<<
>>

4.1 Особенности применения гражданско-правовых норм

Применение гражданско-правовых норм, будучи сложным, комплексным явлением, может трактоваться не только как особая форма реализации права, но и как специфический вид юридической деятельности, представляющий собой один из элементов правовой действительности, наряду с нормами права, правоотношениями, субъективными правами и обязанностями, юридической ответственностью, правосознанием, правовой культурой и т.д.

Под юридической деятельностью подразумевается совокупность действий субъектов права с использованием правовых установлений и форм в сферах правотворчества, правоприменения и правореализации в целом, в результате которых достигаются цели правового регулирования.

Исходя из вышесказанного, применение гражданско-правовых норм в качестве специфического вида юридической деятельности можно охарактеризовать как процесс активного воздействия управомоченных государством субъектов на объект или предмет правового регулирования для достижения стоящих перед ним конкретных социальных задач.

Анализ проблем, связанных с применением гражданско-правовых норм, не может быть полным без подробного рассмотрения самого понятия нормы права, ее структуры, функций и назначения, без выявления специфических особенностей именно нормы гражданского права. Указанное утверждение с необходимостью требует обращения к более внимательному исследованию данных вопросов.

Норма права – это общеобязательное правило, изложенное в нормативном акте и рассчитанное на многократную его реализацию. Категории «правовая норма», «норма права», «юридическая норма» обычно рассматриваются как тождественные понятия. Однако следует учитывать, что понятие «правовая норма» содержит в себе, помимо общих требований, категории правового (сущностного) характера, которым должны соответствовать все нормы права. Такими сущностями являются реальность (истинность), справедливость, гуманность, равенство, авторитетность (признание государством), то есть все то, что воплощает в себе идея права.

С учетом этого логично будет отличать правовые нормы от юридических норм по причине (основаниям), что не все юридические нормы могут быть правовыми [176, с.130]. Правовые нормы неоднообразны, различаясь по значению, содержанию, отраслевой принадлежности и т.д. Предмет и метод правового регулирования, субъект правотворчества, действие норм права в пространстве, специфика их структуры и юридического содержания являются основаниями для различных классификаций. Все существующие нормы права можно подразделить: по особенностям внешнего выражения, или по структуре, на трехзвенные (состоящие из гипотезы, диспозиции и санкции), двухзвенные (гипотезы и диспозиции) и однозвенные (состоящие только из диспозиции); по содержанию – на модели, формирующие образ юридической действительности, и императивы, устанавливающие правила поведения адресатов. В рамках этой классификации нормы-модели, кроме того, подразделяются: по степени юридической значимости – на абсолютные (действительность которых не зависит от каких бы то ни было условий) и относительные (действительные при условиях, оговоренных в гипотезе); по масштабности действия – на общие (касающиеся наиболее важных участков юридической действительности) и специальные (уточняющие и детализирующие предыдущие); по отношению к ценностям права – на нормы-принципы, нормы-правила и нормы-процедуры.

Таким образом, наряду с внешней структурой, включающей в себя гипотезу, диспозицию и санкцию, в норме права существует внутренняя, глубинная структура, определяемая ценностями права, его содержанием и юридическим выражением. Под структурой правовой нормы, как правило, понимается логическая формула, способствующая лучшему пониманию права в целом и отдельных правовых норм, ясному изложению их в нормативных актах, правильному применению. Следует отметить при этом, что большинство ученых придерживается широко распространенного в юридической литературе взгляда, согласно которому любая норма права состоит не из двух или одного, а из трех элементов (звеньев): гипотезы, диспозиции и санкции.

По утверждению сторонников данной концепции, гипотеза – структурный элемент нормы права, определяющий условия ее применения; диспозиция представляет собой правило поведения в собственном смысле, устанавливающее права и обязанности субъектов права, а санкция есть указание на сопряженные с государственным принуждением негативные последствия, наступающие в случае неисполнения нормы. Как классификационный критерий, структура нормы права аккумулирует особенности иных разграничительных оснований правовых норм: в ней наиболее выпукло проявляются их специфические свойства. Подробнее остановимся на данной классификации.

Основным, определяющим элементом правовой нормы является диспозиция, содержащая в себе ее требования. Однако не следует противопоставлять диспозицию другим элементам правовой нормы. Диспозиция – это еще не есть норма права – общеобязательное правило поведения. Без системного объединения с гипотезой и санкцией она остается лишь общесоциальным правилом, но не образует юридическую норму, опирающуюся на возможность применения, когда это необходимо, государственного принуждения. Только в результате целостного единства трех микроправил: гипотезы, диспозиции и санкции, обладающих своими качественными особенностями, образуется общеобязательное правило поведения, характеризующееся новым качеством, – юридическая норма.

Таким образом, трактуя структурную связь элементов правовой нормы как взаимосвязь гипотезы, диспозиции и санкции, обладающих относительной самостоятельностью и особенностями, необходимо учитывать, что, во-первых, каждый из названных элементов структуры юридической нормы функционирует в единстве и органической связи с другими ее элементами; во-вторых, диспозиция составляет ядро нормы права, является первым в ряду образующих ее элементов, вследствие чего при разграничении норм права по их структуре рассматривается в качестве основного классификационного критерия [177, с.5].

Описанная выше структуризация нормы права, безусловно, применима и в отношении гражданско-правовой нормы с учетом ее определенной специфики.

Нормы гражданского права реализуются в постоянно возникающих, изменяющихся и прекращающихся, то есть находящихся в развитии, общественных отношениях между субъектами - гражданских правоотношениях. На развитие конкретного правоотношения всегда оказывает влияние целая совокупность жизненных обстоятельств в виде действий различных субъектов либо событий, не зависящих от их воли, что требует специального указания в норме права на те условия, при которых участники данного правоотношения могут считать свое правовое поведение законным. Такое указание и является гипотезой гражданско-правовой нормы – структурным звеном ее текстуального выражения, содержащим условия о субъектах, предмете и устанавливающим иные обстоятельства, имеющие юридическое значение для нормального развития гражданского правоотношения, при которых соблюдение требований диспозиции правовой нормы является обязательным. К примеру, в качестве гипотезы гражданско-правовой нормы с регулятивной функцией, изложенной в п.1 ст.387 ГК РК, может служить контекстное выражение «в отношении каждого, кто к ней обратится», которое включает равные юридические условия заключения публичного договора для всех субъектов гражданских правоотношений. Другой пример, указывающий на гипотезу гражданско-правовой нормы с охранительной функцией, содержится в п.1 ст.18 ГК РК, когда в качестве этой гипотезы выступает слово «никто», отражающее правовой запрет на ограничение правоспособности и дееспособности граждан, кроме случаев и в порядке, предусмотренных законодательными актами.

При более детальном рассмотрении содержания гипотезы гражданско-правовой нормы можно заметить, что конститутивным признаком нормы права, относящимся к ее гипотезе, являются правовые дефиниции, не носящие нормативного, обязывающего характера, не наделяющие участников гражданских правоотношений субъективными правами и обязанностями. Практическое значение законодательного закрепления дефиниций заключается как в упрощении текста нормативного акта путем устранения ненужных повторений, так и в единообразном применении нормы.

К примеру, в результате законодательного определения понятия сделки соответствующие нормы применяются, с одной стороны, не ко всем фактам, которые вызывают установление, изменение или прекращение гражданских правоотношений, а только к действиям граждан и организаций; с другой стороны, не ко всем действиям, а только к тем, которые направлены на установление, изменение или прекращение гражданских правоотношений.

Поведение участников гражданского правоотношения, таким образом, будет правомерным, а развитие самого правоотношения нормальным, если они при обстоятельствах, указанных в гипотезе, соблюдают правило поведения, предписанное диспозицией. Соответственно, применение той или иной диспозиции гражданско-правовой нормы в конкретном правоотношении зависит от степени соответствия гипотезы этой правовой нормы объективно существующим конкретным обстоятельствам, условиям, в которых осуществляется правоотношение. Соотношение гипотезы и диспозиции нормы права, в том числе и гражданско-правовой, есть абстрактное отражение реально существующих конкретных жизненных ситуаций, в которых действия субъектов детерминируются окружающими их условиями. Иначе говоря, взаимосвязь гипотезы и диспозиции отражает причинно-следственные связи самой жизни. Поэтому в определенной степени можно говорить и об обусловленности диспозиции в период создания правовой нормы теми условиями, в которых, по мысли законодателя, эта норма должна применяться. Когда законодатель конструирует ту или иную норму права, он должен обратиться к тем условиям, в которых лицо будет действовать, и, исходя из них, установить наиболее целесообразное правило поведения.

Особенность связи гипотезы и диспозиции заключается в том, что наступление условий, указанных в гипотезе, влечет применение соответствующей диспозиции не автоматически, а через осознание новой ситуации и волевое изменение своего поведения субъектами правоотношения [178]. Примером могут служить положения главы 24 ГК РК об изменении и расторжении договоров.

Поэтому при создании гражданско-правовой нормы недостаточно правильно оценить объективные обстоятельства, условия, при которых она может осуществиться. Важно установить такое правило поведения в этих реальных условиях, которое наиболее точно и полно соответствовало бы экономическим потребностям общества, его дальнейшему прогрессивному развитию по рыночному пути.

Специфическим, свойственным только норме права способом установления правил поведения, является предоставление субъективных прав и наложение субъективных обязанностей. Законодатель, определяя диспозицию гражданско-правовой нормы, не во всех случаях одновременно формулирует субъективное право и юридическую обязанность. Иногда устанавливается только субъективное право, иногда только обязанность, но всегда лишь в своей совокупности они дают изложенное в правовой норме правило поведения. В первую очередь, это объясняется существующей между субъективным правом и юридической обязанностью неразрывной связью. Любое субъективное право немыслимо без корреспондирующей обязанности, и наоборот. Данное положение подтверждается и анализом действующего гражданского законодательства. Любая гражданско-правовая норма, содержащая правило поведения (диспозицию), всегда устанавливает его через посредство субъективных прав и юридических обязанностей, в большинстве случаев фиксируя только одно из них. Например, ст. 216 ГК РК устанавливает субъективное право участников долевой собственности (сособственников) на преимущественное право покупки продаваемой постороннему лицу доли в праве долевой собственности по цене, за которую она продается, и на прочих равных условиях, кроме случаев продажи с публичных торгов. В указанной статье подразумевается, но прямо не закрепляется юридическая обязанность сособственника – продавца, в случае продажи своей доли, в первую очередь реализовать ее другим сособственникам. Но в то же время наличие такой обязанности подтверждается п.2 ст.216 ГК РК, в котором раскрывается содержание подразумеваемой, но правовой нормой не зафиксированной, обязанности сособственника-продавца, в частности, регламентируется форма извещения других сособственников о намерении продать свою долю постороннему лицу, характер предоставляемой информации, срок ожидания ответа и т.д. Итак, несмотря на то обстоятельство, что ст. 216 ГК РК прямо указывает только на субъективное право, корреспондирующая субъективная обязанность подразумевается и, следовательно, диспозиция данной гражданско-правовой нормы установлена с помощью субъективного права и юридической обязанности.

Возьмем другой пример. Ст.144 ГК РК устанавливает право гражданина на охрану тайны личной жизни, в том числе тайны переписки, телефонных переговоров, дневников, заметок, записок, усыновления, врачебной, адвокатской тайны, тайны банковских вкладов. Корреспондирующая обязанность, соответственно, банковских организаций, медицинских учреждений и пр. так же, как и в предыдущем примере, не указывается, но подразумевается. Данная обязанность прямо закрепляется в нормах банковского права, нормативных актах, регламентирующих деятельность адвокатских коллегий, органов опеки и попечительства и т.д. Это еще раз подтверждает, что диспозиция нормы гражданского права содержит как субъективное право, так и субъективную обязанность.

В гражданском законодательстве существуют и иные правовые нормы, в тексте которых зафиксирована только юридическая обязанность. Но и в данном случае диспозиция нормы состоит, наряду с указанной обязанностью, и из субъективного права, которое подразумевается. Так, в соответствии со ст. 917 ГК РК, на лице, причинившем своими неправомерными действиями (бездействием) имущественный или неимущественный вред благам и правам граждан и юридических лиц, лежит обязанность его полного возмещения. В рассматриваемой норме не указано, но подразумевается, что корреспондирующим субъективным правом обладает потерпевший. При ином понимании содержания ст. 917 ГК РК не только остались бы незащищенными интересы потерпевшего, но и была бы сомнительна сама целесообразность этой нормы.

Неотъемлемым свойством нормы права, в том числе и гражданско-правовой, является ее общеобязательность. Закрепляется это свойство путем указания в тексте нормы права на вид государственного принуждения, применяемого при нарушении диспозиции, а также во многих случаях и на правоприменительный орган, осуществляющий принуждение.

Несмотря на то, что гражданское право исходит из презумпции добросовестности, разумности и справедливости участников имущественного оборота, предполагая нормальное развитие отношений в гражданском обороте, все же для предотвращения нарушения обязательств, для пресечения злоупотребления правом и незаконных действий либо для возмещения деликта оно предусматривает особые меры для воздействия на правонарушителя – гражданско-правовые санкции. Известно, что термин «санкция» в науке связывается либо с вопросом о структуре нормы права, когда употребляется формулировка «санкция нормы права», либо с понятием меры воздействия на правонарушителя, носящей название санкции. Применение к правонарушителю санкции нормы права означает для него наступление особого юридического положения – состояния гражданско-правовой ответственности.

Гражданско-правовыми санкциями считаются не только предусмотренные законодательством меры государственного принуждения, применяемые судом, третейскими судами либо иными компетентными государственными органами, но и предусмотренные законодательством меры, применяемые в одностороннем порядке правомочным лицом к обязанному, в случае нарушения последним гражданских прав и обязанностей. К ним относятся, прежде всего, меры самозащиты, меры оперативного воздействия и иные допускаемые законодательством односторонние действия правомочного лица, например, отказ покупателя от принятия продукции, поставка которой просрочена, удержание имущества комитента комиссионером при невыполнении им своих договорных обязательств и т.д. [179, с.42-43]. Отличительной особенностью санкций гражданско-правовых норм является то, что они применяются не только к гражданам, но и к особым организациям – юридическим лицам. Основной целью применения санкции в гражданском праве, в отличие от других отраслей права, прежде всего, уголовного права, является восстановление нормального хода нарушенного гражданского правоотношения, что подтверждается спецификой способов защиты гражданских прав, изложенных в ст. 9 ГК РК. Достаточно указать на такие из них, как признание прав; восстановление положения, существовавшего до нарушения права; пресечение действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения; прекращение или изменение правоотношений и др. Применение санкции в гражданском праве характеризуется неоднозначно, так как она одновременно может выступать как средством защиты субъективного гражданского права по отношению к управомоченному субъекту, так и средством воздействия на правонарушителя.

Таким образом, проведенное исследование внутренней структуры нормы права позволяет выявить особенности применения гражданско-правовых норм. При этом следует учитывать, что «действие гражданско-правовых норм, правовое регулирование можно представить как перевод абстрактных правовых норм в действительность посредством их реализации. Для реализации абстрактные правила поведения, закрепленные в нормах права, должны быть конкретизированы применительно к отдельным субъектам права. А учитывая, что специфика гражданско-правовых норм предполагает наличие в них множества оценочных понятий, законодатель не связывает усмотрение субъекта какими-либо вариантами, указывая лишь на то, что выбор должен соответствовать конкретной ситуации и обстоятельствам. Следовательно, определение содержания оценочных понятий связывается с деятельностью конкретного правоприменителя, который по собственному усмотрению должен установить количественные и качественные характеристики предметов и явлений, не раскрытых в норме права» [180, с.49].

Логика дальнейшего исследования требует установления круга общественных отношений, к которым может применяться гражданское законодательство. Его специфика, согласно п.1 ст.1 ГК РК, проявляется в том, что оно регулирует товарно-денежные и иные основанные на равенстве участников имущественные отношения, а также связанные с имущественными личные неимущественные отношения. К семейным, трудовым отношениям и отношениям по использованию природных ресурсов и охране окружающей среды, имеющим имущественный и личный неимущественный характер, гражданское законодательство может применяться в случаях, когда указанные отношения не регулируются семейным, трудовым законодательством, законодательством об использовании природных ресурсов и охране окружающей среды (п.3 ст.1 ГК РК).

На практике данное требование не всегда учитывается. Так, при рассмотрении судами имущественных споров по разделу совместной собственности между супругами имеет место неправильное применение норм материального права. При разделе приватизированной квартиры по отдельным делам суды руководствуются требованиями ст.ст. 19 и 22 Закона РК «О браке и семье» от 17 декабря 1998 года, не принимая во внимание установления ст. 219 ГК РК, согласно которой общая совместная собственность существует в виде общей собственности супругов и общей собственности на приватизированное жилище. При определении доли в общей совместной собственности и ее выделе судам необходимо руководствоваться не только положениями семейно-брачного законодательства, но и нормами ст.ст.220-223 ГК РК о владении, пользовании и распоряжении имуществом, находящимся в совместной собственности, разделе этого имущества и выделе из него доли, обращении взыскания на долю в общем имуществе [181, с.10].

Не менее важная проблема соотношения экологического и гражданского права РК и применения их норм стала предметом научного интереса Д.Л. Байдельдинова, отмечающего, что формирование рыночной экономики в республике стимулировало развитие широкой сферы гражданско-правовых договоров и сделок, объектом которых являются природные ресурсы Казахстана. Вопросы материальной ответственности, возмещения ущерба, нанесенного окружающей природной среде, являются институтом гражданского права и регулируются гражданско-правовыми нормами. Любой природный объект, становясь имуществом, поступает в оборот материальных ценностей и будет регулироваться нормами гражданского права. Однако суть вопроса о соотношении гражданского и экологического права в том, что для регулирования отношений одной отрасли права применяются нормы других отраслей, но этот процесс не вызывает поглощения одной отрасли другой. Наоборот, это процесс взаимонаделения, и он проникает через все отрасли права [182, с.78-81]. Тем более, что в п.3 ст.1 ГК РК четко закреплено положение, согласно которому к отношениям по использованию природных ресурсов и охране окружающей среды гражданское законодательство может применяться в случаях, когда указанные отношения не регулируются законодательством об использовании природных ресурсов и охране окружающей среды.

И, наконец, п.3 ст.1 ГК РК указывает круг отношений, к которым гражданское законодательство не может применяться, за исключением случаев, предусмотренных законодательными актами: к имущественным отношениям, основанным на административном или ином властном подчинении одной стороны другой, в том числе к налоговым и другим бюджетным отношениям. В случае противоречия норм гражданского права, содержащихся в актах законодательства Республики Казахстан, кроме указанных в п.3 ст.1 ГК РК, положениям Гражданского кодекса, применяются положения указанного Кодекса. Нормы гражданского права, содержащиеся в законодательстве Республики Казахстан и противоречащие нормам Гражданского кодекса, могут применяться только после внесения в него соответствующих изменений (п.2 ст.3 ГК РК). Данное установление, в совокупности с положением п.1 ст.3 ГК РК, согласно которому гражданское законодательство Республики Казахстан состоит из Гражданского кодекса и принятых в соответствии с ним законодательных и подзаконных нормативных актов, свидетельствует о приоритете норм Гражданского кодекса перед другими нормами, содержащимися в актах гражданского законодательства. Однако уже в следующем пункте (п.3 ст.3 ГК РК) до внесения в ГК РК изменений в 1998 году, была помещена норма, явно противоречившая основным началам Гражданского кодекса и предусматривавшая приоритет норм банковского законодательства перед нормами ГК РК. Еще дальше пошел Закон от 31 августа 1995 года «О банках и банковской деятельности», ст.4 которого определяла, что банковская деятельность регулируется Конституцией, международными договорами, а также нормативными правовыми актами Нацбанка. Словесная формула явно противоречит тексту действующего п.3 ст.3 ГК РК, где четко указывается, что отношения между банками и клиентами, а также отношения между клиентами через банки регулируются гражданским законодательством. Указанные и иные коллизии неоднократно подчеркивались в трудах Ю.Г. Басина, очень много сделавшего для их устранения [183, с.75]. В целом в гражданском законодательстве содержалось немало противоречий, связанных с регулированием банковских отношений, нуждавшихся в специальном, тщательном исследовании с целью их выявления и разрешения. Ю.Г. Басин был не одинок в своих воззрениях; другие исследователи того же периода также отмечали, что «на сегодняшний день Казахстан является единственной страной в мире, где банковскому законодательству отдан приоритет перед гражданским. Поскольку банк является естественным монополистом, клиент становится беззащитным перед заинтересованным ведомственным нормотворчеством» [184, с.315].

За прошедшие годы в ГК РК внесено огромное число изменений и дополнений, которые с неизбежностью создали противоречия как внутри самого кодекса, так и со специальными законодательными актами, счет которым идет уже на тысячи. Становится очевидным, что первоначальный Кодекс и действующий в настоящее время Кодекс – это разные Гражданские кодексы. В этих поправках отразились и объективная необходимость внесения изменений и дополнений, а также субъективное видение определенных должностных лиц государственных органов и лоббирование интересов влиятельных групп [185, с.45].

Однако известно, что особенность кодифицированного права как особого массива в законодательной структуре состоит в том, что его каждая часть, раздел, глава, группа статей и отдельная норма «подогнаны» друг к другу, и все они выступают как одна целостность, согласованная по основным параметрам, исключающая противоречивость, разнородность, разноголосицу [186, с.23].

При возникновении трудностей при применении гражданско-правовых норм, связанных с наличием противоречий в правилах нормативных актов гражданского законодательства, применяются положения ст.6 Закона РК «О нормативных правовых актах». Это означает, что при выявлении коллизий в гражданско-правовых актах разного уровня действуют нормы акта более высокого уровня. При противоречиях в нормах нормативных правовых актов одного уровня действуют нормы акта гражданского законодательства, позднее введенного в действие. Если говорить о действии актов гражданского законодательства по лицам, то можно отметить, что в полном соответствии с нормами Конституции РК, Закона РК «О нормативных правовых актах» и, согласно п.7 ст.3 ГК РК, действие нормативных правовых актов распространяется на граждан и юридических лиц Республики Казахстан, а также находящихся на ее территории иностранцев и лиц без гражданства, если законодательными актами не предусмотрено другое. В ГК РК, как правило, применяется понятие «граждане», а не «физические лица». Однако под этим термином подразумеваются не только граждане РК, но и другие физические лица, если иное не предусмотрено Кодексом. В то же время категория «гражданин» используется в широком смысле и применяется во всех отраслях права.

Сделанная попытка установления круга общественных отношений и лиц, к которым может применяться гражданское законодательство, обсуждение противоречий в этой сфере позволяет нам глубже выявить специфику применения гражданско-правовых норм. Она предопределена в целом особенностями метода гражданско-правового регулирования, диспозитивным характером подавляющего большинства юридических предписаний, что объясняет и специфику их реализации – на применение рассчитана, как правило, диспозиция этих норм, а не санкция, как в публичном праве. Известно, что подавляющее большинство гражданско-правовых норм направлено на урегулирование нормальных жизненных ситуаций, на упорядочение бесконечного множества имущественных и неимущественных связей. Следовательно, главная особенность указанных предписаний, их основная цель состоит не в реализации санкций, а в необходимости перевода в конкретные «правообязанности» определенных общественных отношений, т.е. в реализации диспозиции норм права [187, с.13]. Гражданско-правовое отношение нуждается в судебном регулировании в случаях, когда требования закона не выполняются его субъектами добровольно.

С подобным утверждением, высказанным Ю.Х. Калмыковым, в целом можно согласиться, но некоторые моменты его аргументации представляются нам спорными. Так, верно отмечая, что характернейшая особенность огромного большинства гражданско-правовых отношений заключается в том, что они возникают и функционируют по воле участвующих в них субъектов, вышеназванный автор неожиданно заявляет, что при этом «договоры выступают в качестве регуляторов общественных отношений, они – и средства реализации права в форме его применения». Кроме того, Ю.Х. Калмыков также считает, что утверждение о государственно-властном характере правоприменительной деятельности напоминает скорее постулат, чем нуждающееся в разъяснении положение [187, с.11]. И это несмотря на то, что при подобном подходе практически стираются различия между применением права и другими формами его реализации, ранее признанными самим же автором. Далее, согласно своей концепции, он вынужден будет утверждать, что применение гражданско-правовых норм осуществляется и гражданами в процессе совершения ими активных действий по претворению юридических предписаний в жизнь, и даже то, что сам правоприменительный процесс, субъектами которого выступают и граждане, имеет собственные особые стадии. На первой, основной стадии, граждане, юридические лица или орган государственной власти совершают активные действия по претворению правовых предписаний в жизнь, по урегулированию общественных отношений посредством привлечения к этому соответствующих норм права; а на второй стадии, при нарушении нормального хода правоотношения, происходит принудительная, властная реализация юридического предписания [187, с.14-15].

Думается, что процесс применения права не нуждается в описанном выше членении, а главная суть его сводится к содержанию «второй стадии», выделенной Ю.Х. Калмыковым.

Далее, развивая мысль об особенностях применения гражданско-правовых норм, следует отметить, что важнейший признак правоприменения, заключающийся в его государственно-властной сущности, полностью сохраняя свою актуальность и «классический» характер при осуществлении правоприменительной деятельности по одностороннему волеизъявлению компетентных органов, особенно при судебном применении права, приобретает определенную специфику при правовом регулировании гражданских правоотношений. При применении гражданско-правовых норм возникновение, возбуждение, а также окончание деятельности по правоприменению в значительном числе случаев зависит не от усмотрения органа, применяющего право, а от воли лица, обратившегося к нему. Такие полномочия, основанные на диспозитивности норм гражданского права, свидетельствуют об ограничении государственно-властного характера деятельности не только рамками закона, но и волеизъявлением участников материальных гражданских правоотношений [188, с.93-94]. В целом на практике при применении гражданско-правовых норм правоприменительная деятельность отличается от идеальной, строгой модели, разработанной в юридической литературе и наиболее полно отражающей преимущественно судебное правоприменение с его четко установленной процессуальной формой, жестко выраженными стадиями. Применение норм гражданского права обладает в этом плане специфическими характеристиками, определяемыми диспозитивностью правового регулирования, преимуществом правоотношений общерегулятивного характера, не теряя при этом основных признаков правоприменения, постадийности мыслительных операций от установления фактов и их оценки до вынесения акта применения права в процессе разрешения конкретно-индивидуальных дел.

Вышеуказанное обстоятельство определяет еще одну особенность применения материальных гражданско-правовых норм, заключающуюся в невыраженности строгих процессуальных рамок (кроме судебного правоприменения), хотя это и не означает, что данная правоприменительная деятельность не характеризуется наличием определенных процедур. Она обязательно предполагает соблюдение установленных принципов, к которым можно отнести выявление объективной истины (для чего должны быть созданы процессуальные гарантии), состязательность, гласность, участие общественности и т.д. Дело не только в соблюдении и применении отдельных принципов, а в их системе, обеспечивающей надлежащую процессуальную форму, правовую защищенность субъектов, право которых подлежит реализации. На практике при применении гражданско-правовых норм не во всех сферах сложилась такая система принципов, определяющих правоприменительный процесс. Вопросы постановки определенной категории граждан на учет для получения жилья, вопросы прописки, оказания нотариальных услуг и т.д. разрешаются без установленной законом строгой процессуальной формы с определенными обязательными, регламентированными стадиями [188, с.99].

К числу особенностей применения гражданско-правовых норм можно отнести использование в правоприменительном процессе специальных средств защиты гражданских прав, причем средства защиты частного интереса направлены не на личность правонарушителя, как в публичном праве, а на его имущество. Защита имущественных и личных неимущественных прав осуществляется в порядке и способами, предусмотренными ст. 9 ГК РК, из содержания которой видно, что перечень вышеупомянутых способов не является исчерпывающим, следовательно, правоприменитель не связан в своих действиях только прямо указанными законом границами защиты гражданских прав. По виду органов, применяющих меры защиты гражданского права (принимающих решение о применении той или иной меры), последние могут быть разделены на применяемые: а) судом; б) иным государственным органом; в) третейским (арбитражным) судом. Также меры защиты гражданского права могут быть предприняты самостоятельно лицом, пострадавшим от нарушения (самозащита) [183, с.421].

Как известно, способы защиты гражданских прав классифицируются на общие и специальные. К первым, которые можно назвать универсальными в силу широкого их использования при регулировании гражданских правоотношений, носящими охранительный характер, относятся такие способы, как признание права; восстановление положения, существовавшего до нарушения права; пресечение действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения; присуждение к исполнению обязанностей в натуре; взыскание убытков; признание сделки недействительной; прекращение или изменение правоотношений, компенсация морального вреда. Изложенная норма ст.9 ГК РК имеет общее значение и этим ценна для системы гражданского права. Она не просто воспроизводит в обобщенном виде те способы защиты гражданских прав, которые в более конкретном их выражении содержатся в специальных разделах Гражданского кодекса (к примеру, защита права собственности, защита личных неимущественных прав, защита авторских прав и др.), но и позволяет практически обеспечить необходимую защиту в случаях, когда гражданское законодательство, предусматривая определенное субъективное гражданское право, в конкретных нормах о нем не определяет способов его защиты.

Например, ст. 144 ГК РК устанавливает, что гражданин имеет право на охрану тайны личной жизни, в том числе тайны переписки, телефонных переговоров, дневников, заметок, записок, интимной жизни, усыновления, рождения, врачебной, адвокатской тайны, тайны банковских вкладов. Но в то же время ст. 144 ГК РК не содержит каких-либо санкций за нарушение установленной диспозиции, следовательно, применению подлежат общие охранительные способы защиты гражданских прав, предусмотренные ст.9 ГК РК. Это могут быть такие способы, как восстановление прежнего положения путем изъятия всех незаконно приобретенных сведений, пресечения действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения, компенсации морального вреда и др. Но практическое применение норм ст.9 ГК РК ограничено, так как специальные способы защиты гражданских прав, как правило, закрепляются в тех нормах гражданского законодательства, которые имеют непосредственное отношение к этим правам и их правовому регулированию (соответствующих разделах ГК, в нормах специальных актов гражданского законодательства).

Специальные способы защиты гражданских прав обладают особой, выраженной спецификой, свойственной для регулирования только гражданско-правовых отношений. К ним можно отнести, например, такие меры по защите права собственности, предусмотренные ст.ст.259-264 ГК РК, как признание права собственности, истребование имущества из чужого незаконного владения, защита права собственности от нарушений, не соединенных с лишением владения. В указанных статьях содержится конкретизация механизма применения этих мер. Но «гражданские права должны защищаться государством при любых обстоятельствах – независимо от того, предусмотрено или нет в данном конкретном случае применение конкретного средства защиты против конкретного нарушения. Если оно не предусмотрено ни в законодательстве, ни в договоре, то должно отбираться из общего арсенала» [183, с.43].

Специфика применения гражданско-правовых норм, связанных с защитой гражданских прав, заключается в заметно проявляющемся государственно-властном характере, в применении к правонарушителю гражданско-правовых санкций – мер государственного принуждения, которые могут выражаться как в действиях компетентных органов, так и путем закрепления в правоприменительном акте субъективных прав и обязанностей управомоченного и обязанного лиц. В связи с вышесказанным стоит обратить внимание на такой момент: содержание категорий «государственная власть», «государственная воля», «государственно-властный характер» не должно ассоциироваться исключительно с государственным принуждением. Содержание этих категорий не сводится к отношениям подчиненности, принуждению, а включает в себя характеристику мер организационного характера, а также иных методов правового воздействия [189]. Думается, что такой подход не противоречит высказанной ранее мысли о том, что главная особенность применения гражданско-правовых норм вытекает из диспозитивности его нормативных установлений, и на применение рассчитана преимущественно их диспозиция. Применение гражданско-правовых санкций, имеющих главным образом имущественный характер, носит подчиненный характер, не являясь главной целью при правовом регулировании гражданско-правовых отношений.

Специальная ст.4 ГК РК «Действие гражданского законодательства во времени» отражает важную особенность применения гражданско-правовых норм – его временные границы. Согласно п.1 указанной статьи, акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие. Юридическая сила акта гражданского законодательства на отношения, возникшие до введения его в действие, распространяется в случаях, когда это прямо им предусмотрено.

Большая практическая значимость норм ст.4 ГК РК вполне очевидна, поскольку речь идет об имущественных интересах субъектов гражданских правоотношений, которые должны иметь возможность уверенно участвовать в гражданском обороте, не переживая за будущие изменения закона и зная, что фактическое наступление таких изменений не ухудшит их правового статуса и не ущемит предоставленных прежними нормами прав.

Касаясь вопроса о действии гражданского законодательства во времени, хотелось бы остановиться на противоречиях при его применении, связанных с юридической силой и иерархией самих нормативных правовых актов, обусловленных временем их принятия. Согласно ст.6 Закона РК от 24 марта 1998 года «О нормативных правовых актах», при разногласии актов равной юридической силы позднее принятый нормативный акт имеет приоритет перед ранее принятым актом. Однако важнейшим вопросом, который встал перед судами и практикующими юристами после принятия указанного закона, является следующий: какой законодательный акт будет действовать в случае обнаружения противоречий между ними – Гражданский кодекс или обычный закон, изданный позднее? Если опираться на установления Закона РК «О нормативных правовых актах», в соответствии с которым кодексы помещены на один уровень с обычными законами, то верным будет утверждение, что обычный закон, принятый позднее, приобретает преимущество перед Гражданским кодексом. В таком случае бессмысленной становится норма п.2 ст.3 ГК РК, закрепляющая преимущество положений Гражданского кодекса перед другими законодательными актами, содержащими гражданско-правовые нормы, даже принятыми позднее. Данная коллизия не устранена до сих пор. Практика толкования и применения Закона РК «О нормативных правовых актах» показывает, что изложенные в нем положения о приоритетах вызывают и противоречия другого рода. Так, в п.3 ст.6 названного закона отмечается, что при наличии противоречий в нормах права нормативных правовых актов одного уровня действуют нормы акта, принятого позднее. Такая формула дает основание считать, что приоритет определяется датой принятия акта. Но сам термин «принятие» нуждается в уточнении, поскольку для определения приоритета значение имеет не дата, когда акт был формально принят компетентным органом, а дата его введения в действие. Ибо принятый, но еще не действующий акт (а этот период может продолжаться несколько месяцев), не порождает юридических последствий и еще не служит предпосылкой появления прав и обязанностей. Это возможно лишь с момента введения акта в действие, который определяется ст.36 Закона о НПА. Поэтому на основе системного толкования можно сделать вывод, что в случае разногласий между нормами разных нормативных актов одного уровня приоритетом должен пользоваться акт, позднее введенный в действие [45].

Отражением принципа «закон обратной силы не имеет» является норма п.2 ст.4 ГК РК, которая гласит, что по отношениям, возникшим до введения в действие акта гражданского законодательства, он применяется к правам и обязанностям, возникшим после введения его в действие. Такой подход обеспечивает стабильность имущественных отношений субъектов гражданского права, давая возможность их сохранения при изменении законодательства, если в нем не установлен запрет на определенные действия, разрешенные ранее. В случае необходимости законодатель в императивном порядке может придавать закону обратную силу. Например, п.4 постановления ВС РК от 27 декабря 1994 года «О введении в действие Гражданского кодекса РК (Общая часть)» предусматривает, что юридические лица, образованные до официального опубликования Гражданского кодекса (Общая часть), подлежат преобразованию в организационно-правовые формы, предусмотренные Гражданским кодексом (Общая часть), до 1 января 1998 года. Также данное постановление в п.7 действие ст.240 ГК РК о приобретательной давности распространяет и на случаи, когда владение имуществом началось до 1 марта 1995 года и продолжалось до введения в действие нового кодекса.

Это традиционное для всякого развитого правопорядка положение присуще и для России. Так, Закон РФ «О введении в действие части второй ГК РФ» (ст. 12) распространил действие новых правил о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью гражданина (в том числе повышающих объем возмещения), на случаи причинения такого вреда, происшедшие за три года до вступления в силу соответствующих правил Кодекса (если указанный вред остался невозмещенным). Этот же Закон (ст. 11) распространил действие новых правил об охране прав и интересов вкладчиков на отношения, связанные с привлечением денежных средств во вклады, также возникшие до принятия второй части ГК (и сохранившиеся на момент введения его в действие). Едва ли, однако, можно безоговорочно согласиться с распространением данного положения на действие подзаконных актов. Представляется, что на них не должны распространяться указания о придании им обратной силы, если только такая возможность не основана на прямом указании закона. В целом следует отметить, что вопрос о действии гражданского законодательства во времени, несмотря на ощутимую практическую значимость, разработан в науке на эпизодическом уровне и ждет своего исследования.

Не менее важной представляется и проблема действия гражданского законодательства в пространстве, хотя в ГК РК отсутствует специальное правило по применению гражданско-правовых норм по территориальному признаку. Поэтому считаем необходимым введение такой нормы в кодекс в следующей примерной редакции: «Нормы гражданского законодательства действуют на всей территории Республики Казахстан, включая сушу, недра, внутренние воды, воздушное пространство над ними, а также те поверхности, которые относятся к территории государства в силу международных договоров, ратифицированных Республикой Казахстан и признаваемых международных обычаев».

Точное определение территории действия гражданского законодательства – непременное условие его применения, обладающее серьезным практическим значением, и поэтому не совсем понятны причины отсутствия соответствующей правовой нормы в Гражданском кодексе. В юридической литературе в контексте освещения проблемы действия гражданского законодательства в пространстве (по этому поводу приводится предполагаемое исходное правило и не поднимается вопрос об отсутствии самой правовой нормы), принято разъяснять положение п.7 ст.3 ГК РК, связывая его с правовым статусом субъектов гражданских правоотношений. При этом просто констатируется, что «иностранные физические и юридические лица, а также лица без гражданства вправе приобретать такие же права и обязаны выполнять такие же обязанности, какие предусмотрены гражданским законодательством для граждан и юридических лиц Республики Казахстан, если законодательными актами не предусмотрено иное» [190, с.40]. Нам такой подход представляется не в полной мере корректным, так как приведенная норма, устанавливающая круг лиц, на которых распространяется действие гражданско-правовых нормативных актов, не может способствовать раскрытию сущности вопроса о действии гражданского законодательства в пространстве и даже использоваться при его трактовке.

В отличие от уголовного и административного законодательства, в гражданском праве предусмотрена возможность применения норм права по аналогии. В ст.5 ГК РК указывается, что в случаях, когда определенные гражданские правоотношения прямо не урегулированы законодательством или соглашением сторон и отсутствуют применимые к ним обычаи, к таким отношениям, если это не противоречит их существу, применяются нормы гражданского законодательства, регулирующие сходные отношения (аналогия закона). При невозможности использования в указанных случаях аналогии закона права и обязанности сторон определяются, исходя из общих начал и смысла гражданского законодательства и требований добросовестности, разумности и справедливости (аналогия права). Применение норм гражданского законодательства по аналогии имеет место преимущественно при осуществлении гражданского судопроизводства.

Возможность применения аналогии закона и аналогии права вследствие недостаточной урегулированности определенного гражданско-правового отношения по существу, является одной из важнейших особенностей применения гражданско-правовых норм, отличающей этот процесс от правоприменения в других отраслях права. Однако следует отметить, что институт аналогии закона применительно к нормам уголовного права все же существовал в советском праве до 1958 года, до принятия Основ уголовного законодательства СССР и союзных республик, устранивших норму о возможности применения аналогии закона. В настоящее время уголовно-правовые нормы могут применяться только к случаям, прямо предусмотренным в законе. В более подробном виде характеристика института аналогии, используемого при применении гражданско-правовых норм, будет представлена в следующем, посвященном непосредственно указанной проблеме, разделе исследования.

Наша страна для решения глобальной задачи вхождения в число 50-ти наиболее конкурентоспособных стран мира, поставленной в Послании Главы государства народу Казахстана, неизбежно должна стать на путь интегрирования с мировой экономикой, оперативного регулирования частноправовых отношений с иностранным элементом. В этой связи возрастает роль международных конвенций, договоров, регламентирующих различные аспекты гражданско-правовых отношений на международной арене. Об этом наглядно свидетельствует п.8 ст.3 ГК РК, в соответствии с которым, «если международным договором, участником которого является Республика Казахстан, установлены иные правила, чем те, которые содержатся в гражданском законодательстве Республики Казахстан, применяются правила указанного договора. Международные договоры, участником которых является Республика Казахстан, к гражданским отношениям применяются непосредственно, кроме случаев, когда из международного договора следует, что для его применения требуется издание внутриреспубликанского акта».

Таким образом, в отношениях, сторонами которых выступают, с одной стороны, казахстанские, с другой – иностранные субъекты права, встает проблема «применимого права», определяемого в различных случаях законом или договором. В силу этого актуализируется значение такого важнейшего института гражданского права, как международное частное право (раздел 7 ГК РК), в главе 61 которого изложены правила определения права, подлежащего применению к гражданско-правовым отношениям, осложненным иностранным элементом; квалификации юридических понятий в соответствии с правом страны суда; установления содержания норм иностранного права в соответствии с их официальным толкованием, практикой применения и доктриной в соответствующем иностранном государстве и др. Применимое право законом предусматривается для регулирования внедоговорных отношений (§ 6 гл. 62 ГК РК), а при применении к договорам определяется либо по соглашению сторон, либо по указанию закона, восполняющего отсутствие соглашения сторон, либо по указанию закона, не зависящему от соглашения сторон (§ 5 гл. 62 ГК РК). Международное частное право применяется к отношениям особого рода. К его сфере относятся правоспособность и дееспособность иностранных физических и юридических лиц, право собственности иностранных граждан на имущество, которое находится на территории Казахстана, и его граждан на имущество, находящееся за рубежом, порядок, условия заключения сделок во внешней торговле, защита прав иностранцев на интеллектуальную собственность, защита изобретений казахстанских граждан за рубежом, организационно-правовые формы заключения брака с иностранцами, и, наконец, трудовые отношения и их осуществление за рубежом [191, с.6]. Правильное разрешение проблемы применимого права имеет огромное практическое значение для нашей страны, поскольку споры о нем возникают из правоотношений с иностранными инвесторами или иностранными организациями и частными фирмами по внешнеэкономическим сделкам. Выбор применимого права не означает выбора сторонами суда, который будет рассматривать возникший спор. Глубокое исследование проблемы применения права к гражданско-правовым отношениям, осложненным иностранным элементом, не охватывается целью и задачами нашей работы, но акцентирование внимания на данном аспекте является необходимым, поскольку он отражает одну из особенностей применения гражданско-правовых норм.

Продолжая дальнейшее исследование специфики данного правового явления, следует остановиться на роли обычаев в регулировании гражданских правоотношений. В нашей стране обычаи подчинены законодательству и носят диспозитивный характер, что подтверждается их отсутствием в перечне источников действующего права, изложенном в ст.4 Конституции РК, и содержанием п.4 ст.3 ГК РК, согласно которому, гражданские отношения могут регулироваться обычаями, в том числе обычаями делового оборота, если они не противоречат гражданскому законодательству. В отличие от этого, в некоторых зарубежных государствах обычай является одним из источников права (Франция, ФРГ, Англия, США и др.), хотя отсутствует единое для всех стран определение обычая как правовой нормы. Более того, в доктрине одной и той же страны могут существовать различные определения обычая. В качестве основных признаков, которыми, как правило, характеризуется обычай, указываются следующие: продолжительность существования, постоянность соблюдения, определенность, непротиворечие публичному порядку. В настоящее время обычай играет второстепенную роль по отношению к другим источникам права, таким, как закон, судебная практика, особенно в Англии и США. В иерархии правовых норм обычай представляет собой норму, дополняющую закон в тех случаях, когда соответствующее предписание в законе отсутствует или сформулировано недостаточно полно. В таких странах, как Франция и ФРГ, не исключается применение обычая и против закона. Применение норм обычного права в Англии и США обладает своими особенностями, поскольку речь идет не только о соотношении обычая и закона, но и о соотношении обычая и норм прецедентного права: нормы обычного права в результате применения их судами превращаются в нормы прецедентного права и становятся составной частью общего права [192, с.30-31].

Таким образом, применение гражданско-правовых норм является сложным, условно разделенным на стадии, но внутренне глубоко взаимосвязанным процессом, направленным на разрешение конкретного гражданского дела с принятием соответствующего правоприменительного акта. Данное правовое явление отличается выраженными специфическими особенностями, соответствуя в то же время и с содержательной, и с формальной точек зрения общим принципам и чертам правоприменительного процесса. В результате исследования нами выявлены следующие основные характерные особенности применения гражданско-правовых норм:

- особенность, порожденная спецификой предмета гражданского права: применению подлежат нормы гражданского законодательства, регулирующие имущественные отношения, основанные на равенстве участников, а также связанные с ними личные неимущественные отношения;

- при применении гражданско-правовых норм правоприменительные органы исходят из основных начал гражданского законодательства, презумпции добросовестности, разумности и справедливости участников имущественного оборота;

- особенность правоприменения, обусловленная диспозитивностью гражданско-правового метода регулирования: инициатива в возникновении и окончании деятельности по правоприменению в значительном числе случаев принадлежит самим субъектам гражданских правоотношений, а не органу правоприменения;

- основная цель применения гражданско-правовых норм состоит в реализации не санкций, как в публичном праве, а диспозиций норм права, не в наказании правонарушителя, а в восстановлении нормального хода нарушенного гражданского правоотношения. Применение гражданско-правовых санкций, обладающих главным образом имущественным характером, имеет подчиненное значение, не являясь основной целью при правовом регулировании гражданско-правовых отношений;

- отсутствие строгих процессуальных рамок во многих сферах применения материальных норм гражданского права;

- при применении гражданско-правовых норм используются специальные средства защиты гражданских прав, причем указанные средства защиты частного интереса направлены не на личность нарушителя, а на его имущество;

- применением гражданско-правовых норм занимается не только суд, как при уголовном правоприменении, но и другие юрисдикционные органы, осуществляющие защиту субъективных гражданских прав;

- акты гражданского законодательства, в отличие от уголовного, не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие, кроме случаев, прямо предусмотренных законодательными актами;

- в ГК РК отсутствует специальное правило по применению гражданско-правовых норм в пространстве, хотя, по нашему мнению, точное определение территории действия гражданского законодательства - непременное условие его применения, обладающее серьезным практическим значением. В связи с этим существует необходимость введения такой нормы в Гражданский кодекс;

- важнейшим необходимым условием надлежащего применения гражданско-правовых норм является их правильное толкование, а также возможность использования распространительного и ограничительного толкования, в отличие от судебного применения норм публичных отраслей права;

- возможность применения норм гражданского законодательства по аналогии, преимущественно при осуществлении гражданского судопроизводства, в отличие от применения норм публичных отраслей права;

- применение норм международного частного права к отношениям, осложненным иностранным элементом;

- к гражданским отношениям, в отличие от уголовных, налоговых, бюджетных и др., могут применяться обычаи, в том числе обычаи делового оборота, если они не противоречат положениям гражданского законодательства.

Научные выводы базируются на важнейших общих нормах ст.ст.1, 3-6 ГК РК.

<< | >>
Источник: АЛИМБЕКОВ МУСАБЕК ТУРГЫНБЕКОВИЧ. Судебное правотворчество и применение гражданско-правовых норм в механизме правореализации. Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. Республика Казахстан Алматы, 2010. 2010

Еще по теме 4.1 Особенности применения гражданско-правовых норм:

  1. Гражданско-правовая ответственность
  2. Тема: "Меры гражданско-правового обеспечения интересов участников экономического оборота"
  3. § 1. Общепризнанные принципы и нормы международного права и гражданско-правовые нормы как разносистемные правовые регуляторы
  4. 1.3 Анализ правовой нормы и судейское усмотрение
  5. Понятие и природа гражданско-правовых средств охраны интереса должника в договорном обязательстве
  6. Понятие и особенности гражданско-правовой защиты прав потребителей.
  7. Параграф 1. Понятие гражданско-правовой индивидуализации юридического лица и результатов его деятельности.
  8. 4.1 Особенности применения гражданско-правовых норм
  9. 4.2 Толкование как необходимое условие применения гражданско-правовых норм
  10. 4.4 Законность, обоснованность и целесообразность в применении гражданско-правовых норм
  11. 5.2 Специфика применения и толкования гражданско-правовых норм судом в условиях формирования правового государства
  12. 5.3 Пути совершенствования судебного применения гражданско-правовых норм
  13. §1. Общая характеристика гражданско-правовой институционализации интересов собственников
  14. § 3. Гражданско-правовой механизм институционализации интересов собственников
  15. §2. Понятие, значение и классификация гражданско-правовых средств превентивной охраны прав потребителя электрической энергии
  16. § 2. Меры гражданско-правовой ответственности по договору займа
  17. § 1.2. Классификация гражданско-правовых договоров
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -