<<
>>

Сущность, критерии выделения МПрП и его место в системе международного права

Для достижения целей нашего исследования следует, в первую очередь, провести разграничение основных понятий, применяемых для характеристики объекта правового регулирования международного природоресурсного права - природных ресурсов и сырьевых товаров.

В российском законодательстве определение понятия «природные ресурсы» закреплено в ст. 1 Федерального закона РФ «Об охране окружающей среды» от 10 января 2002 года, согласно которой природными ресурсами являются «компоненты природной среды, природные объекты и природно-антропогенные объекты, которые используются или могут быть использованы при осуществлении хозяйственной и иной деятельности в качестве источников энергии, продуктов производства и предметов потребления и имеют потребительскую ценность»[6].

В девятом издании юридического словаря Г.К. Блэка, широко используемом в качестве справочного материала при судопроизводстве и правоприменительной практике в странах англосаксонской правовой семьи, природным ресурсом названо любое вещество природного происхождения, имеющее потенциальную экономическую ценность или обеспечивающее поддержание жизни, например, древесина, полезные ископаемые, нефть, вода, ресурсы дикой природы, а также элементы окружающей среды, необходимые для поддержания

п

общественного благополучия или рекреационных интересов .

Исследование присущих природным ресурсам, как объекту правового регулирования, особенностей проводится и в рамках международных межправительственных организаций. Так, в глоссарии, подготовленном Статистическим отделом ООН, природными ресурсами названы «природные активы (сырье), присутствующие в природе, которые могут быть использованы в

о

системе промышленного производства или в системе потребления» .

В ежегодном Докладе ВТО 2010 года, целиком посвященном природоресурсному сотрудничеству в торговых отношениях, к природным ресурсам отнесены «объекты естественной природной среды, пользующиеся спросом и экономически рентабельные для добычи (производства) и сбыта в необработанном виде или после минимальной обработки»[7] [8] [9].

Примечательно, что эта формулировка сходна с определением понятия «сырьевой товар», содержащимся в Приложении I к Г енеральному соглашении о тарифах и торговле 1947 года. В нем сырьевым товаром назван «любой продукт сельского хозяйства, лесного хозяйства или рыболовства, а также любое минеральное сырье - в естественном виде, либо подвергшиеся обработке, необходимой для их для реализации в существенном объеме на международном рынке»[10].

Отличается от вышеназванных трактовка, предложенная авторами публикации, подготовленной в рамках ОЭСР в 2015 году: «термин «природные ресурсы» обозначает возобновляемые и невозобновляемые запасы ресурсов в природе (минеральные ресурсы, энергетические ресурсы, почвенные ресурсы, водные ресурсы и биологические ресурсы)»[11]. В данном определении имеет место разграничение терминов «природные ресурсы» и «материальные ресурсы» - пригодные к употреблению материалы или вещества (сырье, энергия), производимые из природных ресурсов[12] [13] [14].

Несмотря на вытекающую из большинства названных определений возможность признания природными ресурсами природных объектов, уже включенных в процесс производства, на наш взгляд, следует согласиться с теми исследователями, которые идут по пути разграничения природных ресурсов и сырья. Например, А.Н. Вылегжанин отмечает, что «в международном праве проводится различие между природными ресурсами - в естественной среде залегания или обитания - и извлеченными из таковой среды продуктами» . Чешский ученый А. И. Белоглавек, рассматривая проблемы обеспечения международной энергетической безопасности, разграничивает термины

14

«энергетическое сырье» и «энергетические ресурсы» .

Однако достаточно часто в научных трудах оба термина употребляются в отношении одного и того же природного объекта. Так, немецкий исследователь А. Краллманн, возглавляющий Комитет по субсидиям и компенсационным мерам ВТО, анализируя решение третейской группы ВТО по Делу о китайском сырье (China - Raw Materials Case), называет материалы, в отношении которых Китаем производилось ограничение экспорта (бокситы, кокс, магний и др.) природными

ресурсами[15].

Согласно этой точке зрения природные ресурсы являются родовым понятием, включающим в себя сырье - то есть природные материалы, извлеченные из естественной природной среды и предназначенные для дальнейшей переработки. Она отчасти объясняется тем, что освоение и добыча природных ресурсов и получение сырья являются стадиями так называемого «ресурсного цикла» - довольно широкого понятия, охватывающего все этапы использования человеком природного вещества[16] [17].

По нашему мнению, при осуществлении международно-правовой регламентации процесса природопользования, конечно, следует учитывать взаимосвязь стадий ресурсного цикла. Она, например, проявляется в ограничении экспорта сырья государствами, которые исходят из необходимости сохранения природных ресурсов и обеспечения охраны окружающей среды. Представляется, однако, что это не дает основания для смешения рассматриваемых понятий.

Тем не менее, следует отметить, что в настоящее время отсутствует закрепление термина «природные ресурсы» в каком-либо международноправовом акте, кодифицирующем ту или иную отрасль международного права. В связи с этим возникает вопрос о необходимости разработки и кодификации отдельных международно-правовых норм-дефиниций, закрепивших бы такое определение. Вместе с тем, в работах известного ученого-международника А. Бойла, отмечено, что в научной литературе и международно-правовых актах определению понятия «природные ресурсы» придается особенно широкое значение для того, чтобы охватить все компоненты естественной биосферы,

17

которые международное право в целом защищает от чрезмерной эксплуатации .

Учитывая это замечание, можно сделать вывод, что при разработке проектов международных договоров, регулирующих природоресурсные отношения, их участники осознанно избегают включения в такие проекты норм- дефиниций, дающих определение рассматриваемому понятию.

Также следует заключить, что наименее дискуссионными и общепризнанными признаками природных ресурсов являются естественное природное происхождение и общественная востребованность.

Поскольку названные признаки характерны для всех категорий природных ресурсов, а сами ресурсы в связи с процессами глобализации и их неравномерным распределением на земном шаре все чаще становятся объектами международных договоров, необходимо сделать вывод, что в рамках классификации международных отношений в качестве отдельной их разновидности следует выделить международные природоресурсные отношения, складывающиеся между субъектами МП . Это отношения, возникающие в процессе непосредственного извлечения природных ресурсов из среды их естественного пребывания (обитания), включающие добычу природных ресурсов, а также сопутствующие ей поиск, оценку, разведку запасов природных ресурсов, обеспечение их сохранения и защиты. Они составляют предмет такого правового образования как международное природоресурсное право. На наш взгляд, в настоящее время важной задачей является исследование причин необходимости выделения МПрП как комплекса международно-правовых принципов и норм, определение его места в системе международного права. Поэтому в настоящей главе мы рассмотрим сущность этого правового образования и предпосылки его формирования.

Представляется, что отсутствие качественной однородности природоресурсных отношений, а также тот факт, что вряд ли в ближайшем или [18] отдаленном будущем можно ожидать разработки единого универсального международного договора, регулирующего всю совокупность природоресурсных отношений, свидетельствует о том, что МПрП не может являться самостоятельной отраслью МП, ведь именно «качественная однородность той или иной сферы общественных отношений вызывает к жизни сопутствующую отрасль права»[19] [20]. В науке международного права отношения по поводу рационального использования природных ресурсов рассматривают в рамках международного права окружающей среды (международного экологического права). Д.С. Боклан и М.Н. Копылов называют рациональное использование природных ресурсов традиционной предметной областью регулирования международного экологического права - наравне с отношениями по поводу охраны окружающей среды .

К аналогичному выводу в разное время приходили многие ученые, занимавшиеся исследованием проблем международного права окружающей среды (международного экологического права)[21].

Важно отметить, что расширение сферы международного природоохранного сотрудничества в последние десятилетия приводит к постановке вопроса о расширении круга международных отношений, регулируемых данной отраслью. Так, двумя новыми предметными областями, выделяемыми российскими и иностранными авторами, являются отношения по обеспечению экологической безопасности и отношения по обеспечению

соблюдения экологических прав человека . Это является показателем роста темпов прогрессивного развития международного права окружающей среды в последние десятилетия и объясняет необходимость анализа международных природоресурсных отношений для ответа на вопрос о возможности выделения международного природоресурсного права в качестве формирующейся подотрасли международного права окружающей среды.

В первую очередь, следует обратить внимание на существующую в доктрине международного права полемику о дефинитивном определении МПОС, которое отражало бы содержание регулируемых ее нормами отношений. К.А. Бекяшев находит более приемлемым называть рассматриваемую отрасль «международное экологическое право», объясняя это тем, что регулирование вопросов охраны окружающей среды в МП также должно включать «международно-правовые принципы и нормы охраны здоровья человека и качества его жизни» . Г.В. Игнатенко, наоборот, использует термин «международное право окружающей среды», определяя его как «совокупность международно-правовых принципов и норм, регулирующих отношения по поводу охраны природной среды, ее рационального использования и воспроизводства, регламентирующих сотрудничество государств в этой сфере в целях обеспечения благоприятной для жизни человечества экосистемы» . Некоторые юристы- международники отождествляют международное экологическое право и международное право окружающей среды[22] [23] [24] [25].

Также следует отметить, что с момента издания в 1992 году учебника по международному праву окружающей

среды под редакцией А. Бойла и П. Бирни[26], большинство ученых за

рубежом используют такое наименование отрасли как international environmental law[27] [28] [29].

Как представляется, термин «международное право окружающей среды» наиболее удачно отражает специфику данной отрасли, в рамках которой урегулированы не только отношения по охране окружающей среды от загрязнения, обеспечению экологической безопасности и международно-правовой защите экологических прав, но и международные отношения в сфере природопользования.

Особый интерес в контексте нашего исследования вызывает встречающийся в трудах российских ученых термин «интерэкоправо», введенный в научный оборот в России в 2011 году . Как отмечает А.Д. Буриан, сам термин «интерэкоправо» введен как «попытка подчеркнуть наличие и взаимосвязь как природоохранных, так и природоресурсных отношений, в определенной, но небольшой мере совпадающих, но, вместе с тем, отличающихся по характерному составу регулируемых правоотношений» . Как пишет Д.О. Сиваков, «интерэкоправо - это совокупность норм и принципов, регулирующих отношения между его субъектами в области охраны окружающей среды, ее ресурсов и сотрудничество между ними - эколого-правовые международные отношения. В круг отношений, регулируемых международным экологическим

правом и международным правом окружающей среды, входят

соответственно природоохранные, природоресурсные и другие смежные

30

отношения» .

Е.А. Высторобец заключает, что «интерэкоправо» «относится к международному публичному праву и делимо на две основные части: природоохранную часть (международное экологическое право) и природоресурсную часть (международное право окружающей среды)» . Он также делает вывод, что природоресурсное право «представлено разделом о районе морского дна Конвенции ООН по морскому праву..., двусторонними соглашениями о сотрудничестве в области рыболовства, и немногочисленными (или слабо консолидированными и изученными) договорами по некоторым

32

другим предметам» .

Необходимо отметить, что аналогичный вывод делали и другие ученые, исследующие международно-правовые аспекты природопользования. Так, Элен Хей, возглавившая в 2000 году кафедру международного природоресурсного права юридического факультета Эразмского Университета (Роттердам, Нидерланды) еще в 1989 году писала о необходимости выделения международного природоресурсного права (international natural resource law), однако предлагала включать в него только нормы, регулирующие использование и сохранение трансграничных природных ресурсов. При этом она не определяла место данного правового образования в системе международного права[30] [31] [32] [33] [34].

А.Н. Вылегжанин указывает на «перспективность сочетания

предметного регулирования сохранения и использования конкретных природных ресурсов (даже отдельных их видов и запасов), учитывающего их специфику, с глобальным праворегулированием природопользования на суше и в Мировом

35

океане» .

В целом, как в отечественной, так и в иностранной литературе термин «природоресурсное право» («natural resources law») часто используется при проведении научных исследований специалистами в конкретных областях национального права[35] [36] [37]. Как отмечает А.Д. Буриан, «охрана природы и

минимизация загрязнения подобно регулированию природоохранных и природоресурсных отношений - основные направления деятельности и правового регулирования. Два соответствующих направления деятельности и сложных элемента в системе экологических законодательных актов не только объективно существуют, но и достаточно сформированы, чтобы предопределять природоохранное и природоресурсное право как взаимосвязанные, относительно

37

самостоятельные, и главное - сопоставимые подсистемы права» .

Данная точка зрения находит отражение и у ученых, исследующих проблемы экологического права России. Существует два подхода к пониманию к сущности природоресурсного права. Ряд российских ученых рассматривают природоресурсное право как часть экологического права России (С.А. Боголюбов, М.М. Бринчук). Так, С.А. Боголюбов отмечает: «Под экологическим правом и законодательством в России принято понимать две большие и относительно самостоятельные группы норм и актов - природоохранное и природоресурсное право, законодательство об охране окружающей среды и о рациональном использовании природных ресурсов, т.е. природоохранное и природоресурсное законодательство» . М.М. Бринчук указывает на то, что «в соответствии с концепцией экологического права России природоресурсное право является

^ 39

структурной частью данной отрасли права» .

Иного подхода придерживаются те ученые, которые выделяют природоресурсное право как самостоятельную отрасль российского права (Г.В. Чубуков,[38] [39] [40], В.Н. Колосовская[41], И.Б. Калинин[42]).

В то же время международное и внутригосударственное право являются самостоятельными правовыми системами. Следует учитывать, что «хотя международное право возникло давно, тем не менее, нет общепризнанных четких параметров (критериев) разделения его на отрасли»[43].

Однако для выявления сущности международного природоресурсного права, по нашему мнению, все же целесообразно рассмотреть те критерии, которые используются в доктрине для построения системы международного публичного права. Именно они позволяют сгруппировать международно - правовые нормы, регулирующие использование и сохранение природных ресурсов в рамках системы МП.

Рассматривая критерии выделения МПрП в системе

международного права, во-первых, следует отметить, что общепризнанная в правовой науке точка зрения о необходимости взвешенного и разумного подхода при выделении обособленных групп правовых норм, отраженного в обязательном наличии собственного предмета правового регулирования, находит свое отражение и в международном праве. Л.П. Ануфриева называет следующие специфические признаки тех групп норм, которые претендуют на статус отрасли: «во-первых, специфичность юридических норм и способов их создания; во- вторых, качественная обособленность отношений; в-третьих, заинтересованность общества в развитии и совершенствовании правового регулирования конкретной группы общественных отношений (например, атомного права); в-четвертых, большой объем нормативного материала и его «сквозной» характер для соответствующей области отношений»[44].

По сути, применение этих признаков не только позволяет выявить наличие самостоятельного предмета правового регулирования отрасли МП, но и может быть использовано при определении юридической природы других системных образований МП (подотраслей и институтов).

Во-первых, критерием выделения МПрП как подотрасли международного права окружающей среды является предмет правового регулирования - международные отношения, возникающие в процессе поиска, разведки, освоения, добычи природных ресурсов - до момента непосредственного извлечения из среды их естественного пребывания (обитания). Субъекты международного права вступают в природоресурсные отношения с целью регламентации перечисленных выше процессов извлечения полезных свойств природных ресурсов. Поэтому мы считаем возможным объединить все перечисленные выше процессы общим термином - «использование природных ресурсов», следуя нормативным определениям международных договоров. Кроме того, в круг международных природоресурсных отношений следует включить и отношения по поводу сохранения природных ресурсов, поскольку регламентация деятельности по сохранению естественных богатств напрямую определяется содержанием международно-правовых норм, регулирующих природопользование.

Поэтому международные договоры зачастую содержат нормы, направленные на урегулирование отношений по поводу сохранения природных ресурсов, а также и их рационального использования. Например, соглашения между государствами, заключаемые с целью сохранения и воспроизводства запасов морских живых ресурсов, содержат положения об установлении квот допустимого улова[45]. Так, в статье IV Конвенции о сохранении ресурсов минтая и управлении ими в центральной части Берингова моря 1994 года содержится договоренность о проведении Ежегодной конференции, на которой будет осуществляться установление допустимого уровня добычи минтая и индивидуальной национальной квоты на минтай в Конвенционном районе на последующий год[46].

Мерами, принимаемыми государствами-участниками Конвенции ООН по морскому праву 1982 года для сохранения живых ресурсов открытого моря являются создание региональных и субрегиональных организаций по рыболовству, определение размера допустимого улова и др. Это еще один пример тесной взаимосвязи норм, регулирующих использование и сохранение природных ресурсов, поскольку перечисленные меры со всей очевидностью влияют на осуществление права промысла рыбы в открытом море гражданами этих государств.

О целесообразности включения в предмет правового регулирования МПрП отношений по поводу использования и сохранения природных ресурсов свидетельствует и развитие положений об интегрированном прибрежном управлении, закрепленных в Повестке дня на XXI век 1992 года, в Плане выполнения решений Всемирной встречи на высшем уровне по устойчивому развитию 2002 года, а также итоговых документах Всемирных конференций по океанам, побережьям и островам, проводимых в 2001, 2003, 2006 и 2008 годах. Такое управление противопоставляется отраслевому подходу и предусматривает создание единой стратегии построения межсекторальной системы управления. Так, приводя в качестве примера северные морские районы и Баренцево море, А.М. Васильев указывает на то, что осуществляемые в этих морских пространствах новые виды деятельности (например, добыча нефти и газа) «требуют координации, оценки интересов и регулирования по отношению к традиционным видам деятельности. Особенно это касается взаимоотношений между нефтяной деятельностью и рыболовством, между морским транспортом и рыбной отраслью, и между транспортом и газовой деятельностью»[47]. Таким

образом, одной из сторон интегрированного подхода в управлении прибрежными зонами является разработка правовых норм, направленных на «преодоление конфликтности между видами пользования и сохранения морской среды»[48].

Во-вторых, помимо предмета правового регулирования, при выявлении сущности МПрП целесообразно использовать критерии наличия специальных принципов и специфики международно-правовых норм, регулирующих определенный круг общественных отношений. Отметим, что эти критерии наиболее часто упоминаются и анализируется при рассмотрении вопроса о том, что представляет из себя та или иная совокупность норм международного права. Такие ученые как М.И. Лазарев, Р.М. Валеев, Ю.М. Колосов, М.Н. Копылов, одним из главных условий выделения отрасли МП называют «наличие... специфических норм, регулирующих международные отношения»[49], а также считают немаловажным «наличие единого широкого универсального кодифицирующего международно-правового акта»[50]. Л.П. Ануфриева указывает на то, что для международного права «в истинном и полном масштабе системообразующим фактором являются принципы международного права...»[51]. Кроме того, В.В. Гаврилов отмечает, что к критериям отраслеобразования следует отнести «наличие специфических правовых источников отрасли. Существование единого кодификационного акта при этом не является обязательным»[52]. На наш взгляд, сама формулировка «наличие специфических источников» является довольно противоречивой, поскольку система источников международного права, состоящая из основных принципов МП, международных договоров и международных обычаев, а также вспомогательных источников едина и не изменяется от отрасли к отрасли. Кроме того, источники МПОС могут содержать нормы, отраслевая принадлежность которых различна. Поэтому речь скорее должна идти о полноте осуществляемого регулирования. Это критерий, в рамках которого должен быть сделан вывод о том, достаточно ли обширен объем нормативного правового материала, впервые предложенный М.И. Лазаревым и впоследствии используемый многими учеными для обоснования выделения международного права окружающей среды как отрасли международного права.

Руководствуясь этими теоретическими разработками, мы посвятили анализу норм, содержащихся в источниках МПОС, отдельный параграф, в котором исследовали их специфику, что позволило обосновать выводы о формировании МПрП в рамках данной отрасли международного права . Также в настоящей работе рассмотрен ряд принципов, применяемых при регулировании международных природоресурсных отношений (принцип неотъемлемого суверенитета над природными ресурсами, принцип устойчивого использования природных ресурсов, их юридическая природа и влияние на формирование МПрП)[53] [54].

В-третьих, нельзя не упомянуть еще об одном критерии - методе международно-правового регулирования. Как отмечает К.А. Бекяшев, «каждая отрасль международного права обладает своим методом правового регулирования»[55]. Например, в контексте нашего исследования можно упомянуть о специальном методе международного экономического права, который выделяет В.М. Шумилов - «методе потоварного или посекторального регулирования товарных рынков»[56] [57]. Однако в своих трудах В.М. Шумилов отмечает и тот факт, что в МЭП также «вполне различимы методы двустороннего, многостороннего и наднационального регулирования» . Учитывая отмеченное выше можно согласиться, что международное публичное право «располагает собственными

критериями отраслевой систематизации» , среди которых

выделение особого метода правового регулирования не имеет решающего значения. Нельзя не учитывать и факт существования общего метода регулирования международных отношений - метода согласования воль

субъектов международного права. Поэтому следует заключить, что эта правовая категория, широко используемая как объективный критерий при выделении той или иной отрасли внутригосударственного права, в международном праве, на наш взгляд, не может являться «системообразующим фактором», по крайней мере, для выделения подотраслей и институтов.

Принимая во внимание тенденцию экологизации права, когда «проблема защиты окружающей среды буквально пронзает все общественные и международные отношения»[58] [59], следует упомянуть о тех отраслях

международного права, с которыми МПрП, как подотрасль МПОС, наиболее тесно связано.

Во-первых, нормы, регулирующие использование и сохранение природных ресурсов, включены в многосторонние международные договоры, определяющие правовой режим конкретных пространств со смешанным или международноправовым режимом[60].

Данные договоры либо распространяют свое действие на все разнообразие природных ресурсов конкретного пространства, как живых, так и неживых[61], либо разработаны с целью регламентации осуществления определенных видов природоресурсной деятельности[62].

Таким образом, очевидна связь МПрП с международным морским правом, международным космическим правом, а также теми группами норм, устанавливающими правовой режим использования и сохранения ресурсов некоторых пространств (например, Антарктики), в отношении которых «сохраняются проблемы отраслевой «прописки»[63].

Во-вторых, необходимость сочетания экономических интересов субъектов МП с интересами в сфере рационального использования природных ресурсов обуславливает ту немаловажную роль, которую играет международное экономическое право и его нормы в регулировании отношений природопользования.

Наиболее широкий подход к соотношению объектов природоресурсного и экономического права заключается в том, что в экономическом контексте, помимо естественных богатств природы, под ресурсами понимается все то, что необходимо для производства товаров. Э.Л. Кузьмин такими ресурсами называет экономические, финансовые, трудовые, интеллектуальные и другие, неизбежно принимающие форму товаров (полезные ископаемые, машины и оборудование, предметы массового потребления, продукты)[64].

В настоящее время растет число исследований, посвященных исследованию особенностей международно-правового регулирования торговли сырьевыми товарами. Среди источников международного права, регулирующих торговлю сырьем, в первую очередь обращают на себя внимание многосторонние товарные соглашения. Такими соглашениями являются отраслевые торговые договоры на многосторонней основе, объектом которых является сырье и продовольствие[65]. Они подразделяются на несколько видов, в зависимости от отнесения к тому или иному виду изменяется их содержание. Классификация и выявление особенностей каждого из видов товарных соглашений были впервые проведены в Руководстве ЮНКТАД 1998 года[66], и в настоящее время цитируются как в отечественной[67], так и в зарубежной[68] [69] литературе. На основании исследования этой классификации следует выделить три вида товарных соглашений:

- стабилизационные соглашения - содержат меры ценовой стабилизации и регулирования рынка сырьевых товаров, которые должны были быть достигнуты посредством таких механизмов, как создание буферных запасов и экспортных пошлин;

- административные соглашения - ограничиваются консультативными функциями, выступая в качестве центра для сбора, обмена и публикации информации, поощрения исследований и роста потребления;

- соглашения о мерах развития, ориентированные на развитие сотрудничества в области производства, потребления и развития торговли редкими товарами, такими как тропическая древесина и джут.

Также, помимо товарных соглашений, в качестве самостоятельного вида международного договора, объектом которого являются сырье и продовольствие,

69

некоторые ученые выделяют соглашения между производителями сырья .

Помимо международного торгового права еще одной

подотраслью международного экономического права, нормы которой оказывают существенное влияние на международные природоресурсные отношения, является международное инвестиционное право. В данном случае особую ценность представляет замечание о том, что в настоящее время «обогатилось содержание понятия «инвестиции», в него стали включать не только денежные средства, но и другие имущественные права» . В контексте нашего исследования следует, таким образом, отметить, что инвестициями могут являться права на освоение, добычу и использование природных ресурсов. Права на природные ресурсы как иностранные инвестиции рассматриваются в зарубежной литературе М.-К. Кордонье Сеггер и Э. Ньюкомбом. Они указывают на тот факт, что «нарушение государством обязательств по отношению к иностранному инвестору особенно велико при осуществлении проектов ресурсного развития («resource development projects»)» . При этом возможность избежать риски при освоении и добыче природных ресурсов, связанные с дискриминационными, произвольными действиями государств заключается в подписании международного инвестиционного соглашения. Однако остается опасность, что «функция защиты инвестора, выполняемая на основе МИС может затруднять, противоречить или даже запрещать государственные меры по устойчивому развитию природных

72

ресурсов» .

В-третьих, не менее важно провести анализ норм тех структурных элементов, в рамках которых объединены нормы, регулирующие вопросы использования и сохранения отдельных видов природных ресурсов. К таковым, в [70] [71] [72] частности относятся международное энергетическое право, международное водное право, международное рыболовное право. Российские ученые - например,

П'У пл ПС

Е.Г. Моисеев , Е.А. Высторобец , И.С.Жукова - называют международное энергетическое право самостоятельной отраслью МП. И.С. Жукова отмечает, что предметом международного энергетического права являются «межгосударственные отношения в сфере энергетики, а именно отношения, складывающиеся в процессе хозяйственной, инвестиционной и регулятивной деятельности субъектов публичного права, связанной с разведкой, добычей, производством, переработкой, хранением, транспортировкой, распределением, торговлей и потреблением энергетических ресурсов»[73] [74] [75] [76] [77].

Высказывают юристы и иную точку зрения, согласно которой международное энергетическое право не следует относить к отдельной самостоятельной отрасли. На это указывает, в частности, Р. Перрейра. Он подчеркивает, что отношения в данной сфере практически не урегулированы специальными нормами, и отмечает Договор к Энергетической Хартии 1994 года (далее - ДЭХ) как «единственный глобальный договор, регулирующий международное сотрудничество в энергетическом секторе» . В ходе анализа действующих международных договоров можно сделать вывод, что, помимо ДЭХ, регулируют некоторые аспекты межгосударственных отношений в энергетической сфере экономические договоры (декларации, программы действий) по развитию двустороннего сотрудничества в целях модернизации экономики. Речь в таких договорах, как правило, идет о повышении энергоэффективности использования возобновляемых источников энергии, а также об укреплении сотрудничества в области энергосберегающих технологий .

Также в последние годы заключается все больше международных инвестиционных соглашений, предметом которых являются энергоресурсные отношения. В связи с этим такие ученые как П.Д. Кэмерон, М. Эркан заключают, что формируется некий комплексный институт, который они называют «международное инвестиционное энергетическое право» . При этом наибольший интерес у названных исследователей вызывает анализ и проблемы применения стабилизационной клаузулы (или так называемой «дедушкиной оговорки») . Следует отметить, что инвестиционные соглашения, объектом которых являются энергоресурсы, чаще других инвестиционных соглашений содержат статью о стабилизационной клаузуле. На основании этого можно сделать вывод о том, что существуют особенности инвестиционной деятельности в сфере освоения и разведки энергетических ресурсов, связанные с большими рисками для инвесторов, длительным сроком окупаемости инвестиционных проектов, необходимостью использовать значительные финансовые и технические средства для обеспечения экологической безопасности.

Подтверждение этому можно найти в договорной практике России последних лет. Так, абз.2 статьи 7 Соглашения между Правительством РФ и Правительством Республики Армения об условиях купли-продажи акций и [78] [79] [80]

дальнейшей деятельности закрытого акционерного общества

«АрмРосгазпром» 2013 года закрепляет обязательство, в соответствии с которым «армянская сторона гарантирует, что по 31 декабря 2043 г. включительно никакие будущие законы, постановления, указы или иные нормативные правовые акты Республики Армения не будут изменять, и (или) отменять, и (или) иным образом ущемлять права и интересы открытого акционерного общества «Газпром», закрытого акционерного общества «АрмРосгазпром» и их соответствующих правопреемников на дату подписания настоящего Соглашения (включая увеличение финансовых обязательств и (или) ухудшение экономического положения закрытого акционерного общества «АрмРосгазпром», увеличение нормативов отчислений в государственные целевые бюджетные и внебюджетные фонды, установление сборов на приобретение иностранной валюты, введение новых или увеличение ставок действующих налогов и (или) сборов, имеющих аналогичный эффект, введение любых запретов и (или) ограничений

о і

деятельности)» .

Положения, содержащие стабилизационную клаузулу, также содержатся в статье 8 межправительственного Соглашения между Россией и Вьетнамом о сотрудничестве в сфере эксплуатации и модернизации нефтеперерабатывающего и нефтехимического завода «Зунгкуат» 2013 года, в статье 7

межправительственного Соглашения между Россией и Киргизской Республикой о сотрудничестве в сфере транспортировки, распределения и реализации природного газа на территории Киргизской Республики 2013 года.

Следует отметить, что вопрос о месте международного энергетического права в системе МП и целесообразности выделения его в качестве отрасли либо подотрасли все же решается юристами неоднозначно. Исследуются российскими [81] юристами, в частности, В.М. Шумиловым , и экономико-правовые аспекты международного сотрудничества в сфере энергоресурсных отношений Это связано с тем, что в последние десятилетия «именно международное экономическое право особенно приросло энергетическим компонентом» . На основании включения норм, регулирующих энергоресурсную деятельность, в международные экономические договоры, высказывается точка зрения о выделении международного энергетического права как подотрасли

84

международного экономического права .

Похоже обстоит дело с международным водным правом, международным рыболовным правом, отраслевая природа которых в настоящее время все же вызывает дискуссии. Далеко не все ученые считают их самостоятельными отраслями МП. Например, К.А. Бекяшев относит международное рыболовное право и международное водное право к обособленным институтам, т.к. их нормы «регулируют отношения в узкой, но достаточно обособленной сфере» , а также отмечает, что возможно становление их в качестве отраслей[82] [83] [84] [85] [86].

Отмеченная связь между МПрП и международным экономическим правом и его подотраслями может отчасти объяснить полемику по поводу юридической природы международного энергетического, международного водного права и пр. Поэтому международные природоресурсные отношения обладают комплексным характером; их содержание устанавливается источниками нескольких отраслей международного права. Тем не менее, можно сделать вывод, что в настоящее время сформировалось международное природоресурсное право - подотрасль международного права окружающей среды.

МПрП предлагается рассматривать как систему международно-правовых принципов и норм, регулирующих международные отношения между субъектами международного права, возникающие в процессе использования природных ресурсов, включающего поиск, разведку, освоение и добычу природных ресурсов, а также их сохранение и защиту.

Таким образом, прослеживается тесная связь между процессами использования и сохранения природных ресурсов. Они являются стадиями ресурсного цикла и могут комплексно регулироваться нормами международного природоохранного соглашения или договора, являющегося источником другой отрасли международного права (например, международного морского права).

1.2.

<< | >>
Источник: Василенко Екатерина Владимировна. Формирование международного природоресурсного права. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Ростов-на-Дону - 2016. 2016

Еще по теме Сущность, критерии выделения МПрП и его место в системе международного права:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -