<<
>>

§2. Соглашения, ограничивающие конкуренцию и запрет злоупотребления доминирующим положением

Статья 101 ДФЕС запрещает любые соглашения между предприятиями, любые решения объединений предприятий и любые согласованные действия, которые могли бы воздействовать на торговые отношения между государствами- членами Европейского Союза и имеющие целью или результатом создание препятствий для конкуренции в рамках внутреннего рынка ЕС, а также ее ограничение или искажение.

При этом под запрет подпадают соглашения:

а) фиксирующие прямо или косвенно цены купли-продажи или другие условия торговли;

б) ограничивающие или контролирующие производства, рынки сбыта, техническое развитие или инвестиции;

в) разделяющие рынки или источники снабжения;

г) применяющие к торговым партнерам неравные условия, ставя их тем самым в невыгодные конкурентные условия;

д) обязывающие партнеров брать на себя дополнительные обязательства, не связанные по характеру или в силу торговых обычаев с предметом таких договоров.

Рассматривая подробнее положения статьи 101 ДФЕС, важно дать определения таких правовых категорий как «предприятие» и «соглашение». Данные понятия не были отражены ни в учредительных документах, ни в регламентах, но они были определены судебной практикой. «Суд Европейских сообществ рассматривает понятие предприятия как экономическую общность, состоящую из совокупности человеческих, материальных и нематериальных ресурсов, способную нарушить законодательство о конкуренции ЕС. При этом важнейшим для Суда является не юридический (правоспособность), а экономический критерий: способность участвовать в экономической деятельности».[15] Ряд исследователей отмечает различие, проводимое Судом ЕС, в отношении понятий «предприятие» и «юридическое лицо»: «это могут быть и торговые товарищества, и общества, и представители свободных профессий (юристы, инженеры, архитекторы и др.) и их объединения, поскольку они вовлечены в экономическую деятельность, и предприятия публичного сектора экономики, если на них не распространяются специальные нормы права ЕС, и даже страны-участницы ЕС» [16] [17] [18].

В различные годы в качестве предприятия рассматривались физические лица, товарищества, товарищества с ограниченной ответственностью, корпорации, тресты и другие. В разное время субъектами данной статьи признавались благотворительная организация , оперные певцы и спортивная организация [19] [20] [21] . Субъектом также может быть признан государственный орган. В 1991 году в решении по делу Klaus Hofner and Fritz Elser v Macrotron GmbH Суд ЕС в отношении государственного органа занятости определил, что понятие предприятия охватывает все лица, осуществляющие хозяйственную деятельность, независимо от правового статуса субъекта и того, каким образом оно финансируется. Спустя 2 года Суд ЕС в решении по объединенным делам Poucet and Pistre указал на различия между экономической деятельностью как таковой и экономической деятельностью, не имеющей целью извлечение прибыли. Суд ЕС в частности определил, что «организации, участвующие в деятельности государственной системы социального обеспечения выполняют исключительно социальную функцию [...] и не является коммерческими» . Впоследствии Суд ЕС определил характерные

черты экономической деятельности по смыслу статьи 101 ДФЕС: (i) предоставление товаров и услуг, а также (ii) способность выступать в качестве предприятия, извлекающего прибыль. После решения по делам Poucet and Pistre перед Судом ЕС встала необходимости в уточнении определения экономической деятельности. В деле Fenin заявитель требовал признать в качестве предприятия орган управления испанской национальной системы здравоохранения. Данный орган занимался закупкой медицинского оборудования, в том числе и у выступившего в качестве заявителя по делу объединения предприятий Fenin. По мнению заявителя, закупочная деятельность является экономической деятельностью, следовательно, орган системы здравоохранения должен быть признан предприятием даже несмотря на статус органа, осуществляющего социальную функцию.

Суд ЕС в своих рассуждениях указал на то, что только деятельность, заключающаяся в предоставлении товаров или услуг на данном рынке должна считаться характерной чертой экономической деятельности, не признав тем самым орган управления системы здравоохранения Испании предприятием по смыслу положений ДФЕС . В решении по делу Albany Суд ЕС выработал новый критерий экономической деятельности. Компания Albany International (далее - Albany) обратилась в суд Нидерландов с жалобой на действия отраслевого пенсионного фонда Bedrijfspensioenfonds (далее - BPW), отклонившего запрос Albany об отказе от пользования его услугами. В тот период времени законодательство Нидерландов предусматривало трехзвенную пенсионную систему: базовая пенсия, предоставляемая государством;

дополнительная пенсия, предоставляемая отраслевым фондом; индивидуальное страхование, предоставляемое на добровольной основе. В определенный период времени условия отраслевого пенсионного фонда и страховой компании стали дублировать друг друга и компания Albany приняла решение отказаться от услуг отраслевого фонда. BPW отклонил запрос Albany, в дальнейшем обратившегося в суд Нидерландов с жалобой на нарушения фондом конкурентного [22] законодательства. BPW, ссылаясь на решение по Poucet and Pistre, утверждал что он является организацией, осуществляющей социальные функции, в следствие чего фонд не подпадает под определение предприятия. Суд ЕС установил, что пенсионный отраслевой фонд самостоятельно определял сумму взносов и пособий, а также действовал по принципу капитализации. Размер выплат напрямую зависел от успешности результатов инвестиционной деятельности BPW. Таким образом, несмотря на осуществление социальных функций, отраслевой пенсионный фонд был признан предприятием по смыслу конкурентного законодательства Европейского Союза .

Дочернее предприятие может быть признано самостоятельным субъектом в случае, если оно имеет возможность, независимо от головной организации, определять собственные цены и маркетинговую политику.

Наличие соглашения является обязательным условием в целях применения статьи 101 ДФЕС. Понятие «соглашения» в данном контексте имеет довольно широкое толкование: допускаются как письменные, так и устные соглашения. Также, «часто встречаются различные формы неформальных соглашений. Это может быть, например, обмен электронными письмами или другая форма, которая

24

позволяет предприятиям определить условия соглашения и взаимное согласие» .

Положения статьи 101 ДФЕС затрагивают такие соглашения, которые могли бы воздействовать на торговые отношения между государствами-членами Европейского Союза. Комиссия обладает компетенцией по проведению разбирательств в отношении соглашений, действие которых распространяется на территорию более чем одного государства-члена ЕС. В свою очередь национальные антимонопольные ведомства обладают компетенцией по отношению к соглашениям, действие которых не выходит за рамки территории одного государства. При этом указанную формулировку неверно понимать как [23] [24]

«затрагивающую территорию более чем одного государства» . В деле Vereeniging van Cementhandelaren Суд ЕС отметил, несмотря на то, что действия виновного предприятия распространялись лишь на территорию Нидерландов, соглашение, «распространяющееся на территорию государства-члена по своей природе усиливает экономическую раздробленность рынков на национальной основе», затрагивая тем самым несколько государств [25] [26] . Стоит отметить, что под юрисдикцию ЕС подпадают также предприятия, расположенные в государствах, не входящих в ЕС, но имеющих влияние на торговлю между государствами- членами Европейского Союза.

Положения части 1 статьи 101 ДФЕС не применимы к любым соглашениям или категориям соглашений, принятых предприятиями, решениям или категориям решений, принятых объединениями предприятий, а также к любой согласованной практике или категории такой практики, которые способствуют улучшению производства или распределению товаров или содействуют техническому или экономическому прогрессу, и не налагают на предприятия каких-либо ограничений, которые не являются необходимыми для достижения этих целей, а также не предоставляют этим предприятиям возможность ограждать от конкуренции в отношении существенной части продукции.

Злоупотребление доминирующим положением

Статья 102 ДФЕС запрещает злоупотребления со стороны предприятий или нескольких предприятий своим доминирующим положением.

В соответствии с положениями конкурентного права Европейского Союза, само по себе, доминирующее положение предприятия не является нарушением. В процессе осуществления своей деятельности, предприятия могут занимать доминирующее положение на рынке, не нарушая при этом законодательство ЕС. Избрав успешную бизнес-стратегию, в условиях даже самой жесткой конкуренции, предприятие может с течением времени увеличивать свою долю на рынке и, в конце концов, занять доминирующее положение на нем. Запрещается лишь злоупотребление таковым положением.

Рассматривая статью 102 ДФЕС необходимо установить, что считается «доминирующим положением», так как учредительные договоры Европейского Союза не содержат данного определения. Аналогично понятиям «предприятие» и «соглашение», понятие «доминирующие положение» раскрывает судебная практика: в деле United Brands Суд ЕС определил, что под доминирующим положением понимается положение, при котором предприятие осуществляет свою деятельность, в заметной степени независимо от конкурентов, клиентов и, в конечном счете, ее потребителей. Позже Суд ЕС подтвердил свою позицию в решении по делу Hoffmann-La Rocheli. Также стоит отметить, что, несмотря на то, что само доминирующее положение не запрещено, предприятие несет особую ответственность и не должно допускать ослабления конкуренции на данном

29

рынке .

В 1997 году Комиссия приняла рекомендации, в которых изложены основные принципы определения соответствующего рынка. Данные рекомендации применяется как в отношении антимонопольных дел, регулируемых статьями 101 и 102 ДФЕС, так и к контролю над слияниями. Спустя несколько лет опыт применение Комиссией указанных рекомендаций был признан успешным . Определение рынка является инструментом для выявления и определения границ конкуренции между предприятиями. Основная цель определения рынка заключается в выявлении конкурентных ограничений, действующих на систематической основе. [27] [28] [29] [30]

Процесс расследования возможных злоупотреблений состоит из двух этапов: на первом изучается и определяется конкретный рынок, на втором устанавливается, занимает ли фирма доминирующее положение на данном рынке[31] [32]. Крайне важным является определение самого рынка, так как в случае, если границы рынка будут установлены некорректно, это может привести к неверному результату на втором этапе. Существуют определенные компоненты, по которым определяется рынок: товарный рынок, географический рынок и временной рынок.

При определении товарного рынка необходимо определить сам товар, а также так называемые «товары-заменители» или «взаимозаменяемые товары». Так, например, газированная вода аналогичных вкусовых качеств, но выпускаемая различными предприятиями не будет считаться взаимозаменяемыми товарами, в то время как минеральная вода в отношении той же газированной воды будет являться таковой, так как при повышении цены на газированную воду вероятно повышение спроса на минеральную воду. В деле United Brands, при определении конкретного рынка, Суду ЕС было необходимо определить, является реализация бананов сегментом единого рынка фруктов или же продажа бананов не связана с продажей других фруктов и, тем самым образует отдельный рынок. Суд ЕС решил, что различные свойства бананов (цена, сезонность, вкусовые качества) позволяет выделить отдельный от остальных фруктов рынок. Также, в некоторых случаях происходит выделение более узкого рынка, чем это могло показаться на первый взгляд. В деле Hugin , шведская фирма по производству кассовых аппаратов, занимавшая на тот момент 12% общего рынка кассовых аппаратов, отказалась продавать запасные части своих кассовых аппаратов небольшому дистрибьютору Liptons. Суд ЕС посчитал целесообразным отделение рынка запасных частей от рынка кассовых аппаратов.

Стоит отметить, что цена также является одним из критериев взаимозаменяемости товаров. Так, например, автомобили эконом- и бизнес-класса не могут считаться взаимозаменяемыми по отношению друг к другу.

Вторым этапом установления, занимает ли предприятие доминирующее положение, является определение географического рынка. В данном случае, основным критерием является транспортировка товаров, так как в случае доставки товаров на значительные расстояния, такие действия могут являться экономически нецелесообразными. Г еографический рынок может быть определен в силу особенностей некоторых товаров и услуг. В данном случае, примером может служить сфера предоставления телекоммуникационных услуг, чаще всего

33

распространяющаяся на территорию одного государства .

Наряду с товарным и географическим рынками, выделяют также временной рынок. В данном случае берутся в расчет «сезонные колебания», то есть возможные изменения условий конкуренции вследствие, например, изменения погодных условий. Предприятие может занимать доминирующее положение лишь в определенное время года, в течение которого конкуренция со стороны других продуктов снижена. Влияние на определение временного рынка может оказывать научно-технический прогресс, а также изменения в потребительских

34

привычках .

Определение товарного, географического и временного рынка является предварительным этапом при установлении доминирующего положения предприятия. Далее необходимо установить, занимает ли предприятие доминирующее положение на определенном ранее конкретном рынке. Данная процедура состоит из двух этапов. В первую очередь выявляется доля на рынке, которая принадлежит предприятию. Данный критерий показывает, имеет ли предприятие возможность свободно устанавливать цены без риска значительного [33] [34] уменьшения покупателей, при этом, в зависимости от рынка, эта доля в процентном выражении может иметь различные значения. На втором этапе определяется наличие барьеров на вход на рынок для других производителей.

По итогам проведенного анализа рынка и признания предприятия, доминирующим на данном рынке, начинается рассмотрение вопроса о допускаемых предприятием злоупотреблениях своим доминирующим положением, предусмотренных статьей 102 ДФЕС. Данные злоупотребления могут, в частности, выражаться в:

а) навязывании прямым или косвенным образом цен покупки или продажи, а также других несправедливых условий торговли;

б) ограничении производства, сбыта или технического развития в ущерб потребителям;

в) применении к торговым партнерам неравных условий в отношении равноценных сделок, ставя их тем самым в невыгодное конкурентное положение;

г) заключении договоров с принятием на себя партнерами дополнительных обязательств, не связанных по характеру или в силу торговых обычаев с предметом таких договоров.

В декабре 2005 года Генеральный директорат Комиссии по вопросам конкуренции опубликовал статью, в которой рассматривались вопросы применения статьи 102 ДФЕС. Комиссия предложила всем заинтересованным сторонам представить свои замечания к представленному документу. Приняв во внимание присланные замечания, а также проведя в июне 2006 года слушания, 3 декабря 2008 года Комиссия приняла рекомендации в отношении применения статьи 102 ДФЕС о злоупотреблении доминирующим положением. Особый интерес вызвали положения рекомендаций, относящихся к установлению наличия доминирующего положения. Комиссия считает, что низкая доля рынка, как правило, является хорошим показателем отсутствия существенной рыночной власти. Ссылаясь на опыт Комиссии, было установлено, что возникновение доминирующего положения маловероятно в случае, если доля рынка предприятия составляет менее 40%. Однако, наличие доминирующего положение может быть также установлено, если предприятие занимает долю рынка ниже указанного порога в случае, когда конкуренты не в состоянии сдерживать поведение доминирующего предприятия. Рекомендации содержат довольно очевидный тезис: чем выше доля рынка, и чем дольше период времени, в течение которого удерживается установленная доля рынка, тем выше вероятность наличия доминирующего положения. Установление доминирующего положения не должно ограничиваться простой констатацией доли рынка, занимаемого предприятием, каждое дело, таким образом, должно быть рассмотрено по существу в отношении ряда факторов . Необходима комбинация факторов, которые могут привести к выводу, что предприятие занимает доминирующее положение, даже если в конкретном случае доля рынка является наиболее явным показателем[35] [36] [37].

В 2009 году Комиссия в своем решении определила, что компания Intel осуществляла сразу два вида незаконной деятельности, нарушающей положения права конкуренции Европейского Союза. В данном деле речь шла о продажах Intel своих процессоров определенной модели, которые также производятся другими предприятиями. Во-первых, компания Intel предоставила скрытые скидки для таких крупных производителей компьютеров как Dell, Hewlett Packard, NEC и Lenovo, при условии, что указанные компании приобретут все или почти все процессоры Intel. В рамках той же незаконной деятельности было установлено, что компания Intel осуществляла выплаты крупнейшей розничной сети в Европе - Media Saturn Holding. Во-вторых, Intel сделала прямые выплаты крупнейшим производителям компьютеров - HP, Acer и Lenovo в целях приостановления последними запуска продукции, содержащей процессоры указанной модели, произведенные конкурентами Intel . Одним из основных характерных признаков нарушения статьи 102 ДФЕС является доминирующее положение, установление которого для Комиссии было одной из основных задач. Компания Intel является одной из крупнейших компаний мира. Intel является одним из мировых лидеров в области IT-индустрии. Комиссия же должна была определить долю на конкретном рынке. Комиссией было установлено, что доля рынка процессоров, занимаемая Intel, значительно превышает долю рынка ее конкурентов. Вопрос заключался лишь в точном определении размера доли Intel. Комиссия определила, что в период осуществления незаконных действий, Intel занимала около 70% рынка процессоров, то есть обладала доминирующим положением. Учитывая минимальный порог в 40%, указанный в рекомендациях, доля рынка Intel в 70% указывала на доминирующее положение.

Интересной представляется практика в отношении дел, в которых доля рынка составляла «пограничный» минимальный порог в 40%. Комиссия в своих решениях устанавливала доминирующее положение предприятие исходя из структуры рынка.

В 2004 году Комиссия начала расследование в отношении одной из крупнейших мировых компаний - Coca-Cola. Американский производитель безалкогольных напитков подозревался в осуществлении незаконной практики на территории ЕС, Исландии и Норвегии. Опираясь на данные 2003 года, Комиссия определила, что доля рынка компании Coca-Cola превысила 40%, при этом доля ближайшего конкурента оказалась в два раза меньше. В своих рассуждениях, Комиссия также указала на уникальность бренда Coca-Cola и прочные позиции компании на фондовом рынке . Формально установив доминирующее положение, Комиссия, приняв обязательства, взятые на себя Coca-Cola, завершила расследование, указав, что для принятия решения больше нет оснований[38] [39].

В 1993 году авиакомпания Virgin Atlantic Airways Limited (далее - Virgin) подала жалобу на действия авиакомпании British Airways, квалифицируя их как злоупотребление доминирующим положением. В своем решении, определяя наличие доминирующего положения у British Airways, Комиссия установила, что в 1998 году на долю British Airways приходилось 39,7% от продаж среди всех авиакомпаний в Великобритании. В то же время на авиакомпанию Virgin, являвшуюся ближайшим конкурентом British Airways, приходилось лишь 5,5% продаж в области воздушных перевозок. Доля рынка, занимаемого British Airways, в 2,2 раза превышала совокупную долю четырех ближайших конкурентов. Однако в 1992 году доля British Airways составляла 46,3%, а доля ближайшего конкурента лишь 3,6%. Совокупная доля четырех ближайших конкурентов была в 3,9 раза ниже аналогичного показателя British Airways. Несмотря на постоянное снижение доли British Airways на рынке авиаперевозок Великобритании, Комиссия посчитала, что ведущая британская авиакомпания

40

занимает доминирующее положение .

Регламент №1/2003 устанавливает два вида санкций: за нарушения статьи 101 и статьи 102 ДФЕС, а также в качестве меры принуждения. Это штрафы и периодические штрафные платежи. Если в первом случае штраф до 10% от общего оборота может быть наложен за допущенное нарушение, то во втором случае, в целях принуждения компаний предоставить полную и точную информацию, а также предоставить доступ в свои помещения, может быть наложен длящийся штраф до 5% от среднедневного оборота компании[40] [41] [42]. Одной из крупнейших санкций, когда-либо накладываемых на компанию, является штраф, наложенный в отношении компании Microsoft . Это же дело стало одним из самых резонансных за последние десятилетия. В 2004 году Европейский Союз обязал Microsoft выплатить штраф в размере 497 млн евро за злоупотребление доминирующим положением, который, по мнению Союза, выразился в том, что Microsoft осуществляла выпуск операционной системы Windows с встроенным проигрывателем Windows Media Player, а также не публиковала исходный код новой версии своей операционной системы, которым могли бы пользоваться другие производители аналогичных проигрывателю Microsoft программ. Помимо штрафа, Европейский Союз обязал Microsoft выпустить версию Windows без Windows Media Player и опубликовать ее исходный код. В июле 2006 года Комиссия пришла ко мнению, что Microsoft не исполнила полностью возложенных на нее обязательств и наложила дополнительный штраф в размере 280 млн евро (из расчета 1,5 млн евро день в период с 16 декабря 2005 по 31 июля 2006 года). Однако, Microsoft и дальше продолжила уклоняться от санкций ЕС, в результате, 27 февраля 2008 года за отказ подчиниться решению, вынесенному в 2004 году, Microsoft был дополнительно оштрафован на рекордные на тот момент 899 млн евро. Несмотря на то, что спустя год Европейский Союз оштрафовал компанию Intel на сумму в 1,06 млрд евро[43], трехлетний спор с Microsoft остался одним из важнейших для ЕС, добившегося в результате исполнения своего решения.

Таким образом, можно сделать следующие выводы. Учредительные договоры ЕС, признающие незаконными соглашения, ограничивающие конкуренцию, тем не менее, не отразили важнейшие определения, такие как «предприятие» или «соглашение», необходимые для установления нарушения в действиях субъектов рынка. Данные термины были выработаны Судом ЕС на практике. Стоит отметить довольно широкий подход к толкованию «предприятия» и «соглашения». В частности, в разное время Суд Европейского Союза признавал предприятием физические лица, товарищества с ограниченной ответственностью, корпорации, тресты, благотворительные организации, дочерние предприятия, а также государственные органы. Таким образом, Суд ЕС определил, что организационно-правовая форма не является определяющим критерием «предприятия», определяющим является экономический критерий: способность участвовать в экономической деятельности. В отношении

определения соглашений, Суд ЕС также использует довольно широкое толкование, допуская как письменные, так и устные соглашения.

Обладая обширной практикой расследования и доказывания фактов злоупотребления доминирующим положением, Комиссия выработала

собственный подход при установлении указанного нарушения. Не является нарушением, само доминирующее положение, тем не менее, оно должно быть установлено. С этой целью Комиссия проводит анализ товарного, географического, а также временного рынка. Во вторую очередь Комиссия устанавливает уже сам факт злоупотребления. Достаточно детальный экономический подход к определению злоупотребления доминирующим положением обусловлен сложностью доказывания. В то же время, злоупотребление доминирующим положением подлежит применению

максимально предусмотренной антимонопольным законодательством Европейского Союза санкцией в виде штрафа на сумму, эквивалентную 10% от общего годового оборота виновной компании. Крупнейшие штрафы в антимонопольной практике ЕС были применены за злоупотребление доминирующим положением: компании Microsoft и Intel были оштрафованы на 899 млн евро[44] и 1,06 млрд евро соответственно[45].

В условиях построения внутреннего рынка Европейского Союза оказание государством-членом ЕС помощи какому-либо предприятию не совместимо с принципом свободной конкуренции, так как предприятия из разных государств оказываются в неравном положении. Учредительные договоры ЕС содержат правила, относящиеся к оказанию государственной помощи, регулирование которой является одной из особенностей права конкуренции в ЕС. В соответствии со статьей 107 ДФЕС, является несовместимой с внутренним рынком любая помощь, оказываемая государством-членом ЕС или за счет государственных ресурсов в любой форме, путем поддержки отдельных предприятий или производства определенных товаров, которая нарушает конкуренцию или угрожает ее исказить. Таким образом, можно выделить четыре условия, при которых государственная помощь признается незаконной.[46] Во-первых, данная помощь должна быть оказана государством-членом ЕС или посредством государственных ресурсов, то есть прямо или косвенно финансируется из государственных средств[47]. Стоит отметить, что данное положение охватывает не только непосредственно государственную помощь, но также и помощь, оказываемую через государственные или частные организации, назначаемые государством[48]. Во-вторых, оказываемая помощь должна давать преимущество получателю, то есть предприятию. Данное положение должно трактоваться в широком смысле. Государственная помощь может выражаться не только в субсидиях или займах, но и в смягчении различного рода издержек предприятия, например, частичное или полное освобождение от налогообложения[49]. В-третьих, такая помощь должна непосредственно угрожать конкуренции, уменьшая затраты

одного предприятия, тем самым ставя его в более выгодное положение по сравнению с другими. В-четвертых, государственная помощь должна влиять на внутренний рынок Европейского Союза, который считается затронутым, если данная помощь укрепляет позиции предприятия по сравнению с другими конкурирующими предприятиями, действующими на рынке ЕС [50] . Стоит отметить, что помощь, оказываемая государством в размере 200.000 евро за период трех лет, не рассматривается антимонопольными органами Европейского Союза в качестве государственной помощи в значении статьи 107 ДФЕС[51].

Положение о государственной помощи содержит ряд исключений. Разрешена помощь социального характера, оказываемая при условии, что она предоставляется без дискриминации, связанной с происхождением соответствующих продуктов, а также помощь, предназначенная для устранения ущерба, причиненного в результате стихийных бедствий или чрезвычайными происшествиями. Стоит отметить исключение, сделанное в отношении помощи, выделяемой хозяйству некоторых земель ФРГ, затронутых в результате разделения Германии. Данная помощь призвана компенсировать неблагоприятные экономические последствия, обусловленные многолетним разделением государства. Решение об отмене данного пункта может быть принято через пять лет после вступления в силу Лиссабонского договора. Данные исключения имеют безусловный характер, в то время как условно разрешенной является помощь: направленная на развитие культуры; содействие осуществлению проекта, имеющему общеевропейское значение; экономическое развитие регионов с низким уровнем жизни и высоким уровнем безработицы; а также экономическое развитие некоторых видов экономической деятельности или экономических регионов, если такая помощь не оказывает негативного влияния на торговлю и конкуренцию в Европейском Союзе.

Нормативным актом, регулирующим процедуру контроля над оказанием государственной помощи, является Регламент №659/1999 . По общему правилу, государство, решившее оказать в какой-либо форме помощь предприятию, с учетом предусмотренных законодательством ЕС исключений, обязано обратиться к Комиссии с предварительным уведомлением. На первом этапе Комиссия проводит предварительное расследование, в ходе которого она может запросить у государства дополнительную информацию в случае, если содержание уведомления является неполным. По истечении двух месяцев Комиссия завершает предварительное расследование и если положительный эффект от оказываемой государством помощи превышает отрицательный, такая помощь подлежит одобрению. В случае если в установленный срок не удалось установить, является ли оказываемая помощь совместимой с внутренним рынком, Комиссия открывает формальную процедуру расследования, которая позволяет ей собрать необходимую информацию, а заинтересованным сторонам представить свои замечания. Интересным представляется период времени, по истечении которого Комиссия должна вынести окончательное решение: по общему правилу, расследование не может продолжаться больше чем восемнадцать месяцев с момента начала процедуры, при этом заинтересованное государство имеет право запросить решение по прошествии уже двух месяцев. Очевидно, что довольно сжатые сроки обуславливаются необходимостью оказания помощи, имеющей в некоторых случай экстренный характер. Комиссия по результатам проведенного расследования либо одобряет, либо отказывает в предоставлении государством помощи предприятию. В том случае, если государство оказало предприятию помощь без направления предварительного уведомления, Комиссия имеет право отступить от соблюдения указанных сроков в сторону их сокращения. Расследуя дело о предоставлении незаконной помощи, Комиссия также имеет право запрашивать любую необходимую информацию. Несовместимой с внутренним рынком признается та незаконная помощь, которая препятствует эффективной [52] конкуренции. Государство обязуется незамедлительно исполнить решение Комиссии, любые препятствия, в том числе связанные с особенностями национального законодательства, должны быть преодолены в целях обеспечения эффективности решений Комиссии. Конкурентное законодательство ЕС разделяет понятия незаконной помощи и злоупотребления помощью. Во втором случае речь идет о помощи, которая используется не по назначению, ранее одобренному Комиссией, при этом процедура расследования будет аналогична процедуре расследования случаев оказания незаконной помощи. Решения Комиссии могут быть обжалованы в судебном порядке.

Как отмечалось выше, государственная помощь способна исказить конкуренцию на рынке в связи с получением одним предприятием или группой предприятий преимуществ перед конкурентами. При этом государство не может быть лишено права выступать в качестве инвестора. Впервые подобный вопрос встал в деле об оказании Бельгией предприятию государственной помощи, выразившейся в увеличении уставного капитала . Бельгийское правительство указало на то, что в момент оказания помощи предприятие испытывало значительные финансовые сложности, при этом указанная помощь должна быть расценена как инвестиции, а государство как инвестор. Среди прочего было высказана мысль, что любой частный инвестор способен вложить финансовые средства в предприятие, испытывающее временные трудности, и получить в дальнейшем прибыль. Суд ЕС в свою очередь занял позицию Комиссии, установившей, что вероятность значительных вложений со стороны частных инвесторов, а значит и сохранения предприятия, являлось слишком низкой для того, чтобы увеличение уставного капитала со стороны Правительства Бельгии не считалось государственной помощью[53] [54]. Таким образом, было установлено, что государства-члены ЕС вправе выступать в качестве инвестора, однако условия и последствия таких действий должны стать предметом оценки со стороны

Комиссии (the private investor test). Г осударство может быть признано инвестором в случаях, «когда на данный момент не существует объективных оснований для принятия решений об инвестировании или финансировании в целях получения средней нормы прибыли, характерной для данной сферы коммерческой деятельности»[55].

Государственная помощь является преимуществом, предоставляемым органом власти предприятию на выборочной основе. Указанное преимущество может быть выражено в различных формах, в частности, в занижении стоимости (а также иные действия, ведущие к получению покупателем преимущества перед конкурентами) при продаже государственных предприятий. Комиссия обозначила свою позицию по процедуре приватизации в своем докладе 1993 года. Государство вправе выбрать, каким образом то или иное предприятие может быть приватизировано, главное, чтобы примененный способ продажи не был квалифицирован как государственная помощь[56]. Во-первых, предприятие может быть приватизировано путем продажи акций на фондовом рынке. Подразумевается, что продажа предприятия осуществляется на рыночных условиях, при которых возможные покупатели находятся в равных условиях, а значит, государственная помощь по смыслу статьи 107 ДФЕС попросту отсутствует. Во-вторых, приватизация может быть осуществлена путем прямой продажи акций. Под критерии государственной помощи не будет подпадать продажа предприятия, осуществленная с соблюдением трех условий: (i) проводимый конкурс должен быть открыт для всех желающих, быть прозрачным и безусловным, (ii) предприятие должно быть продано покупателю, предложившему наивысшую цену и (iii) участники торгов должны обладать достаточным количеством времени и информацией, необходимой для проведения надлежащей оценки активов. Если приватизация отвечает указанным условиям,

Комиссия должна считать, что итоговая цена соответствует рыночной и государство, продавшее предприятие, не оказало продавцу помощи.

Дело Bank Burgenland

Одним из самых резонансных дел последних лет в области оказания государственной помощи, стало разбирательство в отношении приватизации Bank Burgenland. В 2005 году правительство австрийской федеральной земли Бургенланд выставило на продажу Bank Burgenland. Проведение тендера было поручено инвестиционному банку HSBC Trinkaus & Burkhardt KGaA в сотрудничестве с HSBC PLC (далее - HSBC). На заключительном этапе конкурса было представлено две заявки: предложение австрийской компании Growe составило 100,3 млн евро, в то время как австрийско-украинский консорциум Slav AG оценил покупку в 155 млн евро. HSBC рекомендовал продажу компании Growe с учетом дополнительных критериев: надежность оплаты, продолжение работы Bank Burgenland, отсутствие необходимости в применении гарантийных мер (Ausfallhaftung), увеличение капитала и безопасность транзакций. После рассмотрения письменных рекомендаций HSBC, правительство Бургенланда приняло предложение компании Growe, несмотря на то, что сумма, заявленная Slav AG, была значительно выше. Консорциум Slav AG подал на рассмотрение Комиссии жалобу, утверждая, что Австрия нарушила правила государственной помощи при приватизации. По мнению заявителя, процедура тендера не являлась справедливой и прозрачной, а также имела дискриминационный характер по отношению к Slav AG, что привело к продаже банка, по цене ниже предложенной консорциумом. По прошествии двух лет Комиссия приняла решение о наличии государственной помощи, оказанной Австрией при приватизации Bank Burgenland . Комиссия подтвердила свою позицию, определенную в ранее принятых решениях, указывая на то, что в случае проведения тендера по приватизации, государство должно принимать предложения по продаже [57]

предприятия покупателю, указавшему наибольшую цену . При этом Комиссия в некоторых случаях не признает в качестве элементов государственной поддержки формальные требования, не обременяющие покупателя, так как они не носят обязательного характера[58] [59]. Суд ЕС отклонил иск Австрии, федеральной земли Бургенланд и компании Growe, подтвердив, что в случае продажи предприятия посредством проведения тендера, рыночная цена должна соответствовать самой высокой предложенной цене, при условии, что такое предложение должно, во- первых, быть обязательным к исполнению и надежным, а во-вторых, учитывать другие экономические факторы, таких как внебалансовые риски («off-balance- sheet risks»)[60]. Не найдя в решении Комиссии существенных ошибок в оценке проведенной приватизации, Суд ЕС также сделал вывод о квалификации действий правительства федеральной земли Бургенланд как оказание государственной помощи. Суд ЕС также обязал Австрию выплатить разницу между ценой, предложенной консорциумом Slav AG и ценой, реально уплаченной Growe, то есть 54,7 млн евро, уменьшенной на 2,1 млн евро.

Стоит обратить особое внимание на такую форму государственной помощи как ценовое регулирование. В данном случае необоснованные действия государства, выражающиеся в понижении или повышении цен, могут оказать негативное влияние на конкуренцию, так как определенное предприятие может получить преимущество перед конкурентами. В то же время признание помощи незаконной не означает, что данная помощь оказывает негативное влияние и вредит конкуренции в той степени, в которой она противоречит положениям статьи 107 ДФЕС. В частности, в 2012 году Комиссия провела расследование в отношении регулирования Францией цен на рынке электроэнергии. В своем решении Комиссия установила, что действия Франции по регулированию цен на электроэнергию в связи с проводимой в стране реформой должны квалифицироваться как оказание незаконной государственной помощи, адресатом которой стала группа предприятий. При этом, несмотря на установленную незаконность, данная помощь была признана не оказывающей негативного влияния на конкуренцию[61].

В 2013 году Комиссия провела модернизацию контроля над оказанием государственной помощи, инициированную в мае 2012 года[62]. Среди причин внесения изменений в действующий Регламент №659/1999 можно выделить расширение Европейского Союза, а также мировой финансовый кризис 2008 года[63]. В частности, вице-председатель Европейский Комиссии и Европейский комиссар по конкуренции Хоакин Альмуния, будучи одним из инициаторов проведения модернизации, заявил: «Экономические прогнозы в настоящее время показывают, что темпы роста в Европейском Союзе будут оставаться низкими в течение некоторого времени. В этих обстоятельствах, Европа должна в полной мере использовать потенциал конкурентного внутреннего рынка и, в контексте бюджетной консолидации, правительства должны сосредоточить свои расходы на приоритетах, стимулирующих экономический рост. Я ожидаю, что наша реформа государственной помощи поможет государственным органам сделать более эффективным использование ограниченных государственных ресурсов и разработать государственную поддержку фирм, так это помогает достичь целей роста Европейского Союза, ограничивая искажения конкуренции»[64].

Проводя модернизацию, Комиссия преследовала три цели. Во-первых, государственная помощь, по замыслу авторов, должна стать более эффективной и целенаправленной, стимулировать экономический рост в ЕС. Во-вторых, Комиссия указала на необходимость сконцентрировать внимание на расследованиях государственной помощи в случаях, способных оказать значительное влияние на внутренний рынок. В-третьих, должна быть упрощена процедура расследования случаев оказания государственной помощи, имеющих незначительные последствия для внутреннего рынка ЕС. Руководствуясь указанными целями, Комиссия планировала разработать более десяти правил и руководств, регулирующих оказание государственной помощи.

В частности, Комиссией были разработаны руководящие принципы, касающиеся следующих отраслей: оказание помощи при реструктуризации; региональная помощь; исследования, разработки и инновации; сельское хозяйство; окружающая среда и энергетика; продвижение важных проектов, представляющих общий интерес для Европы; финансовые риски; расширение широкополосных сетей (развитие интернета); авиация. На настоящий момент большинство указанных руководящих принципов оказания государственной помощи находятся на стадии проведения консультаций. Помимо руководящих принципов Комиссия предложила пересмотреть ряд правил по оказанию государственной помощи. Намеревалась Комиссия пересмотреть и само определение государственной помощи, однако, в настоящее время проходит лишь процесс консультаций, начавшихся 17 января 2014 года.

Комиссия расширила категории государственной помощи, не требующих предварительного уведомления, в частности, сфера регулирования в отношении культуры и сохранения наследия; компенсации убытков, вызванных стихийными бедствиями; лесное хозяйство и продвижение определенных продуктов питания; сохранение морских биологических ресурсов; инновации и любительский спорт, а также некоторые виды помощи в сфере транспорта и широкополосной инфраструктуры. Таким образом, в указанных сферах, государства вправе предоставлять помощь без направления Комиссии уведомления. В рамках рассмотрения минимального порога оказания государственной помощи, Комиссия посчитала повышение необоснованным и оставила его неизменным - 200.000 евро в течение трех лет. Также одной из задач Комиссии стало сокращение длительности разбирательств в делах об оказании государственной помощи путем, во-первых, создания условий для прозрачного и оперативного рассмотрения жалоб, во-вторых, достижения более эффективных методов расследования.

Резюмируя вышесказанное, можно сказать следующее. Учредительные договоры Европейского Союза с самого создания антимонопольного регулирования предусматривали контроль над оказанием государственной помощью в качестве одного из направлений антимонопольной политики. Особую актуальность контроль над оказанием предприятиям помощи государствами приобрел после крупнейшего расширения Европейского Союза, а также в период мирового экономического кризиса, затронувшего ЕС. Суд ЕС в своей практике самым внимательным образом относится к определению государственной помощи. В своей практике он выработал четыре критерия, определяющих государственную помощь: во-первых, данная помощь должна быть оказана непосредственно государством-членом ЕС; во-вторых, давать преимущество получателю, то есть предприятию; в-третьих, такая помощь в широком смысле должна непосредственно угрожать конкуренции; в-четвертых, должна влиять на внутренний рынок Европейского Союза. Практика Суда ЕС и Комиссии показывает, что государственная помощь подлежит достаточно широкому толкованию и может приобретать различные формы: как прямая форма в виде субсидий или кредитов, так и завуалированная в виде налоговых льгот или дополнительных условий при приватизации.

Слияние предприятий может определенным образом повлиять на конкуренцию. Образуемое при горизонтальном слиянии предприятие может определять цену своей продукции или услуг таким же образом, что и предприятие монополист, то есть, в конечном счете, влиять на благосостояние потребителей. Главной особенностью контроля над слияниями в Европейском Союзе является то, что учредительные договоры ЕС не содержали и не содержат положений о данном направлении конкурентной политики. В настоящее время основным документом, регулирующим процедуру слияния, является Регламент №139/2004.

Выделяют три вида сделок по слиянию: горизонтальные, вертикальные и сделки, влекущие за собой образование конгломерата. Субъектами горизонтального слияния являются предприятия, производящие схожую продукцию и осуществляющие деятельность на одном и том же уровне рынка. При вертикальном слиянии субъектами данной сделки являются компании, находящиеся на разном распределительном уровне одного рынка (поглощение). Наконец, в том случае, если в сделке по слиянию участвуют компании, не имеющие связи друг с другом на товарном рынке, то такие сделки влекут за собой создание конгломерата. Сделки, имеющие горизонтальный характер слияния, потенциально являются наиболее опасными для конкуренции[65].

Стоит отметить, что не совсем точным будет называть данное направление конкурентной политики Европейского Союза регулированием слияний предприятий, так как, строго говоря, при вертикальном характере данной сделки, она является скорее поглощением, чем слиянием. Данная формулировка (Регламент о слиянии) принята лишь как сокращение от полного названия, в котором говорится о контроле над концентрацией предприятий. Степень влияния вертикального слияния на конкуренцию вызывает некоторые споры, так

например, поглощение может привести к исключению обращений к другим производителям, что изначально может являться ограничением конкуренции, однако, с другой стороны, может улучшить распределение фирменного товара, что, в конечном счете, может способствовать развитию конкуренции между предприятиями.

В соответствии с положениями Регламента №139/2004 концентрацией предприятий является переход контроля над предприятием в результате слияния двух и более ранее независимых предприятий, а также частей предприятий, или установление прямого или косвенного контроля над всем предприятием или частями одного или нескольких предприятий, путем приобретения одним или несколькими лицами ценных бумаг или активов, при том, что данными лицами уже контролируется хотя бы одно из участвующих предприятий. Также является слиянием создание совместного предприятия, которое в долгосрочной перспективе выполняет функции самостоятельного субъекта. Регламентом №139/2004 закреплены три возможных случая, когда концентрация не должна считаться возникшей. Во-первых, это деятельность кредитных организаций или других финансовых учреждений, а также страховых компаний, по операциям с ценными бумагами, целью которых является перепродажа данных активов, при условии, что данные организации не обладают правом голоса в отношении ценных бумаг предприятия с целью определения его конкурентного поведения. Во-вторых, не является концентрацией контроль, устанавливаемый должностным лицом в соответствии с законодательством государства-члена ЕС о ликвидации, банкротстве, а также в схожих случаях. В-третьих, это деятельность финансовых холдингов, при осуществляемой ими деятельности, аналогичной операциям с ценными бумагами, проводимым кредитными организациями или другими финансовыми учреждениями.

Положения Регламента №139/2004 распространяется на все сделки по слиянию, проводимые в Европейском Союзе, если совокупный мировой оборот предприятий в год превышает 5 млрд евро, а оборот по крайней мере одного из предприятий, участвующих в сделке, превышает 250 млн евро. В том случае, если более 2/3 этого оборота приходится на одно государство-член ЕС, такая сделка не подпадает под действие данного регламента. Также, существует дополнительные условия, при которых слияние подпадает под действие Регламента №139/2004: совокупный мировой оборот предприятий в год превышает 2,5 млрд евро, а оборот как минимум в каждом из трех государств-членов ЕС превышает 100 млн евро. При этом, в каждом из данных государств общий оборот минимум двух предприятий превышает 25 млн евро на каждое предприятие, а также совокупный оборот двух любых предприятий, осуществляющих деятельность на территории Европейского Союза, превышает 100 млн евро. Регламентом №139/2004 в статье 5 детально определен порядок расчета совокупного оборота компаний[66]. Также, дела о слияниях могут рассматриваться антимонопольными органами государств- членов ЕС. Как правило, в течение одного года Комиссия рассматривает в среднем около трехсот дел о слияниях[67].

Процедура расследования проходит в несколько этапов. На первом этапе участвующие в слиянии компании обязаны уведомить Комиссию либо о заключении договора, либо о желании заключить такое соглашение. В зависимости от того, имеет ли слияние компаний общеевропейское значение, дело либо остается на рассмотрении в Комиссии, либо направляется в национальные антимонопольные органы, в таком случае данное дело будет рассматриваться согласно нормам соответствующих государств.

Комиссией могут применяться различные подходы к расследованиям по делам о слияниях предприятий. Применение той или иной процедуры зависит от установленных порогов долей рынка. В первом случае, если участвующие в слиянии предприятия осуществляют свою деятельность на разных или смежных рынках, или если предприятия занимают незначительную часть рынка, может быть применима упрощенная процедура. Таким образом, в отношении указанных слияний Комиссия осуществляет обычную проверку. Во втором случае, если участвующие в слиянии предприятия объединяют более 20% доли рынка, на котором данные предприятия являются конкурентами по отношению друг к другу, а также, если по вертикали или на смежных рынках предприятия при одобрении слияния будут занимать более 30%, может быть применена обычная процедура расследования. Стоит отметить, что указанные пороги вступили в силу с 2014 года, увеличив тем самым количество слияний, подпадающих под обычную проверку. Также Комиссией был разработан новый критерий, согласно которому, исследование слияния предприятий, доля рынка которых в совокупности составляет от 20% до 50%, при условии, что увеличение доли рынка за счет слияния является незначительным, может быть проведено в порядке обычной проверки. В случае превышения указанных порогов Комиссия осуществляет полное расследование.

Процедура расследования может осуществляться в два этапа. На первом этапе после получения уведомления Комиссия имеет 25 рабочих дня для того чтобы проанализировать сделку. В 90% всех случаев сделки о слиянии разрешаются уже на первом этапе[68] . Комиссия запрашивает необходимую информацию у предприятий, участвующих в слиянии, а также третьих лиц. Помимо этого Комиссия проводит обзор информации о конкурентах или клиентах, направленный на уточнение условий конкуренции на данном рынке и роли на данном рынке предприятий, участвующих в слиянии. Комиссия информирует предприятия, как о ходе такого исследования, так и о его результатах. Если по исследуемому слиянию у Комиссии возникают вопросы, предприятия имеют право представить по ним свои предложения, то есть внести изменения в проект, что бы гарантировать сохранение конкуренции на рынке, в таком случае срок первого этапа может быть продлен еще на 10 рабочих дней. Комиссия по окончании первого этапа может прийти к двум выводам. В первом случае слияние может быть одобрено полностью, либо при соблюдении компанией взятых на себя обязательств, при этом назначается лицо, осуществляющее контроль над соблюдением указанных обязательств. Во втором случае, если имеются опасению о наличии угроз рынку, Комиссия переходит ко второму этапу.

На втором этапе начинается проверка, по итогам которой Комиссия либо принимает решение об отсутствии возражений и признает слияние совместимым с принципами внутреннего рынка, либо открывает производство по делу. При этом слияние не должно быть осуществлено ни до подачи уведомления, ни после, пока оно не будет признано совместимым с внутренним рынком. На следующем этапе Комиссия должна принять решение в отношении рассматриваемого дела. Комиссия обладает обширными полномочиями по расследованию дел о слияниях. Должностные лица Комиссии в случае обоснованной необходимости вправе посещать любые помещения, земельные участки и осматривать любые транспортные средства компаний; проверять бухгалтерские книги и иные коммерческие документы, а также делать копии и выписки; опечатывать помещения, бухгалтерские книги и документы на период проведения проверки; опрашивать любых представителей или сотрудников компаний[69]. Второй этап расследования представляет собой углубленный анализ возможных последствий слияния предприятий. Комиссия должна проанализировать заявленную предприятиями эффективность от слияния. Исследование требует большего количества, так как подразумевается более обширный сбор информации, в том числе внутренних документов компаний, обширные экономические данные, более подробный опрос участников рынка, а также сбор других документов и данных. Данный срок составляет 90 дней, при этом он может быть продлен на 15 дней в случае, если предприятия предложат взять на себя обязательства устранить возможные негативные последствия для конкуренции. Также расследование, по просьбе участвующих в слиянии предприятий, может быть дополнительно продлено на 20 дней, однако если при этом предприятиями не будет представлена необходимая Комиссии информация, течение дополнительного срока приостанавливается до тех пор, пока данная информация не будет предоставлена. В том случае, если возможный положительный эффект для потребителей превышает негативные последствия, такое слияние может быть одобрено. Для того чтобы положительный эффект от слияния мог быть принят во внимание, он должен отвечать трем условиям: во-первых, он должен быть достоверным, во- вторых, предприятия должны доказать, что положительный для рынка эффект не может быть достигнут иными способами, кроме как с помощью слияния, в- третьих, слияние должно пойти на пользу в первую очередь потребителям. Как и на первом этапе, Комиссия регулярно информирует участвующие в слиянии предприятия о предварительных выводах, заявляя, при необходимости свои возражения, на которые предприятия имеют право реагировать в течение определенного времени. Предприятия имеют право проводить по вопросу слияния устные слушания и необходимые консультации.

Таким образом, по окончании второго этапа расследования, Комиссия может либо безусловно одобрить слияние, либо одобрить слияние при соблюдении предприятиями оговоренных условий, либо запретить данное слияние.

Любые решения и процессуальные действия Комиссии могут быть обжалованы в судебном порядке. Предприятия или другие заинтересованные стороны в течение двух месяцев с момента принятия решения вправе подать апелляцию. Таким образом, гарантируется право на независимое судебное разбирательство, предприятия имеют возможность реализовать свое право на защиту в случае принятия Комиссией неправомерного решения.

Основной санкцией, применяемой в соответствии с Регламентом №139/2004, является денежный штраф. В случае если компании не уведомили Комиссию или вопреки ее решению осуществили слияние, на участвующие компании может быть наложен штраф в размере до 10% совокупного оборота. Также, в качестве денежного взыскания, накладываемого в целях принуждения компаний предоставить необходимую информацию или принять проверку, может быть назначен длящийся штраф до ежедневной суммы 5% от среднего дневного оборота компании .

Осуществление контроля над слияниями в Европейском Союзе еще в редакции Регламента №4064/89 порождало множество вопросов, и вызывало критику со стороны не только предприятий, но даже антимонопольных регуляторов других государств.

Дело о слиянии General Electric и Honeywell

В 2001 году Комиссия вынесла одно из самых резонансных дел о слиянии в истории ЕС . 5 февраля 2001 года Комиссия получила уведомление о

готовящемся слиянии компаний General Electric Company (далее также - General Electric, GE) и Honeywell International inc. (далее - Honeywell). Данное уведомление было направлено в соответствии с положениями статьи 4 Регламента №4064/89. Главной особенностью данного дела было то, что и General Electric, и Honeywell, являются американскими компаниями. Более того, министерство юстиции США одобрило данное слияние, не усмотрев в нем угрозы для конкуренции. Компании GE и Honeywell являются многопрофильными, одними из основных сфер деятельности данных предприятий являются, в частности, аэрокосмическая и энергетическая отрасли.

22 Октября 2000 года General Electric и Honeywell заключили соглашение, согласно которому General Electric 2000 Merger Sub, Inc., являющееся дочерним предприятием GE объединяется с Honeywell путем обмена акциями, в результате чего Honeywell становится дочерней компанией General Electric. В рамках рассмотрения данного дела Комиссия провела исследование структуры рынка реактивных двигателей для коммерческих, региональных и корпоративных самолетов, а также услуг по техническому обслуживанию и ремонту. По отношению к указанным рынкам самолетов Комиссия сделала следующие выводы. GE занимает достаточно сильную позицию, что свидетельствует о [70] [71] доминировании на рынке реактивных двигателей для крупных коммерческих самолетов. Компания General Electric занимает наибольшую долю рынка, на протяжении последних лет ей удавалось увеличивать эту долю, а главное, GE имеет более высокие темпы роста, чем ее конкуренты . Кроме того, имея крупный объем заказов GE имеет лучшие перспективы по сравнению с другими компаниями. Относительно рынка региональных самолетов оценка Комиссии заключается в следующем. General Electric и Honeywell являются единственными поставщиками двигателей, сертифицированных для крупных региональных самолетов. Таким образом, горизонтальный характер слияния приведет к получению контроля за GE над 100% рынка. Изучая конкретный рынок самолетов, Комиссия подчеркнула особенности, различающие тот или иной рынок. В частности, главными особенностями рынка корпоративных самолетов является то, что воздушных судов данного класса значительно меньше, чем, к примеру, региональных. Корпоративные самолеты чаще приобретаются корпорациями или физическими лицами, чем авиакомпаниями. Данные самолеты имеют меньшее количество рейсов, и они не привязаны к конкретным маршрутам. Комиссия определила, что в зависимости от размера корпоративных самолетов и дальности полета целесообразным будет разделение на три самостоятельных рынка согласно их параметрам: на тяжелые, средние и легкие. Поскольку самолеты указанных классов имеют значительные различия по стоимости, дальности полетов и вместимости, воздушные судна разных классов не могут считаться взаимозаменяемыми. Проанализировав выбранные рынки, Комиссия определила, что компании GE и Honeywell на рынке средних корпоративных самолетов совместно занимают доминирующее положение. Также Комиссия сделала вывод о том, что Honeywell занимает важную позицию на рынке комплектующих для двигателей и элементов управления, что представляет собой существенный вклад в реактивные двигатели, но, несмотря на то, что General Electric не проявляет активности на данных рынках, слияние создает [72] вертикальные отношения. Таким образом, было установлено, что GE занимает доминирующее положение на последующем рынке реактивных двигателей, а Honeywell является ведущим поставщиком элементов управления двигателями. Комиссия также изучила деятельность General Electric не связанную с аэрокосмической и энергетической системами. Комиссия указала на деятельность GE Capital, дочерней организации GE, занятой в сфере финансовой сфере, что в результате дает право говорить о General Electric как о конгломерате . На момент принятия решения о слиянии, компания General Electric была крупнейшей в мире компанией по рыночной капитализации, составлявшей 480 млрд долларов США, в то время как у ее ближайшие конкурентов - компаний Boeing и UTC этот показатель составлял 56 и 39 млрд долларов США соответственно. Комиссия сделала вывод о том, что GE Capital имея выручку 380 млрд долларов США (80% от общей капитализации General Electric) является «финансовым рычагом» GE. Отмечается, в случае, если бы GE Capital была независимой компанией, ее собственные показатели рыночной капитализации позволили бы ей быть среди двадцати крупнейших корпораций в мире. Было отмечено, что GE Capital обладает значительными финансовыми средствами, благодаря которым GE может идти на больший риск по сравнению со своими конкурентами, так как в результате не ставятся под угрозу способность конкурировать и разрабатывать новую продукцию.

Комиссия изучила также деятельность другого подразделения GE - General Electric Capital Aviation Services (далее также - GECAS), осуществляющего свою деятельность в сфере лизинга воздушных судов и связанного с ними оборудования. GECAS занимается приобретением самолетов у таких производителей как Boeing и Airbus, сдавая их в дальнейшем в аренду различным авиакомпаниям. GECAS является одним из крупнейших в мире арендодателей воздушных судов. Комиссия сделала вывод о том, что уверенное положение GE после завершения сделки по слиянию было бы полезно для Honeywell, в таком [73] случае получившим возможность использовать в своих интересах финансовый потенциал General Electric. В данном случае GECAS имел бы стимул способствовать продажам авиационных и неавиационных продуктов Honeywell, который впоследствии имел бы возможность стать доминирующим поставщиком, что, в конечном счете, имело бы негативные последствия для развития конкуренции и благосостояния потребителей.

Проанализировав соответствующий рынок, Комиссия оценила последствия возможного слияния GE и Honeywell, сделав следующие выводы. «Предлагаемое слияние приведет к созданию или усилению доминирующей позиции на рынках крупных коммерческих реактивных воздушных судов, двигателей, крупных региональных реактивных воздушных судов, корпоративных самолетов, бортового электронного оборудования, а также небольших морских газотурбинных двигателей; в результате чего конкуренция в рамках общего рынка может быть значительным образом затруднена»[74].

Необходимо отметить, что вынесенное Комиссией решение не являлось безапелляционным. General Electric была дана возможность внести свои предложения по условиям слияния с Honeywell, чтобы такое слияние Комиссия могла признать соответствующим положениям законодательству Европейского Союза и считалось совместимым с его рынком. GE представило на рассмотрение пакет документов, включивший структурные обязательства, связанные с авиационными и неавиационными продуктами, составляющими двигателей, небольшими морскими газовыми турбинами, большими региональными реактивными двигателями. Комиссия не посчитала представленные предложения достаточными.

Участники предполагаемого слияния обжаловали в Суд ЕС решение Комиссии [75] . В своем решении Суд ЕС пришел к выводу, что некоторые заключение Комиссии оказались ошибочными. Во-первых, исследуя анализ

Комиссии о том, что финансовая мощь General Electric и вертикальная интеграция должны были привести к доминированию объединенной компании на рынках различной авиационной продукции, Суд ЕС установил, что Комиссия не представила достаточных доказательств. Во-вторых, Комиссия не смогла установить затраты на продвижение в объединенной компании продукции Honeywell. Таким образом, Суд ЕС определил, что Комиссия не имела достаточных оснований предполагать, что подобное продвижение будет иметь место. Указав не неточности и недочеты в проведенном Комиссией анализе, Суд ЕС все же запретил слияние General Electric и Honeywell ссылаясь на возможный горизонтальный эффект этот этой сделки.

Таким образом, и Комиссия, и Суд ЕС признали предполагаемое слияние несовместимым с внутренним рынком Европейского Союза. Стоит отметить тот факт, что Европейская Комиссия и Департамент юстиции США, с учетом изучения европейского и американского рынков соответственно, пришли к противоположенным выводам касательно предполагаемого слияния.

Решение по делу GE/Honeywell интересно также не только со стороны того, что Комиссией в данном случае было проведено достаточно детальное, однако при этом не вполне точное, исследование, столько с той стороны, что Комиссия, как и в деле Microsoft, заявила о себе как о регуляторе, с чьим мнением необходимо считаться. В первую очередь речь идет о воздействии на политику крупных американских компаний, которые за последние несколько лет основали в Брюсселе свыше трехсот штаб-квартир, что свидетельствует об увеличении внимания со стороны американских компаний к растущему влиянию ЕС в вопросах регулирования и контроля[76].

Как отмечалось выше, положения статьи 2 Регламента №139/2004 предусматривают, что Комиссия при оценке слияния руководствуется целью

установить, является ли данное слияние совместимым с внутренним рынком Европейского Союза. Для этого Комиссия должна установить, будет ли данное слияние существенным образом препятствовать эффективной конкуренции, в частности, в результате возникновения или усиления доминирующего положения, как в пределах внутреннего рынка, так и на значительной его части. Понятие доминирующего положения было дано еще в Регламенте №4064/89, неоднократно применялось на практике, и определялось как «ситуация, при которой одно или несколько предприятий обладают экономической властью, которая может позволить им препятствовать сохранению на соответствующем рынке эффективной конкуренции, давая при этом возможность действовать в значительной степени независимо от конкурентов, их клиентов, и, в конечном итоге, потребителей» . Как следствие ожидалось, что установление несовместимости слияния предприятий и в дальнейшем будет опираться в основном на поиск фактора доминирования на рынке. Данный подход не представляется объективным, так как многие факторы могли быть не учтены или не приняты во внимание. Учтя сложившуюся с момента вступления в 1990 году Регламента №139/2004 практику антимонопольных органов и судов, Комиссия разработала Руководящие положения по оценке Комиссией горизонтальных слияний . В данном случае речь идет о положении, касающемся горизонтальных слияний. Сама Комиссия при этом оставляет за собой право, учитывая складывающуюся практику, время от времени дорабатывать и вносить соответствующие коррективы. Комиссия, руководствуясь принятыми

положениями при оценке последствий слияния должна сравнить конкурентные условия, с учетом слияния и без него, Комиссия при этом может принять во внимание будущие изменения на рынке, которые могут быть объективно спрогнозированы. Также принимаются во внимание определение

соответствующего продукта и географического рынка. Данное Руководящее [77] [78] положение определяет несколько элементов при определении. В первую очередь описан подход Комиссии к рынку акций и к уровню концентрации, являющихся первичными признаками при определении структуры рынка и конкурентоспособности. Комиссия интерпретирует доли на рынке в свете вероятных изменений рынка. В деле о слиянии компаний Philips и Agilent Health Care Technologies Комиссия определила структуру рынка с учетом его динамики, учитывая его неустойчивость из-за инноваций и прогнозируемого роста . Во- вторых, оценке подвергается вероятность снижения уровня конкуренции. В 2000 году Комиссия заблокировала слияние компаний Volvo и Scania, определив, в частности, что соперничество указанных компаний является важным источником конкуренции на рынке грузовых автомобилей . В-третьих, оценивается вероятность влияния покупателей, как возможный уравновешивающий фактор. Далее также учитывается вероятность, что слияние будет поддерживать эффективную конкуренцию на соответствующем рынке, и будет противодействовать вредному воздействию на условия конкуренции, которое может иметь место в результате слияния. Учитывая данные элементы, Комиссия определяет, способно ли конкретное слияние препятствовать эффективной конкуренции. Следует отметить, что данные элементы не образуют обязательного списка и могут применяться исходя из конкретного случая, так как не все указанные элементы могут быть актуальными для каждого горизонтального слияния. Указанное положение, касающееся горизонтальных слияний, представляется отвечающим усложняющейся структуре рынка.

В 2007 году Комиссия выработала положения, касающиеся и негоризонтальных слияний, разделив их: на вертикальные и на конгломератные. На практике слияние может иметь и горизонтальный, и негоризонтальный эффекты. В таком случае, если слияние предприятий имеет не только вертикальный или конгломератный характер, но и совместно с ними и [79] [80] горизонтальный, такое слияние будет подпадать под действие положений, регулирующие негоризонтальные слияния.

Положение о негоризонтальных слияниях, также как и аналогичное положение о горизонтальных является отражением сложившейся практики применения Комиссией, антимонопольными органами государств-членов Европейского Союза и судами, положений Регламента №139/2004. В некоторых пунктах данного положения прямо сделаны отсылки к делам о слиянии.

К вертикальным слияниям, как было указано выше, относятся слияния предприятий, которые осуществляют свою деятельность на разных уровнях в цепи поставок. Например, слияние производителя определенного продукта с одним из своих дистрибьюторов должно считаться вертикальным. Слияние же предприятий, находящихся в отношениях, характер которых не является ни горизонтальными, ни вертикальными, считается конгломератным. Факт разработки положений отдельно для горизонтальных и негоризонтальных слияний можно объяснить тем фактом, что, как правило, негоризонтальные слияния меньшим образом препятствуют конкуренции, чем горизонтальные. Во- первых, горизонтальное слияние влечет за собой потерю конкуренции между участвующими в слиянии предприятиями, то есть сокращает количество конкурирующих на определенном рынке предприятий. Таким образом, в вертикальном и конгломератном слиянии отсутствует главный источник эффекта снижения конкуренции. Во-вторых, вертикальные и конгломератные слияния могут в значительной мере способствовать повышению эффективности работы образуемого путем слияния предприятия, так как характерной особенностью таковых слияний является то, что в данном слиянии участвуют предприятия, чьи деятельность или производимая продукция дополняют друг друга. К примеру, вертикальное слияние может привести к снижению тех затрат, которые имели место до этого и которые в конечном счете вели к увеличению стоимости продукции. Однако негоризонтальные слияния тоже могут иметь негативный для конкуренции на рынке эффект. В первую очередь, также как и при горизонтальном слиянии, речь идет об усилении или о возникновении в результате слияния предприятий доминирующего положения на рынке. Стоит отметить, что общие указания, закрепленные в положении о горизонтальных слияниях, применимы и в отношении негоризонтальных слияний. В остальном же положение, касающееся вертикальных и конгломератных слияний, имеет своей целью сосредоточить внимание на аспектах конкуренции, которые имеют отношение к конкретному контексту негоризонтальных слияний. Указанное положение определяет подход Комиссии к рынку акций и концентрации относительно конкретного вида негоризонтального слияния.

Руководящие положения, касающиеся негоризонтальных слияний, были призваны не столько уточнить и регламентировать процедуру оценки Комиссией слияния предприятий на предмет их совместимости с рынком, сколько упростить подготовку к слиянию для самих предприятий. Предприятия получили возможность, пользуясь данными указаниями, выстраивать свои аргументы таким образом, чтобы Комиссией в результате было принято положительное решение, касательно проводимого слияния.

Необходимо подчеркнуть, что указанные положения не имеют той юридической силы, которую имеют регламенты и директивы, они, тем не менее, применяются самой Комиссией. Относительно содержания данных положений, они представляются важными для практики Комиссии и решений судебных органов. Как отмечалось выше, рассматривая дело о запрете слияния General Electric и Honeywell, Суд ЕС, обратил внимание на то, что Комиссией не был проведен подробный экономический анализ, что, впрочем, не стало поводом для принятия положительного решения по самому слиянию. Комиссия сделала выводы относительно проведения более подробного экономического анализа слияния. В частности, спустя год после принятия руководящих положений, касающихся негоризонтальный слияний, Комиссия в деле о слиянии компаний Tomtom и TeleAtles провела подробный экономический анализ и, в результате, пришла к выводу о том, что указанное слияние не будет иметь негативных для конкуренции последствий .

Как отмечалось выше, в 2014 году вступил в силу пакет изменений, направленных на упрощение процедуры обращения участвующих в слиянии предприятий. Данный пакет включил в себя следующие изменения. Во-первых, были увеличены пороги занимаемой части рынка, позволяющей предприятиям проходить расследование по упрощенной процедуре. Во-вторых, был уменьшен требуемый объем информации, необходимый для направления уведомления о слиянии. В-третьих, был упрощен порядок подачи предварительного уведомления. По оценкам самой Комиссии, данные изменения должны привести к тому, что порядка 60-70% слияний могут быть рассмотрены по упрощенной системе, увеличив, тем самым, данный показатель на 10% .

Таким образом, анализируя приведенные изменения можно сделать вывод о том, что Комиссия серьёзным образом подходит к изменениям в структуре рынка, активно применяя наработки и предложения, вырабатываемые на практике.

С ростом числа участников рынка и увеличением конкуренции особую роль играет контроль над слиянием предприятий. Слияние, проведенное в соответствии с нормами конкурентного права, не ограничивает конкуренцию и не является нарушением антимонопольного законодательства. В то же время незаконное слияние может серьёзным образом исказить конкуренцию на определенном рынке товаров и услуг. Таким образом, согласно положениям Регламента №139/2004, предприятия, участвующие в слиянии обязаны уведомить Комиссию, которая, в свою очередь, проводит исследование рынка и возможных негативных для конкуренции последствий. В случае проведения слияния без согласия, Комиссия обладает полномочиями по расследованию и применению жестких санкций к участвующим в слиянии предприятиям. [81] [82]

<< | >>
Источник: Черныш Артем Вадимович. КОНКУРЕНТНОЕ ПРАВО ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА И СОБЛЮДЕНИЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2015. 2015

Еще по теме §2. Соглашения, ограничивающие конкуренцию и запрет злоупотребления доминирующим положением:

  1. Допустимые «вертикальные» соглашения
  2. Обобщение и конкретизация правовых норм о конкуренции
  3. Возможность заключения соглашений о неконкурировании и соглашений об эксклюзивности еогласно новому закону о конкуренции
  4. §4. Проблемы унификации инвестиционных правовых режимов в свете согласования последних с положениями антимонопольного законодательства стран-участниц АТЭС
  5. Глава 4. Унификация запретов в российском и международном праве
  6. § 2. Вертикальные соглашения, как элементы договорного регулирования в сфере конкурентных правоотношений в Российской Федерации
  7. Модели и принципы организации властных субъектов в сфере антимонопольного регулирования в России и мировом опыте
  8. Организационные аспекты антимонопольного регулирования в контексте евразийской интеграции
  9. §3. Допустимые и относительно допустимые соглашения
  10. §4. Антиконкурентная координация
  11. §1. Определения злоупотребления доминирующим положением и критерии его квалификации
  12. § 3. Особенности конструирования юридических составов административных правонарушений в сфере антимонопольного регулирования
  13. § 2 Ограничение конкуренции органами власти, органами местного самоуправления (ст. 14.9 КоАП РФ)1 [210]
  14. § 1. Административные наказания за нарушения антимонопольного законодательства РФ в системе мер административного принуждения
  15. § 2. Назначение административных наказаний за нарушения антимонопольного законодательства РФ
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -