<<
>>

Закон достаточного основания

Важное место среди формально-логических законов мышления занимает закон достаточного основания. Он тоже находится в не­разрывной связи с остальными. И действительно, если мысль обла­дает определенностью (закон тождества), то это открывает возмож­ность для установления ее истинности или ложности во взаимоотношениях с другими мыслями (закон противоречия и за­кон исключенного третьего).

Само же установление истинности или ложности мысли невозможно без соответствующего обоснования.

Отсюда — действие закона достаточного основания. Им обус­ловлена еще одна коренная черта правильного мышления наряду с определенностью и последовательностью, непротиворечивостью — его обоснованность, доказательность.

Объективные предпосылки и смысл закона достаточного основа­ния. Качественно определенные предметы, известным образом со­относящиеся между собой (о чем уже говорилось выше), так или иначе возникают из других предметов и сами, в свою очередь, по­рождают третьи, изменяются и развиваются в процессе взаимодей­ствия между собой. Следовательно, все в окружающем мире имеет свои основания в другом.

Такая объективно существующая универсальная зависимость одних предметов от других и служит важнейшей предпосылкой воз­никновения и функционирования в нашем мышлении закона дос­таточного основания. Этот закон был открыт и впервые сформули­рован Г. Лейбницем. Он писал: «Ни одно явление не может оказаться истинным или действительным, ни одно утверждение справедли­вым — без достаточного основания, почему именно дело обстоит так, а не иначе...»[51]

Правда, у Лейбница он дан как универсальный закон и бытия, и познания — закон причинности. Применительно лишь к мышле­нию ему можно дать следующую формулировку: ни одно суждение не может быть признано истинным без достаточного основания. Отсюда — название самого закона. Но почему идет речь именно о «достаточном» основании? Достаточными являются такие факти­ческие и теоретические основания, из которых данное суждение сле­дует с логической необходимостью.

Примерная формула закона: «А истинно, потому что есть достаточное основание В».

Логическое основание неразрывно связано с объективным, но в то же время и отлично от него. Объективным основанием служит причина, а результат ее действия — следствие. Логическим же осно­ванием может выступать ссылка как на причину, так и на следствие. Классический пример. Дождь прошел. Это объективное основание (причина) того, что крыши домов мокрые (следствие), но не на­оборот. Логических же оснований в рассуждении об этой причинно­следственной связи может быть два: «Крыши домов мокрые, пото­му что прошел дождь» и «Прошел дождь, потому что крыши домов мокрые». Почему это возможно? Потому что причина и следствие связаны между собой необходимым образом. Если есть причина, то есть и следствие, и наоборот: если есть следствие, то есть и причина. Надо только учитывать фактор «множественности причин» или «мно­жественности следствий» (см. об этом выше).

Какова сфера действия закона достаточного основания? Если за­кон тождества явился обобщением прежде всего практики опериро­вания понятиями, а закон противоречия и исключенного третьего — практики функционирования суждений, то закон достаточного осно­вания есть результат обобщения практики получения выводного зна­ния. В нем выражено отношение одних истинных мыслей к другим — отношение логического следования, обеспечивающего в конечном счете их соответствие действительности. Этот закон означает, что в правильном рассуждении вывод всегда достаточно обоснован.

Следовательно, в сферу действия этого закона входят прежде всего умозаключения. Когда, например, из двух посылок: «Все жи­вое смертно» и «Люди — живые существа» мы делаем вывод, что «Все люди смертны», то это означает: «Все люди смертны» потому, что «Все живое смертно». Подведение того или иного предмета мыс­ли под общее понятие служит достаточным основанием для распро­странения на него всех тех свойств, которые присущи всему классу предметов, мыслимому в этом понятии. Вспомним аксиому просто­го категорического силлогизма: Dictum de omni et de nullo.

В сфере действия закона достаточного основания находятся так­же доказательства. Уже само их существование есть показатель того, что такой закон существует. Кроме того, одно из важнейших правил доказательства — правило не только необходимости, но и достаточ­ности оснований — прямо обусловлено действием этого закона. Например, существует объективная связь между ясным мышлением и ясным изложением. Поэтому если мы хотим обосновать, почему человек ясно излагает свои мысли, то можем сослаться на то, что он ясно мыслит. Это достаточное основание. Впрочем, можно ска­зать и наоборот: «Он ясно мыслит, потому что ясно излагает». Это тоже достаточное логическое основание.

Требования, вытекающие из закона достаточного основания, и ошибки, связанные с их нарушением. Будучи объективным, закон достаточного основания предъявляет к нашему мышлению важ­ные требования: всякая истинная мысль должна быть обоснован­ной (У Лейбница это требование выражено в отрицательной форме так: «Ничто не должно утверждаться без основания» (там же, с. 124). Или: нельзя признать высказывание истинным, если для него нет достаточных оснований. Иными словами, ничего нельзя принимать на веру: надо основываться на достоверных фактах и ранее доказан­ных положениях. Этот закон направлен против бессвязных, хаотич­ных, бездоказательных рассуждений; голого, необоснованного тео­ретизирования; неоправданных, неубедительных выводов. Он враг всяких догм, пустых верований, суеверий и предрассудков.

Важнейшей логической ошибкой, связанной с нарушением тре­бований закона достаточного основания, выступает «поп sequitur» («не следует») — ошибка «мнимого следования». Она обнаружива­ется там, где нет достаточной логической связи между посылками и заключением, между тезисом и основаниями, доводами и выво­дами. Пример такой ошибки содержится в известном произведе­нии Н. Гоголя «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». Вот какое обоснование злостных намере­ний И. Н. Довгочхуна дает И. И. Перерепенко: «Вышеизображенный

дворянин, которого уже самое имя и фамилия внушает всякое омер­зение, питает в душе злостное намерение поджечь меня в соб­ственном доме.

Несомненные чему признаки из нижеследующего явствуют: во-первых, оный злокачественный дворянин начал вы­ходить часто из своих покоев, чего прежде никогда, по причине своей лености и гнусной тучности тела, не предпринимал; во-вто­рых, в людской его, примыкающей о самый забор, ограждающий мою собственную, полученную мною от покойного родителя мое­го, блаженной памяти Ивана, Онисиева сына, Перерепенка, зем­лю, ежедневно и в необычайной продолжительности горит свет, что уже явное есть к тому доказательство, ибо до сего, по скаред­ной его скупости, всегда не тоЛько сальная свеча, но даже каганец был потушаем».

Итак, если человек начал часто выходить из своих покоев и в людской его ежедневно и подолгу горит свет — значит, имеется намерение поджечь соседа. Здесь явно нет достаточного основания: вывод не следует из доводов.

Образцом подобной нелогичности служит рассуждение филосо­фов-лилипутов в произведении Джонатана Свифта «Путешествие Лемюэля Гулливера»: «Вы утверждаете, правда, что на свете суще­ствуют другие королевства и государства, где живут такие же гиган­ты, как вы. Однако наши философы сильно сомневаются в этом... Ведь не подлежит никакому сомнению, что сто человек вашего ро­ста могут за самое короткое время истребить все плоды и весь скот во владениях его величества. Кроме того, у нас есть летописи. Они заключают в себе описание событий за время в шесть тысяч лун, но ни разу не упоминают ни о каких других странах, кроме двух вели­ких империй — Лилипутии и Блефуску».

Здесь снова вывод не вяжется с доводами. Если в летописях нет упоминания о каком-либо событии, то это еще не значит, что его не было на самом деле. Существование события не связано необхо­димым образом с летописями.

В обращении «К читателю» этого учебника уже приводился клас­сический пример с Катюшей Масловой из романа Л. Толстого «Вос­кресение». Отмечалось, что в связи с убийством (отравлением) купца Смелькова Маслова была приговорена к каторжным рабо­там и что сделано это вследствие не только судебной, но и логи­ческой ошибки.

Теперь уместно сказать, что ею как раз и была ошибка под названием non sequitur («не следует»). Если бы в ре­шении суда присяжных было записано: «Виновна, но без умысла ограбления и без намерения лишить жизни», Маслова была бы оправдана.

По сути эта же логическая ошибка была допущена и в уголов­ном деле упоминавшегося там же А. Кравченко, который был от­правлен на тот свет за преступление, совершенное другим челове­ком — Чикатило.

Ошибка «мнимого следования» иногда сознательно допускается для создания комичной ситуации, шутки и т. п. Мы находим, на­пример, у бессмертного Козьмы Пруткова: «Я поэт, поэт дарови­тый! Я в этом убедился; убедился, читая других: если они поэты, так и я тоже». Или: «Смерть для того поставлена в конце жизни, чтобы удобнее к ней приготовиться».

В законодательстве Российской Федерации есть специальные статьи, направленные на предотвращение логической ошибки «мни­мого следования» или ее устранения, если она уже допущена. Так, в УПК РФ имеется ст. 379, где излагаются основания отмены или изменения судебного решения в кассационном порядке. Среди этих оснований на первом месте стоит «несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой или апелляционной инстанции». А следующая, ст. 380 целиком посвящена случаям этого несоответ­ствия. В статье сказано, что приговор признается несоответствую­щим фактическим обстоятельствам уголовного дела, если:

«1) выводы не подтверждаются доказательствами, рассмотрен­ными в судебном заседании;

2) суд не учел обстоятельства, которые могли существенно по­влиять на выводы суда;

3) при наличии противоречивых доказательств, имеющих су­щественное значение для Выводов суда, в приговоре не указано, по

, каким основаниям суд принял одни из этих доказательств и отверг другие;

4) выводы суда, изложенные в приговоре, содержат существен­ные противоречия, которые повлияли или могли повлиять на реше­ние вопроса о виновности или невиновности осужденного или оп­равданного, на правильность применения уголовного закона или определения меры наказания».

Значение закона достаточного основания. Этот закон, разумеет­ся, ничего не говорит о том, какие конкретно основания для дан­ного вывода являются достаточными. Он только дисциплинирует наше мышление, направляя его на поиск таких оснований, на обес­печение обоснованности вывода.

Это особенно важно в научном познании, прежде всего в тео­ретических науках, где велика роль выводного знания. Вот почему Г. Лейбниц придавал фундаментальное значение не только принципу

противоречия, но и принципу достаточного основания. Он имеет боль­шое значение, в частности, в связи с коренным вопросом теории познания — о критерии истинности наших знаний. Установлено, что таким критерием служит прежде всего общественная практика — материально-производственная, общественно-политическая деятель­ность, практика научных наблюдений и экспериментов. Именно она позволяет надежно отделять истинные знания от ложных. Однако далеко не все знания возможно и необходимо проверять непосред­ственно на практике. Если мы знаем, что существует закон всемир­ного тяготения, то нет надобности каждый раз проверять, упадет предмет или нет, когда мы его выпустим из рук. Это можно сделать и логическим путем: вывести одно знание из другого, уже прове­ренного на практике и получившего статус истинного. Следователь­но, наряду с коренным, практическим критерием истинности на­ших знаний есть и другой — производный, логический критерий. Весь вопрос только в том, достаточны ли логические основания для того или иного вывода. На правильное решение этого вопроса и ориентирует нас закон достаточного основания.

В практической деятельности тоже важно руководствоваться этим законом. Так, известный русский социолог Питирим Сорокин (с 1922 г. — в эмиграции), выступая против извращений в строи­тельстве социализма в нашей стране, заявлял: «Можно и должно звать всех к производительной работе по возрождению страны, но ниоткуда не следует, что эта работа может и должна совершаться только по штампам и циркулярам в качестве агентов власти и чи­новников, или обратно — должна быть непременно работой, низ­вергающей власть»[52]. . '

Таким образом, автор отмечал известное отсутствие последова­тельности в определенных тогдашних практических действиях влас­ти в стране. И позднее не было достаточных оснований для того, чтобы в экономике страны десятилетиями игнорировать мировой опыт развития рыночных отношений. Но и в настоящее время, ког­да произошла смена власти, многие ее действия представляются тоже недостаточно обоснованными, правда, уже в ином социаль­ном смысле. Так, нередко опыт предшествующего развития страны огульно отрицается лишь на том основании, что он в конечном счете не удался. Однако это еще не достаточное основание для по­добного нигилизма.

Против аналогичного необоснованного поведения, но уже в литературе, в свое время выступал М. Шолохов. «Добротно напи­

санная книга, — отвечал он на вопросы одного корреспондента, — живет долго, а все живущее нельзя отвергать без достаточных к тому оснований»[53].

Закон достаточного основания имеет прямое отношение к юри­дической практике. В законодательстве довольно широко распрост­ранено само понятие «достаточные основания» (или «законные ос­нования» или просто «основания»). Так, в ст. 10 УПК РФ закреплено: «Никто не может быть задержан по подозрению в совершении пре­ступления или заключен под стражу при отсутствии на то законных оснований, предусмотренных настоящим Кодексом». В ст. 24 сказа­но, что уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению по следующим основаниям (и далее следуют сами эти основания). В ст. 297 УПК РФ говорится: «Приговор суда должен быть законным, обоснованным и справед­ливым».

В гражданском законодательстве говорится, что гражданские права и обязанности возникают из предусмотренных законом осно­ваний.

В повседневной речи, говоря о том, что многие законы не дей­ствуют, мы приводим в качестве основания то, что нет процедуры их применения и т. д.

Рассмотренные выше основные формально-логические законы мышления открыты традиционной логикой. Как относится к ним символическая логика? Она основывается на них в своих построе­ниях и процедурах, но в целях решения собственных специфичес­ких задач вносит в них необходимые уточнения и дает им свою сим­волику. Так, раскрывая их единство в определенном отношении, она рассматривает их в качестве тождественно-истинных формул. Что это значит? Многие логические формулы, используемые в симво­лической логике (логике высказываний), оказываются при одних ло­гических значениях своих переменных истинными, а при других — ложными. Тождественно-истинные формулы тем и отличаются, что они имеют логическое значение «истина» при всех логических зна­чениях своих переменных. Истинность таких формул обусловлена их логической структурой. Поэтому они называются еще логически-ис- тинными формулами. В конечном счете их истинность определяется тем, что в их структуре отражаются наиболее глубокие и общие свя­зи самого объективного мира. Посредством этих формул и выража­ются законы логики.

Так, закон тождества выражается логической формулой

As А (А равносильно А) или А->А («Если А, то А»).

Закон противоречия выражается формулой 1 (Ал"| А) («Невер­но, что А и не-А).

Закон исключенного третьего — Avl А (А или не-А).

Оба последних закона в символической логике относятся лишь к противоречащим высказываниям и потому могут быть выведены друг из друга.

Считается, что закон достаточного основания символически выразить нельзя, так как это исключительно содержательный закон.

Приведем пример толкования подобных формул. Так, сложные высказывания типа: «Закон принят, или закон не принят», «Реше­ние суда правильное, или ’решение суда неправильное», имея фор­мулу A vl А (закон исключенного третьего), истинны независимо от того, истинны или ложны образующие их элементарные сужде­ния. Вот таблица истинности этой формулы:

Наряду с тождественно-истинными формулами есть еще тож­дественно-ложные формулы. Ими выражаются логические противо­речия.

Благодаря табличному способу символическая логика (логика высказываний) в состоянии эффективно выявлять как тождествен­но-истинные формулы, так и тождественно-ложные формулы — за­коны логики и логические противоречия. В этом ее громадный шаг вперед по сравнению с традиционной логикой.

<< | >>
Источник: Логика: учеб, для студентов юрид. вузов и фак./ Е.А. Иванов. — Изд. 3-е, перераб. и доп. — М.,2007. — 416 с.. 2007

Еще по теме Закон достаточного основания:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -