<<
>>

Юристы-догматики: «догматика - наука, а не искусство»

Как уже отмечалось, юристы-догматики не отвергали ни позитивизма как философии, ни социологии как науки. Большинство из них были равнодушны к этим неюридическим направлениям, отдельные юристы ими интересовались без всяких попыток как-то приспособить к отраслевой догматике.

Юристы-догматики проявили активность к публичному обсуждению позитивизма и социологии только тогда, когда юристы-социологи предложили реформировать догматику на основе социологии. Данные стремления были восприняты в качестве угрозы разрушения традиционной догмы права. Юристы-догматики настаивали на строгом разграничении догмы права и социологии, при этом постоянно отмечая ценность последней. Бросается в глаза желание догматиков защитить свою науку с опорой на теоретический арсенал позитивистской социологии, что зачастую выглядело искусственно, механически и неуклюже. Защитники догматической юриспруденции как бы боялись продемонстрировать свою отсталость от «новых веяний в науке», свое «ретроградство», стремились показать, что они стоят на уровне современной науки. Иногда создавалось впечатление, что юристы-догматики как бы несколько стеснялись защищать такую архаику, как сформированную веками юридическую догматику, хотя за ней стояла сама жизнь с ее насущными, коренными потребностями.

Социолого-позитивистское направление, заявляет С.В. Пахман, как бы подчеркивая скромность юридической догматики, - преобладающее в современной юридической науке (в действительности было, конечно, наоборот), суть его состоит в том, чтобы изучать происхождение и развитие права, а также законы юридических явлений. Оно должна развиваться в тесной связи со всеми науками, в той или иной мере затрагивающие социальные явления (социологией, политэкономией, антропологией, психологией, физиологией и т.д.). Эта наука только зарождается, ее элементы не вполне определились. Возможно, полагает Пахман, она примет название социологии или физиологии права, но сам он чаще всего называет ее «бытовой теорией права», реже - «исторической теорией права».

Новое направление, во главе которого стоит Р. Иеринг, обещает плодотворные результаты, поскольку носит комплексный характер, совмещая исторический и социологический компоненты. Социологопозитивистская наука сходна с естествознанием, т.к. не ставит вопрос: каким должно быть право? В частности, философия права, как дисциплина, изучающая и отчасти обосновывающая правовой идеал, должна быть подчинена социолого-позитивистской науке права, поскольку последняя стоит на почве фактов .

После этих дифирамбов (несколько формальных) следует заявление по существу: характерная черта новой социолого-позитивистской науки состоит в том, что она предлагает модернизировать, а по сути, упразднить догматическую юриспруденцию (чего никак не предполагал Р. Иеринг). Смешение социологии права и догматики права, убежден Пахман, приведет к путанице понятий, к слому понятийного аппарата. Он отвергает позицию, согласно которой юридическая наука имеет две стадии - подготовительную (юридическая догматика) и зрелую (собственно наука, т.е. социология права). За две стадии, подчеркивает Пах- ман, принимаются две разные науки, которые возникают со времен римлян и развиваются

305

параллельно .

Более гибкую аргументацию, посвященную проблеме соотношения социологии права и догматики права, предложил Г.Ф. Шершеневич. Перед юридической наукой (как любой социальной наукой), рассуждает он, стоят три задачи: познать, объяснить и оценить изучаемые явления. Первая цель достигается посредством догмы права, вторая - социологии, третья - политики. Две первые задачи свойственны в равной мере как социальным, так и естественным наукам, третья задача чужда естествознанию. Догматическое исследование права вполне может быть автономным, не требующим подключения других наук, чего не скажешь о социологии: социологическое изучение права не может не опираться на первичные данные, предоставляемые догматикой. Политика права, опираясь на догму и социологию права, призвана вырабатывать научно обоснованный правовой идеал, к которому следует стремиться.

Социология права, по Шершеневичу, находясь между догмой и политикой права, как бы стягивает их в единое целое. Социология, опираясь на догму, способствует выяснению сложившегося права и правопорядка, добывает знание о социальных законах, которым подчинено и право. Все это дает в руки законодателя могучее орудие (в лице политики права) для про- [294] [295]

грессивного общественного развития[296] [297].

При том, что Шершеневич выступает за единство юридической науки, он резко возражает против слияния догматики и социологии права: задачи их слишком различны. Догма права - полноценная наука со своим предметом, размывание ее социологией недопустимо, поскольку в этом случае догматика перестанет выполнять свои основные функции. Кроме того, Шершеневич считает невозможным существование некоей социологической юриспруденции как части правоведения. Социологическое изучение правовых явлений возможно только в рамках общей социологии. Социология, изучая социальные институты в их взаимосвязи, не может допустить дробление своего предмета на группы автономных проблем. Выделение права в качестве самостоятельного предмета исключит собственно социологическое

307

его исследование .

Следующим пунктом, на который юристы-догматики считали необходимым ответить, был предмет юридической науки. Юристы-социологи, напомним, отрицали за догмой права научный характер потому, что предмет ее отличался рукотворностью, искусственностью, был подчинен не объективным законам действительности, а субъективному усмотрению власти. Юристы-догматики пытались доказать обратное: предмет догмы права носит объективный характер, на него распространяются объективные законы, поэтому изучение позитивного права - дело науки, а не искусства.

Здесь наиболее твердую и последовательную позицию занимал Г.Ф. Шершеневич, который считал предметом догматики только юридические нормы, а не правоотношения, и тем более не общественные отношения и не факты действительности.

«Только нормы, - утверждал он, - составляют объект правоведения. Юридические отношения, представляя лишь отражение норм на бытовых отношениях, сами по себе таким объектом служить не могут. В полном своем бытовом составе общественные отношения составляют предмет изучения со стороны различных наук, политической экономии, этики. Юридическая же сторона их, создаваемая действием юридических нор, должна изучаться в своем источнике, т.е. в нормах права»[298]. Предмет юридической догматики, по Шершеневичу, предопределен самой жизнью, а не чьей-либо субъективной волей. Позитивное право есть факт жизни, сама действительность, поэтому догма права, ставя себе задачей поиск общих принципов и законов построения данного позитивного права, представляет собой подлинную науку. Догматика изучает право объективно, как оно представлено в позитивном праве. В отличие от догмы права политика права учит, как применять право или как изменить юридический порядок соответственно тому или другому общественному идеалу, что делает ее искусством. Поскольку за- дача догматики - установление объективных свойств позитивного права, догму права, подчеркивает юрист, нельзя причислять даже к прикладным наукам (а не только к искусству): общая часть, например, гражданского права - та же теория права[299] [300]. В таком утверждении не было ничего удивительного, поскольку Шершеневич видел общую теорию права как объединенные общие части отраслевых наук.

С.В. Пахман и Н.И. Палиенко занимали более уклончивую позицию, стремясь к балансированию между догмой и социологией права. Оба они упирали на то, что догматика изучает не только позитивное право, но также правоотношения и даже сами общественные отношения, требующие правового регулирования. Поскольку каждое юридическое отношение, рассуждает Пахман, имеет в качестве своей основы фактическое отношение, нельзя создавать юридические конструкции, не зная специфики общественных отношений (например, сделки, не зная форм хозяйственного оборота).

«Но вся эта фактическая сторона права входит в область юридической науки не как основа для объяснения происхождения и целей права, а лишь как необходимое предположение, как составной элемент юридических отношений. Жизненные отношения в области юридической науки имеют значение не сами по себе, а лишь для анализа права с точки зрения меры, величины. Такой анализ был бы и невозможен без того фактического субстрата, к которому право относится. Вот в чем заключается связь права с фактом» . Отсюда следует, считает Пахман, что догма права «обусловливается не логическими соображениями, а элементами самого быта. Разные сферы и области этого быта созидаются самой жизнью, а не наукой. Этим объясняются и своеобразные комбинации, которые с трудом укладываются в какие-либо логические рамки»[301] [302].

Развивая тезис о связи нормы права с жизнью, Н.И. Палиенко критикует Г. Еллинека за отнесение норм права исключительно к миру логики и ценностей. С точки зрения русского юриста, норма права, будучи связанной с жизнью, дает возможность познать не только мир должного, но и саму действительность. «При посредстве права (особенно обычного права) можно судить не только о том, как должны были быть регулируемы общественные отношения в такое-то время, но и в известной мере о том, каковы они действительно были. Вот почему и пожелтевшие уже от древности пергаменты с написанными в них старинными законами являются в связи с другими источниками важным средством к восстановлению картины правовой жизни уже давно сошедших с лица земли народов» .

Иначе говоря, предмет юридической догматики - позитивное право, но наполненное жизнью и потому являющееся частью действительностью. А значит, догма права имеет дело не с фикцией, а с реальностью, и поэтому догматика - наука, а не искусство. Очевидно, что в данном споре Пахман и Палиенко (в отличие от Шершеневича) апеллируют не к теоретическому багажу догматики, а к социологии. Они здесь пытаются не столько выявить научный потенциал догмы права, не столько показать ее научную самоценность, сколько подтвердить ее авторитет ссылками на социологию.

Складывалось впечатление, что у догматиков не было собственной аргументации, т.к. им приходилось заимствовать ее в другой науке. Такой подход говорил скорее (косвенно, правда) в пользу социологии права, а не догматики.

К вопросу о предмете юридической науки примыкала тема социальных законов. Юристы-социологи отрицали научный характер догматики потому, что рукотворность, искусственность позитивного права не предполагала действия в нем объективных законов, а значит, открывать было нечего. Социальные законы, утверждали социологи, не зависят от человеческой воли, их нельзя нарушить, позитивное право, напротив, - прямое следствие законодателя и нарушить их можно. Юристы-догматики отвечали на это по-разному: Г.Ф. Шершеневич - основательно и логически четко, С.В. Пахман и А.Х. Гольмстен - несколько двусмысленно, опять-таки опираясь на позитивистскую социологию.

С точки зрения Шершеневича, есть два вида социальных законов: одни устанавливают функциональные взаимосвязи (социальная статика), другие раскрывают последовательность явлений, неизменную сменяемость одних явлений другими (социальная динамика). Юридические нормы - также социальные явления и на них распространяется действие законов. Социология изучает позитивное право как материал, который позволяет раскрывать общие социальные законы. Открыв их, социология дает объяснения и руководящие начала для отдельных социальных наук, в том числе для юриспруденции. Но, делает важную оговорку Шершеневич, открывать общие социологические законы - дело социологии, а не юриспруденции, у них разные задачи. Научный статус догматики определяется не поиском социальных законов, а логической формализацией норм позитивного права[303]. Таким образом, научный характер догматики Шершеневич видит в самой ее специфике, т.е. в способности рационально обрабатывать эмпирический нормативный материал.

Особенность позиции С.В. Пахмана и А.Х. Гольмстена заключалась в том, что они пытались смазать различие между социологией и догматикой. Вместо того, чтобы создать методологическую основу юридической догматики, выведенной из ее собственной природы, они просто поспешили заявить, что в методологическом отношении социология и догматика - это почти одно и тоже, и поэтому обе они - науки. На это сразу указал С.А. Муромцев, едко высмеяв А.Х. Гольмстена за то, что тот назвал историю права динамикой, а догму права - статикой. «Было высказано мнение, что догма права соответствует как раз тому отделу науки, который юристы-позитивисты разумеют под статикой (Гольмстен). В таком мнении кроется глубокое заблуждение, хотя не трудно открыть его источник. Этот последний надо искать в очевидном желании сохранить в целости современный строй юридической науки, не вступая в то же время в открытое столкновение с новыми требованиями; напротив, при такой постановке вопроса в самом позитивизме надеются найти опору для сохранения правоведения в современном его виде. Спору о плане науки придается такой характер, как будто бы он шел о словах. В истории права желают видеть динамику, а в догме — статику. Был прежде юрист-догматик, знал он догму и историю; но вот появляется позитивист и утверждает, что должна существовать динамика и статика права. Юристу-догматику как бы досадно, что его упрекают в недостатке чего-то; и он спешит удовлетворить пришлеца: “вот вам динамика” - и с этими словами он подает историю, “а вот и статика” - и подает догму, - решение простое и спокойное, но, к сожалению, неосновательное. История по-прежнему остается историей, догма - догмой, а динамики и статики нет как нет»[304] [305].

Под законами в социологии и догме права, полагает Пахман, следует понимать одно и то же, а именно связи, постоянные и однообразные соотношения между явлениями. Разница в одном: в социологии под явлениями понимаются объекты действительности, в догматике - нормы. Особенность догматики как науки состоит в том, что она изучает законы взаимодействия статичной структуры явлений (позитивного права), социология изучает еще и законы их развития. Открыть закон применительно к юридической догматике означает не сформулировать норму права, а установить его логику, логическую связь понятий, логические принципы. «Если наука говорит, что “никто не может передать другому более прав, чем сам имеет”, то это очевидно не повеление и не запрещение; в нем выражается не та мысль, что никто “не смеет” или “не должен” передавать, а та, что это “невозможно”» . То есть законы (или принципы), выведенные логикой, согласно Пахману, носят такой же объективный характер, коренятся в природе вещей. Их невозможно нарушить, нарушить можно нормы позитивного права, но не принципы, на которых оно строится. Нарушить принципы права можно, например, при квалификации преступления, но это будет логической ошибкой конкретного лица, а не нарушение самого принципа.

«Юридические принципы, т.е. начала юридической науки, - рассуждает Пахман, - никак не могут быть отождествляемы с изучаемыми явлениями, т.е. с началами положительного права: в отличие от последних они точно также неизменны, как и исторические законы явлений»[306]. Иначе говоря, он различает юридические принципы, существующие в логике юридической науки, и юридические принципы, живущие в позитивном праве. Данная конструкция призвана доказать нерукотворный характер законов, открываемых юридической догматикой. Однако провести различие между этими двумя группами принципов (законов) Пахману все-таки не удается. Принципы юридической логики берутся не из самой жизни, а из позитивного права, которое, правда, обусловлено жизнью. Между принципами юридической логики и действительностью стоит позитивное право - вещь рукотворная, искусственная. Принципы юридической логики отражают не первичную (сами общественные отношения), а вторичную реальность в лице позитивного права. Поэтому отождествлять законы явлений действительности и законы юридической логики ошибочно.

Пахман настаивает на универсальности принципов (законов) юридической логики. «Из указанного характера начал юридической науки - разъясняет он, - вытекает само собою, что они применимы к объяснению всякого положительного права и сохраняют свою силу при всех возможных изменениях в последнем» . Юрист считает нелепыми рассуждения, что наук, например, гражданского права столько, сколько национальных законодательств или кодексов. В его понимании наука гражданского права одна, поскольку она основана на неких универсальных принципах юридической логики, что выглядит, конечно, очень не убедительно. Позитивное право (а за ним и юридическая догматика) есть своего рода слепок конкретных общественных отношений той или иной страны и в этом смысле юридическая догматика всегда носит временной, национальный характер. Неизменные принципы юридической логики, в существовании которых убежден Пахман, коренятся в догме не абстрактного, а европейского континентального права, выросшего на почве римской правовой культуры. Никакого вневременного или внепространственного характера они не имеют. Разве можно говорить о тождестве принципов, выводимых, например, из феодального, буржуазного или социалистического права? Интересно, что мог бы сказать Пахман при сравнении европейского континентального права и, например, шариата? Смог бы он вывести из шариата принципы юридической логики, близкие к принципам европейского права? Ответ очевиден: нет, не смог бы.

Поскольку догма права, продолжает Пахман, имеет дело с неизменными принципами юридической логики, т.е. с нечто фундаментальным, нельзя причислять ее исключительно к прикладным наукам. Он категорически отвергает тезис о чисто служебной роли догмы права, о ее подчиненности судебной практике. Во-первых, любая наука, отвечает Пахман на возражения, прямо или косвенно может иметь практическое значение (в этом ценность любой науки). Во-вторых, значение юридической догматики не замыкается интересами одной судебной практики: она формирует предпосылки для изучения права как логически стройной системы. И наконец, в-третьих, юридическая догматика позволяет различать понятия юри- [307] дические и неюридические, что создает основу для научного познания права (со стороны истории права, философии права или социологии права) .

Если во взглядах на предмет догмы права юристы-догматики не отличались единством, то по части методов познания было почти полное согласие. Как уже отмечалось, и юристы-социологи, и юристы-догматики понимали специфику научного познания в позитивистском духе, что предполагало точки соприкосновения между ними. С.В. Пахман, А.Х. Гольм- стен, Г.Ф. Шершеневич утверждали, что методы исследования социологии права и догматики права одинаковые: описание, обобщение и систематизация (как в естествознании), а также анализ и синтез. Большинство юристов-социологов считало примерно так же. Характерным только для догмы было формулирование юридической дефиниции. Шершеневич также уточнял, что между догмой права и простым комментированием есть принципиальное отличие: первая выводит принципы из норм позитивного права, второе связано системой, вытекающей из данных принципов. Поэтом догматика - наука, а комментарии - просто подсобный, справочный материал .

И, наконец, последний пункт разногласий между социологами и догматиками - отношение к государственной власти. Юристы-социологи упрекали своих оппонентов за зависимость догмы права от государства, за якобы беспринципность и соглашательство с властью, что лишало догматику, по их мнению, объективности, и, следовательно, научности.

Действительно, формально-догматический метод, решавший задачу разграничения юридического и неюридического, считал одним из признаков права связь с государством. Правом можно считать только то, утверждала догматика, что установлено государственной властью и ей гарантируется. Однако вряд ли стремление дать формальные признаки права следует толковать как конформизм и апологетику власти. С.В. Пахман совершенно прав, утверждая, что догматика только ставит перед собой чисто научную цель - выявить объективные свойства права. Одно из таких свойств - связь позитивного права с государством. Догматика, бесстрастно констатируя данную связь, выполняет функцию подлинной науки. Она описывает и объясняет то право, которое фактически существует, т.е. поступает так же, как и социология права: описывает и объясняет. По этой причине юридическая догма, как правило, не содержит никаких общественных идей (т.е., говоря современным языком, внеидеологична). Юридической догматике нет дела до возможного изменения позитивного права, она сама по себе ни консервативна, ни либеральна, она объективна[308] [309] [310]. «Если существование и смысл нормы установлены, - уточняет данную мысль Г.Ф. Шершеневич, - то от догматика не требуется еще доказывание верности положений, содержащихся в норме. Для догматика их верность заключается в их юридической силе. Для него они играют роль аксиом, не подлежа-

321

щих доказыванию, но достаточных для правильности выводов, на них основываемых» . Связь с государством, таким образом, есть одновременно и факт действительности, и аксиома логики юриста-догматика.

Конечно, власть может обязать юристов подготовить, условно говоря, кодексы, где будут отражены политические цели и ценности режима. XX век изобилует примерами, когда буржуазные юристы были призваны готовить социалистическое законодательство. С точки зрения мировоззренческой, моральной здесь вполне мог быть тяжелый нравственный выбор, но в плане профессиональном все было чисто и ясно: пришла новая власть, установила новый правопорядок, юристы-догматики его зафиксировали, определили его принципы и заложили их в новые нормы. Юридическая догматика и в этой исторической ситуации была бесстрастной, т.е. вполне научной.

<< | >>
Источник: ЖУКОВ ВЯЧЕСЛАВ НИКОЛАЕВИЧ. СОЦИОЛОГИЯ ПРАВА В РОССИИ: ВТОРАЯ ПОЛОВИНА XIX - ПЕРВАЯ ТРЕТЬ XX в. (ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ). Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. Москва - 2015. 2015

Еще по теме Юристы-догматики: «догматика - наука, а не искусство»:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -