<<
>>

Становление юридической науки и образования

Чтобы лучше понять условия, при которых социология проникает в русскую юриспруденцию, необходимо дать краткий обзор становления и развития последней.

Почти бесспорным представляется тот факт, что отечественное образование и наука (в т.ч.

юридическая наука) приходит к нам из Европы. Профессиональное, специализированное научное знание проникает в Россию в качестве составного элемента такого известного исторического феномена, как «западное культурное влияние». «Обращаясь к началу западного влияния в России, - анализирует данный феномен В.О. Ключевский, - необходимо наперед точнее определить самое понятие влияния. И прежде, в XV - XVI вв., Россия была знакома с Западной Европой, вела с ней кое-какие дела, дипломатические и торговые, заимствовала плоды ее просвещения, призывала ее художников, мастеров, врачей, военных людей. Это было общение, а не влияние. Влияние наступает, когда общество, его воспринимающее, начинает сознавать превосходство среды или культуры влияющей и необходимость у нее учиться, нравственно ей подчиняться, заимствуя у нее не одни только житейские удобства, но и самые основы житейского порядка, взгляды, понятия, обычаи, общественные отношения. Такие признаки появляются у нас в отношении к Западной Европе только с XVII в.»[157]. Источник такого «духовно-нравственного подчинения», продолжает историк, - «недовольство своей жизнью, своим положением». «Западное влияние вышло из чувства национального бессилия, а источником этого чувства была все очевиднее вскрывавшаяся в войнах, в дипломатических сношениях, в торговом обмене скудость собственных материальных и духовных средств перед западноевропейскими, что вело к сознанию своей отсталости»[158] [159]. Постепенно в русском обществе стал устанавливаться взгляд на Западную Европу, «как на школу, в которой можно научиться не только мастерствам, но и умению жить и мыслить» .

Примерно со второй половины XVII в. данное влияние начинает раскалывать русское общество на, условно говоря, западников и почвенников, противостояние которых продолжается и в наши дни. Первая мощная волна этого конфликта - движение староверов, которые

в своей приверженности старине продемонстрировали антизападничество и консерватизм . Петровские реформы, начав процесс болезненной демаркации между основной массой народа и европеизированным дворянством, еще более заострили проблему западного влияния. Результатом насильственной европеизации стало появление во второй половине XVIII в. консервативно-аристократической реакции (М.М. Щербатов). В XIX в. под влиянием революций на Западе и революционного движения в самой России консерватизм оформляется в полноценное идеологическое направление (славянофилы, панславизм, почвенничество), где европейская культура подвергается резкой многоплановой критике. Европейские ценности, нормы и институты воспринимаются консерваторами разных оттенков как угроза традиционалистской России. В таких исторических условиях процесс проникновения европейской науки не мог не встречать препятствий.

С одной стороны, и власть, и просвещенное дворянство, осознавая факт отсталости страны, принимали энергичные меры по становлению и расширению образования и науки, но с другой - страхи правящего класса перед возможной революцией, косность русской среды порой заметно тормозили данный процесс. После отмены обязательной службы дворянское сословие стало интенсивно деградировать: уютно расположившись в своих поместьях, дворянские семьи крайне неохотно посылали своих детей учиться с целью последующей службы. Дворянское безделье, отмечает В.О. Ключевский, послужило урожайной почвой, на которой выросло уродливое общество «со странными понятиями, вкусами и отношениями»[160] [161]. Например, даже во второй половине XIX в. для дворянства (особенно родовитого) считалось не совсем приличным делом заниматься научно-преподавательской деятельностью.

Во второй половине XVIII в. отечественное образование и наука находились еще в зачаточном состоянии, о чем сообщают многие историки, например, В.О. Ключевский: «Сохранившиеся данные рисуют нам в самом печальном виде преподавание в академическом университете. Ломоносов говорил, что в этом университете «ни образа, ни подобия университетского не видно». Профессора обыкновенно не читали лекций, студенты набирались, как рекруты, преимущественно из других учебных заведений и большей частью оказывались ”гораздо не в хорошем состоянии принимать от профессоров лекции”»[162]. «Не в лучшем положении, - продолжает историк, - был и Московский университет, учрежденный в 1755 г. При открытии университета в нем числилось 100 студентов; 30 лет спустя в нем числилось лишь 82 студента. В 1765 г. значился по спискам один студент на всем юридическом факультете; несколько лет спустя уцелел один на медицинском. Во все царствование Екатерины ни один медик не получил ученого диплома, т.е. не выдержал экзамена. Лекции читались на французском или на латинском языке. Высшее дворянство неохотно шло в университет; один из современников говорит, что в нем не только нельзя научиться чему-нибудь, но и можно утратить приобретенные дома порядочные манеры»[163].

В 1856 г. Б.Н. Чичерин, рассуждая о причинах поражения в Крымской войне, выказывает глубокий скепсис относительно состояния российской науки: «Можно ли нам твердить о своеобразном воззрении на науку, когда мы в науке сравнительно с другими народами еще младенцы? Что у нас есть к ней некоторые способности, это мы уже знаем, но велики ли они или нет, в состоянии ли они дать знанию новый сильный толчок, кто это может сказать? До сих пор еще у нас не являлось великих ученых. Мы можем только надеяться, и каждый из нас, без сомнения, питает в себе эти патриотические надежды»[164]. «У нас нет еще фундамента науки, а мы хотим уже ставить крышу»[165]. «Русскому народу, - заключает он, - надобно твердить одно: учись, учись и учись! А для этого нужно усвоить себе науку западную...

Наука преемственно переходит от одного народа к другому, Западная Европа получила ее от древнего мира и подвинула ее вперед; мы же должны принять ее от народов Западной Европы и, если хватит способностей, принести также и свою дань общему делу»[166]. И это пишется более, чем через сто лет после учреждения Российской академии наук и Московского университета, когда, казалось бы, отечественная наука должна была развиваться уже на собственной основе.

Еще более радикальной выглядит оценка, данная Б.А. Кистяковским нашей юридической науке в начале XX в., т.е. через 200 лет после начала петровских реформ: «У нас при всех университетах созданы юридические факультеты; некоторые из них существуют более ста лет; есть у нас и полдесятка специальных юридических высших учебных заведений. Все это составит на всю Россию около полутораста юридических кафедр. Но ни один из представителей этих кафедр не дал не только книги, но даже правового этюда, который имел бы широкое общественное значение и повлиял бы на правосознание нашей интеллигенции. В нашей юридической литературе нельзя указать даже ни одной статейки, которая выдвинула бы впервые хотя бы такую, по существу неглубокую, но все-таки верную и боевую правовую идею, как Иеринговская “Борьба за право”. Ни Чичерин, ни Соловьев не создали чего-либо значительного в области правовых идей. Да и то хорошее, что они дали, оказалось почти бесплодным: их влияние на нашу интеллигенцию было ничтожно; менее всего нашли в ней отзвук именно их правовые идеи. В последнее время у нас выдвинуты идеи возрождения ес- тественного права и идея о праве как психическом явлении, обладающем большою воспитательною и организующей силой. В нашу научную литературу эти идеи внесли значительное оживление, но говорить о значении их для нашего общественного развития пока преждевременно. Однако ничто до сих пор не дает основания предположить, что они будут иметь широкое общественное значение. В самом деле, где у этих идей тот внешний облик, та определенная формула, которые обыкновенно придают идеям эластичность и помогают их распространению? Где та книга, которая была бы способна пробудить при посредстве этих идей правосознание нашей интеллигенции? Где наш “Дух законов”, наш “Общественный договор”?»[167].

Но были и более оптимистичные суждения среди юристов дореволюционной генерации. Так, Н.М. Коркунов, который одним из первых включил в свой курс по истории философии права раздел о русской юридической науке, писал: «Русское правоведение имеет свою особую историю, не укладывающуюся в общие рамки исторического развития правоведения. Наше отношение к западной науке можно сравнить с отношением глоссаторов к римской юриспруденции. И нам приходилось начинать с усвоения плодов чужой работы, и нам прежде всего надо было подняться до уровня иноземной науки. Но только наше положение было менее благоприятно, наша задача несравненно тяжелее, нежели задача, выпавшая на долю глоссаторов. Пред теми была наука, уже законченная, завершившая свое развитие, остановившаяся в своем движении. Им некуда было торопиться, некого было догонять. Совсем иным представлялось наше положение. Мы не могли, как они, спокойно работать над усвоением плодов опередившей нас науки Запада. Наука эта - наука живая. Она развивается с каждым днем, идет вперед, и нам приходилось сразу делать два дела: и наверстывать старое и упущенное нами, и не отставать, поспевать за западной наукой в ее прогрессивном развитии. Тем не менее, в каких-нибудь полтораста лет, мы почти успели наверстать отделявшую нас от западных юристов разницу в слишком шесть столетий»[168].

Представляется, что истина лежит где-то посередине между крайними точками зрения. В континентальной Европе юридическая наука современного типа появляется примерно на рубеже XVIII - XIX вв., в период завершения формирования буржуазного общества. В это время науки гражданского, уголовного, государственного, административного, процессуального права принимают тот классический вид, который мы знаем сейчас. Уровень проведенной кодификация гражданского и уголовного права, конституционное законодательство демонстрировали факт существования достаточно развитой юридической науки. Н.М. Корку- нов абсолютно прав в том, что Европу никто не подгонял осваивать римское наследие.

А этот процесс был длительным: наука гражданского права ведет свой отсчет с XII в., когда глоссаторы начинают изучать римское право. Европейские юристы «переваривали» античное наследие 6-7 столетий, пока не получили более или менее стройную юридическую науку, адаптированную к новым историческим условиям. «Право наукой стало только тогда, - подтверждает эту мысль Е.А. Суханов, - когда немецкие юристы развили пандектистику, выделили и создали общую часть и общие понятия, категории. Этого нет в англо-американском праве, этого не было в средневековом праве. Германская пандектистика сделала право наукой, родилось то, что назвали “Begriffsjurisprudenz” - юриспруденция понятий, ставшая ве-

- 172

ликой исторической заслугой немецких юристов» .

Ученический период русской юридической науки заканчивается примерно к середине XIX в. Во второй половине XIX - начале XX вв. наши ученые создают тексты, способные конкурировать с лучшими европейскими образцами. То есть через 150 лет после начала петровских реформ русская юридическая наука достигает уровня европейской, начинает развиваться синхронно с ней (благодаря свободному культурному обмену), а по отдельным направлениям даже ее опережает. Во второй половине XIX в. догматическая юриспруденция, философия права, общая теория права, социология права развиваются в Европе и России параллельно и примерно с одинаковой скоростью. Отраслевые юридические науки не просто заимствовали догматический материал из европейских источников, но фактически создавали собственную догматику, основанную на российской традиции права. Психологическая школа права во главе с Л.И. Петражицким как самостоятельное направление возникает только в России. Возрождение естественного права инициируют одновременно Р. Штаммлер и Л.И. Петражицкий. П.И. Новгородцев сделал не меньше (если не больше), чем Р. Штаммлер в деле возрождения естественного права. С.А. Муромцев и М.М. Ковалевский раньше своих коллег на Западе системно внедряют социологию в юриспруденцию. Влияние немецкой, французской, итальянской литературы сказывается еще очень сильно, но отечественная юриспруденция в это время уже прочно стоит на собственных ногах. Континентальная юриспруденция влияет главным образом тем, что наследуется понятийный аппарат и академическая традиция при выборе и рассмотрении теоретических проблем. Влияют, конечно, и авторы, создающие новаторские теории. При том что влияние западных идей во второй половине XVIII - начале XX в. шло волнами (вольфианство, гегельянство, шеллингианство, историческая школа права, кантианство, позитивизм, марксизм, ницшеанство, эмпириокритицизм), русская философская и юридическая мысль умела их адаптировать таким образом, чтобы оставаться вполне самостоятельной.

Б.А. Кистяковский прав в том, что сочинения русских авторов были малоизвестны в [169]

Европе. Но причина данного факта состояла отнюдь не в отсутствии в них теоретической глубины и оригинальности, а в ощущении самодостаточности и известной корпоративной замкнутости западноевропейской юридической науки. На протяжении всего XIX и в начале XX в. европейские юристы продолжают смотреть на российскую науку как на ученическую, где вряд ли можно обнаружить самостоятельную мысль. Они вполне обоснованно воспринимали себя центром научного мира и не считали нужным обращать внимание на такую, с их точки зрения, периферию этого мира, как Россия. Со своей стороны, русские юристы, создавая вполне оригинальные тексты, видимо, сами не могли до конца освободиться от ощущения своей интеллектуальной зависимости от Запада. Для многих из них привычно было смотреть на европейских светил снизу вверх, а ссылаться на их авторитет в научном споре считалось хорошим тоном. Как и в XVIII в. преподаватель российского университета начала XX в. чувствовал себя не только ученым, но и миссионером, несущим свет европейской науки в неграмотную, лапотную Россию. И это при том, что появись тексты Б.Н. Чичерина, В.С. Соловьева, С.А. Муромцева, М.М. Ковалевского, П.И. Новгородцева или того же Б.А. Кис- тяковского на одном из европейских языков, пиши они не в России, а где-нибудь в университетских центрах Европы, их работы, несомненно, приобрели бы известность и авторитет.

Также как и в Европе, юридическая наука в России развивалась в теснейшем взаимодействии с университетским образованием, а лучше сказать - университеты и создали юридическую науку, на что указывали многие, в том числе Г.Ф. Шершеневич . «В конце XIX века в Российской империи было 10 университетов — Московский (1755), Юрьевский (1802), Казанский (1804), Харьковский (1805), Петербургский (1819), Гельсингфорсский (Александровский) (1827), Киевский (Св. Владимира) (1834), Варшавский (русский, 18621915), Новороссийский в Одессе (1865) и Томский (1878-1888). До 1917 года было открыто еще три университета: Саратовский (1909), Ростовский (1915 — на базе переведенного из Варшавы русского университета) и Пермский (май 1917, на базе эвакуированного Юрьевского университета; в 1915—1917 годах работал как филиал Петроградского университета)» . Следует добавить еще Виленский университет (основан в 1579 г., закрыт после польского восстания 1830 г.).

Наряду с университетами было создано несколько учебных заведений, приближавшихся по своим правам и уровню образования к университетам: Демидовское училище высших наук в Ярославле (с 1833 г. - Демидовский лицей, с 1870 г. - Демидовский юридический лицей); Гимназия высших наук в Нежине (1805 г.; в 1840-1875 гг. - Юридический лицей); [170] [171]

Императорское Училище правоведения (1835 г.) .

«Если сравнивать российские университеты с основными западноевропейскими, - отмечает В.Ф. Пустарнаков, - то оказывается, что наши самые крупные университеты по численности студентов походили на средние германские. В Московском университете в 1812 г. насчитывалось всего 215 слушателей; в 1825/26 г. их стало (вместе с вольнослушателями) 876. Петербургский университет со дня открытия и по 1837 г. закончили 365 человек. В Харьковском университете в первые десять лет его существования училось от 54 до 122 студентов в год, в Казанском - от 40 до 115. В самом большом - Московском - университете в 1858 г. было 677 студентов, в 1839 - 798; в Петербургском - соответственно 389 и 400; в Дерптском - 530 и 525; в Харьковском - 383 и 391; в Казанском - 208 и 225; в Университете св. Владимира в Киеве - 259 и 126; в Петербургском главном педагогическом институте - 136 и 163; в Ришельевском лицее (Одесса) - 39 и 57; в Демидовском (Ярославль) - 61 и 54; князя Безбородко (Нежин) - 71 и 45. В Гельсингфорском университете в 1828 г. было 339 студентов. В дальнейшем цифра иногда доходила до 500.

Для сравнения отметим, что в германских университетах в 1840 г. училось: в Берлинском - 1678, в Мюнхенском - 1371, в Лейпцигском - 935, в Тюбингенском - 739, в Геттингенском - 704, в Галльском - 682, в Боннском - 594, в Кенигсбергском - 390, Фрейбургском

- 301, Марбургском - 285 человек»[172] [173] [174] [175].

Университетское образование в дореволюционной России пережило несколько реформ, связанных с принятием университетских уставов. Как верно замечает Е.Н. Мощелков, «зигзаги правительственной политики в области образования, в частности, преподавания в университетах государствоведческих (политических) наук, совпадают с периодами «реформа-контрреформа» в политической истории России XIX века. Два относительно прогрессивных той эпохи Университетских устава 1803 и 1863 годов появляются в свет в начальной фазе относительно либеральных реформ, тогда как два достаточно реакционных устава 1835 и 1884 годов вступают в действие в ходе развертывания контрреформ» . Яркий пример тому

- история преподавания естественного права. Пришедшее в российские университеты в форме политически консервативного вольфианства, позднее, в конце 10-х гг. и особенно после восстания декабристов, естественное право стало восприниматься как угроза самодержавной власти. Университетский устав 1835 г. исключил естественное право в качестве самостоятельной дисциплины .

Вместе с тем несмотря на влияние политики, юридическое образование и юридическая наука развивались в сторону большей институциализации и дифференциации, становясь все более зрелыми и полноценными. Уставы 1804 г. для университетов в Москве, Харькове и Казани вводили новое название юридического факультета - отделение нравственных и политических наук. Наименование факультета «отражало представление их составителей о научной юриспруденции как о совокупности знаний о поведении человека. Это представление было господствующим в среде университетских правоведов XVIII - начала XIX веков как в Западной Европе, так и в России» . Дифференциация юридических дисциплин здесь была еще очень слабая, «один и тот же профессор читает каждую из наук, какие только полагаются на его факультете» . Устав Московского университета 1804 г. определял: «Отделение нравственных и политических наук составляют: “1) Профессор богословия догматической и нравоучительной. 2) Толкования Священного Писания и Церковной Истории. 3) Умозрительной и практической Философии. 4) Профессор Прав: естественного, политического и народного. 5) Прав Гражданского и Уголовного судопроизводства в Российской империи. 6) Прав знатнейших как древних, так и нынешних народов. 7) Дипломатики и политической экономии”» .

Устав 1835 г. восстановил первоначальное название юридического факультета и определил его структуру в составе семи кафедр: «1) Энциклопедия или общее обозрение системы законоведения, российские государственные законы, т.е. законы основные, законы о состояниях и государственные учреждения. 2) Римское законодательство и история онаго. 3) Гражданские законы, общие, особенные и местные. 4) Законы благоустройства и благочиния. 5) Законы о государственных повинностях и финансах. 6) Законы полицейские и уголовные. 7) Начала общенародного правоведения»[176] [177] [178] [179].

Устав 1863 г. устанавливал следующий перечень кафедр: «1) Энциклопедия права: а) Энциклопедия юридических и политических наук, б) История философии права. 2) История важнейших иностранных законодательств, древних и новых. 3) История русского права. 4) История славянских законодательств. 5) Римское право: а) История римского права, б) Догматика римского гражданского права, в) Византийское право. 6) Государственное право: а) Теория государственного права, б) Государственное право важнейших иностранных государств, в) Русское государственное право. 7) Гражданское право и гражданское судоустройство и судопроизводство. 8) Уголовное право и уголовное судоустройство и судопроизводство. 9) Полицейское право: а) Учение о безопасности (законы благочиния), б) Учение о благосостоянии (законы благоустройства). 10) Финансовое право: а) Теория финансов, б) Русское финансовое право. 11) Международное право. 12) Политическая экономия и статистика. 13) Церковное законоведение»[180].

И, наконец, Устав 1884 г. определил такие кафедры юридического факультета: 1) римского права; 2) гражданского права и гражданского судопроизводства; 3) торгового права и торгового судопроизводства; 4) уголовного права и уголовного судопроизводства; 5) истории русского права; 6) государственного права; 7) международного права; 8) полицейского права; 9) финансового права; 10) церковного права; 11) политической экономии и статистики; 12) энциклопедии права и истории философии права.

1.2.

<< | >>
Источник: ЖУКОВ ВЯЧЕСЛАВ НИКОЛАЕВИЧ. СОЦИОЛОГИЯ ПРАВА В РОССИИ: ВТОРАЯ ПОЛОВИНА XIX - ПЕРВАЯ ТРЕТЬ XX в. (ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ). Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. Москва - 2015. 2015

Еще по теме Становление юридической науки и образования:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -