НПФ, сохранность пенсионных накоплений - требование, в соответствии с которым сумма средств пенсионных накоплений на пенсионном счете накопительной пенсии застрахованного лица на дату назначения накопительной пенсии и (или) срочной пенсионной выплаты или единовременной выплаты не должна быть меньше суммы гарантируемых средств, определяемой в соответствии с Законом о гарантировании прав застрахованных лиц. А исходя из положений ст. 5 данного закона, НПФ обязан обеспечить сохранность средств пенсионных накоплений в размере, не меньшем суммы страховых взносов в слу-

1

по

чае, если результат от инвестирования средств пенсионных накоплений принимает отрицательное значение[237].

В отношении средств пенсионных резервов подобных норм не установлено. Размер негосударственной пенсии определяется в соответствии с пенсионным договором, пенсионными правилами фонда в зависимости от выбранной участником пенсионной схемы. Анализ пенсионных правил фондов показывает, что размер негосударственной пенсии всегда зависит от суммы пенсионных взносов н дохода от размещения средств пенсионных резервов, учтенного на пенсионном счете участника. Однако нз закона не следует обязанность фонда выплатить участнику негосударственную пенсию в размере, в совокупности не меньшем суммы уплаченных по договору пенсионных взносов. Не возложена на фонд н обязанность по гарантированию определенного уровня доходности средств пенсионных резервов. Установлено лишь, что обязательным условием применения пенсионной схемы фонда является получение участником фонда пенсии в размере не менее 0,5 минимальной государственной пенсии по старости при общем трудовом стаже, равном требуемому для назначения полной пенсии, установленной законодательством Российской Федерации на момент заключения пенсионного договора (п. 5 Требований к пенсионным схемам негосударственных пенсионных фондов, применяемым для негосударственного пенсионного обеспечения населения, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 13 декабря 1999 г. № 13852).

Помимо выплаты негосударственной пенсии, возврат вложенных инвестором средств возможен путем выплаты фондом выкупной суммы - денежных средств, выплачиваемых фондом вкладчику, участнику или их правопреемникам

либо переводимые в другой фонд при прекращении пенсионного договора (ст. 3 Закона о НПФ). В соответствии со статьей 13 Закона о НПФ участник, вкладчик, или их правопреемник имеет право на получение выкупной суммы или ее перевода в другой фонд в соответствии с пенсионными правилами фонда и условиями пенсионного договора. Размер выкупной суммы устанавливается также согласно правилам и договору. Обязательных требований к размеру выкупной суммы законом не предусмотрено. Пенсионные правила фондов размер выкупной суммы исчисляют исходя нз суммы пенсионных взносов н дохода от размещения пенсионных резервов, начисленного Фондом на пенсионный счет вкладчика (участника) на дату расчета выкупной суммы. Отрицательное значение дохода может, таким образом, привести к размеру выкупной суммы, меньшему по сравнению с суммой пенсионных взносов. Пенсионные правила фондов могут, кроме того, предусматривать отсутствие возможности наследования выкупных сумм по договору.

Вышесказанное показывает, что законом не предусмотрена безусловная обязанность НПФ возвратить участнику денежные средства в размере, не меньшем переданных фонду в качестве пенсионных взносов. Следовательно, принцип обеспечения сохранности средств пенсионных резервов имеет иное содержание.

Между тем, правоприменительная практика исходит нз того, что фонд не вправе учесть отрицательную доходность на пенсионных счетах клиентов. Суды при этом ссылаются на ст. 14 Закона о НПФ, в числе прочего устанавливающего обязанность не принимать в одностороннем порядке решений, нарушающих права вкладчиков, участников н застрахованных лиц[238]. Причем указанные решения принимаются безотносительно к тому, какой договор заключен с НПФ - пенсионный или договор обязательного пенсионного страхования. Суды указывают также, что Закон о НПФ прямо предусматривает механизм восполнения отрицательного результата от размещения средств пенсионных резервов, а также от инвести

рования средств пенсионных накоплений путем направления имущества, предназначенного для обеспечения уставной деятельности на покрытие соответствующего отрицательного результата (п. 2 н 4 ст. 18 Закона о НПФ). Кроме того, мотивировка решений всегда содержит ссылку на установленный в ст. 24 Закона о НПФ принцип обеспечения сохранности средств пенсионных резервов при их размещении и пенсионных накоплений при их инвестировании.

Представляется, что подобная практика небезупречна. Т. Ю. Григорьев и О. О. Крюкова в своей статье[239] совершенно обоснованно, на наш взгляд, отсылают к ст. 3 Закона о НПФ. Авторы указывают, что чистый финансовый результат, через который определялся в тот период доход от размещения пенсионных резервов, может являться отрицательным. Тем не менее, он должен быть отражен на пенсионном счете участника. Вселяет надел^ду, что действующая редакция ст. 3 Закона о НПФ содержит определение уже не дохода от размещения пенсионных резервов, а результата размещения пенсионных резервов, который определен как чистый финансовый результат от реализации активов и чистый финансовый результат, отражающий изменение рыночной стоимости пенсионных резервов за счет переоценки на отчетную дату. Очевидно, законодатель более четко дал понять, что размещение средств пенсионных резервов может иметь как положительный (доход), так и отрицательный (убьпок) результат. Тем не менее, вопрос о границах ответственности фонда перед участниками остается, на наш взгляд, нерешенным.

Исследование условий договоров накопительного страхования жизни, проведенное Д. Н. Ермаковым и С. А. X мелев ской, показало, что в большинстве случаев страховая компания устанавливает минимальную гарантнровэнную доходность? начисляемую на переданные страховщику взносы1. Между тем, подобные условия зависят целиком от волн сторон, а поскольку договор накопительного страхования жизни, в подавляющем большинстве случаев, является договором присоединения - от волн страховщика.

В отношениях из договора накопительного страхования жизни существует несколько рисков. Во-первых, это риск наступления или ненаступлення страхового случая, рассмотренный выше. Во-вторых, если страховщиком гарантирован минимальный уровень доходности, у него существует риск этой доходности не достигнуть н понести в связи с этим убытки. Это, на наш взгляд, обычный предпринимательский риск страховщика (ст. 2 ГК РФ). Однако, в отсутствие в договоре условия о минимальной гарантированной доходности часть этого риска берет на себя н страхователь. В-третьих, при досрочном расторжении договора страхователь несет риск утраты части имущества, поскольку выкупная сумма, выплачиваемая ему в соответствии с п. 7 ст. 10 Закона РФ от 27.11.1992 №4015-1 «Об организации страхового дела в Российской Федерации», может быть существенно меньше суммы страховых взносов. «...Устанавливая в правилах страхования формулу расчета выкупных сумм, страховщики производят удержания из величины сформированного резерва, причем чем раньше расторжение, тем больше удержания. Если страхователь заключил договор накопительного страхования жизни, а потом передумал н решил его расторгнуть, он может не получить почти ничего. Поэтому при заключении долгосрочных договоров накопительного страхования жизни следует очень внимательно изучать правила страхования и формулы расчетов различных выплат. Иначе можно не накопить деньги, а лишиться их» - отмечает Ю. Б. Фогельсон[240] [241]. Таким образом, договор накопительного страхования жизни не предполагает безусловной сохранности и возврата средств, переданных страховщику в качестве страховой премии.

Пенсионный договор также предполагает наличие риска ненаступления страхового случая (пенсионных оснований). Это возможно в случае смерти участника до наступления соответствующих оснований. Возможность получения наследниками накопленных пенсионных резервов полностью зависит от условий пенсионного договора и пенсионных правил. Объем обязательств фонда перед участником ставится в зависимость от переменного фактора - результата размещения средств пенсионных резервов. Полагаем, что риск вкладчика в свою пользу и фонда понести убьпок в результате размещения средств пенсионных резервов - неотъемлемый признак пенсионного договора, наряду с риском наступле- нияненасгупления пенсионных оснований, влекущий его алеаторность. Представляется, что риск утраты части имущества (средств пенсионных резервов) должен быть разделен между фондом и его участниками. Этот риск от договора к договору различен, но, тем не менее, имеет место. Вкладывая средства в НПФ, вкладчик рассчитывает на доход, который он получит в будущем, на защиту своих сбережений, в том числе от инфляционных процессов. Доходность пенсионных резервов предполагается более высокой, чем относительно безрисковые вложения денежных средств, например, депозит в кредитной организации. Заключая пенсионный договор, вкладчик фонда принимает изложенные в нем и пенсионных правилах условия, что соответствует общим нормам гражданского законодательства о договорах. Также участник должен осознавать, что принцип сохранности средств пенсионных резервов детализирован в Законе о НПФ и подзаконных актах путем: ограничения объектов, в которые могут быть размещены средства пенсионных резервов; недопущения наложения ареста и обращения взыскания на указанные средства; недопущение их безвозмездного отчуждения; установления требований по составу и структуре пенсионных резервов и др. Реализация принципа сохранности средств пенсионных резервов происходит путем соблюдения фондом установленных правил размещения этих средств, осуществления им своей деятельности исключительно в целях сохранения и прироста средств пенсионных резервов. Принцип сохранности по общему правилу не означает безусловной обязанности НПФ возвратить вкладчику денежные средства в размере, не менее переданных пенсионных взносов. Противоположная судебная практика по этому вопросу, вероятно, исходит из особой социальной значимости отношений по негосударственному пенсионному обеспечению, необходимости защиты слабой стороны договора, однако совершенно необоснованно, на наш взгляд, лишает фонды возможности защищать свои права в спорах с участниками. Представляется разумным для обеспечения баланса интересов сторон в случае спора применять общие правила о возмещении убытков (ст. 15 ГК РФ), освободить участника от доказывания неправомерного поведения и вины фонда в утрате части его имущества, при этом позволив фонду доказать, что размещение средств пенсионных резервов осуществлялось им согласно требованиям закона к их сохранности, т.е. опровергнуть презумпцию неправомерности своих действий. Иной подход высказал И. В. Борисенко, предложивший позволить фондам самостоятельно принимать решение о размере средств, направляемых на счета участников (застрахованных лиц)1. За счет этого автор полагает возможным обеспечить более разумное распределение возможного отрицательного результата инвестирования пенсионных средств и снизить нагрузку на НПФ.

Таким образом, принцип сохранности размещения средств пенсионных резервов должен толковаться исключительно учитывая рисковый характер пенсионного договора.

Отдельного исследования заслуживает вопрос о возможности применения к отношениям сторон пенсионного договора Закона о защите прав потребителей[242] [243]. Преамбула данного закона гласит, что он регулирует отношения, возникающие между потребителями и изготовителями, исполнителями, импортерами, продавцами при продаже товаров (выполнении работ, оказании услуг). В преамбуле также дано определение потребителя Потребитель - гражданин, имеющий намерение заказать или приобрести либо заказывающий, приобретающий или использующий товары (работы, услуги) исключительно для личных, семейных, домашних н иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 г. № 17 «О рас смотр ении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» в п. 2 разъясняет, что если отдельные виды отношений с участием потребителей регулируются и специальными законами Российской Федерации, содержащими нормы гражданского права (например, договор участия в долевом строительстве, договор страхования, как личного, так и имущественного, договор банковского вклада, договор перевозки, договор энергоснабжения), то к отношениям, возникающим из таких договоров, Закон о защите прав потребителей применяется в части, не урегулированной специальными законами.

Суды по-разному подходят к решению данного вопроса применительно к отношениям из пенсионного договора.

Санкт-Петербургский городской суд в Определении от 06.05.2014 г. № 33- 7207/2014 постановил, что к отношениям сторон пенсионного договора неприменимы положения законодательства о защите прав потребителей, поскольку «договоры о дополнительном пенсионном обеспечении носят безвозмездный характер, извлечение прибыли не является основной деятельностью фонда».

Ульяновский областной суд в Апелляционном определении от 11.03.2014 г. по делу № 33-623/2014 указал, что законодательство о защите прав потребителей неприменимо к отношениям сторон договора об обязательном пенсионном страховании. Каких-либо доводов при этом не привел.

.Ярославский областной суд в Апелляционном определении от 20.07.2015 г. по делу № 33-4420/2015 также отказал в применении к отношениям из пенсионного договора законодательства о защите прав потребителей, приведя в обоснование цитату вьгшеуказэнных пунктов Постановления Пленума Верховного Суда от 28 июня 2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите грав потребителей». В заключении суд указал: «Исходя из указанньгх норм действующего законодательства и учитьгвая правовую позицию Пленума Верховного Суда, выраженную в Постановлении от 28 июня 2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», вывод суда о неподсудности данного спора Фрунзенскому районному суду города .Ярославля является правильным»1. Как суд пришел к такому выводу непонятно.

Московский городской суд, ссылаясь на то же разъяснение Пленума, напротив, указал в своем Апелляционном определении от 14.11.2014 г. по делу № 33- 45062, что «на существующие спорные правоотношения между заявителем и Некоммерческой Организации «Негосударственный пенсионный фонд «Лукойл- Гарант» распространяется действие Закона РФ «О защите прав потребителей», в частности право альтернативной подсудности»[244] [245].

Против распространения на инвесторов законодательства о защите прав потребителей выступает А. В. Майфат. Обосновывая свою позицию, ученый указывает, что «критерием потребительского характера правоотношения может быть только наличие или отсутствие инвестиционного риска»[246]. Поэтому, заключает автор, потребитель, в отличие от инвестора не должен нести риски, связанные с деятельностью своего контрагента. Представляется, что данная позиция небезупречна. Следуя логике автора, все правоотношения по критерию наличия или отсутствия инвестиционного риска делятся на инвестиционные и потребительские. Между тем, наличие инвестиционного риска есть неотъемлемый признак инвестиционного правоотношения, но в то же время его отсутствие не делает правоотношение автоматически потребительским. Также и наличие инвестиционного риска не исключает наличия иных признаков правоотношения, позволяющих отнести его к потребительским.

Особого внимания вопрос применения законодательства о защите прав потребителей к отношениям в сфере финансовых услуг[247] удостоился в работе «Защи- та прав потребителей финансовых услуг» под редакцией Ю. Б. Фогельсона1. Анализируя законодательство и судебную практику, авторы издания приходят к выводу j что российское законодательство о защите прав потребителей, хотя и должно применяться к потребителям финансовых услуг, к коим в нашем исследовании следует отнести и вкладчиков по пенсионному договору, на практике оказывается плохо применимым к специфичным отношениям в сфере финансовых услуг. Полагаем, что с данной позицией следует согласиться Действительно, констатируя отсутствие в действиях вкладчика в свою пользу признаков предпринимательской деятельности и признавая, что получение дохода осуществляется им в данном случае в целях, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, такой вкладчик обладает признаками потребителя, обозначенными в преамбуле Закона о защите прав потребителей. Между тем, клиенты финансовой организации «не являются конечными потребителями и занимают другое место в цепи экономического оборота», потому «подавляющее большинство норм Закона «О защите прав потребителей», явно рассчитанных на конечное потребление, не могут успешно работать в финансовой сфере»[248] [249] [250]. В этом отношении позиции А. В. Майфата и Ю. Б. Фогельсона сближаются, поскольку оба говорят о наличии специального законодательства, которое вместо «потребительского», способствует восстановлению равенства сторон и защите слабейшей из них - инвестора.

Таким образом, отношения сторон пенсионного договора (с участием физического лица - вкладчика в свою пользу) находятся под влиянием правовых норм, регулирующих и инвестиционные правоотношения. Предназначение специального регулирования и инвестиционных и потребительских правоотношений схоже - устранение фактического неравенства сторон. При этом слабейшей стороной обе эти совокупности норм будут воспринимать в рассматриваемом случае физическое лицо - вкладчика в свою пользу. C очевидностью также можно кон- статироватъ, что н те, н другие нормы являются специальными по отношению к общим нормам Гражданского кодека об обязательствах, а также к нормам об отдельных договорных типах. Соотношение между ними самими не столь явно. Как указывалось в Главе 1 настоящего исследования, инвестиционное правоотношение - собирательное понятие. По этой причине регулирование ннвесшцнонных правоотношений в основном разрозненное и осуществляется в отношении каждого вида правоотношения отдельно. Пенсионный договор как правоотношение регулируется Законом о НПФ и принятыми в соответствии с ним подзаконными актами. Законодательство о защите прав потребителей имеет более широкую сферу действия, распространяясь на различные договорньге типы, выделенные по признаку наличия специального субъектного состава. Пункт 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 г. № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» разъясняет, что если отдельные виды отношений с участием потребителей регулируются и специальными законами Российской Федерации, содержащими нормы гражданского права (например, договор участия в долевом строительстве, договор страхования, как личного, так и имущественного, договор банковского вклада, договор перевозки, договор энергоснабжения), то к отношениям, возникающим из таких договоров, Закон о защите прав потребителей применяется в части, не урегулированной специальными законами.

Таким образом, применение законодательства о защите прав потребителей к правоотношениям сторон пенсионного договора возможно лишь в случае одновременного соблюдения двух условий:

1) в отношении данного конкретного «отрезка» правоотношения нет специальных норм Закона о НПФ и принятых в соответствии с ним подзаконных актов;

2) норма законодательства о защите прав потребителей не противоречит существу пенсионного договора.

Услуга, оказываемая фондом вкладчику, как и любая другая финансовая услуга, специфична. Потому, например, к отношениям сторон пенсионного договора не применима норма ст. 7 Закона о защите прав потребителей, устанавливающая требования безопасности товара, работы или услуги. Лишь частично к таким правоотношениям применимы нормы закона о праве потребителя на информацию (ст. 8-10). Указанное восполняется специальными нормами, устанавливающими, в частности, требования НПФ к раскрытию информации. C большой натяжкой можно говорить о качестве оказываемой финансовой услуги (ст. 4 Закона о защите прав потребителей). Ее действие полностью нивелируется целым комплексом специальных норм, содержащих требования к размещению средств пенсионных резервов, требования к управляющим компаниям и специализированным депозитариям, нормативным размерам собственных средств фонда и др. Таким образом, права потребителя (пока за исключением средств защиты), предоставленные ему в соответствии с Законом о защите прав потребителей хоть и имеют в самом общем смысле применение к правоотношениям сторон пенсионного договора, с учетом специфики отношений предусмотрены в специальном законодательстве и необходимость применения Закона о защите прав потребителей в этой части отсутствует полностью.

Интересно проанализировать возможность применения Закона о защите прав потребителей в части ответственности исполнителя

Пункт 1 ст. 12 Закона о защите прав потребителей предусматривает следующее правило. Если потребителю не предоставлена возможность незамедлительно получить при заключении договора информацию об услуге, он вправе потребовать от исполнителя возмещения убытков, причиненных необоснованным уклонением от заключения договора, а если договор заключен, в разумный срок отказаться от его исполнения и потребовать возврата уплаченной за товар суммы и возмещения других убытков.

Статья 3 Закона о НПФ закрепляет два основных понятия, связанных с исследуемым вопросом: раскрытие информации фондом - обеспечение доступности информации неограниченному кругу лиц в соответствии с процедурой, гарантирующей ее нахождение и получение; предоставление фондом информации - действия фонда, направленные на получение указанной информации определенным крутом лиц или ее передачу определенному кругу лиц.

Перечень раскрываемой н предоставляемой информации н требования к ней установлены в ст. 35.1-35.2 Закона о НПФ. Кроме этого, фонд обязан также бесплатно один раз в год представлять участникам информацию о состоянии их пенсионных счетов.

Важнейшую информацию об оказываемой фондом услуге содержат пенсионные правила. Обязательные для пенсионных правил сведения определены законодателем в п. 2 ст. 9 Закона о НПФ и представляют собой сведения, необходимые и достаточные для формирования у вкладчика ясного представления о существе заключаемого договора и его условиях. Пенсионные правила подлежат обязательной регистрации Банком России (п. 1 ст. 9). Пунктом 8.5 Инструкции Банка России от 29.06.2015 г. № 164-Н «О порядке принятия Банком России решения о государственной регистрации негосударственньтх пенсионных фондов, о предоставлении или о переоформлении лицензии негосударственных пенсионньтх фондов, порядке ведения реестра лицензий негосударственных пенсионньтх фондов, порядке регистрации правил (изменений в правила) негосударственньтх пенсионных фондов»[251] у становлень г основания отказа в государственной регистрации пенсионньтх правил, в числе которьтх: наличие в представленных документах положений, противоречащих действующему законодательству о негосударственньтх пенсионных фондах и нормативным актам Банка России; отсутствие в правилах фонда (изменениях в правила фонда) информации, наличие которой в соответствии с законодательством о негосударственных пенсионных фондах и нормативными актами Банка России обязательно для данного вида правил фонда. Фонд обязан раскрьггь пенсионные правила согласно п. 2 ст. 35.1 Закона о НПФ.

Неоднократное в течение года нарушение требований к распространению, предоставлению или раскрытию информации влечет аннулирование лицензии.

Таким образом, законодатель предусмотрел специальные правила в части предоставления информации, намного более жесткие по сравнению с потребительским законодательством, в том числе специальные последствия несоблюдения соответствующих требований. Дисбаланс сторон пенсионного договора в части доступа к информации, таким образом, устраняется путем установления публичных обязанностей НПФ и публичных же последствий их нарушения Полагаем, что указанное исключает возможность физического лица - вкладчика в свою пользу в одностороннем порядке отказаться от исполнения пенсионного договора в соответствии с п. 1 ст. 12 Закона о защите прав потребителей. Иное означало бьг существенное нарушения баланса сторон, предоставляя такому вкладчику необоснованное преимущество. Этот вывод подтверждается также тем, что согласно п. 1 ст. 310 ГК РФ односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных кодексом, другими законами или иньтми правовыми актами. Тем не менее, необходимо отметить, что пенсионньтм договором может быть предусмотрено право вкладчика в одностороннем порядке отказаться от исполнения договора. Так может быть реализована предусмотренная в п. 2 ст. 310 ГК РФ возможность сторон договора предоставить стороне, не осуществляющей предпринимательской деятельности, право в одностороннем порядке отказаться от исполнения договора.

Статьей 13 Закона о защите прав потребителей установлены специальные правила ответственности исполнителя услуги. Установлено общее правило о том, что предусмотренная законом и/или договором неустойка является штрафной (п. 2 ст. 13). При удовлетворении судом требований потребителя суд взыскивает с исполнителя за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятидесяти процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя (п. б ст. 13).

Анализ типовых форм пенсионных договоров показывает, что фонды не предусматривают в договоре неустойку за неисполнение кем-либо нз сторон своих обязательств. Молчит об этом н Закон о НПФ. Представляется, что норма п. 2 ст. 13 Закона о защите прав потребителей может быть применена к отношениям нз пенсионного договора, в случае установления в пенсионном договоре неустойки за нарушение фондом своих обязательств. Аналогично, на наш взгляд, возможно н применение правила п. б ст. 13 Закона о защите прав потребителей.

Рассуждая о применении к отношениям между вкладчиком и НПФ п. 1 ст. 14 Закона о защите прав потребителей, ст. 1095 ГК РФ, мы вновь возвращаемся к вопросу об обеспечении сохранности средств пенсионных резервов, рассмотренному ранее.

Согласно п. 1 ст. 14 Закона о защите прав потребителей, ст. 1095 ГК РФ вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу потребителя вследствие конструктивных, производственных, рецептурных или иных недостатков услуги, подлежит возмещению в полном объеме. Вред подлежит возмещению вне зависимости от вины исполнителя услуги, на что отдельно указывает и Пленум Верховного Суда РФ в п. 35 вышеуказанного Постановления от 28.06.2012 г. № 17.

Фонд в результате деятельности по размещению средств пенсионных резервов может, как получить доход, и как следствие прирастить объем своих обязательств перед вкладчиком, так и потерять часть средств. Об инвестиционном характере отношений между вкладчиком и фондом, наличии инвестиционного риска, было достаточно сказано ранее, что дает основания прийти к выводу, что у вкладчика отсутствует право требовать возмещения вреда, причиненного в результате размещения средств пенсионных резервов вне зависимости от вины фонда, поскольку это противоречит существу пенсионного договора. При этом представляется, что у вкладчика должна оставаться возможность требовать возмещения вреда в случае, если фондом не соблюдены требования закона, направленные на обеспечение сохранности средств пенсионных резервов.

Ввиду отсутствия специальных норм применимыми к отношениям сторон пенсионного договора являются правила о компенсации морального вреда (ст. 15

Закона о защите прав потребителей), недействительности условий договора, ущемляющих права потребителя (ст. 16), а также об альтернативной подсудности н освобождении потребителя от уплаты государственной пошлины (ст. 17).

Нельзя обойти стороной еще один дискуссионный вопрос, а именно вопрос о прекращении пенсионного договора н правопреемстве на стороне вкладчика. Во-первых, как совершенно справедливо заметил А. С. Селивановский, законодательство о пенсионном договоре абсолютно необоснованно «забыло» о регулировании отношений по прекращению пенсионного договора1. Полагаем, что нет необходимости отдельно останавливаться на прекращении обязательств из договора надлежащим исполнением, поскольку такое развитие событий не предполагает возникновения конфликтньгх ситуаций, а потому и не требует активного участия права. Больший интерес представляют случаи досрочного прекращения договора и их соотношение с целями инвестиционного договора. Под досрочным прекращением пенсионного договора понимается прекращение обязательств его сторон, наступившее до момента полного исполнения обязанностей НПФ по выплате негосударственной пенсии. Такое прекращение обязательств может наступить на различньгх этапах действия договора. Среди этих этапов традиционно вьгделяются «этап накопления» (до момента назначения негосударственной пенсии) и «этап выплат» (с момента назначения негосударственной пенсии)[252] [253].

Для начала отметим, что Закон о НПФ не содержит никаких специальных правил о прекращении пенсионного договора. Лишь в п. 2 ст. 9 он указывает, что порядок прекращения пенсионного договора должен бьггь установлен в пенсионных правилах.

Основной вопрос при прекращении инвестиционного договора - дальнейшая судьба инвестиций и дохода, полученного в процессе исполнения договора. При прекращении пенсионного договора вкладчику в свою пользу подлежит вьг- плате выкупная сумма (ст. 3 Закона о НПФ). Методика расчета размера выкупной суммы подлежит установлению в пенсионных правилах.

Размер выкупной суммы находится в прямой зависимости от размера накопленных обязательств НПФ перед участником, который отражается на пенсионном счете участника и в самом общем виде определяется по формуле:

^обяз. Skjhc-!- I Sgbnuij где:

So6sa- сумма обязательств фонда перед участником, учтенная на его пенсионном счете;

йшс-сумма пенсионных взносов;

I - сумма начисленного дохода;

Sbbntn- суммы выплаченной негосударственной пенсии.

Для расчета выкупной суммы в абсолютном большинстве НПФ 1B эту формулу добавляется один или несколько поправочных коэффициентов KiК2... Kri.

В результате формула расчета выкупной суммы (Sbbrr) приобретает один из следующих видов:

SbbIK= К * Sb3hc+ I - Sbbnui(I)

Sbmk= Skjhc+ К * I — Sbbnuij (2)

Sbmk= Ki* Sb3Kc+ K2 * I - Sanu, (3)

Коэффициент К принимает значение от 0 до 1 в соответствии с условиями пенсионного договора или устанавливается в одностороннем порядке фондом[254] [255]. Проанализировав пенсионные правила наиболее крупных НПФ России обнаруживается, что коэффициент может быть поставлен в зависимость от срока действия пенсионного договора (например НПФ ВТБ[256], НПФ Сбербанка[257]), от суммы взно- сое, от причин прекращения пенсионного договора (например НПФ «УГМК- Перспекгива»1). При этом из пяти проанализированных правил только одни (НПФ Сбербанка) содержат конкретные значения коэффициента в зависимости от срока действия пенсионного договора.

НПФ «Лукойл-Гарант»[258] [259] предлагает различные, на первый взгляд, формулы расчета выкупной суммы в зависимости от оснований прекращения договора. Между тем, при ближайшем рассмотрении оказывается, что они аналогичны указанной выше формуле (3).

Представляется, что такая практика не может быть признана справедливой и соответствующей правовой природе пенсионного договора. Цель инвестора при заключении пенсионного договора - получение дохода. Цель организатора инвестирования (фонда), являющегося также институциональным инвестором - получение дохода в результате самостоятельной инвестиционной деятельности, т.е. в результате дальнейшего инвестирования накопленных средств. Пенсионный договор предполагает долгосрочность. Даже с точки зрения макроэкономики пенсионные фонды всегда воспринимаются как одни из главных источников «длинных» денег. Таким образом, пенсионные резервы имеют один из наиболее мощных потенциалов для долгосрочного инвестирования. Вступая в правоотношение с вкладчиком, НПФ рассчитывает на поступление от него средств, которые на протяжении еще долгого периода времени не будут истребованы назад. C этой точки зрения НПФ не заинтересован в досрочном прекращении пенсионного договора, поскольку ему приходится в таком случае выводить из инвестиционного оборота определенную сумму денег сверх предусмотренных размеров для выплаты накопительных пенсий. Этим объясняется стремление, во-первых, максимально ограничить возможность или, скорее, желание вкладчика прекратить действие пенсионного договора, а во-вторых, максимально снизить размер принудительно изымаемых из инвестиционного процесса средств. Поскольку чем меньше срок инвестирования, тем меньше дохода от такого инвестирования будет получено, постольку и поправочные коэффициенты тем ближе к нулю, чем быстрее вкладчик решает прекратить пенсионный договор. При этом необъяснимо применение поправочного коэффициента к сумме уплаченных пенсионных взносов. Инвестирование предполагает возврат инвестиций. Одним из проявлений риска инвестора является риск утраты части инвестиций. Но этот риск не может и не должен зависеть от намерения стороны инвестиционного договора его расторгнуть. Тем более это невозможно в случае, если инвестор является лицом, не осуществляющим предпринимательскую деятельность, поскольку иное означало бы установление для вкладчика в свою пользу платы за односторонний отказ от договора, что недопустимо (п. 3 ст. 310 ГК РФ).

Предлагаемый подход не означает гарантированного возврата арифметической суммы пенсионных взносов. Ранее было доказано, что такое гарантирование невозможно, а отношения сторон пенсионного договора должны предполагать возможность фонда учитывать при определении размера своих обязательств отрицательный результат размещения средств пенсионных резервов. Однако формулу расчета выкупной суммы это не изменяет, поскольку, когда показатель I принимает отрицательное значение, выкупная сумма соответственно уменьшится

Таким образом, расчет выкупной суммы должен производиться по формуле (2) вне зависимости от основания такого прекращения Между тем коэффициент К должен зависеть не только от срока действия пенсионного договора, но и от оснований его прекращения.

Во-первых, договор может быть расторгнут по соглашению сторон. Стороны гражданско-правового пенсионного договора не могут быть ограничены в этом праве в соответствии с п. 1, 2 ст. 1 ГК РФ. Пенсионные правила фондов не выделяют особо этот случай среди других оснований прекращения, что представляется не вполне обоснованным. Представляется, что при наличии согласованной волн сторон на прекращение договора каждая из них принимает на себя все риски, которые влечет за собой такое прекращение. Так, вкладчик принимает последствия в виде неполучения ожидаемого дохода н негосударственной пенсии, а НПФ - в виде неполучения дохода за счет размещения полученных от вкладчика пенсионных взносов. Коэффициент К = 1.

Во-вторых, основываясь на общей норме ст. 310 ГК РФ фонды предоставляют вкладчику право в одностороннем порядке отказаться от исполнения пенсионного договора в отсутствие нарушений обязательств фондом. Досрочное прекращение пенсионного договора по инициативе вкладчика в отсутствие нарушений обязательств со стороны НПФ, поскольку лишает фонд того дохода, на который он вправе был рассчитывать, может влечь уменьшение дохода, подлежащего выплате вкладчику в свою пользу. Указанное, на наш взгляд, полностью укладывается в содержание риска недостижения ожидаемого уровня дохода в результате инвестирования Таким образом, коэффициент К в таком случае может быть установлен в диапазоне 0 < К< 1.

Пенсионный договор может быть прекращен в результате одностороннего отказа вкладчика от договора в случае ненадлежащего исполнения фондом своих обязательств по договору, если такое право предоставлено ему договором или пенсионными правилами. Также согласно пп.1. п. 2 ст. 450 ГК РФ при существенном нарушении договора фондом, вкладчик вправе требовать расторжения договора в судебном порядке. В таком случае коэффициент К не может иметь значения менее 1, поскольку вкладчик не должен нести ответственность за неправомерные действия фонда. K = I (этот принцип реализован в пенсионных правилах НПФ ВТБ).

Прекращение договора по требованию фонда в случае нарушения обязательств вкладчиком возможно только в судебном порядке, т.к. в рассматриваемом правоотношении он является единственным лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность. Коэффициент К может быть установлен в диапазоне 0

<< | >>
Источник: Коньков Кирилл Александрович. НЕГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕНСИОННЫЙ ФОНД КАК СУБЪЕКТ ИНВЕСТИЦИОННОГО ПРАВООТНОШЕНИЯ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Екатеринбург - 2017. 2017

Еще по теме 3.1. НПФ как организатор инвестирования:

- Авторское право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -