Заключение
В данной работе автор обратился к одному из важнейших вопросов теории Европейского права: является ли судебная практика источником Европейского права и каково ее влияние на нормотворчество в рамках Европейского Союза.
Для последовательного анализа этой проблемы были выделены отдельные вопросы, рассмотренные в главах настоящей работы.
Как уже отмечалось во введении, для наиболее полного понимания предмета рассмотрения и поиска научно обоснованного ответа на поставленный в настоящей работе вопрос, необходимо, в первую очередь, сформулировать несколько задач, ответ на которые позволит с гносеологической точки зрения наиболее полно подойти к достижению основной цели настоящей работы.
Следует выделить следующие задачи, которые позволят наиболее последовательно подвергнуть анализу предмет изучения: во-первых, это анализ доктрины и теории Европейского права об источниках Европейского права, и связанных с этим проблем; во-вторых, это анализ одного из важнейших явлений ius еигорса - закрепленных в Учредительных Договорах и иных источниках права Сообществ полномочий Суда ЕС, проблемы прецедента, разработанной Судом ЕС, а также практики Суда ЕС по применению норм права Сообществ, среди источников которого Суд также видит и собственные решения; и в-третьих, это анализ практики Европейского Суда по правам человека, проблемы соотношения юрисдикций Суда ЕС и Европейского Суда по правам человека.
Во-первых, анализ существующего положения доктрины и теории европейского права в первой главе позволил прийти к выводу о том, что в современной теории европейского права не существует теоретических препятствий для выделения судебной практики как самостоятельного источника европейского права, даже если мы говорим о судебной практике Европейского Суда по правам человека, природа решений которого отличается от той императивной роли, которую играют решения обычных судебных инстанций в государствах-членах391.
При этом нормы, формируемые судебными инстанциями могут быть классифицированы по юридической силе как относящиеся к общим принципам европейского права, т.е. первичному праву, так и к вторичному праву, поскольку существует ряд решений изменяющий или толкующий нормы права, закрепленные в правовых актах вторичного права.Поэтому вряд ли оправданно существующие мнение-’92 о том, что нельзя говорить о совокупности судебных решений как едином источнике в иерархии источников европейского права: Суд ЕС может принимать решение, которое формулирует норму первичного права (см. решение CILFIT393), поскольку модифицирует норму учредительного договора, либо вторичного права (решение British American Tobacco394, в котором Суд ЕС рассматривал допустимость запрещения отдельного вида рекламы табачных изделий в ЕС нормативным актом Совета Министров), либо это решение может носить самостоятельный характер и касаться общих принципов права, стоящих на самой вершине иерархии источников европейского права (решение Internationale Gesellschaft393, где нашел закрепление принцип защиты прав человека в праве Сообщества или, например, известное решение в деле Van Gend en Loos396 о прямом действии норм Сообщества).
В то же время анализ этого вопроса позволил выделить проблемные аспекты теории европейского права в части, касающейся источников права. Если в доктрине особых расхождений во мнениях относительно судебной практики как источника Европейского права не существует, то спорным остается вопрос о месте судебной практики.
Так например, как было указано в первой главе, в доктрине существует довольно интересный (хотя и не совсем бесспорный) подход397, согласно которому Суд ЕС может принимать решение, которое формулирует норму первичного права (см. [325] [326] решение CILFIT), поскольку модифицирует норму учредительного договора, либо вторичного права (решение British American Tobacco[327], в котором Суд ЕС рассматривал допустимость запрещения отдельного вида рекламы табачных изделий в ЕС нормативным актом Совета), либо это решение может носить самостоятельный характер и касаться общих принципов права, стоящих на самой вершине иерархии источников Европейского права (решение Internationale Gesellschaft, где нашел закрепление принцип зашиты прав человека в праве Сообщества или, например, известное решение в деле Van Gend en Loos). Во-вторых, в результате анализа судебной практики Суда ЕС и Европейского Суда по правам человека можно сделать вывод о том, что независимо от того, какое место в системе источников занимает судебное решение, Суд ЕС формулирует нормы Европейского права, отсылая к ним как к единой группе источников права, имеющих характер erga omnes, а следовательно можно говорить о едином corpus legi, о прецедентном праве Суда ЕС. Далее следует вывод о том, что Суд ЕС разработал концепцию прецедента как источника нормативно-правового регулирования, de jure обязательного к применению судами государств - членов при разрешении споров права ЕС и на практике применяемого судами. Доктрина прецедента разработана Судом ЕС прежде всего с единственной целью привлечь национальные суды к участию в применении норм права ЕС более эффективным способом, поскольку загруженность Суда ЕС и постоянные конфликты между Судом ЕС и некоторыми судебными инстанциями государств - членов мешали единообразном применению права ЕС. Система доктрины прецедента включает концепцию «acte сіаіг» и «delegation sectorale des fonctions judiciaires». «Acte clair» позволяет разрешить вопрос, в каком случае можно говорить о прецеденте как источнике права ЕС, подлежащего непосредственному применению, обладающем верховенством и прямым действием, на территории государств - членов. Концепция «частичного перераспределения судебных функций» между Судом ЕС и судами государств - членов определяет, каким образом используется прецедент как источник права ЕС судами государств - членов при определяющей контролирующей и нормотворческой роли Суда ЕС и общей правоприменительной роли национальных судов. При этом основой развития доктрины прецедента является процедура вынесения решения в преюдициальном порядке, предусмотренная статьей 234 Договора о Создании Европейского Сообщества. Суд ЕС играет гораздо более значительную роль в нормотворческом процессе в ЕС, нежели это прямо предусмотрено в Учредительных Договорах, основном источнике права ЕС. Что же касается вопроса о роли Суда ЕС в нормотворческом процессе в Европейском Сообществе, автор считает необходимым подчеркнуть, что Суд ЕС играет в Сообществе ключевую роль в нормотворческом процессе в ЕС посредством развития «неписаного права», поскольку она тесно связана с применением и толкованием права; обладая самими широкими полномочиями (и фактически самостоятельно определяя их объем - доктрина Kompetenz-Kompetenz) Суд ЕС в своей нормотворческой деятельности руководствуется (и ограничивает себя) прежде всего целями Сообщества, bonum communae, изложенными в Преамбуле Учредительных Договоров, благодаря чему Суд Европейских Сообществ является наиболее динамичным фактором в развитии права ЕС, интенсивность и динамичность которого будут расти в будущем по мере принятия новых членов, дальнейшей унификации законодательства и формирования судебной системы ЕС, а также возникновения новых задач перед Судом ЕС. Следует особо подчеркнуть, что в результате анализа судебной практики Суда ЕС и Европейского Суда по правам человека, можно сделать важный вывод о том, что Суд ЕС, на основе своих собственных решений, руководствуется судебной практикой Европейского Суда, тем самым закрепляя единство обеспечения минимального уровня защиты прав человека в Европе. В-третьих, прецедентное право Европейского Суда по правам человека составляет часть европейского права, которая опосредована через правопорядок государств- участников Конвенции. А поскольку все государства-члены Европейского Союза являются участниками Европейской Конвенции о защите прав человека, становится понятно, что принципы защиты прав человека, формируемые в рамках Европейской Конвенции, а следовательно и при непосредственном участии Европейского Суда по правам человека, должны учитываться в рамках Европейского Союза, как это и было зафиксировано в Маастрихтском, а затем и в Амстердамском договоре. Эта же норма получила свое развитие и в проекте Европейской Конституции, включающей текст Европейской Хартии по правам человека. В-четвертых, практика Суда ЕС показывает, что Суд ЕС на основе своих собственных решений признает обязательную силу судебной практики Европейского Суда по правам человека, тем самым подчеркивая особое положение Европейского Суда по правам человека в сфере регулирования защиты прав человека и основных свобод в Европе. Таким образом, следует сделать вывод о том, что нормы Конвенции, а также судебные решения Европейского Суда через национальные правовые системы оказывают значительное влияние на развитие права ЕС. При этом, на основе решений Суда ЕС и положений Маастрихтского Договора, нормы права, формулируемые Европейским Судом в рамках Конвенции, теоретически должны занимать основополагающее место в иерархии источников европейского права, поскольку они принадлежат к категории общих принципов права. В-пятых, утверждение о том, что защита прав человека в Европе может оказаться неэффективной и даже разрушенной в результате принятия Хартии Европейского Союза об основных правах, поскольку Европейский Союз получает согласно ее положениям право на самостоятельное, в отрыве от положений Европейской Конвенции по правам человека, толкование пределов защиты прав человека и «более широкой защиты» основных прав в рамках Европейского права, оказывается спорным. Это ключевое положение во всей Конвенции может поставить под сомнение уже налаженный механизм обеспечения прав человека в рамках ЕС, разработанный Судом ЕС, который применял принципы и нормы Конвенции и судебной практики Европейского Суда по правам человека. Более того, подобное реформирование полномочий Европейского Союза способно создать серьезный кризис в отношениях между ЕС и государствами-членами, поскольку потенциально делает возможным существование двух параллельных систем защиты прав человека: на национальном уровне через Европейскую Конвенцию и через Суд ЕС. В свою очередь, различные стандарты защиты прав человека в ЕС и Европейской Конвенции приведет к тому, что жалобы будут направляться в Суд ЕС или в Европейский Суд по правам человека в зависимости от более высокой вероятности принятия решения в пользу истца. Данное мнение, существующее среди специалистов и которое, как следует из анализа материала в третьей главе настоящей работы, хотя и не бесспорно, но имеет право на существование. Вся система интеграции судебных решений как источника Европейского права находится под угрозой, особенно в том, что касается регулирования зашиты прав человека и основных свобод, в связи с возможностью принятием проекта Конституции Европейского Союза, частью которого является Хартия Европейского Союза об основных правах, представляющая документ, который недостаточно хорошо проработан с точки зрения существующего единства I3S источников Европейского права и создающий ряд проблем, связанных, прежде всего, с эффективностью защиты прав человека в Европейском праве.