<<
>>

§ 2.4. Моральная природа правовой идеологии

Обратимся к моральной природе правовой идеологии. Мораль принципиально не идеологична (на ее основе невозможна идеология как определенная система приоритетов), и это связано с ее ценностной структурой.

Тем не менее, именно моральная форма выступает, в основном, базовой формой духовного бытия большинства людей. Мораль не может быть идеологически не значимой. Моральные представления всегда являются объектом идеологического воздействия, и сама она, несомненно, влияет на правовую идеологию, тем более, что именно мораль и право формируют нравственную сферу жизни современного общества.

Особенность ценностной структуры морали, которая делает невозможным построение на ее основе системы идеологии, состоит в том, что ценности в контексте морального сознания носят абсолютный характер и не образуют иерархической системы ценностей, что необходимо для любой идеологии. Сама мораль, в отличии от религии, никогда не являлась основой для идеологии. Однако, в той мере, в какой любая идеология обращается к дискурсу добра и зла, она связана с моралью. Идеи добра и зла так же качественно определяют моральный дискурс, как идеи справедливости и порядка, и как идеи свободы и ответственности определяют дискурс правовой.

Как мы уже подчеркивали, на основе морали по самой ее ценностной структуре невозможно выстроить идеологическую систему, поэтому мораль никогда сама по себе не являлась основой идеологии. В основе механизма идеологии также нет ничего морального. Соответственно, можно говорить о связи морали и правовой идеологии лишь в ценностно-идейном, то есть содержательном аспекте. Тем не менее, по своей структуре система моральных ценностей и система правовых ценностей отличаются, различается и характер этих ценностей (моральные ценности абсолютны, а правовые относительны), однако на ценностном уровне мы видим частичное совпадение моральных и правовых ценностей (различия только в структуре, характере и в идейном выражении этих ценностей).

На идейном уровне, даже несмотря на различия, можно констатировать наличие тесной взаимосвязи. Право и правовая идеология нуждаются в морали как в «усилителе» своих ценностей. Моральная сфера выполняет роль своего рода «инкубатора» ценностей в их «естественном виде» (абсолютных ценностей), где они рождаются и остаются в наиболее сильном своем проявлении. Можно сказать, что моральные ценности «похищаются» правовой идеологией также, как смысл языка «похищается» мифом (по Р. Барту). Чем дальше они отрываются от «инкубатора» в своей идейной интерпретации, тем слабее и непривлекательнее становятся. Обращение к морали - это обращение к ценностной основе правовой идеологии, в которой она нуждается, как для обновления, так и для сохранения.

Наверное, нет сфер более чуждых друг другу, как это убедительно показал Н. Макиавелли, чем мораль и политика. Если в рамках политического сознания цель выступает основной ценностью, которая «заряжает» своим ценностным потенциалом промежуточные цели/средства, то в морали ценности носят подлинный абсолютный характер и не могут быть помещены в какую-либо иерархическую систему. «Примирить» эти сферы способно только право. Правовые ценности выступают как относительные. Они, в отличие от политических, являются «сами по себе ценностями», которые существенны не только в контексте системы ценностей, и это роднит их с моральными абсолютными ценностями. Однако, правовые ценности имеют иерархическую структуру, где возможно сравнение ценностей и ценностное предпочтение (то есть ценности носят относительный характер), что роднит ценностную структуру правовой идеологии с любой политической идеологией и отличает от морали (в этом смысле можно говорить также о правовой идеологии как о форме политической идеологии). Именно это позволяет правовой системе ценностей составлять основу идеологии, так как идеология может выступать основой ценностных предпочтений и политических решений, тогда как мораль в этой сфере бессильна, и так как она не допускает ценностных предпочтений, то часто, в принципе, не может являться основой политического решения.

В этом, отчасти, кроется объяснение эффективности правовой идеологии, ведь сама по себе идеология призвана «примирить» политику, всегда оцениваемую критично с моральных позиций, и мораль. И, как мы видим, наиболее удобной сферой этого примирения выступает право. В рамках политически организованного общества, характеризующегося сложными формализованными социальными структурами, с появлением массового общества право, безусловно, начинает доминировать над моралью в нравственной сфере . Действительно, исторически связь морали и права может трансформироваться. При этом рост духовности и индивидуального начала способствует доминированию морали . Однако, на наш взгляд, общество, основанное на морали, нежизнеспособно в современных условиях, так как оно предполагает «мышление без протезов» и полную деидеологизацию. Именно поэтому в идеологической сфере современного политически организованного общества присутствует правовая идеология, связанная ценностно с моралью, как и любая другая идеология, но как любая идеология эту мораль искажающая (фальсифицирующая).

Сама по себе мораль также неоднородна, как это убедительно показано в работах Л.Л. Фуллера и А. Бергсона . Так, в соответствии с данной схемой, можно говорить о морали в двух смыслах: как морали давления (нормативная мораль) и морали стремления (по А. Бергсону), или о позитивной и негативной морали (по Л. Фуллеру). И здесь следует отметить то, что мораль стремления и мораль давления, в определенном смысле, по-разному соотносятся с различными сегментами правовой идеологии. Так, мораль стремления часто лежит в основе выработки новых смыслов идеологии гражданского общества, тем не менее она не консервативна. Мораль давления играет роль консервирующего фактора в отношении аксиоматики гражданского правосознания (идеологии гражданского общества). Если же говорить о юридической идеологии государства, то здесь значение влияния морали не так велико и даже почти незаметно, юридическая идеология ориентирована на мораль как на объект воздействия, с одной стороны, а с другой - как на возможный критерий ее оценки с точки зрения ценностного при- [232] [233] [234] нятия или не принятия (чаще в этом плане юридическая идеология оценивается не в контексте морали, а опосредованно, в контексте правовой идеологии гражданского общества).

В юридической идеологии превалирует влияние политики, а не морали. Таким образом, говоря о моральной природе правовой идеологии, необходимо иметь в виду, что речь идет, прежде всего, о значении морали в правовой аксиоматике гражданского общества.

Итак, мораль стремления основана на ориентации на ценность, а мораль давления - на положениях негласного «общественного договора». Любая идеология на политическом уровне, и правовая идеология здесь не исключение, нацелена на формирование определенных моделей общезначимого поведения. М. Вебер в отношении формирования предсказуемого «общностно-ориентированного действия» (поведения) справедливо указывал на то, что в его основе лежит ожидание определенного поведения (реакции) других индивидов. Он, в частности, отмечает: «Это ожидание может быть субъективно, основанным прежде всего на том, что действующий индивид «приходит к соглашению» с другими лицами, «достигает договоренности» с ними, «соблюдения» которой (в соответствии с его собственным осмыслением такой договоренности) он, как ему представляется, имеет достаточное основание ждать от них» . Как указывает исследователь, эти действия образуют сферу ожидания, на которое индивид ориентирует свои целерациональные действия. Однако не всегда речь идет о действиях, ориентированных на «ожидание» конвенционных ответных реакций; можно говорить и о действиях иного рода, которые «... могут быть ориентированы на субъективно предполагаемую «ценность» содержания собственных действий как таковых (на долг или чтобы то ни было); в этом случае действия будут ориентированы не на ожидание, а на ценность»[235] [236]. В этом плане действия, ориентированные на ценность, часто отождествляются с моральными действиями и моральными суждениями о ценности. Х. Арендт исследует проблематику морального суждения и приходит к заключению, что основой морали не может быть система правил (как система этикета), а лишь внутреннее чувство и мышление, которое не диктует, что именно нужно делать, а демонстрирует то, от чего следует воздержаться, в чем не следует участвовать.

Она говорит о том, что мышление представляет собой диалог с самим собой как бы раздвоенным . В результате этого диалога человек выбирает свою (имманентную самому себе) моральную позицию. Однако, именно идеологическими средствами формируются ценностные предпочтения, при этом идеология должна также ориентироваться на созданные ею самой предпочтения. В позиции Х. Арендт мы видим альтернативный подход к морали, сложно совместимый с моралью «стремления» и «давления» А. Бергсона, так как моральный выбор по Х. Арендт - это, прежде всего, выбор недеяния, а не стремления, и этот выбор делается не опираясь на внешнее давление, а опираясь на «внутренний моральный закон» личности. Несмотря на негуманистичность и даже циничность такого утверждения, полагаем, что одной из целей правовой идеологии является «программирование» человека для такого выбора, по сути, дискредитирующее само слово «выбор» (здесь можно говорить о фикции морального выбора или о фальсификации выбора), что убедительно демонстрирует Тён ван Дейк, не теряя надежды при этом деидеологизировать мышление людей посредством критического дискурс-

238

анализа .

Поскольку правовая идеология сегодня достаточно эффективно функционирует, полагаем, она вполне способна достичь цели эффективного «программирования» выбора человека. Что же касается ориентации на ценности в общественном поведении и оценке, то здесь следует отметить, что дискурс в нравственной сфере сегодня возможен только на основе признания относительности тех или иных ценностей. Дискурс, в котором мы придерживаемся различных ценностей, в моральном плане невозможен, как и невозможна конкуренция ценностей. Таким образом, можно с уверенностью сказать, что если мы имеем дело с конкретно со- [237] [238]

циально-ориентированным дискурсом в сфере нравственной, то этот дискурс по самому своему характеру будет не моральным, а правовым. Моральный дискурс - дискурс добра и зла, не может быть полноценно социально-ориентированным, как ввиду специфики идейного содержания, так и ввиду ценностной структуры морали.

Перейдем к морали как системе норм. Как отмечал М. Вебер: «В каждом кегельном клубе существуют «конвенциальные» предписания, регулирующие взаимоотношения его членов» , что уж говорить о политически организованном обществе. Что касается конвенциональной морали (системы правил), которая не признается Х. Арендт моралью в собственном смысле, и мы с этим можем в целом согласиться, то следует отметить, что она, как и ценностная мораль (подлинная мораль), связана, прежде всего, с идеологией гражданского общества, но вместе с тем она более подвержена внешним формирующим и изменяющим ее воздействиям (как это отметила сама Х. Арендт). Л.Л. Фуллер полагал, что любое осознанное и целенаправленное предприятие по подчинению человека действию норм является правом[239] [240] [241]. То же можно увидеть и у М. Вебера, который зачастую неявно отождествляет порядок и правопорядок . Все это, однако, на наш взгляд, говорит не о тождественности любой социальной нормы или социального порядка праву, а скорее о том, что право, правовые представления, правовой дискурс наиболее подходят как основа социального нормирования (причем программируемого, целенаправленного насколько это возможно). И в той мере, в которой это возможно, мораль через свои ценности (абсолютные ценности) оказывает влияние на правовую идеологию, и правовая идеология также ориентируется на мораль как на объект своего воздействия.

Говоря о поведении, ориентированном на ценность справедливости, В.П. Малахов верно отмечает: «И все же следует признать необходимость формального аналога справедливости, ибо она имеет значение не только как символ должного общественного состояния, но и как реальное целеорганизующее средство, хотя рационально технически не обеспеченное. Это значит, что справедливость является смысловым компонентом не только ценностно-ориентирующей, но и нормативно-регулятивной социальной системы»[242] [243] [244] [245]. Иное мнение о способности «подсчитать», вычислить, а, следовательно, и обеспечить справедливость высказывали в своих работах Г.Л.А. Харт, Дж. Ролз, В.С. Нерсесянц .

Итак, обратимся к вопросу о влиянии моральных представлений на такую правовую идею, как идея справедливости. Как было отмечено выше, моральный дискурс посвящен проблематике добра и зла. В этом смысле многие исследователи полагают идею справедливости (которая нами оценена как идея правовая) моральной идеей. Так, В.П. Малахов отмечает: «Когда справедливость ассоциируется с добродетелью (моральный аспект), тогда в праве возрастает роль традиционно-нравственных начал в оценках и требованиях. Такой контекст понятия о справедливости характерен для массового российского правосознания» . С этим положением можно согласиться. Однако В.П. Малахов говорит и о том, что сама идея справедливости - моральная: «... идея справедливости целиком принадлежит моральному сознанию, является его очевидностью, непосредственно выражает его сущность и специфику. Тот факт, что соображения справедливости в правовых отношениях присутствуют повсеместно и постоянно, говорит лишь о реальной переплетенности различных форм социально-духовной организации жизни людей» . Мы полагаем, что, действительно, в том случае, когда понятие (идея) справедливости рассматривается в связи с идеей добродетели, тогда мы имеем дело с морализацией справедливости (через фактическое отождествление с добром), когда же мы говорим о собственно справедливости в ее отличии от добродетели (не сложно привести примеры жестокой и даже злой справедливости, или несправедливой и даже деструктивной в своей несправедливости добродетели), тем более в контексте ее связи с идеями порядка, ответственности, свободы, то здесь речь идет о подлинно исконном правовом характере этой идеи. Если это не так, то нам следовало бы признать, что право - это чистая форма, не имеющая собственного правового содержания. Нам здесь ближе позиция Г. Радбруха, который отмечал, что «идея права не может быть ничем иным, как справедливостью» . Аналогичные идеи мы можем встретить у Г.Д. Гурвича , В.С. Нерсе- сянца (который полагает, что только право справедливо) . Существуют и другие отличные подходы, на которых для целей нашего исследования нет необходимо-

249

сти останавливаться, но которые нам стоит учитывать .

Говоря о связи таких идей как свобода и ответственность, следует признать наличие морального аспекта этой связи. Так, свобода рассматривается, в принципе, как основа и необходимое условие нравственного и, в том числе, морального выбора, тогда как в правовом дискурсе речь идет не просто о выборе, а о социально значимом выборе, послужившем основой деяния - поступка. Ответственность подчеркивает значимость этого выбора. Однако, если в правовом контексте мы имеем в виду, прежде всего, социально значимую (внешнюю) ответственность, то в моральном контексте проблематика сводится к ответственности внутренней, ответственности перед самим собой (как в религиозном - перед Богом). По сути, здесь мораль коррелирует с психологией, и речь идет о внутренней цельности личности. Этой проблеме уделял пристальное внимание в своих трудах К.Г. Юнг[246] [247] [248] [249] [250].

Идея зла в моральном дискурсе тесно связана с правовой идеей преступного (и даже более тесно с религиозной идеей греха). Зло и преступное указывают на определенную антиценность, которая через синтез моральных и правовых (а часто и религиозных) представлений идеологически усиливается как указание на то, от чего необходимо воздерживаться. Зачастую здесь мы видим и эстетическое усиление через изображение преступников «безобразными», как бы всем своим видом бросающими вызов прекрасному гармоничному порядку (правопорядку) .

Именно идеи добра и зла в том или ином виде лежат в основе любого ценностного дискурса (например, правового дискурса справедливости и несправедливости). В принципе, когда речь идет о моральной природе правовой идеологии, то существует определенное искушение назвать ее ценностной природой правовой идеологии, однако при признании некоторых оснований для такого искушения, мы говорим о специфике позиционирования ценностей в правовой идеологии, которая принципиально ее отличает.

Теперь обратимся к функциям правовой идеологии, обусловленным ее моральной природой.

Моральные функции правовой идеологии заключаются в объяснении и компенсации несовершенства (ограниченности) права (права как «минимума нравственности», как его характеризовал В.С. Соловьев). Конечно, далеко не всегда юридическое право государства удовлетворяет ожидания людей в ценностном плане. Зачастую право воспринимается как нечто не способное в должной мере выполнять функции регулирования общественных отношений и защиты базовых социальных ценностей и благ. В этом плане правовая идеология как бы компенсирует ограниченность права, вызванную его формализмом. Нередко это становится существенным тогда, когда принимаются сложные юридические решения, которые имеют политическое значение, или такие, которые не имеют четких собственно юридических оснований (здесь можно говорить об обращении к принципам права, к аналогии права, к его «духу», к интерпретации (толкованию) правовых норм в идеологическом контексте и так далее). В этом случае мораль предоставляет возможность апеллировать к ее содержанию и к ее абсолютным ценно- [251] стям для ориентации на них, в том числе при решении таких проблем. Это становится возможным как раз ввиду теснейшей связи любой, и в том числе правовой идеологии, с моральным содержанием. При этом идеологическое обращение к моральным ценностям всегда избирательно и, по сути, инструментально (что не характерно для самой морали).

Важной функцией также выступает формирование ценностной установки и оправдание нравственного чувства личности и, соответственно, «морали стремления» (морали, ориентирующейся на ценности, - ценностно-ориентированного общественного поведения), когда основой мотивации является не интерес, а ценность. Мораль тесно связана с правовой идеологией гражданского общества, с его ценностями, с аксиоматикой правового сознания гражданского общества как сегментом правовой идеологии. Здесь следует отметить, что целый ряд проблем правового дискурса носит изначально моральный характер. Так, например, следует сразу обратить внимание на проблему прав человека. Права человека и представления о конкретных правах человека изначально могут возникать на уровне морали (здесь речь идет о морали стремления). Представления о правах человека как об абсолютной ценности возникают, как правило, в юридических системах, где юридическое право государства не только выступает в оппозиции к праву гражданского общества как идеологической форме права, но и не согласуется с признанной в обществе моралью и, соответственно, - с моральным чувством человека. Именно в такой ситуации мораль выступает как источник импульса к изменению права. Это происходит как непосредственно через моральную делигитима- цию юридического права, поскольку мораль имеет потенциал для идеологической делигитимации, но не для идеологического конструирования и легитимации, так и через ее влияние на аксиоматику правосознания. Уже аксиоматика правосознания, оказывая влияние на юридическую идеологию государства и на юридическое право государства, способствует принятию различных юридических нормативных документов, провозглашающих и гарантирующих права человека (иногда катализатором этого процесса является формирующаяся международная правовая идеология и международные правовые стандарты) - специальных актов о правах человека, подобно Акту о правах человека 1998 г. в Великобритании, которые запрещают «... публичным властям действовать несообразно с Европейской Конвенцией по правам человека» . И когда проблема прав человека приобретает уже юридический статус, то права человека, по сути, уже не рассматриваются как ценности абсолютные, а рассматриваются как ценности относительные; предлагается целый ряд исключений из правила соблюдать права человека, так, например, в некоторых исключительных случаях, если соблюдение властями прав человека

253

ведет к нарушению национального законодательства .

Нас здесь, прежде всего, интересуют не ситуации, когда правовая идеология оппозиционна морали (в этом случае можно говорить о дисфункциональности правовой идеологии, что будет рассмотрено позже), а ситуации, когда правовая идеология функционирует в соответствии со своей моральной природой. Так, правовая идеология использует ценностный потенциал морали. При этом она формирует или участвует в формировании системы ценностей. Г осударство формирует учреждения, которые, к примеру, должны заниматься проблемой соблюдения прав человека[252] [253] [254] [255], конституционно провозглашает свою обязанность защищать права и свободы человека (как это делается в ст. 2 Конституции России) . Ресурс правовой идеологии можно использовать в формировании нравственного чувства человека, его ценностных установок, и в этом плане этот ресурс задействует и государственный аппарат, и институты гражданского общества. Нравственное чувство личности, основанное на ценности, а не на интересе, представляет собой синтез морального и правового чувства, «прививается» через идеологическое воздействие на формирование правовых (в случае правовой идеологии) ценностей и ценностно-ориентированных моделей поведения. Впоследствии такое чувство программируется у личности, становится ее «внутренним законом», частью ее самой. Также это чувство в системе правовой идеологии получает свое оправдание (объяснение) как своего рода «естественное» чувство права, имманентно свойственная личности способность отличить добро от зла, справедливое от несправедливого, плохое от хорошего и так далее (такой внутренний закон, свойственный личности, предполагает Х. Арендт)[256]. Однако этот «закон» в действительности не имманентен личности, а формируется путем идеологического воздействия на нее[257]. Таким образом, правовая идеология, оправдывая и обосновывая нравственное чувство, основанное на ценностях (чувство как способность отыскания актуализированной ценности применительно к конкретной ситуации), маскирует факт «ценностного программирования» личности, идеологического программирования. Маскируется тот факт, что в основе мотивации ценностноориентированного поведения лежит идеологическая установка, которая избирательно относится к моральным ценностям.

Также можно выделить функцию формирования нравственных ограничений в политически организованном обществе («мораль давления»). Она ориентируется на правила конвенционального типа.

Следует обратить внимание на то, что в первой главе исследования мы характеризовали правовую идеологию как «минимальную». Эта минимальность связана с эффективностью правовой идеологии. Правовая идеология как бы отбрасывает от себя все функции, которые не имеют значения для нее с точки зрения ее сущности. Действительно, ценностная мотивация поведения человека встречается не так часто, как принято думать. Интерес человека также проявляется в совершенно определенных сферах. Значительная часть социально-значимых поступков людей не связана (или лишь незначительно связана) с ценностями или с интересами. А в этой сфере человек с готовностью воспринимает навязанные обществом модели поведения или нормативные требования государства. Здесь он демонстрирует «согласие», которое, по справедливому мнению М. Вебера, не идентично пониманию. В той сфере, где человек не имеет выраженного интереса или не может актуализировать в своем сознании определенную ценность, он склонен к «согласию» с внешним предписанием или с обычной практикой. Человек, в этом плане, может согласиться с чем-либо, смысл чего для него совершенно не ясен. Ученый на примере правил таблицы умножения справедливо отмечает: «Следовательно, «согласие» есть простое «подчинение» привычному потому, что оно привычно. Таким оно в большей или меньшей степени остается. Не посредством рациональных соображений, а руководствуясь привычной (предписанной) эмпирической проверкой от противного, выводится заключение о том, «пра-

258

вильно» ли проведено в соответствии с установленным согласием вычисление» . Действительно, человек способен понимать и мыслить, точнее, охотно пользуется этой способностью именно тогда, когда осмысливаемая ситуация касается его интересов, и лишь в той степени, в какой это касается его интересов, а эмоционально реагирует лишь на то, что находится в контексте его интересов и/или ценностных установок. Однако, в том смысле, что все-таки правовая идеология вынуждена обращаться к базовым ценностям общества в том случае, если мотивация поведения людей все же связана с ценностями и интересами, можно говорить об обращении к общественной морали (морали «давления» в данном случае). Это особенно четко прослеживается тогда, когда люди склонны в силу своего интенсивного интереса выступать против социальных ценностей, которые могут рассматриваться как абсолютные (моральные ценности), так и как конвенциональные (правовые по своему характеру), относительные. Действительно, можно говорить о том, что современные общества основаны на праве, что юридическое право государства играет важную роль в современном обществе. Юридическое право государства само по себе эксплуатирует привычку подчиняться закону, однако и само оно нуждается в идеологической легитимации как в действиях по воспита- [258] нию этой привычки. Оно нуждается также и в ценностной легитимации самого себя в принципе (как системы, соответствующей ценностям общества и, в том числе, моральным - абсолютным ценностям), но не в такой степени, в какой нуждается в ценностной легитимации чистая воля, претендующая на всеобщность (политическая воля).

Морализация и ценностное ограничение политики государства, а также ассоциация государства с «педагогическим ведомством» - следующая функция, на которой следует остановиться. Эта функция предполагает создание добродетельного образа государства. Само по себе государство, являясь политической организацией общества, проводит целесообразную, однако не всегда ориентированную на моральные ценности, политику. Как мы уже отмечали, государство относится к абсолютным ценностям избирательно и связывает их с конъюнктурой многочисленных социальных интересов. Однако, идеология в значительной степени и нужна для того, чтобы примирить политику государства с моралью. Правовая идеология делает это особенно эффективно, при этом минимально придавая в действительности политике государства моральный (а, значит, неэффективный) характер. Тем не менее, даже правовая идеология имеет функцию морализации или ценностного ограничения политики государства. Государство, позиционируя себя как социальный институт, защищающий «устои» политически организованного общества, само должно проводить политику, хотя бы внешне соответствующую этим «устоям», то есть ценностям. Это значит, что государство во многом определяется и ограничивается ценностными установками собственной идеологии. Более того, государство позиционируется как своего рода «педагогическое ведомство», которое занимается внедрением и защитой моральных ценностей общества в процессе правового воспитания граждан. Совершенно ясно, что эти ценности оно использует инструментально, однако в идеологическом ракурсе оно выступает как защитник системы ценностей общества. Сегодня эта функция выражена не так ярко, как в древности или в Средние века, однако ее также не следует игнорировать. Кроме того, не следует путать ограничение государства правовыми конвенциональными ценностями и ограничение его абсолютными ценностями мораль- ного плана. Последнее совершенно иррационально, но непреодолимо, хоть в настоящее время в государствах современного типа, где правовая идеология является ведущей идеологией в идеологической сфере общества, такое ограничение и минимально. Как мы уже отмечали, современное государство занимается «моральным воспитанием» только в ограниченных формах. Скорее, речь может идти о демонстрации минимальной «лояльности» моральной сфере общества и подмене абсолютных ценностей конвенциональными, правовыми.

Все эти функции могут быть описаны как своего рода моральные эффекты правовой идеологии (или эффекты правовой идеологии, основанные на морали), однако следует отметить, что они представляются также универсальными для любой идеологии вообще. Правовая же идеология просто характеризуется определенной спецификой реализации этих функций. Таким образом, следует отметить, что они, скорее, определяются характером соотношения идеологии и морали в принципе.

Можно выделить также психологическую природу правовой идеологии. Здесь следует вести речь о механизме правовой идеологии, посредством которого она «стабилизирует» реальность в сознании, объясняет и обосновывает ее, - это механизм функционирования идеологии. Безусловно, в основе механизма любой и, в том числе, правовой идеологии лежат психологические особенности человека. В этом смысле можно сказать, что идеологический механизм в целом носит психологический характер, он нацелен на использование «коллективной психики» (Л.И. Петражицкий, М.А. Рейснер) и одновременно является ее продуктом . В этом плане, поскольку психологическая природа правовой идеологии связана, прежде всего, с ее механизмом функционирования, не представляется возможным выделить какие-либо специфические психологические функции правовой идеоло- [259] гии. Конечно, во многих ее природных функциях присутствует психологический элемент, однако он почти всегда вторичен и инструментален. Тем не менее, здесь следует сделать исключение. Можно говорить о том, что любая идеология и, в том числе, правовая, была нацелена на формирование определенного психологического качества личности.

Таким образом, следует выделить еще одну функцию правовой идеологии, обусловленную ее психологической природой. Эта функция направлена на личность и заключается в обеспечении цельности личности. Идеология достигает этой цели через формирование непротиворечивых и социально-интегрированных ценностных представлений и предпочтений человека. Вместе с тем, эти ценностные установки формируются в контексте аналогичных установок в масштабе социума и коррелируют с интересами индивида. Следует отметить, что применительно к религиозной идеологии (и к самой религии) К.Г. Юнг утверждал, что она играет существенную роль в формировании цельной личности[260]. То же можно сказать о правовой идеологии в современных политически организованных обществах западного типа.

Исходя из вышеизложенного, следует сделать определенные выводы и обобщения.

1. Мораль не может лежать в основе формирования идеологической сферы общества, так как ее ценностная структура не иерархична и не может сформировать идеологической системы. Тем не менее, постановка вопроса о моральных основах правовой идеологии имеет важное значение, так как мораль и право формируют нравственную сферу духовной жизни общества.

2. Мораль напрямую оказывает влияние на идеологию гражданского общества как на сегмент правовой идеологии и опосредованно - на юридическую идеологию государства как на сегмент правовой идеологии через идеологию гражданского общества.

3. Мораль связана с правовой идеологией, прежде всего, в плане содержания правовой идеологии (механизм правовой идеологии не связан с моралью), то есть на ценностно-идейном уровне (но не по самой структуре системы ценностей).

4. Мораль как объект воздействия правовой идеологии обусловливает и способы воздействия на нее. В этом смысле можно упомянуть обусловленность ряда функций правовой идеологии моралью и моральные функции правовой идеологии, обусловленные ее моральной природой.

5. Представляется возможным выделить нижеследующие функции правовой идеологии, обусловленные ее моральной природой. В отношении права: объяснение несовершенства права и «заполнение его пробельности»; в отношении личности: обоснование нравственного чувства личности (мораль стремления), формирование нравственных ограничений в политически организованном обществе (мораль давления); в отношении государства: морализация и ценностное ограничение политики государства и ассоциация государства с «педагогическим ведомством».

6. Можно условно говорить о психологической природе правовой идеологии. Психологические механизмы лежат в основе механизма правовой идеологии. Следует также выделить психологическую функцию правовой идеологии в отношении личности - обеспечение цельности личности.

Выделенные природные функции правовой идеологии, несмотря на то, что предстают универсальными для любой идеологии политически организованного общества, выступают как функции именно правовой идеологии и в этом же качестве исследуются в настоящей работе, так как речь идет и об их реализации посредством идейного строя, логики и механизмов правовой идеологии, а также о том, что в процессе своей реализации они тесно связаны (характеристики этих связей различны) с сущностными функциями правовой идеологии.

Конечно, характеристика природных функций правовой идеологии не может дать исчерпывающего ответа на вопрос о системе ее функций, однако, выделенные нами природные (политические, социально-экономические, религиозномифологические, моральные и, отчасти, психологическая) функции правовой идеологии позволяют сравнить их с ее сущностными функциями в современном обществе и проанализировать их взаимосвязь. Именно такой анализ позволит дать ответ на вопрос о роли правовой идеологии в современном обществе, а также о причинах дисфункций правовой идеологии. Эти вопросы носят не только теоретический, но и практический характер, так как позволяют выработать рекомендации по оптимизации структуры правовой идеологии (как структуры содержания, так и механизма функционирования) для усиления ее важных функций и минимизации дисфункциональных проявлений.

Малахов В.П. Философия права. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2007. С. 157.

<< | >>
Источник: Клименко Алексей Иванович. ФУНКЦИОНАЛЬНО-СТРУКТУРНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ПРАВОВОЙ ИДЕОЛОГИИ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора юридических наук. Москва - 2016. 2016

Еще по теме § 2.4. Моральная природа правовой идеологии:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -