<<
>>

§ 1.3. Современное состояние международного космического права

В XXI в. в области международного космического права наблюдается процесс разрешения старых правовых проблем и новых, появляющихся в свете увеличения участников космической деятельности и развития космической техники, позволяющей осваивать космическое пространство с новых горизонтов (планирование освоения Марса, Луны, запуски зондов в дальний космос и т.д.).

В данном случае необходимо отметить, что в 1970-ых гг. советские ученые указывали, что «ждут своей регламентации вопросы космической связи (данным вопросом занимается МСЭ), создания международных организаций по обмену телевизионными программами через спутниковые ретрансляторы (в настоящее время созданы такие международные межправительственные организации, как Интерспутник, АРАБСАТ, ИНТЕЛСАТ, ЕВТЕЛСАТ и др.[159]), заключения соглашения о взаимопомощи космонавтов, терпящих бедствие на орбите или на поверхности небесного тела (Соглашение о спасании космонавтов принято в 1968 г.), соглашения о правовом положении научно-исследовательских станций, сооруженных на Луне (Соглашение о Луне принято в 1979 г.), порядке разработки естественных ресурсов Луны (вопрос под названием «Возможные модели правового регулирования деятельности по исследованию, освоению и использованию космических ресурсов» был внесен в повестку дня 56-й сессии Юридического подкомитета Комитета ООН по космосу в 2016 г.[160]) и др. Нельзя исключать, что со временем между государствами будут заключены соглашения о помощи в создании ракетной техники или о её покупке-продаже и сдаче в аренду, о «правилах движения» по космическим орбитам (вопрос под названием «Правовые аспекты управления космическим движением» был внесен в повестку дня 55-й сессии Юридического подкомитета Комитета ООН по космосу в 2015 г.[161]), об идентификации космических объектов и т.п.[162]».

Ряд обозначенных вопросов в настоящее время уже решен, но большинство либо все еще находятся на обсуждении в Комитете ООН по космосу, либо только внесены в повестку, либо еще не обсуждались.

Традиционными вопросами международного космического права являются: отсутствия терминологии (космический объект, космонавт, космическая деятельность, достояние всего человечества и др.), разграничение воздушного и космического пространств, предотвращение гонки вооружений. К новым вопросам относят, освоение и использование космических ресурсов, «глобальное управление космической деятельностью», «поведение в космосе», правовой статус и международноправовой режим малых и электрических спутников[163], долгосрочная устойчивость космической деятельности и др.[164]

Кроме того, необходимость перемен в области международного космического права обуславливают и массовые возникновения формулирования политики в области космического права и законодательных инициатив на национальных уровнях, например, принятие Закона США о конкурентоспособности коммерческих запусков в космос 2015 г.[165] или Закона Люксембурга об исследовании и использовании космических ресурсов[166], вступивший в силу с 1 августа 2017 г., позволяющие заниматься разработкой недр небесных тел[167]. Кроме того, на рассмотрении в Конгрессе США находится проект Закона США о коммерческом использовании космоса частными предприятиями 2017 г.[168]

Обозначенное национальное законодательство связано не просто с разработкой космических ресурсов, а с их коммерческим использованием.

Согласно Закону США 2015 г. любой гражданин США, занимающийся разработкой ресурсов астероидов или космических тел на коммерческой основе, имеет право на добычу любых ресурсов астероидов или космических тел, в том числе право владения, собственности, перевозки, их использования и продажи в соответствии с применимым законодательством, включая международные обязательства США[169]. Конгресс США заявляет, что нарушения ст. II Договора по космосу нет, тем не менее, многие не согласны, что по содержанию Закона США 2015 г. провозглашение суверенитета отсутствует[170].

Люксембург стал вторым государством, определившим свой приоритет в использовании космического пространства путем разработки ресурсов небесных тел. В первоначальном проекте Закона Люксембурга четко прослеживалось сходство с Законом США 2015 г., в том числе отсылка в ст.1 к возможности присвоения космических ресурсов в соответствии с международным правом, однако, после получения многочисленных замечаний со стороны Г осударственного совета Люксембурга, отсылка к международному праву в ст. 1 вовсе была исключена. При этом ст. 2 была дополнена положением о том, что осуществление деятельности по разработке ресурсов небесных тел, обозначенных в ст. 1, должно происходить в соответствии с условиями на разрешение ведения такой деятельности и в соответствии с международными обязательствами Люксембурга. Несмотря на это, утвержденная формулировка, по мнению некоторых юристов-международников, выглядит достаточно расплывчатой и подтверждает мнение, высказанное в адрес Закона США 2015 г., что подобные национальные акты противоречат устоявшимся принципам международного космического права[171] - ст. II, запрещающей «национальное присвоение космического пространства, включая Луну и другие небесные тела» и ст. VI, обязывающей государств следить за деятельностью своих неправительственных юридических лиц[172].

К сожалению, учитывая нынешние тенденции, по пути вышеуказанных государств думают пойти также Япония и Объединенные Арабские Эмираты[173], что, по нашему мнению, формирует неблагоприятные национальные практики, обусловленные коммерческими интересами и национальной политикой.

В данном случае стоит отметить авторитетное мнение В.С. Верещетина о том, что «Право имеет приоритет перед политикой. Политика государства должна проводиться в пределах его границ и соответствовать требованиям действующего международного права. [...] Положения национальной космической политики должны сверяться с требованиями права, а не наоборот. Выработанное для того, чтобы служить интересам международного сообщества, право не может быть сведено до уровня приспособленца к изменяющейся политике одного или нескольких членов этого сообщества»[174]. «Даже закон государства не может служить оправданием отказа выполнять международные обязательства»[175]. Именно поэтому и Генеральная Ассамблея ООН «из года в год рекомендует государствам присоединиться к Договору по космосу и другим международным договорам, регулирующим исследование и использование космического пространства, и разрабатывать национальное законодательство в строгом соответствии с этими договорами»[176].

Однако появление на национальном уровне законодательства, «идущего в разрез» с положениями договоров по космосу обусловлено, не только расширением технических возможностей многих государств, включая развивающиеся, но и вовлечением частного бизнеса в сферу космической деятельности[177].

По мнению некоторых экспертов в данной области, принятие национального законодательства связано с отсутствием четкой международно-правовой основы по добыче ресурсов на небесных телах и астероидах, на основании чего возникают страхи о появлении некого супер-агентства, препятствующего осуществлять коммерческую космическую деятельность и взимать платежи за использование космического пространства[178]. На этом фоне возникают различные инициативы и в рамках международных правительственных и неправительственных организаций: правительственная Гаагская рабочая группа по вопросам управления космическими ресурсами разработала Проект основ для разработки международных рамок в области деятельности по разработке космических ресурсов[179]; Международный институт по космическому праву опубликовал официальную позицию, в которой подтвердил существование правовой неопределенности, которую предстоит разрешить государствам в ближайшем будущем[180]; Комитет ООН по космосу, как было отмечено ранее, включил данный вопрос в повестку дня и в 2018 г. уже опубликовал первый проект доклада[181]. Среди мнений, высказанных делегациями-представителями государств, вновь оказалось два противоположных фронта: государства, считающие, что Договор по космосу не запрещает использование и исследование ресурсов небесных тел[182], и государства, приверженцы разработки специального международно-правового режима для урегулирования данного вопроса на базе Комитета ООН по космосу[183].

Ещё большую обеспокоенность в условиях наличия ряда неурегулированных правовых вопросов, связанных с аспектами обеспечения долгосрочной устойчивости космической деятельности, вызывает увеличение участников космической деятельности за счет неправительственных юридических лиц государств, особенно там, где слабо развита практика по трансформации положений международного права в национальное законодательство или же отсутствуют специализированные исполнительные органы, регулирующие национальную космическую деятельность. Данный факт может негативно сказаться как на обеспечении безопасности осуществления космической деятельности, так и в целом на выполнении государствами своих обязательств по ст. VI Договора по космосу, закрепляющей международную ответственность государств за национальную деятельность в космическом пространстве, включая Луну и другие небесные тела. В данном случае, убедительными выглядят инициативы Комитета ООН по космосу, призывающие государства «принимать,

пересматривать или применять нормативно-правовые рамки для обеспечения эффективного применения соответствующих общепринятых международных норм, стандартов и практик для безопасного ведения космической деятельности»[184].

Именно поэтому, особое значение для развития международно-правового регулирования космической деятельности в XXI в. начинают иметь международные неправительственные организации. К международным неправительственным организациям относятся организации, основанные физическими или юридическими лицами, независимыми от государства, преследующие цели обеспечения верховенства права и отстаивающие мнение общества[185]. Они осуществляют мониторинг за деятельностью государств и выступают в защиту новых политических программ, разрабатывают кодексы поведения и различные технические рекомендации.

Несмотря на то, что международные неправительственные организации не являются субъектами международного права, в эру глобализации они, в первую очередь, представляют в международной системе гражданское общество. Существует точка зрения, что представительство государства только правительственными органами в международной организации не до конца обеспечивает представительство всех слоев и групп населения, интересы которых должны быть учтены[186]. Во-вторых, международные неправительственные организации вовлечены в правотворческий процесс и в процесс реализации на национальном уровне норм международного права. Особенно важно отметить значение международных неправительственных организаций для нормотворческого процесса. Ведь они предоставляют государствам на международных конференциях дополнительную, важную информацию по поводу обсуждаемых вопросов. Они активно участвуют в международных межгосударственных конференциях, вносят свои предложения в их повестку дня, принимают участие в голосовании, имеют право представлять свое письменное мнение, являются наблюдателями в международных межправительственных организациях[187].

Так, например, международные неправительственные организации активно участвуют в заседаниях Комитета ООН по космосу, имея статус наблюдателя. Причем, если до 2000-ых гг. наблюдателями являлись всего 5 организаций - Международная астронавтическая организация (IAF)[188], Международное сообщество фотограмметрии и дистанционного зондирования Земли (ISPRS)[189], Ассоциация международного права (ILA)[190], Международная академия астронавтики (IAA)[191] и Ассоциация исследователей космоса (ASE)[192], то сейчас это количество возросло до 10 (Международная астронавтическая федерация, Консультативный совет космического поколения, Африканская ассоциация дистанционного зондирования окружающей среды, Международная ассоциация воздушного транспорта, Мировая космическая неделя и др.)[193].

В круг их интересов входят различные вопросы исследования и использования космического пространства: от теоретических исследований в области международного космического права до прикладных вопросов использования космического пространства. Несмотря на то, что обозначенные организации являются неправительственными, они вносят неоценимый вклад в регулирование космической деятельности с точки зрения безопасности, дальнейшей эффективности и долгосрочности космической деятельности.

Среди международных межправительственных организаций особо стоит отметить такие, как: Межагентский координационный комитет по космическому мусору[194], или IADC, (далее - Межагентский координационный комитет) и Международную организацию по стандартизации, или ISO, а также Консультативный комитет по системам космических данных, занимающиеся вопросами разработки технических стандартов[195]. В Межагентский

координационный комитет входят исполнительные органы 13 государств[196], ответственные за космическую деятельность, чаще всего это космические агентства. Основным достижением Межагентского координационного комитета является разработка Руководящих принципов по предупреждению образования космического мусора 2002 г.

Международная организация по стандартизации, в свою очередь, вносит неоценимый вклад в разработку стандартов. На уровне данной организации этим вопросом занимаются делегации экспертов от многих государств. Обсуждение проектов стандартов происходит до тех пор, пока не будет достигнут консенсус. Стандарты Международной организации по стандартизации регулируют множество различных вопросов, начиная от сельского хозяйства, заканчивая освещением последних разработок в сфере технологий[197]. Не осталась без внимания и область космической деятельности. В рамках организации работает подкомитет номер 14, занимающийся вопросами космических систем и операций, участниками которого являются 13 государств[198] и 9 государств-наблюдателей[199]. В круг рассматриваемых вопросов подкомитета входят такие направления, как: безопасность и совместимость материалов и оборудования, предотвращение образования космического мусора, управление рисками в космических проектах и другие. Существует также подкомитет номер 13, рассматривающий вопросы данных о космическом пространстве и системах передачи такой информации.

Отдавая дань всем преимуществам участия международных неправительственных организаций в работе Комитета ООН по космосу, опасения вызывают официальные заявления некоторых из них, противоречащие основополагающим положениям договоров по космосу. Например, «заявление Международного института космического права, оправдывающие попытки США путем внутригосударственного законотворчества легализовать добычу и использование космических ресурсов американскими частными компаниями, которые, якобы находятся, в полном соответствии с международными обязательствами США»[200]. Данные заявления вызваны, прежде всего, развивающейся коммерциализацией космической деятельности.

При этом, необходимо отметить, что «Исследования космического пространства, а также разработка стандартов для космической деятельности, уже не входят в сферу конкуренции между мировыми державами. Для достижения научных и технологических целей это жизненно важный аспект современных глобальных рынков и стремления к тесному сотрудничеству между международными партнерами. Международная организация по стандартизации является площадкой для обсуждения указанных вопросов»[201].

Помимо всего прочего, наряду с многосторонним межгосударственным сотрудничеством в области космической деятельности, активно развивается двустороннее сотрудничество, в рамках которого всегда проще найти компромисс и урегулировать вопросы, связанные с распределением ответственности, финансовыми и техническими аспектами. Такие соглашения касаются как вопросов по реализации совместных научных проектов, так и вопросов по обмену информацией, именно поэтому, считается, что они также формируют государственную практику по вопросам космической деятельности, важным с точки зрения политики и экономики[202].

К примерам двухстороннего сотрудничества можно отнести совместную миссию Индийской организации космических исследований и Роскосмоса по исследованию Луны - Чандараян-2, или совместную программу Европейского космического агентства и российской госкорпорации Роскосмос по исследованию Марса - ExoMars, китайско-французское сотрудничество по созданию спутника океанографии[203] или китайско-люксембургское сотрудничество по освоению ресурсов небесных тел[204]. Российская Федерация активно сотрудничает по различным направлениям космической деятельности с такими странами и космическими агентствами, как Европейское космическое агентство, Китайская Народная Республика, Соединенные Штаты Америки, Испания, Германия, Бразилия, Южно-Африканская Республика, Никарагуа, Армения, Казахстан, Беларусь[205]. Выделяют и другую группу межгосударственного сотрудничества, основанную на инструментах «мягкого права», например, Группа по координации пространственных частот (SFCG)[206], Межагентская консультативная группа по космической науке (IACG), Комитет по спутникам наблюдения Земли (CEOS)[207],

Экономическая и социальная комиссия ООН для Азии и Тихого океана (ESCAP)[208] и другие[209].

Отдельного внимания, анализируя современное состояние международного космического права, заслуживают его источники. Источниками международного космического права являются: международные договоры, международно-правовые обычаи и документы «мягкого права».

На наш взгляд, проведения детального анализа заслуживают два последних вида источников. В первую очередь, это международно-правовые обычаи, которых не так много в области рассматриваемой отрасли и существование которых можно поставить под сомнение. Роль документов «мягкого права» будет рассмотрена отдельно, в главе 2 настоящего исследования.

В теории международного права выделяют два вида обычных норм: традиционные обычные нормы, формирующиеся в результате длительного применения (практики) и получившие юридически обязательную силу путем признания таковой за ними международным сообществом[210], и обычные нормы, содержащиеся в том и или ином документе, и получившие признание за ними юридической силы[211]. Второго подхода в российской доктрине придерживается, например, И.И. Лукашук, а противниками являются Г.И. Тункин и Г.М. Даниленко[212].

В международном космическом праве существующие обычные нормы можно отнести только ко второму способу и виду их образования, так как практики в данной сфере на заре эры освоения космоса человеком не существовало вовсе. В доктрине международного космического права выделяют такие обычаи, как:

1) Свобода использования и исследования космического пространства. Этот принцип одновременно является международно-правовым обычаем и договорной нормой. Обычай был провозглашен в Декларации правовых принципов и получил закрепление в ст. I Договора по космосу. Данный обычай будет распространяться только на государства, не являющиеся участниками Договора по космосу.

2) Запрет национального присвоения космического пространства, Луны и других небесных тел - обычай, изначально закрепленный в Декларации правовых принципов, а затем получивший статус принципа международного космического права и получил договорное закрепление в ст. II Договора по космосу.

Два вышеуказанных обычая международного космического права не вызывают сомнений. Они были признаны международным сообществом после того, как СССР в 1957 г. запустил первый искусственный спутник Земли. С учетом того, что юридическое признание выражается как позитивным путем, так и путем молчаливого согласия, считается, что в силу отсутствия возражений со стороны других государств после принятия Декларации правовых принципов, а затем и в Договоре по космосу, были образованы данные обычные нормы международного права, ставшие принципами международного космического права. С учетом масштабов признания и отсутствия оспоримости своей природы, на наш взгляд, данные международно-правовые обычаи являются общепризнанными[213].

3) Право безвредного мирного пролета в космосе над территорией иностранных государств. В теории международного права можно встретить пример образования обычной нормы по результатам единственного прецедента, считается, что право безвредного мирного пролета в космосе иллюстрирует вышеобозначенное в силу отсутствия протеста (молчаливое согласие)[214] со стороны других государств в отношении советского искусственного спутника в 1957 г. Анализируя принципы свободы использования и исследования космического пространства и запрета национального присвоения, обычай безвредного мирного пролета в космосе выводится и является их продолжением, особенно, если учитывать закрепленные в Декларации правовых принципов и Договоре по космосу нормы об «использовании и исследовании космического пространства в интересах поддержания международного мира и безопасности»[215] и о «запрете ядерного оружия и оружия массового уничтожения в космическом пространстве»[216], а также «использования Луны и других небесных тел исключительно в мирных целях»[217].

4) Право свободного запуска в космос космического объекта и его возвращение из космического пространства через воздушное пространство других государств. Обозначенная обычная норма международного права является спорной, так как в настоящее время нет ни opinio juris, ни практики мирного пролета космического объекта через воздушное пространство другого государства, в отношении которой могло быть высказано или не высказано соответствующее мнение государств. Отсутствие элемента признания связано, безусловно, с небольшим количеством участников космической деятельности, осуществляющих её либо непосредственно со своей территории (США, Индия, Китай), либо осуществляющих такую деятельность на договорной основе (Россия, ЕС), в связи с чем не возникает в принципе ситуации, когда космический объект одного государства вдруг войдет в воздушное пространство другого государства.

Единственный случай был с советским спутником Космос-954[218], который по техническим причинам незапланированно сошел с орбиты и частично сгорел, частично разрушился над территорией Канады. Однако тогда не вставал вопрос: было ли право мирного пролета или не было, стороны (СССР и Канада) решали проблему, связанную с экологическим ущербом. В литературе встречается также точка зрения, что право мирного пролета через воздушное пространство иностранного государства может возникнуть у небольших государств, запускающих космические объекты. Однако, обозначенной проблемы также до сих пор не возникало, так как государства небольших размеров, занимающиеся космической деятельностью, либо изначально выбирают место расположения пусковых установок в удаленном месте, что необходимо и с точки зрения безопасности (например, Французская Г виана), либо в силу отсутствия вариантов расположить космодром в удаленном месте или по иным причинам договариваются с соседними государствами. В случае же возникновения внештатных ситуаций при запуске или спуске космического объекта возникает вопрос не о праве мирного пролета, а вопрос, связанный с непредвиденными обстоятельствами, который, как правило, оперативно решается по дипломатическим каналам. Таким образом, на наш взгляд, провозглашение обычной нормы о праве мирного пролета через воздушное пространство иностранного государства лишено обоснования.

5) Установление границы между воздушным и космическим пространством на уровне 100-110 км над уровнем моря (низшие перигеи орбиты полета спутников Земли).

В международном космическом праве указанная обычная норма международного права является наиболее спорной и дискуссионной. Выделяют два подхода к делимитации космического и воздушного пространств: функциональный, когда применимое право будет зависеть от вида деятельности (космическая или воздушная деятельность) и пространственный, когда будет установлена граница на основе физических свойств договорным путем[219]. Также выделяют до 6 видов научно-технических критериев для делимитации[220].

В зависимости от рассматриваемого подхода возникает применимость или международного космического права, или международного воздушного права, в основе которых лежат кардинально противоположные принципы: принцип запрета национального присвоения космического пространства и принцип государственного суверенитета в воздушном пространстве; принцип свободы использования и исследования космического пространства и принцип разрешительного порядка для суверенного воздушного пространства.

Нам наиболее близка точка зрения ученых, которые придерживаются функционального подхода[221] и выросшей из него теории единого воздушнокосмического права[222], но с определенными оговорками. Функциональный подход в чистом виде отрицает установление границы и опирается на вид осуществляемой деятельности, при этом затрагиваются вопросы определения таких категорий, как космическая деятельность, космический полет, аэронавтика, астронавтика и так далее[223]. Концепция единого воздушно-космического права опирается на смешение с течением времени положений воздушного и космического права, в связи с чем необходимо «определить, какие действия с учетом потребностей безопасности государств, запрещены на всем протяжении единого по своему правовому режиму

224

надземного пространства» .

На наш взгляд, безусловно, необходимо устанавливать границу между космическим и воздушным пространствами в целях недопущения нарушения принципов обеих отраслей права в договорном порядке. При этом во избежание в будущем пересмотра этой договорной границы ввиду усовершенствования авиационной и космической техники, например, появления нового направления - суборбитальных полетов, создать не удаленные от Земли зоны согласно подходу французского юриста Ш. Шомона[224] [225], а некую зону управления, определенную из физических характеристик объектов, то есть применить функциональный подход.

Зона управления должна быть установлена согласно научно-техническому критерию примерно на высоте от 40 км до 120 км[226]. Данный высотный интервал обусловлен следующим. На высоте 40 км подъемная сила крыла уже не работает, а на высоте 120 км и ниже могут осуществляться только суборбитальные полеты, но космическая деятельность не осуществляется[227]. Так, например, наименьшая высота суборбитального полета за все время составила 100,12 км[228]. В свою очередь, абсолютный рекорд высоты полета при взлете с земли с помощью турбореактивного двигателя составляет 37,65 км, который был установлен советским летчиком-испытателем А.В. Федотовым 31 августа 1977 г. на самолете МиГ-25 и до сих пор данный рекорд никем не побит[229]. Максимальная высота полета на аэростате составила 41,42 км в 2014 г.[230], а на аэрозонде (беспилотный аэростат) - 53,7 км.

Согласно ряду источников НАСА определяет границу на высоте в 122 км - точка возврата американских шаттлов на Землю без использования ракетных двигателей[231]. Международная авиационная федерация считает границей между воздушным и космическим пространствами 100-километровую высоту, или линию Кармана[232] согласно разделу 8 Спортивного кодекса Организации (научнотехнический критерий для делимитации). Только после пересечения линии в 100 км полет считается космическим, и тогда делается запись с признанием спортивного достижения в области полетов человека в космос[233].

Ученые из университета Калгари (Канада) путем опытных измерений пришли к выводу, что граница между космическим и воздушным пространством находится на высоте в 118 км[234].

В учебной литературе сухопутных войск США обозначается высота 129-150 км, как самый низкий перигей, которого может достигнуть космический аппарат. 129 км - это высота для эллиптической орбиты, на которой космический объект сможет выполнить один полный оборот без использования двигателя и 150 км - высота для выполнения такого же витка, но на круговой орбите[235].

Как пишет Ю.М. Колосов, советский подход в определении границы был основан на том, что «спутники не имеют орбит ниже 100 км»[236].

Наличие международно-правового обычая о прохождении границы между воздушным и космическим пространствами на высоте 100-110 км над уровнем моря опровергается позициями других государств-членов в Комитете ООН по космосу.

В национальном законодательстве некоторых государств также закреплена верхняя граница воздушного пространства, однако, различными способами.

Например, в австралийском Законе о космической деятельности 1998 г. (последние изменения от 3 марта 2010 г.) в ч. 2 «Понятийный аппарат» в определении таких терминов, как запуск космического объекта, ракета-носитель, возвращение космического объекта и космический объект используется 100километровый предел над уровнем моря, как признак космической деятельности. «Запуск космического объекта означает запуск объекта в пространство, находящееся на расстоянии свыше 100 км над уровнем моря либо попытка осуществить такой запуск»[237].

В Законе Республики Казахстан о космической деятельности от 6 января 2012 г. № 528-IV ч. 1 «Основные положения» ст. 1 «Основные определения, используемые в настоящем Законе» дано определение космического пространства, в котором сказано, что «космос простирается за воздушное пространство на высоте более, чем 100 км над уровнем моря»[238].

В законодательстве Южно-Африканской Республики отсылка к нижней границе космического пространства сформулирована следующим образом: «космическое пространство означает пространство, находящееся над поверхностью земли на такой высоте, на которой на практике космический объект сможет функционировать на орбите вокруг Земли»[239].

Достаточно интересное законодательное решение принято в Республике Беларусь, где воздушное пространство делится на два вида: классифицированное - ниже эшелона 20 100 м, в котором применяется национальное воздушное законодательство, и неклассифицированное - выше эшелона 20 100 м, где действуют нормы международных соглашений[240].

В Российской Федерации нижняя граница космического пространства не определена. Однако Россия при этом выступает за закрепление на международном уровне такой границы[241], в то время как США придерживаются функционального подхода и красной линией проводят его в Титуле 51 Свода законов США, где для целей и задач каждой части всегда вводится статья «используемые понятия», в которых даются определения объектов, предназначенных для запуска, запущенных или сконструированных в космическом пространстве; космического аппарата; полезная нагрузка и другие[242].

Что касается обсуждения вопроса об определении и делимитации космического пространства в Комитете ООН по космосу, то стоит отметить, что данная тема находится на рассмотрении уже более 50 лет (с 1966 г.). В 2010 г. В.С. Верещетин в своей статье «Космическое право в общем правовом поле (общность и особенности)» задавал риторический вопрос о том «будет ли недавнее открытие новых физических данных относительно существования в природе такой границы, проходящей на высоте 118 км над уровнем моря, признано научным сообществом и поможет ли это преодолеть политическое нежелание некоторых государств юридически формализовать границу между двумя пространствами, правовые режим которых существенно отличаются друг от друга»[243]. На своей 57-й сессии в 2017 г. Юридический подкомитет наконец выразил четкую позицию, что «для делимитации космического пространства предпочтительным является многостороннее решение, в рамках которого учитывалась бы правовая значимость данного вопроса и не игнорировались соответствующие политические аспекты и научные данные»[244]. Юридический подкомитет поддерживает проведение границы на высоте 100 км над средним уровнем моря, отмечая при этом произвольность определения этой границы[245]. Помимо всего прочего, «рекомендуется разработать международный регламентирующий документ, в котором будут предусмотрены права пролета космических объектов и который будет применим при осуществлении их запусков и возвращении на Землю как в контролируемом, так и неконтролируемом режиме»[246]. Право пролета будет предоставляться только в случае осуществления мирной космической деятельности. Кроме того, в рамках обсуждения данного вопроса Рабочая группа по определению и делимитации космического пространства под председательством Ж.М. Фильо (Бразилия) стала запрашивать мнения государств-членов Комитета ООН по космосу на предмет взаимосвязи между вопросами определения суборбитальных полетов и делимитации космического пространства[247].

Стоит отметить и некоторые новые веяния в Комитете ООН по космосу в рамках работы и представления своих мнений государствами-членами и наблюдателями со стороны международных межправительственных организаций. В силу отсутствия определения делимитации между воздушным и космическим пространствами, в 2017 г. Всемирная метеорологическая организация (далее -

ВМО) и Всемирная организация здравоохранения (далее - ВОЗ) предложили выработать свои секторальные определения «космоса».

Со стороны ВОЗ - «для проведения научной дискуссии по стандартам качества воздуха и более широким вопросам, касающимся изменения климата и глобального здравоохранения, а также разработки со стороны членов ВОЗ надлежащего законодательства или правовых норм, касающихся общественной безопасности и суборбитальных полетов»[248].

Со стороны ВМО такое определение уже разработано и означает, что «космос - неограниченная часть Вселенной, включающая верхнюю атмосферу и простирающаяся за пределы атмосферы»[249]. После таких заявлений делегация Российской Федерации подготовила документ, в котором обозначила определенную обеспокоенность в создании прецедента, когда вопрос, находящийся на рассмотрении в Комитете ООН по космосу, будет параллельно рассматриваться в других специализированных учреждениях ООН в силу долгого отсутствия решения в первом. Кроме того, делегация Российской Федерации обозначила новую идею, озвученную пока лишь в экспертных кругах о создании отдельной «страты» для суборбитальных полетов[250].

Таким образом, выдвигаемое нами предложение о создании зоны управления полетами на высоте 40-120 км над уровнем моря видится достаточно реалистичным и учитывающим мнения как сторонников пространственного, так и функционального подходов. За обозначенную зону должны будут отвечать навигационные службы, контролирующие все объекты, находящиеся в данном высотном интервале, а именно: аэростаты, аэрозонды, суборбитальные аппараты, пересекающие данную зону космические объекты. Переходная зона должна находиться под государственным суверенитетом.

В связи с этим, в данной зоне управления к суборбитальным аппаратам, предназначенным в дальнейшем выйти в космическое пространство для его исследования, изучения и передвижения в нем, будут применяться положения международного космического права, а если для перевозки пассажиров из одной точки Земли в другую с выходом в нижний космос[251], то к ним предлагается применять нормы международного воздушного права. Схожая ситуация будет складываться с аэростатами и аэрозондами - к первым будут применяться нормы международного воздушного права, ко вторым - нормы международного космического права.

Кроме того, что вполне вероятно, необходимо будет разработать специальные стандарты, как в ИКАО, для подобных суборбитальных аппаратов, так и соотнести применение положений обеих отраслей (международного космического и воздушного права) в обозначенной зоне управления. Трудностей здесь возникнуть не должно, так как изначально, в зависимости от вида объекта, контроль, сертификацию и его регистрацию также будет осуществлять специализированный орган.

6) Законность дистанционного зондирования территории иностранного государства без предварительного согласия зондируемого государства. В соответствии с Принципами, касающимися дистанционного зондирования Земли из космического пространства 1986 г. (далее - Принципы дистанционного зондирования Земли) «дистанционное зондирование означает зондирование поверхности Земли из космоса с использованием свойств электромагнитных волн, излучаемых, отражаемых или рассеиваемых зондируемыми объектами, с целью лучшего распоряжения природными ресурсами, совершенствования землепользования и охраны окружающей среды» (Принцип I). Значение использования спутников и данных дистанционного зондирования Земли для народного хозяйства, внешнеэкономической и военно-политической деятельности было оценено сразу же после появления данного направления космической деятельности.

Однако на этапе установления международно-правового режима использования данных дистанционного зондирования Земли возник ряд противоречий, выражающихся в опасениях передачи, распространения и использования нежелательных данных о зондируемом государстве третьим странам и космического шпионажа. На основе высказывающихся тревог некоторыми членами Комитета ООН по космосу было предложено закрепить обязательство запрашивать разрешение на проведение зондирования.

Для рассмотрения данного вопроса необходимо вспомнить практические аспекты осуществления любого вида космической деятельности. Во-первых, согласно ст. I Договора по космосу «космическое пространство, включая Луну и другие небесные тела, открыто для исследования и использования всеми государствами без какой бы то ни было дискриминации на основе равенства и в соответствии с международным правом, при свободном доступе во все районы небесных тел, а также свободно для научных исследований, и государства содействуют и поощряют международное сотрудничество в таких исследованиях». Во-вторых, спутник вращается вокруг Земли согласно законам физики, на какой бы орбите он не находился (спутники дистанционного зондирования Земли обычно размещают на низкой околоземной орбите - 450-1500 км[252]), только спутники геостационарной орбиты всегда находятся в одном положении по отношению к поверхности Земли. Обозначенные аспекты обуславливают возможность спутников дистанционного зондирования Земли пролетать над территориями всех государств, осуществляя или не осуществляя дистанционное зондирование Земли. Специального контрольного органа за такой деятельностью нет, именно поэтому введение и выполнение подобной нормы международного права было бы неосуществимо на практике.

Постепенно для урегулирования вышеуказанного вида космической деятельности был разработан и утвержден международно-правовой режим, который нашел свое закрепление в Конвенции о передаче и использовании данных дистанционного зондирования Земли из космоса 1978 г. [253] (далее - Московская конвенция) и в Принципах дистанционного зондирования Земли.

В своей работе «Земля из космоса: законодательство, правовое регулирование и судебная практика» А.А. Балагуров упоминает Московскую конвенцию, которая была подписана странами социалистического лагеря, и в ст. IV которой было закреплено положение о том, что «государство-участник конвенции, располагающий относящимися к территории другого государства-участника конвенции первичными данными дистанционного зондирования Земли из космоса, с разрешением на местности лучше 50 м, не предает их гласности и не передает их кому бы то ни было без явно выраженного на то согласия государства, которому принадлежат зондируемые территории, а также не использует их и любые другие данные каким бы то ни было образом во вред этому государству»[254].

В отличие от Московской конвенции[255], в Принципах дистанционного зондирования Земли такого положения нет. В принципе IV лишь устанавливается, что деятельность по дистанционному зондированию Земли «осуществляется на основе уважения принципа полного и постоянного суверенитета всех государств и народов над своими богатствами и природными ресурсами с должным учетом признаваемых по международному праву прав и интересов других государств и организаций, находящихся под их юрисдикцией. Подобная деятельность должна осуществляться таким образом, чтобы не наносить ущерба законным правам и интересам зондируемого государства»[256], а принцип XIII закрепляет положение, в соответствии с которым «государство, осуществляющее дистанционное зондирование Земли из космического пространства, вступает, по просьбе, в консультации с государством, территория которого зондируется, с целью предоставления возможностей участия и увеличения получаемых от этого взаимных выгод для поощрения и активизации международного сотрудничества, особенно с учетом нужд развивающихся стран»[257].

Таким образом, на универсальном уровне ограничений по передаче полученных данных и прямого запрета на зондирование территории другого государства сформулировано не было, так же, как и не было введено обязательство запрашивать согласие зондируемого государства на деятельность по дистанционному зондированию Земли. Что касается национальной безопасности, то данный вопрос был оставлен для разрешения на национальном уровне или в рамках многосторонних региональных международных договоров или

двусторонних соглашений. В качестве примера можно привести Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Республики Казахстан о сотрудничестве в области использования космической и авиационной техники, технологий и дистанционного зондирования Земли от 06.07.1998 г.[258] или Соглашение между правительством Канады и правительством США, касающееся управления коммерческими спутниковыми системами дистанционного

зондирования 2000 г.[259] В связи с этим, постепенно всеобще было признано, что предварительного согласия зондируемого государства на осуществление программы дистанционного зондирования Земли не требуется[260].

На наш взгляд, обозначенные ранее примеры развития национального законодательства в области разработки ресурсов небесных тел и иных вопросов использования и исследования космического пространства, в до сих пор продолжающемся обсуждении вопросов повестки дня 50-летней давности, в оспаривании сформировавшихся или не сформировавшихся обычных норм в международном космическом праве, а также появлении ряда новых вопросов для обсуждения в рамках Комитета ООН по космосу и его двух подкомитетах, свидетельствуют о затянувшемся и продолжающемся кризисе в рассматриваемой международно-правовой отрасли. Как можно говорить об устойчивости космической деятельности, если очевидно, что:

1) Для обеспечения долгосрочности космической деятельности нужно решить вопросы безопасности и преодолеть политические разногласия, мешающие согласованию воль в области исследования и использования космического пространства на благо и в интересах всего человечества;

2) Для обеспечения эффективности космической деятельности нужно иметь действующий и применимый международно-правовой режим в области использования и исследования космического пространства, который в настоящее время не отвечает современным потребностям и возможностям государств;

3) Для обеспечения безопасности космической деятельности также нужен международно-правовой режим в таких направлениях, как использование ядерных источников энергии, борьба с космическим мусором, управление космическим движением, а не документы рекомендательного характера.

В истории развития международного космического права существует пример. В Резолюции 1721 А и В (XVI ) от 20 декабря 1961 г. «Международное сотрудничество в использовании космического пространства в мирных целях»[261] было закреплено, что «Организация Объединенных Наций должна быть центром для международного сотрудничества при исследовании и использовании космического пространства в мирных целях»[262], а поэтому «обращается с просьбой к государствам, производящим запуск аппаратов на орбиту или дальше, незамедлительно представлять Комитету по использованию космического пространства в мирных целях, через Генерального Секретаря, информацию для регистрации запусков». Однако ни одно государство не стало представлять такую информацию, оставив данное дискреционное право на свое усмотрение до тех пор, пока не была принята и не вступила в силу Конвенция о регистрации, содержащая положения о необходимости регистрировать космический объект в национальном регистре, а затем передавать информацию в ООН.

Этот пример доступно иллюстрирует, что пока не будут разработаны обязательные нормы в сфере устойчивости космической деятельности, государства, то государства либо не будут применять на добровольной основе Руководящие принципы, либо будут разрабатывать свои собственные обязательные правила на национальном уровне.

Для выявления пробелов в области международного космического права с точки зрения устойчивости космической деятельности в следующей главе будут рассмотрены вопросы практического применения «мягкого права» в области космической деятельности.

<< | >>
Источник: Черных Ирина Алексеевна. МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ УСТОЙЧИВОСТИ КОСМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Москва 2018. 2018

Еще по теме § 1.3. Современное состояние международного космического права:

  1. § 1. Понятие международного экологического права
  2. Глава 1. Особенности ответственности в международном космическом праве
  3. § 2. Основания ответственности в международном космическом праве
  4. § 3. Проблема ответственности в зависимости от вины и абсолютной ответственности за ущерб в международном космическом праве
  5. § 4. Определение термина «ущерб» в международном космическом праве
  6. Глава 2. Основные субъекты ответственности в международном космическом праве
  7. § 3. Проблема ответственности международных межправительственных организаций в международном космическом праве
  8. § 4. Влияние процесса коммерциализации на институт ответственности в международном космическом праве
  9. Глава 3. Порядок предъявления и выполнения претензий за причиненный ущерб в международном космическом праве
  10. § 1. Отсутствие обязательной юрисдикции по ответственности за ущерб в международном космическом праве
  11. Глава 1. Международное космическое право и Организация исламского сотрудничества(ОИС)
  12. Основные принципы международного космического права и их применение и их применение международными организациями и государствами.
  13. Глава 2. Космическая деятельность и применение принципов международного космического права двенадцатью государствами-членами ОИС
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -