<<
>>

§ 1.2. Многообразие подходов к пониманию правовой идеологии

Интерес к категориям «идеология» и «правовая идеология» сегодня, на наш взгляд, усиливается. Теоретические изыскания в этой сфере дают нам хорошую базу для исследования данного феномена .

Юридическая наука не остается в стороне, и многие современные работы затрагивают идеологическую проблематику. Действительно, в настоящее время довольно большое количество научных работ в области общей теории права и работ по философии права так или иначе затраги- [58] вают проблему правовой идеологии[59]. Достаточно посмотреть на программы конференций, посвященных теоретико-правовой проблематике, и мы, как правило, сможем найти несколько докладов, посвященных правовой идеологии, в каждой из них. Однако после изучения этих научных работ и статей очевидным становится отсутствие единого общепринятого понятия «правовая идеология», и это создает определенные трудности в научной коммуникации. Усугубляет эти трудности и крайне широкая вариативность использования категорий «идеология» и «правовая идеология»[60]. Для того, чтобы понять, как категория идеологии наполнялась новыми смыслами, то есть как происходил генезис этого понятия, достаточно сравнить современные подходы к определению идеологии с пониманием ее тем, кто впервые ввел этот термин. Дестют де Траси в наиболее общем контексте понимал под идеологией науку об идеях (точнее, о том, как сознание производит идеи из ощущений)[61]. Сегодня, разумеется, понимание идеологии изменилось до неузнаваемости.

Когда различные авторы используют категорию «правовая идеология», складывается представление, что они имеют в виду не одно и то же, как писал известный российский правовед О.Э. Лейст о правосознании (не удивительно, что с такими непростыми категориями, обозначающими крайне сложные для исследования явления, возникают проблемы)[62]. Дело в том, что правовая идеология представляет собой очень сложное явление.

И говорить сегодня о том, что сама теория правовой идеологии хорошо разработана не имеет смысла[63] [64]. Сложности с пониманием категории «идеология» в философии, политической и социальной науках усугубляют ситуацию. Юридической теории попросту неоткуда взять «готовое» общепризнанное понятие и использовать его применительно к праву.

И здесь уместно поставить вопрос: в каком контексте нам стоит рассматривать правовую идеологию, если мы хотим в действительности исследовать все многообразие идеологических феноменов в правовой сфере. Необходимо учитывать и то обстоятельство, что определение понятия правовой идеологии не является самоцелью, то есть, конечно, оно желательно, но при этом подобное определение не должно сужать все богатство исследований в этой области и, по возможности, должно давать нам понимание того, о чем собственно идет речь.

В теоретическом дискурсе в настоящее время циркулирует множество концептов правовой идеологии. То, что они друг от друга отличны, с одной стороны, порождает определенные проблемы обеспечения столь желаемого, но никогда полностью не достижимого единства понятийного аппарата, с другой стороны, такое многообразие демонстрирует многогранность самого феномена (или того, что принимается за данный феномен).

Следует особо подчеркнуть, что большинство различных подходов к правовой идеологии имеет свою историю, как и свои теоретические и логические основания. Именно в этой связи мы не склонны их критиковать принципиально (критиковать их можно было бы лишь за некоторую «узость»). В современной юридической науке и философии права, как правило, исследователями берется одна или несколько важных характеристик правовой идеологии, которые абсолютизируются и переносятся на понимание всего феномена правовой идеологии в целом. Ряд концепций правовой идеологии заслуживает особого внимания.

Одна из самых распространенных позиций в современной юридической

-64

теории заключается в рассмотрении идеологии как системы правовых идеи .

Здесь идеология практически отождествляется со своим содержанием. Проблема состоит в том, что если такой подход логически развивать, игнорируя другие существенные характеристики правовой идеологии, то мы придем к выводу, что любые идейно-правовые системы являются идеологией. Так, теория государства и права, философия права и так далее будут пониматься нами как идеология. В рамках юридических исследований можно заметить попытку определить идеологию несколько шире как систему идей, принципов и так далее. Так, М.А. Рейснер отмечал, что идеология - совокупность идей, принципов норм и идеалов, подлежащих воплощению в общественной деятельности человека[65]. Определения понятия «правовая идеология», построенные таким способом, имеют свои достоинства, однако здесь также достаточно сложно отделить собственно идеологию от науки, философии и так далее. Конечно, и наука, и философия имеют свои идеологические компоненты, но именно для того, чтобы выделить эти компоненты нам и нужно четко понять, что такое идеология[66]. Соответственно, говоря о том, что идеология есть совокупность или система идей, то есть, определяя идеологию через ее содержание, мы не можем отличить ее от другой системы идей, которая идеологией не является. Идеология теряет свою специфику, становится «всем», что связано с идеями. Таким образом, она превращается в категорию столь наполненную, что оказывается совершенной пустой с точки зрения ее научного использования.

Вместе с тем, когда мы говорим об идеологизированной науке, об идеологическом мышлении, мы имеем в виду мышление, искажающее реальность, науку, также содержащую искажения, или ненаучное «достраивание» этой реальности. При этом то, что идеологично не может соответствовать в полной мере научному критерию истинности, что не исключает положительного функционального значения идеологии. Таким образом, принимая тезис о том, что содержанием идеологии выступает система идей, принципов, взглядов и так далее, мы можем констатировать ограниченность подхода к пониманию правовой идеологии только через ее содержание (то есть ограниченность отождествления правовой идеологии и ее содержания).

В юридической теории также распространена позиция, согласно которой правовая идеология выступает как рациональный уровень правосознания67. При анализе структуры правосознания многие авторы указывают, что правосознание включает правовую идеологию и правовую психологию. Здесь мы видим влияние предыдущего подхода, где идеология рассматривается как система идей. Однако данное понимание правовой идеологии выступает как весьма специфическое, так как сводить идеологию лишь к рациональному уровню означает отрицать ее иррациональные, эмоционально-контекстные и ценностные характеристики. Г. Лебон хорошо продемонстрировал то, что идея (идеи) - это не чисто рациональный феномен68. Такой подход в юридической теории формирует «изолированное» значение правовой идеологии, и само понятие идеологии может быть здесь успешно заменено понятием «рациональный уровень правосознания» или «рациональный уровень осмысления (восприятия) правовой действительности». Следует также отметить то, что, в принципе, проведение разграничительной линии между идеологией и психологией является возможным, но по своим исходным посылкам и по своему результату методологически сомнительным предприятием. Эта дифференциация создает дополнительные трудности в описании структуры правовой идеологии, ее формирования и развития (даже на содержательном уровне), а также затрудняет исследование ее механизма действия. А ведь в конечном счете корни идеологии лежат, по выражению Л.И. Петражицкого и [67] [68]

М.А. Рейснера, в «коллективной психике», и результатом ее действия являются

69

определенные установки «коллективной психики» .

Правовая идеология зачастую представляется как система правовых ценностей. Это как раз тот подход, который, в некоторой степени, противоречит предыдущему (ввиду того, что ценности, как правило, не нуждаются в рациональном осмыслении, они просто существуют и воспринимаются некритично), но при этом имеет ряд существенных недостатков. Здесь также, как и в случае отождествления идеологии с определенной системой правовых идей, мы видим не вполне удачную попытку широко рассматривать идеологию.

Действительно, научный анализ правовой идеологии не исключает, а напротив, предполагает ее ценностный анализ, однако, он является далеко не исчерпывающим. Более того, если мы отождествим правовую идеологию с определенной системой ценностей (правовых ценностей), то, как и в случае отождествления правовой идеологии и системы идей, сталкиваемся с проблемой, заключающейся в том, что само понятие «правовая идеология» становится ненужным и легко заменяется понятием «система правовых ценностей» или «система ценностей» применительно к идеологии вообще. Не исправляет ситуацию и указание на то, что эти ценности являются «актуализированными» в поведении людей, так как любая система ценностей потенциально актуальна для формирования поведенческих установок.

Правовая идеология также представляется как выражение потребностей и интересов определенных социальных групп. О.Э. Лейст в отношении философии права отмечал, что «Идеологичность философии права имеет разные степени и варианты - от жесткой «партийности», то есть ортодоксальности, предписанной государством, правящей партией, господствующей церковью, до неспособности исследователя отрешиться от социальных симпатий и антипатий, от собственных представлений о хорошем, справедливом, эффективном (или наоборот, плохом, [69]

несправедливом, безрезультативном) праве» . Действительно, можно согласиться с тем, что идеология выражает определенные интересы, однако, является ли это сущностным признаком правовой идеологии как таковой? Сможем ли мы понять, что представляет собой правовая идеология, зная о ее обусловленности социальными интересами? Здесь мы опять наблюдаем отождествление самого явления с его содержанием, где система идей уже вторичное выражение содержания, так как в саму эту систему облекаются интересы, то есть система идей предстает уже как оформление этого содержания. Об этом применительно к праву О.Э. Лейст писал, что в определениях права, где право понимается как «возведенная в закон воля господствующего класса», сущность подменяется содержанием .

Аналогичные соображения можно выдвинуть и в отношении правовой идеологии, понимаемой лишь как правовое выражение социальных интересов и потребностей. Тем не менее, нельзя отрицать тот факт что идеология выражает определенные интересы, как и то, что само видение интереса и категория «интерес» представ-

72

ляются существенными для идеологических систем .

Идеология и вслед за ней правовая идеология часто представляются как ложное знание или даже обман. Некоторые исследователи не без оснований подчеркивают, что в отличие от науки идеология скрывает, искажает или приукрашивает реальность с целью критики или апологетики . При этом отмечается, что правовая идеология «исследует» не само право, а некоторые, пусть и важные, сопутствующие ему явления[70] [71] [72] [73] [74]. Таким образом, идеология рассматривается как то, что может исследовать. Она как бы трансформируется в некую область знаний и исследовательскую (пусть и ненаучную) дисциплину. Часто встречаются фразы: «правовая идеология занимается...», «для идеологии важно...» , «идеология во всех формах стремится сплотить общество», «наука в отличие от идеологии не ставит перед собой задачу»[75] [76]. Здесь налицо элементы антропологизации правовой идеологии. Такая «антропоморфность» идеологии, представленная в ряде работ, свидетельствует о том, что нередко о правовой идеологии предпочитают говорить метафорами. Пользуясь терминологией Р. Барта мы можем сказать, что здесь применяются средства «метаязыка»[77] [78]. При этом метафоры также способствуют более полному пониманию феномена правовой идеологии.

Можно также выделить два контекста понимания идеологии: узкий контекст (идеология как обман, умышленный прием искажения знания) и широкий, где идеология понимается как определенный «порок мировоззрения», ложное «мышление» по самому своему принципу (связано с определенным социальным контекстом возникновения и развития). Это разделение предлагал еще К. Мангейм в своей знаменитой работе «Идеология и утопия» . Что касается первого контекста, то он явно не вполне отражает действительное положение вещей, ведь те, кто выступает носителями и трансляторами правовой идеологии, часто искренне в нее верят. Что же касается второго контекста, то он может дать ключ для понимания феномена правовой идеологии и идеологии вообще. Однако признание того, что существует искаженное мировоззрение, не проливает свет на самые важные моменты: как и в силу чего оно искажается, является ли это необходимым для любого мировоззрения, каким образом это мировоззрение искажается и, в конце концов, возможно ли мировоззрение без этой «проклятой стороны» сознания - без искажения.

Понимание того, что правовая идеология есть необходимо искаженное знание о праве еще ближе, четче рисует нам образ правовой идеологии. Однако это еще не идеология, это идеологизированное знание, а идеология - это, прежде всего, инструмент этого искажения. При исследовании правовой идеологии в научном плане на функциональном уровне наиболее важно понимать как раз механизм функционирования - механизм искажения и его цели и последствия, как позитивные, так и негативные. Здесь также следует говорить, скорее, не об искаженных знаниях (искаженном или ложном знании), а о том, что фальсифицируется механизм получения этих знаний, известный как мышление. Действительно, можно согласится с тем, что мышление и деятельность - это «два мира». В этом смысле верна мысль Х. Арендт о том, что действие и динамика жизни исключают мышление . Действительно, «Главная характеристика мышления состоит в том, что оно прерывает всякое действие, всякую обыденную деятельность, в чем бы она не состояла» . Кроме того, и в этом также можно солидаризироваться с Х. Арендт, мышление критично по отношению к своим собственным результатам; не случайно для иллюстрации человека мыслящего Х. Арендт обращается к фигуре Сократа, который не только известен критичным отношением к своим собственным знаниям, но и критичным настроем к любым идейным системам, к попытками испробовать эти системы на прочность при помощи мышления . Идеология же, напротив, - деятельное «мышление» и потому не может быть мышлением подлинным. Идеологический процесс предполагает имитацию (фальсификацию) мышления. Тем не менее, эта фальсификация нужна и необходима, как своего рода «протезы» для получения нужного для жизни знания, которые в той или иной степени в рамках политически организованного общества полезны всем, полезны, разумеется, в той мере, в которой мы склонны отказаться от усилий мыслить (мыслить по отношению к каждому вопросу, который задает нам жизнь, просто невозможно). Кроме того, мы возвращаемся к идее Платона о том, что люди в государстве [79] [80] [81] должны по возможности «думать одинаково», и от этого уже зависит сама политическая структура, ее жизнеспособность. Мышление как таковое в политическом плане в отличии от идеологии подобному «единству» не способствует, так как это акт личности и акт индивидуальный, в котором личность проявляется в своем контрасте с политическим обществом (группа людей или политическое сообщество лишены способности мыслить). Таким образом, следует понимать, что идеологию необходимо рассматривать, скорее, как фальсификацию мышления, чем как фальсификацию знания. Также можно говорить о разрыве мышления как процесса и знания как результата, как об идеологическом феномене. В этом смысле есть разница между тем, чтобы прийти в условный сад или оказаться в этом саду, хотя сад остается один и тот же. Идеология дает практически значимое знание без подлинного мышления, и это действительно важный момент в понимании идеологии и, в частности, правовой идеологии как особого механизма.

Существует довольно много подходов к правовой идеологии, которые встречаются, как правило, в исследованиях, где правовая идеология не является основным предметом анализа. Здесь можно наблюдать, что правовая идеология выступает как понятие - «мусорная корзина», в которую помещают все то, что не вписывается в теоретическую систему автора, или же правовой идеологии придается, до определенной степени, произвольное (служебное) авторское значение. Так, рассматривая правовую идеологию как элемент правовой системы общества, К. Осакве пишет: «Под правовой идеологией понимаются те основополагающие философские принципы права, которые регулируют политические, экономические и социальные отношения в обществе. Правовая идеология охватывает три вида идеологии - социальную, политическую и экономическую. Она отражается в общих принципах права» . С таким авторским определением правовой идеологии сложно спорить при той неопределенности, которая царит в сфере использования понятия «правовая идеология». Однако, полагаем, такое ее понимание не может рассматриваться как универсальное в юридической теории. Существует целый ряд работ, в которых под правовой идеологией начинают пони- [82] мать все то, что не ясно и не формализовано в юридической науке, однако мы исходим из того, что это феномен самостоятельный и не менее достойный для изучения юридической теорией, чем любой другой важный правовой феномен. Тем не менее, мы должны отдавать себе отчет в том, что именно циркуляция понятий правовой идеологии такого типа зачастую встречается в литературе и формирует (задает) некий фрейм подхода к пониманию правовой идеологии. Соответственно, и такие положения мы должны внимательно рассматривать.

Существует понимание правовой идеологии как получившей юридическое закрепление совокупности принципов, идей и норм. Такое понимание, на наш взгляд, явно заужено, и здесь по-прежнему остается не ясным, что же делает ту или иную позицию, теорию, систему ценностей идеологической. Тем не менее, это вовсе не означает, что идеология не может основываться на юридических положениях . Напротив, для правовой идеологии это характерно, однако этими положениями правовая идеология не исчерпывается.

Можно встретить и иную, в определенном смысле противоположную позицию в отношении подхода к правовой идеологии, где она понимается как своего рода программа политики в сфере права (правовой политики). Правовая идеология выступает здесь как основание правовой политики.

Оба этих подхода дают нам некоторую верную информацию о правовой идеологии, однако, базируясь лишь на них, мы не сможем предложить ее цельное научное понимание.

Правовая идеология понимается также как форма государственной, групповой и так далее идеологии, атрибут социального актора, представляющий собой систему правовых идей, имеющих деятельно-установочное значение, а также механизм реализации этих идей (внедрения их в общественное правовое сознание) . Но здесь необходимо отметить (и это является принципиальным), что сама по себе правовая идеология может выступать в качестве сферы - идейной среды [83] [84] (среды легитимации, оправдания, объяснения), задающей контекст действий того или иного социального актора, и монопольно не принадлежать только одному актору, так как сама идеология всегда лишь опосредованно связана с интересом и представляет собой форму консервации интереса и его отчуждения от носителя. Идеологическими средствами в рамках одной правовой идеологии могут пользоваться различные акторы.

Критически проанализировав основные подходы к правовой идеологии, сложившиеся в теоретическом дискурсе вокруг этого феномена, мы можем попытаться обозначить наш подход, который, возможно, окажется свободным от мифологизации. Необходимо, если не сформировать понятие о правовой идеологии, то указать на тот путь или принцип, который способен описать этот важнейший феномен в юридической теории. Для этого следует исходить из понимания того, что каждый из ранее рассмотренных подходов представляет собой специфический ракурс, «выхватывающий» очень важную характеристику данного социального феномена. Действительно, каждый из рассмотренных подходов сообщает нам о правовой идеологии нечто в большей или меньшей степени существенное.

Существуют еще некоторые «зацепки» для понимания идеологии, которые указывают на ее важнейшие характеристики и могут послужить своего рода субстратом для понимания этого феномена.

Правовую идеологию понимают и как механизм искажения и преобразования знания для создания практически-значимой цельной системы правового мировоззрения. Таким образом, на наш взгляд, правовая идеология предстает как особый механизм или среда практически-ориентированного, объясняющего, системного сознания и мышления, интегрирующая государственно организованное общество. Понимание правовой идеологии как определенного механизма позволяет не только избежать дублирования категорий юридической теории и философии права, но и имеет выраженное практическое значение, что крайне важно для любой науки.

В данном контексте, когда идеология предстает как социальное явление, явление объективное, первостепенным становится определение ее функциональных характеристик, которые, в общем, и обусловливают структуру ее механизма - механизма объяснения, искажения и дополнения реальности на уровне отражения этой реальности сознанием.

Этот способ (способ функционирования идеологии) применяется с определенными целями, и исследование этих целей может осуществляться в рамках исследования функциональных характеристик идеологии. В этом плане следует согласиться с М.К. Мамардашвили в том, что те или иные взгляды характеризуются в качестве идеологических не по содержанию, а по функции . Он, в частности, отмечает: «Идеологией является такая совокупность представлений, которая служит для того, чтобы соединять людей вместе в те или иные социальные структуры. Иными словами, идеология есть как бы клей социальных структур, способ гомогенизации, или делания однородными, социальных структур»[85] [86]. На признании этого основан функционально-структурный подход к исследованию идеологии. Следует также особо остановиться на мысли об идеологии как о «фальсификации знания», «ложном сознании». Здесь необходимо подчеркнуть, что идеологию нужно понимать не как фальсифицированное знание, а как фальсифицированное мышление, то есть идеологией является механизм получения знания без мышления. Такое знание может быть адекватным или не адекватным реальности, но оно не является результатом подлинного мышления, а представляет собой результат «дарования» сознанию определенных идейных структур (которые, будучи обретенными без мышления, не могут быть легко разрушены при его помощи). Социальный идеологический дискурс есть фальсификация или имитация мышления. Это подтверждается и тем обстоятельством, что идеологию невозможно опровергнуть фактами (в этом смысле нельзя признать верной позицию Н. Хомского), так как идеология своего рода «приводной механизм» к «осмыслению» любого факта. Она интерпретирует факты, «питается» фактами. Любой факт в контексте идеологии подтверждает саму эту идеологию (по такому принципу работают псевдонаучные идейные системы, о которых писал К. Поппер, они не фальсифицируемы, их нельзя опровергнуть на основе фактов).

В данном случае, если мы воспримем такой подход, который, разумеется, не может и не должен претендовать на статус «единственно верного», нам следует применительно к правовой идеологии решить следующие задачи:

- определить основные функции идеологии;

- определить идеологию через ее механизм (механизм примирения реальности с разумом, предполагающий искажение, механизм структурирования социального опыта), через способы и механизмы реализации этих функций;

- установить специфику правовой идеологии (в этом случае возникает вопрос: имеет ли правовая идеология лишь содержательную специфику, специфична ли она лишь связью со сферой своего применения, или же сам идеологический механизм правовой идеологии специфичен, либо она специфична в силу особых функциональных характеристик в политически организованном обществе определенного типа).

Можно согласиться с мыслью В.П. Малахова применительно к правовой идеологии, который отмечает, что: «Идеология предстает как совокупность элементов, как процесс (механизм) и как линия (программа, направление). Одно без другого понять невозможно» . Действительно, только при максимально общем открытом подходе, ориентированном не на задачу формирования дефиниции правовой идеологии, но на формирование понимания правовой идеологии как крайне важного многогранного феномена, значение которого в современном государстве сложно переоценить, можно решить поставленные в нашем исследовании задачи. Здесь первичными для изучения действительно становятся функциональные характеристики правовой идеологии, вся же ее структура (как структура механизма, так и структура содержания) являются крайне важными для изучения правовой идеологии, но при этом вторичными для понимания самого данного феномена. [87]

Следует подчеркнуть, что не следует правовую идеологию современного государства, понимаемую как социальный механизм, отождествлять с механизмом функционирования правовой идеологии. Механизм функционирования правовой идеологии является ее частью, то есть частью механизма легитимации (объяснения, обоснования) единства и структуры государственно организованного общества. Само же понимание правовой идеологии как механизма организации идеологической сферы современного государства (современного политически организованного общества), позволяющего достигать всех тех целей и решать все те задачи, которые всегда стояли перед идеологической сферой общества, а также достигать тех целей и решать те задачи, которые возникли именно на современном этапе развития общества, должно лечь в основу функционального анализа идеологических процессов сегодня. Понимание правовой идеологии как особого социально-политического механизма позволяет соединить все те характеристики, которые мы в настоящем параграфе рассмотрели как лежащие в основе представлений о правовой идеологии, руководствуясь функционально-структурным подходом, и сделать выводы о «жизнеспособности» и теоретической целесообразности такого объединения. Действительно, механизм достижения чего-либо может включать в себя самые разные уровни, сегменты и элементы, но это уже в большей степени касается структурного анализа.

Итак, исходя из вышеизложенного, представляется возможным сделать ряд выводов и обобщений.

1. Существует множество подходов к пониманию правовой идеологии, и все они высвечивают какие-либо в той или иной степени важные черты рассматриваемого нами феномена; только с учетом всей их совокупности можно сформировать адекватное понимание феномена правовой идеологии в рамках общей теории права. Такая ситуация, с одной стороны, затрудняет научную коммуникацию, однако с другой стороны, позволяет нам, при должном анализе различных подходов, учесть и самые разные качества правовой идеологии, формируя понимание этого сложного феномена в рамках общей теории права.

2. Тем не менее, следует воздержаться от абсолютизации какой-либо из выделяемых черт, так как это ведет либо к формированию «служебного» понятия правовой идеологии, что не имеет смысла в рамках общей теории права, либо к мифологизации правовой идеологии.

3. Целесообразно рассматривать правовую идеологию как определенный механизм организации идеологической сферы современного политически организованного общества, который позволяет достигать определенных эффектов и в силу этого востребован именно в современных условиях.

Тем не менее, понимание правовой идеологии в этом ракурсе нуждается в некотором развитии и уточнении. Самое главное возражение против выделения правовой идеологии как самостоятельного предмета исследования юридической науки в нашем значении состоит в том, что еще не выработано достаточно четких критериев определения правового качества идеологии. Действительно, остается вопрос: что позволяет нам говорить о том, что этот механизм достижения определенных целей является правовым, почему именно правовая идеология выполняет и способна выполнять такие функции в современном политически организованном обществе. Частично мы уже останавливались на этом вопросе в первом параграфе главы, однако он нуждается в прояснении. Этот вопрос связан с повышением роли права в современном обществе и может быть понят только в контексте признания множественности его форм и, прежде всего, в контексте соотношения обеспеченных государственным принуждением реальных форм права и идеологических форм общего права, с учетом того обстоятельства, что обеспеченное государственным принуждением «реальное», «позитивное» право также содержит идеологический компонент и формирует правовой дискурс, как и идеологические формы права. Для рассмотрения данного вопроса нам следует перейти к следующему параграфу.

<< | >>
Источник: Клименко Алексей Иванович. ФУНКЦИОНАЛЬНО-СТРУКТУРНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ПРАВОВОЙ ИДЕОЛОГИИ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора юридических наук. Москва - 2016. 2016

Еще по теме § 1.2. Многообразие подходов к пониманию правовой идеологии:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -