<<
>>

Проблемы изменения, расторжения и признания недействительными рисковых и алеаторных договоров

Выделение какого-либо договорного вида преследует цель сформулировать юридические последствия, характерные для

соответствующего обязательственного правоотношения. Тем не менее, анализ отечественного и зарубежного законодательства приводит к выводу, что законодатель прямо не устанавливает специального регулирования, обусловленного особой природой рисковых и алеаторных договоров.

Только в отношении игр и пари закрепляется традиционное правило, выражающееся в лишении требований, вытекающих из них, исковой защиты.

По мнению диссертанта, в первую очередь специфика рискового договора проявляется при разрешении вопроса о его действительности в свете так называемой «убыточности» (laesio епогтІБ), т.е. в тех случаях, когда в законодательстве предусмотрено «разрушение договора вследствие ошибки в побудительной причине к нему, ошибке в предмете действия, влекущей за собой значительную невыгоду для одной из сторон»1. Рассмотрим концепцию laesio епогшів более подробно.

Считается, что категория «убыточность» заимствована из римского права, хотя в период поздней Республики и расцвета Империи регулирование отношений строилось на началах невмешательства (laissez- faire) и обходилось без широкого применения ценовых ограничений. Частное право считало согласованную сторонами цену неприкосновенной от судебного контроля.

Тем не менее, в позднем римском праве эпохи упадка появляется доктрина, которую впоследствии глоссаторы именовали laesio enormis. Согласно данной доктрине, если недвижимость была продана менее чем за половину ее действительной стоимости, продавец мог расторгнуть договор и потребовать свою вещь назад. Покупатель же мог избежать таких последствий, уплатив разницу в цене. Данный институт был упомянут в Кодексе Юстиниана (4.44.2) в Corpus Juris Civilis как относящийся к эпохе Диоклетиана (конец III - начало IV века н.э.), но некоторые историки считают, что указанная норма является поздней интерполяцией и появилась именно во времена Юстиниана.

Таким образом, доктрина laesio enormis была неизвестна классическому римскому праву. В Дигестах Юстиниана содержалось положение, согласно которому каждая из сторон вправе продать подороже и купить подешевле (D.19.2.22.3 и D.4.4.16.4). Как отмечается в литературе, попавшая в Corpus Juris Civilis норма о праве расторжения договора продажи недвижимости по явно заниженной цене, была одним из первых исключений из общего правила, которое игнорировало справедливость размера встречного предоставления2.

Победоносцев К.П. Указ. соч. С. 28; Сергеев В.И. Предупреждение обмана в гражданско-правовых отношениях. (Теоретические аспекты и практика). // Право и экономика. 2001. № 9. С. 52-60.

Карапетов А.Г. К вопросу о целесообразности включения в российское законодательство нормы о презумпции кабальности сделок с несоразмерным встречным предоставлением // Материалы Научного круглого стола «Контроль соразмерности встречного удовлетворения и доктрина Laesio Enormis в свете реформы гражданского законодательства». http://www.privlaw.ru/

Обратимся к современному зарубежному законодательству. Категория «убыточность», заимствованная из римского права, используется во французском законодательстве в качестве фактора, в определенных случаях ведущего к недействительности соглашения. Под убыточностью понимается такое соотношение имущественных предоставлений в меновом договоре, при котором приобретение одной стороны необоснованно и непропорционально меньше в сопоставлении с приобретением контрагента. Однако «убыточность» не является универсальным основанием недействительности договора, а является таковым лишь в случае указания закона. Так, в соответствии со ст. 1118 ФГК «убыточность опорочивает соглашения, содержащиеся лишь в некоторых договорах или заключенные некоторыми лицами». В качестве примера можно привести ст. 1674 ФГК: «Если продавец потерпел ущерб в размере более семи двенадцатых цены недвижимости, то он может потребовать признания продажи ничтожной, хотя бы по договору прямо отказался от права требовать признания договора ничтожным и заявил, что он подарил часть стоимости, не оплаченную покупной ценой»1.

Существует два подхода к обоснованию права требовать уничтожения договора в силу убыточности. Согласно первому, основание является субъективным. В данном случае имеет место порок согласия: потерпевший вправе требовать признания договора недействительным, опираясь либо на допущенное им заблуждение в стоимости вещи, либо на принуждение его другой стороной к вступлению в договор[163] [164].

Второй подход, более современный и сближающий правило об убыточности с учением о предмете и основании обязательства, исходит из объективного критерия: обязанность, подлежащая исполнению стороной, потерпевшей от убыточности договора, лишена основания1, а сам договор противен публичному порядку[165] [166].

Категория «убыточность» встречается и в германском законодательстве. В качестве общего правила, устанавливающего ничтожность волеизъявления (сделки), устанавливается нарушение общественной нравственности, а в качестве специального - принципы «справедливой цены» (pretium iustum) и «чрезмерной убыточности» (laesio епогшів}[167].

§ 138 Германского гражданского уложения гласит:

(1) Сделка, нарушающая добрые нравы, ничтожна.

(2) Недействительной является, в частности, сделка, по которой одно лицо, пользуясь стесненным положением, неопытностью, легкомыслием или слабоволием другого, в обмен на какое-либо предоставление со своей стороны заставляет его пообещать либо предоставить себе или третьему лицу имущественные выгоды, явно несоразмерные указанному предоставлению.

Для применения § 138 ГГУ необходимо установление истинной, объективной стоимости предоставлений и сравнение их друг с другом. При этом несоответствие стоимости одного предоставления стоимости другого должно оцениваться именно в момент совершения сделки. Все последующие изменения соотношения стоимостей предоставлений, как правило, не имеют значения для применения данного положения кодекса.

§ 138 ГГУ применяется только в том случае, если выполняются объективные и субъективные условия.

Под объективным условием применения § 138 ГГУ понимается явное несоответствие предоставления встречному предоставлению. Под субъективными условиями понимается использование затруднительного положения потерпевшего, а также его неопытности, легкомыслия или слабоволия.

Очевидно, что условия применения § 138 ГГУ развивались судами в основном в спорах между частными лицами. В то же время § 138 ГГУ применяется также к отношениям между предпринимателями. Это имеет особое значение применительно, например, к размеру процентов по заемным обязательствам1.

Общее право, как уже было рассмотрено, не выделяет рисковые договоры и не придерживается доктрины «чрезмерной убыточности».

Так, в английском праве одним из главных правил действительности простых договоров, помимо необходимости встречного удовлетворения, является то, что само встречное удовлетворение не обязательно должно быть эквивалентным. Суды считают, что встречное удовлетворение и обязательство не обязательно должны быть равноценны, поэтому, если лицо получает то, ради чего вступало в договор, нет оснований проверять эквивалентность предоставлений[168] [169]. В то же время право справедливости рассматривает неэквивалентное встречное удовлетворение как доказательство обмана или злоупотребления влиянием, что является основанием возражения против иска об исполнении в натуре или требования об аннулировании обязательства[170].

Термин «убыточность» широкого распространения в российском праве не получил. Частичное отражение концепции «чрезмерной убыточности» обнаруживается в ст. 179 ГК РФ, где закреплена норма о кабальной сделке.

Следует заметить, что в проекте федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации» предлагалось статью 179 ГК РФ дополнить пунктом 3 следующего содержания:

«3. Сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Предполагается, поскольку не доказано иное, что сделка во всяком случае является кабальной, если цена, процентная ставка или иное предоставление, передаваемое потерпевшим, в два раза или более превосходит то, что предоставляет по сделке другая сторона.

Правила о кабальных сделках соответственно применяются к сделкам, совершенных гражданином на крайне невыгодных условиях вследствие неопытности в делах, легкомыслия или слабоволия».

Несмотря на то, что пункт в указанной редакции не был включен в ГК РФ, отражение презумпции кабальности сделки, закрепленная в абз.2 данного пункта, встречается и в законодательстве и в правоприменительной практике. Так, в ст. 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» указано, что сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Согласно этому же Закону неравноценным встречным исполнением обязательств признается, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств,

определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств1.

В Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 62 от 30 июля 2013 г. «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» в качестве примера недобросовестных действий (бездействия) директора рассматривается заключение сделки на заведомо невыгодных для юридического лица условиях. Под такой сделкой понимается сделка, цена и (или) иные условия которой существенно в худшую для юридического лица сторону отличаются от цены и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (например, если предоставление, полученное по сделке юридическим лицом, в два или более раза ниже стоимости предоставления, совершенного юридическим лицом в пользу контрагента)[171] [172].

По мнению диссертанта, презумпция кабальности сделки может послужить для недобросовестных лиц основанием для предъявления требования о признании недействительными рисковых, в том числе алеаторных, договоров.

Рассмотрим ситуацию на примере договора пожизненной ренты. Представим, что получатель ренты из корыстных побуждений желает расторгнуть договор и заполучить недвижимость обратно, однако плательщик ренты добросовестно исполняет свои обязанности. При желании (при предварительном просчете) получатель ренты может представить обоснование для признания заключенной сделки кабальной (например, сослаться на пожилой возраст, отсутствие средств к существованию в момент заключения договора, недостаточный размер рентного платежа для комфортного проживания и т.п.). Перед судом встанет вопрос о возможности применения презумпция кабальности сделки в данном случае.

Разумно предполагать, что предъявление требования о чрезмерной убыточности при соблюдении указанных в законе условий возможно только в отношении меновых договоров. В отношении рисковых и алеаторных договоров концепция laesio еnormis неприменима, поскольку это противоречит существу таких договоров, объем встречного предоставления в которых не может быть определен. Стороны, заключая подобный договор, сознательно формируют рисковую ситуацию, выражающуюся в возможной неэквивалентности обмениваемых имущественных благ. Заключение рискового договора требует от сторон особой осмотрительности, поскольку впоследствии оспорить такой договор по причине кабальности невозможно.

Этот вывод подтверждается ст. 61.4 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», согласно которой сделки, совершаемые на организованных торгах на основании хотя бы одной заявки, адресованной неограниченному кругу участников торгов, а также действия, направленные на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих из таких сделок, не могут быть оспорены на основании рассмотренной выше статьи 61.2 этого же закона.

При этом следует учитывать, что иные основания, порождающие недействительность договора, применимы к рисковым договорам в полной мере.

В действующем законодательстве закреплен ряд особых механизмов для минимизации риска в рисковых договорах. Например, право плательщика ренты на выкуп постоянной ренты (ст. 592 ГК РФ), нотариальное удостоверение договора ренты (ст. 584 ГК РФ), право страхователя на отказ от договора страхования в любое время, если к моменту отказа возможность наступления страхового случая не отпала (ст. 958 ГК РФ) и др. Указанные нормы свидетельствуют, что законодатель признает рисковую природу таких договоров и предоставляет сторонам средства для уменьшения возможных отрицательных имущественных последствий.

Г оворя о невозможности распространения концепции laesio еnormis на рисковые договоры, особо следует также обратить внимание на невозможность применения к ним ст. 451 ГК РФ, предусматривающей возможность изменения и расторжения договора по требованию заинтересованной стороны в связи с существенным изменением обстоятельств. Одним из условий изменения или расторжения договора является такое нарушение соотношения имущественных интересов сторон, при котором заинтересованная сторона в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора. При этом согласно этой же статье, изменение и расторжение договора по требованию заинтересованной стороны в связи с существенным изменением обстоятельств допускается только, если в момент заключения договора стороны исходили из того, что такого изменения обстоятельств не произойдет, и из обычаев делового оборота или существа договора не вытекает, что риск изменения обстоятельств несет заинтересованная сторона. Последнее правило еще раз подтверждает, что законодатель признает рисковые договоры и закрепляет специальные нормы для их изменения и расторжения. Поскольку риск является конститутивным признаком рисковых договоров, применение к таким договорам ст. 451 ГК РФ невозможно.

Таким образом, формирование сторонами рискового и алеаторного договоров субъективного риска по собственной воле делает неприменимым к таким договорам большинства конструкций относительно эквивалентности встречного предоставления. По мнению автора, это правило универсально и должно действовать не только в отношении существующих поименованных рисковых договоров, но и договоров, появление которых возможно в будущем.

Можно сделать вывод, что рисковый и алеаторный договоры обладают спецификой, не позволяющей применять к ним правовое регулирование меновых договоров в полной мере. В целях отражения в законодательстве специфики рисковых и алеаторных договоров предлагается внести в ГК РФ 423.1 «Меновые и рисковые договоры» следующего содержания:

«1. Меновым договором признается соглашение, при заключении которого стороны согласовывают объем встречного предоставления.

2. Рисковым договором признается соглашение, в котором объем встречного предоставления поставлен в зависимость от обстоятельства, не подвластного воле сторон.

Алеаторным договором, как разновидностью рискового договора, признается соглашение, в котором встречное предоставление выражается в возможности приобретения имущественного блага в зависимости от обстоятельства, не подвластного воле сторон.

3. Применение к рисковым, в том числе алеаторным договорам норм, регулирующих меновые договоры, возможно постольку, поскольку это не противоречит существу рисковых договоров».

<< | >>
Источник: Мадагаева Татьяна Фёдоровна. АЛЕАТОРНЫЕ ДОГОВОРЫ В СИСТЕМЕ РИСКОВЫХ ДОГОВОРОВ В ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2014. 2014

Еще по теме Проблемы изменения, расторжения и признания недействительными рисковых и алеаторных договоров:

  1. ЗАКЛЮЧЕНИЕ.
  2. ЗАКЛЮЧЕНИЕ.
  3. Библиографический список
  4. СОДЕРЖАНИЕ
  5. Проблемы изменения, расторжения и признания недействительными рисковых и алеаторных договоров
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -