<<
>>

1. Определение

Происхождение и сущность определения. Как и все мыслитель­ные операции, определение имеет вполне «земное» происхождение. Люди вначале действовали, выделяя одни предметы из других, устанавливая границы чего-либо, находя пределы чему-либо и т.д.

Миллиарды раз повторяясь, эти действия так или иначе отражались и запечатлевались в их сознании, формировали соответствующую умственную операцию. В этой связи интересно знать происхождение русского слова «определение» (от слова «предел»). Оно представля­ет собой буквальный перевод с латинского definitio (от слова finis — конец, граница). А это последнее, в свою очередь, есть тоже бук­вальный перевод с древнегреческого horismos (от слова horos — пре­дел, граница, веха). Как свидетельствует наука, это слово вошло в

широкий обиход в далекой древности — в эпоху распада общинной собственности и установления частной собственности на землю. Пер­воначально им обозначалась сугубо практическая, производствен­ная операция — разграничение земельных участков посредством вех, пограничных столбов. А впоследствии оно было распространено и на особую мыслительную, логическую операцию, которая имела известное сходство с разграничением земельных участков, а имен­но: выделяла предмет мысли, как бы отмежевывала его, отграничи­вала в мыслях от других предметов.

Отсюда нетрудно понять сущность такого определения: это ло­гическая операция, посредством которой раскрывается содержание понятия. Например, «Конституция есть основной закон государства, устанавливающий его общественное и политическое устройство». Здесь в форме определения раскрыто прежде всего содержание по­нятия «конституция».

Поскольку содержание всякого понятия составляют общие и существенные признаки предметов действительности, то определе­ние понятия есть вместе с тем раскрытие сущности соответствую­щего предмета. В данном случае это определение такого феномена общественной жизни, как конституция.

А поскольку понятие не­пременно выражается словом, то определение понятия есть вместе с тем раскрытие смысла слова. В нашем случае — это слово «кон­ституция».

От определений в узком, собственном смысле слова следует отличать определения в широком смысле. Так называется, напри­мер, всякая квалификация предмета вообще: «Золото — металл», «Осел есть животное», «Конституция — это закон». Здесь опреде­лениями в широком смысле слова выступают «металл», «живот­ное», «закон».

В широком смысле слово «определение» нередко используется в судебной практике — в качестве официального термина. Так, в со­ответствии с Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации постановления суда первой инстанции, или судьи, ко­торыми дело не разрешается по существу, выносятся в форме определений (общего характера). Суд может вынести также част­ное определение, если при рассмотрении гражданского дела обна­ружит, например, нарушение законности или правил общежития отдельными должностными лицами или гражданами (см. ст. 223, 225). В Уголовно-процессуальном кодексе под определением име­ется в виду любое решение, за исключением приговора, вынесенное судом первой инстанции коллегиально при производстве по уго­ловному делу, а также решение, вынесенное вышестоящим судом,

за исключением суда апелляционной или надзорной инстанции, при пересмотре соответствующего судебного решения (см. ст. 5).

Определения в собственном смысле этого слова нельзя смеши­вать также со сходными операциями — такими, как сравнение, опи­сание, характеристика и т. д.

В процессе сравнения устанавливается сходство одних предме­тов с другими в том или ином отношении: «СПИД — чума XX века», «Организованная преступность есть не что иное, как партизанская война против общества».

Описание — это перечисление ряда признаков предмета, как су­щественных, так и несущественных, часто внешних, позволяющих выделить его среди других: например, описание внешности преступ­ника, жертвы преступления, самого деяния, вообще обстоятельств ка­кого-либо дела.

Так, в УПК РФ специально отмечается, что следова­тель выносит постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого в совершении преступления, и в этом постановлении, кроме прочего, должно быть «описание преступления с указанием времени, места его совершения, а также иных обстоятельств» (ст. 171). В этом же Кодексе употребляется термин «описательно-мотивировочная часть» оправда­тельного или обвинительного приговора суда (ст 305, 307).

Характеристика есть выделение лишь некоторых, наиболее важ­ных и существенных в каком-либо отношении признаков предмета: например, характеристика человека с места работы или учебы, об­виняемого или пострадавшего.

Отличительные черты определения по сравнению с перечислен­ными приемами состоят в том, что в нем указываются такие общие и существенные признаки предмета, каждый из которых в отдель­ности необходим, а все вместе достаточны для выделения предмета среди других сходных предметов.

Что же делает возможным существование такой логической опера­ции в нашем мышлении? Нетрудно догадаться, что если в основе по­нятий лежит наличие предметов, обладающих качественной опреде­ленностью, то объективную основу определения составляет сама эта качественная определенность предметов действительности. Определе­ние и отвечает в конечном счете на вопрос: что такое данный предмет?

А когда возникает необходимость в определении? Далеко не все­гда. Ведь содержание многих понятий нам известно из опыта.

Попытку определять все понятия — как будто бы для полной ясности речи — высмеяли еще древние. Так, древнегреческий фи­лософ Секст Эмпирик (2-я пол. II — начало III в. н. э.) писал: «Если бы кто-нибудь, желая узнать от другого, не встретился ли ему человек, едущий на лошади и влекущий за собой собаку, поставил

ему вопрос так: о разумное, смертное животное, способное к мыш­лению и знанию, не встретилось ли тебе животное, одаренное сме­хом, с широкими когтями, способное к государственной деятельно­сти и науке, поместившее закругление зада на смертное животное, способное ржать, и влекущее за собой четвероногое животное, спо­собное лаять, — неужели он не был бы осмеян, поставив, из-за определений, человека в тупик касательно такого знакомого пред­мета?»

Подобные промахи допускались и значительно позже разными людьми, включая и юристов.

Вот пример, который приводил уже упо­минавшийся П.С.Пороховщиков. Подсудимый обвиняется по таким- то статьям законодательства и признает себя виновным именно в по­кушении на убийство в состоянии раздражения. Оратор спрашивает, что такое убийство, что такое покушение на убийство, и объясняет это подробным образом, перечисляя признаки соответствующих статей закона. Он говорит безупречно, но разве это не пустословие? Ведь при самом блестящем таланте он не в силах сказать суду ничего нового[28].

В каких же случаях без определений нельзя обойтись? В соот­ветствии с целью определения можно выделить три основных груп­пы таких случаев.

Во-первых, определения необходимы для подытоживания глав­ного в познании сущности предмета. Например, ученый исследует такое общественное явление, как право. Итогом и может стать опре­деление права как совокупности норм человеческого поведения, установленных или санкционированных государством и обеспечи­ваемых его принудительной силой.

Во-вторых, определения необходимы, когда употребляются та­кие понятия, содержание которых читателю или слушателю неизве­стно. Так, даже в популярных изданиях (в том числе газетах) неред­ко используются иностранные слова без необходимого пояснения, и это затрудняет понимание написанного. Например, мы встрети­лись с понятием «диффамация». Обращаясь к словарю иностран­ных слов, находим его определение. Оказывается, это групповая кле­вета, обычно осуществляемая путем использования средств массовой информации (печати, радио, телевидения). Или: мы не знаем, что такое например, «реституция». И тогда требуется определение: «Ре­ституция (от слова «восстановление»') по гражданскому праву есть возврат сторонами, заключившими сделку, всего полученного ими по сделке в случае признания ее недействительной». Подобная си­туация возникает в учебном процессе, когда требуется по мере вве­

дения специфических для данной науки понятий давать их опреде­ления: например, что такое «логика», что такое «форма мышления», что такое «понятие» и т.

д.

В-третьих, определения необходимы, если вводится в обиход но­вое слово или известное слово употребляется в новом значении. На­пример, если лектор скажет: «Юристам нужна не только правовая и логическая грамотность, но и социальная грамотность», то два первых словосочетания могут оказаться известными слушателям, а третье — нет. И тогда следует дать определение: «Под социальной грамотнос­тью понимается знание объективных закономерностей общественного развития, умение разбираться в происходящих событиях».

Функции и структура определения. Какую же роль играют опре­деления в практике мышления? Она вытекает из самой их сущнос­ти: это одно из важнейших логических средств, обеспечивающих ясность, однозначность, определенность употребляемых понятий.

Определения выполняют две важнейшие функции. Во-первых, это познавательная функция. В определениях закрепляются наиболее общие результаты познавательной, абстрагирующей деятельности человека. В то же время они служат средством дальнейшего позна­ния, основой для понимания предмета. Во-вторых — коммуникатив­ная функция. Благодаря определению знания одних людей в процес­се общения передаются другим. С их помощью предотвращается смешение понятий, достигается взаимопонимание, осуществляет­ся духовная связь поколений.

Обе эти функции тесно связаны между собой. Познание есть со­циальный процесс; оно осуществляется в ходе совместной практи­ческой деятельности людей, их общения друг с другом. А общение предполагает обмен знаниями, добываемыми в процессе познания и закрепляемыми в словах, в том числе с помощью определений.

В разных сферах человеческой жизнедеятельности определения иг­рают неодинаковую роль. В повседневном общении мы сравнительно редко прибегаем к ним. В кино, художественной литературе, сред­ствах массовой информации они также используются нечасто: здесь их заменяют описания, сравнения, характеристики и т. д. Наоборот, в науках и связанном с ними учебном процессе определения — до­вольно частый и устойчивый компонент мыслительной деятельнос­ти.

И это неудивительно: ведь содержание огромного числа науч­ных понятий нельзя извлечь из повседневной жизни.

Особая тщательность и точность в употреблении понятий требуется от юристов. Поэтому определения используются ими осо­бенно широко и плодотворно. Так, многие законодательные акты начинаются с определений. Например, в Федеральном законе

«О гражданстве Российской Федерации» имеется специальная ста­тья 3. «Основные понятия». В ней говорится: «Для целей настояще­го Федерального закона используются следующие основные поня­тия» и далее дается их перечень из 12 наименований вместе с определениями: «гражданство Российской Федерации», «иное граж­данство», «двойное гражданство» и т. д.

В 'Уголовно-процессуальном кодексе тоже есть специальная ста­тья 5. «Основные понятия, используемые в настоящем Кодексе». Здесь выделены 60 (!) таких понятий и даны их определения, в т. ч.: «али­би», «апелляционная инстанция», «вердикт», «государственный обвинитель», «законные представители».

В Уголовном кодексе даются определения преступления вооб­ще и его отдельных видов: кражи, грабежа, разбоя, мошенниче­ства и др.

В Трудовом кодексе РФ тоже приводятся определения таких ос­новных понятий, как «трудовые отношения», «социальное партнер­ство», «коллективный договор», «трудовой договор».

На определениях основывается судопроизводство. Чтобы правиль­но дать, например, квалификацию того или иного деяния, необхо­димо знать, что такое преступление вообще, что такое кража, мо­шенничество и т. д.

Однако при всей несомненной значимости определений их роль все же не следует преувеличивать. И это также обусловлено их сущ­ностью.

Во-первых, в определении по самому существу дела раскрыва­ются далеко не все свойства, связи и опосредования предмета, а лишь общие и существенные признаки, необходимые и достаточ­ные для отличения его от других предметов. Огромная масса знаний о нем остается «за бортом» определения.

Во-вторых, хотя сущность предмета, отражаемая в понятии, до поры до времени остается неизменной, сами формы ее проявления в про­цессе развития могут сменяться — от низших, простейших ко все бо­лее сложным и высшим. И все это также не может быть втиснуто в прокрустово ложе определения. Определение — основа для понима­ния предмета, но не все знания о нем. Вспомним определение права, способное уместиться в одно высказывание, и все богатство наших зна­ний об этом общественном явлении, воплощенное в бесчисленные кни­ги, брошюры, статьи! Дистанция между тем и другим — огромная.

Какова структура определения? Она обусловлена природой оп­ределения и его функциями.

Всякое определение состоит из двух элементов, тесно связан­ных между собой: определяемого и определяющего.

Определяемым является то, что раскрывается в определении, — предмет, понятие или слово (в нашем примере это «конституция»).

Определяющим служат те общие и существенные признаки, ко­торые составляют содержание определяемого (в нашем случае это «основной закон государства, устанавливающий...» и т. д.). Логичес­кая связь между определяемым и определяющим выражается в рус­ском языке с помощью слов «есть», «является», «представляет со­бой», «называется» или тире и т.д. Они фиксируют отношения взаимного тождества обеих составных частей определения.

Символически определение выражается формулой Dfd = Dfn, где Dfd — сокращенное от лат. defmiendum (определяемое), a Dfn — от лат. definiens (определяющее), «=» — знак тождества (иногда «=» — знак равенства).

Виды определений. По характеру определяемого все многообра­зие определений подразделяется на два основных вида: реальные и номинальные, причем каждое из них выполняет разные функции в мышлении.

Реальное есть определение самого предмета, отраженного в со­ответствующем понятии. Так, приведенное выше определение кон­ституции — реальное. Примеры реальных определений дают энцик­лопедии и соответствующие специальные научные словари.

В номинальных (от лат. nomen — имя) раскрывается смысл само­го слова — имени предмета. Например: «Правовым называется госу­дарство, в котором верховенствует закон». Здесь раскрывается смысл словосочетания «правовое государство». Образцы номинальных оп­ределений дают всевозможные толковые словари.

Деление определений на реальные и номинальные относитель­но. Реальное определение может принять номинальную форму: «Кон­ституцией называется основной закон...» и т.д. А номинальное оп­ределение способно облечься в форму реального: «Правовое государство — это государство...» и т. п.

По характеру определяющего выделяются определения через бли­жайший род и видовое отличие, а также соотносительные определения.

Определения через ближайший род и видовое отличие — наибо­лее распространенные. Объясняется это почти универсальным характером родо-видовых отношений. Выработка родо-видовой фор­мы определения — несомненно, выдающееся достижение челове­ческого ума, наиболее экономный способ выявления определенно­сти предмета. Образно говоря, всего в два приема рисуется его достаточно отчетливая картина.

Например: «Кража есть тайное хищение чужого имущества». Здесь кража прежде всего подводится под ближайшее родовое по­

нятие — «хищение чужого имущества». Таким путем удается сразу отличить, отграничить, отсечь кражу от огромного множества са­мых разнообразных преступлений, не связанных с хищением чужо­го имущества. И тогда в рамках этого ближайшего рода остается выявить лишь отличие кражи от других его видов — грабежа, раз­боя: то, что это хищение тайное.

Другой пример: «Грабеж есть открытое хищение чужого имуще­ства». Ближайший род здесь тот же — «хищение чужого имущества», а видовое отличие иное — то, что оно «открытое».

Определение через ближайший род и видовое отличие, будучи наиболее распространенным, имеет множество разновидностей. Ос­новными среди них выступают следующие:

а) генетическое определение. В нем раскрывается происхожде­ние предмета. Таковы некоторые определения в геометрии (круга, шара, конуса и т. д.), в химии и других науках. В юридической обла­сти, например, обычай, служащий одним из источников права, оп­ределяется генетически как «правило поведения, сложившееся вслед­ствие фактического применения его в течение длительного времени»;

б) сущностное определение (или определение качества предме­

та). Оно широко применяется, по существу, во всех науках, как естественных, так и общественных. В нем раскрывается сущность предмета, его природа или качество. Такой характер носят опреде­ления сущности жизни, общества, человека, государства, права, демократии и т.д.; '

в) функциональное определение. В нем раскрывается назначение предмета, его роль и функции. Такое определение может быть дано множеству вещей, созданных людьми для удовлетворения тех или иных потребностей: средствам труда, приборам и т. д. Например: «Термометр — прибор для измерения температуры». В правовой сфере примером может служить следующее определение: «Коллективный договор — правовой акт, регулирующий трудовые отношения в орга­низации и заключаемый работниками и работодателем в лице их представителей» (Трудовой кодекс РФ, ст. 40);

г) структурное определение (или определение по составу). В нем раскрываются элементы системы, виды какого-либо рода или части целого. Таково, например, определение политической систе­мы как совокупности государственных и негосударственных, партий­ных и непартийных организаций и учреждений.

Разумеется, подобные разновидности определения далеко не всегда используются в чистом виде. Могут быть и смешанные фор­мы, например: «Юридический закон — нормативный акт, приня­тый высшим представительным органом государственной власти либо

непосредственно волеизъявлением народа и регулирующий наибо­лее важные общественные отношения». Здесь элементы и генети­ческого, и сущностного, и функционального, и структурного опре­делений.

Если ближайший род определяемого известен или предполага­ется, то он может опускаться — в целях лаконичности.

При всей своей распространенности определение через ближай­ший род и видовое отличие все же неуниверсально. Оно непримени­мо там, где речь идет о предельно-общих понятиях — категориях, для которых нет ближайшего рода. И оно неприложимо к единичным понятиям, поскольку для них нельзя указать видового отличия.

Применительно к предельно-общим понятиям выработан другой вид определения — соотносительное (или определение через проти­воположность), например: «Свобода есть познанная необходимость», «Случайность есть форма проявления необходимости и дополнение к ней». Иногда соотносительное определение используется для раскры­тия содержания и обычных, но противоположных (контрарных) поня­тий, например: «глупость — полное или частичное отсутствие ума».

Что же касается единичных понятий, то здесь достаточно быва­ет описания, характеристики, сравнения и т. д.

Правила определения. Ошибки в определении. Построение опре­деления подчиняется особым правилам. Они обусловлены сущнос­тью определения, его функциями и структурой. Их соблюдение обес­печивает правильность определения по форме, позволяет избегать в нем логических ошибок.

Основными из этих правил являются следующие.

1. Определендедниждо быть соразмерным. (Ы^о значит, что объем определяющего должен полностью совпадать с объемом определяе­мого. Так, приводившееся определение: «Кража есть тайное хищение чужого имущества» — соразмерно. Определяемое и определяющее можно переставить местами, и смысл не изменится: «Всякое тайное хищение чужого имущества есть кража». По сути, это равнозначные понятия.

Если правило соразмерности нарушается, то возможны две ло­гические ошибки:

а) определение слишком широкое. Например, если мы скажем: «Кража есть хищение чужого имущества» (без указания, что оно «тайное»), то под это определение подойдут и грабеж, и мошенни­чество, и разбой. А это разные преступления;

б) определение слишком узкое. Так, если мы скажем: «Кража есть тайное хищение чужих денег», то таким определением не будут охватываться все возможные виды кражи.

2. Определение не должно быть только отрицательным. Это оз­начает, что в определении могут быть отрицательные признаки, но ими нельзя ограничиваться. Например, в определении «Иностран­ными гражданами являются лица, обладающие гражданством ино­странного государства и не имеющие гражданства Российской Фе­дерации» есть отрицательный признак: «не имеющие гражданства Российской Федерации», но он сочетается с положительным: «лица, обладающие гражданством иностранного государства». Такое опре­деление правильное. Нарушение этого правила означает логическую ошибку, которая называется «определение только отрицательное». Например: «Атеизм есть отрицание Бога». Надо добавить: «и утвер­ждение бытия человека на Земле».

3. Нельзя раскрывать определяемое через самое себя. Иными сло­вами, определяемое понятие не должно повторяться в определяю­щем ни прямо, ни косвенно. При нарушении этого правила могут быть две логические ошибки:

а) тавтология. Так, в действовавшем прежде законодательстве коллегия адвокатов определялась как «объединение лиц, занима­ющихся адвокатской деятельностью». Получалось «масло масля­ное». Такая ошибка называется еще «idem per idem» («то же через то же»). В проекте нового законодательства была предпринята по­пытка избежать подобной ошибки. Коллегия адвокатов стала определяться как «организация профессиональных юристов, доб­ровольно объединившихся в целях оказания квалифицированной юридической помощи физическим и юридическим лицам». Тавто­логии не стало, но появилась новая ошибка — определение слиш­ком широкое. Оно охватывает не только коллегию адвокатов, а и любое иное объединение юристов. Строго говоря, излишним являет­ся и признак «профессиональный»: непрофессиональный юрист — не юрист. В новом Федеральном законе «Об адвокатской деятель­ности и адвокатуре Российской Федерации» эти ошибки в основ­ном устранены;

б) круг в определении. Это более завуалированная ошибка, ког­да определяющее понятие, в свою очередь, само раскрывается через определяемое. Так, в юридической литературе долгое время фигури­ровало следующее определение права: это «система норм, имеющая задачей охранять и оправдывать существующий правопорядок». А что такое правопорядок? Он сам определяется через право! Полу­чается «круг».

4. Нельзя определять неизвестное через неизвестное. Иначе — тоже логическая ошибка: «определение через неизвестное». Например, в печати приводилось такое определение: «Ваучер — это сертификат,

удостоверяющий определенные отношения между эмитентом (в данном случае государством) и лицом, получившим этот серти­фикат в процессе безвозмездного распределения части государствен­ной собственности». А что такое «сертификат»? И что такое «эми­тент»? Эти понятия сами требуют соответствующего определения.

Знание правил определения — необходимое, но далеко не до­статочное условие выработки строго научных определений, соот­ветствующих действительности. Эти правила сформулированы на основе анализа «готовых», уже существующих определений. Одна­ко, как свидетельствует история науки, определение не только ре­зультат познавательной деятельности, но и сложный, нередко дли­тельный процесс. Ведь сущность предмета не лежит на поверхности. Она скрыта за бесчисленными явлениями и составляет их наиболее глубокую основу. Выработка определения требует применения са­мых разнообразных методов ее постижения — как специальных для той или иной науки, так и общенаучных методов вплоть до наибо­лее общего, диалектического метода.

Формальная логика отвлекается также от того, что предметы и явления действительности находятся между собой в состоянии уни­версального взаимодействия. А это значит, что в разных отношени­ях они могут проявлять самые различные, порой противоположные свойства, черты, признаки. Поэтому не может быть раз и навсегда данных, неизменных, «застывших» определений. Возможны и не­обходимы разные определения одного и того же. При этом чем «бо­гаче» предмет, тем больше может быть и его определений.

Взаимодействуя, предметы и явления так или иначе претерпе­вают изменения и развиваются. Поэтому определения, вполне пра­вильные и пригодные для одного времени, могут оказаться непра­вильными и непригодными для другого.

Кроме того, сами наши знания о предметах и явлениях действи­тельности тоже развиваются, становятся полнее и глубже. Значит, определение, которое считалось верным в одних условиях, может оказаться неверным в других.

Наконец, и это особенно важно отметить, сама форма опреде­ления тоже не остается раз и навсегда данной. Она может быть более или менее развитой. Так, по существу, зачаточной формой опреде­ления выступают высказывания типа: «Солнце есть Солнце», «Вой­на есть война», «Закон есть закон». Определения такого типа — не пустые тавтологии, как полагал Гегель. Не случайно они широко распространены в практике мышления. В них в «свернутой» форме указывается на качественную определенность предмета, которая сохраняется во всех формах ее проявления, а в этом — суть опре­

деления. Солнце есть Солнце независимо от того, утреннее оно или полуденное, зимнее или летнее и т. д. И с этим надо считаться. Вспомним афоризм древних: «Dura lex, sed lex» — «Закон суров, но это закон». А отсюда вытекают соответствующие последствия: если закон есть закон, то, каким бы он ни был (даже суровым), ему следует подчиняться.

Но определения могут иметь и нормальную, более или менее развитую форму, раскрывать качественную определенность предме­та через его необходимые и достаточные признаки. Причем такое определение, в свою очередь, может быть самой различной степени сложности: от краткого до весьма развернутого, от простого рас­пространенного предложения до весьма громоздкого сложносочи­ненного и сложноподчиненного. Это зависит от целей определения. Вспомним определение коллективного договора применительно к условиям нашей страны и сравним его со следующим определением того же общественного явления в международном масштабе (в Ре­комендации МОТ №91 «О коллективных договорах»): «В целях на­стоящей Рекомендации под «коллективным договором» подразуме­вается всякое письменное соглашение относительно условий труда и найма, заключаемое, с одной стороны, между предпринимате­лем, группой предпринимателей или одной или несколькими орга­низациями предпринимателей и, с другой стороны, одной или не­сколькими представительными организациями трудящихся или, при отсутствии таких организаций, представителями самих трудящих­ся, надлежащим образом избранными и уполномоченными соглас­но законодательству страны».

Анализ подобных аспектов определения выходит далеко за пре­делы формальной логики и, как говорят юристы, «входит в компе­тенцию» логики диалектической.

2.

<< | >>
Источник: Логика: учеб, для студентов юрид. вузов и фак./ Е.А. Иванов. — Изд. 3-е, перераб. и доп. — М.,2007. — 416 с.. 2007

Еще по теме 1. Определение:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -