§ 3. Современная иностранная историография «славной революции»
Лишь в последние десятилетия XX века характер историографии «славной революции» начал заметно меняться в пользу более реалистичной ее оценки: одна за другой стали появляться книги, в которых авторы, отказавшись от виговских догм, основой своего исследования «славной революции» сделали конкретные факты.
Государственная деятельность короля Джеймса II стала оцениваться историками более объективно, во всяком случае — совсем не так, как она была охарактеризована в основных документах английской революции 1688—1689 годов — Декларации о правах и Билле о правах1. Некоторые современные историки обоснованно подвергают сомнению даже такую, казалось бы, незыблемую догму виговской доктрины «славной революции», как представление о ее бескровном характере. Эдвард Вэленс в недавно вышедшей книге «Славная революция 1688 года: борьба Британии за свободу» показал, что она не являлась бескровным государственным переворотом, совершенным во имя прогресса английского общества, но была жестокой борьбой протестантов за власть[8]. Взгляд на революцию 1688 года как на смену правления в Англии, Ирландии и Шотландии, достигнутую посредством массового и жестокого насилия, провел в своей книге «Революция: великий кризис Британской монархии в 1685—1720 годах» историк Тим Хэрис[9].Особенностью современной историографии «славной революции» является также отказ от взгляда на нее как на исключительно английское явление — государственный переворот, совершенный политической группировкой вигов и примкнувшими к ним представителями партии тори для утверждения верховенства парламента и закона.
B историко-правовой науке проводником этого представления о революции 1688 года, уходящего своими корнями в содержание Декларации о правах и Билля о правах, был, в частности, Уильям Голд- сворс. «Революция являлась виговской победой; но это была победа, достигнутая с помощью тори и церкви»[10], — писал он в своей «Истории английского права».
По его словам, «виги обеспечили то, что было наиболее важным, — парламентский порядок наследования трона и впоследствии окончательный отказ от идеи, согласно которой королевский титул зависит от божественного права, стоящего выше права страны. Эта победа навсегда обеспечила как верховенство парламента в конституции, так и верховенство закона, потому что в новой ситуации, созданной революцией, тори сочли, что в их интересах поддержать эти виговские идеалы»[11].Принц Оранжский считался в соответствии с таким взглядом лишь пассивным инструментом в руках английских политиков. При этом не обращалось никакого внимания на приводившиеся в ряде исторических трудов факты, которые свидетельствовали о совершенно противоположном1. Данные факты снова стали подниматься в современных книгах и статьях о «славной революции». B свете их это событие выглядит скорее завоеванием Англии штадхауде- ром Нидерландов принцем Оранжским, нежели английской революцией. По словам историка К. X. Гэлея, «вторжение принца Уильяма Оранжского в Англию в 1688 году не было результатом простого личного решения. Оно не могло бы достичь успеха без позитивной поддержки, а не только согласия Генеральных штатов государств или провинциальной ассамблеи Голландии и города Амстердама. Хотя Уильям являлся богатым человеком, он определенно не имел в своем распоряжении ресурсов, необходимых для экспедиции, которая, как теперь обнаруживается, была более широкой, чем когда-то предполагалось». Эти ресурсы — в размере 6 миллионов гульденов — ему выделили голландцы2.
Осознание того факта, что революция 1688 года в Англии была осуществлена в значительной мере иностранцами и исключительно на иностранные деньги, сочетается в современной историографии с новым понимаем ее последствий: в исторической литературе все более укрепляется тенденция связывать с ней не только преобразования в государственном строе, но и коренные перемены в экономике, а также в политике английского правительства внутри страны и на международной арене3.
Новые веяния в историографии «славной революции» оставили, однако, неизменным характерное для историков виговского направления представление о том, что истинным выражением революционных принципов стала Декларация о правах от 12/22 февраля 1688/1689 года и составленный на ее основе «Акт, декларирующий права и свободы подданного и устанавливающий наследование Короны» — так называемый Билль о правах 1689 года. Волна пересмотра виговских догм коснулась и этих документов: появились работы, в которых Декларация о правах и Билль о правах рассматриваются в качестве актов, оформивших не просто смену одного короля на другого, но перемены в самом институте королевской власти. «Важность Декларации о правах и Билля о правах превосходит значение английской революции 1688—1689 годов, — пишет в своем исследовании об этих актах американская исследовательница Лоис Шваурер. — Они являются, бесспорно, наиболее важными политическими и конституционными документами семнадцатого столетия. Нет ничего, способного соперничать с ними, среди многихдеклараций, петиций, манифестов и предположений, изданных парламентом в период гражданской войны или в какую-либо другую часть столетия в попытке определить отношения между ним и монархией»1. «События революции и выражения Билля о правах разрушили существенные составные части старого режима: теорию божественного права монарха, идею прямого порядка престолонаследия, прерогативы короля относительно закона, армии, налогообложения и судебных процедур, которые были вредоносны для индивидов»2 — к такому заключению пришла историк в заключении своей книги.
B предисловии же к ней Л. Г. Шваурер поделилась своим весьма любопытным наблюдением: «И Декларация о правах, и Билль о правах хорошо известны, последний несколько более, чем первый, однако ни один из них не изучен в достаточной степени»3. O справедливости данного замечания свидетельствуют допускаемые в исторической литературе при обращении к этим документам многочисленные ошибки: в дате их принятия, в названии, в обстоятельствах их разработки и т.
д. Декларация о правах и Билль о правах представляют собой различные по своей юридической природе и в значительной мере по содержанию документы, однако историки тем не менее часто смешивают их друг с другом, считают, например, что «Билль о правах» — это просто другое название «Декларации о правах».Так, Гарольд Берман пишет во втором томе книги «Право и Революция» об указанных документах: «Главным символом Славной Революции и основой ее требования законности была Декларация прав и свобод подданного, принятая конвенционным парламентом и официально зачитанная и признанная принцем Уильямом и его женой, принцессой Мэри, 13 февраля 1688/89 года, в присутствии обеих палат. B марте Декларация была издана в качестве статута новым, избранным должным образом парламентом под названием “Билль о правах”. Он начинается перечислением тринадцати примеров злоупотреблений, посредством которых “последний король Джэймс Второй, с помощью разных злых советников, судей и министров, им нанятых, пытался ниспровергнуть и искоренить протестантскую религию и законы и свободы этого королевства”»1.
Ha самом деле Билль о правах не являлся Декларацией о правах, изданной в качестве статута: ее текст, хотя и вошел в содержание Билля, занял в нем не более половины его объема. И принят Билль о правах был не в марте месяце, как это утверждает Г. Берман, а в декабре 1689 года.
5 марта 1688 года (по Юлианскому календарю) Палата общин, как свидетельствует запись в ее журнале, всего лишь приняла решение о подготовке Билля «для издания нескольких статей Декларации обеих Палат, одобренной в двенадцатый день февраля месяца текущего года и представленной настоящему Его Величеству в тринадцатый день того же самого февраля; и для устроения Короны и воспрепятствования папистам наследовать Корону этого Королевства»2 (курсив мой. — В. T). Одновременно с принятием данной резолюции Палата общин образовала комиссию из одиннадцати человек для того, чтобы вся она или три человека из ее состава как можно быстрее составили текст указанного Билля.
8/18 мая 1689 года Палата общин одобрила в третьем чтении с небольшими поправками текст Билля, представленный комиссией, и приняла решение дать ему название (title) «AnAct, declaring the Rights and Liberties ofthe Subject, and settling the Succession ofthe Crown (Акт, объявляющий права и свободы подданного и регулирующий наследование Короны)»[12]. Именно под этим названием, а не под титулом «ВШ ofRights», как это пишет Г. Берман, он и был впоследствии принят двумя палатами парламента и одобрен королем: произошло последнее событие только 16/26 декабря 1689eoda.
Парламент, который принял в декабре 1689 года Билль о правах, не был парламентом, «избранным должным образом», как это утверждается в книге Г. Бермана. Штадхаудер Нидерландов принц Оранжский до того, как был провозглашен королем Англии под именем Уильяма III, не имел правомочия созывать английский парламент. Поэтому по совету с лордами духовными и светскими и с проживавшими в Лондоне и его окрестностях рыцарями и жителями городов (citizens) и бургов (burgesses), являвшимися членами Палаты общин парламента, который собирался во время правления Карла II, а также с олдермэном и членами Общего совета города (city) Лондона принц Оранжский принял решение созвать не парламент, а Конвент, действующий по форме парламента, и 29 декабря 1688 года / 8 января 1689 года подписал соответствующие письма[13]. Декларация, принятая этим собранием 12/22 февраля 1688/1689 года, имела официальное название не парламентского документа, а «Декларации лордов духовных и светских и общин, собравшихся в Уэстминсте- pe (The Declaration of the Lords Spiritual and Temporal and Commons, assembled at Westminster)»[14].
После того как король Джеймс II был объявлен Конвентом «отрекшимся от престола», а принц и принцесса Оранжские были провозглашены королем и королевой Англии, это собрание должно было прекратить свои полномочия. Новому же королю надлежало назначить выборы в парламент. Однако Уильям III по ряду причин отказался сделать это и предложил придать существующему Конвенту статус парламента.
Его предложение было принято членами Конвента и закреплено биллем под названием «Акт об устранении и предотвращении всех вопросов и споров, которые могут возникнуть относительно собрания и заседания этого настоящего парламента», утвержденным королем 23 февраля / 5 марта 1688/1689 года[15]. B нем было заявлено, в частности: «Для предотвращения всех сомнений и колебаний, которые могут возникнуть у любого благоразумного относительно собрания, заседания и работы этого настоящего парламента пусть будет объявлено и издано Королем и Королевой, наипревосходнейшими Величествами, и по совету и согласию лордов духовных и светских и общин, в настоящее время собравшихся, и властью тех же самых, что лорды духовные и светские, созванные в Уэстминстере в двадцать второй день января одна тысяча шестьсот восемьдесят восьмого года и там заседавшие, являются с тринадцатого дня февраля указанного года двумя Палатами Парламента»[16]. Очевидно, что называть такой парламент «избранным должным образом» значит искажать реальную картину.