<<
>>

§ 1.1. Обзор ключевых понятий, употребляемых в международном праве о территории

«В международном праве термин «территория» означает всякое пространство, не только сухопутное, но и водное; как наземное, так и подземное (например, недра), а также воздушное (атмосфера)»[46] [47] .

Водное и воздушное пространство имеют свое специальное регулирование: международное морское и воздушное право. Поэтому, хотя некоторые нормы о правовом титуле на сухопутную территорию смежны с нормами, сформировавшимися в отношении морских пространств, настоящее исследование будет сосредоточено на вопросах прав на сухопутную территорию.

Долгое время наука рассматривала территорию как объект международного права , но подобный подход далеко не исчерпывает это понятие[48]. Невзирая на появление новых субъектов международного права (прежде всего международных организаций)[49], развитие института экстратерриториального действия[50], и, наконец, критику концепции суверенитета[51], международное право остается системой, построенной на этой концепции[52] [53]. Государства, в свою очередь, существуют только при наличии территории как материальной базы для

53

осуществления суверенитета , или «территориального верховенства», как его называли в дореволюционной русской науке. По-прежнему суверенитет, прежде всего, «отражает общую и исключительную власть каждого государства над территорией» (“reflects each State’s general and exclusive authority over territory”)[54]; в силу суверенитета «территория недоступна для действия властей другого государства» (за рядом исключений) [55] ; суверенная власть должна осуществляться не только над кем-то (населением), но обязательно и над чем-то (территорией). Вместе с тем, единой «точки зрения о юридической природе территориального верховенства» и даже «установившегося определения территории» в международном праве нет, пишет Ю.Г.

Барсегов, видя причину в «столкновении] политических интересов»[56] [57].

В зарубежной литературе существует широкий консенсус о том, что территория является обычным международным признаком государственности . Хотя этот признак не требует наличия под властью государства территории какого-либо определенного размера, и микрогосударства (Монако, Науру, Тувалу, Лихтенштейн, Мальдивская Республика и др.) или квазигосударства (Святой Престол и Мальтийский орден) признаются государствами по крайней мере для некоторых целей [58] , не было еще ни одного случая признания государственного статуса за образованием, не имеющим собственной территории или полностью утратившим ее. Так, в контексте спора о так называемых «исчезающих государствах» (островных государствах, чья территория постепенно уходит под воду вследствие подъема уровня Мирового океана)59, несмотря на теоретическую, а в некоторых случаях и реализуемую на практике возможность аренды новой территории, современное договорное или обычное право не гарантирует сохранение за ними статуса государств, и правоведы делают неутешительный вывод, что утрата территории влечет утрату государственности60. Значение территории для международного права, тем самым, является системообразующим.

Ключевым понятием является понятие титула на территорию или территориального титула (англ. title to territory)61. В международном праве «титул на территорию» означает совокупность правомочий и прав требования на территорию, которые могут осуществляться сувереном во исключение всех прочих субъектов и совпадают с понятием территориального суверенитета или юрисдикции62. Подчеркнем, что речь не о титуле в гражданско-правовом понимании права собственности (лат. dominium) (и не о территории как вещи), а о пространственно-правовых границах осуществления суверенной власти (лат. imperiumf3.

Понятие территориального титула может использоваться в разных значениях - так, в Споре о границе между Республикой Верхняя Вольта (в настоящее время - Буркина-Фасо) и [59] [60] [61] [62] [63]

Мали, который был разрешен Международным Судом ООН в 1986 г., стороны разделили «территориальный титул» на две составляющие: «правовой титул» (англ.

legal title)[64] и «effectivites»[65] (этим термином обозначают действия, составляющие осуществление суверенной власти[66]). Суд отметил, что термин «титул» действительно многозначен и «может также... охватывать как любое доказательство, которое может устанавливать существование права, так и фактический источник такого права»[67] [68]. Тем самым, он отказался от рассуждений о нюансах значения термина в пользу рассмотрения существа спора - и такая прагматическая установка в целом характеризует международную практику разрешения территориальных споров.

Титул на территорию в международном праве обладает характеристикой, которая отличает его от гражданско-правового понимания титула и прямо влияет на решение территориальных вопросов, а именно, относительностью . В национальных правопорядках право собственности (как наиболее близкий к титулу институт, объединяющий несколько правомочий собственника) является абсолютным - оно противопоставлено обязанности неопределенного круга лиц по его соблюдению[69]. В международном праве титул на территорию одного государства также противопоставлен обязанности всех других государств уважать его[70] [71] и действует erga omnes (лат. относительно всех), поскольку его нарушение равнозначно посягательству на суверенитет [72] . Однако так как не существует какого-либо органа или организации, которые могли бы выдать неоспоримое свидетельство правового титула или принудить одно государство к соблюдению прав другого[73], в случае возникновения спора доказанность титула одного государства будет рассматриваться относительно весомости доказательств титула, представленных его соперником. Эта характеристика была прямо подчеркнута в Деле о Восточной Гренландии, где на суверенитет над Восточной Гренландией заявляли притязания Дания и Норвегия; спор был разрешен Постоянной палатой международного правосудия в 1933 г.

в пользу Дании. Судебный орган указал, в частности: «В большинстве дел, связанных с притязаниями на территориальный суверенитет, которые передавались на рассмотрение международных судов, имелось два конкурирующих притязания на суверенитет, и суду было необходимо решить, которое из них сильнее...» . Этот же подход был применен арбитражами в делах об о. Пальмас, о. Клиппертон, о Качском ранно и в споре между Эритреей и Йеменом , а также Международным Судом ООН, например, при рассмотрении спора между Великобританией и Францией о принадлежности о-вов Менкье и Экреос76 и Спора о делимитации морских пространств и территориальных вопросах между Катаром и Бахрейном[74] [75] [76] [77] [78] [79]. Таким образом, в территориальных спорах титул всегда требует

78

доказывания, что вносит элемент состязательности в процесс их разрешения .

Именно в такой ситуации - когда несколько государств заявляют притязания на определенную территорию, - идет речь о территориальном споре. В 1924 г. Постоянная палата международного правосудия дала ставшее классическим определение понятию «спора»: «Спор - это разногласие по вопросу права или факта, конфликт правовых взглядов или интересов между двумя лицами» . В зарубежной правовой литературе понятие территориального спора не ограничивается случаями, в которых государства целенаправленно совершают какие-либо действия для разрешения своего разногласия и определяется широко как любой спор двух государств о территории. Так, например, французская исследовательница Ж. Жиродо, отталкиваясь от определения «спора», приведенного выше, отмечает: «территориальный спор обозначает несовпадение правовых позиций между двумя государствами в связи с их территорией, т.е. о титуле, в широком понимании юридического основания, обосновывающего установление общей границы или распределение пространства»[80] [81].

Более строгого подхода придерживается отечественная наука. Б.М. Клименко выделяет три элемента территориального спора: наличие субъектов (спорящих государств) и объекта спора (т.е. оспариваемой границы или территории), и четкое совпадение объекта и предмета спора (норм о принадлежности территории). Соответственно, он определяет территориальный спор как «существование выкристаллизовавшихся и сформулированных разногласий относительно ясно выраженного и объективно существующего предмета спора: существования или применения нормы о границе или вопроса о суверенитете над определенной территорией» . Б.М. Клименко не указывает, необходимо ли взаимное признание наличия спора - ведь порой претензии заявляются в одностороннем порядке и вторым потенциальным субъектом спора не признаются[82]. Правовед отмечает, что «необходимо установление того, что стороны спорят», [83] [84] - но кто вправе или должен это устанавливать? Возникновение и существование спора для Б.М. Клименко, по- видимому, представляет собой объективный момент, но с практической точки зрения достижение этой объективности не разъясняется. Настаивая на четкости и совпадении мнений сторон относительно предмета и объекта спора, Б.М. Клименко предлагает в случае недостаточной ясности «считать, что территориального спора не существует, а имеются разногласия по территориальным вопросам» . В практическом плане, признание наличие спора, в отличие от разногласия или претензии, по мнению Б.М. Клименко, влечет обязанность по международному праву «именно решать [споры], не оставляя нерешенными» . Получается, что наличие территориальных разногласий такую обязанность не порождает. Вместе с тем, можно представить ситуацию, в которой территориальные разногласия существуют в течение длительного времени и/или не перерастают в спор (если одна из сторон не признает его и не формирует свою позицию по данному вопросу). Предпочтительней был бы подход, при котором и такие разногласия объективно требовали бы разрешения, поскольку они наряду с признанными обеими сторонами территориальными спорами могут составлять угрозу для мира и безопасности.
В целом, позиция профессора Клименко представляется не вполне последовательной: с одной стороны, он утверждает, что для наличия спора недостаточно «односторонней территориальной претензии» (такой как «претензия Ирака на суверенитет над Кувейтом» в 1961-1963 гг.)[85] [86] [87] [88], с другой - приводит цитату из решений Международного Суда ООН 1962 г. по делам о Юго-Западной Африке (Эфиопия и Либерия против Южной Африки), где указывается, что «простого утверждения недостаточно, чтобы доказать существование

87

спора, но и простое отрицание существования спора не доказывает, что его не существует» , и не придерживается проведенного различия при описании практики (вместо этого конкретные ситуации без уточнения описываются как «территориальный вопрос», «территориальные претензии» или «территориальный спор) . Отсюда можно предположить, что, по мнению Б.М. Клименко, на практике все же это различие не имеет принципиального значения и для возникновения спора не требуется выполнения никаких процессуальных требований (подачи уведомления и т.д.), хотя уведомление другого государства о наличии притязания или заявление протеста против притязаний другого государства может иметь значение для «кристаллизации» спора, т.е. определения точного момента его возникновения для целей применения концепции критической даты. Равным образом, разграничение в литературе юридических споров (т.е. территориальных споров в вышеозначенном понимании) и политических споров (которые можно приравнять к понятию «разногласий») неабсолютно; как правило, в территориальных спорах заявляются как правовые, так и «неправовые» аргументы, и последние также играют немалую роль в их разрешении.

Естественно, территориальные споры не являются таковыми ввиду того, что затрагивают исключительно международно-правовые нормы о территории, - напротив, они могут касаться широкого круга вопросов, таких как толкование международных договоров (например, если имеется спор о местонахождении границы, установленной двусторонним соглашением, о существовании, значении или сохранении действия таким соглашением - примером является Спор между Камеруном и Нигерией)89; уяснение содержания международных судебных и арбитражных решений (в похожем случае, в котором граница была установлена таким решением, с которым впоследствии не согласна какая-либо из сторон, - этого вопроса касалось Дело между Гондурасом и Никарагуа, обратившихся в Международный Суд ООН за толкованием арбитражного решения, вынесенного Королем Испании) 90 ; или таких как осуществление права народов на самоопределение91. В подобных случаях спор все равно является территориальным, поскольку в конечном итоге на практике относится к вопросам суверенитета над территорией.

В литературе и практике порой проводится различие между спорами о принадлежности территории и спорами об определении границ (т.е. о делимитации) . В рамках первой категории споров каждое государство заявляет притязания на территорию в целом: здесь можно назвать спор об о. Пальмас, о. Клиппертон, суверенитете над Восточной Гренландией, о-вах [89] [90] [91] [92]

93

Менкье и Экреос, о-вах Педра Бранка и др. Ко второй категории причисляют споры об определении точного местоположения линии границы - самыми известными являются Дело о суверенитете над приграничными территориями между Бельгией и Нидерландами и спор между Камбоджей и Таиландом о принадлежности Храма Преах Вихеар94. Наличие вопросов о границе в составе спорных, впрочем, не означает, что спор не затрагивает вопросы территориального суверенитета, а совсем напротив: разграничение порой влечет установление границы, способной служить основанием титула на территорию[93] [94] [95]. Таким образом, можно согласиться с мнением С. Шармы о наличии категории «смешанных» споров[96] [97] [98] либо же не проводить данное различие вовсе.

В настоящий момент территориальных споров сохраняется не так много; в прошлом их было больше ввиду наличия не занятых земель, неисследованности занятых земель и несовершенства картографии, в результате чего могли возникать ошибки при нанесении границ на местности. Сейчас большая часть земного шара распределена между существующими государствами; при этом, однако, споры как о принадлежности территории, так и о ее разграничении сохраняются - среди не разрешенных территориальных споров можно назвать японско-корейский спор о принадлежности о. Такэсима (кор. Токто), японско-китайский спор о принадлежности о-вов Сенкаку (кит. Дяоюйдао); имеются территориальные споры по- прежнему и в практике Международного Суда ООН и международных арбитражей . В связи с этим современный обзор доктринального толкования международно-правовых норм о титуле на территорию и его изменении имеет практическое значение.

<< | >>
Источник: Неверова Евгения Владимировна. МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОЙ РЕЖИМ ЮЖНО-КУРИЛЬСКИХ ОСТРОВОВ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. 2018 Москва. 2018

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 1.1. Обзор ключевых понятий, употребляемых в международном праве о территории:

  1. Понятие и источники международного права окружающей среды
  2. Ответственность в международном праве
  3. Понятие и основные доктрины имплементации норм международного права
  4. 1.3. Соотношение понятий исторические правооснования (исторический титул) и приобретательная давность в международном праве
  5. § 2. Взаимовлияние общепризнанных принципов и норм международного права и международного «мягкого права»
  6. § 2. Вооруженный конфликт на Ближнем Востоке в июне 1967 г. в свете международного права.
  7. § 1. Понятие общепризнанных принципов и норм международного права и его значение для гражданского права
  8. § 2. Понятие и виды правовых регуляторов гражданских отношений и место в них общепризнанных принципов и норм международного права Понятие и виды правовых регуляторов гражданских отношений.
  9. § 2. Источники гражданско-правовых норм и источники общепризнанных принципов и норм международного права: соотношение понятий
  10. § 2. Виды общепризнанных принципов и норм международного права, используемых при регулировании внутригосударственных гражданских отношений
  11. § 1.3. Западноевропейская наука международного права о справедливой войне в период после Гуго Гроция
  12. Оглавление
  13. Глава 1. Принципы изменения правового титула на территорию в международном праве
  14. § 1.1. Обзор ключевых понятий, употребляемых в международном праве о территории
  15. § 3.3. Соотношение доводов Японии и России о суверенитете над южно-курильскими островами с точки зрения теории международного права
  16. Глава 1. «МЕЖДУНАРОДНОЕ ГУМАНИТАРНОЕ ПРАВО» И «МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО ПРАВ ЧЕЛОВЕКА» КАК ПОНЯТИЯ И ОТРАСЛИ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА
  17. § 2. Сущность разграничения международного гуманитарного права и международного права прав человека как отраслей международного права
  18. Оценка концепций относительно понятия и критериев выявления источников международного права
  19. Понятие и основные доктрины имплементации норм международного права
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -