<<
>>

Проблемы юрисдикции во внутренних водах

Из числа наиболее важных вопросов, относящихся к правовому режиму внутренних вод государства, безусловно, следует выделить вопросы юрисдикции.

Понятие «юрисдикция» многозначно и чаще всего связано с государством.

Юрисдикция есть следствие и проявление суверенитета, это один из его аспектов обозначающий судебную, законодательную и административную компетенцию. Юрисдикцию государства определяют и как способность государств предписывать, или исполнять нормы права, и как право государства навязывать свою власть, и как компетенцию государства воздействовать на поведение других субъектов, и как правовую власть[43].

Следует отметить, что юрисдикция государства, как проявление государственного суверенитета — понятие, используемое главным образом в межгосударственных отношениях. Поэтому есть все основания рассматривать его в первую очередь как международно-правовое явление. Соприкосновение юрисдикции государств как проявлении” их суверенитета порождает много проблем в их взаимоотношениях чисто практического характера[44]. Такие проблемы возникают, в том числе и в области борьбы с преступлениями и иными правонарушениями.

В международном морском праве под юрисдикцией государства следует понимать совокупность правомочий судебных и исполнительных органов государства решать правовые вопросы, связанные с деятельностью иностранных судов.

К. Хакапаа, финский" ученый и дипломат рассматривает юрисдикцию как компетенцию государства на основании международного права воздействовать на поведение других субъектов (частных лиц или публичных органов), равно как и на статус их имущества, посредством издания предписаний, вынесения судебных решении” или обеспечения выполнения предписаний административным путем. Такое определение юрисдикции охватывает любое действие (в том числе и бездействие), являющееся по своей природе гражданским, административным или уголовным[45] [46] [47].

Ю.Г.Барсегов, считает, что «юрисдикция прибрежного государства - термин, используемый в международном морском праве для обозначения

ограниченных функциональных прав прибрежного государства в различных

2

по своему режиму акваториях Мирового океана».

Л.Н. Галенская под термином «юрисдикция» понимает не только правоприменительную деятельность государства, но и действие нормативного права в пространстве и по кругу лиц, включая и все способы

3

реализации права .

По мнению А.И. Зябкина, юрисдикция в международном праве означает пределы полномочии” государства и его органов по изданию законов (нормативных актов), обеспечению соблюдения и применения этих актов в области, указанной международными договорами. Государство в этом свете «определяет круг государственных органов, наделенных полномочиями обеспечить выполнение указанных актов»[48].

А.С.Пиголкин понимает под юрисдикцией «установленную законом (или иным нормативным актом) совокупность правомочий соответствующих государственных органов разрешать правовые споры и решать дела о правонарушениях, т.е. оценивать действия лица или иного субъекта права с точки зрения их правомерности, применять юридические санкции к правонарушителям».[49] Аналогичное определение юрисдикции содержит и «Юридическая энциклопедия» под редакцией М.Ю.Тихомирова. [50]

О.С Черниченко определяет юрисдикцию государства, как возможность, которой обладает государство, с учетом его международноправовых обязательств, обеспечивать реализацию своего права путем угрозы применения или применения правового принуждения[51].

На основании вышеизложенного, по нашему мнению, юрисдикция в рамках данного диссертационного исследования, это объем правомочий органов прибрежного государства по реализации норм его внутреннего законодательства в отношении иностранных физических и юридических лиц, осуществляющих ту или иную деятельность во внутренних водах соответствующего государства.

В доктрине международного права утвердилась следующая классификация юрисдикции государства[52].

1) Юрисдикцию подразделяют на законодательную или предписательную, то есть устанавливаемую государством, и исполнительную юрисдикцию, которую государство осуществляет или может осуществить.

2) Различают юрисдикцию в зависимости от нижеследующих принципов, на которых она основывается.

Территориальный принцип. Территориальная юрисдикция - существенный элемент территориального верховенства. Иными словами, она является национальной юрисдикцией в пределах собственно территории государства.

В доктрине международного права существует точка зрения, согласно которой юрисдикция распространяется не только на территорию государства, но и, обобщенно говоря, на связанные с этой территорией движущиеся объекты - морские и воздушные суда, космические аппараты. В этих случаях нередко говорят о квазитерриториальной юрисдикции.

Более того, территориальный принцип используется в значительной степени как основа юрисдикции государства в соответствии с международным правом в отношении районов, примыкающих к его территории, - прилежащей зоны, континентального шельфа, исключительной экономической зоны.

Личный активный и личный пассивный принципы. Основанная на активом принципе гражданства (личном активном принципе) юрисдикция распространяется на случаи совершения преступлений гражданами вне территории своего государства, в частности на территории иностранного государства, на борту иностранных морских и воздушных судов.

Основанная на пассивном принципе гражданства (личном пассивном принципе) юрисдикция государства распространяется на преступления, совершенные иностранцами против его граждан за рубежом.

Охранительный принцип. Охранительный критерий означает, что государство в известных ситуациях устанавливает и осуществляет юрисдикцию, если определенные действия угрожают его безопасности. Практически речь идет о действиях, совершаемых вне территории государства лицами, не имеющими его гражданства. Естественно, осуществление юрисдикции становится реальным, только если соответствующие лица оказываются в сфере исполнительной юрисдикции государства.

Универсальный принципе. Критерий универсальности дает возможность любому государству устанавливать и осуществлять свою юрисдикцию в отношении лиц, соответствующие действия которых совершаются за его пределами и не затрагивают ни прямо, ни косвенно ни данное государство, ни его граждан.[53]

3) В зависимости от того, в какой области юрисдикция государства устанавливается и осуществляется ее подразделяют на три вида - уголовную, гражданскую и административную, каждая из которых имеет свои особенности, прежде всего в подходе к потенциальному конфликту юрисдикций государства флага и прибрежного государства.

4) По объему возможно деление юрисдикции на полную (охватывающую и законодательную, и исполнительную) и ограниченную.

5) Можно провести различие между материальной и процессуальной юрисдикцией.

6) По пространственному критерию юрисдикцию подразделяют на территориальную и экстратерриториальную (экстерриториальную) — в зависимости от того, идет ли речь о юрисдикции в пределах территории государства или за ее пределами.

С учетом вышеизложенной классификации, рассмотрим проблемы уголовной, гражданской и административной юрисдикции, осуществляемой прибрежным государством в своих внутренних водах в отношении иностранных физически и юридических лиц имея в виду, прежде всего, иностранные суда.

Отметим также, что, например, согласно Конституции Российской Федерации (ст.62) иностранные граждане и лица без гражданства несут обязанности наравне с гражданами РФ, кроме случаев, установленных федеральным законом или международным договором Российской Федерации. Аналогичное положение, в той или иной форме, получило закрепление в законодательстве подавляющего большинства других государств.

Уголовная юрисдикция. Несмотря на то, что внутренние воды различаются по своему составу, как свидетельствует практика, проблемы связанные с осуществлением юрисдикции, возникают в связи с совершением преступлений, чаще всего, при нахождении иностранных судов в портах.

Наибольшие споры в доктрине международного права, в практике государств вызывают вопросы уголовной юрисдикции.

Российское законодательство не содержит каких-либо изъятий в осуществлении юрисдикции по отношению к гражданам иностранного государства.

Так, в соответствии со ст. 11 Уголовного Кодекса РФ, лицо, совершившее преступление на российской территории, подлежит уголовной ответственности по настоящему кодексу. При этом уголовным законом предусматривается одинаковая ответственность, как для граждан Российской Федерации, так и для иностранцев и лиц без гражданства.

Вопрос об уголовной ответственности дипломатических представителей иностранных государств и иных граждан, которые пользуются иммунитетом, в случае совершения этими лицами преступления во внутренних водах Российской Федерации разрешается в соответствии с нормами международного права.

Помимо Уголовного Кодекса, вопросы об ответственности иностранных граждан отражены и в федеральных законах Российской Федерации.

Так в соответствии со ст. 33. Федерального закона N 115-ФЗ от 25 июля 2002 г. "О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации", иностранный гражданин, виновный в нарушении законодательства Российской Федерации, привлекается к ответственности в соответствии с законодательством Российской Федерации. Указанный Закон устанавливает, что иностранные граждане, совершившие преступление на территории РФ, подлежат ответственности на общих основаниях с гражданами РФ.

Отечественная практика по осуществлению уголовной юрисдикции над судами иностранных государств, находящихся в портах Российской Федерации, исходит из принципов, изложенных еще в Постановлении Совета Народных Комиссаров РСФСР от 24 мая 1927 г. «О производстве арестов на иностранных торговых судах». В нем оговаривалось, что власти РСФСР вправе арестовывать преступников на иностранных судах, но лишь в случаях, когда преступления могли вызвать серьезные осложнения на берегу.

Резолюция, принятая Институтом международного права на сессии в Амстердаме еще в 1957 г., гласит, что прибрежное государство может осуществлять свою юрисдикцию в отношении преступлений, совершенных на борту судна, находящегося во внутренних водах государства, однако в соответствии с твердо установившейся практикой в отношении действий, совершенных на борту судна и не влекущих за собой нарушений публичного порядка, уголовная юрисдикция не осуществляется.

В проекте Конвенции о режиме морских судов в иностранных портах представленном в ИМО в 1974 г., Советский союз предложил в договорном порядке закрепить обычай о нераспространении уголовной юрисдикции прибрежного государства на иностранные суда, находящиеся в его портах, за исключением строго определенных случаев, непосредственно затрагивающих интересы прибрежного государства, которые были отраженны в ст.12 проекта. Это случаи когда:

1) преступление нарушает спокойствие или порядок в порту, или

2) последствия преступления выходят за пределы судна, или

3) преступление совершено против лиц, не являющихся капитаном или членами экипажа судна, или

4) совершено тяжкое преступление, или

5) капитан судна или компетентные дипломатические представители или консульские власти обращаются к местным властям с просьбой о вмешательстве.1

Стремление к отказу от осуществления уголовной юрисдикции, за исключением определенных случаев, получила широкое распространение в договорной практике СССР, а затем и РФ, заключившей с другими странами целый ряд двусторонних соглашений, в которых, в частности, предусматривалось и взаимное неприменение уголовной юрисдикции в случаях, когда прибрежное государство вправе осуществлять ее.

Например, в Соглашении между Российской Федерацией и Королевством Испания о морском судоходстве от 22 мая 2001 г.ст. 10

Колодкин А.Л.К разработке проекта Конвенции о режиме морских судов в иностранных портах. В сб.: «Морское право и практика». ЦНИИМФ, вып.135, 1965, с.3-4.

устанавливает, что если член экипажа судна одной из Договаривающихся Сторон совершит преступление на борту этого судна во время пребывания судна во внутренних водах другой Договаривающейся Стороны, уголовная юрисдикция государства, во внутренних водах которого находится судно, осуществляется только в следующих случаях:

a) когда последствия преступления распространяются на территорию государства, во внутренних водах которого находится судно;

b) когда преступление имеет такой характер, что им нарушается спокойствие или порядок в этом государстве;

c) когда преступление совершено против любого лица, не являющегося членом экипажа данного судна или любого другого судна этого же флага; или

d) когда это необходимо для пресечения незаконной торговли наркотическими средствами или психотропными веществами.

Причем, при осуществлении своей юрисдикции Стороны должны незамедлительно информировать дипломатические или консульские власти государства флага судна. Указанные дипломатические или консульские власти имеют право с момента задержания посещать подозреваемых, общаться с ними и предоставлять им необходимую юридическую помощь.

Вместе с тем, как сказано в Соглашении, указанные положения не затрагивают право контроля и расследования, которое власти каждой из Договаривающихся Сторон имеют в соответствии со своим законодательством.

Несколько по- иному излагаются вопросы осуществления уголовной юрисдикции в Соглашении между Россией и Болгарией о морском торговом судоходстве от 19 мая 1995 г., ст. 16[54] которого предусматривает, что компетентные органы одной Договаривающейся Стороны не осуществляют уголовную юрисдикцию в отношении преступления, совершенного на борту судна другой Договаривающейся Стороны, проходящего через территориальные воды первой Договаривающейся Стороны, за исключением случаев:

а) если преступление влечет за собой нарушение спокойствия или порядка в ее территориальных водах;

б) если последствия преступления распространяются на территорию государства, в котором находится судно;

в) если пресекается незаконная торговля наркотическими, психотропными и радиоактивными веществами;

г) если имеется согласие компетентного дипломатического и консульского должностного лица государства флага судна;

д) если преступление совершено против мира и человечества.

Когда же речь идет о пребывании судна одной из Сторон в порту или внутренних морских водах другой Стороны, то каждая Сторона осуществляет уголовную юрисдикцию в отношении любого преступления, совершенного на борту судна другой Стороны с соответствии со своим национальным законодательством.

Сегодня сохраняет юридическую силу Морское соглашение между правительствами СССР и Французской Республики от 20 апреля 1967 г., в ст.14[55] которого указывается, что административные и судебные власти одной Договаривающейся Стороны не будут осуществлять вмешательство в случае правонарушений, совершенных на борту судна другой Договаривающейся Стороны, находящегося в порту первой стороны, иначе, как в одном из следующих случаев:

1) если имеется просьба или согласие консула относительно вмешательства;

2) если правонарушение или его последствия такого рода, что они затрагивают спокойствие и общественный порядок на территории или в порту или затрагивает общественную безопасность;

3) если в деле замешано лицо, не входящее в состав экипажа.

Аналогичные положения, являющиеся основанием для вмешательства,

включены в соглашения СССР, а затем и России с Великобританией,

Грецией, Данией, Испанией, Италией, Нидерландами, Португалией, Швецией и другими странами.

Следует отметить, что при осуществлении уголовной юрисдикции власти прибрежного государства, как правило, информируют об этом консула государства флага судна.

Иногда это положение включается в двусторонние консульские конвенции. Так, согласно Консульскому договору Россией и Китаем от 25 апреля 2002 г. ( ст.19)[56] если суд или другие компетентные органы государства пребывания намерены предпринять принудительные меры или провести официальное расследование в отношении судна, находящегося во внутренних водах или территориальном море государства пребывания, то они должны заранее уведомить об этом консульское учреждение с тем, чтобы консульское должностное лицо или его представитель могли присутствовать при осуществлении таких мер. Если консульское должностное лицо не присутствует при принятии таких мер, компетентные органы государства пребывания по его просьбе информируют его об этом в письменной форме. Если срочный характер дела не позволяет направить заблаговременное уведомление консульскому должностному лицу, компетентные органы государства пребывания должны уведомить консульское учреждение о предпринятых действиях сразу же после их осуществления даже при отсутствии соответствующей просьбы консульского должностного лица, а также по просьбе консульского должностного лица в кратчайшие сроки предоставить полную информацию в отношении этих действий.

Аналогичный порядок предусмотрен и в тех случаях, когда принудительные меры или официальное расследование проводятся в отношении капитана судна или других членов экипажа, находящихся на берегу.

Примеры осуществления уголовной юрисдикции в отношении членов экипажей судов иностранных государств в период их пребывания в наших портах встречаются сравнительно редко. Так, в 1950 г. в порту города Онега местными властями был арестован и приговорен к одному году лишения свободы старший помощник капитана норвежского судна «Бистик» за то, что он избил советского рабочего. Спустя 16 лет, в этом же порту был привлечен к ответственности капитан западногерманского теплохода «Эмма Ретцлафф» за хулиганские действия в отношении советских представителей.

Что касается практики зарубежных государств, то один из последних примеров в этой связи - уголовное дело в отношении экипажа судна Seaman Guard Ohio под флагом Сьерра-Леоне, принадлежащего американской компании Advan Fort. Судно было задержано в ночь с 12 на 13 октября 2013 г. во внутренних водах Индии. По заявлению индийских властей, на судне незаконно находилось оружие: 31 автомат и почти 5 тысяч патронов[57].

В соответствии с индийским законодательством было возбуждено уголовное дело. Таким образом, индийские власти осуществили уголовную юрисдикцию, без каких либо изъятий, в отношении иностранного судна находящегося в его внутренних водах.

Другой пример из современной практики международного судоходства, имевший значительный общественный резонанс - задержание судна с российским экипажем в нигерийском порту Лагос 19 октября 2012 года по подозрению в контрабанде оружия. По данным Агентства Франс Пресс1, против экипажа судна было возбуждено уголовное дело.

Как видим в данном случае нигерийские власти также без каких-либо изъятий осуществили уголовную юрисдикцию в отношении иностранного судна. Впоследствии нигерийские власти отпустили российских моряков. По заявлению МИД России, решение нигерийских властей было продиктовано желанием сохранить дружественную атмосферу двусторонних связей с Россией.

Аналогичная практика существовала и в предыдущие годы. Так, одним из примеров можно считать осуществление канадским судом уголовной юрисдикции на борту советского рыболовного судна «Григорий Лысенко».[58] [59] В ночь с 5 на 6 мая 1991 г. в результате возникшего конфликта, второй механик смертельно ранил ножом главного механика. О случившемся было немедленно сообщено местным властям и подозреваемый в убийстве был взят под стражу. После окончания расследования следственными органами было принято решение предать его суду по обвинению в убийстве. Суд вынес решение в соответствии с уголовным законодательством Канады.

Определенную специфику приобретают вопросы осуществления уголовной юрисдикции на борту иностранного военного корабля, находящегося во внутренних водах прибрежного государства. Если преступление совершено членом экипажа против другого члена экипажа непосредственно на борту военного корабля, в этом случае лишь государство флага может осуществлять уголовную юрисдикцию. Однако, если преступление совершено военным моряком на территории прибрежного государства, то его право осуществлять уголовную юрисдикцию, в данном случае, не вызывает сомнений.

Но профессор С.А. Гуреев считает, что «при нахождении членов экипажа на берегу в форме и при исполнении служебных обязанностей они обладают иммунитетом от уголовной юрисдикции прибрежного государства».[60] С этим трудно согласиться. По нашему мнению, иммунитетом от уголовного преследования могут обладать только дипломатические представители. Если следовать логике автора, то военный моряк может совершить преступление на территории прибрежного государства и беспрепятственно вернуться на борт корабля. Между тем, это не так. В этом случае власти имеют полное право задержать его и в полном объеме осуществить уголовную юрисдикцию, если только на этот счет нет двустороннего соглашения о взаимной экстрадиции. Другое дело, что если военному моряку после совершения преступления все же удалось вернуться на борт военного корабля, то в этом случае возможности властей уже ограничены, поскольку военный корабль обладает экстерриториальностью и подняться на его борт можно только с разрешения командира корабля. Единственное, что могут сделать власти прибрежного государства в этом случае - потребовать выдачи преступника или в случае отказа обязать немедленно покинуть внутренние воды государства за нарушение его законов.

Весьма характерный пример в этом отношении, случай, имевший место 11 сентября 2001 года в российском порту Новороссийск, когда военный моряк Джузеппе Пиллеро с итальянского крейсера "Vittorio Veneto" находясь в увольнении на берегу совершил убийство российского подростка[61]. Итальянец укрылся на борту корабля и военные не дали возможность российским правоохранительным органам осуществить уголовную юрисдикцию. Тем не менее, впоследствии итальянец был уволен из военноморского флота, а в 2006 г. осужден итальянским судом на 14 лет лишения свободы с выплатой компенсации семье погибшего в размере 135 тыс. евро.

На сегодняшний день в международно-правовой доктрине и судебной практике сформировались два подхода к вопросу об осуществлении

уголовной юрисдикции на борту судна, находящегося в порту иностранного государства - англо-американский и французский.

Позиция Великобритании заключается в том, что любая страна при отсутствии договора имеет право осуществлять уголовную юрисдикцию над судами, находящимися в её портах. В каждом отдельном случае решение об отказе или осуществлении юрисдикции полностью зависит от усмотрения властей прибрежного государства. Судебным прецедентом, имевшим значительные юридические последствия, послужило решение английского суда по делу «Reginav Gunningham» 1859 г. Тогда три американца были осуждены за драку на американском судне, стоящем на якоре у берегов Великобритании. Решение суда было мотивировано тем, что преступление было совершено на британской территории.

Подобной позиции, основанной на том что, иностранное судно, находящееся в порту, а также все находящиеся на нем члены экипажа и другие лица полностью подпадают под действие уголовного законодательства прибрежного государства, придерживаются и США. Точка зрения США была выражена в решении Верховного суда по делу Wildenhus (1887 г.), когда при стоянке бельгийского судна в американском порту один член экипажа убил другого. Несмотря на имевшееся соглашение между Бельгией и США о предоставлении решения всех вопросов бельгийскому консулу, суд указал, что если преступление, совершенное на борту судна, нарушает мир и спокойствие прибрежного государства, преступники не могут ссылаться на исключение из уголовной юрисдикции прибрежного государства.

Французский подход, отражающий доктрину континентального права, был сформулирован в решении Государственного совета Франции от 20 ноября 1806 г. по делам двух американских морских судов «Sally» и «Newton», находившихся во французских портах, на борту которых произошла драка между членами экипажа. В связи с этими инцидентами американский консул обратился к французским властям с просьбой о невмешательстве и признании по этим делам юрисдикции за Соединенными Штатами.

Просьба американского консула была удовлетворена на основании решения Государственного совета Франции, постановившего, что в случае совершения правонарушения, затрагивающего лишь судно или экипаж, или внутреннюю дисциплину, местные власти не должны вмешиваться, если только это не угрожает спокойствию порта или если к ним не поступила просьба о помощи.

На судне «Sally» офицер избил матроса за использование пушки без его приказа, а на судне «Newton» между двумя матросами произошла драка. По идее, данные инциденты затрагивали лишь внутреннюю дисциплину и поэтому местные власти не должны были вмешиваться.

Некоторые уточнения по этим вопросам были сделаны в решении французского суда по делу американского судна «Tempest» в 1859 г. Помощник капитана во время стоянки во французском порту Гавр из огнестрельного оружия, убил одного человека и ранил другого. Этот случай вызвал широкую огласку на берегу и, спасаясь от толпы, помощник сдался в полицию. Суд осуществил юрисдикцию в связи с тем, что это происшествие нарушило спокойствие на берегу и вызвало необходимость действий со стороны властей.

Как мы видим, принципиальных расхождений в двух подходах практически нет. Если взять практику французских судов то здесь точно указывается, в каких случаях юрисдикция будет осуществляться. Согласно же англо-американской доктрине отказ от осуществления уголовной юрисдикции в большей степени остается на усмотрения властей. В этой связи Д.П. О'Коннел отмечает: «Возможно, не будет ошибочным считать, что поскольку англо-американская политика имеет тенденцию к исключению юрисдикции в отношении действий внутреннего характера, а французской политике свойственна тенденция к либеральному толкованию того, что

влияет на спокойствие в порту, практический результат, по существу, один и тот же».[62]

В настоящий момент ни в одном из действующих международноправовых актов нет указания на то, в каких случаях прибрежное государство осуществляет уголовную юрисдикцию на борту иностранного судна, находящегося в его порту. По нашему мнению, во внутренних водах прибрежного государства в отношении иностранных судов вполне могут быть применимы mutatis mutandis ( то есть, внеся необходимые изменения) положения ст. 27 Конвенции ООН по морскому праву 1982 г. где указано, что уголовная юрисдикция прибрежного государства не должна осуществляться на борту иностранного судна, проходящего через территориальное море, за исключением следующих случаев:

1) если последствия преступления распространяются на прибрежное государство;

2) если преступление имеет такой характер, что им нарушается спокойствие в стране или добрый порядок в территориальном море;

3) если капитан судна, дипломатический агент или консульское должностное лицо государства флага обратится к местным властям с просьбой об оказании помощи;

4) если такие меры необходимы для пресечения незаконной торговли наркотическими средствами или психотропными веществами.

Таким образом, в конечном счете, можно говорить об ограничении уголовной юрисдикции, осуществляемой прибрежным государством в своих внутренних водах в отношении иностранных судов. Но это ограничение обусловлено исключительно решением самих властей об отказе или осуществлении соответствующей уголовной юрисдикции.

Пиратство и режим внутренних вод России. В рамках исследования проблем уголовной юрисдикции представляется целесообразным коснуться вопроса о правомерности использования понятия пиратства[63] во внутренних водах прибрежного государства.

В соответствии с нормами международного права (ст. 101 Конвенции ООН по морскому праву1982 г.) под пиратством понимается любой неправомерный акт насилия, задержания или любой грабеж, совершаемый с личными целями экипажем или пассажирами частновладельческого судна или частновладельческого летательного аппарата и направленный: в открытом море против другого судна или против лиц или имущества, находящихся на его борту; против какого-либо судна, лиц или имущества в месте вне юрисдикции какого бы то ни было государства.

Нетрудно видеть, что основным квалифицирующим признаком пиратства является его совершение в открытом море, то есть за пределами действия юрисдикции какого бы то ни было государства.

Согласно же российскому законодательству (ст. 227 Уголовного Кодекса Российской Федерации) пиратство это нападение на морское или речное судно в целях завладения чужим имуществом, совершенное с применением насилия либо с угрозой его применения.

Как видим здесь не указана территориальная сфера действия пиратства и по смыслу указанной статьи нападение на морское или речное судно даже во внутренних водах России будет квалифицироваться как пиратство, что противоречит ст. 101 Конвенции ООН по морскому праву1982 г.

Считаем, что ст. 227 УК РФ подлежит уточнению, поскольку согласно п. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.

Считаем, что нападение на морское или речное судно в целях завладения чужим имуществом, совершенное с применением насилия либо с угрозой его применения, имевшее место во внутренних водах, включая, в том числе и акватории портов, подпадает под понятие разбоя и здесь соответственно должна применяться ст. 162 УК РФ «Разбой». Согласно указанной статье разбой - это нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия.

Гражданская юрисдикция. Нередко во внутренних водах прибрежного государства возникает необходимость осуществления им гражданской юрисдикции. В отличие от уголовной, подход к осуществлению гражданской юрисдикции во внутренних водах государства, в международно-правовой доктрине и практике характеризуется относительным единообразием. Считается бесспорным, что судебные власти прибрежного государства имеют право рассматривать и выносить решения в отношении иностранных судов, находящихся в его внутренних водах, а также членов экипажа по имущественным требованиям. Разница в подходах может быть обусловлена лишь различиями в толковании и применении доктрины иммунитета судов, принадлежащих государству и используемых в некоммерческих целях.

В соответствии со ст. 2 Гражданского кодекса Российской Федерации, «правила, установленные гражданским законодательством, применяются к отношениям с участием иностранных граждан, лиц без гражданства и иностранных юридических лиц, если иное не предусмотрено федеральным законом». Согласно ст. 4. Федерального закона от 25 июля 2002 г. "О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации", «иностранные граждане пользуются в Российской Федерации правами и несут обязанности наравне с гражданами Российской Федерации, за исключением случаев, предусмотренных федеральным законом». Таким образом, российское гражданское законодательство распространяется на все иностранные суда, находящиеся во внутренних водах России. Исходя из этого, заинтересованные организации и граждане имеют право предъявлять к иностранным судам, находящимся во внутренних водах Российской Федерации, иски, основанные на различных гражданско-правовых основаниях (причинение вреда, нарушение договорных обязательств и т.д.)

В порядке обеспечения исковых требований, либо исполнения уже вынесенных судебных или арбитражных решений на иностранные частновладельческие суда может быть наложен арест по решению суда.

В отношении судов, принадлежащих иностранному государству и используемых в некоммерческих целях, без его согласия не может допускаться никаких принудительных мер, в том числе арест или задержание в порядке обеспечения исков или исполнения уже вынесенных судебных решений. Это положение вытекает из так называемой доктрины функционального иммунитета (встречаются и другие ее названия, например доктрина ограниченного иммунитета, относительного иммунитета). Ее суть сводится к тому, что иммунитет признается за государствами лишь при осуществлении ими так называемых «публичных функций» (другими словами - функций государственной власти). Если же государство участвует в торговых отношения, эксплуатируя свои суда в коммерческих целях, то оно уже не может притязать на иммунитет, поскольку занимается «частной» деятельностью.

Надо отметить, что доктрина функционального иммунитета нашла свое отражение в ст.32 Конвенции ООН по морскому праву 1982 г., гласящей, что иммунитетом обладают только военные корабли и другие государственные суда, эксплуатируемые в некоммерческих целях. Правда, следует указать, что вышеуказанная статья включена в раздел Конвенции 1982 г., касающийся режима территориального моря.

Даже после заключения Конвенции ООН по морскому праву 1982 г. и ее вступления в силу в отечественной науке международного права не утихали споры относительно толкования и практического применения доктрины функционального иммунитета. И только в конце 2006 г. этим дискуссиям был положен конец, когда Россия подписала Конвенцию ООН о юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности, принятую Генеральной Ассамблеей ООН 2 декабря 2004 г.

Ст. 16 указанной Конвенции «Принадлежащие государству или эксплуатируемые им суда» установила, что если соответствующие государства не договорились об ином, государство, которое является собственником судна или эксплуатирует его, не может ссылаться на иммунитет от юрисдикции при разбирательстве в суде другого государства, который обычно обладает компетенцией рассматривать дела, касающиеся эксплуатации этого судна, если в момент возникновения факта, послужившего основанием иска, это судно использовалось в иных целях, чем государственные некоммерческие цели.

Однако указанное положение не применяется в отношении военных, вспомогательных кораблей или других судов, принадлежащих государству или эксплуатируемых им и используемых, на данном этапе, исключительно на государственной некоммерческой службе.

Нередко вопросы гражданской юрисдикции включаются в международные договоры, ограниченные рамками конкретных гражданскоправовых обязательств. К таковым, в частности, относятся Конвенция по унификации некоторых правил, относящихся к гражданской юрисдикции при столкновении судов 1952 г., Конвенция о гражданской ответственности за ущерб от загрязнения нефтью 1969 г., измененная Протоколом 1992 г., Конвенция ООН о морской перевозке грузов 1978 г. и др.

Нельзя не отметить в этой связи и практику заключения государствами двусторонних соглашений, в которых в той или иной форме

регламентируются в том числе и вопросы осуществления гражданской юрисдикции на взаимной основе.

Так Соглашение между Правительствами Российской Федерации и Польши по морскому транспорту от 6 декабря 2010 г. ( ст.9) предусматривает, что суда одной Договаривающейся Стороны, а также их экипажи, пассажиры и грузы, находящиеся на территории государства другой Договаривающейся Стороны, подчиняются законодательству, действующему в государстве пребывания.

В рамках рассмотрения проблемы гражданской юрисдикции во внутренних водах прибрежного государства нельзя не коснуться вопросов внутреннего распорядка на судне, а также трудовых конфликтов, нередко возникающих на борту судна в период его стоянки в иностранном порту.

Как общее правило, практика большинства стран подтверждает невмешательство прибрежного государства в вопросы внутреннего распорядка судна и трудовые споры.

Из такого принципа, например, исходят бельгийские суды. Так, по делу судна «Angeliki»[64] [65] [66] было заявлено, что бельгийский суд не будет осуществлять юрисдикцию в отношении исков по оплате компенсации и задолженности зарплаты, заявленными членами экипажа иностранного судна. Аналогичное решение бельгийский суд вынес и по делу судна «Navigator» .

Аналогичной практики придерживаются и британские суды, исходящие из необходимости передачи на рассмотрение властей государства флага судна всех дел, относящихся к внутреннему распорядку и трудовым ссорам. Так, Д. Коломбос в этой связи отмечает, что юрисдикция английских судов, как правило, не осуществляется в тех случаях, когда дело касается

распорядка суда и отношений между капитаном, экипажем и пассажирами.

Нидерланды, Норвегия, Япония подтвердили о поддержке указанного принципа еще в период подготовки Гаагской конференции 1930 г. в своих ответах на вопросник Комитета экспертов.[67] [68]

Как отражение общепринятой практики можно считать резолюцию Института международного права 1957 г., в соответствии с которой юрисдикция не осуществляется по гражданским спорам, относящимся к внутренним делам судна.2

Из универсальных международных договоров, содержащих положение о невмешательстве государств во внутренние споры на судне, можно назвать Венскую конвенцию о консульских сношениях 1963 г. Так, ст. 55 указанной Конвенции предусматривает, что разрешение всякого рода споров между капитаном и членами экипажа судна относится к компетенции консула.

Нередко положения об отказе от рассмотрения внутренних споров на судне включаются государствами в двусторонние соглашения, посвященные вопросам судоходства. Так, Соглашение между Россией и Болгарией о морском торговом судоходстве от 19 мая 1995 г. ( ст.16, п.1) предусматривает, что компетентные органы одной Договаривающейся Стороны не рассматривают гражданские споры между судовладельцем, капитаном и другими членами экипажа в связи с трудовыми правоотношениями и работой на борту судна, плавающего под флагом другой Договаривающейся Стороны.

В свое время Советский Союз заключил целый ряд таких договоров, и Россия, как государство-продолжатель придерживается этих обязательств.

Например, в ст. 14 «Морского соглашения между Правительством СССР и Правительством Францией 1967 г.» предусматривается, что судебные власти одной стороны не будут принимать к рассмотрению гражданские дела, возникающие из споров между капитаном и любым членом экипажа другой стороны относительно оплаты труда или договора о

найме иначе, как по просьбе или с согласия консульского должностного лица страны флага судна.

Таким образом, на основании изложенного можно сделать следующие выводы:

1. Прибрежное государство вправе осуществлять гражданскую юрисдикцию во внутренних водах в отношении любых иностранных физических и юридических лиц, за исключением тех из них, которые обладают иммунитетом.

2. Современная практика пошла по пути заключения многочисленных двусторонних соглашений между заинтересованными государствами, в которых получают подробное отражение, в том числе и вопросы осуществления гражданской юрисдикции на взаимной основе

3. Гражданская юрисдикция не применяется в тех случаях, когда спор касается внутреннего распорядка и трудовых отношений на борту иностранного судна, находящегося во внутренних водах государства. Данное положение подкрепляется многочисленными международными договорами и сложившейся судебной практикой.

Административная юрисдикция. Если в период пребывания во внутренних водах прибрежного государства иностранное судно сталкивается с вопросами уголовной и гражданской юрисдикции сравнительно редко, то практически ежедневно, ему приходится вступать в различного рода административно-правовые отношения с властями прибрежного государства. В этой связи, проблемы административной юрисдикции приобретают крайне важное не только теоретическое, но и практическое значение.

Для целей настоящего диссертационного исследования, в применении к иностранному судну и его экипажу, находящимся во внутренних водах прибрежного государства, под административной юрисдикцией можно понимать всю совокупность правомочий государственных органов управления в связи с осуществлением ими исполнительной и распорядительной деятельности.

В отличие от уголовной и гражданской юрисдикции, когда речь идет о различного рода ограничениях в их осуществлении прибрежным государством, административная юрисдикция осуществляется в полном объеме, причем как по отношению к частновладельческим, так и государственным судам, включая военные корабли.

Находясь в иностранных внутренних водах любое судно, вне зависимости от флага и функционального назначения, обязано выполнять все принятые прибрежным государством правила и предписания административно-правового характера, осуществляемые в целях защиты своих экономических интересов, обеспечения безопасности судоходства, санитарной и таможенной охраны и т.п.

Несмотря на то, что административная юрисдикция носит сугубо внутренний характер, условия её осуществления в отношении иностранных судов предусматриваются рядом международных договоров. В особенности это касается вопросов унификации требований предъявляемых к режиму захода, пребывания и отхода из иностранного порта, обеспечения безопасности судоходства, санитарного и таможенного режимов.

В этой связи универсальным международно-правовым актом является Конвенция по облегчению международного морского судоходства 1965 г.(ФАЛ-65) ( Convention on Facilitation of International Maritime Traffic - FAL- 65).

В силу чрезвычайной практической важности положений этой Конвенции для судоходства, есть смысл рассмотреть ее более подробно.

Конвенция ФАЛ-65 была принята Международной конференцией по облегчению морских пассажирских и грузовых сообщений 9 апреля 1965 г. Конвенция вступила в силу 5 марта 1967 г. Цель, которая преследовалась при ее разработке - облегчение морских перевозок путем упрощения и сведения к минимуму формальностей, требований к документам и процедур, связанных с прибытием, стоянкой и отходом судов, осуществляющих международные рейсы. Действительность такова, что в международном судоходстве всегда требуется чрезмерно большое число всевозможных документов, а сами процедуры предельно забюрократизированы. Таможенные, иммиграционные (пограничные), санитарные, портовые власти и другие государственные органы требуют значительное число документов, относящихся к судну, экипажу, пассажирам, багажу и грузу. Именно в судоходстве, как ни в какой другой отрасли учитывая его международный характер, упрощение формальностей и процедур приобретает весьма важное практическое значение. В соответствии с Конвенцией, договаривающиеся стороны обязались вводить единообразные и упрощенные меры для международного морского судоходства.

Приложение к Конвенции содержит правила по упрощению формальностей, требования к документам и процедурам при прибытии и отходу судов. В частности, Конвенция сокращает до восьми число документов, которые могут требоваться государственными властями. Таковыми являются: Общая декларация, Декларация о грузе, Декларация о судовых запасах, Декларация о личных вещах экипажа, Судовая роль и список пассажиров, а также два документа, требуемые на основании Всемирной почтовой конвенции и Международными медико-санитарными правилами. ИМО разработала стандартизированные формы для первых шести из указанных деклараций. Для дальнейшей помощи при выполнении требований Конвенции в приложении к этой Конвенции содержаться «Стандарты» и «Рекомендуемые практики», касающиеся формальностей, требований к документам и процедурам, которые должны применяться при приходе, во время стоянки и при отходе судов, прибытии, пребывании и отбытии их экипажей, пассажиров, багажа и груза.

Хотя признано, что Конвенция внесла важный вклад в устранение торговых барьеров, ее ценность была в течение многих лет ограничена одним важным недостатком - процедурой внесения поправок. Такая процедура требует, чтобы поправка была явно принята двумя третями договаривающихся сторон, и фактически занимает слишком много времени, чтобы считаться практически выполнимой. Новая процедура, известная как процедура «молчаливого принятия», согласно которой поправки автоматически вступают в силу в заранее определенную дату, если только одна треть стран, ратифицировавших Конвенцию, не заявят о своих возражениях, начала действовать в 1984 году (статья VII). В начале 1986 года такая процедура внесения использовалась для принятия дальнейших поправок, в основном направленных на то, чтобы разрешить использование автоматической обработки данных и другой технологии. Эти поправки вступили в силу в октябре того же года.

Поправки 1990 года вступили в силу 1 сентября 1991 года и были направлены на облегчение таможенного режима пассажиров, включая престарелых лиц и инвалидов. Они также касались вопросов, связанных с предотвращением незаконных актов, направленных против безопасности морского судоходства, и борьбой с незаконным оборотом наркотиков.

Поправки 1992 года вступили в силу 1 сентября 1993 года и относились к разделам, касающимся таможенного режима грузов, пассажиров, экипажа и багажа; требований и процедур при прибытии и отходе судов; общественного здравоохранения и карантина, включая санитарные меры для животных и растений; а также ограничения ответственности судовладельцев. Поправки ввели новые определения в отношении мер охраны и транспортных документов, а также новые разделы, касающиеся техники электронной обработки данных, частных пакетов с подарками и торговых образцов, консульских формальностей и сборов, представления информации до ввоза, таможенного режима специализированного оборудования и фальшивых документов. Кроме того, путем этих поправок приложение к Конвенции было реструктурировано.

Поправки 1996 года вступили в силу 1 мая 1997 года и относились к разделам, касающимся содержания и цели документов; требований и

процедур при прибытии и отходу судов; упрощения формальностей для судов, занятых в круизных рейсах, и для круизных пассажиров; дальнейших мер по упрощению формальностей для членов экипажей судов, занятых в международных рейсах - увольнение на берег, очистка импортного груза; национальных комитетов по упрощению формальностей. Поправки ввели новые стандарты относительно лиц, которым не разрешен въезд, и новую рекомендуемую практику по иммиграционному таможенному режиму до въезда.

Очевидно, что Конвенция ФАЛ-65 имеет весьма важное практическое значение во внутренних морских водах прибрежного государства и прежде всего в портах. Вместе с тем, учитывая поэтапное открытие внутренних водных путей России для международного судоходства, естественно возникает вопрос о необходимости распространения ее положений, в том числе и на речные порты, открытые для международного судоходства. И хотя, как это вытекает из названия Конвенции, сфера ее регулирования является морское судоходство, считаем, что положения Конвенции ФАЛ-65 могут быть применимы и к судоходству на внутренних водных путях России. Видимо практически целесообразно принять соответствующий нормативный правовой акт, например, на уровне Постановления Правительства Российской Федерации.

С точки зрения осуществления административной юрисдикции другим важным международно-правовым актом является Конвенция о грузовой марке 1966 г., которая предусматривает контроль, касающийся предельной загрузки судов со стороны должностных лиц. Последние, если возникает вопрос о любого рода вмешательстве, немедленно информируют консула или дипломатического представителя государства флага судна (ст.21).

Одна из важнейших целей, которую преследует государство при осуществлении административной юрисдикции во внутренних водах - это обеспечение безопасности судоходства. На этот счет в настоящее время заключен целый ряд международных договоров, устанавливающих требования к проектированию, конструкции и оборудованию судов. Основным международно-правовым актом в этой сфере является Международная конвенция по охране человеческой жизни на море 1974 г., измененная и дополненная Протоколом 1978 г. (СОЛАС-74/78). Правило 19 указанной Конвенции устанавливает, что каждое судно, находящееся в портах другого государства - участника Конвенции подлежит контролю со стороны уполномоченных этим правительством должностных лиц. В случае, когда такой контроль дает основания для какого-либо вмешательства, должностное лицо немедленно письменно уведомляет консула или при его отсутствии - дипломатического представителя государства флага судна. При осуществлении контроля прилагаются все усилия, чтобы избежать неоправданной задержки отхода судна. В противном случае судно имеет право на компенсацию любых понесенных потерь и ущерба.

При осуществлении административной юрисдикции прибрежное государство традиционно уделяет значительное внимание санитарным требованиям. Это связано в первую очередь с тем, что большинство эпидемий всегда распространяется морским путем. Центральным международным договором в этой области являются принятые Всемирной Организацией Здравоохранения (ВОЗ) Международные санитарные правила 1969 г.

Правила 1969 г. содержат нормы, направленные на охрану территории государства от заноса и распространения карантинных и других инфекционных заболеваний. Судно не имеет права сообщаться с берегом до тех пор, пока не получит так называемую свободную практику (freepratique), по сути являющуюся специальным санитарным свидетельством, дающим право для схода экипажа на берег.

Весьма важное значение для развития административной юрисдикции в отношении судов находящихся во внутренних водах прибрежного государства стало принятие соглашения , заключенного четырнадцатью западноевропейскими государствами в 1982 г. Парижского меморандума о взаимопонимании о контроле со стороны государства.

В соответствии с Парижским меморандумом административная юрисдикция осуществляется с целью установить соответствие судов, заходящих в порты этих государств, требованиям ряда международноправовых актов: Международной конвенции о грузовой марке 1966 г.; Международной конвенции по охране человеческой жизни на море 1974 г., измененной и дополненной Протоколом 1978 г. (СОЛАС-74/78); Международной конвенции по предотвращению загрязнению с судов 1973 г., измененной Протоколом 1978 г. (МАРПОЛ-73/78); Международным правилам предупреждения столкновения судов в море 1972 г. (МППСС-72); Международной конвенции о подготовке и дипломированию моряков и несения вахты 1978 г. измененной Протоколом 1995 г. (ПДМНВ - 78/95); Конвенции о минимальных нормах на торговые суда (Конвенция МОТ № 147). Характерным в этой связи является тот факт, что согласно Парижскому меморандуму каждое из государств - участников осуществляет контроль над судами других государств, находящимися в его порту, независимо от того являются ли последние участниками вышеуказанных конвенций.

В случае, когда контроль дает основания для какого-либо вмешательства, должностное лицо, осуществляющее контроль, немедленно уведомляет консула или при его отсутствии находящегося поблизости дипломатического представителя обо всех обстоятельствах, в силу которых вмешательство необходимо. Кроме того, извещаются организации, ответственные за выдачу свидетельств. Факты о таком вмешательстве сообщаются в ИМО.

Парижский меморандум оказал значительное влияние на развитие административной юрисдикции в отношении иностранных судов и послужил своеобразным катализатором для заключения подобных соглашений в других регионах. В последующие годы этот процесс приобрел лавинообразный характер: были приняты Латиноамериканский, Тихоокеанский, Токийский, Карибский, Средиземноморский и другие региональные меморандумы.

Таким образом, правовая регламентация порядка осуществления административной юрисдикции в отношении иностранных судов получила глобальный международно-правовой характер. В рамках административной юрисдикции осуществляемой прибрежным государством в отношении иностранных судов находящихся во внутренних водах прочно утвердился институт государственного портового контроля.

Вопросы осуществления административной юрисдикции находят свое отражение и в практике заключения двусторонних соглашений между государствами.

Так, в соответствии с уже упоминавшимся Консульским договором между Россией и Китаем от 25 апреля 2002 г. консул государства флага не информируется, если речь идет об обычных действиях властей прибрежного государства, связанных с таможенным досмотром, карантинным или пограничным контролем, а также о мерах по обеспечению безопасности судоходства или предотвращению загрязнения акватории.

Понятно, что рассмотренные выше проблемы уголовной, гражданской и административной юрисдикции касаются только внутренних морских вод, что касается внутриконтинентальных вод, то практика на этот счет пока отсутствует, учитывая, что процесс развития международного судоходства на внутренних водных путях находится в стадии становления. Между тем, нетрудно видеть, что с точки зрения осуществления юрисдикции прибрежным государством, внутренние морские и внутриконтинентальные воды абсолютно идентичны.

2.4.

<< | >>
Источник: ГУЦУЛЯК ВЛАДИМИР ВАСИЛЬЕВИЧ. МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОЙ РЕЖИМ ВНУТРЕННИХ ВОД ГОСУДАРСТВА. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва 2014. 2014

Еще по теме Проблемы юрисдикции во внутренних водах:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -