<<
>>

§ 2. К.П. Победоносцев как державный идеолог.

В течение многих лет господства марксистко - ленинской методологии считалось, что крупных государственных деятелей в Царской России и быть - то не могло. Столыпин - «столыпинские галстуки» да «столыпинские вагоны».

Победоносцев - ретроград, пытающийся «подморозить Россию» - контрреволюционер и оголтелый церковник. Большая эрудиция по данному вопросу считалась политически предосудительной. Однако жизнь расставляет все по своим местам. Мало-помалу возвращаются к нам забытые и очерненные имена. Думается, крупных государственных деятелей земля рождает не чаще, чем крупных писателей и крупных философов. Поэтому, очевидно, пришло время вспоминать о выдающемся государственном деятеле России конца XIX - начала XX столетия Константине Петровиче Победоносцеве.

«Скончавшийся 10 марта сего года (1907) член государственного совета и бывший обер-прокурор святого синода Константин Петрович Победоносцев представляет собою в наш столь небогатый выдающимися личностями жизни явления необычайного порядка. К его имени в течении четверти века приковывалось внимание современников, оно не сходило со столбцов печати, одни его ненавидели и проклинали, другие славословили. Перед ним преклонялись и его благословляли: одни в нем видели ангела-спасителя России, другие - ее злого гения. Безразлично к нему никто не относился. Он был определенным историческим знаменем, которое рвали бури и непогода, вокруг которого кипели страсти и борьба».49 Так откликнулся на смерть Победоносцева автор в «Историческом вестнике» Б. Глинский. Действительно, одни перед Победоносцевым преклонялись, другие его проклинали, но все считали его крупнейшим государственным деятелем последних двух десятилетий прошлого века и начала нынешнего. О нем писали все, кто был или становился небезразличен к тогдашней политической и общественной жизни России. Он был для своего времени политическим паролем.

Так, например, Лев Толстой не мог простить Константину Леонтьеву его близости к Победоносцеву.

О личности К.П. Победоносцева поможет судить и такая косвенная характеристика, данная ему современником, укрывшимся в журнале «Московские ведомости» под псевдонимом «Поселянин»: «В его громадном кабинете, в нижнем этаже на Литейном, с письменным столом колоссального размера и другими столами, сплошь покрытыми бесчисленными книгами и брошюрами, становилось страшно от ощущения развивающейся здесь мозговой работы. Он все читал, за всем следил, обо всем знал».50 Создается образ не кабинета чиновника, а скорее, ученного или философа.

*

Сын профессора словесности Московского университета и внук священника Звенигородского уезда Константин Петрович Победоносцев родился в 1828 году. В 1846 году окончил училище правоведения, преподавал гражданское право, писал научные труды. Ему принадлежит трехтомник «Курс гражданского права», изданного в Санкт-Петербурге в 1896 году, и ставшим одним из лучших учебников по гражданскому праву в России. C1860 по 1865 г.г. он профессор Московского университета. Его лекции по гражданскому процессу высоко ценил его студент (будущий академик) А.Ф. Кони. Сегодня об этом мало кому известно, зато с самой школьной скамьи у нас сформировалось мнение об этом человеке, как о самой одиозной политической фигуре середины XIX, начала XX, «мракобесе» и «ретрограде», блоковское «Победоносцев над Россией простер совиные крыла...» и т.д. известно каждому. Причем данная убежденность в сущности этого человека никак не ме-

яяется и в постсоветское время, когда уже пересмотрены оценки деятельности многим политическим деятелям до революционной России.

Константин Петрович преподавал законоведение Александру III и Николаю II в бытность их наследниками престола. C 1868 г. - сенатор, а с 1872 г. - член Государственного Совета. Он был автором и инициатором принятия знаменитого манифеста Александра III от 29 апреля 1881 года, о необходимости укрепления и охраны самодержавной власти «от всяких на нее поползновений».

Этот манифест стал основой для политики «контрреформ» 80- 90-х г.г. XIX в. в России. К.П. Победоносцев был идейным противником введения в России Конституции и парламентаризма.

Однако, царедворцем Победоносцев не стал, а за год до своей гибели, в 1880 году, император Александр II назначает его обер-прокурором Святейшего Синода. Добросовестный ученый, добросовестный чиновник, Победоносцев воспринял высокий государственный пост как крест, который христианину должно нести до конца. Он вышел в отставку после принятия Манифеста от 17 октября 1905 г. Умер Константин Петрович в 1907 году.

Экономика России крепла с каждым годом, увеличивалось народонаселение, победоносно закончилась Балканская война, но никто этого не замечал, вернее не хотел замечать. «Все недовольны в наше время, - писал Победоносцев, - и от постоянного, хронического недовольства многие переходят в состояние хронического раздражения. Против чего они раздражены? - против судьбы своей, против правительства, против общественных порядков, противу других людей, противу всех и всего, кроме себя самих».51 Действительно, недовольны были все: Толстой был недоволен и правительством, и порядком, и церковью. Владимир Соловьев призывал русский народ к самоотречению, а заодно и к отречению от православной церкви, видя спасе-

ниє в создании всеевропейского теократического государства под эгидою католического Рима.

Победоносцев же в своей работе «Церковь и государство» писал: «Система, свободной церкви в свободном государстве» основана, покуда, на отвлеченных началах. Теоретически, в основании ее положено не начало веры, а начало религиозного индифферентизма, или равнодушия к вере, и она поставлена в необходимую связь с учениями, проповедующими нередко не терпимость и уважение к вере, но явное или подразумеваемое пренебрежение к вере, как к пройденному моменту психического развития в жизни личной и национальной».

Взамен веры, как уже «пройденного этапа психического развития» России предполагалось только тотальное неудовольствие всеми и всем, и как выход - революция. Русскую буржуазию потянуло на конституцию, ее все больше и больше стала соблазнять политическая власть. И уже скоро она добьется своего: свергнет царя, проведет, говоря современным языком, «бархатную революцию», но ее тут же сменит другая революция под пролетарским лозунгом и во главе с «сильной личностью». Такой оборот событий Победоносцев предсказывал еще в конце прошлого века.

«Мысль, что вся частная жизнь должна поглощаться в общественной, - писал он, а вся общественная жизнь должна сосредотачиваться в государстве и быть управляема государством, это главная идея социализма. А так как эта мысль в ясном или неясном представлении углубилась даже в самых крепких умах, то и самый простой заурядный человек бессознательно чем-нибудь приобщатся к социалистам».

И еще очень важную мысль высказал Победоносцев в той - же статье: «Личное верование не отделяет себя от верования церковного, так как существенная ею потребность есть единение в вере, и этой потребности оно нахо-

C л

дит удовлетворение в Церкви». Сто лет назад уже обозначились многие черты смутного времени, но почти никто не хотел этого замечать. Каждый с попутным энтузиазмом тянул одеяло на себя, каждый претендовал на роль спасителя, а Россию нужно было в первую очередь спасать от ее многочисленных спасителей. «Упорство догматического верования всегда было, и кажется, будет уделом бедного, ограниченного человечества, и люди широкой, глубокой мысли, широкого кругозора, всегда будут в нем исключением. В наше время умами владеет, в так называемой интеллигенции, вера в общие начала есть великое заблуждение нашего века. Заблуждение состоит именно в том, что мы веруем в них догматически, безусловно, забывает о жизни со всеми ее условиями и требованиями, не различая ни времени, ни места, ни индивидуальных особенностей, ни особенностей истории».33

Победоносцев убежден, что жизнь - не наука и не философия.

Она живет сама по себе, живым организмом. Ни наука, ни философия не господствуют над жизнью, как нечто внешнее: они черпают свое содержание из жизни, собирая, разлагая и обобщая ее явление. «Но странно было бы думать, что они могут обнять и исчерпать жизнь со всеми ее бесконечным разнообразием, дать ей содержание, создать для нее новую конструкцию. Одно то уже должно смутить нас, что в науке и философии очень мало бесспорных положений: почти все составляют предмет пререканий между школами и партиями... представители каждой школы в науке веруют в положения свои догматически и требуют безусловного применения их в жизни».34 В качестве яркого примера автор приводит экономистов, которые «хотят непременно вторгнуться в жизнь, в законодательство, в промышленность непререкаемую властью, со своими общими законами производства и распределения сил и капиталов; но при этом все более или менее забывают о живых силах и явле- [39] [40] [41]

73

ниях, которые в каждом данном случае составляют элемент, противодействующий закону, возмущающий его операцию... Исчислить математически действие этих сил невозможно, их можно распознать только верным чутьем практического смысла, и потому общие заключения и выводы политической экономии... имеют только предположительное, гипотетическое значение...» Так писал Победоносцев в статье «Болезни нашего времени», а создается впечатление, что это написано сегодня.

Победоносцев был преданным поборником монархизма. В 1880 году он стал обер-прокурором Святейшего Синода, а в следующем году был злодейски убит Александр II и на престол взошел его сын, в прошлом воспитанник Победоносцева. Теперь на плечи обер-прокурора легла двойная тяжесть: с одной стороны - опека молодого монарха, а с другой - тяжесть высокого государственного поста, возложенная на него убиенным монархом.

О приверженности его своему долгу красноречиво говорит следующий факт.

Толстой просил Победоносцева передать Александру III письмо, в котором в котором умолял молодого монарха не казнить цареубийц. Победоносцев не стал прибегать ни к каким бюрократическим хитростям, он отклонил прошение Толстого, написав ему: «По своей вере не смог я выполнить Ваше поручение».

Естественно, после отклонения просьбы великого писателя Победоносцев сразу же попал в лидеры реакционеров и мракобесов, так как никогда не заигрывал с общественным мнением.

Имея твердые монархические взгляды, будучи убежденным монархистом, Победоносцев не видел нужды ратовать в защиту Империи. Однако предвидя грядущий ее крах, он считал нужным разъяснить людям всю гибельность и лживость пути революций. Этому посвящена одна из самых известных его работам - «Великая ложь нашего времени».

«Одно из самых лживых политических начал есть начало народовластия, та, к сожалению, утвердившаяся со времени французской революции

идея, что всякая власть исходит от народа и имеет основание в воле народной. Отсюда истекает теория парламентаризма, которая до сих пор вводит в заблуждение массу так называемой интеллигенции - и проникла, к несча- M стью, в русские безумные головы. Она продолжает держаться в умах с упорством узкого фанатизма, хотя ложь ее с каждым днем изобличается все яв- / ственнее перед целым миром».55

По его мнению смысл этого «рокового заблуждения» заключается в том, что в условиях реализации выборно - парламентского принципа народ якобы избирает, выдвигает во власть людей, отражающих волю большинства и гарантирующих защиту его интересов. Внимательное исследование ученым парламентских европейских систем того времени приводит к другим выводам. « ... правителями становятся ловкие подбиратели голосов, ... меха-| ники, искусно орудующие закулисными пружинами, которые приводят в действие кукол на арене демократических выборов», на самом деле «... избирается излюбленник меньшинства, иногда очень скудного, только это мень- \j шинство представляет организованную силу, тогда как большинство, как песок, ничем не связано, и потому бессильно перед кружком или партией»56 . Решающее влияние на результаты выборов оказывает поддерживающая кандидата организация и ее финансовые возможности, позволяющие (нередко через подкуп) вовлечь в агитационную кампанию влиятельных людей и, самое главное, перетянуть на свою сторону... печать, которая к концу века, превратилась и в России, в страшную силу, способную формировать любой, наперед заданный образ массового мышления. Вопросу о печати Победоносцев уделял особое внимание.

Развитие буржуазных отношений и вытекающая из них коммерциализация печати заставило Победоносцева взглянуть на проблему применительно к новым политическим обстоятельствам. По его мнению в средствах мас

совой информации все большее развитие стала получать опасная тенденция - стремление к политическому подлогу. Многие печатные органы, стремясь выдать себя за объективных информаторов и адекватных выразителей общественного мнения, в действительности безапелляционно отождествляли свое мнение с мнением народа и, тем самым облекают свои далеко не бесспорные оценки и суждения в форму общепризнанных.

На рынке печатного слова газеты и журналы должны продаваться. И в этом многие усматривают гарантию их качества: мол, во-первых, пошлая и вульгарная газета не найдет спроса, а во-вторых, интересный журналист не пойдет к редактору-проходимцу. Победоносцев развенчивает эту иллюзию, показывая, что опыт убеждает в обратном: «рынок привлекает за деньги какие угодно таланты... и таланты пишут, что угодно редактору»57, а читательская масса слишком падка на сенсации и цинизм. Самое страшное, что издания, основанные «на твердых нравственных началах и рассчитанные на здравые инстинкты массы», оказываются неконкурентоспособными по сравнению с нахрапистыми и беспринципными органами печати.

Именно от такой прессы во многом зависит судьба кандидатов на тот или иной государственный пост в процессе всеобщих выборов, выступающих стержнем республиканизма и парламентаризма. Благодаря им побеждают кандидаты обладающие такими качествами, как готовность угодить сильным мира сего - тем, кто располагает солидными материальными средствами и мощным влиянием на журналистский корпус, плюс способность нравиться публике, подстроиться под нормы господствующего в массовом сознании менталитета.

В связи с этим, Победоносцев считает систему «всенародных выборов» не самой удачной процедурой. Перед выборами кандидат, в своей программе и речах твердит все о благе общественном, он не что иное, как слуга и на-

чальник народа, он о себе не думает и забудет себя и свои интересы ради интереса общественного. И все это - слова, одни слова, временные ступеньки лестницы, которые он строит, чтобы дойти куда нужно и потом сбросить ненужные ступеньки. Тут уже не он станет работать на общество, а общество станет орудием для его целей».58

C точки зрения Победоносцева, реальный механизм парламентаризма никак не оправдывает связанные с ним надежды на справедливое государственное устройство. В своем практическом воплощении он выворачивает наизнанку декларируемые принципы. Результат его функционирования оказывается прямо противоположным теоретическим изысканиям. «По теории парламентаризма должно господствовать разумное большинство; на практике - господствует пять-шесть предводителей партий... По теории, убеждение утверждается ясными доводами во время парламентских дебатов; на практике - оно не зависит нисколько от дебатов, но направляется волею предводителей и соображениями личного интереса. По теории, народные представители имеют в виду единственно народное благо; на практике - они под предлогом народного блага и на счет его имеют в виду преимущественно личное благо свое и друзей своих.. По теории - они должны быть из лучших, излюбленных граждан; на практике - это наиболее честолюбивые и нахальные граждане. По теории - избиратель подает голос за своего кандидата потому, что знает его и доверяет ему; на практике - избиратель дает голос за человека, которого по большей части совсем не знает, но о котором натвержено ему речами и криками заинтересованных партий».59

Таков сложный механизм парламентского лицедейства, таков образ великой политической лжи, господствующей в наше время, - с горечью заключает Победоносцев. «Больно и горько думать, что в земле Русской были

и есть люди, мечтающие о водворении этой лжи у нас» - пишет он, не подозревая о том, насколько близка к осуществлению этой мысли Россия.

Вторая часть «Великой лжи нашего времени» посвящена размышлению сущности демократической формы правления. «Демократическая форма правления самая сложная и самая затруднительная из всех известных в истории человечества. Вот почему эти форма повсюду была преходящим явлением, и, за немногими исключениями, нигде не держало долго, уступая место другим формам».

Без конца разрастается государственная территория. Непосредственное народоправление при таких условиях немыслимо. «Народ должен переносить свое право властительства на некоторое тело выборных людей и облекать их правительственной автономией. Эти выборные люди, в свою очередь, не могут править непосредственно, но принуждены выбирать еще меньшее количество лиц, - министров, коим предоставляются изготовление и применение законов, раскладка и собирание податей, назначение подчиненных должностных лиц, распоряжение высшею силой». Далее автор говорит о том, что всем выборным лицам необходимо «устраниться вовсе» от своей личности «Когда бы на парламентских скамьях сидели механические исполнители данного им наказа; когда бы министры явились тоже лишь механическими исполнителями воли большинства; Когда бы притом представителями народа избираемы были всегда лица, способные уразуметь в точности и исполнять добросовестно данную им и математически точно выраженную программу действий. Вот при таких условиях закон действительно бы выполнял волю народа, управление действительно исходило бы от народа; управление действительно исходило бы от парламента».60

Такова теория. Однако на практике в самых классических странах парламентаризма - он не удовлетворяет ни одному из вышепоказанных условий.

78

Министры в действительности - самовластие. Они вступают во власть, и оставляют власть не в силу воли народной, но потому, что их ставит к власти или устраняет от нее могущественное личное влияние или влияние сильной теории. «Если бы требовалось истинное определение парламента, надлежало бы сказать, что парламент есть учреждение, служащее для удовлетворения личного честолюбия и тщеславия и личных представителей». Размышляя о переменах форм правления, Победоносцев пишет: «Испытывая в течение веков гнет самовластия в единоличном олигархическом правлении и не замечая, что пороки единовластия суть пороки самого общества - люди разума и науки возложили всю вину бедствия на своих властителей и на форму правления и представили себе, что с переменою этой формы на форму народовластия общество избавится от своих бедствий». Но на деле получается иначе. Все остается на своих местах и толь ко гнет правительства становится сильнее. Энтузиасты демократии уверяют себя, что народ может проявлять свою волю в государственных делах. На деле мы видим, что народное собрание способно только принимать мнение, выраженное одним человеком или некоторым числом людей; например, мнение известного лидера партии, известного местного деятеля, или влиятельного органа печати. «Таким образом процедура решения превращается в игру, совершающуюся на громадной арене множества голов и голосов; чем более их принимается в счет, тем более эта игра запутывается, тем более зависит от случайных и беспорядочных побуждений».

Ф

Говоря об имперских взглядах К.Н. Победоносцева, о его консерватизме, необходимо помнить, что он не был, как его пытались представить, противником просвещения и науки. Так, к концу царствования Александра II и началу деятельности Победоносцева (1880) в России насчитывалось 273 церковноприходских школы с 13 035 учащихся, а к концу его деятельности (1905) таких школ в стране уже насчитывалось 43 696 с 1.782. 883 учащимися. Таким образом, благодаря усилиям и стараниям Победоносцева за чет-

верть века миллионы крестьянских детей получили начальное образование. Нельзя говорить о личности или ее воспитании, если унифицировать, особенно в многонациональном государстве, народное образование и воспитание. Вот против такой унификации всю жизнь и боролся Победоносцев.

«Плохо дело, - писал он, - когда школа отрывает ребенка от среды его, в которой он привыкает к делу своего звания - упражнением с каких лет и примером, приобретая бессознательное искусство и вкус к работе... Понятие народное о школе есть истинное понятие, но, к несчастью, его перемудрили повсюду в устройстве новой школы. По народному понятию, школа учит читать, писать и считать, но в нераздельной связи с этим учит знать Бога и любить его, и бояться любить Отечество, почитать родителей. Вот сумма знаний, умений и ощущений, которые в совокупности своей образуют в человеке совесть и дают ему нравственную силу, необходимую для того, чтобы сохранить равновесие в жизни и выдерживать борьбу с дурными побуждениями природы, с дурными внушениями с соблазнами мысли:».61

В своих рассуждениях Победоносцев исходил не из «Общих положений и начал», а из явлений «самой жизни», из ее насущих потребностей и задач побуждающее. Потому - то его и считали реакционером, что он утверждал вечные ценности - Бог, Отечество, родители. Тем самым он хотел укрепить человека, сделать его независимым от всех земных кумиров, от всех соблазнов, возводимых толпой в ранг религиозных догм.

Истинный христианин, настоящий православный человек, Победоносцев всячески защищает свои взгляды на религию. В статье «Церковь» он пишет: «Кто русский человек душой и обличаем, тот понимает, что значит храм Божий, что значит церковь для русского человека. Мало самому быть благочестивым, чувствовать и уважать потребность религиозного чувства;

мало для того, чтобы уразуметь смысл церкви для русского народа и полюбить эту церковь как свою, родную. Надо жить народною жизнью, надо молиться заодно с народом, в одном церковном собрании, чувствовать одно с народом биение сердца, проникнутого единым торжеством, единым словом и пением. Оттого многие, знающие церковь только по домашним храмам, где собираются избранная и пораженная, публика, не имеет истинного понимания своей церкви и настоящего вкуса церковного, и смотрят иногда равнодушно или превратно в церковном обличии и служении на то, что для народа особенно дорого и что в его понятии составляет красоту церковную».62

+

Не обошел своим вниманием, Победоносцев, как истинный государственный деятель, и национальный вопрос. Он осознавал, что национализм можно назвать пробным камнем, на котором обнаруживаются лживость и непрактичность парламентского правления. «Примечательно, - пишет он, - что начало национальности выступило вперед и стало движущею и раздражающею силой в ходе событий именно с того времени, как пришло в соприкосновение с новейшими формами демократии. Каждым отдельным племенем, принадлежащим к составу разноплеменного государства, овладевает страстное чувство нетерпимости к государственному учреждению, соединяющему его в общий строй с другими племенами, и желание иметь свое самостоятельное управление, со своею, нередко мнимой, культурой.

Монархия неограниченная успевала устранять или примирять все подобные требования и порывы, - и не одной только силой, но и уравнением прав и отношений под одной властью. Но демократия не может с ними справиться, и инстинкты национализма служат для нее разъединяющим элементом: каждое племя из своей местности высылает представителей - не государственной и не народной идеи, но представителей племенных инстинктов, племенного разделения, племенной независимости - и к господствующему

племени, и к другим племенам и к связующему все части государства учреждению». Далее Победоносцев пишет: «Проведение сохранило нашу Россию от подобного бедствия при ее разноплеменном составе. Странно и подумать, что возникло бы у нас, когда бы судьба послала нам роковой дар - всероссийского парламента! Да не будет».[42] Поистине, пророческие слова. К несчастью, мы воочию видим все гибельные последствия национальной розни. И не помог призыв Константина Петровича: «Да не будет»

Задолго до революции 1905 года Победоносцев написал: «Старые учреждения, старые предания, старые обычаи - великое дело. Народ дорожит ими, как ковчегом заветов предков. Но как часто видела история, как часто видим ныне мы, что не дорожат ими народные правительства, считая их старым хламом, от которого нужно скорее избавиться. PIx поносят безжалостно, их спешат перелить в новые формы и ожидают, что в новые формы вселиться новый дух».[43] Эти слова следует представить как поучение, а заодно и как предостережение будущим политикам и государственным деятелям.

Как современно кажется то, о чем говорил в свое время Константин Петрович. Чтобы не оказаться в плену абстрактных принципов, человек, облеченный властью, имеющий право принимать социально значимые решения, должен соединять в себе две правды. Ему необходимы «правда - личная - в прямом, добросовестном и точном воззрении на дело, - и еще правда - в соответствии распоряжения с живыми социальными нравственными и экономическими условиями народного быта и народной истории. Этой правды нет, если руководящими началами для власти служит отвлеченная теория или доктрина...» Тогда управление государством движется по ложным путям, приближая катастрофу. В чем наше общество уже успело неоднократно убедится, и наверное убедится еще раз.

<< | >>
Источник: БАЙГУШКИН Алексей Иванович. КОНСЕРВАТИВНЫЕ ПОЛИТИКО - ПРАВОВЫЕ ВОЗЗРЕНИЯ В РОССИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX - НАЧАЛЕ XX ВЕКА Москва - 1998. 1998

Еще по теме § 2. К.П. Победоносцев как державный идеолог.:

  1. ПРЕДИСЛОВИЕ РИКАРДО КАК УЧЁНЫЙ
  2. § 2. Понятие правовой идеологии, ее связь с правовым порядком.
  3. ПЛАН ДИССЕРТАЦИОННОГО ИССЛЕДОВАНИЯ
  4. § 2. К.П. Победоносцев как державный идеолог.
  5. § 1.1. Место правовой идеологии в идеологической сфере современного общества
  6. § 1.2. Многообразие подходов к пониманию правовой идеологии
  7. § 1.3. Правовая идеология и ее функциональные характеристики в контексте соотношения различных форм права
  8. § 1.4. Правовая идеология как особая форма идеологии современного общества
  9. Глава 2. ПРИРОДА ПРАВОВОЙ ИДЕОЛОГИИ
  10. § 2.1. Социально-политическая природа правовой идеологии
  11. § 2.4. Моральная природа правовой идеологии
  12. § 3.1. Система сущностных и природных функций правовой идеологии в контексте объектов ее воздействия
  13. § 3.3. Основные функции современной правовой идеологии
  14. § 4.1. Структурный дуализм правовой идеологии
  15. § 4.2. Смысловой уровень структуры правовой идеологии
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -