<<
>>

§ 1. Подходы к определению «права ВТО» в науке международного права

Исследование соотношения «права ВТО» и национального права государств-членов требует прежде всего изучения понятия «права ВТО», его принципов и источников в отечественной правовой науке с учетом зарубежной доктрины и практики.

Формирование подходов к содержанию и определению «права ВТО» не может происходить в отрыве от всестороннего анализа международно-правовых взглядов ведущих ученых, сопоставления научных позиций и вклада юристов-международников в его изучение. Это в свою очередь позволит прояснить соотношение «права ВТО» и национального права, где «право ВТО» является ключевым понятием.

Вопросу определения «права ВТО» в отечественной международноправовой литературе длительное время внимания не уделялось. Такое положение было отчасти следствием продолжавшихся в течение 18 лет переговоров по вступлению Российской Федерации в ВТО . [35]

В 1999 г., когда проходили переговоры в формате Рабочей группы по присоединению к ВТО по вопросу доступа на внутренний рынок услуг[36], была защищена кандидатская диссертация А. Б. Цепова на тему «Международно-правовые аспекты деятельности всемирной торговой организации (ВТО)»[37], где впервые вводится термин «право ВТО». Однако следует заметить, что А. Б. Цепов использует этот термин исключительно в целях констатации «прогрессивной тенденции к увеличению распространения «права ВТО» на международные торговые отношения»[38] [39].

Первой комплексной публикацией, изданной также в период присоединения Российской Федерации к ВТО и в последующем дополненной в 2014 г. новым изданием «Право Всемирной торговой организации» и в 2015 г. методическим пособием по изучению «права ВТО»[40], стала монография И. В. Зенкина, который полагал, что «право ВТО» следует использовать «в качестве технического термина, позволяющего обозначить крупный, разветвленный комплекс норм, регулирующих самые различные аспекты международной торговли, различающихся по своей юридической силе и содержащихся в «пакете соглашений ВТО», решениях / резолюциях ВТО (и его органов) и внутренних регламентах органов ВТО»[41] [42].

Анализ отечественной доктрины, для которой «право ВТО» является, по выражению В. М. Шумилова, «уникальным правовым феноменом современности» , представляет несомненный интерес, но определение сущности, структуры и места «права ВТО» в системе международного публичного права и его действия в национальном праве государств-членов ВТО необходимо начать все же с западной доктрины.

Зарождение научных взглядов в зарубежной науке международного права относительно исследуемой проблемы тесно связано с именами таких известных юристов-международников, как П. Ван ден Боше, У. Д. Дейви, Дж. Джексон, С. Кармоди, Б. Киэффер, Т. Котье, Ц. Лафер, М. Оэш, Д.

Палметер, Э.-У. Петерсманн, А. О. Сайкс, Г. Эванс и др.

Спустя год после учреждения ВТО первый решительный шаг к рассмотрению сущности «права ВТО» и его места в системе международного публичного права был сделан в работе Д. МакРея «Вклад международного торгового права в развитие международного права»[43]. Д. МакРей один из первых утверждал, что «право ВТО» относится к сфере международного публичного права.

Другие зарубежные ученые практически единогласно признают международно-правовую природу «права ВТО». Последующие труды таких авторов, как Дж. Джексон[44], Э.-У. Петерсманн[45] и Дж. Повелин[46] [47] [48], свидетельствуют о наличии общей позиции относительно того, что «право ВТО» - составная часть международного публичного права.

П. Ван ден Боше и Т. Котье и М. Оэш также полагают, что «право ВТО» относится к сфере международного публичного права. Так, П. Ван ден Боше поясняет, что, во-первых, международное торговое право (подотрасль международного экономического права) состоит из двусторонних, региональных и многосторонних торговых соглашений; во-вторых, «право ВТО» - это право Соглашения об учреждении ВТО, которое является одним из наиболее значимых многосторонних торговых соглашений наряду с двусторонними (Соглашение о свободной торговле между США и Израилем 1985 г.[49], Соглашение между ЕС и Австралией о торговле вином 2008 г.[50]) и региональными торговыми соглашениями - такими, как Североамериканское соглашение о свободной торговле (далее - НАФТА[51] [52]) и Южноамериканский общий рынок (далее - МЕРКОСУР ).

Соответственно «право ВТО» входит в систему международного торгового права и является системой норм, регулирующих торговлю товарами, услугами и защиту прав интеллектуальной собственности[53] [54].

В отличие от П. Ван ден Боше, Т. Котье и М. Оэша, рассматривающих понятие «право ВТО» как право Соглашения об учреждении ВТО, другие зарубежные авторы (Дж. Джексон, У. Д. Дейви и А. О. Сайкс), предлагают свой подход к определению «права ВТО» как системы следующих международных соглашений, принимаемых членами при вступлении в ВТО:

1) «Многосторонних торговых соглашений», участие в которых обязательно для всех членов;

2) «Торговых соглашений с ограниченным кругом участников»,

54

участие в которых оставлено на усмотрение членов .

Согласиться с суждениями этих авторов представляется возможным лишь отчасти. Они справедливо отмечают наличие двух групп соглашений - основных и факультативных. Присоединение к последним напрямую зависит от заинтересованности членов ВТО в регулировании соответствующих групп правоотношений.

Заключительный Акт по результатам Уругвайского раунда многосторонних торговых переговоров[55] предусмотрел, что Соглашение об учреждении ВТО должно быть принято в целом участниками как «единый пакет соглашений»[56] [57], в состав которого входят «Многосторонние торговые соглашения» (Приложения 1-3 Соглашения об учреждении ВТО) и «Торговые соглашения с ограниченным кругом участников» (Приложение 4 Соглашения об учреждении ВТО)[58]. Однако все 33 решения Генерального совета и Конференции министров[59] о присоединении государств или таможенных территорий к Соглашению об учреждении ВТО после 1 января 1995 г. (после даты вступления в силу Соглашения об учреждении ВТО) содержат положения, согласно которым протокол о присоединении государства или таможенной территории к Марракешскому соглашению об учреждении Всемирной торговой организации от 15 апреля 1994 г.

является неотъемлемой частью Соглашения об учреждении ВТО[60]. Это также подтверждается практикой разрешения споров в ОРС ВТО, а именно решениями ОРС ВТО (например, спор «Китай - Меры, затрагивающие импорт автомобильных запчастей» (2009), «Китай - Меры, затрагивающие торговые права и услуги по распространению некоторых публикаций и аудиовизуальной развлекательной продукции» (2010) и «Китай - Меры в отношении экспорта различного сырья» (2012))[61].

В споре «Китай - Меры в отношении экспорта различного сырья» (2012) третейская группа постановила, что протокол о присоединении

является составной частью Соглашения об учреждении ВТО. В качестве примера третейская группа указала, что в соответствии с параграфом 1.2 части I Протокола о присоединении КНР «Соглашение об учреждении ВТО, к которому присоединяется КНР, является Соглашением об учреждении ВТО с любыми его исправлениями, поправками или иными изменениями, внесенными любыми правовыми документами, которые могли вступить в силу до даты вступления в силу Протокола. Настоящий Протокол, содержащий обязательства, указанные в параграфе 342 ДРГ, является неотъемлемой частью Соглашения об учреждении ВТО»[62]. Третейская группа также отметила, что все стороны спора признали, что Протокол о присоединении КНР составляет неотъемлемую часть Соглашения об учреждении ВТО и согласились, что члены ВТО вправе инициировать процедуру разрешения споров посредством подачи жалобы о нарушении Протокола о присоединении КНР[63]. Более того, все стороны спора признали, что предусмотренные в ДРГ обязательства и инкорпорированные путем отсылки в Протокол о присоединении КНР, подлежат принудительному исполнению в ОРС ВТО[64].

В споре «Китай - Меры, затрагивающие импорт автомобильных запчастей» (2009) третейская группа также указала, что Протокол о присоединении является неотъемлемой частью Соглашения об учреждении ВТО в соответствии с частью I ст. 1.2 Протокола о присоединении. В свою очередь, параграф 342 ДРГ КНР инкорпорирует обязательства КНР, включая параграф 93, в Протокол о присоединении.

Таким образом, обязательства КНР, содержащиеся в параграфе 93 ДРГ, также являются неотъемлемой частью Соглашения об учреждении ВТО[65].

В другом споре «Китай - Меры, затрагивающие торговые права и услуги по распространению некоторых публикаций и аудиовизуальной развлекательной продукции» (2010) США в своем заявлении о нарушении Протокола о присоединении КНР подтвердил и, что торговые обязательства, содержащиеся в Протоколе о присоединении КНР, являются юридически обязательными и составляют часть Соглашения об учреждении ВТО[66].

У. Дадуш и С. Осакве в своей статье «Размышления относительно присоединений государств к ВТО в связи с 20-летием ВТО»[67] подчеркивают, что исходя из совокупности решений, принятых в рамках ОРС ВТО, протоколы о присоединении и ДРГ стали составной частью «права ВТО».

Соответственно протоколы как источники прав и обязательств членов ВТО составляют неотъемлемую часть Соглашения об учреждении ВТО.

Таким образом, понятие «право ВТО» включает не просто Соглашение об учреждении ВТО, являющееся единым международным договором, который предусматривает права и обязательства для всех членов ВТО, а состоит из совокупности «Многосторонних торговых соглашений», «Торговых соглашений с ограниченным кругом участников» и протоколов о присоединении к Соглашению об учреждении ВТО.

Следует обратить внимание на противоборство двух точек зрений, с которых рассматривается «право ВТО» (Соглашение об учреждении ВТО), а именно через призму конституции и международного договора. Сторонники первого подхода (Дж. Джексон, Дж. Дуноф)[68] указывают на недопустимость отступления от принятых международно-правовых обязательств.

Сторонники «договорного подхода» (Р. Хаус)[69], напротив, полагают, что

члены вправе заключать друг с другом соглашения, изменяющие принятые международно-правовые обязательства.

Так, например, Дж. Джексон и Г. Эванс, выступающие за «конституционный подход», полагают, что Соглашение об учреждении ВТО - это конституция в сфере торговли, основу которой составляют нормы материального права .

Э.-У. Петерсманн указывает на ограничительные обязательства как ключевой элемент конституции . По его мнению, «право ВТО» следует понимать в конституционном значении как «наивысшую» форму права, изменение или отступление от которой недопустимо[70] [71] [72] [73].

Дж. Повелин полагает, что существенное отличие «договорного подхода» состоит в том, что «право ВТО» (Соглашение об учреждении ВТО), являясь международным договором, порождающим двусторонние

обязательства для всех членов ВТО, не трансформируется в нормы конституционного типа . Двусторонний характер обязательств Дж. Повелин обосновывает тем, что обязательства ВТО не являются «jus cogens» или «erga omnes», поскольку, во-первых, они приняты членами ВТО по отношению к другим его членам в рамках Соглашения об учреждении ВТО[74], и нарушение Соглашения об учреждении ВТО будет затрагивать одно или несколько государств-членов ВТО, например, в случае если Канада нарушит обязательство по предоставлению режима наибольшего благоприятствования по отношению к Бразилии, то только Бразилия будет вправе обратиться с жалобой в ОРС ВТО, и во-вторых, Соглашение об учреждении ВТО позволяет отступать от принятых обязательств, не оказывая влияния на индивидуальные права остальных членов ВТО[75].

Вышеуказанные воззрения представителей «конституционного

подхода» расходятся с практикой ОРС ВТО, которая позволяет прийти к выводу о формирующемся превалировании «договорного подхода». В споре «Япония - Налоги на алкогольные напитки» Апелляционный орган констатировал, что «Соглашение об учреждении ВТО является международным договором - эквивалентом международного контракта. В обмен на получение ряда преимуществ и прибыли государства договорились действовать в пределах принадлежащих им суверенных полномочий в соответствии с принятыми обязательствами по Соглашению об учреждении ВТО»[76] [77] [78]. Апелляционный орган подчеркнул, что содержащиеся в этом «международном договоре / контракте» обязательства ограничивают суверенитет государств. В другом споре «Европейские Сообщества - Меры, затрагивающие импорт продуктов из домашней птицы» под Соглашением об учреждении ВТО также понимался международный договор, устанавливающий исключительно контрактные обязательства, а не erga omnes. В споре «Европейские Сообщества - Меры в отношении мяса и мясопродуктов (Гормоны)» обязательства по введению СФС мер по

Соглашению по применению санитарных и фитосанитарных мер (далее - СФС Соглашение) рассматривались в качестве «контрактных

международных обязательств».

Таким образом, целесообразно указать, что, с одной стороны, «право ВТО» можно рассматривать как систему норм, порождающих

международно-правовые обязательства, содержащиеся в «Многосторонних торговых соглашениях», обязательных для всех членов и отступление от которых недопустимо (ст. II.2 Соглашения об учреждении ВТО). Однако, с другой стороны, «право ВТО» позволяет членам отступать от принятых обязательств при заключении региональных торговых соглашений (ст. XXIV ГАТТ-1994; ст. V Генерального соглашение по торговле услугами (далее - ГАТС[79])). Так, по состоянию на 1 февраля 2016 г. имеются нотификации в ВТО о наличии 625 региональных торговых соглашений[80], в которых участвуют ЕС; НАФТА; Европейская ассоциация свободной торговли; МЕРКОСУР; Ассоциация стран Юго-Восточной Азии; развивающееся

Транс-Тихоокеанское партнерство[81] [82] [83], Всеобъемлющее региональное

82

экономическое партнерство и др.

Именно «договорная свобода» членов ВТО, осуществляемая в соответствии с принципом pacta sunt servanda , и порождаемые «правом ВТО» международно-правовые обязательства[84], по мнению Дж. Повелина, определяют «право ВТО» как составную часть международного публичного права. С этим утверждением можно согласиться. Исходя из ст. 3.2 ДРС, согласно которой третейские группы и Апелляционный орган «имеют целью ... вносить ясность в отношении действующих положений этих соглашений в соответствии с обычными правилами толкования международного публичного права», «право ВТО» является частью международного публичного права. Признание международно-правовой природы «права ВТО» находит отражение и в практике ОРС ВТО, но только в отношении предшественника ВТО - ГАТТ. Так, в споре «США - Стандарты в отношении переработанного и обычного бензина» Апелляционный орган определил, что толкование положений ГАТТ осуществляется с учетом международного публичного права[85].

Следует также раскрыть содержание и виды международно-правовых обязательств, порождаемых присоединением члена к Соглашению об учреждении ВТО. Так, в соответствии с Техническим примечанием по процедуре присоединения, подготовленного Секретариатом ВТО[86], условия присоединения каждого члена ВТО предусматриваются в ДРГ, протоколе о присоединении и перечнях уступок и обязательств по товарам и услугам.

В свою очередь, протокол предусматривает 3 вида международноправовых обязательств, посредством которых обеспечивается согласование международно-правовой и национально-правовых систем государств-членов ВТО[87]:

1. Общие обязательства по Соглашению об учреждении ВТО, включая пояснительные примечания к указанному Соглашению, с любыми его исправлениями, поправками или иными изменениями, внесенными любыми правовыми документами.

Неотъемлемыми частями Соглашения об учреждении ВТО являются, во-первых, сам протокол, содержащий обязательства, которые указываются в соответствующем параграфе ДРГ, во-вторых, «Многосторонние торговые соглашения» (Приложения 1-3 Соглашения об учреждении ВТО) (ст. II.2 Соглашения об учреждении ВТО), «Торговые соглашения с ограниченным кругом участников» (Приложение 4 Соглашения об учреждении ВТО) (ст. II.3 Соглашения об учреждении ВТО).

2. Специальные обязательства («specified commitments» (анг)):

- которые содержатся в тексте самого протокола;

- или в соответствующих параграфах ДРГ, включенных путем отсылки в протокол.

Обязательства, содержащиеся в соответствующих параграфах ДРГ, подразделяются на следующие подвиды:

- утверждения о фактах вместо обязательств;

Некоторые члены ВТО отметили, что подобная практика приводит к путанице с имеющимися обязательствами.

- обязательства по соблюдению действующих правил ВТО, которые в некоторых случаях предусматривают необходимость внесения изменений в принятые национальные меры в соответствии с соответствующими положениями ВТО или разработки того или иного вопроса на основе положений ВТО;

- обязательства не ссылаться на конкретные положения ВТО, например, на те, которые относятся к переходным периодам. Зачастую это касается Соглашения по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (далее - ТРИПС );

- специальные указания в отношении применяемых переходных периодов;

- разрешение на временное отступление от правил ВТО или обязательств в перечнях товаров. Это относится к внутреннему налогообложению, импортному лицензированию, техническим барьерам и инвестиционным мерах в торговле;

- обязательства соблюдать правила, предусмотренные в

соответствующих параграфах ДРГ, включенных путем отсылки в протокол, но не содержащиеся в «Многосторонних торговых соглашениях».

Это относится к приватизации, правительственным закупкам, торговле авиатехникой, а также к обязанности соблюдать «обязательства ВТО и другие международные обязательства». [88]

3. Обязательства по доступу на рынок.

С. Чарновитс подчеркивает, что выходит ли последний подвид специальных международно-правовых обязательств, содержащихся в параграфах ДРГ, за пределы положений соглашений ВТО, является вопросом

-89

толкования самих соглашений .

Подобного рода обязательства подразделяются на обязательства «ВТО- плюс» («WTO-plus» (анг), «OMC-plus» (фра), «OMC-plus» (исп)) и «ВТО- минус» («WTO-minus» (анг), «OMC-moins» (фра), «OMC-menos» (исп))[89] [90] и отражаются в протоколах. По мнению Р. Поварчук, термины «ВТО-плюс» и «ВТО-минус» нередко используются для раскрытия условий присоединения, которые выходят за пределы действующих норм «права ВТО»[91] [92]. Так, А. Сеиберт-Фохр, П.-Т. Столл и Р. Фольфрум полагают, что многие протоколы содержат «ВТО-плюс» обязательства, которые дополняют обязательства по СФС Соглашению . В качестве примера обязательств «ВТО-плюс» и «ВТО- минус» можно привести Протоколы КНР и Литовской Республики. Согласно Соглашению по защитным мерам применение этих мер в целях ограничения импорта должно затрагивать импортные поставки из всех членов ВТО (ст. 2)[93]. Но если обратиться к Протоколу КНР, то можно обнаружить, что КНР выразила согласие на принятие всеми членами ВТО защитных мер в отношении товаров китайского происхождения в течение первых 20 лет с момента присоединения[94], т.е. приняла обязательства «ВТО-плюс». Противоположные обязательства - «ВТО-минус» - возникают, когда присоединяющееся государство или таможенная территория отказываются от прав, доступных для других членов ВТО. Так, например, при присоединении Литовской Республики 31 мая 2001 г.[95] к Соглашению об учреждении ВТО был определен переходный период для приведения акцизных ставок на пиво в соответствие со ст. III ГАТТ-1994.

Соответственно нормы «права ВТО» порождают для ее членов систему индивидуальных международно-правовых обязательств, содержащихся в протоколе, что подтверждает международно-правовую природу «права ВТО».

Иного подхода - «предметного подхода» - придерживаются Т. Котье и М. Оэш. В своей монографии «Регулирование международной торговли: Право и Политика в ВТО, ЕС и Швейцарии»[96] авторы анализируют «право ВТО» через призму предмета его регулирования. Они утверждают, что, во- первых, «право ВТО» определяет предмет и правовые инструменты различных соглашений ВТО (ГАТТ-1994 и другие относящиеся к нему соглашения, регулируют торговлю физическими товарами, начиная с промышленных до сельскохозяйственных; ГАТС - регулирует все виды услуг; ТРИПС - относится к исключительным правам), во-вторых, сфера действия «права ВТО» затрагивает такие инструменты торговой политики, как тарифные и нетарифные меры (количественные ограничения, субсидии, демпинг, технические стандарты и нормы, стандарты пищевой безопасности), и, в-третьих, сфера действия этих инструментов продолжает распространяться на пограничные меры, такие как тарифы, импортные или экспортные ограничения. При этом они отмечают важность этих мер как нового вида инструментов, направленных на регламентацию национального регулирования с целью установления равных условий конкуренции для импортных и национальных товаров и услуг. В качестве примера Т. Котье и М. Оэш приводят внутреннее налогообложение товаров.

Они также отмечают, что «право ВТО» постепенно проникает в область конкурентной политики - не только рассматривает вопросы государственных закупок, субсидий и деятельности правительств, но и также нормы конкурентного поведения частных лиц, такие как недобросовестная конкуренция в соответствии с положениями ТРИПС.

Т. Котье и М. Оэш пришли к заключению, что, несмотря на то, что предмет «права ВТО» напрямую зависит от возникающих потребностей, в целом его предметная сфера ограничивается правительственными мерами, поскольку по своей природе права и обязанности членов ВТО распространяются не на частных лиц, а регламентируют ответственность за действия национальных правительств.

П. Ван ден Боше, так же как и Т. Котье и М. Оэш, использует «предметный подход» для определения понятия «права ВТО», под которым понимает совокупность норм, регулирующих торговлю товарами, услугами и защиту прав интеллектуальной собственности. Однако автор акцентирует внимание на необходимости проведения систематизации и структурирования «права ВТО», отмечая, что материальные, процессуальные и

институциональные нормы «права ВТО» образуют многостороннюю торговую систему.

Таким образом, предлагается симбиоз «предметного и системного подходов» для определения «права ВТО».

Особого внимания заслуживает точка зрения профессора С. Кармоди, который выступает за разработку «теоретического подхода» - создание теории «права ВТО»[97].

В принципе совпадающие позиции занимают Т. Котье и М. Оэш , которые также отмечают необходимость разработки правовой теории, поскольку в отличие от экономической теории регулирования торговли, в основе которой лежит обмен торговыми уступками[98] [99], правовая теория - находится на первоначальном этапе своего становления.

Сам С. Кармоди исходит из того, что теория «права ВТО» - это система ее основных идей[100]: защита ожиданий - «право обязательств»; содействие разрешению споров - «право прав»[101]; обеспечение

независимости - режим «lex specialis»[102]:

1) Защита ожиданий - «право обязательств»:

Главной целью Соглашения об учреждении ВТО является защита ожиданий. Например, предоставление США уступки в отношении определенного тарифа по текстильной продукции будет служить основой для принятия последующих решений по производству, экспорту и инвестированию[103] [104]. Большинство решений будет напрямую зависеть от ожиданий, созданных тарифом США.

В споре «Индия - Патентная защита фармацевтических и сельскохозяйственных химических продуктов» третейская группа постановила, что оправданные ожидания торговых партнеров Индии могут быть приняты во внимание при рассмотрении вопроса соблюдения Индией положений ТРИПС. Однако Апелляционный орган постановил, что «оправданные ожидания сторон по договору отражены в тексте самого договора»[105].

С. Кармоди полагает, что если в рамках традиционных

правоотношений государства обмениваются обязательствами на двустороннем уровне, то и ожидания также будут являться двусторонними. Однако обязательства по «праву ВТО» - это обязательства,

распространяющиеся на все стороны - erga omnes partes. Так, согласно ст. I.1 ГАТТ-1994 обязательство, принятое одной страной, «немедленно и

безусловно» становится обязательством, принимаемым всеми странами.

Таким образом, С. Кармоди исходит из того, что «право ВТО» следует рассматривать как совокупность обязательств, нежели баланс прав и обязательств[106]. И согласно теории «права ВТО» ожидания распространяются на всех членов ВТО.

2) Содействие разрешению споров - «право прав»[107]:

«Право ВТО» - это не только право обязательств, но и прав.

В споре «Турция - Ограничения по импорту одежды и текстиля»[108] Турция настаивала на праве введения импортных ограничений по одежде и текстилю перед вступлением в Таможенный союз ЕС без необходимости пересмотра их с третьими странами, поскольку ограничения уже стали частью обязательств ЕС в рамках ВТО. Третейская группа отметила, что система прав и обязательств ВТО предоставляет в некоторых случаях «гибкость» при возникновении определенных обстоятельств у государств- членов. Например, статьи XII, XIX, XX, XXI ГАТТ-1994 уполномочивают членов в некоторых случаях вводить торговые меры. Формирование ТС можно рассматривать как случай принятия членом торговых мер, однако это обстоятельство, которое служит основанием для реализации специального права одним членом, не может автоматически распространяться и на других.

3) Обеспечение независимости - режим «lex specialis»[109]:

С. Кармоди утверждает, что теория «права ВТО» позволяет вывести из «права ВТО» - совокупности прав и обязательств - положение о существовании режима «lex specialis».

Интересен подход Д. Палметера, который применил теорию права Харта к определению понятия «права ВТО»[110].

Согласно теории Харта[111] право - это совокупность первичных и производных норм. Именно соединение первичных и производных норм составляет «право ВТО». В связи с этим, Д. Палметер утверждает, что «право ВТО» включает:

1. Соглашение об учреждении ВТО;

2. Приложение 1, которое содержит первичные нормы;

3. Приложение 2, которое содержит нормы по разрешению споров;

4. Приложение 3, которое содержит как первичные, так и производные нормы по процедурным вопросам.

При этом все члены обязуются соблюдать эти Приложения.

5. Приложение 4, обязанность по соблюдению которого оставлена на усмотрение государств;

6. Министерские решения и декларации, применяемые для толкования охватываемых соглашений[112].

Д. Палметер отмечает, что по мнению Харта, если в рамках ГАТТ первичные нормы распространялись исключительно на торговлю товарами, то с учреждением ВТО нормы «права ВТО» затрагивают новые области международной торговли, такие как услуги и защиту прав интеллектуальной собственности[113].

Что касается производных норм, то именно профессор Ц. Лафер, постоянный представитель Бразилии в ВТО, одним из первых обратил внимание на теорию Харта о развитии производных норм в «праве ВТО»[114]. По его мнению, учреждение ВТО способствовало появлению производных норм в «праве ВТО», а правовые изменения, происходящие в период перехода от ГАТТ к ВТО, назвал - «повышением законности», которое и включало производные нормы.

В соответствии с теорией Харта производные нормы были созданы в целях разрешения проблем, характерных для первичных норм: неопределенность, статичность и неэффективность. Непосредственно производные нормы устанавливают способы, с помощью которых признают, вводят, отменяют и изменяют первичные нормы. Харт выделяет следующие виды производных норм: правила признания, правила принятия решений и правила изменения.

В заключение Д. Палметер подчеркивает, что «право ВТО» является отражением современной национальной правовой системы[115], поскольку правила принятия решений в ВТО напоминают правила принятия решений в современных национальных системах, в особенности административные правила[116] и, несмотря на то, что в правовой системе ВТО отсутствует законодательный орган, государства сами создают права посредством издания новых законов[117] - именно государства-члены ВТО принимают законы посредством правил изменений.

В отечественной доктрине также сформировались различные подходы к определению понятия «права ВТО».

По мнению И. В. Зенкина, «право ВТО» следует использовать «в качестве технического термина, позволяющего обозначить крупный, разветвленный комплекс норм, регулирующих самые различные аспекты международной торговли, различающихся по своей юридической силе и содержащихся в «пакете соглашений ВТО», решениях / резолюциях ВТО (и его органов) и внутренних регламентах органов ВТО»[118]. Стоит подчеркнуть, что «право ВТО» недопустимо относить к техническим терминам, которые, как правило, отражают сферу специальных знаний: техники, медицины и т. д. «Право ВТО» является специальным юридическим термином, который обладает собственным правовым содержанием. Спустя 12 лет И. В. Зенкин уже в своей новой работе[119] [120] [121] исключил «решения / резолюции ВТО, внутренние регламенты органов ВТО» из структуры «права ВТО». Он приводит «классификацию» «права ВТО», состоящего из Соглашения об учреждении ВТО как устава ВТО, обязательных (Приложение 1-3) и факультативных (Приложение 4) соглашений.

Целесообразно обратить внимание, что в своей работе «Право Всемирной торговой организации» 2003 г. И. В. Зенкин присоединяется к точке зрения В. М. Шумилова, который, однако, понимает под «правом ВТО» несколько иное. В частности, это:

1) «нормы внутренних регламентов, определяющих порядок и прочие вопросы функционирования органов ВТО;

2) нормы решений / резолюций ВТО (и органов ВТО), принимаемых для обеспечения целей Организации в рамках ее правосубъектности;

3) совокупность соглашений, составляющих «пакет ВТО» .

Есть также авторы, которые утверждают, что «право ВТО» «включает в себя весь пакет договоренностей Уругвайского раунда многосторонних торговых переговоров, текст ГАТТ-1947 г., а также практику разрешения споров ГАТТ / ВТО»[122]. В связи с этим необходимо отметить, что «право ВТО» не может включать «текст ГАТТ-1947». ГАТТ-1947 представляло собой временное соглашение, положения которого были инкорпорированы путем включения отсылочных норм в положения ГАТТ-1994 (§ 1 (а) ГАТТ- 1994)). Думается, что упоминание в определении понятия «права ВТО» «практики разрешения споров ГАТТ / ВТО» также не является верным. Решения ОРС ВТО (третейской группы и Апелляционного органа) конкретизируют содержащиеся в соглашениях ВТО права и обязательства членов ВТО.

Еще одно определение термина «право ВТО» предлагает И. И. Дюмулен. Он утверждает, что «правовой механизм ВТО состоит из многосторонних торговых соглашений, решений самих органов ВТО или решений, родившихся на основе разборов спорных и конфликтных ситуаций, которые интерпретируют те или иные положения документов ВТО[123] [124]. Стоит заметить, что термин «правовой механизм» требует пояснения. Согласно общей теории права «правовой механизм» обеспечивает реализацию правовых предписаний . Утверждаемые «Многосторонние торговые соглашения» служат источниками «права ВТО», но никак не «правовым механизмом» реализации содержащихся в них правил поведения. Включение в «право ВТО» «решений, родившихся на основе разборов спорных и конфликтных ситуаций» также не понятно, поскольку решения принимаются ОРС ВТО на основе возникшего спора между членами ВТО, а не «ситуаций». Более того, решения ОРС ВТО интерпретируют положения соглашений ВТО.

Другой автор, С. А. Григорян в своей работе «Всемирная торговая организация и интересы России. Международно-правовые аспекты» рассматривает «правовую систему ВТО», под которой понимается «взаимосочетающийся конгломерат (пакет) всех Марракешских соглашений 1994 года, действующих под организационно-контролирующей эгидой ВТО»[125].

Общим упущением в вышеперечисленных точках зрения является отсутствие упоминания протоколов о присоединении членов ВТО к Соглашению об учреждении ВТО. Л. П. Ануфриева совершенно верно отмечает, что к «опорным» составным частям конструкции «права ВТО» (Марракешскому соглашению и пакету «охваченных соглашений») необходимо добавить важнейший инструмент создания международноправовых обязательств государств-членов ВТО - протоколы о

присоединении ...»[126]. В. А. Жданов также приходит к выводу, что «право ВТО» состоит из «системы юридических принципов и норм ... закрепленных в Соглашении об учреждении Всемирной торговой организации 1994 г. (со всеми приложениями, сопутствующими актами и протоколами присоединения к ВТО государств) с учетом результатов их толкования в решениях ОРС ВТО»[127].

Стоит заметить, что отрицание международно-правовой природы «права ВТО» не находит отражение в отечественной доктрине.

Одним из ярких представителей «комплексного подхода», рассматривающих «право ВТО» в качестве составной части международного торгового права, является В. М. Шумилов. В своей работе «Право Всемирной торговой организации (ВТО)»[128] [129], изданной на следующий год после присоединения Российской Федерации к ВТО, В. М. Шумилов рассматривает «право ВТО» в качестве «комплексного международно-правового института,

129

являющегося центральным звеном международного торгового права» .

Он совершенно справедливо подтверждает свой вывод, указывая на взаимодействие института «права ВТО» с подотраслями международного экономического права, в частности с международным финансовым и международным инвестиционным правом.

Эта точка зрения представляется правильной и с ней можно согласиться.

Во-первых, согласно ст. III.5 Соглашения об учреждении ВТО «в целях достижения большей согласованности при проведении глобальной экономической политики, ВТО сотрудничает, когда это целесообразно, с Международным валютным фондом (далее - МВФ) и Международным банком реконструкции и развития (далее - МБРР) и связанными с ним агентствами».

Во-вторых, вопросам регулирования предметной сферы международного финансового права также посвящена ст. XV.1 ГАТТ-1994, которая определяет, что государства-члены «будут стремиться к сотрудничеству с МВФ» в целях проведения «скоординированной политики в отношении валютных вопросов в рамках юрисдикции Фонда, и вопросов количественных ограничений и других торговых мер в рамках юрисдикции» государств-членов.

В-третьих, с учетом происходящей глобализации экономической политики было заключено Соглашение между ВТО и МВФ в 1998 г., в рамках которого МВФ должен информировать ВТО о любых решениях, подтверждающих введение ограничений на осуществление платежей или переводов по текущим международным операциям; решениях, допускающих дискриминационные валютные соглашения (§3 Соглашения между ВТО и МВФ от 1998 г.[130]).

Единодушна с мнением В. М. Шумилова и А. Н. Малянова. По ее мнению, это «довольно новый комплекс норм международного права - состоит из норм, которые регулируют большей частью отношения, связанные с торговлей товарами, услугами, инвестициями, а также с торговыми

131

аспектами интеллектуальной собственности между членами ВТО» .

С. Н. Овчинников рассматривает «право ВТО» как «особую правовую систему, регулирующую отношения между членами ВТО в области взаимной торговли товарами и услугами» . Однако он исключает из сферы регулирования ВТО отношения, связанные с торговыми аспектами интеллектуальной собственности ТРИПС.

О расширении сферы регулирования «права ВТО» свидетельствуют

133 134

также работы А. А. Ануфриевой , А. С. Пановой , подвергающие анализу соглашения ВТО в конкретной сфере правового регулирования.

Именно отсутствие единого предмета «права ВТО» и использование «различных методов правового регулирования (как частноправового, так и публично-правового характера)» не позволяют В. М. Шумилову

рассматривать «право ВТО» в качестве самостоятельной подотрасли международного экономического права.

В противовес вышеуказанной позиции Л. В. Самородова-Богацкая склоняется к необходимости выделения сформировавшейся самостоятельной отрасли права - «права ВТО», благодаря которой происходит

136

«универсализации международного торгового права» .

Справедливо замечает тенденцию рассмотрения «права ВТО» как части международного торгового права в системе международного публичного права Н. Е. Тюрина[131] [132] [133] [134] [135] [136] [137]. Во-первых, международно-правовую природу «права ВТО» она обосновывает тем, что международное торговое право и «право

ВТО» характеризуются наличием общего предмета и общих принципов. Во- вторых, автор акцентирует внимание на субъектном составе «права ВТО». Субъекты последнего являются субъектами международного права[138].

А. С. Смбатян разделяет позицию Н. Е. Тюриной, полагая, что «право ВТО» является «неотъемлемой частью международного публичного права»[139] [140], но не определяет его места в системе международного публичного права.

Целесообразно также отметить, что в отечественной и зарубежной доктрине выделяют следующие особенности «права ВТО»:

- влияние «права ВТО» на национальное право государств-членов:

Весь комплекс «Многосторонних торговых соглашений» ВТО устанавливает обязанность в отношении государств-членов по включению

140

этих норм в свое национальное законодательство .

Исходя из правового смысла соглашений ВТО - «любая страна, вступившая в эту организацию, должна привести свое национальное законодательство в соответствие с правилами ее многочисленных соглашений»[141].

Так, ст. XVI.4 Соглашения об учреждении ВТО требует, чтобы члены ВТО обеспечивали «... соответствие своих законов, иных нормативных актов и административных процедур своим обязательствам, вытекающим из прилагаемых Соглашений». Однако остается неразрешенным вопрос, каким образом обеспечивается это соответствие.

А. С. Смбатян обращает внимание, что правила ВТО оказывают значительное воздействие на деятельность государств-членов, преимущественно затрагивая «сферу внутреннего регулирования, устанавливая весьма высокие стандарты в области недискриминации и

142

доступа на рынки» .

По мнению В. М. Шумилова, в связи с тем, что основным объектом «права ВТО» выступают внутренние правовые режимы государств-членов в области торговли, имеет место унификация внутренних правовых режимов. Как следствие, унифицируются «нормы таможенного, административного права, нормы антидемпингового процесса», что свидетельствует о «примате права ВТО над внутренним правом»[142] [143] [144]. Таким образом, происходит взаимодействие международного права и «права ВТО» с национальным

144

правом государств-членов .

Н. Г. Доронина и Н. Г. Семилютина указывают, например, что российское инвестиционное законодательство должно быть приведено в соответствие с «инвестиционными соглашениями», заключенных в рамках ГАТТ / ВТО[145]. Б. А. Шахназаров отмечает необходимость приведения законодательства Российской Федерации в соответствие с «правом ВТО» в сфере регулирования внешнеэкономической деятельности[146]. Таким образом, «право ВТО» способствует процессам унификации и гармонизации с национальными правовыми системами государств-членов ВТО[147].

Таким образом, в современной доктрине международного публичного права сформировалось несколько различных подходов к определению понятия «права ВТО»:

1) Признание международно-правовой природы «права ВТО»:

- «право ВТО» как система «Многосторонних торговых соглашений» и «Торговых соглашений с ограниченным кругом участников» (Дж. Джексон, У. Д. Дейви, А. О. Сайкс);

- «право ВТО» как часть международного публичного права (А. С. Смбатян, Н. Е. Тюрина, Дж. Джексон, Д. МакРей, Э.-У. Петерсманн, Дж. Повелин);

- «договорный подход» (Дж. Повелин, Р. Хаус);

- «комплексный подход» (И. В. Зенкин, А. Н. Малянова, В. М. Шумилов);

- «отраслевой подход»: «право ВТО» как самостоятельная отрасль права (Л. В. Самородова-Богацкая);

- «предметный подход»: определение «права ВТО» в зависимости от предмета правового регулирования (А. А. Ануфриева, А. С. Панова, П. Ван де Боше, Т. Котье, М. Оэш);

- «системный подход» (Л. П. Ануфриева, В. А. Жданов, С. Н. Овчинников, П. Ван де Боше);

- «теоретический подход»: теория «права ВТО» (С. Кармоди).

2) Отрицание международно-правовой природы «права ВТО»:

- «право ВТО» как отражение национальной правовой системы (Д. Палметер);

- «конституционный подход» («право ВТО» как конституция в области торговли) (Дж. Джексон, Г. Эванс, Дж. Дуноф).

Продолжающиеся дискуссии в зарубежной и отечественной доктрине по определению понятия «права ВТО» свидетельствуют о том, что до сих пор не сформировался единый подход. Можно констатировать, что многогранность подходов к определению понятия «права ВТО» представляет широкое поле деятельности для исследователей этой проблематики.

Что касается практики ОРС ВТО, первое упоминание «права ВТО» встречается в принятом в 2001 г. докладе Апелляционного органа по спору «США - Антидемпинговые меры в отношении горячекатаной продукции из

стали, поставляемой из Японии» . Апелляционный орган указал, что

«допустим анализ национального законодательства с целью оценки его соответствия праву ВТО». Он не дал определения «права ВТО», но сослался на доклад Апелляционного органа по спору «Индия - Патентная защита фармацевтических и сельскохозяйственных химических продуктов»[148] [149], исходя из которого можно прийти к выводу, что под «правом ВТО» Апелляционный орган понимает обязательства члена по ГАТТ / ВТО. Так, в параграфе 67 этого доклада Апелляционный орган приводит пример, что предыдущие третейские группы по ГАТТ / ВТО анализировали национальное право члена с целью оценки его соответствия соответствующим обязательствам ГАТТ / ВТО. В 2012 г. Апелляционный орган в своем докладе по спору «США - Меры, затрагивающие производство и продажу гвоздик» постановил, что «многосторонние толкования согласно ст. IX.2 Соглашения об учреждении ВТО предоставляют средства, посредством которых члены через высшие органы ВТО могут принимать обязательные толкования, разъясняющие право ВТО для всех членов»[150]. Исходя из содержания ст. IX.2 Соглашения об учреждении ВТО, согласно которой Конференция министров и Генеральный совет имеют исключительное право принимать решения о толковании Соглашения об учреждении ВТО и «Многосторонних торговых соглашений», можно утверждать, что в данном случае Апелляционный орган понимал под «правом ВТО» исключительно Соглашение об учреждении ВТО и «Многосторонние торговые соглашения», исключая Приложение 4, которое также составляет часть Соглашения об учреждении ВТО в соответствии со ст. II.3 Соглашения об учреждении ВТО.

В соответствии с предлагаемыми в зарубежной доктрине и недостаточно разработанными в отечественной доктрине подходами и практикой ОРС ВТО можно прийти к следующему:

1) «право ВТО» является «полуавтономным» договорным режимом в рамках международного публичного права.

Как отмечает П. Делиматсис[151], а также Т. Коивурова[152] и И. М. Хафнер - Бартон[153], ВТО представляет собой «полуавтономный» режим, который, с одной стороны, отражает определенную степень самостоятельности ВТО по административным, законодательным или судебным процедурам, а с другой стороны, свидетельствует о наличии черт, характерных для других международных межправительственных организаций, в частности по вопросам принятия решений. Кроме того, общее международное право применяется к ВТО до тех пор, пока не противоречит соответствующей норме «права ВТО»[154].

Напротив, Дж. Кроуфрод в своей работе «Возможность, порядок, изменение: Курс международного права, общий курс международного публичного права»[155] придерживается позиции, что ВТО является «самодостаточным» режимом («self-contained regime» (анг)). Разделяет эту позицию А. С. Смбатян, полагающая, что «право ВТО» является автономным договорным режимом, к которому при этом применяются нормы jus cogens, «обычно-правовые нормы международного права и общие принципы права»[156]. К такому же выводу приходит и Я. С. Кожеуров[157]. Он полагает, что «право ВТО» есть «типичный пример автономного режима в общих

рамках международного права, который содержит ряд специальных правил и процедур, регламентирующих содержание и имплементацию

ответственности за нарушение обязательств по праву ВТО». Б. Томер также полагает, что система ВТО и ОРС ВТО установили «автономный и специальный правовой режим» в международной торговле[158].

В докладе исследовательской группы Комиссии по международному праву по теме: «Фрагментация международного права: трудности, обусловленные диверсификацией и расширением сферы охвата международного права», подготовленного М. Коскенниеми, отмечается появление «специализированных и (относительно) автономных норм или комплексов норм, правовых институтов ... », «новых и специальных отраслей права, «автономных режимов» и географически или функционально ограниченных договорных систем» и «узко специализированных ячеек»[159]. С точки зрения теории фрагментации международного права характерными признаками этих явлений, в частности, «автономного (специального)» договорного режима («self-contained (special) regime» (анг)), является то, что, во-первых, регулируются отношения, которые вышли из сферы общего международного права, во-вторых, они характеризуются относительной самостоятельностью от других «автономных» договорных режимов и общего права, в-третьих, наличие собственных принципов и специфических целей[160], в-четвертых, осуществление эффективного регулирования своего предмета по сравнению с нормами общего права[161].

Стоит заметить, что в вышеуказанном докладе «автономный» договорный режим предлагается рассматривать как в узком, так и широком смыслах. В узком смысле он означает «специальный свод вторичных норм» в сфере правового регулирования ответственности государств[162], в то время как в широком смысле - «свод специальных норм о принятии, изменении, исполнении или прекращении соответствующих обязательств»[163]. К числу «специальных (автономных)» договорных режимов отнесли и «право ВТО»[164].

Действительно, можно согласиться, что с одной стороны, «право ВТО» является «самодостаточным» договорным режимом[165]. Специальный механизм средств защиты (система приостановления уступок или обязательств, предусмотренная в статьях 19 и 22 ДРС) в результате установления факта нарушения международно-правовых обязательств, аннулирования или сокращения выгод, предусмотренных в соглашениях ВТО (ст. 23 ДРС), приводит к заключению, что ВТО стало «самодостаточным» договорным режимом[166]. Однако межгосударственная система не может выйти за пределы общего международного права. Не существует целиком и полностью «самодостаточного межгосударственного» договорного режима[167]. Например, в споре «США - Стандарты в отношении переработанного и обычного бензина» Апелляционный орган признал, что толкование положений ГАТТ не должно осуществляться в «клинической изоляции от международного публичного права»[168]. В другом споре «ЕС - Одобрение и маркировка биотехнологических продуктов»[169] Европейские сообщества утверждали, что третейская группа должна толковать соответствующие нормы «права ВТО» в соответствии с другими нормами

международного права, которые имеют отношение к разбирательству. Третейская группа определила, что согласно ст. 3.2 ДРС она должна толковать соглашения ВТО «в соответствии с обычными правилами толкования международного публичного права», которые отражены в ст. 31 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. Согласно

ст. 31(3)(с) этой конвенции любые соответствующие нормы международного права, применяемые в отношениях между участниками, учитываются при толковании. Третейская группа указала, что «под любыми нормами международного права» понимаются международные договоры и обычные нормы международного права, а также согласилась с доводом Европейских сообществ, что такой международный договор, как Конвенция о биологическом разнообразии 1992 г., относится к «нормам международного права».

Кроме того, в самом докладе подчеркивается, что ни один из договорных режимов не может быть автономным в значении полного исключения сферы применения норм общего международного права[170] [171] [172]. Так, приводится два случая, доказывающих непосредственную связь

«автономного» договорного режима с общим международным правом : 1) действительность этого режима устанавливается принципами общего международного права, например, ст. 42 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. гласит, что «действительность договора или согласия государства на обязательность для него договора может оспариваться только на основе применения настоящей Конвенции»; 2) общее международное право (общие обычаи и общие принципы права) обеспечивают возможность толкования при функционировании режима и др.

Кроме того, подчеркивается, что сам термин «автономный» договорный режим является не корректным, поскольку отсутствуют

правовые режимы, полностью изолированные от общего международного

173

права .

Если обратиться к определению прилагательного «автономный», то согласно толковому словарю С. И. Ожегова под ним понимается

174

«самостоятельный, осуществляющийся независимо от кого-чего» . Недопустимо утверждать, что «право ВТО» функционирует самостоятельно от общего международного права. В данном случае уместным будет определить «право ВТО» в качестве «полуавтономного» договорного

175

режима . [173] [174] [175]

<< | >>
Источник: Гуляева Татьяна Константиновна. Соотношение «права ВТО» и национального права государств-членов. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2016. 2016

Еще по теме § 1. Подходы к определению «права ВТО» в науке международного права:

  1. § 1 Правосубъектность государств в международных торговых от­ношениях
  2. §3. Международно-правовое регулирование труда на региональном уровне и фрагментация международного права
  3. §2.1. Роль доктрины свободы усмотрения государств в международном праве
  4. § 2. Понятие двойного налогообложения. Избежание двойного налогообложения во внутригосударственном и международном праве.
  5. Теоретические проблемы ограниченных вещных прав
  6. § 2. Правовые основания деятельности Всемирной торговой организации как международной межправительственной организации
  7. 2.1. Понятие, признаки и структура организационно-правового механизма обеспечения конституционных прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации
  8. § 1. Понятие «коллизия норм» в международном праве
  9. §5. Международно-правовые механизмы регулирования инвестиционных отношений на современном этапе
  10. § 1 Правосубъектность государств в международных торговых от­ношениях
  11. §2 Правосубъектность международных экономических организаций.
  12. Сущность, критерии выделения МПрП и его место в системе международного права
  13. Принципы международного права, применимые к международным природоресурсным отношениям
  14. Источники международного природоресурсного права
  15. §2.1. Роль доктрины свободы усмотрения государств в международном праве
  16. Механизм международно-правового регулирования международной торговли услугами
  17. § 1. Подходы к определению «права ВТО» в науке международного права
  18. § 3. Источники «права ВТО»
  19. § 1. Основные направления взаимодействия «права ВТО» и национального права государств-членов ВТО
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -