<<
>>

§ 3. Международное «мягкое право» в международной правовой системе и законодательстве иностранных государств

Система международных отношений подлежит регулированию различными по своей природе нормативными средствами. Международное право, занимая значительное место среди них, наиболее распространено, так как позволяет упорядочить межгосударственные отношения в более предсказуемом направлении и является менее затратным.[126]

Специалистами обращается внимание на неравномерное развитие роли международного права в мире и большее применение правовых механизмов в вопросах «прикладного», конкретного (права человека, экология, борьба с преступностью, др.), нежели общего и политического характера.[127] Кроме того, нельзя отрицать факты прямого нарушения международно-правовых норм, когда разрешение споров возможно лишь комплексными средствами, учитывающими специфику различных видов регуляторов.

При этом, разумеется, речь не идет об их противопоставлении.[128]

Однако основанием использования ММП может быть не только специфика международных отношений. Не следует списывать со счетов ситуации, когда рекомендации международных организаций и иные акты ММП выступают едва ли не единственным нормативным средством, не представляя собой альтернативу правовым способам регулирования. Подобное обстоятельство подтверждает, к примеру, небольшое решение Верховного суда Кипра, вынесенное 24 марта 1984 г. В данном разбирательстве, при отсутствии на тот момент каких-либо доступных определений понятия «инвалидность» во внутреннем праве, а также в международных правовых актах, Суд использовал резолюцию Генеральной Ассамблеи ООН, а именно «Декларацию о правах инвалидов» 1975 г. С ее помощью было вынесено новое решение.[129]

На практике все заметнее взаимодействие международных правовых норм и положений рекомендаций международных организаций, политических норм и т. п. Вместе с тем, как отмечал И.

И. Лукашук, «задача юриста современности не только определить связь между резолюциями и международным правом, но также изучить их как независимый феномен, чья роль в управлении международными отношениями возрастает».[130] Поэтому представляется актуальным рассмотрение влияния ММП на международную правовую систему.

В международно-правовой литературе были высказаны прямо противоположные точки зрения о том, является ли ММП частью данной системы. Обоснованным видится мнение авторов, отрицающих такую возможность.[131] Поскольку международная правовая система формируется применительно к праву, выступающему для нее системообразующим фактором, постольку неправовые нормы не могут быть полностью включены в нее, точнее в нормативную составляющую (исключение составляют такие элементы, как практика и правосознание). ММП оказывает влияние на международную правовую систему в рамках более крупного нормативного образования – международной нормативной системы.

Изучение данного вопроса необходимо начать с рассмотрения связи ММП с международной правовой системой на уровне международных норм (отношения в статике), а затем перейти к влиянию ММП на практику и правосознание (отношения в динамике).

Соотношение международного права и ММП. Участвуя в регулировании широкого круга отношений, субъекты международного права свободны в выборе формы закрепления достигнутых ими обязательств, которые, на их взгляд, наиболее полно соответствуют особенностям сферы сотрудничества, степени ее развития и т. п. Использование ММП предполагает рассмотрение не только присущих его нормам признаков, но и иных, более частных вопросов, отражающих соотношение ММП и международного права:

1) каким образом установить наличие юридически обязательных положений в акте ММП? Государства придают большое значение внешнему оформлению международных обязательств, так как оно влечет различные последствия (регистрацию, ратификацию, опубликование и т. п. процедуры). Применение подобного «формального» подхода при характеристике акта ММП не всегда точно отражает природу составляющих его международных норм.

Среди них существуют такие, которые могут повлечь для государства юридические последствия. Считаем, что для разрешения данного вопроса следует учитывать то, как международный неправовой акт воспринимается конкретным государством, для чего потребуется обратиться к обстоятельствам его принятия, заявлениям представителей государств, участвовавших в его разработке и подписании, практике использования акта и т. п.

Названные меры используются не только для разграничения международно-правовых актов и актов ММП, но также при сравнении международных юридических и политических обязательств. Как и в случае с ММП большое значение здесь имеет намерение сторон, которым, в частности, руководствовалась Комиссия международного права ООН в докладе «Руководящие принципы, применимые к односторонним заявлениям государств, способных привести к возникновению юридических обязательств» 2006 г.[132] В преамбуле указанного доклада говорится, что Руководящие принципы касаются лишь односторонних актов, принимающих форму официальных заявлений и сформулированных государством с намерением породить обязательства по международному праву.

Удачным примером в этом отношении является Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 г., который, давая толкование действующих к тому времени основных принципов международного права и дополняя их перечень новыми, содержит большое количество политических обязательств. В свое время его природа подлежала активному обсуждению.[133]

Немаловажным, как было отмечено ранее, является обращение и непосредственно к структуре международного акта: наименованию, способу изложения нормативных положений и используемым для этого формулировкам и терминам. Так, международные документы, налагающие юридические обязательства, обычно не принято именовать «договоренностями», «меморандумами», «коммюнике» и т. п. Им, как правило, свойственна: усложненная структура, когда текст разбивается на отдельные главы, статьи и другие внутренние элементы, которые могут быть поименованы; формально-определенные предписания, а не приводимые в качестве констатации общие пожелания сторон и размытые по своему характеру обязательства, представляющие совместный интерес; отсутствие отдельных слов и выражений, присущих скорее неправовым актам (commitments, participants, should, decide, carry out, benefits, come into effect и др.), вместо их эквивалентов (obligations, parties, shall, agree, undertake, rights, enter into force и др.).

Нередко в самом документе указывается, что он является политическим актом.

При рассмотрении соотношения международных правовых и неправовых актов уместно привести не получивший распространения взгляд на ММП как разновидность дипломатической техники (Я. Броунли).[134] Утверждение интересно тем, что международные неправовые акты, обозначаемые общей категорией ММП, оцениваются с точки зрения их важности в дипломатической практике (при подготовке и принятии внешнеполитических решений, осуществлении юридических обязательств и т. п.). В принципе приведенная точка зрения затрагивает и специфику составления таких документов, технику изложения содержащихся в них положений, что выделяет политические договоренности, решения межправительственных конференций, рекомендации международных органов и т. п. акты от международных договоров. При этом очевидно, что упрощенный порядок разработки отдельных международных документов может сказаться на их качестве, в связи с чем указывается на вероятность проявления недостаточного внимания к составлению международных договоренностей.[135] В результате принижается значение международных политических актов, подвергается сомнению возможность эффективного сочетания правовых и политических средств регулирования.

Подобное негативное влияние на международные неправовые акты могут оказывать ситуации, при которых достижение соответствующих договоренностей является способом завуалировать существующие между сторонами противоречия, создать видимость решения проблем. На наш взгляд, данному влиянию подвержены все без исключения международные акты, включая правовые. Это объясняется тем, что все они являются политическими по природе, вне зависимости от того, обладают ли юридической силой или закрепляют морально-политические обязательства. В то же время вероятность того, что тот или иной международный акт будет служить прикрытием расхождений сторон, различна. По-видимому, в большей степени такие нарушения свойственны международным политическим договоренностям, что обусловлено отсутствием четкого механизма обеспечения их положений, подобных тем, что используются в отношении международных правовых норм.

По этой причине оформление обязательств в договорной форме, как показывает практика, происходит сложнее и иногда занимает длительный период. Однако сказанное не является основанием для игнорирования международных политических обязательств (политическое регулирование может предшествовать правовому, так переговорный процесс может создавать необходимые условия для заключения международных соглашений и т. п.).

В проводимом исследовании под ММП понимаются международные рекомендательные акты, которые не налагают политических обязательств;

2) какова природа акта ММП, положения которого рассматриваются как правовые нормы? Можно выделить различные пути преобразования норм ММП в правовые: в силу международного обычая, путем закрепления в международном договоре или имплементации во внутреннем законодательстве, посредством заявлений представителей государств и др. В результате возникает вопрос о дальнейшей судьбе акта ММП. Полагаем, следует поддержать мнение, что «после принятия резолюции нормы, содержащиеся в ней, могут стать обычно-правовыми или договорными нормами. Но источником таких норм будет уже не резолюция, а договор или обычай, и это ни в коей мере не повлияет на юридическую природу самой резолюции»;[136]

3) правила ММП, признанные государствами юридически обязательными, не соответствуют действующим международным правовым обязательствам. Поскольку в данном случае речь идет о коллизиях между нормами международного права, предлагается руководствоваться общеправовыми принципами: lex superior derogat interior (акт большей юридической силы имеет приоритет перед актом меньшей юридической силы), lex posterior derogat priori (позднейшим законом отменяется более ранний), lex specialis derogat generali (специальный закон отменяет общий закон);

4) возможно ли предусмотреть условия функционирования ММП в международной нормативной системе, определяющие пределы их действия? По мнению Р. А. Колодкина материальными и процессуальными условиями действительности международных рекомендательных норм резолюций-рекомендаций Генеральной Ассамблеи ООН являются: непротиворечие принципам Устава ООН и принятие в соответствии с установленными правилами Организации.

При этом критерий правомерности резолюции с точки зрения содержания нельзя применять для определения ее процессуальной действительности в силу презумпции правомерности резолюций.[137]

Как представляется, реально выделить две группы подобных условий: абсолютные и относительные. Несоответствие актов ММП абсолютным условиям является причиной признания их недействительности с момента принятия. Во-первых, действие ММП ограничено основными принципами международного права, поскольку они выступают ядром и системообразующим фактором всей международной нормативной системы.[138] Во-вторых, акты ММП как разновидности решений международных органов и организаций, не должны противоречить компетенции таких органов и организаций, определяемой в их учредительных актах (уставах).

Относительные условия означают функционирование актов ММП, если они предоставляют меньший объем прав, гарантий и т. п. по сравнению с международными соглашениями, внутренним правом, другими документами ММП. В данном случае они не подлежат отмене, а имеет место приоритет применения иных актов.[139] В источниках ММП закреплены положения о необходимости при их реализации соблюдения международных юридических обязательств, национального законодательства.[140]

Приведенные условия действия ММП в международной нормативной системе применимы только в его взаимосвязи с международным правом. Желательно, чтобы акты ММП не противоречили ему. В то же время, если обнаруживаются противоречия между самими нормами ММП, возможное решение названной проблемы видится в предварительном проведении государствами, реализующими ММП, их сравнительного мониторинга, в изучении подходов, которые они закрепляют, и уже на этой основе формирование собственного отношения к ним. Разумеется, предлагаемые меры будут эффективными, когда государства заинтересованы в исполнении соответствующих норм ММП, в том, чтобы последние отражали текущую практику, согласовывались с их прежними международными обязательствами, служили доказательством существования международного обычая, способствовали имплементации договорных норм, были формально-определенными и т. п.

Использование международных неправовых актов (прежде всего, политических) в нарушение норм международного права присуще сфере международных отношений. Обращение к ММП в правовых системах государств обычно происходит под влиянием национально-правовой имплементации международного права, что исключает возможность существенных противоречий между ними.

Взаимовлияние международного права и ММП на уровне нормотворчества. Очевидно, можно считать общепризнанным положение, что международные неправовые акты способствуют становлению норм международного права обычно-правового или договорного характера. Юридической природе и роли рекомендаций международных организаций, в первую очередь Генеральной Ассамблеи ООН, для системы международного права, уделяется значительное внимание.[141]

Нормотворческая активность международных организаций, особенно Генеральной Ассамблеи ООН, сказывается на процессе формирования международного обычая. По точному замечанию Л. Кондорелли, «посредством деклараций большинство государств показывают, каким они желают видеть преобразуемое право, провозглашают необходимость таких изменений и оказывают давление для того, чтобы вести практику в желаемом направлении».[142] Принимаемые Генеральной Ассамблеей ООН акты, наряду с международными соглашениями и прецедентами, дипломатической практикой, национальным законодательством и международно-правовой доктриной, стали одной из распространенных форм проявления международного обычая.

По мнению Международного Суда ООН, резолюции Генеральной Ассамблеи ООН при определенных обстоятельствах «могут обеспечивать свидетельства, важные для установления факта наличия какой-либо нормы или появления opinio juris. …Целый же ряд резолюций может свидетельствовать о постепенной эволюции opinio juris, требуемого для установления новой нормы» (§ 70).[143]

В результате основные признаки международного обычая претерпевают некоторые изменения. Помимо того что со временем исчезает необходимость в наличии длительной практики для формирования международно-правовой обычной нормы, можно также наблюдать в ряде случаев утрату такого неотъемлемого для обычая признака, как его неписаный характер. По словам Ю. М. Колосова, «мы являемся свидетелями обратного движения – от формулировки положения к признанию его в качестве обычая».[144]

Значительное влияние на международный обычай оказывает обращение к ММП в национальной правоприменительной деятельности. Данный процесс имеет цикличный характер: на основе рекомендаций происходит постепенное формирование устойчивой внутригосударственной практики, выступающей основой формирования международных норм юридически обязательного и рекомендательного характера, которые, в свою очередь, воздействуют на национальное законодательство и международную практику в целом.[145]

Ощутимо значение рекомендаций международных организаций и иных актов ММП для международных соглашений. В отсутствие необходимых договорных норм с их помощью осуществляется предправовое регулирование различных областей межгосударственного сотрудничества (права человека, космос, вопросы разоружения и др.). Со временем данные нормы ММП могут получить закрепление в договорной форме. При этом Г. Аранжио-Руис обращал внимание на тот факт, что «следовало бы различать… роль резолюции в определении содержания соглашения и роль резолюции в определении самого соглашения, а именно в заключении и совершенствовании соглашения».[146]

Современной тенденцией международного правотворческого процесса является возрастающее значение международных неправовых норм, на основе и с учетом которых разрабатываются международные соглашения различного уровня. Все чаще преамбулы международных договоров закрепляют многочисленные отсылки к ММП, политическим договоренностям.[147]

Рекомендации международных организаций способствуют формированию и развитию такой категории международно-правовых норм как основные принципы международного права,[148] отраслевые принципы международного права. На это, к примеру, указывает п. 1 резолюции Генеральной Ассамблеи ООН от 15 декабря 1985 г. «Объединение и прогрессивное развитие принципов и норм международного экономического права, касающихся, в частности, правовых аспектов нового международного экономического порядка», в котором содержалась просьба о подготовке перечня существующих и развивающихся принципов и норм международного права, относящихся к новому международному экономическому порядку (НМЭП).[149] Провозглашенный в «Декларации Конференции ООН по проблемам окружающей человека среды» 1972 г. принцип предотвращения трансграничного ущерба окружающей среде, являющийся специальным принципом международного права окружающей среды, первоначально получил развитие в «Рио-де-Жанейрской декларации по окружающей среде и развитию» 1992 г., а уже затем был юридически закреплен в «Венской конвенции об охране озонового слоя» 1985 г.[150]

Следуя согласованным актам ММП, государства могут привносить новое в действующее международное регулирование, совершенствовать его конкретную сферу. По словам Р. Ш. Гарипова, достоинством «Декларации ООН о правах коренных народов», по сравнению с Конвенцией МОТ от 27 июня 1989 г. № 169 «О коренных народах и народах, ведущих племенной образ жизни в независимых странах», является, в частности, отсутствие специальной оговорки относительно используемого термина «народ», наличие более широкого контроля, чем в Конвенции МОТ от 26 июня 1957 г. № 107 «О защите и интеграции коренного и другого населения, ведущего племенной и полуплеменной образ жизни, в независимых странах» и вышеупомянутой Конвенции МОТ № 169.[151]

Рассмотренные ситуации свидетельствуют о том, что ММП способствует созданию международных договорных норм. Однако не исключено и обратное, когда путем закрепления положений рекомендаций международных организаций в договоре или при признании их в качестве составной части международного обычая могут быть сформированы правовые нормы. В то же время влияние международного права на нормы ММП возможно не только через изменение их природы. Имеют место случаи, когда международные соглашения заключаются с целью дальнейшего развития ММП.[152]

Содействие ММП созданию и совершенствованию основных источников международного права во многом зависит от того, насколько успешно субъекты международного права обращаются к подобным международным рекомендательным актам и воплощают их предписания в своей деятельности.

Влияние ММП на реализацию норм международного права. Нормы ММП оказывают влияние не только на источники международного права, но также активно используются международными органами, прежде всего органами международного правосудия.

С. Г. Коваленко считает подобные случаи новыми в международном судебном разбирательстве. В качестве примера им приводится применение принципа устойчивого развития Международным Судом ООН в решении по делу Габчиково-Надьмарош и принципа предосторожности Международным трибуналом по морскому праву ООН в решении по делу о южном голубом тунце.[153] Оба принципа получили закрепление в международных неправовых актах.

В споре между Аргентиной и Уругваем, касающемся целлюлозных заводов на реке Уругвай, Международным Судом ООН были отвергнуты доводы одной из сторон, ссылающейся в обоснование своей позиции на «Цели и принципы оценки воздействия на окружающую среду» – рекомендательный документ, разработанный Программой ООН по окружающей среде (ЮНЕП) в 1987 г. Тем не менее Суд отметил, что хотя акт «не является обязательным для сторон, но в качестве руководящих принципов, изданных международным техническим органом, должен приниматься во внимание…» (§ 205).[154]

В решении по делу о вопросах по обязательствам преследовать или выдавать от 20 июля 2012 г., Суд высказал мнение, что запрещение пытки является частью международного обычного права и стало императивной нормой (jus cogens). Оно основано на широко распространенной международной практике и на opinio juris государств, что следует из многочисленных международных документов, среди которых, в частности, была названа «Декларация о защите всех лиц от пыток, других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обра­щения и наказания», принятая Генеральной Ассамблеей ООН 9 декабря 1975 г. (§ 99).[155]

ММП учитывается в деятельности Международного трибунала по бывшей Югославии. О тесной связи рекомендаций международных организаций и международного права свидетельствует разбирательство Prosecutor v. Dusko Tadic a/k/a «Dule, в котором палата Трибунала отметила, что использованные ею «резолюции играли двоякую роль: они провозглашали принципы международного обычного права… и, в то же время, предназначались для содействия в принятии договоров по вопросу, разработанному для того чтобы определить и конкретизировать данные принципы» (§ 112).[156]

Широко распространены ссылки на международные неправовые акты в работе Европейского Суда по правам человека.[157]

Cлучаи обращения к ММП отражают разнообразные способы содействия его норм международному правовому регулированию: восполнение пробелов в праве путем дачи дефиниций и толкования тех или иных понятий; подтверждение существования международного обычая; усиление правовой аргументации путем приведения экспертных оценок авторитетных международных структур в отношении сложившейся спорной ситуации; информирование о существующих международных стандартах и необходимости их соблюдения, и др.

Подобная практика показывает не только возможность сочетания правовых и неправовых способов международного регулирования, но и указывает на их непосредственное взаимодействие, что способствует эффективному функционированию международного права и характеризует значение актов ММП в данном процессе.

Мнения (позиции) должностных лиц международных органов в отношении ММП. Отсутствие правовых механизмов принуждения к соблюдению международных неправовых положений ставит их осуществление в зависимость от воли государств. Поэтому использование ММП не только расширяет нормативную основу регулирования, но и позволяет судить об уровне развития международного правосознания сотрудников различных международных учреждений.

Влияние актов ММП на позиции должностных лиц международных органов может носить правовой характер, например, когда международные правовые нормы декларируют или призывают обращаться и следовать ММП в своей деятельности; если в основу принимаемых решений положены международные нормы, не обладающие юридической силой. Не исключено и неправовое влияние ММП, поскольку любой международный акт влечет реакцию международного сообщества и, как следствие, его оценку. Обратимся к текущей практике.

В деятельности международных судов встречаются случаи, когда при вынесении решения судьи руководствуются исключительно актами ММП. В деле The Prosecutor v. Biljana Plavsic, рассмотренном Международным трибуналом по бывшей Югославии, в разделе, посвященном обоснованию позиции Суда, закреплено, что он опирался на ст. 8 («a») «Минимальных стандартных правил обращения с осужденными», принятых Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями в 1955 г., и ст. 11 (2) Приложения к Рекомендации № R(87)3 Комитета министров Совета Европы от 12 февраля 1987 г.[158] В данном случае возникает вопрос о правомерности использования таких актов и природе содержащихся в них норм.

Порою значение ММП подчеркивается в самом тексте судебного решения. В одном из своих решений Судебная палата Международного трибунала по бывшей Югославии указала, что приняла во внимание совокупность официальных документов, которые имеют значительный авторитет, в частности резолюции Совета Безопасности и Генеральной Ассамблеи ООН, Заключительный доклад Комиссии экспертов ООН, доклады Генерального секретаря ООН и декларации и заявления Европейского сообщества и Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (§ 90).[159]

Европейский Суд по правам человека в своих постановлениях отсылает национальные органы власти к актам ММП.[160] Приведенные и иные решения характеризуют довольно высокий уровень доверия к рассматриваемой разновидности международных неправовых норм. Жан-Поль Коста, экс-председатель Европейского Суда по правам человека, по поводу «мягко-правовых» актов отметил, что они «часто служат источником вдохновения для наших судей. Но эти тексты могут также играть роль в предотвращении нарушений, таким образом, устраняя причины для жалобы в Суд»[161].

Сказанное позволяет судить о влиянии ММП на каждую компоненту международной правовой системы (систему международного права, межгосударственную практику и правосознание должностных лиц международных органов и учреждений), что способствует дальнейшему развитию как его норм, так и норм международного права, реализации положений ММП на практике.

ММП в законодательстве иностранных государств. В настоящее время сложно представить государство, которое при определении нормативных основ общественного и государственного устройства не провозглашало бы в тексте основного закона страны своей приверженности предписаниям международного права. Следует согласиться с мнением, что «существенно более разнообразным стал международный инструментарий интернационализации права государств. Особое значение приобрели резолюции международных органов и организаций, т. е. акты мягкого права».[162]

Вместе с тем государства, как правило, не склонны определять в своих конституциях основы действия международных неправовых актов. К такому выводу приходит и американский юрист-международник Д. Шелтон, отмечая, что «в большинстве случаев ссылки на мягкое право (декларации или резолюции международных организаций) происходят в судебных решениях и происходят с возрастающей частотой».[163]

Довольно часто соблюдение рекомендаций международных организаций достигается путем признания правового характера за конкретными актами, прежде всего «Всеобщей декларации прав человека» 1948 г.[164] В то же время могут быть предусмотрены отсылки к решениям международных организаций в целом (ст. 93 Конституции Испании 1978 г., ст. 93 и 94 Конституции Королевства Нидерландов 1983 г.).[165] Конституция Сербии 2006 г., к примеру, содержит норму о том, что положения о правах человека и меньшинств должны интерпретироваться на благо продвижения ценностей демократического общества согласно действующим международным стандартам по правам человека и меньшинств, а также практике международных институтов, которые осуществляют надзор за их имплементацией (абз. 3 ст. 18).[166] О приверженности принципам международного права и подтверждении верности правам и обязанностям, возникающим в силу членства в международных организациях, декларируется в Конституции Республики Экваториальная Гвинея 1991 г. (ст. 8).[167]

Иногда в конституциях устанавливается необходимость законодательного регулирования вида и объема публикации, в частности, международных договоров, постановлений, резолюций международных организаций и права, применимого на основании международных договоров (абз. 2 ст. 67 Конституции Лихтенштейна (Княжества Лихтенштейн) 1921 г.), порядок отношений с государствами и международными организациями (ст. 120 Конституции Эстонии 1992 г.).[168] Данная практика является актуальной и для Российской Федерации, где в рассматриваемой сфере существуют пробелы, неполнота правового регулирования. Видится верным утверждение об отсутствии в национальной правовой системе законодательной базы, специально посвященной использованию рекомендательных актов международных организаций и недостаточности в данном случае положений Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации».[169]

В п. 1 ст. 4 Конституции Республики Казахстан 1995 г. закреплена норма о том, что действующим правом в Республике являются нормы Конституции, соответствующих ей законов, иных нормативных правовых актов, международных договорных и иных обязательств Республики, а также нормативных постановлений Конституционного Совета и Верховного Суда Республики.[170] Указанная статья была предметом официального толкования Конституционного Совета Республики Казахстан, следуя разъяснению которого, можно предположить, что обращение к рекомендациям органов международных организаций не исключено.[171] Возможность учета актов ММП в национальном законодательстве подтверждают казахстанские специалисты.[172]

Отсылки к ММП закреплены не только в статьях основных законов государств, но и в других нормативных правовых актах, например их можно вывести из Закона Республики Беларусь «О конституционном судопроизводстве». Особый интерес для темы исследования представляет такой вид белорусского конституционного судопроизводства, как изложение позиции Конституционного Суда о документах, принятых (изданных) иностранными государствами, международными организациями и (или) их органами и затрагивающих интересы Республики Беларусь, в части соответствия этих документов общепризнанным принципам и нормам международного права (гл. 22 Закона, ст. 148–152).[173]

Отсутствие в конституциях ссылок на ММП не препятствует правоприменителям использовать его в своей деятельности. Рассматривая место международных норм необязательного характера в иерархии источников внутреннего права, авторитетный немецкий специалист Ф. Куниг отмечает, что «германское конституционное право не принимает рекомендации однозначно к сведению, в то время как законы – лишь в отдельных случаях. … Они могут приобрести внутригосударственное значение… скорее в смысле способности принять к сведению… служить критерием решений…».[174]

В Конституции США 1787 г. об актах ММП не сказано ни слова. Однако в «Своде права внешних сношений Соединенных Штатов» 1987 г., применяемом американскими судьями при отправлении правосудия, говорится, что резолюции универсальных международных организаций могут рассматриваться в качестве общего обычного права (§ 103, comment «c», reporters note 2).[175]

Обзор судебной практики ряда зарубежных государств показывает, что акты ММП обычно рассматриваются в качестве авторитетных международных документов (но не всегда, например в Японии), основной целью использования которых является толкование внутреннего права (Австрия, Бангладеш). Причиной обращения к ММП также может служить необходимость доказательства существования международного обычая (США, Италия). Хотя ММП воспринимается как дополнительное средство регулирования при вынесении решений, а иногда даже декларируется отсутствие значительных различий реализации ММП или международного права (Канада), систематическое обращение к подобным документам все же отсутствует (Германия), ММП может уделяться мало внимания (Китай, Сербия, Нигерия). В отдельных европейских государствах получили распространение случаи следования ММП, принимаемого органами Европейского Союза (Польша), в некоторых из них действуют специальные нормативные акты, регулирующие порядок исполнения решений международных органов и организаций (Словакия). Порою обращение к ММП встречает критику за недостаток соответствующих разъяснений статуса, занимаемого ими в национальной правовой системе (Уганда),[176] что, впрочем, отчасти свойственно и России. По мнению Д. Шелтон, отсутствие согласия относительно юридического статуса большинства из них привело к тому, что суды развивают собственные подходы к ММП, демонстрируя различную степень восприимчивости к таким актам, способы их юридического анализа. Вместе с тем общее мнение сводится, по-видимому, к тому, чтобы рассматривать подобные тексты как убедительные (persuasive), но не юридически обязательные.[177] Иными словами, судебные органы обладают широкой дискрецией в отношении ММП.

В качестве предполагаемых объяснений таких расхождений высказываются следующие: 1) различная степень принятия положительных свойств международного права и его институтов; 2) строгое соблюдение принципа разделения властей (непосягательство на полномочия политических органов власти); 3) меньшая восприимчивость к разделению международных договоров и международных неформальных инструментов, отсутствие объяснений использования последних.[178] В целом с приведенными доводами можно согласиться. В частности, это подтверждает тот факт, что росту числа обращений к ММП в РФ способствовало изменение восприятия значения международного права для отечественной правовой системы (подробнее об этом см. § 1 главы 2 настоящей работы).

Несмотря на то что упоминание актов ММП в текстах конституций зарубежных стран и их законодательстве не получило широкого распространения, тем не менее сам факт их наличия служит важным показателем значимости решений международных организаций, в том числе ММП, для того или иного государства.

<< | >>
Источник: Халафян Рустам Мартикович. НОРМЫ МЕЖДУНАРОДНОГО «МЯГКОГО ПРАВА» В ПРАВОВОЙ СИСТЕМЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Казань 2016. 2016

Еще по теме § 3. Международное «мягкое право» в международной правовой системе и законодательстве иностранных государств:

  1. § 2 Правовые средства индивидуально-правового реіули- рования в системе государственного регулирования банковской деятельности.
  2. 12.4. Унификация международных стандартов деятельности финансовых институтов
  3. РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СУВЕРЕНИТЕТ В ИЗБИРАТЕЛЬНОМ ПРОЦЕССЕ
  4. Современное состояние правового регулирования корпоративных отношений за рубежом
  5. Межународно-правовые аспекты РКРТ
  6. § 3. Международное «мягкое право» в международной правовой системе и законодательстве иностранных государств
  7. § 1. Виды наказаний по уголовному праву Йеменской республики
  8. Международно-правовое регулирование статуса лиц, вынужденно перемещенных в результате неблагоприятных последствий изменения климата
  9. § 3. Правовое регулирование конкуренции на наднациональном уровне
  10. 2.1. Проблема правового регулирования и уголовно-правовой оценки эвтаназии в отдельных государствах Европы и Азии
  11. §2. Основные каналы проникновения антисистемы в структуру межотраслевого механизма уголовно-правового регулирования
  12. Список использованных правовых актов, литературы и материалов юридической практики 1
  13. § 2.2. Роль резолюций Г енеральной Ассамблеи ООН в процессе формирования международно-правового режима космической деятельности
  14. 3.1 Международные договоры, регулирующие защиту Балтийского моря от загрязнения с судов.
  15. Межународно-правовые аспекты РКРТ
  16. §4 Юридическая природа решений международных экономических организаций.
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -