<<
>>

§1. Практика Суда Европейского Союза

В первые годы своего существования Европейское экономическое сообщество было сконцентрировано на создании внутреннего рынка и усилении экономической интеграции. Более того, в ранних учредительных соглашениях защита основных прав человека не упоминалась даже в качестве целей ЕЭС.

Вопрос о необходимости соблюдения прав человека был отдан на откуп ЕСПЧ и

национальным правительствам . Лишь Судом ЕС через установившуюся практику проводилось постепенное вхождение основных прав человека в правопорядок ЕЭС. Таким образом, «Суд решал проблему защиты прав человека посредством создаваемого им прецедентного права» . Ссылаясь на Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод и общие для государств- членов конституционные традиции , формально Маастрихтский договор стал первым учредительным соглашением, включившим в себя явное упоминание о защите основных прав человека, ставшем по сути лишь подтверждением сложившейся к тому моменту практики Суда ЕС. В дальнейшем права человека были отражены в Лиссабонском договоре, признающем в качестве источников прав человека Европейскую Конвенцию и общие принципы, вытекающие из конституционных традиций государств, входящих в ЕС, а также в Хартии основных прав Европейского Союза.

Стоит отметить, что впервые вопрос о соответствии наделения полномочиями Комиссии по расследованию, принятию решений и применению штрафов принципу справедливого судебного разбирательства начал подниматься еще в конце 70-х-начале 80-х годов XX века. В деле Van Landewyck компания FEDETAB [83] [84] [85] [86] [87] утверждала, что Комиссией было нарушено закрепленное Европейской Конвенцией право на справедливое судебное разбирательство . В ответ Комиссия указала на то, что при применении антимонопольных норм Сообществом на нее возложены функции исполнительной власти, что указывает на то, что действия Комиссии не имеют независимого характера, таким образом, не позволяет считать Комиссию «трибуналом» по смыслу статьи 6 ЕКПЧ.

Суд ЕС согласился с аргументами Комиссии, не признав ее в качестве трибунала. В дальнейшем, Суд ЕС вновь подтвердил свою позицию . Несмотря на тот очевидный факт, что Комиссия, осуществляющая функции по расследованию и применению санкций, не является «независимым и беспристрастным судом», автоматически не означает, что модель антимонопольных расследований в ЕС несовместима со статьей 6 Европейской Конвенции. ЕСПЧ признает, что решения могут приниматься административным органом при условии, что такие решения имеют последующий контроль со стороны судебного органа, который обладает полномочиями по полному пересмотру дела по существу . Представляется очевидным, что решения Комиссии отвечают указанному критерию, так как Европейский суд общей юрисдикции обладает компетенцией по пересмотру решений Комиссии [88] [89] [90] , а также отвечает критериям независимости и беспристрастности, закрепленным в статье 6 ЕКПЧ. Однако имеет место точка зрения, согласно которой Суд ЕС при наличии в деле сложных экономических вопросов, ограничивается лишь проверкой соблюдения процедурных правил, установлением наличия или отсутствия явных ошибок, допущенных в оценке фактов или злоупотреблении полномочиями[91].

Конкурентное право Европейского Союза вкладывает иное, по сравнению с положениями Европейской Конвенции, значение понятию «уголовного преследования», оговаривая, что наложение штрафов за нарушение норм о конкуренции не обладает уголовной природой. Таким образом, нельзя дать однозначного ответа на вопрос, имеют ли антимонопольные штрафы характер уголовного преследования по смыслу статьи 6 Европейской Конвенции[92]. В то же время еще в 1991 году в своем заключении по делу Rhone Poulenc SA судья

Вестердорф (бывший на тот момент Г енеральным адвокатом), указал на то, что штрафы, которые могут быть наложены на предприятия, в соответствии со статьей 15 Регламента № 17/62, несмотря на то, что сказано в части 4 статье 15, имеют уголовно-правовой характер .

В 1998 году Генеральный адвокат Леже в своем заключении по делу Baustahlgewebe,также указал, что «Комиссия не оспаривает, что в свете прецедентного права Европейского суда по правам человека и мнения Европейской комиссии по правам человека данное дело включает в себя «уголовное обвинение»[93] [94]. Наконец, сам Суд ЕС в деле Htils, где, по мнению заявителя, была нарушена презумпция невиновности, гарантированная частью 2 статьи 6 Европейской Конвенции, определил, что «учитывая характер и степень тяжести последующих штрафов, принцип презумпции невиновности распространяется на процедуры, связанные с нарушениями правил конкуренции, применимых к предприятиям, и которые могут привести к наложению штрафов или периодических выплат»[95].

Как отмечалось выше, законодательство Европейского Союза позволяет Комиссии осуществлять одновременно функции по расследованию, рассмотрению и применению санкций по отношению к предприятиям, нарушающим антимонопольное законодательство ЕС. Различные исследователи указывают на риск обвинительного уклона в действиях Комиссии[96]. Сохранению необходимого баланса должны способствовать гарантии соблюдения процессуальных прав сторон и возможность судебного пересмотра решений Комиссии.

Суд Европейского Союза обладает полномочиями по пересмотру решений Комиссии. Суд ЕС, в частности, вправе снизить или повысить размер штрафа, а

также и вовсе отменить принятое Комиссией решение . В соответствии с положениями антимонопольного законодательства ЕС, Комиссия принимает решения о применении в отношении виновных предприятий штрафов, действуя при этом, либо в силу своих полномочий, либо при рассмотрении жалоб. Правом подачи жалоб на решения Комиссии обладают физические или юридические лица, способные подтвердить свою законную заинтересованность, а также государства-члены ЕС . Стоит отметить, что по результатам проведенного разбирательства Комиссия в случае установления вины в действиях предприятия, принимает решение только о применении штрафов. Таким образом, Комиссия не уполномочена принимать решения о возмещении ущерба стороне, подавшей жалобу на действия предприятия, признанного виновным. Лишь в дальнейшем заинтересованная сторона обладает правом обращения в Суд ЕС с иском о возмещении ущерба, причиненного в связи с незаконными действиями предприятия. Закономерен вопрос о том, кто обладает правом обжалования решения Комиссии помимо предприятия, в отношении которого было вынесено решение о применении штрафа. Законодательство ЕС предусматривает несколько видов процедур подачи исков и обращений в Суд ЕС. К непосредственно касающимся процедурам, связанным с антимонопольными разбирательствами относятся:

- иск об аннулировании решения Комиссии[97] [98] [99];

- запрос на принятие решения Судом ЕС в преюдициальном порядке[100].

До вступления в силу Лиссабонского договора в 2009 году, действовала формулировка, согласно которой любое физическое или юридическое лицо обладало правом обращения с иском, оспаривающим (i) решение, принятого персонально по отношению к данному лицу, а также (ii) решение, принятое в

форме регламента или решения, непосредственно и персонально затрагивающее данное лицо, даже в случае, если такое решение адресовано другому лицу. В настоящее время, положение статьи 263 ДФЕС закрепляет за физическим или юридическим лицом права подачи иска против (i) акта, адресованного данному лицу, (ii) акта, непосредственно и индивидуально затрагивающего данное лицо или (iii) регламентарных актов, непосредственно затрагивающих данное лицо, а также не требующих исполнительных мер. В обоих случаях ключевым, в контексте установления третьих лиц, обладающих правом подачи жалобы на решение Комиссии, является определение актов, затрагивающих данное лицо персонально (или индивидуально).

Комиссия на практике использует «тест Плауманна», выработанного ей в деле Plaumann1101. В 1961 году Федеративная Республика Германия обратилась к Комиссии за разрешением в приостановлении взимания таможенной пошлины в размере 13%, в соответствии с утвержденным Единым Таможенным Тарифом в отношении мандаринов и клементин, ввозимых из третьих стран. Власти ФРГ в своем обращении просили разрешить применение в отношении указанных продуктов таможенной пошлины в размере 10% в соответствии с немецкими таможенными тарифами, в ответ на что, Комиссия ответила отказом. Немецкая корпорация «Plaumann & Co.» подала жалобу на указанное решение Комиссии. Так как решение Комиссии непосредственно не касалось «Plaumann & Co.», перед Судом ЕС впервые встал вопрос о толковании «индивидуальности» актов, затрагивающих лицо, не являющееся адресатом принятого Комиссией решения. Суд ЕС постановил: «лица, не являющиеся адресатами данного решения, могут утверждать о том, что данное решение затрагивает их индивидуально только в случае, если такое решение затрагивает их по причине наличия определенных атрибутов, свойственных данным лицам, или по причине обстоятельств, при которых они отличаются от всех других лиц, и в силу этих факторов, индивидуально выделяют их, как и в случае лица, которому данное решение [101]

1 П9

адресовано» . В результате, Суд ЕС определил, что корпорация «Plaumann & Co.», являющаяся импортером клементин, не может считаться лицом, индивидуально затронутым решением Комиссии.

Как правило, лицами, обжалующими решения Комиссии по антимонопольным спорам, и не являющимися при этом адресатами таких решений, являются конкуренты лиц, в отношении которых были приняты указанные решения. Суд ЕС при этом внимательным образом следит за тем, действительно ли заявитель является лицом, индивидуально затронутым принятым Комиссией решением, как того требует законодательство ЕС и не принимает жалобу ссылаясь лишь на тот факт, что заявитель является конкурентом лица, в отношении которого Комиссия вынесла решение. Так, в деле о картельном сговоре на телевизионном рынке ЕС, ряд телеканалов подал жалобу на решение Комиссии, принятое в отношении Европейского вещательного союза (the European Broadcasting Union) . Европейский вещательный союз был признан виновным в участии в картельном сговоре, выразившимся в ограничении к доступу на телевизионные права для телеканалов, не входящих в ЕВС. Суд ЕС, в частности, установил, несмотря на то, что один из заявителей жалобы - испанский телеканал Antena 3 не является конкурентом Европейского вещательного союза в рамках внутреннего рынка, Antena 3 тем не менее на испанском рынке является прямым конкурентом телеканала RTVE, являющегося членом ЕВС. Таким образом, Суд ЕС определил, что решение, принятое в отношении ЕВС влияет на конкурентоспособность Antena 3, не обладающего конкурентными преимуществами, вытекающими из членства в ЕВС. В результате Суд ЕС установил, что телеканал Antena 3 должен квалифицироваться как заинтересованная сторона, индивидуально затронутая решением Комиссии[102] [103] [104].

По отношению к обжалованию решений Комиссии в антимонопольной сфере Суд ЕС в подавляющем большинстве случаев применял «тест Плауманна» в разбирательствах, касающихся контроля над оказанием государственной помощи, а также в меньшей мере контроля над слияниями.

Одним из самых громких разбирательств, касающихся оказания государственной помощи стал спор между ирландской авиакомпании Ryanair и Комиссией[105]. В 2008 году правительством Италии было принято решение об оказании финансовой помощи авиакомпании Alitalia, 49,9 % акций которой принадлежало государству. После неудачных переговоров о продаже своей доли в Alitalia франко-нидерландской авиакомпании Air France-KLM, правительство Италии приняло решение о предоставлении Alitalia кредита в размере 300 млн евро. Комиссия провела расследование в отношении принятого решения и посчитала оказание такой помощи незаконной, так как указанный кредит дает необоснованное преимущество Alitalia перед своими конкурентами и подрывает конкуренцию в Европейском Союзе[106]. В своем решении Комиссия определила, что указанная помощь является незаконной и несовместимой с рынком и обязала вернуть Италии предоставленный Alitalia кредит в течение четырех месяцев. В дальнейшем Ryanair подала жалобу в Суд ЕС с требованием отменить решение Комиссии. По мнению заявителя, своим решением Комиссия необоснованно предоставила для восстановления помощи срок в четыре месяца. Ryanair также в своей жалобе указывало на тот факт, что в соответствии с решением Комиссии, восстановление помощи должно было произойти со стороны Alitalia, в то время как спустя два дня после принятия Комиссией решения, правительство Италии одобрило сделку по продаже Alitalia консорциуму Compagnia Aerea Italiana (СА!). В связи с тем, что Ryanair не являлась стороной решения об оказании государственной помощи, Суд ЕС в целях определения приемлемости жалобы применил «тест Плауманна». В своих рассуждениях Суд ЕС указал на то, что в соответствии с положениями Регламента №659/1999, заинтересованным лицом должно считаться лицо, предприятие или объединение предприятий, чьи интересы могут быть затронутыми предоставлением помощи, в том числе, если указанное лицо не является адресатом данной помощи . Суд ЕС пришел к выводу, что заявитель является заинтересованной стороной, являющейся конкурентом адресата получения государственной помощи, а значит лицом, индивидуально затронутым решением Комиссии .

В делах об оспаривании решений в сфере контроля над слияниями, «тест Плауманна» применяется по отношению к жалобам, поданным предприятиями, не участвующими в слиянии, и обжалующих при этом решения Комиссии, одобряющие проведение слияния между другими предприятиями. Примером применения «теста Плауманна» к жалобам, оспаривающим решения Комиссии об одобрении слияния, может служить дело Cisco Systems, Inc и Messagenet SpA об оспаривании решения Комиссии об одобрении поглощении корпорацией Microsoft компании Skype [107] [108] [109] . В сентябре 2011 года корпорация Microsoft, руководствуясь требованиями Регламента №139/2004, уведомила Комиссию о проведении сделки по поглощению компании Skype. В ходе проведения процедуры по исследованию возможных последствий для конкуренции в ЕС, компании Cisco Systems, Inc и Messagenet SpA, также как и компания Skype осуществляющие свою деятельность в сфере услуг связи на базе сети «Интернет» и разработке программного обеспечения, подали возражения, в которых, в частности заявители указывали на высокую вероятность наступления неблагоприятных для конкуренции в ЕС последствий. Комиссия своим решением одобрила поглощение корпорацией Microsoft компании Skype. В дальнейшем компании Cisco Systems, Inc и Messagenet SpA подали на данное решение жалобу с требованием запретить указанное слияние. Так как ни Cisco Systems, Inc, ни

Messagenet SpA не являлись предприятиями-сторонами в слиянии, Суд ЕС при рассмотрении жалобы применил «тест Плауманна». Суд ЕС установил, что компания Cisco Systems, Inc на момент подачи жалобы являлась конкурентом одной из сторон слияния, способного повлиять на коммерческую ситуацию[110], следовательно, являлась лицом, индивидуально затронутым решением Комиссии. Таким образом, Суд ЕС признал жалобу Cisco Systems, Inc приемлемой.

Суд ЕС, ссылаясь на положения учредительных документов, а также Регламента №1/2003, не признает у антимонопольного регулирования, проводимого Комиссией, характера уголовного преследования, обращаясь при этом к положениям Европейской Конвенции, а также Хартии основных прав ЕС. В частности, Суд ЕС не признает Комиссию в качестве трибунала по смыслу статьи 6 Европейской Конвенции, не применяя, таким образом, принцип справедливого судебного разбирательства к антимонопольным разбирательствам в ЕС. Стоит отметить, что в последние годы Суд ЕС при толковании прав человека обращается к Хартии ЕС.

В соответствии со статьей 105 ДФЕС Комиссия обеспечивает применение принципов, установленных положениями об ограничивающих конкуренцию соглашениях и о злоупотреблении доминирующим положением. Комиссия расследует случаи возможных нарушений указанных принципов и, в случае необходимости, принимает необходимые меры вплоть до наложения санкций в виде штрафов. Многие государства-члены ЕС приняли схожую архитектуру для собственных национальных законов о конкуренции. Данная модель административного правоприменения, с учетом соответствующих стандартов судебного рассмотрения, оставила большую степень свободы административным органам.

Необходимо отметить следующее. Во-первых, Комиссия обладает правом принятия актов, направленных на регулирование в сфере конкуренции, а также правом внесения в Европейский Парламент законодательных инициатив. Во- вторых, Комиссия изучает действия компаний на предмет нарушения ими положений конкурентного права Европейского Союза. В-третьих, Комиссия, по результатам проведения расследований, обладает полномочиями по наложению штрафов в отношении виновных предприятий. Комиссия является одновременно своего рода законодательным, следственным органом, применяющим санкции в отношении виновных предприятий. При этом исследователи уже давно поставили под сомнение соответствие данной модели положению о справедливом судебном разбирательстве (fair trial), закрепленному Европейской Конвенцией[111].

Таким образом, в области антимонопольного регулирования в ЕС, главным органом, расследующим нарушения права конкуренции ЕС, а также принимающим решения о наложении штрафов на компании, является Комиссия. Исходя из принципа процессуальной самостоятельности, на национальном уровне антимонопольное регулирование осуществляют соответствующие ведомства государств-членов ЕС, руководствующиеся общими с Комиссией правилами регулирования, но при этом являющимися органами, чьи решения подпадают под национальную юрисдикцию. ЕСПЧ в своей практике подтвердил, что Европейская Конвенция может применяться в отношении жалоб на решения антимонопольных органов ЕС, признавая применение огромных штрафов уголовным преследованием, а антимонопольные органы отвечающим принципам независимости и беспристрастности[112] [113].

Вопрос о присоединении ЕС к Европейской Конвенции обсуждается уже более 30 лет. Принятие Лиссабонского договора и Протокола №14 к ЕКПЧ открыло дорогу для присоединения ЕС к ЕКПЧ, однако на настоящий момент Европейский Союз не является участником Европейской Конвенции, а значит, решения Комиссии не могут стать предметом жалобы, рассматриваемой ЕСПЧ. Не имея возможности рассматривать решения Комиссии, ЕСПЧ, используя участие всех государств-членов ЕС в Европейской Конвенции, сосредоточился на действиях национальных антимонопольных органов.

Исходя из принципа процессуальной самостоятельности государств-членов ЕС, при применении статей 101-102 ДФЕС национальными антимонопольными ведомствами, процедурные вопросы регулируются положениями национального законодательства соответствующего государства-члена Европейского Союза. Таким образом, выделяют различные виды ситуаций :

- Комиссия применяет статьи 101 -102 ДФЕС в рамках процедур, определенных законодательством Союза, в частности Регламентом 1/2003 (наднациональный уровень);

- национальные антимонопольные ведомства применяют статьи 101-102 ДФЕС в рамках процедур, предписанных национальными законодательствами государств-членов ЕС (национальный уровень).

Очевидно, что вопрос об относимости расследований, проводимых по отношению к нарушениям конкурентного законодательства Европейского Союза, к уголовному преследованию по смыслу статьи 6 ЕКПЧ, изначально не представлялся столь однозначным. Основные аргументы против такого вывода заключались в том, что тяжесть нарушений права конкуренции ЕС не соизмерима с такими преступлениями как убийство или изнасилование[114], а налагаемые Комиссией санкции ограничены лишь штрафом и не включают в себя традиционные для уголовного права санкции, как например лишение свободы. Кроме того, данным санкциям могут быть подвергнуты лишь предприятия[115].

Тем не менее, на все эти аргументы были найдены ответы. Говоря о тяжести преступления, стоит отметить, что с момента принятия Европейской Конвенции в 1950 г. ЕСПЧ в своих решениях самым серьезным образом расширил границы того, что он будет считать уголовным преследованием в смысле статьи 6 Европейской Конвенции. Для этого им были разработаны так называемые критерии Энгеля (по имени одного из заявителей в жалобе голландских солдат в деле Dutch soldiers[116]). ЕСПЧ в своей практике использует три критерия: (i) классификация деяния в национальном праве, (ii) суть самого правонарушения и, наконец, (iii) природа и характер суровости наказания. Критерии Энгеля не включают в себя требование об обязательном применении санкции в виде лишения свободы. Таким образом, статья 6 ЕКПЧ применяется в случае применения за правонарушение любых санкций, будь то штраф или лишение свободы, главное чтобы наказание было чрезмерно суровым по сравнению с правонарушением. Несмотря на то, что согласно Регламенту №1/2003 штраф может быть наложен лишь на предприятия, критерии применения статьи 6 ЕКПЧ вполне могут распространяться и на них, ведь уже достаточно давно ЕСПЧ признал за юридическими лицами наличие некоторых прав, гарантированных Европейской Конвенцией[117] [118].

В соответствии со статьей 34 ЕКПЧ, Европейский суд по правам человека может принимать жалобы от любого физического лица, любой неправительственной организации или любой группы частных лиц. Предприятия, таким образом, подпадают под защиту Европейской Конвенции и принятых к ней протоколов. Несмотря на то, что формально только статья 1 Протокола №1 к Европейской Конвенции признает право юридического лица, в частности, право на защиту своей собственности, за юридическими лицами закреплены и иные права, гарантированные ЕКПЧ. В первую очередь это касается прав, относящихся к уголовному правосудию. Не является препятствием и тот факт, что по отношению к большинству прав упоминаются некоторые обороты, применяемые, как правило, к физическому лицу: «каждый имеет право» или «никто не может». Согласно некоторым исследователям, авторы Конвенции намеревались распространить защиту прав и на компании ввиду их социально-экономической значимости, принятой во внимание Европейским судом по правам человека . Широко признано, что Европейская Конвенция разрабатывалась с учетом условий окружающей социально-экономической среды, характеризуемой демократией, верховенством закона и рыночной экономикой [119] . ЕСПЧ, учитывая, что «Конвенция является живым инструментом, который должен толковаться в свете современных условий» [120], расширяет защиту юридических лиц, в частности, корпораций. Тем не менее, это не означает, что корпорации и тому подобные лица пользуются точно такой же защитой прав, что физическое лицо. Поданная в ЕСПЧ жалоба будет признана приемлемой в случае, если заявитель является жертвой, таким образом, ущерб юридического лица должен напрямую зависеть от

последствий действия или бездействия. Это довольно хорошо гармонирует с представленной в преамбуле Европейской Конвенции целью, подчеркивая, что права человека требуют защиты не из-за того их основа находится в идеалах человечества или ценности людей, а потому что они имеют ценность для поддержания и развития верховенства закона, а также мира, единства и справедливости в Европе. В дополнение к этому ЕСПЧ подчеркивает, что не всегда представляется возможным провести различия между профессиональной и непрофессиональной деятельностью человека[121] [122].

ЕСПЧ различает два понятия «уголовного преследования». Во-первых, «уголовное преследование» в рамках уголовного права, во-вторых, понятие «преследование», имеющее автономное значение для ЕСПЧ в случаях, в чистом виде не относящихся к уголовному праву. Широкая трактовка «преследования» во втором случае позволяет говорить о наложении Комиссией штрафов как о преследовании, имеющем уголовный характер. Европейский суд по правам человека неоднократно заявлял, что такая широкая трактовка, во-первых, не противоречит положениям Европейской Конвенции, а во-вторых, должна применяться в первую очередь в отношении преследования со стороны административных или несудебных органов, таких как Комиссия . Необходимо отметить, что процедуры пересмотра решений Комиссии и национальных органов в антимонопольной сфере имеют свои различия. Решения Комиссии, в частности о наложении штрафов за антимонопольные правонарушения, могут быть пересмотрены Судом ЕС, при этом штраф может быть аннулирован, сокращен или увеличен. Решения же антимонопольных ведомств государств-членов Европейского Союза подлежат пересмотру в порядке, установленном национальным законодательством. Это означает, что полномочия по пересмотру судебными органами решений в разных государствах ЕС могут быть существенным образом различаться.

Долгое время сам ЕСПЧ не сталкивался с определением уголовного преследования в отношении наложенных Комиссией штрафов за нарушение предприятиями положений конкурентного законодательства ЕС. В 1989 году Европейская комиссия по правам человека приняла жалобу компании Societe Stenuit против Франции за нарушение национальным антимонопольным органом положений статьи 6 Европейской Конвенции . Однако позже компания Societe Stenuit отозвала свою жалобу и ЕСПЧ, по этой причине, не смог исследовать вопрос о применимости положений статьи 6 ЕКПЧ.

Впервые Европейский суд по правам человека столкнулся с жалобой на решение Комиссии по антимонопольному спору в деле M. & Co. против Германии. Комиссия посчитала вину немецкой фирмы M. & Co. доказанной и наложила в ее отношении штраф. M. & Co. обжаловало это решение в ЕСПЧ . Европейская Комиссия по правам человека указала на то, что ЕСПЧ не обладает компетенцией рассматривать решения органов ЕС, по причине того, что последний не является стороной Европейской Конвенции. Европейская Комиссия по правам человека также добавила, что передача государством своих прав международной организации не означает, что тем самым государства освобождаются от своих обязательств по Европейской Конвенции. Кроме того, Европейской Комиссией по правам человека впервые была сформулирована концепция «эквивалентной защиты», заявив, что передача государствами прав на уровень международной организации может исключать ответственность этих государств по Конвенции, в том случае, если внутри этой организации защита прав человека осуществляется на эквивалентном уровне [123] [124] [125] . Европейская Комиссия по правам человека в своих рассуждениях указала на то, что антимонопольные разбирательства будут подпадать под действие положений статьи 6 ЕКПЧ в случае, если они проводились немецким, а не судебным органом ЕС.

Как отмечалось выше, ЕСПЧ при определении уголовного характера преследования использует выработанные им на практике критерии Энгеля. Европейскому суду по правам человека достаточно наличия одного из трех критериев. В соответствии с положениями антимонопольного законодательства ЕС, решения, принятые в отношении виновных предприятий не могут иметь уголовного характера. Неоднократно Суд ЕС в своей практике использовал указанную формулировку.

В деле Tetra Pak компания-заявитель обжаловала решение Комиссии, ссылаясь, в частности, на нарушение права на справедливое судебное разбирательство726. По мнению Tetra Pak, штрафы, примененные в соответствии с Регламентом №17/62, имеют уголовно-правовой характер . Суд ЕС указал на то, что штрафы, примененные в соответствии с положениями Регламента №17/62, не могут иметь уголовного характера . В результате Суд ЕС в удовлетворении жалобы Tetra Pak отказал. Однако для ЕСПЧ классификация деяния с точки зрения национального законодательства имеет наименьшее значение по сравнению с другими критериями. Очевидно, что в противном случае со стороны государств имели бы место злоупотребления, связанные с классификацией деяний. Своего рода «смягчения» статуса разбирательства во многих случаях могло бы лишить права на обращение в ЕСПЧ. Критерий классификации деяния в национальном праве является лишь «отправной точкой» в проводимом анализе дела . Это означает, что классификация в соответствии с внутренним законодательством имеет меньший вес, чем другие критерии, которые носят более [126]

1 зо

объективный характер . Впоследствии ЕСПЧ следующим образом разъяснил второй и третий критерии:

- адресована ли норма только определенной группе или имеет вообще обязательный характер. (Этот критерий, главным образом, используется, чтобы отличить уголовные санкции от простых дисциплинарных санкций, которые обычно адресуются только определенной группе или определенной профессии);

- имеет ли санкция не столько компенсационный, сколько карательный характер, имеющий сдерживающий эффект;

131

- соответствует ли наказание характеру правонарушения .

Отмечается, ЕС избежал политической оппозиции государств-членов по

вопросу передачи суверенитета в уголовной сфере, а также избежал дебатов по вопросу уголовной компетенции Сообщества .

В рамках применения второго критерия Энгеля, ЕСПЧ оценивает сферу национального законодательства и обоснование для определения истинного характера разбирательства. Во-первых, преступление и санкции должны быть установлены общими правовыми положениями. Преступление должно иметь «общий запрет в общественных интересах». Одной из целей антимонопольной политики ЕС является предотвращение создания предприятиями или объединениями предприятий препятствий для конкуренции на внутреннем рынке Европейского Союза. При этом вновь стоит обратить внимание на широкую трактовку Судом ЕС определения «предприятия»: главным фактором является не организационно-правовая форма, а способность субъекта участвовать в экономической деятельности . Во-вторых, значение имеет цель применения санкции за правонарушение. В 2006 году Европейский суд по правам человека [127] [128] [129] [130] принял широко обсуждаемое решение по делу Jussila против Финляндии[131] [132], в котором гражданин Финляндии Юссила оспаривал решение, нарушающее право на справедливое судебное разбирательство в деле о налоговом правонарушении. Гражданину Юссила было отказано в устном разбирательстве в суде во время рассмотрения дела в апелляции. ЕСПЧ, учитывая практику применения критериев Энгеля, напомнил, что понятие «уголовного преследования» по смыслу статьи 6 Европейской Конвенции было расширено за рамки традиционного уголовного права. В качестве примера ЕСПЧ указал проведение антимонопольных расследований в Европейском Союзе. Очевидно, что критерий суровости наказания не играет в данном случае ключевой роли, так как размер штрафа составил всего 380,80 евро. Однако недостаток серьёзности штрафа не может лишить преступление его сугубо уголовного характера . Квалификация правонарушения в национальном законодательстве представляется менее значимой, так как государства в таком случае в одностороннем порядке имели бы возможность определять, что должно считаться уголовным преследованием, ограничивая, таким образом, возможность для защиты прав, закрепленных статьей 6 Европейской Конвенции. Решающим фактором для ЕСПЧ стал критерий цели применения санкции, имевший в деле Jussila сдерживающий и карательный характер. Европейский суд по правам человека решил, что статья 6 Европейской Конвенции является применимой в данном случае, однако положения указанной статьи нарушены не были. ЕСПЧ в своем решении сделал важную оговорку, что дополнительные налоговые сборы не являются видом уголовных санкций, а значит, не являются частью уголовного права, следовательно, процессуальные гарантии, закрепленные в статье 6 Конвенции, не обязательно должны соблюдаться в своей полной строгости[133]. Решение по делу Jussila подтвердило, что штрафы, наложенные в отношении предприятий за нарушения ими положений антимонопольного законодательства ЕС подпадают широкую трактовку «уголовного преследования», что позволяет говорить о применимости статьи 6 Европейской Конвенции, в то же время отсутствие принадлежности антимонопольных штрафов к уголовному праву, дает возможность применять положения о справедливом судебном разбирательстве не в полной мере.

В деле Jussila ЕСПЧ определил, что применение санкции имело сдерживающий и карательный характер. Таким образом, второй критерий, вне зависимости от наличия первого и третьего, оказался решающим, и ЕСПЧ установил в данном случае преступную природу деяния . Целями применения санкции в антимонопольной сфере являются сдерживание и наказание. В 2006 году Комиссия приняла Руководящие принципы по методу установления штрафов, применяемых в соответствии с пунктом «а» части 2 статьи 23 Регламента №1/2003. В данном документе Комиссия определяет, что штрафы должны иметь сдерживающий эффект не только для виновного предприятия, но и для других компаний, в целях предотвращения совершения действий, нарушающих положения статьи 101 и статьи102 ДФЕС. Таким образом, с точки зрения второго критерия Энгеля, антимонопольные разбирательства в Европейском Союзе имеют уголовный характер по смыслу положений статьи 6 Европейской Конвенции.

Третий критерий Энгеля относится к природе и характеру суровости наказания. Уголовная санкция должна иметь сдерживающий характер, в целях предотвращения повторного правонарушения, а не применяться в качестве денежной компенсации за причиненный ущерб.

В 2003 году ЕСПЧ вынес решение по делу Janosevic против Швеции . В 1996 году налоговый орган установил задолженность таксомоторной компании, которой в результате уплаты налогов и штрафов грозило банкротство. Заявитель просил налоговый орган пересмотреть решение, а также приостановить его [134] [135]

исполнение. Налоговое управление и, в дальнейшем Окружной

административный суд, отклонили данное ходатайство. Заявитель подал жалобу на решение налогового органа, обязывающее выплатить дополнительные налоги и надбавки, ссылаясь на то, что указанное решение было приведено в исполнение до определения суда. Европейский суд по правам человека отметил суровость наказания, которому подвергся заявитель. Налоговый орган обязал гражданина Яносевича выплатить штраф в размере 17 тысяч 284 евро, что, по мнению ЕСПЧ, указывает на уголовный характер преследования. ЕСПЧ отметил, что налоговое ведомство, принявшее решение о применении штрафов является

административным органом, следовательно, данное обстоятельство не отвечает требованиям статьи 6 Европейской Конвенции. Однако заявитель воспользовался правом на обращение в административный суд, обладающим правом на рассмотрение вопросов, связанных с налоговыми доплатами. ЕСПЧ, таким образом, определил, что «административные суды - как суды общей юрисдикции [...] обладают юрисдикцией для рассмотрения всех аспектов вопросов, стоящих перед ними. Их исследование не ограничивается лишь вопросами права, а может также распространяться на фактические вопросы, в том числе оценки доказательств. Если они [административные суды - прим.] не согласны с выводами налогового органа, они имеют право аннулировать обжалуемое решение» . Таким образом, ЕСПЧ приходит к выводу, что судебное разбирательство по делу было проведено судами, которые предоставляют гарантии, требуемые статьей 6 Европейской Конвенции.

В контексте изучения применения третьего критерия, стоит отметить жалобу российской нефтяной компании «ЮКОС» к России [136] [137] . По итогам проведенной проверки, руководствуясь положениями Налогового кодекса Российской Федерации, Министерство по налогам и сборам РФ вынесло решение о взыскании с компании «ЮКОС» порядка 99 млрд рублей. Именно критерий о характере возможного наказания оказался решающим для ЕСПЧ, а именно 40- процентный штраф от суммы неуплаченных налогов. Таким образом, было установлено, что преследование компании «ЮКОС» за налоговые правонарушения имеет характер уголовного. Данное решение означало, что компания «ЮКОС» обладала всеми правами, предусмотренными статьей 6 Европейской Конвенции[138].

Как отмечалось выше, в основе применения Комиссией штрафов лежит сдерживающий характер. Безусловно, действия виновных компаний могут нанести ущерб третьим лицам, которые в таком случае имеют право подать частный иск на возмещение вреда, однако компенсация в данном случае не будет иметь прямого отношения к решению о применении Комиссией штрафа. Если второй критерий относится к сдерживающему характеру санкции в общем, то третий критерий касается применения санкции в конкретном случае, то есть по отношению к определенному предприятию или объединению предприятий.

Можно смело утверждать, что основной причиной для рассмотрения практики антимонопольных расследований Комиссии ЕС на предмет соответствия критериями Энгеля стал размер штрафов, налагаемых Комиссией.

Особое внимание необходимо уделить росту размера штрафов. С 1994 года за участие в картельном сговоре предприятия были оштрафованы на сумму в 22,6 млрд евро[139], при этом 18,3 млрд евро приходятся на период с 2004 по 2015 год[140]. В 1969 году в одних из первых решений по нарушениям конкурентного законодательства Комиссия, в делах о картельном сговоре Quinine и Dyestuffs[141], в каждом решении применила штрафы в размере 500 тысяч евро и 490 тысяч евро соответственно[142]. Средний размер штрафа за участие в картельном сговоре вырос с 500 тысяч евро до 284,5 млн евро, то есть более чем в 500 раз. Штрафы, применяемые в отношении конкретных компаний, также представляются крайне высокими. Компания Saint Gobain в 2008 году была оштрафована Комиссией на 715 млн евро, Microsoft на 899 млн евро, Intel в 2009 году оштрафован на 1,06 млрд евро, Phillips в 2012 оштрафован на 705 млн евро. Вне зависимости от абсолютных значений, размер штрафа, составляющий до 10% от годового мирового оборота компании, представляется более чем серьёзной мерой наказания. Так 1,06 млрд евро для Intel составлял на тот момент всего 1% от годового мирового оборота корпорации. Учитывая, что 10% высчитываются не от годовой выручки или дохода компании, а от ее годового мирового оборота, такой штраф может нанести существенный вред деятельности компании. Таким образом, исходя из критерия тяжести наказания, санкции за нарушения антимонопольного законодательства ЕС обладает характером уголовного преследования согласно положениям Европейской Конвенции. Важно отметить, несмотря на то, что ЕСПЧ достаточно наличия одного критерия в целях применения статьи 6 Европейской Конвенции, критерии Энгеля могут применяться в совокупности, в случае если анализ каждого отдельного критерия не привел к однозначному ответу относительно уголовного характера

146

правонарушения .

Обращаясь к статистическим данным, отмечается наличие нескольких факторов, влияющих на размер штрафа. Во-первых, размер штрафов за нарушение положений антимонопольного законодательства в различные периоды времени необходимо рассматривать с учетом инфляции. Во-вторых, сумма штрафа должна быть пропорциональна масштабу нарушения. Размер штрафа неизбежно будет большим, когда допущенные нарушения влияют на большие объемы торговли на крупных рынках, то есть потенциально ведущие к существенному экономическому ущербу. Как отмечалось выше, одной из крупнейших санкций, когда-либо накладываемых Комиссией, стал штраф в [143] [144]

1994. - P. II-00755.

127 Там же, Par. 230.

128 Там же, Par. 235.

129 Там же, Par. 226.

139

140

отношении компании Intel в размере 1,06 млрд евро , однако данная сумма составляла на тот момент лишь 1% от объема продаж Intel. Отмечается также что, несмотря на инфляцию и пропорциональность штрафа масштабу нарушения, размер санкций вырос в аналогичных случаях в сравнительно небольшой промежуток времени[145] [146]. В 2001 году в отношении пивоваренной компании Interbrew был наложен штраф в размере 47 млн евро[147], тогда как в 2007 году за аналогичное нарушение компания Heineken была оштрафована уже на 219 млн евро. Проведенное исследование динамики роста размера штрафов позволяет сделать вывод о том, что столь заметное увеличение размера штрафов связано не только и не столько с ростом инфляции и соразмерностью размера штрафа масштабу нарушения. В данном случае речь идет именно об ужесточении санкций за нарушения.

В 2009 году было проведено исследование эволюции размера санкций, накладываемых на компании за нарушения положений конкурентного права Европейского Союза[148] [149]. Авторы исследования изучили практику по нарушениям права конкуренции ЕС с 1990 по 2009 год. В результате была отмечена тенденция об увеличении размера штрафа на 8% ежегодно. Кроме того, после принятия в 2006 году Рекомендаций по методу определения размеров штрафов, налагаемых в соответствии с Регламентом №1/2003 , размер санкций ежегодно увеличивался

на 107%.

Основываясь на вышесказанном можно сделать следующие выводы. Европейский суд по правам человека не обладает компетенцией по рассмотрению жалоб на решения Комиссии, в связи с неучастием Европейского Союза в Европейской Конвенции, следовательно, в настоящее время антимонопольная практика ЕС остается вне его юрисдикции. ЕСПЧ в целях определения уголовного характера преследования, применяет разработанные им на практике критерии Энгеля, согласно которым антимонопольные разбирательства обладают характером уголовного преследования. Решающим критерием, определяющим уголовный характер правонарушения, по мнению ЕСПЧ, является жесткость санкций, многократно выросших в отношении антимонопольных разбирательств за последние десятилетия. Наконец, в 2006 году в решении по делу Jussila, ЕСПЧ прямо признал у антимонопольных разбирательств уголовный характер преследования.

<< | >>
Источник: Черныш Артем Вадимович. КОНКУРЕНТНОЕ ПРАВО ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА И СОБЛЮДЕНИЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2015. 2015

Еще по теме §1. Практика Суда Европейского Союза:

  1. 2. Совершенствование договорного механизма в рамках Европейского союза
  2. §1. Практика Суда Европейского Союза
  3. § 2.2. Обеспечение бюджетной дисциплины в контексте поддержания стабильности финансовой системы Европейского Союза
  4. § 2.1. Организационно-правовые механизмы полицейского сотрудничества между государствами - членами Европейского Союза
  5. Эволюция юрисдикции Суда Европейского Союза по вопросам энергетики и энергетической политики
  6. Особенности осуществления юрисдикции Суда Европейского Союза в рамках Европейского сообщества по атомной энергии
  7. Глава 2. Практика Суда Европейского Союза по вопросам правового регулирования единого энергетического рынка ЕС
  8. Практика Суда Европейского Союза по вопросам создания и функционирования единого рынка электроэнергии ЕС
  9. Практика Суда Европейского Союза по вопросам создания и функционирования единого рынка природного газа ЕС
  10. Практика Суда Европейского Союза по вопросам трансъевропейских энергетических сетей
  11. Глава 3. Практика Суда Европейского Союза по вопросам правового регулирования энергетической безопасности, энергоэффективности и международных отношений ЕС и России в области энергетики
  12. 3.1. Практика Суда Европейского Союза по делам в сфере обеспечения надежности поставок энергетических ресурсов
  13. Практика Суда Европейского Союза по делам в сфере обеспечения энергоэффективности и использования возобновляемых источников энергии
  14. Практика Суда Европейского Союза по вопросам правового регулирования международных отношений России и ЕС в области энергетики
  15. 1. Особенности норм права Европейского Союза и их влияние на процесс имплементации норм вторичного права Европейского Союза
  16. 1. 2. 2. Материально-правовые аспекты влияния автономности права Европейского Союза на имплементацию норм права Европейского Союза
  17. 2. Применение правовых заимствований в процессе имплементации норм права Европейского Союза в национальную правовую систему Словацкой Республики
  18. 1. Преюдициальный запрос как показатель эффективности имплементации норм права Европейского Союза в национальное законодательство Словацкой Республики
  19. § 2. Механизм принятия решений в системе институтов Европейского Союза.
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -