<<
>>

Эколого-правовой режим Арктической зоны в законодательстве Российской Федерации

Спад производственных мощностей и оставление населением Севера

хозяйственных и иных объектов привели к остановке развития российской

208

Арктики . Последовавшие неблагоприятные последствия, представленные [208]

накоплением экологического ущерба, продолжившейся деградацией северных экосистем, обозначили необходимость пересмотра арктической политики.

Существенный спад производства не обеспечил снижение нагрузки на окружающую среду арктического региона. Уровень загрязнения продолжал оставаться стабильно высоким. Правительством предпринимались попытки формирования новой политики государства, способной учитывать экологические интересы общества и государства. Последовавшим Постановлением Правительства 1995 г. обозначались направления развития экономики на период до 1997 г.[209] [210].

Первым программным документом, закрепляющим арктические интересы государства, выступает Подпрограмма «Освоение и развитие Арктики» Федеральной целевой программы «Мировой океан» . Освоение арктических пространств определялось самостоятельным объектом государственной политики. Приоритетным направлением выступала реализация ресурсного потенциала российской Арктики. Планировалось, что привлечение инвестиционных средств поспособствуют социальноэкономическому развитию макрорегиона, формированию развитой инфраструктуры Севера и укреплению позиций России на Севере. Однако хозяйственное освоение предполагало также возрастание антропогенной нагрузки и увеличение производственных рисков, способных привести, при несоблюдении законодательства и установленных предписаний, к крайне неблагоприятным последствиям.

Как отмечает С.А. Боголюбов, арктическая политика государства «пересекается с экологической политикой лишь частично»[211] [212] [213] [214]. Значимую часть арктической политики представляет социально-экономическое развитие посредством организации добычи полезных ископаемых.

Поскольку арктическая природная среда уязвима перед сторонними воздействиями, она нуждается в повышенных мерах охраны окружающей среды и обеспечении экологической безопасности населения, т.е. важнейшим элементом арктической политики становится реализация экологической политики государства.

Определенные задачи представлены Морской доктриной Российской Федерации, действующей до 2020 г . Россия заинтересована в укреплении безопасности пограничных территорий, а полярный регион всегда рассматривался как один из наиболее незащищенных районов. Поэтому приоритетной государственной задачей определялось закрепление присутствия России в Арктике и защита государственных арктических интересов. Современной Морской доктриной, утв. Президентом в 2015 г., приоритет в охране морской среды Арктики отдается арктическим

213

государствам .

Именно современный период характеризуется принятием основных программных документов, определивших краткосрочную и долгосрочную арктическую политику (далее - Основы государственной арктической политики). Основами государственной арктической политики определяются национальные арктические интересы, перспективные цели и задачи, обозначены механизмы реализации.

Правовое наполнение положений Основ государственной арктической политики получили после принятия Федерального закона «О стратегическом планировании в Российской Федерации» . Законом определены понятия целей и задач социально-экономического развития, документа стратегического планирования, определены сроки реализации и понятие макрорегиона. Документ представляет универсальную правовую основу планирования реализации направлений политики, причем в различных отраслях деятельности. Как отмечает Н.Н. Поддубная, рассматриваемый Закон составляет «правовую основу экологического прогнозирования, планирования и программирования»[215] [216] [217] [218]. Г.В. Выпханова и Н.Г. Жаворонкова называют принятие нормативно-правового акта «знаковым событием в правовом поле, имеющем как прямые, так и косвенные последствия для всех сфер жизни общества, в том числе экологической» .

В качестве дополнения Основ государственной арктической политики в 2013 г. принята Стратегия развития Арктической зоны Российской Федерации (далее - Стратегия) . Практически полностью повторяя цели и задачи Основ государственной арктической политики, Стратегия содержит подробно проработанные механизмы реализации установленных ранее предписаний.

Принятие документов долгосрочного планирования по-разному оценивается учеными. К примеру, И.А. Игнатьева оспаривает эффективность

принятых стратегических документов . Мнение автора обосновывается «мягкостью» положений арктических документов, отсутствием

проработанных механизмов реализации, механизмов финансового

обеспечения мероприятий, положений развития частно-государственного сотрудничества и партнерства. Как справедливо отмечает Н.И. Хлуденева, подобные предписания в программных документах способны «длительное время оставаться необеспеченными действенными правовыми нормами, что, безусловно, нивелирует их природоохранный потенциал»[219] [220].

По нашему мнению, появлением указанных стратегических документов окончательно сформировалась современная российская арктическая политика. Российская Федерация определила ориентиры реализации государственных интересов в Арктике. Представленные цели напрямую отвечают современным потребностям государства и общества, связанным с защитой и обороной государственных границ, социально-экономическим развитием северного макрорегиона, охраной окружающей среды и обеспечением экологической безопасности проживающего населения. Определенные этапы выполнения государственных задач уже реализуются: активно осуществляется приоритетное направление экологической политики в Арктике - ликвидация накопленного экологического ущерба и восстановление природной среды, нарушенной в результате ведения прошлой хозяйственной и иной деятельности. Ведутся очистительные работы на отдельных арктических архипелагах, особенно подвергшихся захламлению и загрязнению. Министерством природных ресурсов и экологии России совместно с Советом по изучению производственных сил был разработан проект ликвидации источников негативного воздействия на загрязненных территориях островов на 2012-2020 годы[221] [222] [223].

Необходимость внесения изменений и дополнений в законодательство, регулирующего процесс ликвидации накопленного ущерба, подчеркивалась Советом Федерации в постановлении Правительству РФ . Началом 2017 Года экологии (Г ода охраны окружающей среды) ознаменовано включение новой главы в Федеральный закон «Об охране окружающей среды», регламентирующей отношения по выявлению, учету и ликвидации накопленного вреда окружающей среде.

Основополагающие вызовы и угрозы экологической безопасности России определены Стратегией экологической безопасности Российской Федерации на период до 2025 г., утвержденной Указом Президента от 19.04.2017 . Характеризуя экологическую обстановку в России в целом,

отмечено, что серьезную угрозу представляет разлив нефтепродуктов, особенно в районе Арктической зоны, способный привести к длительным негативным воздействиям на окружающую среду. Кроме того, учитывая нарастающую динамику климатических изменений, изменение естественных состояний экосистем Арктики способно отразиться на близлежащих территориях приарктических государств и отдаленных регионах. Законодателем уделяется внимание совершенствованию законодательства об охране окружающей среды, внедрению инновационных технологий, ликвидации накопленного ущерба, созданию и развитию системы экологических фондов и активизации международного экологического сотрудничества. Интересно отметить, что несмотря на наличие среди задач минимизации экологических рисков, связанных с осуществлением хозяйственной и иной деятельности, Стратегией экологической безопасности не закрепляется повышение эффективности превентивных механизмов охраны окружающей среды. Тем не менее рассматриваемым документом определены актуальные сферы регулирования отношений в области охраны окружающей среды.

Право рассматривается как механизм реализации государственной политики. Совершенствование законодательства Российской Федерации Основами государственной арктической политики определено как важнейший механизм реализации государственной политики в Арктике. Появление особого объекта регулирования, обладающего рядом специфических характеристик, ставит задачу совершенствования имеющихся правовых средств охраны окружающей среды и обеспечения экологической безопасности. Наметившиеся тенденции опосредованы отсутствием отражения особенностей арктического региона в российском законодательстве.

Современное экологическое законодательство закрепляет широкий перечень правовых средств охраны окружающей среды: экологический мониторинг, осуществление контрольно-надзорных полномочий, проведение превентивной оценки воздействия на окружающую среду (далее - ОВОС) и экологических экспертиз, развивающийся институт экологического аудита хозяйствующих предприятий, страхование экологических рисков осуществления хозяйственной деятельности.

Указанные правовые средства обеспечивают реализацию конституционного права на благоприятную окружающую среду. Тем не менее необходимо подробнее проанализировать отдельные эколого-правовые средства и определить направления совершенствования правовых предписаний в рамках формирования эколого-правового режима Арктической зоны России.

Важнейшим инструментом экологического права выступает наличие превентивных мер воздействия. Согласно основополагающим принципам, сформулированным Федеральным законом «Об охране окружающей среды», любая хозяйственная и иная деятельность заведомо негативно воздействует на окружающую среду. Первоначальное закрепление принцип получил в Федеральном законе «Об экологической экспертизе» .

В целях пресечения реализации хозяйственной и иной деятельности, способной оказать негативное или непредсказуемое воздействие на окружающую среду, применяется проведение предварительных проверочных процедур - оценки воздействия на окружающую среду и экологической экспертизы. Оба действия обладают родственными признаками, опосредованными общей направленностью проведения первоначальных проверок допустимости осуществления конкретной деятельности. Тесная взаимосвязь двух механизмов регламентирована также включением результатов процедуры оценки воздействия в проектную документацию, подлежащую изучению в рамках экологической экспертизы.

Проведение ОВОС способствует принятию экологически

ориентированного управленческого решения о реализации намечаемой хозяйственной и иной деятельности посредством определения возможных неблагоприятных воздействий деятельности на окружающую природную среду и связанных с ними социальных, экономических и иных последствий. В Приказе об ОВОС раскрывается понятие экологической экспертизы, подразумевающей установление соответствия намечаемой хозяйственной и иной деятельности экологическим требованиям и определение допустимости реализации объекта экологической экспертизы в целях предупреждения возможных неблагоприятных воздействий этой деятельности на окружающую природную среду и связанных с ними социальных, [224] [225] экономических и иных последствий реализации объекта экологической экспертизы.

Существуют два вида экологической экспертизы: государственная и общественная. Приоритетом обладает государственная экологическая экспертиза, предшествующая началу эксплуатации объектов, установленных федеральным законодательством. Как справедливо отмечает Бринчук М.М., хотя принцип комплексности распространяется на оба вида экологической экспертизы, обязанность соблюдения предписывается прежде всего органам государственной экологической экспертизы, а «требовать от общественной экологической экспертизы всесторонней оценки проверяемых материалов нельзя»[226] [227] [228]. Обосновывается данный подход инициативностью проведения общественной экологической экспертизы, выполняющей на сегодня скорее функции дополнительной проверки. Перечень проверяемых объектов содержится в Законе «Об экологической экспертизе» и поделен на объекты федерального и регионального значения.

Ранее перечень объектов, подлежащих государственной экологической экспертизе, был значительно шире. Благодаря включению федеральным законодательством в объекты обязательной проверки наиболее значимых объектов, детальному рассмотрению процедуры проведения экспертизы, жесткой формализации, государственная экологическая экспертизы стала «единственной эффективной мерой охраны окружающей среды в Российской Федерации в 90-е гг. прошлого века» . Кардинальные изменения пришлись на 2006 г. Последовавшие изменения положений Градостроительного кодекса Российской Федерации сократили объекты экологической экспертизы. Изымаемые проекты стали объектами государственной экспертизы проектной документации и результатами инженерных изысканий, регламентированных градостроительным законодательством.

Анализируя результаты произошедших законодательных изменений, С.А. Боголюбов отмечает, что «сужение объектов государственной экологической экспертизы и ее фактическая ликвидация приводит к осуществлению антиэкологического строительства, к деэкологизации экономики, управления и всей хозяйственной жизни, к безнаказанности лиц, грубо нарушающих природоохранные требования»[229] [230]. Передачу части объектов экологической экспертизы можно рассматривать через призму упрощения организации и ведения хозяйственной деятельности и снижения уровня административных барьеров. По словам С.А. Боголюбова, «исключение обязательности экологической экспертизы из требований ГрК и объединение ее в одном окне с другими видами государственных экспертиз предполагает устранение излишних административных барьеров на пути градостроительной и иной хозяйственной деятельности, уменьшение

230

государственного вмешательства в частные дела» .

Изменения перечня объектов экологической экспертизы поставило под сомнение возможность устойчивого развития, гармоничного удовлетворения социально-экономических и экологических интересов. После принятия поправок многие исследователи выступали с мнением о необходимости восстановления в полном объеме положений об объектах государственной экологической экспертизы. По мнению М. М. Бринчука, «отмена законодательной нормы об исключении из числа объектов государственной экологической экспертизы проектов строительства, реконструкции, расширения, технического перевооружения, консервации и ликвидации

предприятия и иных экологически значимых объектов» выступает

231

единственным возможным решением .

Обратного мнения придерживается Конституционный Суд Российской Федерации. В решении по жалобе на нарушение конституционных прав ст. 11 Федерального закона «Об экологической экспертизе», заявители утверждали, что сокращение перечня объектов государственной экологической экспертизы, позволило отказаться от проведения части экспертизы строительства трубопровода в рамках проекта «Сахалин-1», тогда как в силу п.8 ст.11 указанного закона это необходимо было сделать. В результате была выявлена степень негативного воздействия на окружающую среду строительством трубопровода в береговой части. Однако экологическое воздействие реализации всего проекта не оценено. Суд посчитал, что привнесенные изменения статей Закона «Об экологической экспертизе», посвященных объектам проведения, не приводит к отмене требований о подготовке проектной документации на строительство. Изменения коснулись формы проведения государственной экологической экспертизы - вместо этого проводится единая государственная экспертиза проектной документации и результатов инженерных изысканий. Суть проверки, заключающаяся в выявлении соответствия экологическим требованиям, остается прежней. Целесообразность замены существующих видов экспертиз единой проверочной процедурой, по мнению Конституционного Суда, состоит в удовлетворении экономических потребностей, с одной стороны, и обеспечении экологической безопасности, с другой. Выражаемое Конституционным Судом мнение относительно выделения проведения оценки воздействия на окружающую среду и экологической экспертизы в качестве основных механизмов обеспечения экологической безопасности подчеркивает весомую значимость законодательного закрепления возможности проведения подобных процедур. [231]

На наш взгляд, поощрение передачи объектов государственной экологической экспертизы, в результате которых резко сократился объем проверяемых объектов и ограничилось право проведения экологических проверок, противоречит основополагающим принципам экологического права. Следует согласиться с мнением ученых, оспаривающих целесообразность подобной единой проверочной процедуры и заявляющих об урезании возможностей правовых предписаний экологического права воздействовать на существующие правоотношения . Кроме того, современному периоду характерна тенденция экологизации законодательства. В данном случае, очевидно, происходит обратный процесс.

Изучая современные проблемы проведения одного из важнейших организационно-правовых механизмов охраны окружающей среды в Российской Федерации, заслуживает особого внимания законодательно закрепленная возможность проведения общественной экологической экспертизы. Согласно федеральному законодательству, общественная экологическая экспертиза не обязательна и проводится лишь в отношении объектов государственной экологической экспертизы одновременно или до окончания её проведения по инициативе граждан, общественных организаций и органов местного самоуправления общественными организациями, специализирующими деятельность в области охраны окружающей среды.

Результатом проведения экспертизы выступает заключение, подготавливаемое в отношении изучаемого объекта государственной экологической экспертизы. Оно приобретает юридическую силу после утверждения специальным уполномоченным органом по экологической экспертизе.

Установленный законом порядок проведения общественной экологической экспертизы направлен на недопущение анархизма общественными организациями в процессе установления факта соответствия [232] проверяемой документации экологическим предписаниям. Однако законодательно закрепляемая зависимость проведения общественной экспертизы от решения государственных органов фактически ограничивает права граждан и объединений участвовать в принятии экологически значимых решений. Довольно распространена судебная практика по данному вопросу. К примеру, Постановлением ФАС Северо-Кавказского округа отменены решения нижестоящих судов и установлен факт проведения государственной экологической экспертизы без представителя общественной организации, заявлявшей об участии в проведении процедуры в качестве наблюдателя, без необходимого анализа и правовой оценки . Таким образом, имеет место простейшее игнорирование возможности проведения общественностью независимых проверок.

Необходимость предоставления права населению, гражданам, общественным объединениям непосредственно участвовать в проведении значительных проверочных мероприятий является неотъемлемым элементом формирования современного гражданского общества. Сегодня вопрос обеспечения возможности проведения общественной экологической экспертизы выступает одной из прерогативных тенденций совершенствования всей процедуры экологической экспертизы с целью получения всеобъемлющего и всестороннего заключения в отношении проверяемого объекта. Поэтому вопрос создания механизмов обязательного учета заключений общественной экологической экспертизы представляется весьма актуальным. [233]

Заслуживает внимания сформулированный в Федеральном законе «О

234

гарантиях прав коренных малочисленных народов» институт этнологической экспертизы. Представляя собой научное исследование степени влияния изменений исконной среды обитания коренных малочисленных народов и социально-культурной ситуации на этнос, подобный вид экспертизы становится крайне необходим при реализации государственной арктической политики.

Места традиционного обитания коренных малочисленных народов широко распространены в пределах Арктической зоны Российской Федерации. Среди арктических государств именно российский арктический сегмент считается самым густонаселенным. Поэтому защита окружающей среды, недопущение возникновения чрезвычайных происшествий выступает залогом обеспечения экологической безопасности проживающего на Севере населения, включая представителей общин коренных малочисленных народов, чья бытовая и хозяйственная деятельность неотъемлемо связаны с ведением традиционного природопользования.

Современные подходы взаимодействия общин коренных народов Севера и представителей государственной власти, местного самоуправления и хозяйствующих субъектов переходит из русла объекта государственного регулирования в тесное и взаимовыгодное партнерство. Данный факт связан с тем, что коренные народы Севера являются обладателями специальных

~ 235

«традиционных знаний» , связанных с использованием и охраной окружающей среды.

Понятие знаний коренных народов отсутствует в национальном законодательстве и международно-правовой доктрине, однако широко изучается в отдельных работах исследователей естественных наук и [234] [235] юриспруденции[236] [237] [238] [239]. Термин содержится в стратегических документах Канады и определяется как «знания и ценности, приобретенные через опыт, наблюдения как на территории, так и в духовных учениях, и передаваемые от одного поколения другому» . Многими указанными ранее международными экологическими документами устанавливается наличие «традиционных знаний» коренных малочисленных народов и их роль в устойчивом развитии Севера. Как отмечает Элизабет Барлерсон, в рамках охраны окружающей среды Арктики «особый интерес международного сообщества представляют традиционные знания коренных народов» . Практическая значимость традиционных знаний коренных малочисленных народов подчеркивается П.А. Лудниковым и Е.М. Хомичевым, когда в рамках прокурорского надзора, важнейшим источником «информации об экологической обстановке на территории округа является информация

~ 239

коренных жителей» .

Национальное российское законодательство не раскрывает подобного термина, однако закрепляет такие понятия, как «традиционный образ жизни малочисленных народов», «обычаи коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации»[240]. Не затрагивая формулировку, данную канадским законодательством, российское законодательство ссылается на существование исторически сложившихся правил ведения традиционного природопользования и традиционного образа жизни, в основу которого заложен опыт предков.

Значительной особенностью традиционного природопользования коренных малочисленных народов Севера выступает исторически сложившееся неистощительное природопользование, использование объектов животного и растительного мира, других природных ресурсов в разумных пределах. Подтверждением факта неистощительного использования природных ресурсов служит закрепляемая законодательством возможность образования специальной зоны традиционного экстенсивного

241

природопользования на территории национальных парков,

предназначенной для обеспечения жизнедеятельности коренных малочисленных народов России, ведения традиционной хозяйственной деятельности. Таким образом, представители коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока выступают субъектами, обладающими специальными знаниями об использовании природных ресурсов определенным неистощительным образом.

Как отмечает Л.В. Андриченко, «значительную роль для коренных народов в защите их традиционного природопользования и исконной среды обитания играет природоохранное законодательство и природоохранные организации»[241] [242]. Несомненно, экологическим законодательством регламентированы отношения природопользования и закрепляются правовые механизмы охраны окружающей среды, обеспечивающий должный уровень устойчивого развития в интересах современных и будущих поколений. По нашему мнению, следует частично не согласиться с автором, утверждающим наличие лишь одностороннего влияния природоохранного законодательства на обеспечение прав традиционного природопользования коренных малочисленных народов. Как отмечают Г.Н. Чеботарев и Е.Ф. Гладун, подобная формулировка демонстрирует сохраняющийся устаревший принцип государственного протекционизма жителей северных территорий, в

243

то время как актуальным направлением становится модель соуправления . Современные поиски наилучших способов гармоничного взаимодействия общества и природы предполагают необходимость использования накопленных знаний о неистощимом природопользовании коренными малочисленными народами, т.е. формирование современного экологического законодательства с использованием указанных «традиционных знаний» на практике.

Они выступают основой жизнедеятельности и обеспечения хозяйственной составляющей жизни коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока и предметом проведения этнологической экспертизы. Российским законодательством предусматривается право участвовать в проведении экологических и этнологических экспертиз при разработке федеральных и региональных государственных программ освоения природных ресурсов и охраны окружающей среды в местах традиционного проживания и традиционной хозяйственной деятельности малочисленных народов.

К сожалению, современное национальное законодательство предоставляет только дефиницию этнологической экспертизы, не раскрывая подробности проведения процедуры и отдельных особенностей важнейшего механизма обеспечения устойчивого развития северных арктических регионов. Л.Н. Васильева, отмечая весомость закрепляемой федеральным законодательством процедуры, подчеркивает необходимость дальнейшего

244

урегулирования вопроса проведения этнологической экспертизы .

По нашему мнению, целенаправленному устойчивому развитию Арктической зоны Российской Федерации, будет способствовать проведение [243] [244] экспертиз воздействия хозяйственных и иных объектов на традиционные места обитания коренных малочисленных народов Севера. Результаты проведенных проверок следует включать в качестве материалов, подлежащих экологической экспертизе наряду с материалами ОВОС. Т.е. целесообразно дополнить ч.1 и ч. 1.1 ст.14 Федерального Закона «Об экологической экспертизе» положением, согласно которому в составе материалов, подлежащих государственной экологической экспертизе, включаются результаты проведения этнологической экспертизы. Включение результатов этнологической экспертизы поможет учитывать накопленные традиционные знания коренных малочисленных народов при рассмотрении степени воздействия проверяемых объектов на социально-экономическое и экологическое благосостояние проживающего населения. Кроме того, включение в материалы, подлежащие проверке, подобного источника информации, содержащего «традиционные знания» коренных малочисленных народов, способствует реализации принципов научной обоснованности и объективности заключений экологической экспертизы, а также учета общественного мнения.

Особый интерес представляет совершенствование системы экологического мониторинга территорий северных регионов, составляющих Арктическую зону.

Современная система экологического мониторинга (мониторинга окружающей среды) применяется повсеместно в рамках единой системы государственного экологического мониторинга. Система мониторинга имеет двухуровневую систему, включая государственный мониторинг, проводимый федеральными органами исполнительной власти и органами государственной власти субъектов Российской Федерации. Как отмечают В.И. Павленко и Е.К. Глухарева, экологический мониторинг способствует прогнозированию

приоритетов дальнейших исследований и мероприятий по управлению

245

экологическими рисками .

Существующая единая государственная система мониторинга окружающей среды логически подразделяется по подсистемам, обозначенным ст.63.1 Закона «Об охране окружающей среды». В отношении каждой подсистемы образован нормативно-правовой акт, раскрывающий процедуру организации и осуществления мониторинга[245] [246] [247].

Деятельность уполномоченных органов государственной власти выполняет определенные управленческие функции. По предположению О.Л. Дубовик, следует подразделять исполняемые функции на условные группы : сбор первичных данных; оценочная функция; контроль; информационные полномочия. Рассматриваемый перечень закрепляемых функций следует признать довольно обширным, что безусловно способствует обеспечению первоочередной задачи государственного мониторинга окружающей среды - накопление достоверной информации и дальнейшее использование полученных данных.

Накопление объективной информации о состоянии компонентов природной среды, естественных экологических систем, происходящих процессов и изменений определенно способствует выполнению важнейшего полномочия органов государственной власти, обеспечивающего конституционные права человека на благоприятную окружающую среду - предоставление достоверной информации о состоянии окружающей среды.

Как справедливо отмечает И.Н. Жочкина, сердцевиной экологического мониторинга и объектом управления становится информация . Следует, однако дополнить высказывание автора, добавив слова «качественная», «объективная» и «достоверная». Благодаря достижению именно этих параметров информации, стоит утверждать о целесообразности дальнейшего использования полученных сведений. К примеру, при проведении государственного экологического надзора, проведения проверок,

государственных и общественных экспертиз и оценок, организации экологического страхования и аудита.

Весьма интересной представляется позиция Д.Б. Горохова,

предлагающего разделять понятия «правовой мониторинг в сфере экологии» и «государственный экологический мониторинг»[248] [249]. Предметом правового мониторинга в сфере экологии, как утверждает автор, выступает не «фактическое состояние окружающей среды, а состояние правового регулирования и правоприменения в сфере экологии».

На сегодняшний день правовая регламентация организации правового мониторинга окружающей среды содержится в отдельных подзаконных актах федеральных органов государственной власти. Результатами обоих проверок выступают накопление информации и составление рекомендаций. Тем не менее отличие заключается в направленности предложений: по результатам правового мониторинга предлагаются некоторые пути совершенствования отдельных блоков российского законодательства.

Рассматриваемая форма мониторинга осуществляется действующими органами государственной власти в отношении имеющегося законодательства. Подобная процедура вполне применима к современным условиям формирующегося национального правового режима, постоянных обсуждений целесообразности принятия единого комплексного правового акта арктической направленности и совершенствования выработанного экологического законодательства.

Возвращаясь к мониторингу охраны окружающей среды, необходимо дополнительно изучить, каким именно образом собираемая информация становится достоверной и объективной. В отношении проводимых уполномоченными органами государственной власти проверок отдельных видов экологического мониторинга устанавливаются специальные критерии. Они устанавливаются (или должны устанавливаться) в зависимости от объекта экологического мониторинга. К примеру, критериями составления объективизированной информации о состоянии водных биологических ресурсов выступает наличие токсичных элементов[250].

По нашему мнению, совершенствованию механизма проведения экологического мониторинга Арктической зоны Российской Федерации поспособствует выработка специальных критериев, закрепляемых подзаконными актами органов государственной власти. Подобным критерием вполне может служить популяция белых медведей, населяющих северные окраины российской Арктики. Современный экологический кризис, проявляемый таяниями льдов акватории Северного Ледовитого океана, крайне неблагоприятно воздействует на белых медведей, усложняя передвижение и добычу пищи. Помимо глобальных естественных планетарных процессов смены климата, ускоренному таянию ледяного покрова способствует возрастание антропогенной нагрузки северных регионов. Поэтому построение экологически безопасной промышленности, использование наилучших доступных технологий и восстановление арктических экологических систем, закрепляемых в качестве задач государственными программными документами будет благотворно влиять на процессы жизнедеятельности белых медведей, выступающих критериями достижения должного уровня охраны окружающей среды Арктической зоны.

По нашему мнению, подсистему государственного экологического мониторинга Арктической зоны следует рассматривать в качестве отдельного самостоятельного компонента единой системы государственного мониторинга охраны окружающей среды. Уникальность арктических экологических систем, неповторимое биологическое разнообразие,

характеризующие российский сегмент Арктики, выступают значимыми отличительными элементами макрорегиона. Кроме того, следует подчеркнуть важность сохранения благоприятного состояния и

необходимость постоянного мониторинга окружающей среды в целях защиты коренных малочисленных северных народов. Полученные результаты проведенных проверок составят фундамент предпринимаемым дальнейшим действиям государства и хозяйствующих субъектов для достижения гармоничного уровня охраны и использования природных ресурсов Арктической зоны определенными способами, не оказывающих непоправимого вреда.

В российском законодательстве имеется специфический вид экологического мониторинга, проводимый в отношении экосистемы озера Байкал. Уникальность экологической системы Байкала в Федеральном законе «Об охране озера Байкал» выступает критерием выделения отдельной подсистемы экологического мониторинга. Схожими отличительными чертами обладает и арктическая экосистема, нуждающаяся в качественно новом виде экологического мониторинга, специализирующегося непосредственно на арктическом регионе. Базой смогут служить системы северных метеорологических станций, распространение которых продолжается, по заявлениям некоторых ученых, по сегодняшний день.

Представленные правовые средства охраны окружающей среды являются лишь частью существующего комплекса организационно-правовых и экономических способов обеспечения экологической безопасности. Их совокупность, взаимодействие, дополнение друг друга способствуют всестороннему выполнению задач по сохранению природной среды Российской Федерации. Задача поиска решений первоочередных проблем и пробелов экологического законодательства, в первую очередь, связана с необходимостью тщательного изучения имеющегося потенциала рассмотренных и других правовых средств охраны окружающей среды.

По нашему мнению, в рамках становления эколого-правового режима Арктической зоны, существенное внимание законодателя должно быть обращено развитию нормирования в области охраны окружающей среды полярного макрорегиона.

Современная организация и процедура создания нормативов качества окружающей среды и предельно допустимого воздействия устанавливается федеральным законодательством и подзаконными нормативно-правовыми актами. По мнению многих авторов, действующий институт нормирования окружающей среды требует доработки и внесения различных дополнений. Не акцентируя на этом внимание, необходимо отметить, что, по нашему мнению, появление нового объекта регулирования, обладающего определенными отличиями, вызывает необходимость разработки качественно новых нормативов, соответствующих рассматриваемому объекту. Как отмечается государственным экологическим докладом, загрязнения арктических рек, вызванные постоянными нагрузками сточных вод промышленных комплексов, могут иметь необратимые последствия. Дело в том, что арктические водные объекты обладают слабой способностью к самоочищению, поэтому загрязнение окажет неблагоприятное воздействие всему руслу реки и создаст угрозу причинения экологического вреда расположенных поблизости населенных пунктов или мест традиционного проживания коренных малочисленных народов.

Поэтому, по нашему мнению, необходимо рассмотреть возможность скорейшей разработки и принятия нормативов качества окружающей среды и пределов допустимого воздействия в отношении Арктической зоны России. Принятие подобных документов послужит благоприятным фундаментом дальнейшего развития арктического законодательства, основой при принятии практических решений.

Подводя итог, следует обратить внимание на анализ элементов национального правового режима охраны окружающей среды Арктической зоны Российской Федерации. В первую очередь, необходимо исходить из того факта, что данный процесс является неоконченным и продолжает становление:

1) государственные программные документы. Включение стратегических документов в национально-правовой режим весьма спорно, т.к. подобные документы не содержат нормативно-правовых предписаний. Однако ими определяются первостепенные цели и задачи формирования эколого-правового режима Арктической зоны России и устанавливаются основные тенденции совершенствования законодательства, как ключевого элемента правового режима. Тем не менее принятие Основ государственной политики в Арктике (и принятые во исполнение документы) ознаменовало окончание процесса становления современной российской арктической политики. Установленные стратегическими документами положения выступают основой выработки отвечающего современным вызовам законодательства. Совершенствование или формирование новых нормативно-правовых актов должно учитывать складывающуюся конъюнктуру, особенности возникших отношений;

2) действующее экологическое законодательство, представлено более чем 500 нормативно-правовых актов. По нашему мнению, имеющийся потенциал российского экологического законодательства содержит обширный перечень применимых в арктических условиях правовых способов обеспечения охраны окружающей среды, к примеру, процедуру превентивных проверок соответствия документации планируемой деятельности законодательству. Конечно, в условиях появления качественно нового объекта государственного регулирования стоит обратить внимание на возможность внесения отдельных изменений и дополнений. Однако, учитывая хрупкое уязвимое состояние экологических арктических систем, они должны быть научно обоснованными и крайне детально проработаны;

3) региональный уровень. Особый интерес представляет региональный уровень обеспечения экологической безопасности и охраны окружающей природной среды Арктики. На сегодняшний день субъекты, составляющие исследуемый макрорегион, обладают достаточно обширными полномочиями наравне с другими субъектами Российской Федерации, как установлено Конституцией . Региональное законодательство обладает рядом особенностей и сопутствующих проблем в регулировании экологоправового режима Арктики, чему необходимо уделить значительное внимание. [251]

2.3

<< | >>
Источник: Барамидзе Давид Давидович. ЭКОЛОГО-ПРАВОВОЙ РЕЖИМ АРКТИЧЕСКОЙ ЗОНЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Саратов - 2017. 2017

Еще по теме Эколого-правовой режим Арктической зоны в законодательстве Российской Федерации:

  1. Глава 7. Правовые подходы к защите окружающей среды при недропользовании в США и Канаде.
  2. § 1. Международно-правовая охрана окружающей среды Арктики
  3. Имплементация норм международного права (Конвенция МОТ № 169, Декларация ООН 2007 года) в законодательство Российской Федерации об экологических правах коренных малочисленных народов.
  4. Оглавление:
  5. Введение
  6. Становление и развитие законодательства об охране окружающей среды Арктической зоны России
  7. Понятие и особенности правового режима охраны окружающей среды Арктики
  8. Международно-правовой режим Арктики: природоохранный аспект
  9. Эколого-правовой режим Арктической зоны в законодательстве Российской Федерации
  10. Региональные особенности правового регулирования охраны окружающей среды Арктической зоны России
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -