<<
>>

Происхождение и сущность государства в консервативной правовой идеологии России

Консервативное юридическое мировоззрение России детерминировано христианским вероучением и национально-историческими традициями. Вследствие чего взгляды на происхождение и сущность государства в отечественной охранительной политико-правовой мысли всецело основаны на догматах церкви и постулатах Священного Писания, тесно спаянных с национальным мировоззрением русского народа.

В христианстве доминирующей формой земной жизни выступает община верующих, которые соединены не принуждением, а свободным принятием веры. Христианское откровение наполнено апокалипсическими настроениями - ожиданием наступления Царств Божьего на земле. Поэтому первые христианские общины, уходя от мирской жизни и земных забот, в молитве и общих делах

ООО

ожидали прихода Антихриста и конца света . В глазах верующего мерк свет земной жизни, в том числе отношения с государством. Сказано в Новом Завете Иисусом Христом «Царствие мое не от мира сего». Истовые христиане ищут не земного удовольствия, богатства и власти, а небесного царствия - мира любви, добра между людьми. Отрицание государственности возрастало в силу преследований со стороны Римской империи в I-II вв. первых христиан и их казней[216] [217].

Для спасения своей души и вступления в благодатную жизнь человек должен по канонам христианства внутренне духовно совершенствоваться и жить в любви с другими людьми. Мирские блага тленны и ограничены земным путем человека. Вечными являются лишь вера и душа человека, которая соблазняется и искушается земными удовольствиями. По словам Христа «трудно богатому попасть в рай, как верблюду пройти в ушко иглы». Естественно, христианство не отвергает самой земной жизни, но не придает ей абсолютной ценности. Поэтому может и богатый человек быть принятым Богом, но не за его предприимчивость, а за веру, любовь к людям, добрые дела и сострадание.

Аналогично отношение христианства к власти. Сама по себе власть индифферентна христианству. Ее природа, значение зависят от противоречивой сущности человека, который отчасти тянется к добру, но и постоянно тяготится соблазном греха. Как фактор охранения и заботы о традиционной нравственности государство приобретает сакральный статус. Как институт общества, используемый во зло - обогащение, ведение войны, притеснение слабых людей - государство воспринимается как отступление от веры и Бога. C одной стороны, власть освящается, а с другой - признается низшим социальным устройством по сравнению с церковью или теократией, т.е. жизнью человека под Богом, где совесть верующего не нуждается в существовании власти и закона.

Сущность государства в консерватизме проистекает из антропологического учения о борьбе в душе человека двух начал - добра и зла. Еосударство, допущенное по воле Бога, в идеале должно содействовать преодолению первородного греха, борьбе со злом во внешней жизни. Но, поскольку государство представлено людьми, подверженными слабостям, постольку государство может уклоняться от своего идеала, быть средством не поддержания добра, а потворства злу. Акцент здесь переносится с качества устройства государственных органов и формальных процедур на личностные аспекты - нравственное состояние государственного служащего.

Власть - создание земного мира, которое несет на себе печать человеческого грехопадения и не может быть целью человеческой жизни. EtpH этом, сама власть от Бога, как все созданное в мире. Eto этой причине христианство не остается безучастным и равнодушным к государству. Человек в своей жизни неизбежно сталкивается с властью, даже избегая или ненавидя ее. Коль скоро, человеческое общество должно в земной жизни творить добро и избегать зла, то и государство должно ограждать христианские добродетели и способствовать делам веры каждого человека. Поэтому не случайно апостол Петр указывал: «будьте покорны всякому человеческому начальству, для Господа: царю ли, как верховной власти, правителям ли, как от него посылаемым для наказания преступников и для поощрения делающих добро.

Ибо такова есть воля Божия, чтобы мы, делая добро, заграждали уста невежеству безумных людей. Как свободные, не как употребляющие свободу для прикрытия зла, но как рабы Божии. Бога бойтесь, царя чтите»[218] [219].

При этом не следует искажать христианское отношение к власти в смысле государственных притязаний на творение духовных дел. Свобода внутреннего духа - вера должна оставаться делом каждого человека, а не принуждения со стороны государства. Вера по определению свободна и не может быть вызвана искусственно, что предпринимали в средние века европейские государства в крестовые походы, а также католическая церковь - в деятельности инквизиции. Внутреннее духовное деланье, говоря языком отцов церкви и нестяжателей Нила Сорского, Вассиана Патрикеева, Максима Грека, абсолютно неподвластно никакой силе, кроме Бога.

Именно так следует трактовать ответ Иисуса Христа на вопрос лукавых фарисеев: «как тебе кажется, позволительно ли давать подать кесарю, или нет? Но Иисус, видя лукавство их, сказал: что искушаете Меня, лицемеры? Покажите мне монету, которою платится подать. Они принесли Ему динарий. И говорит им: чье это изображение и надпись? Говорят ему: кесаревы. Тогда говорит им: итак, отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» . В приведенных словах из Нового Завета имеется в виду не просто необходимость подчинения верующих власти, но четкое размежевание духовной области, где господствует Бог и светской сферы, где порядок обеспечивает Богом данное государство. Причем одно не может подменять другое, как это происходит в цезарепапизме (огосударствление церкви) и папацезаризме (приобретение церковью светских полномочий).

Следует признать правоту протоиерея Валентина Асмуса, который толкуя текст Священного Писания относительно царя, приходит к выводу о том, что «христианское государство» явилось не как извращение библейского идеала, но как осуществление теократических чаяний Ветхого и Нового Заветов» . Только теократические мечты христиан необходимо понимать как воплощение людьми в христианском царстве божественных заветов, а не придание государству ореола святости.

Бесспорно, что Священное Писание рассматривает власть как богом учрежденную, данную верующим: «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо Несть бо власти, аще не от Бога; существующие же власти от Бога установлены»[220] [221].

При этом надо избегать крайностей в восприятии Библии, как это нередко происходит в философии и государствоведении. Так, вряд ли можно согласиться с позицией Н.А. Бердяева о том, что «истолкование этих слов носило рабий характер... они имели роковое значение, сплошь да рядом означало сервилизм и оппортунизм в отношении к государственной власти и сакрализацию форм власти, ничего общего с христианством не имеющих».

Прежде всего, взгляд Н.А. Бердяева опровергается Библейским текстом и святоотеческой литературой. Нет никаких достаточных причин видеть безразличие христианства к государству и нейтральность в отношении к власти Бога. В Ветхом Завете царская власть воспринимается как единственная богом установленная. Библейские сюжеты о насмешках иудеев и римских над Иисусом Христом как новым царем Иудеи и его ответ показывают разделение в христианской традиции двух градов - небесного и земного. Учение Христа было ошибочно воспринято как проповедь создания нового иудейского царства (терновый венец с надписью «Царь Иудеи»), В действительности Иисус Христов пришел в мир исправить искаженную веру - освобождения людей от порока, стяжания, власти и т.п. как предпосылки для перехода в новую - небесную жизнь. Христос учил, что «он пришел не нарушить Завет, а его исполнить его».

Признавая весь мир творением Бога, нельзя власть изъять из его ведения. Поэтому все земное, в том числе государство - детище божественного замысла. Так, архиепископ Серафим (Соболев) выразил божественное происхождение царской власти в России следующим образом: «... одной из основ возрождения России является царская самодержавная власть. Будем свидетельствовать, что никакая иная форма правления в России не приемлема, что наш государственный строй только может быть сообразным православной вере русского народа, так как только об этой власти говорят нам Богооткровенные писатели и ев.

отцы, как о происшедшей от Бога, свидетельствуют о ее неприкосновенности, требуют почитания ее, которое должно выражаться в наших молитвах за царя и его власть, как основу благоденственной жизни, и в нашем ей повиновении»[222].

Только придавать власти, государственному началу самодовлеющее значение христианство никогда не пыталось, расценивая такие тенденции как грех и отступление от истины. Жажда власти, как и плотские удовольствия земного происхождения, а потому изначально греховны и тленны. Попытки иудеев избрать себе царя Бог рассматривал как отступление от него и потому жестко наказывал их за грех. Обоготворение земного царства как единственного идеала признается в христианской традиции языческим культом[223].

Христианство, определившее мировоззрение русского общества и квинтэссенцию консервативной правовой идеологии, очень тонко выразило двойственность, противоречивость сущности государства. Государство для христианства одновременно Богом данное благо для борьбы со злом, но и необходимое зло, избранное греховными людьми. Эту мысль передает Ветхий Завет в первой книге Царств, в которой израильтяне просят у пророка Самуила царя. Самуил показывает им все неисчислимы беды жизни при царях, но без непосредственного руководства Богом земной жизнью. Бог допускает избрание царя Саула, но видит в этом предательство израильтян, не пожелавших жить под началом самого Бога[224].

Люди по своей немощи отказались от жизни духовной, благочестивой и вверили себя царской власти Саула, признав ее происходящей от самого Бога. Долгое время Израиль терпел несчастья, но Бог смилостивился и даровал им благочестивого царя Давида и благословил царство. Поэтому, царская власть пусть и от Бога, но все-таки несет на себе отпечаток греха. А сам царь при этом не утрачивает слабостей человека. В руках слабого совестью человека власть вырождается и превращается в произвол и нравственное беззаконие. В связи по своей внутренней природе власть имеет дуалистическое значение - божественное и человеческое.

Божественность власти в том, что она дана Богом людям и для исполнения религиозного задания - спасения души. Человеческое же начало во власти в том, что греховность людей ведет к необходимости власти. Греховность власти и в том, что зло устраняется и насаждается зло - принуждением, насилием, т.е. априори бездуховным инструментом. Именно о греховности власти в таком контексте пишет Б.П. Вышеславцев: «Во власти есть нечто демоническое, она в существе своем «от диавола»: «и сказал ему диавол: Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю ее». Условие получения власти - поклонение дьяволу... Но Апокалипсис подтверждает и усиливает: демонизм власти будет возрастать в истории, «зверю», Антихристу будет дана великая власть над всеми народами земли и он получит ее из рук дракона (диавола) как раз в силу выполнения условия власти: вся земля поклонится диаволу»[225].

C одной стороны, власть создана по воле Бога для исполнения нравственного закона принудительными средствами. C другой стороны, существование власти - следствие греховности людей, не готовых жить под непосредственным руководством Бога. Создание власти Богом - дань людской слабости, их выбора того строя, в котором возможны эгоистические

порывы, удерживаемые не только совестью, но и силой государственного закона.

На историю происхождения царств ссылается и Иван Грозный, обосновывая мистический характер своей власти вкупе с ее подчиненностью мечте о небесном царстве. В своих сочинениях он отмечает печать зла на царстве, подчиненный характер власти высшим идеалам небесной жизни. В своем Послании князю Курбскому он пишет: «Так возникло среди людей неблагочестивое царствование, то, о котором Господь наш Иисус Христос говорит в Евангелии: высокое для людей - мерзость для Бога. И так увидел Бог, что погибает род человеческий, и умилосердился над ним и создал праведника Авраама, того Авраама, который познал истинного Бога и которого Бог возлюбил. И ради этого Бог склонился на милосердие к человечеству, и благословил Аврааму, и указал ему его обязанности, и даровал ему наследника - Исаака»[226].

В «Основах социальной концепции» Русской Православной Церкви говорится: «Таким образом, возникновение земного государства должно быть понимаемо не как изначально богоустановленная реальность, но как предоставление Богом людям возможности устроять свою общественную жизнь исходя из их свободного волеизъявления, с тем, чтобы таковое устроение, являющееся ответом на искаженную грехом земную реальность, помогало избежать еще большего греха через противодействие ему средствами мирской власти. При этом Господь устами Самуила ясно говорит, что ожидает от этой власти верности Его заповедям и творения добрых дел: «Итак, вот царь, которого вы избрали, которого вы требовали; вот, Господь поставил над вами царя. Если будете бояться Господа, и служить Ему, и слушать гласа Его, и не станете противиться повелениям Господа, то и будете и вы и царь ваш, который царствует над вами, ходить вслед Господа, Бога вашего... А если не будете слушать гласа Господа, и станете противиться повелениям Господа, то рука Господа будет против вас, как была против отцов ваших» (1 Цар. 12. 13- 15). Когда Саул преступил заповеди Господни, Бог отверг его (1 Цар. 16. 1), велев

Самуилу помазать на царство другого избранника Своего — Давида, сына простолюдина Иессея»[227].

По мысли консерваторов, государственная организация общества, хотя и необходима в земной, грешной жизни, но ни коем случае не может быть пределом общественного совершенства и превращение ее в фетиш, культ приводит в итоге к созданию тоталитарных, полицейских режимов - тюрьмы для народов. По сути дела и к государству относятся слова Ф.М. Достоевского из «Записок из мертвого дома»: «Впоследствии я понял, что, кроме лишения свободы, кроме вынужденной работы, в каторжной жизни есть еще одна мука, чуть ли не сильнейшая, чем все другие. Это: вынужденное общее сожительство. Общее сожительство, конечно, есть и в других местах; но в острог-то приходят такие люди, что не всякому хотелось бы сживаться с ними, и я уверен, что всякий каторжный чувствовал эту муку, хотя, конечно, большею часть бессознательно»[228].

Государство выступает лишь в качестве из одной инструментальных ценностей в достижении абсолютного идеала - соборной общины верующих. Однако, государство не может подменить или заменить соборного общения, а может лишь создать условия для развития общества людей по пути к братству и любви. Существование государства - следствие человеческой слабости, еще неподготовленности людей к жизни по заветам Господа. Для сдерживания и исправления зла Бог и дал людям государственность. П.И. Новгородцев так выразил христианское учение о предназначении государственной власти: «В процессе общественного строительства право и государство представляют собой лишь известные вспомогательные ступени этого развития, которые сами по себе слишком слабы для преобразования жизни. Их задача - возможно ближе подняться к действительному идеалу общественной жизни, воплощенному в Церкви в ее идеальном смысле, как на месте внутреннего свободного сожития людей, освященном и поддерживаемом божественной благодатью. Это - не путь к теократии, которая стремится силой и принуждением установить совершенную гармонию при еще не созревших для нее исторических предпосылках»[229] [230].

Соборное единство общества достижимо лишь в конце истории человечества, когда зло и смерть будут побеждены, государство и право перестанут существовать и люди вступят в Царствие Божие. До той поры государственность неизбежна, как и естественны человеческие пороки, проявления которых минимизирует государство и право. Православное учение о царской власти как неизбежной жертве самодержца для борьбы с греховностью мира так сформулировал Л.А. Тихомиров: «Люди, достойные Бога, должны без принуждения власти, уметь жить так, как угодно Богу, и когда они этого достигают, то находятся под непосредственным управлением Бога, не нуждаясь в принудительной власти. Но по своей «жестоковыйности» в грехе, в порывах страсти и эгоизма, люди даже и к этому не способны. Для нравственной выработки людям прежде всего необходимо понять эту страшную степень своей нравственной бедности, ибо иначе мы не способны отрешиться от горделивого воображения своей высоты. И вот собственно для этого был Израилю дан момент непосредственной теократии. Исход этого идеального состояния известен. В истории Судей, Израиль (а в его лице все человечество) показал сам себе, что не способен держаться на такой высоте и нуждается в новых подпорках принуждения» . Греховность человека приводит к необходимости царства, внешнего принуждения к добру. По Промыслу Бога над людьми устанавливается царская власть, дабы уберечь верующих людей от греха оступившихся.

Заблуждением было бы считать, что христианские основы российского консерватизма ведут к отрицанию всякой власти, авторитета, принуждения и, в, конце концов, признанию анархизма чертой отечественного правосознания (Н.А. Бердяев, И.И. Алексеев). Аполитизм русского правосознания нужно понимать не в смысле отрицания ценности государства, а в значении отказа народа от участия в политике, борьбе за власть, политического влечения. Аполитизм не предполагает равнодушие к власти и ее неприятие. Избегание политической деятельности обусловлено исканием русском народом другого Царства - Царствия Божиего. Но, сама природа, география русской территории, история России требовали для искания нравственного идеала той государственности, которая сможет отстоять независимость русского народа и его святынь.

Отказ от политической деятельности - попытка избежать пороков парламентаризма, республики и стремление к достижению православного идеала в семье и общине. При этом, очевидно, что аполитизм вполне совместим с сильным государственным началом в истории русского народа. Действительно, исторически было бы невозможно объяснить мощь русского государства, его колоссальную территорию и победы русского оружия в борьбе с внешними врагами анархизмом народа. В этом и заключается парадокс консервативного восприятия государства. C одной стороны, народ устраняется от политической борьбы, вверяет власть избранному слуге Господа - царю, а с другой - всемерно поддерживает мощь русского государства как охранителя русской православной культуры, жизнью, здоровьем, имуществом строит и уберегает военную боеспособность России. По подсчетам историков в эпоху Ивана IV при населении в 5 млн. человек Московская Русь должна была содержать в постоянной боеготовности от 200 до 400 тыс. человек, т.е. почти 10 часть населения, что ложилось тяжким бременем на тяглое население Руси. Тем не менее, за последующие три столетия именно Россия показала самые высокие темпы приросты населения по сравнению с народами Европы.

Стремление к построению единого, мощного государства-империи в русском политико-правовом менталитет И.Л. Солоневич очень точно назвал ранее неизвестным человечеству «государственным инстинктом русского народа». Почвенник Н.Н. Страхов справедливо подчеркивал в унисон И.Л. Солоневичу: «Наши мысли обращаются к единому видимому и ясному проявлению народного духа, к нашему государству. Одно у нас есть: мы создали, защитили и укрепили нашу государственную целость, мы образуем огромное и крепкое государство, имеем возможность своей, независимой жизни. Немало было для нас в этом отношении опасностей и испытаний, но мы выдержали их; мы крепко стояли за

253

идею самостоятельности и независимости...» .

Политика избегается народом не потому, что - это дело нравственно порочное, а потому что - это удел избранных людей, жертвующих своей жизнью, духовной свободой ради всего общества. Идея политических прав, воли к власти неприемлема для отечественного традиционализма . Политика - не право, привилегия, а тяжкий груз нравственной ответственности, служения Богу и народу. Не случайны по этой причине дважды отказы Бориса Годунова от царского венца или отказ от императорской короны Николая I и Константина Романовых. И.А. Ильин писал: «Люди вообще живут на свете не для того, чтобы убивать свое время и силы на политическую организацию, а чтобы творить культуру. Политика не должна поглощать их досуга и отрывать их от работы, а обеспечивать им порядок, свободу, законность, справедливость и технически- хозяйственные удобства жизни. Кипение в политических разногласиях, страстях и интригах, в тщеславии, честолюбии и властолюбии - есть не культура, а растрата сил и жизненных возможностей. Поэтому политика не должна поглощать времени и воли больше, чем это необходимо»[231] [232] [233].

История России показывает, что избегание народом политической деятельности было связано с тем, что государево дело при всей его почетности рассматривалось не как привилегия, а как требующее напряжений всех силе бремя. Этим можно объяснить факты отказа от участия в политике русского общества, за исключением минут военной опасности, угрозы для власти и народа. Так, Н.А. Захаров приводит в своей книге данные о том, что на все просьбы прислать депутатов для кодификации русского права в течение XVIII в. общество откликалось равнодушно, показывая тем самым тяжесть тех функций, которых на них хотели возложить. Поэтому все попытки кодифицировать русское право с помощью комиссий из выборных провались. Только при Петре I таких комиссий было три[234]. Самой историей, связанной с тем, что все русские сословия были на государственной службой (дворяне - военной службой, крестьяне - сборами, духовенство - просвещением и т.п.) сформировалось в русском обществе восприятие власти как долго, тягла, отвращавшего от него русский народ.

Хотя, справедливы рассуждения тех консерваторов, которые в христианском вероучении обнаруживают амбивалентность в трактовке государственной власти, близкую к анархическим учениям. C одной стороны, христианство, в особенности ветхозаветные книги, несет в себе заряд скепсиса и даже отрицания государственности как ложного начала, которому люди покорились вместо богоправления. C другой стороны, власть, жертвующая собой во имя нравственных идеалов, освящается христианством и тем самым духовно оправдывается. О двойственном характере государства в христианском миропонимании так писал Н.Н. Алексеев: «Действительно, христианство понижает ценность идеи государства, однако это еще очень далеко от анархизма. Христианству совершенно чужда та самолюбивая боязнь авторитета, которая столь характерна для анархически устремленных душ. Евангелие учит не безвластию, оно только не усматривает во власти самой по себе никакой безусловной ценности. Только служение и жертва освящает, делает правомерной власть - вот основанная политическая мысль евангельской проповеди. Только эта мысль, совершенно забытая христианской политикой, может дать истинное понятие об отношении христианства к государству. Принципиально христианство может принять и освятить только ту власть, которая не есть власть господская, но власть социального служения»[235].

Государственный соблазн опасен для народа - порабощает его духовную жизнь, свободу и стремления к поиску Бога. Но, путь к Богу проходит в земной жизни, которая не лишена греха, внешних опасностей и происков зла. Для охраны духовной и общественной жизни русский народ нуждается в сильной и нравственной власти, которая избирает для себя тяжкий путь служения ради других. Святость государственных учреждений заключается в том, что власть ниспослана Богом для преодоления греховности людей. Сакральные начала придаются не человеку, посаженному на престол, а тем функциям по охране веры и людей, которые он призван выполнять. Так, Л.А. Андреева замечает, что для русской политико-правовой традиции характерна сакрализация не самодержавного правителя как человека, а его функций, места, престола по принципу подобия земного царства Божиему царству .

Таким образом, происхождение земной, человеческой власти и государства представители русской охранительной правовой мысли связывают с Божественным Промыслом, указывая на богоустановленность власти и ее развитие по воле Бога. Иван Грозный в посланиях князю Курбскому писал: «Земля (русская) правится Божием милосердием и Пречистыя Богородицы милостью, и всех святых молитвами, и родителями наших благословением, и последи нами, государями своими, а не судьями и воеводы, и еже ипаты и стратиги»[236] [237]. Теологический взгляд русской консервативной правовой мысли отражен и в Молитвах, которые читались при коронации Российских императоров. Так, в одной из молитв говорилось: «Господи Боже наш, Царю царствующих и Господи господствующих, иже чрез Самуила пророка избравый раба Твоего Давида, и помазавый его во царя над людом Твоим Израилем: Сам и ныне услыши моление нас недостойных, и призри от святого жилища Твоего, и Вер наго Раба Твоего Великого Государя, Егоже благоволил еси посвтавити Императора над языком Твоим, притяжанием честною Кровию Единороднаго Твоего Сына, позати удостой елеем радования, одей Его силою высоты, наложи на главу Его венец от камене честнаго, и даруй Ему долготу дний, даждь в десницу Его скипетр спасения, посади Его на престоле правды, огради Его всеоружием Святого Твоего Духа, укрепи Его мышцу, смири пред ним все варварские языки, хотящие брани, всей в сердце Его страх Твой, и к послушным сострадание, соблюди Его в непорочней вере, покажи Его известнаго хранителя святыни Твоея кафолическия Церкви догматов, да суди Твоя в правде и нищия Твоя в суде, спасает сынов убогих, и наследник будет небесного Твоего царствия. Яко Твоя держава, и Твое есть царство и сила во веки веков».

Однако, охранительной правовой доктрине чужд фатализм в истолковании истории человечества и государства. Действительно, история в консервативном учении целосообразна, подчинена Божественному провидению, скрытому от человеческого сознания. Но, божий промысел сочетается с идеей свободы воли, выбора, предоставленного человеку. Поэтому ход истории в немалой степени определяется волей человека, избирающего служению добру или злу. Очертания конца истории ограничены апокалиптическими пророчествами Иоанна Богослова. Движение к концу человеческой истории - небесному граду или царству дьявола - выбор каждого в отдельности человека. Государство в таких условиях может содействовать устроению царства Бога или вести общество в анархию, антропологическую катастрофу. Причем, консервативное правовое учение резко негативно относится к культу государственности, который не может заменить идеал соборного устройства. Превращение государство в фетиш, итог социального развития человечества расценивается охранителями как вариант устройства мира по замыслу дьявола, где политика и власть не средства борьбы за злом, а привилегии, за которые борются люди во взаимной ненавистной войне.

Примечательно, что теологическое истолкование государственной власти нашло закрепление в официальном тексте Государственного гимна Российской Федерации, составленном С.В. Михалковым. Первая же строка Государственного гимна начинается со слов «Россия - священная наша держава». В третьем четверостишии гимна присутствуют слова «Одна ты на свете! Одна ты такая - Хранимая Богом родная земля». Как и в случае с Государственным гербом текст Государственного Гимна вызвал сомнение в его конституционности со стороны граждан России в связи с советским происхождением музыкальной композиции и самодержавными, теологическими коннотациями.

Наряду с этим в консервативной правовой традиции характерно сочетание теологической концепции происхояедения и сущности власти с патриархальными и органическими представлениями о сущности государства. На патриархальность и органичность власти указывает и Священное Писание. В Ветхом Завете представлено развитие государства как постепенно разрастающейся семьи Авраама наряду с расширением земельного владения рода Авраама. Сам Бог за верность Авраама говорит ему о том, что его род будет разрастаться и его дети станут во главе еврейского государства.

Идею синтеза теологических и патриархальных начал в государстве подчеркивал митрополит Московский Филарет в своем учении о государственной власти. Так, он писал: «Отец, который естественно имеет власть дать жизнь сыну и образовать его способности, есть первый властитель; сын, который ни способностей своих образовать, ни самой жизни сохранить не может без повиновения родителям и воспитателям, есть природно подвластный. Но как власть отца не сотворена самим отцом и не дарована ему сыном, а произошла вместе с человеком от Того, Кто сотворил человека, то открывается, что Он - глубочайший источник и высочайшее начало первой, а следовательно всякой последующей между людьми власти в Боге» .

Определение отношений между властью и народом в охранительной государственно-правовой теории через отношения главы семьи к своим детям приводит к двум существенным выводам:

1. Патриархальные, семейно-родовые отношения покоятся на нравственном доверии, тонких, неформальных связях, а, значит, не поддаются полному и всеобъемлющему юридическому закреплению. C одной стороны, власть исходя из принципа отеческой заботы способна на жертвенные поступки в отношении народа - те поступки, которые не диктуются юридическими обязанностями власти. C другой стороны, на подобную самоотдачу, подчинение и покорность способно доверяющее власти общество, хотя и не призванное к такому поведению своими обязанностями. [238]

2. Патриархальность власти практически превращает ее в универсальный институт, способный вмешаться в любые требующие охраны социальные отношения или конфликты. Естественно, консервативные мыслители не гипертрофировали функции государства, но полагали, что формализация и ограничение власти законом может поставить преграды в выполнении ею своих нравственных задач.

В вопросе обожествления власти среди охранительных мыслителей России заметны расхождения. Так, своеобразием отличается концепция происхождения государства у славянофилов, которые лишь косвенно придавали русскому самодержавию сакральный характер.

К примеру, Ю.Ф. Самарин отмечал: «Закон Божественный благословляет власть государственную вообще и вменяет каждому лицу в обязанность покоряться ей, потому что государственный строй (;тот или другой) как существенное условие общежития служит к достижению предназначенных человечеству целей. В этом смысле: «Несть власть, аще не от Бога». Но что такое власть и что признавать властью? Этого вопроса церковь не решает. Он до нее не касается. Спаситель и апостолы создали церковь и дали человечеству учение об отношении человека к Богу, но они не создавали государственных форм и не писали конституций. Выработать себе государственную форму, монархическую, ограниченную или неограниченную, аристократическую или республиканскую - это дело самого народа. Каждый народ создает себе власть по своим потребностям и убеждениям, и эта власть, им поставленная, получает значение власти, обязательной для каждого лица, к тому народу принадлежащего»[239].

Возможно, придание славянофилами власти земного значения объясняется следующими причинами. Во-первых, искажением идеала самодержавия в петербургский период русской истории, когда власть превратила церковь в один из органов государства. Вряд ли можно оправдать реформы Петра I в отношении церкви их божественным происхождением. Естественно, что славянофилы не могли признать всех императоров помазанниками Бога, особенно уклонившихся от христианского вероучения. Известно, что отношения с церковью Петр I выстроил по протестантскому образцу, что резко критиковалось славянофилами и многими другими консерваторами.

Во-вторых, как заметили славянофилы, исторически русская власть обязана своим происхождением воле народа (призвание варягов в 862 г. и избрание Земским Собором Михаила Федоровича русским царем в 1613 г.), а не вмешательству Бога.

Наконец, власть в понимании христиан - детище земной жизни, которое несет на себе печать несовершенства и греха и потому не может быть абсолютно святой. В то же время, отношение к власти как к бремени, тяжести превращала русского царя в нравственную, святую личность. Относительно бремени власти, граничащей с духовным подвигом ради других Д.А. Хомяков писал: «Народ, живущий верой и бытом, твердо стоит на принципе Самодержавия, т.е. устранения от политиканства, в котором видит лишь «необходимое (или неизбежное) зло», которое возлагает, как бремя, на избранное и жертвующее собою для общего блага лицо - Государя, за что и воздает ему и честь, и любовь, соразмерную с величием его царственного подвига, понимая всю оного тяготу, нисколько не умаляемую внешними атрибутами блеска и роскоши, которыми оно обеспечено, как средоточие земного величия, с его земной показностью»[240]. Причем на возможность отклонения царской власти от божественной миссии отмечали и другие традиционалистские мыслители, в том числе представители русской церкви. Так, Иосиф Волоцкий писал о том, что царь может отступать от божественного провидения в силу греховности и мирских соблазнов. Такой царь не будут носителем божественного дара и не может считаться помазанником Божиим.

В таком случае жертвенность царской миссии сближает его со святым служением монахов и превращает в подвижнический труд. В результате, царская власть как и молитвенное аскетическое служение Богу духовных пастырей придает самодержавию мистические черты, создает мученический образ царей- подвигоположников. Идеальная власть - власть мученическая, жертвующая собой ради спасения других людей. Евразиец М.В. Шахматов по этому поводу писал: ««Уже в древнейшее время население с особенной любовью относится к князю- страдальцу за землю Русскую. Одним из первых отражений такого уклона мысли является житие ев. Бориса и Глеба. То же мировоззрение наложило свой отпечаток на поучение Владимира Мономаха... Постепенно мученическая кончина за землю русскую переходит из ряда деяний в народный идеал, в нравственное требование, предъявляемое к князю. Князь уже нравственно обязывается к совершению подвига, к самопожертвованию ради своего народа»[241].

Внимательное прочтение трудов мыслителей охранительного направления русской правовой мысли в отношении власти и государства позволяет сформулировать ряд принципиальных идей традиционалистского воззрения на природу государственной власти.

Во-первых, государство для консерваторов не выступает идеалом, высшей ценностью. Оно лишь средство, способ охранения внешнего порядка жизни русского народа, который устремлен к высшей духовной истине. Поэтому государство всецело посвящено созданию условий для претворения в жизни христианского идеала - соборного единства, а впоследствии и перехода к небесному царству без власти и закона. «Государство для русского народа - говорил И.С. Аксаков в своей речи в связи с коронацией Александра III - не есть конечная цель бытия, а только средство и способ более или менее мирного и благоденственного человеческого сожительства - ради высшей нравственной цели, - сожительства, пред которым преподносится иной образ бытия, предвозвещенный Христом»[242].

К примеру, Н.А. Бердяев усматривал в наиболее ярких представителях консерватизма - славянофилах анархические черты: «Славянофилы не любили государства и власти, они видели зло во всякой власти. Очень русская у них та идея, что складу души русского народа чужд культ власти и славы, которая достигается государственным могуществом. Из славянофилов наиболее анархистом был К. Аксаков. «Государство, как принцип, - зло», «государство по своей идее - ложь», писал он»[243]. Прав русский философ в том, что славянофилы в русской душе не находят любви к власти и потому не придают ему абсолютной ценности. Но, славянофилы анархичны, как и любые верующие, отводящие подобающее место власти в обществе. Забота человека направлена на духовные дела, а не на совершенствование внешнего порядка жизни, доверенного государству. Разве анархист тот, который отдает предпочтение духовному совершенствованию, а не власти. Тем более что славянофилы указывали на социально-нравственное предназначение русского государства охранять жизнь, здоровье, быт православных верующих от внешних врагов и обеспечивать порядок общежития. При сильном неприятии власти, все-таки славянофилы подчеркивали его условную ценность - как средства борьбы против земного несовершенства людей и других народов, вступающих с оружием на русскую землю. Принуждение к правде необходимо для нравственно слабых и пошатнувшихся людей.

Известный правовед, представитель евразийства Н.Н. Алексеев близок к идее славянофилов об аполитичности русского народа: «Снимая романтический флер с русской истории, мы должны сказать, что определяющими силами ее были, с одной стороны, силы, организующие государство, силы порядка, с другой, - силы дезорганизующие, анархические, внешне выражающиеся в различных проявлениях русской смуты. Особенность русской истории является то, что смута эта не была попыткой организации вольности в пределах государственного порядка, но представляла собою вечный выход ее из государства в дикое поле и в темные леса. Уход от государства есть первостепенный факт русской истории, который физическое свое воплощение нашел в казачестве и свое нравственное оправдание - в различных политических воззрениях, оправдывающих бегство от организованных политических форм общественной жизни»[244]. Среди историков В.О. Ключевский считал, что в истории России одним из решающих факторов выступает колонизация, первоначально северо-запада, а впоследствии Сибири и Дальнего Востока[245]. В бегстве от власти чувствуется убежденность народа в тех тяготах, которые сопряжены с участием в осуществлении власти, тех повинностях, которые необходимо нести.

По поводу анархизма славянофилов Н.В. Устрялов замечает: «Но все же нужно оговориться, что этот анархизм был именно своеобразным, сильно отличным от типических его образцов. Анархизм в буквальном, обычном значении этого термина был чужд славянофильской идеологии. Славянофилы не отрицали государство абсолютным отрицанием, как например, штирнерианство или толстовство, они лишь смотрели на него, как на «необходимое зло», «неизбежную крайность», как «постороннее средство, а не цель, не идеал народного бытия. По их мнению, христианство, указав человеку и человечеству высшее призвание вне государства, ограничив государство областью внешнего, значением только средства и формы, а не цели бытия, поставив превыше его начала божественной истины, низвело таким образом самый принцип государственный на низшее, подобающее место. Принуждение само по себе греховно и, в сущности, недостойно человека: «нравственное дело должно совершаться нравственным путем, без помощи внешней принудительной силы. Лишь ради слабости и греховности людей необходим закон внешний, необходимо государство»[246]. Стоит добавить, что сильные мотивы безгосударственности русского национального характера можно найти только у К.С. Аксакова, а не у всех славянофилов, разделяющих мысль о неизбежности государства[247].

Наконец, как ранее подчеркивалось, речь идет не об отрицании власти как таковой. Все без исключения консервативные мыслители России видели в самодержавной власти России великую культурную, нравственную и необходимую силу, сохранившую православие и независимость русского народа, давшего ему безопасность и условия для духовного и хозяйственного развития. Н.М. Карамзин писал о том, что «русское самодержавие есть палладиум России: целость его необходима для ее счастия» . Известны слова А.С. Пушкина из переписки с Н.В. Гоголем: «Государство без полномощного монарха то же самое, что оркестр без капельмейстера: как ни хороши были все музыканты, но, если нет среди них одного такого, который бы движением палочки всему подавал знак, - никуда не пойдет концерт. А кажется, он сам ничего не делает: не играет ни на каком инструменте, только слегка помахивает палочкой да поглядывает на всех, и уже один его взгляд достаточен на то, чтобы умягчить в том или другом месте какой-нибудь шершавый звук, который испустил какой-нибудь дурак барабан или неуклюжий тулумбас. При нем и мастерская скрипка не смеет слишком разгуляться на счет других: блюдет он общий строй, всего оживитель и верховодец верховного согласия»[248] [249] [250].

Аполитизм нужно понимать как отказ народа от борьбы за власть, политические выгоды, парламентаризма и республиканских учреждений, а не попытки устранения власти в принципе. Более того, аполитизм выражает общее стремление православной общины к царствию небесному, а не земной империи. Однако, характер русского народа и условия его жизни привели к тому, что он построил одну из могущественных империи в мире. Не для того создавалась государственность, чтобы завоевывать и пользоваться выгодами власти, а чтобы спокойно и мирно идти к своей заветной цели - соборному единству. И.Л. Солоневич о напряжении всех сил нации для строительства государства писал: «Русский народ всегда проявлял исключительную политическую активность. И в моменты серьезных угроз независимости страны подымался более или менее как один человек» . Важно по убеждению консерваторов, чтобы власть была средством для достижения духовной задачи - спасения человечества, приближения к Царствию Бога на Земле.

Во-вторых, охранители рассматривали государство как дуалистический политический институт. C одной стороны, в государстве, прежде всего в Верховной Власти, консервативные мыслители видели органическое порождение народного духа, развивающиеся подобно растительным и животным организмам естественно и бессознательно. C другой стороны, после перехода государства Европы к идее регулярного, полицейского государства, оно стало восприниматься как внешний для народа, механический агрегат, своеобразная машина. Механичность, искусственность государства проявляется в том, что люди объединяются в нем не добровольно, а по принуждению. Кроме того, развитие государства стало значительно определяться рациональными проектами, идеями, концепциями. На месте органического, поступательного развития пришел рационально-проективный подход к функционированию государства. Поэтому государство в этом смысле (эпохи Нового Времени) — искусственная, порожденная целенаправленной волей принудительная организация общества. Еще в большей степени искусственность государства проявляется в разрастании бюрократии, коррупции и функционировании полицейского государства, в которых консерваторы усматривали недостатки регулярного государства.

Так, И.А. Ильин, различая учреждения и корпорации среди социальных союзов, писал о том, что государство - особого рода учреждение - «государство никогда не перестанет строиться по типу учреяедения, особенно в тех отношениях, где необходимы единая власть и дисциплина: а именно - в делах общественного воспитания, порядка, суда, управления, обороны, дипломатии и некоторых других. Это совсем не означает, что принцип самоуправления исключается из государственной жизни и строительства, что он осуждается и отвергается; но это означает, что сфера его применения по самому существу дела ограничена: 1) принудительным характером государственного союза вообще (подданство - гражданство, лояльность без всякого "постольку-поскольку", налоги, воинская повинность, судебный приговор и наказание); 2) самой техникой государственного и в особенности военного строительства (вопросы, требующие тайны и личной ответственности, вопросы стратегии и тактики - не голосуются); 3) наличным уровнем правосознания в стране; 4) необходимой экономией сил (люди живут на свете решительно не для того, чтобы политиканствовать)» .

Органичность присуща русскому обществу, которое в своей бытовой деятельности всецело печется о вере и христианских обязанностях взаимной помощи и любви. Община, церковь в отличие от внешнего и принудительного государства - добровольные, естественные, органичные России союзы, питающиеся любовью к людям и Богу. Однако, в перспективе искусственное объединение людей должно перерасти в церковное, свободное единство. Государство своего рода ступень к идеальному устройству. Государство вынуждает людей соблюдать христианские заповеди внешне, приуготовляясь словами митрополита Илариона к принятию истину в свободной общине любящих друг друга людей. Наличие сакрального, нравственного начала в государстве как тени будущего церковного соборного общения людей раскрыто в определении святителя Филарета (Дроздова). В середине XIX в. Филарет (Дроздов) писал: «Что есть государство - Союз свободных нравственных существ, соединившихся между собою, жертвующих часть своей свободы для охраны и утверждения общими силами Закона Нравственности, который составляет необходимость их бытия» . Аналогичные идеи раскрыты в творчестве Ф.М. Достоевского, выступавшего за грядущее наступление православного царства в виде превращения государства в церковь.

В-третьих, государство рождается в России как необходимость, вызванная историческими условиями борьбы с агрессивными народами- завоевателями. Образование государства — не прихоть народа, а вынужденный шаг для организации внешнего порядка на Руси. [251] [252]

Русский народ, воспринявший православие, мечтал о достижении христианской благодати в общинной жизни, в котором не место государству. А.С. Хомяков по этому поводу писал: «Просветительное начало, сохраненное для нас византийскими мыслителями, требовало для быстрого и полного развития таких условий цельности и стройности в жизни общественной, которых еще нигде не встречалось; достигнуть же их можно бы было только при такой независимости от влияний внешних, которые невозможны на земле ни одному народу, всегда стесняемому и совращаемому с пути силою и напором других народов. Россия не имела этой цельности с самого начала, а к достижении ее встретила и должна была встретить препятствия неодолимые. Она - не остров среди хранительной защиты моря, но была земля, со всех сторон открытая и беззащитная по слабости своих естественных границ и со всех сторон искони окруженная народами, не знающими мира в себе и потому всегда готовыми посягать на мир других. Северные земли славянские и колонии славянские в землях финских призвали вождя иноземного княжить у них, устраивать порядок внутренний в отношениях друг к другу и ограждать тишину внешнюю от нападения недружелюбных соседей» . Коль скоро, внешние условия не позволяли русскому народу воплотить в жизни христианскую истину, то закономерно потребовалось организация государства для сохранения народа и предоставления ему свободы духовной жизни.

В-четвертых, большинство консерваторов по сути дела исходят из идеи предопределенности государства и его формы психологическими, историческими, природными, культурными факторами. Для них государство — продукт общественной жизни, национального сознания и истории. Поэтому не может быть и речи о заимствовании государственных начал у других народов. Государственность глубоко укоренена в культуре народа. Его внешняя организация, предназначение всегда зависят от национального характера. [253]

Ю.Ф. Самарин верно вскрыл национально-исторические корни формы правления: «Какая форма правления есть лучшая? Этот вопрос очень похож на следующий: по какой мерке всего лучше кроить платье? Задайте этот вопрос портному. Он вам ответит, что такой мерки нет и быть не может, а нужно кроить по росту и складу того, на кого шьется платье. Нетрудно применить тот же самый ответ к лорду-мэру и к составителю инструкции. Если бы первый мог отрешиться от своих национальных предубеждений, он убедился бы, что английская конституция как нельзя лучше облекает весь организм Англии именно потому, что она не с чужого плеча на нее наброшена, а ею самою построена по ее собственному вкусу, по ее потребностям и средствам. Он уразумел бы, что самая естественность и законность постепенного образования этой конституции из местных условий Англии представляет сильнейшее возражение против мечты о повсеместной ее применимости»[254].

В связи с чем, на почве национально-исторических традиций России охранительные писатели выделили ряд особенностей русской государственности:

- возникновение русского государства было делом добровольным, естественным, органичным (в форме принятия варяжской легенды) как средства обеспечения политической независимости, целостности и защиты православия. В отличие от Запада, Россия государственность рассматривает как ценность более низкого порядка - служебное орудие для обеспечения порядка и внешней правды. И.В. Киреевский продолжает мысль об образовании государства на Руси следующими словами: «Не искаженная завоеванием, Русская земля в своем внутреннем устройстве не стеснялась теми насильственными формами, какие должны возникать из борьбы двух ненавистных друг другу племен, принужденных в постоянной вражде устроивать свою совместную жизнь. В ней не было ни завоевателей, ни завоеванных. Она не знала ни железного разграничения неподвижных сословий, ни стеснительных для одного преимуществ другого, не истекающей оттуда политической и нравственной

борьбы, ни сословного презрения, ни сословной ненависти, ни сословной

277

зависти» ;

- функции русского государства исторически были ограничены охраной внешних границ и обеспечением внешнего порядка - внешней правды. О функциях государства А.С. Хомяков писал следующее: «Все, что можно разобрать в первых началах истории русской, заключается в немногих словах. Правительство из варягов представляет внешнюю сторону; областные веча - внутреннюю сторону государства. Во всей России исполнительная власть, защита границ, сношения с державами соседними находятся в руках одной варягорусской семьи, начальствующей над наемною дружиной; суд правды, сохранение обычаев, решение всех вопросов правления внутреннего предоставлены

278

народному совещанию» ;

- русское государство должно не вмешиваться в дела земли - русского народа. Как точно отметил И.С. Аксаков: «Нет ничего опаснее и вреднее политического элемента, к которому так влекутся наши публицисты. Мы говорим здесь не о критике явлений политического мира, которая есть неотъемлемое право общества, но о политическом элементе как начале внешнего принуждения, внешней условной правды, внешней организации, какой бы формы последняя не имела» . Действительно, внешнее принуждение не должно быть ведущим мотивом общественной жизни. Общество должно жизнь свободной, духовной, внутренней жизнью, а не отравляться формализмом и подавлением инициативы;

в русской государственности отчетливо проявляются черты народоправства - в призвании варягов и избрании на престол в 1613 г. Михаила, мирском суде и вечевом устройстве;

- русское государство, по мнению охранителей, чуждо идее подчинения себе религии и церкви. Между ними не может быть борьбы и конкуренции и у них разное предназначение в мире. Прав Н.А. Бердяев в трактовке [255] [256] [257] взаимоотношений церкви и государства: «Верно понятый дуализм царства Кесаря и царства Божьего, духа и природы, духа и организованного в государство общества, может обосновать свободу»[258] [259]. Но, все-таки, государство и церковь едины в движении к христианской жизни - государство во внешнем быте охраняет добро от проявлений зла, а церковь во внутреннем строении человеческой души уберегает его от зла и греха и ведет по пути любви и единства;

- история русской государственности органична вплоть до петровских реформ. Впрочем, взгляды консерваторов на петровские реформы разнятся, но в целом все они едины в том, что дух реформ и их форма противны русской культуре и насильственно ломали вековые устои русской жизни.

В-пятых, поскольку русская душа прилепилась к православию и ожидает Царствия Божиего, постольку православный народ не ищет власти и не желает ее осуществлять как один, так и совместно с другими. Поэтому политический идеал русской охранительной правовой доктрины связан с самодержавием, которое берет на себя тяжкое бремя власти-служения ради остальных членов русского общества . Как справедливо подметил К.С. Аксаков: «русский народ, отделив от себя государственный элемент, предоставив полную государственную власть правительству, предоставил себе жизнь, свободу нравственнообщественную, высокая цель которой есть общество христианское»[260].

В-шестых, государственная власть в охранительной правовой доктрине рассматривается как бремя, долг, тяжкая и временами непосильная для ее носителей ноша. Власть — служение Богу и народу. За свой властный подвиг государство отвечает мучениями совести перед Богом и народом. В мученичестве за нравственный идеал государство может приобретать священный характер, получать высокую моральную основу в общественном сознании.

Идея власти-бремени следующим образом выразил К.П. Победоносцев: «Великое и страшное дело - власть, потому что это дело - священное. Слово священный в первоначальном своем смысле значит: отделенный, на службу Богу обреченный. Итак, власть - не для себя существует, но ради Бога, и есть служение, на которое обречен человек. Отсюда и безграничная, страшная сила власти, и безграничная, страшная тягость ее» .

Самодержавие обусловлено религиозно-нравственным мировоззрением русского народа. Отдавшись всей душой христианству русские люди не стремятся во власть и не борются за нее. Они вверяют власть внешнего порядка в руки избранного ими князя и царя, который жертвуя собой ради России несет свой крест всю жизнь. Важно то, что идеалы республики и конституционной монархии консерваторы отвергают, как противные русской духовной жизни. Вот что пишет Ю.Ф. Самарин по поводу заимствования чужих политических форм: «Доискиваться единой, всесовершенной и безусловно применимой формы правления - такое же заблуждение в области политики, какое в области политической экономии - стремление к изобретению непреложного мерила ценности. Достоинство всякой формы заключается в полнейшей ее гармонии с содержанием. Чем свободнее форма облекает содержание, чем вернее проявляет собою сущность его, тем лучше форма и тем она прочнее»[261] [262].

По мысли консерваторов христианский поиск святой духовной жизни русского народа не мыслим вкупе с признанием самоценности власти и государства. Государство - служебное орудие для сдерживания сил зла и охраны порядка и в этом смысле оно богоугодно и ценно. Но, никакой тяги к власти по мысли охранителей нет в русской душе. Власть отдаляет человека от духовного деланья и соблазняет его. И.С. Аксаков отмечал: «Русский народ, подтверждаем снова, чужд всякого поползновения к политическому державству; он желает себе лишь свободы быта, свободы внутреннего общественного служения и самороста, свободы жизни и деятельности» .

Напротив, в западной культуре консерваторы видели, как торжествует жажда власти - обладания силой юридического и физического подчинения людей. На подсознательном уровне европейский человек увлечен идеей власти государства, которое после Реформации порабощает личность своими соблазнительными преимуществами - силы, материального благополучия, самоутверждения. Примечательно, что западные философы и психологи пришли к выводу, что разрушение в Новое Время в Европе традиционных религиозных, сословных и семейных ценностей привело к формированию слабой личности, не имеющей уверенности в стабильной жизни. Такую надежду могли дать только полицейские и тоталитарные государства. Можно сказать, что потерявшая веру и традиционные ценности личность находит себе опору в безграничной и демонической власти . При самодержавии власть доверяется человеку с необходимым духовным стержнем, соединяющим жертвенность и заботу о народе с любовью и кротостью - самодержавному царю.

Власть в человеческом обществе, отпавшем от Бога, воспринималась охранителями в качестве неизбежной, единственной силы, способной предотвратить падение человечества в хаос и анархию. В этом коренное отличие охранителей как государственников от анархистов. И те и другие были против политической борьбы за власть, но охранители во власти видели средство обеспечения порядка и движения к воплощению заветов христианства, что делало их идеи более реалистичными, нежели утопические идеалы М.А. Бакунина или П.А. Кропоткина. Однако, консерваторы не абсолютизировали ценность власти в отличие от этатистов. По их представлению, функции власти небезграничны и подчинены христианской идее спасения людей и борьбой с внешними проявлениями греха и порока. [263] [264]

Наконец, в консервативной правовой мысли была сформулирована идея необходимости религиозной санкции власти. Вне освящения власти государство превращается в грубую силу и правление полицейских механизмов поддержания социального мира. Власть вне религиозных основ постоянно прибегает к мифотворчеству, созданию политических вымыслов для поддержания собственной легитимности - демократия, парламент, выборы, свобода слова и т.п.

Так, в своем «Дневнике Писателя» Ф.М. Достоевский сформулировал своего рода закон возникновения и развития государственных и общественных форм. Писатель указывал: «Чтобы сохранить полученную духовную драгоценность, тотчас же и влекутся друг к другу люди, и тогда только, ревностно и тревожно, «работою друг подле друга, друг для друга и друг с другом», - тогда только и начинают отыскивать люди: как бы им устроиться, чтобы сохранить полученную драгоценность, не потеряв из нее ничего, как бы отыскать такую гражданскую формулу совместного жития, которая именно помогла бы им выдвинуть не весь мир, в самой полной ее славе, ту нравственную драгоценность, которую они получили. И заметьте, как только после времен и веков начинал расшатываться и ослабевать в данной национальности ее идеал духовный, так тотчас же начинала падать и национальность, а вместе и падал и весь ее гражданский устав, и померкали все те гражданские идеалы, которые успевали в ней сложиться. В каком характере слагалась в народе религия, в таком характере зарождались и формулировались и гражданские формы этого народа. Стало быть гражданские идеалы всегда прямо и органически связаны с идеалами нравственными, а главное то, что несомненно из них только одних и выходят... А стало быть, «самосовершенствование в духе религиозном» в жизни народов есть основание всему, ибо самосовершенствование и есть исповедание полученной религии, а «гражданские идеалы» сами, без этого стремления к

287

самосовершенствованию, никогда не приходят, да и зародиться не могут» .

Религия народа предопределяет его государственный уклад, обеспечивает эффективность и силу государственного организма. Оскудение и разложение [265] религиозных идеалов неизбежно приводит к разрушению и гибели государственных и общественных форм. Поэтому первейшей задачей общественного целого должно быть сохранение религиозных ценностей народа и нравственное самосовершенствование общества. Тогда и государственное устройство будет устойчивым, нравственно оправданным в глазах общества и действенно справляться с вверенной ему охраной общества и борьбой со злом.

Таким образом, учение о происхождении и сущности государства в рамках охранительной правовой мысли базируется на следующих началах:

1. Христианские основы консервативного юридического мировоззрения обусловили подчиненность теории государства идее православной соборности как религиозно-нравственного идеала земной жизни для человечества. Власть рассматривается как творение Бога, обусловленное недостижимостью идеального социального строя и греховностью людей. Вместе с тем, идеологи охранительной правовой концепции обращают внимание на то, что государство - есть результат слабости людей, их неспособности жить по заветам Бога. В творении государства Бог принимает как данность неготовность людей жить в соборной общине на основе свободы и любви. Государство рождается как следствие греховной природы людей, но для преодоления внешних последствий греха, удержания слабых духом от причинения зла себе и другим людям. Значение государства в православной картине мира укладывается в формулу В.С. Соловьева о том, что «государство необходимо не для того, чтобы создать рай на земле, а для того, чтобы человечество окончательно не скатилось в ад». Вместе с тем, сакральное ядро власти предполагает то, что форма государства, его исторический путь, государственная политика определяются Божественным Промыслом в сочетании со свободой воли людей, поставленных перед искушениями;

2. Теологическое восприятие государственной власти сочетается в консервативной правовой идеологии с патриархальной концепцией, уподобляющей отношения царя и народа с отношениями в семье между отцом и детьми (Владимир Мономах, Иван Грозный, славянофилы, почвенники, митрополит Филарет, Н.И. Черняев). Кроме того, сакрализация власти сопряжена в консерватизме с психологической концепцией, объясняющей иррациональную, инстинктивную душевную тягу народа к определенной форме государства (И.А. Ильин, Л.А. Тихомиров, И.Л. Солоневич, Н.Н. Алексеев);

3. Православные корни консервативного правового течения России предполагают, что государство - средство достижения нравственного идеала православного народа. Нравственный провиденциализм власти придает ей идеократический характер. Консерваторы полагали, что русский народ признает исключительно власть идеи - православного социального строя (Н.Н. Алексеев, Л.А. Тихомиров).

4. Государственная власть объясняется охранительными мыслителями как противоречивое явление. В идеальном представлении государство - нравственное служение, долг, бремя, возлагаемый на верховную власть ради веры народа и осуществления правды (государство правды), своего рода политический организм, выражающий нравственные идеалы общества. Однако, земная власть может уклоняться от религиозно-нравственного идеала в силу изначальной слабости служащих государства и превращаться в искусственный, принудительный механизм обеспечения внешнего правопорядка с такими издержками как искусственность, бюрократизация, нравственный релятивизм, формализм, механистичность и т.п. В таком случае, консерватизм, не случайно, основное внимание в строении государства отдавал формированию элиты - правящему отбору, подбору на государственные должности национально мыслящих и высоко нравственных лиц.

2.2.

<< | >>
Источник: Васильев Антон Александрович. Консервативная правовая идеология России: сущность и формы проявления. Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. Екатеринбург 2015. 2015

Еще по теме Происхождение и сущность государства в консервативной правовой идеологии России:

  1. § 2. Развитие идеи права в политико-правовой мысли России
  2. § 6.2. Правовая идеология Европейского Союза
  3. § 1. Феномен конституционализма в истории политико-правовых учений: сущность и содержание
  4. Содержание
  5. Понятие консервативной правовой идеологии России
  6. Сущность и основные течения консервативной правовой идеологии России
  7. Генезис и этапы развития консервативной правовой идеологии России
  8. Происхождение и сущность государства в консервативной правовой идеологии России
  9. Самодержавие как идеальная форма правления в трактовкеконсервативной правовой идеологии России
  10. Идея империи в консервативной правовой идеологии России
  11. Понятие права в консервативной правовой идеологии России
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -