<<
>>

§ 3. Л.А. Тихомиров как теоретик монархизма.

Одним из ярких представителей консерватизма в России, и, конкретно, одной из его наиболее укоренившихся форм, - православного традиционализма, - является Лев Александрович Тихомиров.

Жизнь его полна событий ярких и неожиданных. До недавнего времени о его детстве, юности, образовании мы могли лишь догадываться, поскольку сведения о нем, в советский период, сохранились лишь в энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона, где Тихомирову посвящена довольно обширная статья65, да в четырех строчках в Большой Советской Энциклопедии.

У Брокгауза и Ефрона читаем, что Л.А. Тихомиров «В середине 70-х годов принял участие в деятельности, направленной к ниспровержению государственного и общественного строя; от имени «исполнительного комитета» составил известную прокламацию, выпущенную после 1 марта 1881года, в начале1880-х годов писал в «Деле», где под псевдонимом И. Кольцов и И.К появились статьи его: «Жизнь и печать» (1881, 2), «К вопросу об экономике и политике» (1881, 5), «В защиту интеллигенции» (1882, 4), «С низовьев Дона» (1882, 9 и 10), «Общественность в природе» (1882, 11 и 12), «Современное положение публицистики» (1882, 12), «Тирания политической мысли» (1883, 3) и друг».

Сами внешние факты жизни Льва Александровича Тихомирова таковы: родился 19 января 1852 г. на Кавказском побережье Черного моря в военном укреплении Геленджик, где отец его был военным врачом. Кончил курс керченской Александровской гимназии и осенью 1870 г. поступил в Московский университет. 11 ноября 1873 г. был арестован по делу 193-х. Пробыл более четырех лет в Петропавловской крепости, откуда освобожден в январе 1878 г. Не желая быть под административным надзором, он скрылся у роди- [44]

телей, у которых жил по освобождении и в октябре 1878 г. перешел на нелегальное положение. Летом 1880 г. обвенчался с Екатериной Дмитриевной Сергеевой. Летом 1882 г.

он с женой эмигрировал за границу, сперва в Швейцарию, а затем во Францию. 12 сентября 1888 г. он подал на Высочайшее имя просьбу о помиловании и разрешении вернуться в Россию, что и было даровано ему Высочайшим повелением, состоявшимся 10 декабря 1888 г., 16 января 1889 г. Тихомиров выехал из Парижа и 20 был в C.- Петербурге. До конца августа 1890 г. он жил с матерью в Новороссийске, куда из-за границы приехала и его семья. 12 июля 1890 г. состоялось Высочайшее повеление об освобождении Тихомирова из под административного надзора, и с 3 сентября того же года он поселяется в Москве. Скончался в октябре 1923 г. в Сергиевском посаде, под сенью Троице - Сергиевской лавры.

Лев Тихомиров является, без сомнения, самым крупным из идеологов русской национальной идеи; никто другой не обрисовал и не обосновал её с такой полнотой, ясностью, логичностью, убедительностью и в то же время объективностью и беспристрастностью, как он.

Даже враждебно настроенный по отношению к нему Г.В Плеханов не мог не отметить, что «этот человек... долгое время считался пророком и истолкователем... «русского» социализма. Революционная молодежь внимала его рассуждениям, считая его продолжателем дела Желябова и Перовской»[45]

Один из руководителей «Народной воли», Тихомиров, впав в немилость у царя, в начале 80-х годов уезжает за границу, где становится во главе запрещенного в России «Вестника Народной Воли». Однако, живя во Франции, Тихомиров в корне меняет свое мировоззрение, и в 1888 году открыто выступает против своих прежних революционных идей в брошюре «Почему я перестал быть революционером». После выхода в свет этой брошюры Тихомирову было разрешено вернуться в Россию, что он и сделал.

Самый факт перехода из «прогрессивного» лагеря в лагерь «реакционеров», «обскурантов» и «мракобесов» в то время не представляет ничего исключительного. Как говорил с горечью по этому поводу Л.Д. Троцкий - «Русский человек до тридцати лет - радикал, а затем каналья»[46]. Поражает, если можно так выразиться, диапазон времени происшедшего изменения в миросозерцании, интервал между начальным и конечным тоном этого изменения.

Жизнь Тихомирова следует разделить на два этапа: в начале он автор пропагандных брошюр и пропагандист, один из самых ярких идеологов революции, член Исполнительного Комитета партии, организовавшей цареубийство, редактор её партийного органа, её главнейший идеолог и автор «Письма Исполнительного Комитета» императору Александру III после события 1 марта 1881 года, излагавшего желания партии.

Позднее это автор многих статей и брошюр, которые теперь напротив доказывают всю бесцельность революционных и особенно террористических актов, поборник эволюции, сотрудник, а позднее и редактор-издатель наиболее националистической и монархической газеты «Московские Ведомости», самый крупный идеолог русского национализма; в бытность, министром внутренних дел П.А. Столыпиным, Высочайше пожалованный чином статского советника и назначенный членом Совета министра внутренних дел; Высочайше награжденный золотой табакеркой; в 1907-08 годах член Пред- соборного Совещания; общественный и политический деятель, про которого перефразируя его собственные слова, можно сказать, что он сделал все, что только было в его силах для укрепления, обоснования и пропаганды того правительственного строя, стремление к ниспровержению которого ранее составляло содержание многих лет его жизни.

Естественно, что став ярым монархистом, Тихомиров вызвал шквал негодования по этому поводу у своих бывших единомышленников. Разгне-

бб

ванный Г.В. Плеханов с присущим ему блеском писал о «перебежчике»: «Он не даром много писал на своем веку: он умеет владеть словом. Он так хитроумно слагает свой покаянный псалом, что тот одновременно представляет собою победную песнь по случаю одоления г. Тихомировым революционной гидры и хвалебный гимн в честь самого г. Тихомирова. Растроганному и примиренному монарху остается лишь заключить своего блудного сына в свои августейшие объятия.»[47]

Однако, надо отдать справедливость, что революционные деятели, ближе знавшие Л.А. Тихомирова, в своих воспоминаниях воздавали ему дань уважения за благородство, поскольку он никого не выдал и через него не пострадал никто из его революционных сподвижников.

Ближайшие друзья Льва Александровича, при известии об его «ренегатстве» ни на минуту не подумали о предательстве и не старались умалить его прежнее значение в революционном движении.

Его современники считали «переход» Л. Тихомирова лишь средством вернуться в Россию и избежать опалы, другие говорили об этом как о результате психического заболевания. На наш взгляд, лучшим материалом для установления причин происшедшей с ним перемены следует понимание его духовного и умственного склада, склада глубокого, холодного и строго логического мыслителя, бесстрашно анализировавшего все сущее в своем стремлении к правде и истине. Еще до отъезда за границу Л.А. Тихомиров, находясь в подполье, начинает считать дело «Народной воли» не своим, не соглашаясь с курсом на терроризм. Народоволие, бывшее основанием его политических убеждений, во Франции, куда он уехал, произвело на него печальнейшее впечатление своими бесконечными политическими скандалами, коррупцией и безнравственностью. Ломка его старых убеждений в обстановке эмиграции пошла значительно быстрее. Уже 8 марта 1866 года в его дневнике можно найти такую запись: «Я окончательно убедился, что революци-

онная Россия в смысле серьезной сознательной силы не существует... Отныне нужно ждать от всего лишь от России, русского народа, почти ничего не ожидая от революционеров... Сообразно с этим я начал перестраивать и свою жизнь. Я должен ее строить так, чтобы иметь возможность служить России так, как мне подсказывает мое чутье, независимо ни от каких партий».[48]

Жизнь все расставила по своим местам. Увлекшись идеей монархического государства, Тихомиров оставляет политику и занимается чисто теоретическими идеями в этой области.

В монархической России представители национальных течений государственной мысли не считали для себя необходимым углубляться в исследование научных оснований и выяснение принципов своих политических убеждений. Эту «политическую малосознательное»», естественно, вывезла с собой за границу и русская национально-мыслящая эмиграция.

Хотя в её среде не мало лиц, игравших в Царской России видную роль, но часто эти люди политически совершенно неподготовленные, даже не могущие доказать, почему они считают себя именно монархистами, а не чем-нибудь иным.

Со временем возвращения на родину Лев Тихомиров, становится деятельным сотрудником «Московских Ведомостей» и «Русского Обозрения». Важнейшие из статей он выпускает отдельными изданиями: «Начала и концы», «Духовенство и общество в современном религиозном движении», «Конституционалисты в эпоху 1881 года», «Демократия либеральная и социальная», «Единоличная власть, как принцип государственного строения», «Знамение времени. Носитель идеала», «Земля и фабрика» и т.д.

В 1905 году он выпускает свой основной труд - «Монархическая государственность», в предисловии к которой сам автор пишет: «Читатели, которые возьмут на себя труд прочесть мое исследование, увидят, что оно в действительности проникнуто совершенно иным духом, и не относится к трудам «партийным». Я просто изучаю монархический принцип, который в политической науке до чрезвычайности не расследован». Со времени ее появления о Льве Тихомирове заговорили, как о самом умном человеке того времени.

Краеугольным камнем его теоретических исследований являются учения о верховной власти и о правах человека. Исследуя природу монархической государственности, Лев Александрович ключевые моменты своего учения рассматривает в сравнении с их положением при демократическом общественным устройстве, делая выводы из своего анализа не в пользу последнего.

Рассмотрение вопроса о правах личности в обществе, Тихомиров начинает с тезиса о их нераздельности с обязанностями. Отмечая в то же время, что и права и обязанности - суть двух проявлений в обществе - власти и свободы, которые имеют общую психологическую основу, он пишет: «Власть и свобода - это лишь различные проявления одного и того же факта - самостоятельности человеческой личности.

Эта психологическая основа юридических отношений нередко игнорируется и даже отрицается.

Нередко приходится слышать, будто бы всякое сближение вопроса о свободе личности в смысле психологическом и о гражданской свободе - только запутывает дело. Это глубокая ошибка узких умов. Напротив, гражданская свобода делается понятием без всякого мерила, без всяких мотивов, без всякой возможности разумного анализа, как только мы забываем её психологическую почву. Все так называемые юридические отношения в истории выдвигаются, слагаются, изменяются на основе явлений, создаваемых психологическими мотивами, и без этих последних необъяснимы. На эту психологическую почву, как единственно реальную, мы и должны твердо стать с самого начала рассуждения, ни на минуту не упуская из виду, как выше сказано, что власть и свобода суть проявления одного и того же факта, именно самостоятельности человеческой личности.

C тех пор, как мир стоит, люди ропщут против принуждения и насилия, как и против злоупотреблений свободы. Действительно, как свобода

может приводить к вредным последствиям, так и принуждение, особенно в своей крайней форме «насилия». Но вообще вопрос о принуждении и насилии сложнее, чем выставляют декламаторы свободы».[49]

Другими словами, человеческая природа такова, что люди являясь существами общественными и соответственно противостоять внешним стихийным факторам могут только в кооперации с себе подобными. Попадая в общество человек полнее раскрывает свои возможности и приобретает свободу от внешних обстоятельств. Отсюда Тихомиров и делает вывод о государстве, как о высшем способе человеческой организации, позволяющем осуществлять справедливое существование всех своих членов. «Создавая государство, мы, вместо подчинения стихийным силам, подчиняемся самим себе9 подчиняемся тому, что сами сознаем необходимым, то есть выходим из слепого подчинения обстоятельствам и приобретаем незави- симость9 первое условие действительной свободы. Идеал без государственный, наоборот, вместо подчинения людей самим себе влечет их к подчинению силам вне их находящимся. Понятно, что люди всегда предпочтут первый исход. Сверх того, как сила сознательная, государство всегда возьмет верх над силами внешними, бессознательными, хотя бы люди и не задавались такой целью»[50].

Однако в основе любого человеческого общежития, как уже становится ясно, лежит момент принуждения. Индивид просто обязан отказаться от некоторых своих эгоистичных потребностей, чтобы ужиться с соседями.

Все это дает и разность в понимании прав человека в обществе Тихомировым и демократами.

Если в основе демократического учения лежит положение о личности, как источнике политической власти, где государство - результат соглашения, договора свободных людей и оно подконтрольно и подотчетно народу и призвано выполнять лишь те функции, которыми его наделяют граждане. Это прежде всего задачи обеспечения безопасности самих граждан, охрана их прав и свобод, поддержание общественного порядка.

То совсем другое понимание данной политико-правовой категории дает Л.А. Тихомиров, который в отличии от представителей либерализма, отталкиваются от человеческой потребности в разумной организации общества. По его мнению общество никак не убивает в человеке личность, а наоборот позволяет ему раскрыть наиболее полно свои индивидуальные качества. Исходя из этого, проистекают и существенные отличия из понимания прав личности, коренящееся в соотношении человеческих прав и обязанностей в обществе.

В демократическом обществе, государственная обязанность личности понимается как уступка некоторой силе, для сохранения той доли свободы, которая окажется возможной, а следовательно, охотное согласие принять обязанности обуславливается в личности только тем сколько за это дадут прав. Таким образом в сознании человека демократического общества, его права являются основой, а его обязанности лишь последствием. Из этого соотношения прав и обязанностей вытекает и стремление к всеобщему равенству, что уже невозможно благодаря самой природе человека.

По иному рассматривается соотношение прав и обязанностей Тихомировым. Он всякие права понимает в сознании человека, лишь как средство исполнения обязанностей в отношении к ближнему. «Государство существует для личности, для ее потребностей, так что личность, входя в государство, не уничтожается, не перестает быть сама собою, но наоборот - только для обеспечения своей самобытности и поддерживает государство. Такое отношение личности к государству создает обязанность государства не делать ничего, задушающего самобытное, самостоятельное существование личности, но ее внутренним законом, определяемых самою природою личности».

Тихомиров выделяет такие права личности как:

I Личные права

1. Личная свобода (то-есть, например, от какого - либо незаконного задержания)

2. Неприкосновенность жилища, как ограждение личной свободы.

3. Право собственности.

4. Свобода труда и занятий.

5. Свобода совести.

6. Свобода слова (печати, преподавания, пропаганды)

7. Права семейные.

8. Свобода собраний союзов или обществ.

9. Право требовать защиты у власти.

10. Право сопротивляться незаконным требованиям власти.

II Политические права.

1. Участие во всех решениях которые законом предоставлены в области причастия граждан к власти.

2. Доступ к государственным должностям.

3. Контроль над действиями власти.

%

Кроме этих двух групп прав человека автор говорит еще и о «сверх - государственном» праве. Он определяет это право как «право на самостоятельное бытие, как существа нравственно разумного, чувствующего, обладающего способностью осуществлять стремления своего нравственного разумного бытия». C этим правом, - утверждает Тихомиров, - человек вступает в область государственности, и в ней не может допустить для него ограничений, ибо это «право» вытекает из его обязанности в области духовной природы.

Большое внимание Лев Александрович уделял и понятию верховной власти. Согласно его учению верховная власть по своему принципу должна быть едина и неподконтрольна какой бы то ни было власти, иначе она была бы не верховной, а делегированной от настоящей верховной власти. Не бывает сложных или сочетанных верховных властей, всякая верховная власть основана на одном из трех существующих принципов: монархическом, аристократическом или демократическом. Также верховная власть неразделима и в своем трояком проявлении: законодательном, судебном и исполнительном. Все эти три проявления истекают из единой верховной власти. Тихомиров предостерегал от объединения воедино верховной власти с властью управления, он утверждал, что из подобного смешения родились в XIX веке две ложные идеи: о «сочетании верховной власти» и о «разделении властей», переносимом на саму верховную власть. Эти конституционные учения в юридической науке сложились под сильным политическим воздействием революционной эпохи XVIII - XIX веков. Требование свободы в юридической науке вылилось в идею контроля над правительством, под которым стали понимать верховную власть. Между тем такое смешение не правомерно, поскольку между верховной властью и управительной существует принципиальное различие.

Исходя из этих положений Тихомиров критикует так называемую доктрину современного государства. Указывая на то, что сущность пресловутого современного государства сводится к тому, что «во-первых, его верховная власть представляет сочетание различных принципов власти, чем будто обеспечивается законность и свобода; во-вторых, что это есть наиболее совершенное государство; в-третьих, что он универсально, то есть приложимо ко всем странам; в-четвертых, нас уверяют, что теперь «в наше время, когда луч цивилизации...» - все идет к нивелировке, и, в-пятых, что все это необычно ново и составляет изобретение культурной Европы».

Вместе с тем Тихомиров отмечает, что «гипотеза сочетанных форм власти - очень давняя и в «настоящее время»- не стала даже, к сожалению, яснее, чем была у Полибия или Цицерона. Не только не нов переход от одних форм власти к другим, но и самая формулировка этой «эволюции». В

этом отношении эмпирическое учение Полибия даже глубже и стройнее, нежели «современные».

Нам нет надобности входить в критику политического учения Полибия и Цицерона, его разделявшего. Я хотел только напомнить общеизвестный пример того, как мало новизны в нашей современности».

Единственное в чем видит «новизну» этого строя Лев Александрович, это в попытке применения демократической идеи, которую, как он считает очень неудачно заложили в основу построения таких государств. «Действительная «современность» ее состоит лишь в том, что 18-19 век прилагает демократический принцип на почве, пропитанной монархическо - аристократическими традициями, и в таких материально-экономических условиях, при которых государство должно объединять огромные территории и многомиллионные нации». И этот довод является главным когда Тихомиров говорит о неприемлемости демократии в России и о важности монархического в ней правления.

Рассматривая русскую монархическую государственность, Тихомиров поднимает вопрос о самодержавии, органически входящий в понятие «державность». «Я смотрю на вопрос о самодержавной власти так» - пишет Тихомиров. «Прежде всего она составляет в России (какова она есть) явление, которое совершенно бесполезно обсуждать. Это такой результат русской истории, который не передается ни в чьем признании, и ни чем не может быть уничтожен, пока существуют в стране десятки миллионов, которые в политике не знают и не хотят знать ничего другого.»72

Л. Тихомиров не мыслит державности без монарха. Его глубокий анализ монархии позволяет высветить глубинные стороны монархизма. «Верховная власть Монарха - есть власть того же самого этического начала, которое составляет сущность личности. Почему в Монархе для личности яв-

93

ляется верховная власть не посторонняя, а как бы ее собственная. В монархии личность ставит верховной властью не свою волю, а волю своего идеала»[51]. Тихомиров утверждает, что и в монархии личность гражданина входит в состав верховной власти, но не так, как в демократии, не в виде одной частички этой власти, а всем своим существом. «Личность становится причастна верховной власти, как носительница того же самого нравственного разумного элемента, который, в лице Монарха, поставлен верховной государственной властью. Но этот нравственно разумный элемент составляет не волю личности, а ту сторону ее существа, которой она подчиняет свою волю. Этот источник ее долга, ее обязанности, для исполнения которой личность требует себе необходимых прав»[52]. Таким образом, верность монарху вытекает из глубинных свойств личности русского человека, ощущающих главу державы как желанную данность. Однако, как замечает автор, этот процесс не является односторонним. То же самое относится и к самому Монарху. Он тоже не является «властью самоисточной, самодавлеющей, но есть власть, делегированная от Бога», для исполнения обязанности поддерживать в государстве верховенства этического начала. Именно для исполнения этой обязанности Монарх и получает свои права верховной власти. Таким образом, - заключает Тихомиров, - в самом источнике власти, как и в сознании личности, право вытекает из обязанности. «Такое построение права на обязанности Монарха, верная своему смыслу, только и может вести в порученном ей государстве, попадая в этом отношении в полную гармонию с самосознанием личности, которая точно также ощущает свое право лишь постольку, поскольку исполняет свою жизненную миссию нравственно разумного существа».[53]

Тихомиров рассуждает о важнейшем качестве державносте - духовной близости, родственности личности поданного с монархической верховной властью. Это ярче всего проявляется в присяге, сформулированной гениальным носителем русского самодержавия Петром Великим.

Это требование не одного повиновения, но принципиального содействия. Присяга приносится не тем, кто этого хочет, а именно по обязанности поданного. Присягают, во-первых, в верности и повиновении, но каждый сверх того обязуется клятвенно: «по крайнему разумению, силе и возможности предостерегать и оборонять все права и преимущества, принадлежащие самодержавию, силе и власти государя». Но и это еще не все. Присягающие обязуются «споспешествовать всему, что касаться верной службе государю и государственной пользе». Обязуются не только своевременно объявлять обо всем, что может принести вред, убыток и ущерб интересам государя, но все это «всякими мерами отвращать и не допущать тщатием». Здесь поданный, повинующийся и гражданин, деятельный участник, не разделяются, а неразрывно сливаются. Присяга прямо объясняет, что именно таким образом поступать, значит «вести себя и поступать как верному Его Императорскому Величества поданному благопристойно есть и надлежит». Именно в том, таким ли образом поступал поданный, он дает ответ «перед Богом и Его судом страшным».

Л. Тихомиров уверен, что та концепция природы личности, которая утверждает ее самобытность, связывает ее с высшим источником бытия - Богом. «Личность создана Богом с известными свойствами, и существует в мире только с миссией - реализовать самостоятельной работой потенциально данные ей нравственно - разумные свойства. Это, в сущности, не есть право, а обязанность. Если личность не может подчиниться никакой силе, не допускающей ее жизненной миссии, и вследствие этого сознает свою независи- мость, как право, то право это вытекает из обязанности быть силою самостоятельной».[54]

Это право, - считает автор, - есть чисто нравственное. Оно не поддается юридической формулировке и не подлежит суду иначе, как на той же нравственной почве. «Право личности, как «человека», существует с этой точки зрения, постольку - поскольку человек исполняет обязанности своей миссии нравственно разумного существа. Если он покидает почву этики и разума - этим его право само собою упраздняется»[55].

Несмотря на то, что вышеприведенные рассуждения Тихомирова имеют несколько отвлеченный характер, во многих вопросах он твердо стоит на земле и мыслит вполне реально. Так, например, говоря о системе построения права в монархическом государстве, он четко дифференцирует ее в двух противоположных системах: монархии и демократии.

«Если мы обратим внимание на природу какой - либо власти, - пишет Тихомиров - то можно сказать, что чем более чутка они к естественному праву человека, тем более она склонна охранять личные права в государстве. В этом отношении монархическая власть обещает долее, чем демократическая.» Монархическая власть само есть создание этического начала, - считает автор. - Демократия, напротив, выражает верховную власть всенародной воли, власть силы, власть самодовлеющую, а потому не связанную обязательно с этическим началом, и вообще не зависящую ни от чего, кроме без апелляционного безответственного народного самодержавия. Поэтому демократия не имеет природной чуткости к самостоятельности и правам личности. Но зато она неразрывно связанна с политическим правом личности, которая составляет одну из единиц самодержавной народной воли.

«Однако же, если мы возьмем охрану права во всей ее полноте, то есть в совокупности прав личных и политических, то по природным способностям к этому монархия имеет преимущество перед демократией. Какова бы ни была степень сознательности доктрины права, но в действиях различных принципов верховной власти не может не сказываться фактически их внутренняя природа. Поэтому чуткость монархии к личным правам составляет общее историческое явление». Тихомиров считает, что всякое право основано на обязанности»78. Человек, как существо разумное, нравственное и волевое, не есть первоисточное существо, но истекает из божественного начала, которое поместило ею в мир именно с миссией самостоятельно развивать данные ему духовные силы. Человек это чувствует и твердо требует необходимой свободы и права только тогда, когда это необходимо для исполнения его миссии. «Монархический принцип велик и силен тем, что его государственная идея совпадает с психологической реальностью. Государственная власть основана по психологической природе личности имеет право лишь как последствие своей мировой обязанности. Право, поэтому, сильно и реально только тогда, когда, в государственной области, воспроизводит общий психологический закон бытия личности. Полной отчетливости это достигается в монархическом принципе, который несомненно заключает в себе данное для наиболее полного осуществления разумной свободы и права. Если политическая бессознательность людей мешает реализации этой возможности, то мы не должны приписывать принципу монархии того, что создается непониманием этого принципа».79

Говоря о правах личности в монархическом государстве, Тихомиров утверждает, что на первом месте должна быть «выработка личности, способной к свободе». Эта «выработка» достигается целым рядом условий ее воспитания, в которых закаляется характер. Это искренняя вера, вооружающая человека самостоятельностью как ничто другое, крепкая семья, дающая внимательное воспитание, развитой социальный строй, дающий личности и практику ее общественных способностей, и опору против подавляющих случайностей. «Весьма достойно замечание, что во всех этих факторах, вырабатывающих личность, способную к свободе - ее сознание права повсюду вытекает из сознание обязанности, долга. Это относится к религии, к семье, к социальной - роли человека. Правом самодовлеющим человек может легко поступаться и легко поступается. Долгом же своим он не властен поступаться, почему не уступить и тех прав, которые необходимы как средства испол-

ЯП

нения долга».

Но если выработка личности, - по Тихомирову, - составляет необходимое условие, без которого ничего не знает и рассыпается как карточный домик, все юридические условия, то и эти последние, в свою очередь, необходимы для выработки личности. Законодательное определение ширины свободы , и объема прав, требуемых личностью данного общества, составляет, таким образом, второй раз условий, необходимых для осуществления права. Законодательство должно быть для этого чутко, отзывчиво и прозорливо, а следовательно, и постановка создающих его учреждений должна быть такой, чтобы обеспечивать в законодательстве эти свойства.

Особое место в вопросах монархической самодержавности Тихомиров отводит национальной политике.

«Само по себе существование особенностей не только не вредит существование племенных особенностей не только не вредит единству государства, а даже служит полезным источником разнообразия национального и государственного творчества. Но необходимо, чтобы при этом была некоторая общая сила, сдерживающая племенные и вообще партикулярные тенденции. Подобно тому, как в самом искусном сочетании управительных уч-

реждений составляет условий составляет сила власти, так и в единых разноплеменного государства важнейшими условие составляет сила основного племени, его создавшая».[56] Без силы - нет ни политики, ни культуры, - утверждает Тихомиров - но, обеспечив себя со стороны силы то есть поддерживая мощь основного племени, политика должна развивать все средства культурного единения всех народностей государства.

Эта цитата лучше всего показывает, сколь несостоятельным утверждения о «национальном угнетении», которое якобы неизбежно сопутствует имперской государственности. Конечно, многообразие и сложность реальной жизни в разное время и в разных местах приводят к более или менее серьезным искателям идеальной схемы национального устройства империи. Но это ни в коем случае не отменяет того факта, что имперская схема межнационального взаимодействия является наиболее жизнеспособной и справедливой. Многочисленные кровавые этнические конфликты, всегда сопровождающие распад имперской государственности, подтверждает это с предельной наглядностью.

При чтении трудов Л. Тихомирова сказывается впечатление о некоторой оторванности автора от реальной жизни. Поэтому совершенно неожиданно звучит четкая и ясная концовка главы:

«Подводя итоги условиям, при которых может быть осуществляема свобода и право в монархическом государстве, мы видим, что для этого необходимы: 1) правильная выработка личности, 2) развитой социальный строй, 3) сочетанная система управительных учреждений и высших правительственных учреждений, 4) разумная законодательная регламентация личных и политических прав».

Сейчас, в конце XX столетия нам трудно судить о жизни и деятельности Льва Александровича Тихомирова. Однако несомненно: являясь истинным поборником монархии, он пришёл к этому знанию нелегким путем. Вместе с тем необходимо отметить, что будучи сам убежденным монархистом, Лев Тихомиров отнюдь не склонен считать, что монархический образ правления для всех народов, во все периоды их исторической жизни, является наилучшим. Кроме того, он считал, что каждая нация имеет свои, только ей свойственные, пути культурного и в том числе государственного развития.

<< | >>
Источник: БАЙГУШКИН Алексей Иванович. КОНСЕРВАТИВНЫЕ ПОЛИТИКО - ПРАВОВЫЕ ВОЗЗРЕНИЯ В РОССИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX - НАЧАЛЕ XX ВЕКА Москва - 1998. 1998

Еще по теме § 3. Л.А. Тихомиров как теоретик монархизма.:

  1. 5. Советская модель \r\nэкономики и советская \r\nэкономическая наука
  2. Высказывания Сэя и Рикардо в контексте их работ
  3. Пол Самуэльсон (Samuelson)
  4. Тема 1. Неопозитивизм чикагской школы
  5. Бирюков Сергей Викторович. ОТРИЦАНИЕ ПРАВА КАК ТЕОРЕТИКО­ПРАВОВАЯ КАТЕГОРИЯ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Омск, 2009, 2009
  6. § 1. Мониторинг состояния законности в сфере оборота наркотиков как основной фактор повышения эффективности прокурорского надзора
  7. § 4 Акты высших судебных органов как источники трудового права и проблема судебного правотворчества
  8. Баланс интересов как предметно-целевое основание антимонопольного регулирования: теоретический и методологический аспекты
  9. § 1. Дисциплинарное производство и его соотношение с административным процессом как видом юридического процесса
  10. ПЛАН ДИССЕРТАЦИОННОГО ИССЛЕДОВАНИЯ
  11. § 3. Понятие и истоки русского политического консерватизма.
  12. § 3. Л.А. Тихомиров как теоретик монархизма.
  13. СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
  14. Сущность и основные течения консервативной правовой идеологии России
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -