<<
>>

Догматическая юриспруденция

Говоря об эволюции юридической науки, следует четко понимать тот факт, что она имела сложный состав. В XIX - начале XX в. юридическая наука континентальной Европы и России насчитывает, как минимум, девять компонентов: отраслевая юридическая наука, история государства и права, философия права, история философии права, энциклопедия права, общая теория права и государства, сравнительное правоведение, политика права, социология права.

Задачами отраслевой юридической науки всегда были и остаются: разработка догматики (принципы и техника создания норм права и приведения их в систему), анализ правоприменительной практики и разработка рекомендаций (в т.ч. теории толкования) для правоприменительных органов, подготовка кадров для юридической науки и практики. Этим задачам была подчинена как европейская, так и отечественная юридическая наука. Отраслевая юридическая наука возникает там, где она начинает сознавать себя в качестве самодостаточной и самоценной сферы знания, отличной от существующего позитивного права и правоприменительной практики. Говорить о возникновении отраслевой юридической науки можно только тогда, когда она перестает воспринимать себя придатком юридической практики. Юридическая догматика тогда становится наукой, когда приобретает качество самостоятельного субъекта, сознательно влияющего на процесс правотворчества и правоприменения. Данная трансформация в Европе происходит примерно на рубеже XVIII - XIX вв., в России - не намного позднее. Все последующее столетие отраслевая юридическая наука и там, и там быстро набирает академический вес.

По мнению многих дореволюционных юристов, в России XVII - XVIII вв. юридической догматики как науки еще нет. «На пути изучения попыток кодификации русского законодательства - пишет Г.С. Фельдштейн, - обнаруживается не только отсутствие научного метода, но и нераздельное господство приказной юриспруденции, которая собственными усилиями, хуже или лучше, создавала законодательство, имевшее практическую ценность» .

«Кодификационные опыты эпохи, следующей за Уложением 1649 г., - продолжает автор - на пространстве времени вплоть до появления известной екатерининской Комиссии свидетельствуют с очевидностью, что они ни приемами своей работы, ни самыми результатами деятельности не обнаруживают на себе влияния научной юриспруденции. К факту о том, что юристы наши не обращаются к юридической литературе в качестве подспорья при выполнении их практических задач, присоединяются и данные, находящие подтверждение в характере результатов их творчества. Типичной для этого времени является такая работа наших юристов, которая направлена на сводку разновременных постановлений при помощи простого приписывания их к старым узаконениям и на заимствование, далее, целиком западноевропейских сборников с приспособлением их для тех потребностей, которые предъявляет практическая жизнь. Если же наши юристы первой половины XVIII в. и вырабатывают проекты кодексов, то делают это путем использования старой, выработанной практики, системы, раздвигая рамки прежних делений и втискивая в них новый законодательный материал, созданный течением и потребностями государственной жизни, поскольку они сознаются деятелями того времени» . К концу XVIII в., согласно Г.С. Фельдштейну, потребность в создании науки догмы права только осознается, а в первую треть XIX в. научная догма зарождается. Кодификация 30 - 40-х гг. значительно подвинула вперед догматику права, но только к концу 50-х появляются серьезные труды в этой области[181] [182] [183].

Для Н.К. Ренненкампфа русская научная юриспруденция начинается с 30-х гг. XIX в., когда целое поколение молодых ученых было послано за границу, а вернувшись, они создали собственную, достаточно зрелую научную среду. Г.Ф. Шершеневич связывает окончательную зрелость русской догматики (в частности, науки гражданского права) с реформами 60 - 70-х гг. когда потребовалось готовить юристов, хорошо знающих законодательство и юридическую практику. Кроме того, русская цивилистика, как он полагает, во многом вырастала из исследований истории русского права (работы К.Д.

Кавелина, С.В. Пахмана), т.е. хронологически возникает после становления истории государства и права. Развитию догмы русского права и юридической науки в целом сильно способствовало, с его точки зрения, появление юридических журналов: «Юридический вестник» (1867), «Журнал гражданского и торгового права (1871) (с 1874 г. - гражданского и уголовного права)», «Журнал Министерства юстиции», «Вестник Демидовского юридического лицея», «Сборник государственных знаний». Показателем зрелости научной юридической среды, добавим от себя, стало учреждение в 1863 г. Московского юридического общества .

Во второй половине XVIII - первой трети XIX в. общим фоном, общей мировоззренческой и общенаучной платформой развития юридической науки в России была школа естественного права (в виде немецких и французских источников). На Западе, отмечает Г.С. Фельдштейн, юристы взяли на вооружение данную школу с целью вывести общие принципы права из природы человека, отыскать в ней те начала, «из которых, как из своего источника, истекали все отдельные категории права»[184] [185]. У нас (как и в Европе) ориентация на естественное право проявилась в растворении юридической науки в философии, религии и этике: юридический факультет стал называться отделением нравственных и политических наук, теоретическое изучение права осуществлялось в рамках дисциплины «Умозрительная и практическая философия». Следствие такого положения дел было двояким. С одной стороны, естественно-правовая философия стимулировала создание абстрактных юридических конструкций, что создавало предпосылки для появления полноценной науки о праве. Но с другой - в юриспруденции насаждался дух схоластики, далекий от подлинных нужд юридической практики, юридического образования и юридической науки в России. Г.С. Фельдштейн так конкретизирует данную мысль: «Застав западноевропейскую юриспруденцию на стадии теоретического объединения многочисленных и разнородных форм проявления положительного права, под видом учений естественного права, молодая русская наука начала питаться такими плодами, которые совершенно не соответствовали задачам данного исторического момента.

Нет ничего удивительного, если в конечном результате теоретическое направление, увенчавшее на Западе долгий ряд усилий глоссаторов и легистов в смысле школ, проделавших уже известный цикл развития на почве соприкосновения с правовой действительностью, совершенно не подходило к тем нормам, которые нужно было не только обобщить, но и установить, и разъяснить. Изысканный костюм западноевропейской теоретической юриспруденции, искусно скроенный, приходился не по росту и формам того не ладно скроенного, но по-своему крепко сшитого целого, на которое его старались примерить. Получался некоторого рода исторический маскарад, который не мог заменить приискание наряда, приспособленного к местным условиям»[186].

Подлинно научный дух в отечественной юриспруденции появляется благодаря влиянию исторической школы права, в более широком смысле - благодаря повороту наших юристов к истории права и государства и широкому внедрению исторического метода. Благотворность такого поворота состояла в том, что перед юристами стояла задача не просто осваивать догматический материал Запада, а создавать свой собственный на основе русской традиции права. Это была подлинно творческая работа, положившая началу формирования оригинальной научной школы отраслевой догматики. Исторический подход был востребован также проходившей кодификацией, в основе которой лежало стремление изучить и систематизировать национальную систему права.

Поворот в сторону истории отразился и в организации юридического образования, что зафиксировал Устав 1835 г. «Соответственно изменившемуся направлению, - развивает данную мысль Г.Ф. Шершеневич, - необходимо было изменить распределение кафедр и наук в университетах. Правительство решило совершенно изгнать философию из преподавания юриспруденции и поставить последнюю на почву положительного законодательства, превратить юридический факультет в орудие истолкования и проведения в жизнь всего богатого содержания только что обнародованного свода законов... Один взгляд на распределение наук обнаруживает тенденцию правительства поставить преподавание юриспруденции в университетах в соотношение с изданным Сводом Законов.

Философский элемент, преобладавший прежде, почти совершенно изгнан, если не считать энциклопедии, которая должна была составить введение к изучению прочих наук, и римского права, как испытанного теоретического средства. Вместе с тем нельзя не признать, что в новом уставе юридический факультет получил более правильную организацию, чем та, которая установлена была ранее»[187].

Однако юридическое образование и юридическая наука продолжали находиться в стадии формирования. «В первой четверти XIX в., а затем и в “николаевскую эпоху” - констатирует Е.А. Скрипилев, - преподавание юридических наук сводилось по существу к законоведению, т.е. простому пересказу действующего российского законодательства, сообщению при этом отрывочных сведений из области государственного, гражданского и уголовного законодательства. Теория вопроса, историческое и философское осмысление излагаемого законодательства фактически отсутствовали»[188].

В становлении русской отраслевой догматики (как и в целом юридической науки) важнейшую роль сыграла юридическая практика: кодификация 30 - 40-х гг. и реформы 60 - 70-х гг. XIX в. Вполне уверено можно утверждать, что потребность в усилении эффективности правового регулирования, в повышении уровня правотворчества и правоприменения в решающей степени стимулировала формирование национальной школы догматической юриспруденции. В известном смысле юридическая практика в России опережала юридиче- скую науку и юридическое образование (во всяком случае, их институциональные формы). Символический и фактический рубеж здесь, отделяющий протонауку догмы права от собственно науки, - Свод законов и Полное собрание законов Российской Империи. Сюда следует добавить, как верно указывает М.А. Кожевина, подготовку официальных и неофициальных проектов конституции, сыгравших немалую роль в становлении государственного права, разработку проектов Гражданского и Уголовного уложений, внесших существенный вклад в формирование отраслей и наук гражданского и уголовного права, судебную реформу 1864 г, приведшую к разделению гражданского и уголовного процесса, к становлению процессуаль-

192

ного права как отрасли права и отрасли науки .

Проведенная кодификация накопила опыт догматической обработки собственного законодательного материала, способствовала четкому структурированию и дифференциации отраслей права, что в исторически короткие сроки было адаптировано юридической наукой и юридическим образованием. Устав 1835 г. в значительной мере отразил структуру состоявшейся кодификации, что было шагом вперед в развитии юридической науки: она освобождалась от схоластики и переориентировалась на изучение нормативного материала России. Устав 1863 г. вводил уже 13 кафедр вместо 7 по предшествующему Уставу, а лексика последних двух Уставов предполагала не столько изучение законов, сколько изучение наук о праве. «Сравнение учебной программы юридического факультета, установленной Университетским уставом 1863 года, с аналогичной программой, закрепленной Уставом 1835 года, показывает, - справедливо замечает В.А. Томсинов, - что преподавание юридических наук в российских университетах перестало строиться на основе Свода законов Российской империи, но приобрело самостоятельную систему. Соответственно термин “законы” в названиях юридических дисциплин уступил свое место слову ”право”» . «Перечень кафедр юридического факультета, - продолжает автор, - установленный § 15 нового Университетского устава основывался на понимании научной юриспруденции как совокупности знаний о праве. Действующие законы остались объектом изучения, но главным содержанием юридического образования сделалось теперь познание природы и сущности правовых институтов, закономерностей их функционирования и развития. Соответственно этому науки, предназначенные Университетским уставом 1863 года для преподавания на юридических факультетах, стали пониматься в качестве знаний о той или иной отрасли права, а именно: “гражданское право”, “уголовное право”, “полицейское право”, “финансовое право”. “Энциклопедия законоведения” получила наименование “энциклопедии права”, “история российского законодательства” - название [189] [190] “истории русского права”. Учебная дисциплина, именовавшаяся в Университетском уставе 1835 года “римским законодательством”, была представлена в новом Общем уставе императорских российских университетов как ’’римское право”. Новое понимание научной юриспруденции проявилось не в одних названиях, но и в содержании отраслевых юридических наук. В нем стала выделяться теоретическая или общая часть: теория государственного права, общая часть гражданского права, общая часть уголовного права»[191].

Вместе с тем о роли кодификации были и другие мнения. Так, видный юрист рубежа XIX - XX вв. Г.С. Фельдштейн, признавая выдающееся значение кодификации для русской юридической науки, в то же время считал, что кодификационные акты, официально зафиксировав существующее российское государство и право, в дальнейшем тормозили развитие юридической догматики. Николаевский режим воспринимал вполне естественное приращение догматического материала (новые понятия и конструкции) как ревизию основ монархического государства. «Большинство исследователей, - объясняет ученый, - склоняется к мысли, что только после появления Полного собрания законов и Свода у нас стала возможна и осуществилась научная разработка права. В действительности этот взгляд не более как выражение несбывшихся надежд составителей этих памятников. Н. Коркунов, говоря о догматических работах по государственному праву в нашей литературе, справедливо, на наш взгляд, указывает, что “Свод законов не мог не остановить развития зародившейся литературы государственного права... Неблагоприятные условия для развития научной деятельности в течение второй четверти нынешнего (XIX) столетия... должны были и действительно привели к полному упадку догматической разработки государственного права”. Сказанное им вполне применимо и к области догматической разработки уголовного права, которая не могла не страдать от того, что при помощи Свода была замещена и вытеснена догматизация исторических наслоений нашего права и приведение его в научную систему. Мы увидим, как благодаря общей совокупности условий, в которые была поставлена научная разработка права в николаевскую эпоху, стала невозможной начавшаяся в нашей литературе плодотворная работа...»[192].

Интересный штрих для характеристики нашей отраслевой юридической науки второй половины XIX - начала XX в. дают сетования Г.Ф. Шершеневича на ее отрыв от практики. «До половины XVIII века, - рассуждает он, - юридические факультеты на Западе пользовались таким уважением со стороны практики, что на их усмотрение и заключение присылались наиболее трудные дела. Настоящее время дает не менее доказательств полного единения науки и судебной практики. Какая масса сочинений выходит из-под пера практиков, которые сегодня занимают судейское кресло или адвокатскую трибуну, а завтра восседают на кафедре в качестве профессора, и наоборот. Постоянные юридические съезды обнаруживают самую тесную связь между теоретиками и практиками»[193]. «Ничего подобного не замечается в России, где не только нет общения между теорией и практикой, но, напротив, обнаруживается какая-то неприязнь, враждебность между теоретиками и практиками. Первые считают содействие правосудию ниже своего достоинства и относятся несколько презрительно к судебной практике, а на попытку отдельного ученого прийти на помощь суду смотрят как на измену научному делу. Вторые со снисходительной улыбкой посматривают на кабинетные эксперименты ученого, не имеющие никакого к ним отношения и, предполагая унизить значение науки, указывают на неумение ее воспитанников составлять канцелярские бумаги»[194].

Действительно, такое положение дел представляется вполне типичным для России. Наше государство всегда предпочитало иметь собственных чиновников - специалистов в области правотворчества, а не обращаться каждый раз к университетской профессуре. Опыт Российской Империи и Советского государства говорит именно об этом: если была необходимость подготовить нормативный акт, власть поручала аппарату это сделать. Зависеть в таком важном деле от людей науки, как правило, не привыкших к дисциплине и не имеющих точного представления о подлинных целях и интересах государства, власть считала неблагоразумным. Понятно, что постоянно происходил обмен кадрами между госаппаратом и учреждениями юридической науки и образования, но главной базой правотворческих кадров был все-таки аппарат. Чиновник, владеющий юридической догматикой, всегда оказывался полезней, чем ученый-юрист, знающий догматику, но далекий от процесса реального правотворчества. Относительный разрыв между юридической практикой и наукой говорил также и об академической свободе, которой пользовались люди науки. Невнимание со стороны государства к научным разработкам свидетельствовало, в частности, о том, что ученые были свободны в выработке конструкций, не нужных власти или даже способных помешать ей при решении поставленных задач. Государство готово было терпеть и финансировать творческие поиски отраслевой науки, часто не имевшие шансов воплотиться на практике.

1.3.

<< | >>
Источник: ЖУКОВ ВЯЧЕСЛАВ НИКОЛАЕВИЧ. СОЦИОЛОГИЯ ПРАВА В РОССИИ: ВТОРАЯ ПОЛОВИНА XIX - ПЕРВАЯ ТРЕТЬ XX в. (ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ). Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. Москва - 2015. 2015

Еще по теме Догматическая юриспруденция:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -