<<
>>

§ 2.3. Религиозно-магические и эстетические основания правовой идеологии

Правовая идеология имеет религиозно-магические и эстетические корни.

Они прослеживаются как в содержании, так и в самом механизме правовой идеологии. В данной работе не проводится различие между магическими и религиозными корнями правовой идеологии, так как их объединение оправдано долгим сосуществованием в системе политических идеологий традиционных государств.

Тем не менее, возможна и их дифференциация, примером чему может служить в определенном смысле уникальное произведение Г.Д. Гурвича «Магия и право», где известный отечественный юрист, опираясь на работы Дж.Дж. Фрэзера и других исследователей магии и религии как социальных институтов, устанавливает их связь с правом через связь магических, религиозных и правовых представлений . В защиту нашего подхода следует сказать, что несмотря на то, что, как совершенно справедливо утверждал Г.Д. Гурвич, магические преставления, как [210] представления о сверхъестественном имманентном, отличны от религиозных представлений, как представлений о сверхъестественном трансцендентном, тем не менее они сплетались воедино уже в системе религиозных идеологий традиционных обществ древних и средневековых государств. Магические представления и представления религиозные были сбалансированы в политеистических религиях, религиозные представления превалировали над магическими в монотеистических религиях. Следует согласится с мнением о том, что в целом религиозные представления выступают как более сложные с интеллектуальной точки зрения, а магические - как более простые и архаичные. Так, Дж.Дж. Фрэзер справедливо отмечал: «Если магия выводится непосредственно из элементарных процессов мышления и является, по существу, ошибкой, в которую человеческий ум впадает почти спонтанно, то религия покоится на понятиях, которые едва ли по плечу интеллекту животного. На этом основании можно предположить, что в эволюции человеческого рода магия возникла раньше религии; что человек пытался подчинить природу своим желаниям силою чар и заклинаний до того, как стал предпринимать попытки задобрить и смягчить замкнутое, капризное и гневное божество нежной вкрадчивой молитвой и жертвоприношениями» .
Архаичные магические представления в чистом виде никогда не лежали в основе единой политической идеологии государственного уровня, они всегда были связаны с религиозными, и только в этой взаимосвязи определялась их идеологическая значимость. Вместе с тем, как хорошо показывает Г.Д. Гурвич, магические представления и практики, а также религиозные представления и ритуалы образуют различные виды права и правовые процедуры через внедрение в сознание людей определенных -212

представлений .

Говоря о религиозно-магических основаниях правовой идеологии, следует заметить, что они имеют место, как на уровне содержания идеологии (это видно на ценностном и идейном уровнях), так и на уровне механизма идеологии (вклю- [211] [212] чая сами приемы и способы функционирования этого механизма). Действительно, почти все элементы идеологического механизма, такие как ассоциация с процедурой, номинация, мифологизация и другие уходят своими корнями в магические и религиозные практики. Эта проблема получила достаточное отражение и должное

~ 213

исследование в юридической антропологии .

Основным в этом плане выступает понимание сверхъестественного, на котором строятся как магические, так и религиозные представления. Магия и религия востребованы тогда, когда естественное нуждается в сверхъестественном.

Отдельным вопросом является вопрос об эстетической природе правовой идеологии. Она не так очевидна, однако на уровне содержания и на уровне механизма функционирования влияние эстетических представлений существенно. Восприятие гармонии и дисгармонии, прекрасного и безобразного является одним из древнейших в представлении людей о мире. Это восприятие сопутствует магическим, религиозным представлениям. Магические и религиозные практики всегда отвечают эстетическим критериям и теснейшим образом с ними связаны, поэтому имеет смысл выделять эстетическую природу правовой идеологии, но не ее эстетические функции. Скорее, для правовой идеологии эстетическая составляющая необходима для ее эффективности и не создает функций, которые нуждаются в самостоятельном рассмотрении.

В силу этого мы и внесли вопрос об эстетических основаниях правовой идеологии в данный параграф.

Прежде всего, для нас важно проанализировать представления о сверхъестественном и установить то, как они находят отражение в системе правовой идеологии. Идеологическая сфера общества всегда связана с «удвоением» реальности и в этом плане нуждается в представлениях о том, что выходит за границы обыденного, в представлении о сверхъестественном. Именно наличие сверхъестественного позволяет оправдать существующее положение вещей, объяснить их и, в конце концов, управлять ими (оказывать на них влияние). Сверхъестественное - неистощимый источник авторитета для оправдания чего-либо или сокрушения [213] чего-либо, неиссякаемый источник как легитимации существующих общественных отношений, так и их трансформации.

С магической точки зрения сверхъестественное присуще всему, что обладает маной (магической энергией) . Представления о мане являются одними из самых древних магических представлений. Наличие маны предполагает возможность каких-либо действий на сакральном, сверхъестественном уровне, возможность жить не по общим правилам профанного мира. Мана имеет количественное измерение и энергетическую природу, она в разной степени присуща индивидам. Представление о неких уникальных сверхъестественных свойствах человека рождает правовые представления о правах человека, о добытых индивидом правах, о праве как привилегии конкретного индивида. В этом находит свое выражение индивидуальное измерение права: каждый может взять себе свободы столько, сколько может воспринять тяжести ответственности, соответственно, здесь играют роль энергетические качества человека.

Идея маны лежит и в основе представлений о праве собственности, об ассоциациях и договорах. С точки зрения магических представлений предполагается, что мана человека кроме энергетического контекста воспринимается и как персональный маркер. Если какая-либо вещь принадлежит человеку, то критерием ее принадлежности является ее «пропитанность» маной этого человека, соответственно, это говорит о праве собственности как о природном праве.

Так, в древних магических культурах было распространено представление о том, что хозяин украденной вещи может через нее наказать вора, так как она пронизана его маной, и он может через эту вещь воздействовать на окружающих. Также, в рамках таких культур союзы заключались через обмен дарами, который представлял собой с магической точки зрения обмен маной между людьми или сообществами, предполагающий не только правовую, но и, прежде всего, магическую связь.

Для мифологических представлений свойственны и представления о магическом законе симпатии, которые заключаются в том, что «подобное стремится к [214] подобному». Нередко эти представления имеют место и в современной правовой идеологии, когда оправдываются установленные правом ограничения для некоторых лиц, которые «имели касательство» к преступному действию, родственники которых уличены в какой-либо противоправной деятельности и так далее. Более подробно и несколько в ином ракурсе эти вопросы были рассмотрены Дж.Дж. Фрэзером, который, говоря о симпатической магии (магии, предполагающей закон симпатии), выделял гомеопатическую магию (закон подобия) и контагиозную магию (закон «заражения») . Разумеется, здесь, в магическом типе мышления, мы видим искажение, которое может быть использовано идеологически или, как указывает сам Дж.Дж. Фрэзер, мы здесь сталкиваемся со «способами злоупотребления связью идей»[215] [216].

Идея меры также имеет выраженную магическую природу. Она тесно связана с представлениями о мане, рассмотренными нами выше, так как мана имеет свою энергетическую меру, и имманентное сверхъестественное проявляется через нее (через эту, своего рода, магическую энергию) мерно. Мера, прежде всего, характеризует формальную сторону магических представлений и степени проявленности человека через его ману. Идея меры как «меры свободы» лежит в основе правовых представлений о порядке. Свобода становится правовой только в том случае, если она умеренна (то есть имеет меру, границы, формализацию).

Именно тогда она может быть зафиксирована и в социальном смысле ответственна. Без представлений о мере немыслим и правопорядок, который, безусловно, предполагает умерение свободы всех и каждого. Идея меры, как идея формы, есть идея, которая также может быть воспринята как эстетическая. В этом качестве она является эстетическим элементом магических представлений.

С религиозной точки зрения сверхъестественное находится за гранью человеческого понимания, оно имеет в качестве своего источника божественное. Сила религиозной сакрализации состоит как раз в абсолютизации сакрального - сверхъестественного - божественного. Здесь, также как для магических представлений, важна идея маны, важна идея Бога и представление о божественном сакральном, не поддающемся разумению со стороны обитателей обычного - профанного мира. В религиозных представлениях проявление сверхъестественного не является чем-то обычным, пронизывающим все социальные практики, как мы это видим в магических представлениях, это событие чрезвычайное. Иерофания (вторжение божественного, сверхъестественного, священного в профанный - обыденный мир) всегда воспринимается как нечто яркое, торжественное, удиви-

217

тельное и неординарное .

На ценностном и идейном уровнях, разумеется, сразу бросается в глаза религиозная идея единого непознаваемого порядка, которая свойственна религиозным представлениям и отражена в правовой идеологии сегодня как идея правопорядка. Этот порядок с религиозной точки зрения освящен Богом, так что проверять его внутренним нравственным чувством не имеет смысла. Этот порядок также тождественен справедливости. Божественный порядок не может быть несправедлив. Более того, только он и справедлив и может служить единственным мерилом справедливости (здесь как раз отчетливо проявляется вторичность, производ- ность правовой идеи справедливости для религиозного сознания). Это порядок, являющийся самоценным, и в этом смысле он противостоит беспорядку, хаосу, в котором нет ни верха ни низа. Идея порядка связана и с идеей меры и, также как идея меры, может быть интерпретирована эстетически.

В правовой идеологии также присутствует образ суда. Суд как интеллектуальный акт суждения в его высшем смысле - Высший Суд - привилегия Бога; суд как механизм правового разрешения споров тоже, с точки зрения религиозных представлений, принадлежит божеству, однако это право может быть делегировано людям. Отсюда, как мы видим, берет начало сакрализация суда как учреждения по разрешению споров и проблемных ситуаций в обществе. Суд как механизм [217] разрешения споров и суд как мудрое суждение сливаются воедино в религиозном образе мудрого Создателя - Высшего Судьи или мудреца, которому бог поручил выносить суждения его именем.

Одной из важных ценностей в системе правовой идеологии является ценность закона, которая выражена в идее закона. Следует согласиться с мнением В.П. Малахова о том, что закон - понятие религиозное, «... закон следует считать понятием, характерным для религиозного сознания» . Вместе с тем «Вскрытый пласт сакрально-священного является не только самым глубинным содержанием понятия закона, но едва ли не первостепенным моментом при осмыслении феномена права», - утверждает ученый . Не случайно именно в сегменте юридической идеологии государства идея закона является наиболее идеологически востребованной, ведь в идеологической сфере государства многие века господствовала религиозная идеология. Сама идея закона предполагает источник этого закона как высшего правила, запрета и так далее, образующего «правильный» порядок. Этим источником может быть только нечто сверхъестественное. В религиозных представлениях подобный источник совершенно очевиден - это Бог. Мы видим, как религиозно-правовые концепции последовательно выводили законы человеческие из божественных. (Фома Аквинский, Жак Маритен и другие). Сегодня в условиях «светской» идеологии таким «источником» может служить воля народа. В любом случае закон (в отличие, например, от договора) есть безусловное одностороннее требование, источником которого может быть лишь безусловный авторитет. Когда наблюдается дефицит такого авторитета, то обычно идея закона трансформируется в идею договора, о которой в настоящей главе исследования речь шла выше.

Идея греха является важной в системе религиозных представлений. Предполагается, что человек несовершенен и не подобен Богу именно в силу своей греховности, природной ущербности, присутствию в нем элемента беспорядка и хаоса, нарушающего божественный порядок. Г рех предполагает проявление несо- [218] [219] вершенства человека, которое невозможно устранить. Вместе с тем, представление о грехе создает основу для его понимания, как и для различения мира сакрального и мира профанного (как царства греха). В системе правовой идеологии наиболее четко идея греха выражена в представлении о преступном, противоправном. Противоправное (преступное) является нежелательным, бросает вызов правопорядку, однако вполне может быть воспринято как «нормальное» обратимое отклонение. Грех, как и преступление, есть способ реализации свободы, предполагающей ответственность, и именно ответственность выступает как «лекарство» от греха[220]. Юридическая же ответственность есть форма восстановления правопорядка. Уголовное законодательство современных государств как раз и направленно на такое символическое «восстановление» нарушенного правопорядка в наиболее важных его моментах и характеризуется латентным сакральным отношением к нему даже в современном обществе[221].

Здесь мы закономерно переходим к иной религиозной идее - идее воздаяния. Она связана с религиозной идеей греха, при этом выражается в системе правовой идеологии в идее ответственности, а в праве эта идея реализуется через механизм юридической ответственности. Это очень хорошо проиллюстрировано в знаменитых произведениях Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание», «Братья Карамазовы». Воздаяние в религиозном смысле - это и наказание, и восстановление духовной цельности, и устранение последствий, и «гроза»-угроза - выражение «страха господнего». В идее ответственности мы видим сходные аспекты, через ответственность происходит исправление человека, устранение последствий противоправного (преступного), наказание и общая превенция. Через возмездие и через ответственность торжествует порядок, в основе которого лежит закон, подкрепленный абсолютным авторитетом.

Следует особо отметить то, что магические представления в системе правовой идеологии более всего доминируют в ее индивидуально-ориентированном дискурсе: дискурсе свободы и ответственности, а религиозные - в социально ориентированном дискурсе: дискурсе порядка и справедливости. Сами идеи свободы и связанной с ней ответственности коррелируют с магическими представлениями и мифологическими образами, представление же о всеобщем справедливом порядке, разумеется, коррелирует с религиозным мировоззрением, отличающимся выраженной системностью. Магические представления предполагают, что человек обладая энергией (маной) и знаниями может выработать некую систему действий и привлечь к реализации своей свободы сверхъестественные силы под свою ответственность. Религиозные же представления предполагают единый порядок, установленный Богом, единый сверхъестественный критерий справедливости (который не может быть познан, но проявляется через закон).

Теперь обратимся к эстетическим основаниям правовой идеологии на ценностно-идейном уровне. Как уже утверждалось выше, эстетическая идея формы принимает в религиозно-магическом контексте форму идей меры и порядка. В языке часто употребляется эстетическая фразеология, несмотря на то, что речь может идти о моральных вопросах: как поступать «красиво», а как «некрасиво» (причем, как отмечал еще И. Кант, наверное, нет возможности примирить эстетическое и моральное сознание в силу их противоположности). Тем не менее, на этот момент следует обратить внимание. Критерии красивого/некрасивого, пре- красного/безобразного в системе правовой идеологии соответствуют критериям правомерного/противоправного. Достаточно обратить внимание на такой идеологический «продукт» массовой культуры как комиксы, где положительный герой обладает позитивными эстетическими характеристиками, а отрицательный, соответственно, - негативными. Забегая вперед, можно сказать, что как раз такая «ассоциация» нравственной (моральной и правовой) и эстетической сферы лежит в основе ряда идеологических способов и приемов воздействия на общественное сознание. Следует отметить, что эстетические характеристики того или иного действия, той или иной концепции всегда идеологически значимы и влияют на оценку действия и восприятие концепции. Также необходимо подчеркнуть, что даже в ряде философско-мировоззренческих систем, которые выдвигались знаменитыми мыслителями, нередко можно увидеть идею соотношения эстетической формы и нравственного содержания . Аналогичные представления выражены в массовом сознании и хорошо представлены в художественной литературе (Г. Уэлс «Правда о Пайкрофте», О. Уайлд «Портрет Дориана Грея» и другие произведения).

Эстетическая идея гармонии в правовой идеологии связана с идеей справедливого порядка - правопорядка. Такой порядок подкрепляется представлением о его гармоничности. Дисгармония ассоциируется с нарушением этого порядка и привнесением в него беспорядка через противоправные действия. Дисгармония также может восприниматься как потеря гармоничности определенного качества порядка, как трансформация правильного порядка в неправильный, справедливого порядка в несправедливый.

Теперь обратимся к механизму правовой идеологии. Действительно, именно особенности механизма правовой идеологии способны дать нам достаточно полное представление как о ее религиозно-магической, так и о ее эстетической природе.

Для этого механизма характерен, например, такой магический прием, как идеологическая номинация (именование). Именование - наделение именем, является изначально религиозно-магической процедурой: акцией (первоначально магической), которой придавалось в различных древних культурах большое значение. Сейчас номинация распространяется не только на людей, но и на явления, процессы, группы, модели поведения. Так, те или иные модели поведения, способы мышления и аргументации могут квалифицироваться как расистские; человек может именоваться рецидивистом (в современном уголовном праве России это понятие отсутствует, есть лишь понятие «рецидив»), определяться как террорист, экстремист или, напротив, как борец за свободу, смелый политик, друг народа и тому подобное. Разумеется, эти номинации широко используются в идеологиче- [222] ском дискурсе. Правовая идеология применяет официальную и авторитетную номинацию (для официальной номинации необходимо, чтобы номинирование соответствовало формальным критериям. Так, для того, чтобы то или иное действие официально было номинировано, то есть определено, названо агрессией, необходимо, чтобы определенные международные органы, то есть в данном случае Совет безопасности ООН, оценили бы рассматриваемые действия по определенным критериям и вынесли официальное решение с соблюдением надлежащих правовых процедур. Авторитетная номинация такого не требует, она нуждается в источнике, обладающем авторитетом, это может быть представитель власти, ученый, общественный деятель и так далее). Номинация как бы превращает называемое явление в нашем сознании (в идеологическом смысле успешное наделение «именем» - это действительно превращение, как и в магии). Здесь уместно утверждение «как вы человека назовете, так к нему и будут относиться». Не случайно, очень важно анализировать основные понятия, которые вводятся в дискурс различными акторами социальных отношений, в них видны попытки «превратить» кого-то или что-то в злодеев (зло), а что-то, напротив, «обелить». Так, разные акторы к одним и тем же людям могут применять разные характеристики: террористы, экстремисты, с одной стороны, революционеры, борцы за веру (свободу) - с другой. Часто адвокаты пытаются снять негативную номинацию «злодея» со своего подзащитного и заменить ее на неопасную, безвредную, представляя подзащитного жертвой. Таким образом, номинация как идеологический прием, имеющий магическую природу, может выступать и как проклятие, и как благословле- ние. Следует отметить, что номинация - это базовый идеологический прием, который имеет большое значение для понимания механизма любой идеологии. Номинация также связана и с эстетическим сознанием и должна рассматриваться как гармоничная по отношению к существующей картине мира.

Прием ассоциации также важен в идеологическом механизме. Здесь используются магические представления о том, что подобное стремится к подобному (закон симпатии, «симпатическая магия»), а также представления о мане. При этом проводятся логически-необоснованные связи, которые могут выдаваться, например, за причинно-следственную связь. Через ассоциацию может имитироваться тождество, взаимосвязь, а также одноприродность и однотипность тех или иных социальных явлений и процессов. Действительно, если предметы, явления, процессы, люди связаны через магическую основу - ману, их связь не поддается логической верификации, она может быть определена лишь магическими средствами, и ее наличие или отсутствие становится вопросом веры, силы убеждения, эстетической привлекательности и политико-экономической целесообразности. Ассоциация экспозирует связь там, где этих связей в действительности нет, действительные связи в этом случае могут вуалироваться. Этот прием очень важен для механизма идеологии, так как в основе идеологии лежит задача создания правдоподобной картины мира, и она опирается, как мы выяснили ранее, на фальсификацию или имитацию мышления. Таким образом, логическая связь заменяется ассоциативной. Ассоциации могут быть разных типов, неизменно одно: ассоциация подменяет действительную связь и имеет эстетический аспект. Успех и правдоподобность ассоциации зависят от того, насколько она красива и гармонична.

Обратимся теперь к приему ритуализации. Ритуализация (замещение содержания ритуалом) имеет религиозно-магическую, а также эстетическую природу. Несмотря на то, что ритуал связан, прежде всего, с религией, представление о технологии (механизме действий), результатом которой является изменение действительности через обращение к сверхъестественному, зародилось уже в магических представлениях и затем перешло в представления религиозного плана. С ритуалом связана так называемая «имитационная магия», то есть магия, проявляющаяся через символическое воспроизведение в человеческих действиях желаемых (вызываемых) явлений природы (примером служит вызов дождя путем проливания жидкости на землю с возвышения). Ритуал в системе правовой идеологии должен также обосновать связь с определенной ценностью и выражающей ее идеей. Так, ритуал судебного заседания (а оно строго ритуализировано) призван создать впечатление причастности к действительному правосудию как выражению высшей справедливости и справедливого порядка. Успех ритуализации зависит от эстетического содержания ритуала (процедуры). По сути, прием ритуа- лизации во взаимосвязи с приемом ассоциации создают эффект, который мы наблюдаем в религиозной и юридической практике - эффект ассоциации ценности (идеи) с процедурой. Так, воспроизводство ритуала в религиозной практике, несмотря на свою формальную природу, ассоциируется со служением Богу (само понятие «богослужение» в нашем сознании ассоциируется с ритуалом). Также и процедуры выборов в представительные органы власти и референдумы сегодня ассоциируются с такой ценностью как народовластие - с демократией. Соблюдение надлежащей процедуры - одно из важнейших правовых требований, которое имеет для права существенное значение. Например, если доказательства получены ненадлежащими способами, они могут быть не приняты судом, и виновный может в силу этого избежать ответственности.

Заслуживает внимания и еще один идеологический прием - прием мифологизации. Он имеет как религиозно-магическую, так и эстетическую природу. В.А. Бачинин верно отмечает, что религиозно-магические представления и свойственное им мифологическое «мышление» «... налагало на картину мироздания модель двоичных признаков и рассматривало реальность сквозь призму противоречий- оппозиций: хаос - космос, земля - небо, дневное - ночное, жизнь - смерть, мужское - женское, свои - чужие и т.д.» . Тем не менее, следует признать, что ми

фомышление не является исключительным атрибутом древности. Сегодня мифологическое сознание ничуть не менее развито, и примером тому может служить исследование Р. Барта, который связывал современную социальную мифологию со стереотипами буржуазной культуры . Миф - сложная форма фальсификации мышления, которая использует образы, обращающиеся к архетипам коллективного бессознательного, которые, разумеется, проявляются как в религиозном, так и в современном правовом сознании . Следует сказать, что в современной юридиче- [223] [224] [225] ской теории мифологические элементы также очевидно присутствуют, как справедливо и аргументированно доказывает В.П. Малахов[226] [227]. Сама теория также идеологизирована и представляет собой элемент идеолого-правового дискурса (не случайно В.П. Малахов ставит вопрос о мифе, о научности самой юридической теории) .

Символизация - прием, который не следует отождествлять с мифологизацией (как это делает Р. Барт). Символизация предполагает отождествление той или иной ценности и выражающей ее идеи с каким-либо знаком, слоганом, образом, одним словом - символом в самом широком смысле слова. Символизация - прием, который имеет как эстетическую, так и религиозно-магическую природу. Она характерна и для современной правовой идеологии, хотя и в меньшей степени, чем для идеологии религиозной. В Европе эпохи феодализма виселица, расположенная в селении, свидетельствовала о том, что в этом селении находится суверен, то есть лицо или группа лиц, которые наделены на данной территории правом высшей юрисдикции - правом казнить и миловать. Сегодня многие юридические процедуры имеют символическую нагрузку, например, сам судебный процесс изобилует символами справедливости. Символизация связана и с привлечением мощного эстетического ресурса в идеологическую сферу. Не случайно символы давно ушедших идеологий сегодня часто возрождаются, а через них возрождается и сама идеология, какой бы отвратительной (например, идеология нацизма) она ни была, ведь первоначально она воспринимается эстетически, а впоследствии эстетически «оправдывается».

Эстетическое начало проходит через весь механизм правовой идеологии. Преимущество эстетических ценностей в том, что они очевидны в конкретных своих проявлениях и не нуждаются в обосновании, сами при этом обладая функцией наделения значимостью того, с чем они связаны. Соответственно, эстетическое начало присутствует и в способах, и в приемах идеологического воздействия, в самом его алгоритме, в идейно ценностной структуре правовой идеологии, в идеологических теориях и концепциях, в формах и атрибутах идеологического аппарата на организационно-институциональном уровне (идеологические учреждения и практика их функционирования) и так далее.

Все эти приемы мы рассмотрим позже в контексте исследования структуры механизма правовой идеологии. На настоящем этапе для нас важно было продемонстрировать приемы, способы идеологического воздействия, а также и другие элементы идеологического механизма с точки зрения проявления их религиозно - магической и эстетической природы.

Сегодня, когда на смену мифологии и религиозным верованиям приходят

228

«юридические верования» , а правовая идеология начинает играть ведущую роль в идеологической сфере общества, ряд важных религиозно-магических функций по-прежнему характерен и для современной правовой идеологии. Эти функции унаследованы правовой идеологией от идеологии религиозной.

В отношении самого права можно выделить такую функцию как функция сакрализации и ритуализации (здесь ритуализация рассматривается как процесс, сопутствующий сакрализации, реализуемый в тесной взаимосвязи с сакрализацией, соответственно, мы выделяем одну, а не две функции). Действительно, религиозные и магические представления оказали достаточно серьезное влияние на право. Современная правовая идеология, как мы выяснили, как содержательно, так и по своему механизму во многом основана на религиозных и магических представлениях. Для нее характерно признание высшей ценности права, что требует высшего авторитета и, собственно, сверхъестественного ресурса для легитимации. Правовая процедура, ее чистота, правильность, по сути, становятся сегодня аналогом религиозного ритуала или магического обряда[228] [229]. Вместе с тем сакрализация и ритуализация права, связывая право со сверхъестественным авторитетом, тем не менее, противоположны его рациональной экономической природе. Существует в этом плане определенная конкуренция между религиозно - магической, а также эстетической природой права, с одной стороны, и его экономической природой - с другой. В правовой идеологии уже преобладает рациональный момент (это хорошо видно, если сравнить ее содержание и функционирование с религиозными идеологическими системами). Вместе с тем идеология предполагает фальсификацию мышления, а также восприятие определенных убеждений на основе одной лишь веры в них самих или в их источник (авторитет). Такого рода ошибки мышления и его фальсификации, часто подкрепленные эстетической ценностью (нам сложно подвергать сомнению то, что мы полагаем гармоничным и прекрасным), лежат в основе любой идеологической системы. Сегодня право включает в себя значительный религиозный элемент, и именно этот элемент наделяет его особым авторитетом. Без этого элемента невозможна правовая идеология как идеологическая основа современного политически организованного общества.

В отношении личности религиозно-магической функцией правовой идеологии выступает функция духовной адаптации. Действительно, долгое время эта функция была связана с идеологией религиозной, однако в современном обществе, которое не ориентируется на конкретные религиозные представления, именно правовые представления становятся той универсальной сферой духовной жизни личности, в рамках которой личность может осуществлять эффективную и полную коммуникацию с другими личностями и социальными институтами. Именно в минимальных, но при этом универсальных правовых воззрениях человек сегодня узнает себя как часть великого социально-политического целого. Вместе с тем, правовая идеология, являясь «минимальной», не склонна (в отличие от идеологии религиозной) контролировать всю духовную сферу жизни общества. Соответственно, сегодня человек в социально не значимой сфере своей жизни обладает свободой выбора (в этом видится определенная ценность правовой идеологии). Вместе с тем, какую бы религию ни исповедовал человек, каких бы политических взглядов он ни придерживался, в современном обществе западного типа выполнить функцию духовной адаптации в социальной среде может только правовая идеология. Именно выражая лояльность ее ценностям и идеям, человек может войти в респектабельный официальный дискурс, а значит высказать свое мнение, выразить себя в социальной среде.

В отношении общества в качестве религиозно-магической функции правовой идеологии следует выделить функцию формирования сверхъестественного социально-культурного ареала или нормативно-ценностной основы дискурса, базирующегося на основаниях веры в сверхъестественное (пусть даже «светской веры»). Безусловно, мы нуждаемся в определенных константах, в качестве которых в сфере социального знания выступают сегодня правовые ценности и идеи. Они признаются универсальными в силу апелляции к их высшей «сверхъестественной» разумности и справедливости. Их «сверхъестественность» обусловливает их некритическое восприятие, восприятие через механизмы веры. Именно по своей сути религиозное отношение и религиозное восприятие ценностной основы существующего политического общества и основ существующего уклада жизни как правильной/правильных всегда лежат в основе положительного восприятия самого этого общества. Только на этой мировоззренческой базе веры возможно строительство любого социального открытого дискурса, отличающегося большей или меньшей степенью рациональности. Действительно, только на общей идейноценностной основе может эффективно осуществляться социальная коммуникация, без политическая общность в принципе немыслима. Совершенно очевидно для политически организованного общества, что о каком бы этапе его развития мы ни говорили, только общие ценности могут примирить частные интересы. Речь, конечно, не идет о том, что, как мечтал Платон, все люди в государстве должны думать одинаково, но речь идет о том, что люди принципиально должны верить в одинаковое. Это хорошо понимали наши предки, и не случайно религиозные противоречия являлись самыми острыми и непримиримыми в ту эпоху, когда религиозная идеология занимала господствующее положение в идеологической сфере общества. Однако, сегодня предмет «публичной», социально (политически) значимой веры изменился. Современное общество ориентировано на «светских богов», тех, которые являются результатом социального консенсуса. В качестве таковых и выступают конвенциональные ценности правовой идеологии.

В отношении государства религиозно-магической функцией правовой идеологии выступает функция сакрализации государственных институтов и самой государственной власти. Эта функция осталась в наследство правовой идеологии от идеологии религиозной . Здесь необходимо подчеркнуть, что даже современная правовая идеология для объяснения государственной власти использует апелляции к сверхъестественному. В современных государствах - это, как правило, воля народа или высшая справедливость. Власть всегда нуждается в высшем авторитете, который обеспечивается источником сверхъестественного плана. Необходимость сакрализации государственной власти и государственных учреждений существует и сегодня, однако в системе правовой идеологии, где власть, скорее, рассматривается как нормативный анонимный феномен - определенный порядок, «диспози- тив власти», сакрализация сведена к минимуму[230] [231]. Однако и сегодня мы видим, что посредством идеологии создается представление о власти как об имеющей сверхъестественные основы, о процессе властвования (особенно о законотворчестве и о судопроизводстве) как о таинстве и священнодействии. Это выражено также и в особом отношении к символам государственной власти, как к сакральным. За неуважительное отношение к этим символам и сегодня зачастую предусмотрена юридическая ответственность. Таким образом, несмотря на общую тенденцию десакрализации современного общества, функция сакрализации государственной власти и властных институтов для современной правовой идеологии актуальна.

Исходя из вышеизложенного, следует сделать определенные выводы и обобщения.

1. Имеет смысл говорить о религиозно-магической природе правовой идеологии несмотря на то, что магия и религия как культурные феномены могут быть разделены. Постановка вопроса о религиозно-магической природе имеет смысл ввиду того, что долгое время в идеологической сфере традиционных обществ господствовала идеология религиозного типа, основанная на тесно связанных и иногда неразличимых религиозных и магических представлениях. На одних лишь магических представлениях и идеях невозможно создать единую стройную идеологию политического общества, для этого нужна религиозная система. Но даже в религиях (религиозных системах) магические представления неминуемо присутствуют.

2. И религиозные, и магические представления оказывают существенное влияние на содержание, механизмы и функционирование правовой идеологии.

3. Уместна и постановка вопроса об эстетической природе правовой идеологии. Специфические эстетические функции ее выделять не имеет смысла, а вот в идейном ряде содержания правовой идеологии и механизма ее функционирования эстетические представления очень хорошо выражены. Эстетическое сознание наиболее тесным образом связано с религиозным сознанием и магическими представлениями, поскольку на протяжении многих веков именно религиозномагические и эстетические представления лежали в основе идеологии государств (так, сложно переоценить эстетическую природу механизма любой и, в том числе, правовой идеологии). Именно в религиозно-магических и эстетических представлениях находится корень любой идеологии.

4. Следует выделить такие природные функции, то есть функции, обусловленные религиозно-магической природой правовой идеологии, как функция сакрализации и ритуализации права (в отношении самого права); функция духовной адаптации личности (в отношении личности); формирования сверхъестественного социально-культурного ареала или нормативного дискурса, базирующегося на основаниях веры в сверхъестественное, пусть даже «светской веры», например, демократия в ее книжном изложении также явление сверхъестественное (в отношении политически организованного общества здесь, скорее, можно отдать предпочтение «железному закону олигархии» Роберта Михельса); функция сакрализации государственных властных институтов и сакрализации самой государственной власти (в отношении государства - государственного аппарата).

<< | >>
Источник: Клименко Алексей Иванович. ФУНКЦИОНАЛЬНО-СТРУКТУРНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ПРАВОВОЙ ИДЕОЛОГИИ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора юридических наук. Москва - 2016. 2016

Еще по теме § 2.3. Религиозно-магические и эстетические основания правовой идеологии:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -