<<
>>

3. Дети и деньги

В те уже кажущиеся неправдоподобно далекими времена, когда мои друзья один за другим обзаводились семьей и детьми, самым трудным большинству представлялся вопрос: что. сказать ребенку, когда он спросит, откуда он взялся? Действовать по бабушкиным рецептам, то есть рассказывать сказки о добром аисте, который приносит детей в клюве, или о капусте, нам уже не хотелось.
Как-то с самого начала не чувствовали мы в своих детях того наивного простодушия, которое необходимо, чтобы проглотить такой сюжет. Но и приоткрывать завесу над величайшим таинством природы решались немногие. Нам и друг с другом нелегко было объясниться на сексуальные темы, а уж представить себе в виде собеседника малолетнего ребенка... Это вообще было где-то за гранью. И главное, в каком возрасте надо начинать такое просвещение? Какую меру подробности, деталировки считать достаточной? Какие выбирать слова?

А вот как объяснить тому же самому ребенку, что такое деньги, - такой проблемы просто не существовало. Деньги - часть окружающего мира, постепенно раскрывающегося перед подрастающим человеком, сначала он научится говорить "дай", потом - мы даже не зафиксируем точно, когда именно это произойдет, - вместо "дай" появится "купи". Мы же будем брать его с собой в магазин, он увидит, как все происходит, как мы достаем из кармана эти пестренькие бумажки, а взамен получаем еду, или книжки, или игрушки. И вот так мало-помалу начнет соображать.

Теперь ситуация прямо противоположная. Впечатление такое, что дети стали рождаться с готовыми представлениями о взаимоотношениях полов. Сидит перед телевизором кроха, смотрит фильм с эротическими сценами и сопровождает его такими комментариями, что взрослые только переглядываются: откуда что берется? Зато появилась неведомая прежде головная боль: как и что говорить с детьми о деньгах, когда, каким способом вводить в детский обиход то, что и для самих родителей заключает в себе столько трудностей и мучительных загадок?

Но пока родители размышляют, без их ведома, без их согласия и благословения деньги входят в жизнь детей, становятся ее непременным атрибутом.

Шестилетний мальчик изводит окружающих вопросом: сколько это стоит? Родителям неприятно. По их мнению, он еще слишком мал для этого, его любопытство должны возбуждать эстетические или функциональные особенности попадающихся ему на глаза предметов, а вовсе не их цена. Несколько раз он поставил родителей в ужасное положение перед их приятелями. Те приносят ему подарки, он, вежливо поблагодарив, спрашивает: а сколько стоит эта машинка или этот трансформер? Все в шоке, не знают, как реагировать. Родители испробовали все средства: и объясняли мальчику, что воспитанные люди так себя не ведут, и пытались обратить разговор в шутку, и демонстрировали обиду, и даже наказывали. Все бесполезно! Наступает новый день, он приносит новые ситуации, а каждая из них - новую порцию тех же самых вопросов. В воскресенье мы идем в театр - а сколько стоят билеты? Мама купила пальто - а сколько она за него заплатила? Бабушка просит принести ей из аптеки лекарство - а оно дорогое?

Родители заметили: за этим навязчивым интересом нет никакого меркантильного расчета, что, впрочем, и не удивительно, - считать этот ребенок умеет, но он еще слабо ориентирован в мире цифр. Он не различает, что дешево, что дорого, и вовсе к этому не стремится. Информацию, которую ему все-таки удается получить, ом не запоминает, не сравнивает, сколько стоит эта машинка и та, которую ему подарили месяц назад. Но ему совершенно необходимо совместить в своем сознании образ предмета с соответствующей денежной суммой - ради полноты восприятия, ради такой важной для ребенка уверенности в том, что он все понял.

Тревожит своих родителей и другой мальчик, года на полтора старше. За ним стала замечаться такая странность: ему нравится держать в руках деньги. Рассматривать, перекладывать, пересчитывать, прикидывать: вот у меня есть семь тысяч пятьсот, а если мама даст еще две с половиной тысячи, то будет десять. Он не просит, как еще совсем недавно, купить ему какое-нибудь лакомство, жвачку или игрушку - но не упускает случая выпросить "немножко денег".

Тратит он их в результате на те же самые жвачки или чипсы, но главное удовольствие получает от обладания деньгами, от игры в выбор: можно купить это, а можно то...

Удивительная вещь! Если дать этим ребятам задание: пойти и купить простейший набор продуктов к обеду, - едва ли они с этим справятся. Они запутаются в купюрах, не сумеют проверить сдачу, могут потерять часть денег, а то и все. Не потому, что в шесть-семь лет это непосильная задача, а потому, что мальчики такого опыта не имеют и за один раз его не приобретут. То есть в прямом и первом своем назначении, как инструмент хозяйственной жизни, деньги ими никак еще не освоены, это у них далеко впереди. Однако это не мешает деньгам уже сегодня утвердить над ними свою власть, включиться в их переживания, войти в мир их эмоций.

Я подумал: а в чем, собственно, претензии родителей и других взрослых к этим мальчикам? Никто ведь не может сказать, что они ведут себя плохо, проявляют дурные наклонности. Разве взрослые, которые их критикуют, не обращают внимание в первую очередь на ценники, размещенные в витринах? Разве им не знакомо чувство особого удовольствия, которое доставляют свободные деньги в нашем кошельке - обещание сюрприза, приключения, приятной неожиданности? Ребята, на наш взгляд, проявили эти склонности слишком рано. Но откуда нам знать, какие возрастные границы считать для таких психических состояний нормальными? Ведь нынешние шести-семилетки - это первое поколение, которое родилось и теперь взрослеет в эпоху полноценных, живых денег!

Мне захотелось проследить, какую роль играют деньги в процессе взросления?

Для западных моих коллег, насколько я понял, ключевым словом при рассмотрении этой проблемы служит слово "успех". Сначала, пока ребенок совсем мал, знаками его достижений служат улыбки и поощрительные слова. Не случайно современная педагогика настаивает на том, что без похвалы, без ободряющего жеста не должно оставаться нн одно проявление, ни один поступок малыша, которые хотя бы в малейшей степени этого заслуживают! Общаясь со взрослыми, ребенок в простейшей, а затем во все более усложняющейся форме выстраивает для себя программу - что он должен делать, каким должен быть, чтобы получать эти подтверждения своего преуспеяния.

Но ведь ребенка не только целуют и гладят по головке: похвала, поощрение естественным образом принимают и материальную форму. Совершенно необязательно сводить дело к вульгарному торгу: если ты сделаешь то, о чем я тебя прощу, ты получишь шоколадку. Достаточно повседневного обитания в нормальной, то есть теплой, доброжелательной атмосфере семьи, где все по мере сил стараются чем-то порадовать друг друга, чтобы прочно закрепить в психике и натуральный и, главное, символический смысл материального поощрения.

Задолго до того, как он сможет выражать это в словах, ребенок начинает догадываться, что деньги - это не только такие волшебные бумажки, которые можно превратить в любую понравившуюся вещь. Деньги - сила, деньги - успех. Кто ему это сообщает? Возможно, что персонально - никто. Но все, что он улавливает в разговорах родных, в рассуждениях "говорящих голов", появляющихся на телеэкране, пока он ждет начала своих любимых мультиков, в собственных наблюдениях за жизнью других семей, с которыми он так или иначе соприкасается, - все это подводит его именно к такому пониманию роли и ценности денег.

Шесть лет - важнейший рубеж в развитии большинства детей. Примерно в это время начинается этап активной социализации. До него познание мира идет главным образом через собственную семью, то, что видит ребенок дома, он распространяет на окружающую действительность в целом. Самые значительные люди для него - его родители, и он не сомневается, что так же относятся к ним и все другие люди. Отец и мать необычайно сильны, они все знают, все умеют, они могут найти выход из любой неблагоприятной ситуации. К шести же годам психика уже настолько крепнет, что появляется способность к анализу, к выработке самостоятельных суждений. Ребенку начинает открываться многообразие мира, он беспрерывно сравнивает себя с другими детьми, своих родителей - с другими взрослыми, свой родной дом - с другими домами. Он обостренно реагирует на все, в чем проявляется место, занимаемое в жизни им самим и его семьей. И именно в этом возрасте, по наблюдениям психологов, появляются зачатки осмысленного отношения к деньгам как к фактору, определяющему это самое место. Мы живем так. А вот наши соседи живут по-другому. Одни - гораздо лучше. У их детей есть дорогие электронные игры, велосипеды, им покупают ролики, их возят летом на курорты с незнакомыми красивыми названиями. Но у других нет даже того, что есть у нас. И все это зависит от того, сколько у кого денег.

Мне кажется, что у нас сейчас этот этап сдвинулся к более раннему возрасту. Психическое развитие детей идет по тем же самым законам. Но неспокойное, акцентированное внимание ко всем денежным делам, характерное для сегодняшнего дня, передается детям раньше, чем это в состоянии вынести их психический аппарат.

Есть десятки причин, в силу которых ребенку может быть отказано в новой игрушке. Она не так хороша, как ему кажется; у него уже есть несколько похожих; он не заслужил подарка, потому что плохо себя вел; он уже большой, а игрушка предназначена для малышей; игрушки интереснее не покупать, а делать своими руками, чем и займутся с ним родители в ближайшее время... Мало ли что можно придумать! Но чаше всего, по моим наблюдениям, дети сейчас слышат одно: "У нас нет на это денег" - и так запальчиво, с такой досадой это обычно произносится! Лет пятнадцать назад господствовали противоположные нравы. Люди, и в самом деле жившие в стесненных обстоятельствах, лезли из кожи вон, чтобы дети, не дай Бог, не почувствовали своей ущербности, не начали завидовать сверстникам, у которых видят дорогие игрушки, а дальше джинсы, курточки, колечки, сережки, магнитофоны и все другие атрибуты капризной детской моды. А сейчас даже без особой необходимости часто подчеркивается социальная дистанция, неравенство, несовпадение возможностей...

Опытный педиатр, пожилая женщина, рассказывает: в воскресенье ей позвонил незнакомый человек и пригласил к заболевшему ребенку. Погода была плохая, ехать через всю Москву, врач стала отказываться: не единственный же она специалист по детским болезням в столице! Но голос незнакомца звучал непререкаемо: "Мне вас рекомендовали, я хочу, чтобы приехали именно вы!" По этим властным интонациям сразу угадывался состоятельный человек, и женщина сказала: "Хорошо, я приеду, но не можете ли вы прислать за мной машину?" В назначенный час роскошный автомобиль ждал ее у подъезда.

Осмотреть больного мальчика лет пяти оказалось делом непростым. Он капризничал, вертелся в кровати, ни за что не хотел открыть рот и показать горло. А когда нужно было пощупать ему живот, натянул одеяло до подбородка: "Не хочу. У вас холодные руки". "А вот и не угадал! - врач постаралась не прореагировать на прозвучавшую в голосе маленького пациента неприязнь - Я приехала на машине, руки остыть не успели". Мальчишка взглянул с интересом: "На машине? У вас есть машина? Какая?" Пришлось объяснить, что машины у нее нет, а привез ее папин шофер. "На нашей машине? А как вы от нас поедете домой?" - "Твой папа сказал, что так же. Ну, давай ложись скорее на спину, я не сделаю тебе больно". Но мальчик уже ее не слушал. Он вскочил с кровати и кинулся к отцу.

"Зачем ты ей дал нашу машину? - закричал он чуть не плача. - Это наша машина. На ней должны ездить только мы - я, ты и мама. Я не хочу. Скажи ей, что ты не дашь!"

"Впервые за всю свою жизнь я попала в такой переплет, когда не знала, как вести себя с ребенком, - значительно позже, уже успокоившись, рассказывала мне пожилая женщина. - Смешно, когда взрослый человек, тем более профессионал, работающий с детьми, вступает в единоборство с пятилетним пацаном. Но я и вправду чувствовала себя задетой до глубины души, и, как ни уговаривала себя, не получалось "встать выше". Как я должна была поступить? Отказаться от осмотра и уехать? Или провести душеспасительную беседу о том, что человек, не имеющий денег на машину, тоже человек? Спасла положение мама мальчика. Она увела меня из комнаты под тем предлогом, что пришло время попить чайку, а отец, пока нас не было, нашел способ утихомирить сына. Подозреваю, что он просто-напросто обещал не отправлять меня домой на "их" автомобиле... Кое-как я закончила этот визит и уехала. Ни один из родителей ни слова не сказал мне по поводу инцидента: не принес извинений, не попытался как-то объяснить поведение сына. Я даже не поняла: сами-то они видят в нем какую-то проблему?"

Размышляя над этим колоритным эпизодом, я думал о том, что материальное положение ребенка всегда двусмысленно, растет он в богатой или бедной семье. О взрослом человеке, пусть даже и с натяжкой, можно сказать, что он сам кузнец своего счастья. Смолоду он имел определенные шансы на успех. Сумел их использовать - честь ему и слава, не справился с этой задачей - на себя пусть и пеняет. Можно позволить себе даже такое еретическое рассуждение: допустим, деньги пришли к богатому неправедным путем - но они все равно им как-то заработаны. Он нашел этот путь, он боролся и рисковал, за взятые на душу грехи он платит по высшей ставке: постоянной тревогой, страхом разоблачения, - уж это-то мне известно доподлинно. Хотите вы с ним поменяться или нет - это другой вопрос. Но в рамках собственных представлений о жизни он имеет полное право считать эти нечистые деньги воплощением своего вполне заслуженного успеха.

А ребенок? С ним все обстоит по-другому. Как непричастен он к факту своего рождения, точно так же стопроцентно пассивна его роль в том, на каких позициях в обществе он оказался, где ему назначено расти - в хижине или во дворце. Ни малейшей его заслуги нет в том, что он вознесен к самым вершинам социальной иерархии, как нет и ни капли его личной вины, если он обречен жить внизу. Но "Я" ребенка отказывается считаться с этой очевидной данностью. И гордость за достижения родителей, и чувство униженности в ответ на их же неуспех ребенок переживает как главное действующее лицо. И в обоих случаях, хоть и по-разному, это деформирует его личность.

Общества, в которых уже не первое поколение живет с установкой на личный успех, на высокую личную конкурентоспособность, успели выработать продуманную технологию воспитания, позволяющую если не снять, то хотя бы смягчить этот тяжелейший и опаснейший для ребенка внутренний конфликт. Если мы хотим воспользоваться этим опытом, нам придется прежде всего заставить себя отказаться от глубоко заложенного в русской культуре представления о том, что деньги слишком грязны для чистой детской души и потому чем позже дитя входит в соприкосновение с ними, тем для него лучше. Бессмысленно и недальновидно отгораживаться от потребности ребенка понять, что же такое эти деньги, о которых он слышит постоянно, стереотипными фразами типа "тебе еще рано об этом думать" или "вырастешь - поймешь". Если бы и в самом деле было рано, то и вопросов бы у него не появилось, а раз уж они возникли, нельзя оставлять их без ответа. По старым педагогическим канонам не рекомендовалось обсуждать денежные проблемы в присутствии ребенка. Сейчас считается более правильным, чтобы человек с первых шагов существовал в едином для всей семьи информационно-ситуационном поле, имел свое, адаптированное к возможностям возраста представление о том, как живут родители, что их тревожит, о чем они мечтают. Это относится ко всем аспектам жизни, но к денежным - в первую очередь.

Нужно иметь смелость сказать самим себе: мы используем материальные стимулы в воспитании сына или дочери. Это наш рабочий инструмент, не единственный, но необходимый. Он достаточно коварен, поскольку может дать тяжелые побочные последствия, но если пользоваться им правильно, то и взаимодействие с ребенком благодаря ему во многом упрощается, и навыки правильного, взрослого поведения нарабатываются скорее и вернее.

Разницу между правильным и неправильным подходом к использованию материальных стимулов в воспитании определяет родительская цель. Чего они в конечном счете добиваются? О ком или о чем прежде всего думают - о ребенке, о его будущем или о собственных сиюминутных удобствах? Не всегда даже для самих родителей ответ на этот вопрос очевиден, ведь мы не любим признаваться себе в эгоистических побуждениях и очень ловко умеем драпировать их более благородными мотивами.

Как пример такой ситуации один американский психолог приводит случай в знакомой ему семье. У сына, семнадцатилетнего студента, появилась подружка, которая не нравилась родителям. Попытки "открыть ему глаза" на ее недостатки успеха не имели. Тогда отец пошел с козырного туза: "Если ты не порвешь с этой девушкой, я отказываюсь от своего обещания купить тебе в ближайшее время машину". Что же заставило вполне достойного внешне человека прибегнуть к такому грубому шантажу? Говорил он сам, естественно, только о том, что мальчика необходимо было спасти. Они с женой, благодаря своей опытности, сразу раскусили эту маленькую мерзавку, а сын, наивный, легковерный юноша, принял за чистую монету ее заверения в вечной любви, подпал под ее влияние, мог наломать дров... Требовались срочные, решительные, хирургические меры. Звучит достаточно убедительно. Но если глубже взглянуть на ситуацию, возникают сомнения в искренности выдвинутого мотива. Если бы родители и в самом деле беспокоились о судьбе своего мальчика, они не лишили бы его возможности полноценно пережить первую любовь и вынести из этого эпизода необходимый для дальнейшей жизни эмоциональный и житейский опыт. Они не стали бы им манипулировать, толкать его на предательство, да еще такое низкое, циничное. Если предполагалось, что молодой человек легко согласится променять свою любовь на собственный автомобиль, то не были ли сильно преувеличены страхи по поводу рокового влияния этой любви на его жизнь и бессмертную душу? А если любовь все же была достаточно сильна, но корысть оказалась еще сильнее, стоило ли закреплять упражнением этот явно не украшающий мальчика "вещизм"? Все эти соображения, полагает анализирующий ситуацию психолог, непременно пришли бы в голову отцу и матери влюбленного юноши, если бы они были встревожены его делами. А раз с этой стороны оказалось пусто, напрашивается предположение, что в первую очередь родители думали о себе. Чем-то им мешал роман сына, себя, а не его страховали они от возможных тягостных последствий.

Не так давно я оказался втянут в дискуссию, которую завели две серьезные, вдумчивые женщины, имеющие детей десяти - двенадцати лет. Основа самая простая. Дети подрастают, и наступает момент, когда хозяйственные обязанности в доме должны быть перераспределены. В этом есть и чисто педагогическая необходимость - научить ребенка убирать, готовить, стирать; это наверняка пригодится и девочке, и мальчику в предстоящей жизни, это отвечает и интересам матери, у которой появляется надежный помощник, и высшим целям сплочения семьи и укрепления в ней духа солидарности. Это понятно. Но все знают, что на первых порах родителям приходится нелегко. Надо напоминать, следить, заставлять - дополнительная работа.

Одна из двух матерей решила проблему элементарно. Она как бы заключила контракт со своей десятилетней дочкой: ты убираешь квартиру, а я тебе за это плачу. И получилось совсем неплохо. Девочка стала с большей охотой выполнять скучные и не всегда приятные процедуры, у мамы появилось больше свободного времени... Изменилось отношение ребенка к деньгам: свои, заработанные тратятся совсем не так, как выпрошенные. И в придачу ко всему - всегда убранный, нарядный дом.

Мать очень гордилась своим открытием и рассказала о нем подруге, которая пожаловалась на лень сына. Но та в ответ возмутилась - настолько нелепой, чуть ли не кощунственной показалась ей идея перевода отношений матери и ребенка на финансовую основу. Человек, живущий в семье, большой или маленький, обязан вносить свою лепту в поддержание нормального быта, не задумываясь над тем, доставляет ли ему это удовольствие и обещано ли ему какое-то вознаграждение. Сын должен помогать матери, потому что он ей сочувствует, хочет облегчить ей жизнь. Вот какие мотивы должны быть заложены воспитанием, и только в этом случае непрезентабельная домашняя работа превращается в ценнейший психологический тренинг, культивирующий самодисциплину и благородные душевные побуждения. Деньги же все опошляют, они убивают любовь. "К чему же мы придем? Я скажу: сынок, я плохо себя чувствую, сходи в аптеку за лекарством. А он ответит: гони, мать, червонец, тогда, так и быть, схожу?" - кипятилась подруга.

Но и первая мать не сдавалась: "Долг, обязанность - звучит, конечно, красиво, но ты же сама говоришь, что не очень-то у тебя с этим получается. Не проследишь - твой парень уйдет в школу, не застелив за собой постель и не вымыв тарелку с чашкой после завтрака. А я теперь своей даже не напоминаю, что пора вымыть пол на кухне или пропылесосить..."

Убедившись в полной невозможности найти общий язык, подруги стали искать третейского судью и пригласили в этом качестве меня. Сначала их горячность меня позабавила, но потом я с удивлением обнаружил, что готового ответа у меня нет, а по первой реакции каждая из двух позиций в чем-то мне близка, а в чем-то вызывает на спор. Обсуждение пришлось продолжить - уже втроем.

В результате мы пришли к такому выводу. Насколько просты и элементарны бытовые операции, из-за которых разгорелся сыр-бор, настолько же сложна их психологическая подоплека. Есть многоплановая, полифоническая система отношений между родителями и ребенком, имеющая долгую историю, поскольку складываться она начинает задолго до его рождения. Обсуждаемый нами сюжет - всего лишь один из фрагментов этой системы, который только выглядит чем-то отдельным, а на самом деле полностью зависит от целого. В первом случае между матерью и дочерью существует, как я убедился, очень прочная эмоциональная связь, хорошее взаимопонимание. К своему "контракту", к денежным расчетам обе относятся как к игре, с изрядной долей юмора. Как будто я не мама, а некая домохозяйка, нанимающая помощницу, а ты как будто не моя родная дочь, а приходящая работница, которой я плачу за услуги. Наша психика благодарно отзывается на такие игровые переключения, переодевания, они помогают преодолевать рутинную будничность повседневного быта. В этой ситуации деньги тоже частично становятся "как будто" деньгами. Строго говоря, можно было бы и не пользоваться настоящими купюрами, а нарезать бумаги, написать фломастером "пять тысяч", "десять тысяч" - и тоже был бы получен положительный эффект. Включение в игру настоящих денег позволило продлить ее за пределами дома, подсоединить к ней более широкий набор ситуации. Девочка имеет возможность подумать: побежать ли ей и сразу истратить все, что есть, или собрать более крупную сумму на значительную покупку. Порадовать ею себя лично, или получить особое, далеко не всем доступное удовольствие, сделав кому-нибудь, той же маме, например, приятный подарок? Из таких мизерных по масштабу и значению поступков вырастают явления кардинальные - самоощущение человека, стиль его поведения, отношения с другими людьми. Отрабатывать эти элементы стиля можно, конечно, и с той мелочью, которую практически каждый ребенок получает от родителей на карманные расходы, - так оно и происходит в действительности. Но если это вдобавок деньги как бы самостоятельно, в рамках игры заработанные, условия, в которых действует ребенок, еще больше приближаются к предстоящей ему взрослой, ответственной жизни.

А в другой семье, где нет такой теплой атмосферы, тот же самый воспитательный прием - платить ребенку за домашнюю работу - даст другие результаты. Денежные расчеты станут антагонистом эмоциональных контактов, они довершат процесс формализации отношений, взаимного отчуждения и очерствения.

Строго следуя советам психологов, американские родители часто открывают на имя ребенка счет в банке в тот момент, когда он идет в школу, и он еженедельно вносит небольшие суммы - допустим, по доллару. Его не заставляют это делать, но убеждают в том, что это правильно и хорошо, И сам он проникается уверенностью в этом, когда спустя несколько месяцев на счете собирается достаточно денег, чтобы осуществить какую-то мечту. Родители проявляют тактичность и в том, что не навязывают свое мнение относительно нужности или ненужности этой покупки. "Покупай, что считаешь нужным, мы только просим тебя хорошенько подумать" - такова их позиция. Поступит ребенок разумно - хорошо, сделает глупость - тоже хорошо, потому что он запомнит испытанное разочарование и в голове его прочно отложится: один доллар нельзя потратить дважды - точно так же, к слову сказать, как и рубль. При этом условии деньги становятся инструментом воспитания ответственности, серьезного к ним отношения, обиходной техники обращения с ними.

Но вот чего никогда не делают американские родители, прислушивающиеся к советам психологов, - они не используют деньги как инструмент наказания или даже запугивания. "Не сделаешь - не получишь" - эта формула как бы сама просится на язык, когда нужно добиться быстрого и четкого результата. Но в стратегическом плане она никуда не годится. Это вообще один из важнейших принципов воспитания ответственности и независимости личности - опираться на похвалу за хорошие поступки, а не наказания или угрозы: вести себя в обоих случаях дети будут одинаково, но по-разному сложатся у них системы мотивации.

Не рекомендуется прибегать и к явному подкупу: ты сделаешь то, о чем я тебя прошу, - тогда получишь то, что тебе хочется. Это тоже быстродействующий педагогический прием, но плохо в нем то, что у ребенка складывается подспудное убеждение - родители заставляют его делать то, что нужно им, а ему совсем нет. Хорошо учиться, вовремя возвращаться с прогулки, убирать комнату... Когда жизнь течет нормально, складывается особый психический механизм - удовлетворение от сознания того, что ты поступил правильно, вовремя сделал работу, достиг нужных результатов. Неуместное подключение к этому чрезвычайно тонкому процессу грубых денежных интересов может и вправду все испортить. Вообще, советуют психологи, не следует мельчить, оперировать мелкими конкретными ситуациями: сегодняшняя школьная отметка, сегодняшнее выполнение маминого поручения - и соответствующая материальная награда. У ребенка должно сложиться ощущение осмысленной, правильной жизни в ее общем течении и убеждение в том, что это и есть самый надежный путь к всевозможным удовольствиям и исполнению желаний.

Попытаемся теперь более подробно проследить весь процесс взросления и проблемы, возникающие на разных этапах.

Младенчество, казалось бы, можно в этом контексте опустить. Но недаром в старину говорили, что воспитывать надо, когда ребенок лежит поперек лавки, а уж как ляжет вдоль, стараться поздно. Конечно, он еще ничего не понимает и ни в чем не ориентируется, но ему дано бессознательное, чувственное знание, связанное с основами выживания и функциями безопасности, поэтому он вовсе не безразличен к материальному положению семьи. Ему все равно, сколько стоят костюмчики, в которые его наряжают, нет для него разницы, какой ему подкладывают подгузник - одноразовый, за который в магазине берут огромные деньги, или стародавний, марлевый. Зато чрезвычайно существенно для него другое. Если мать обременена ежедневной стиркой, у нее остается меньше времени, чтобы побыть с малышом, отреагировать на его плач, а вот это уже очень серьезно. Внимание, уделяемое младенцу, зависит не только от материальных возможностей семьи, но серьезные денежные проблемы неизбежно его лимитируют. Ребенок на своем безъязыковом уровне четко понимает, достаточно ли о нем заботятся, старательно ли ухаживают, есть ли у него эмоциональная поддержка, когда ему плохо. А это - основа, на которой в дальнейшем будет формироваться доверие или недоверие к родителям, ощущение собственной значимости и ценности, психическая гармония и выносливость. Так деньги начинают лепить человеческую личность одновременно с самыми первыми проблесками сознания.

Способность дифференцировать свое "Я", мысленно прочерчивать границу между собой и другими живыми и неживыми объектами полностью складывается к трем-четырем годам. Ребенок обретает подвижность, развивает свои вербальные способности. Он знает все предметы, окружающие его, умеет с ними обращаться.

Он внимательно следит за взрослыми, за другими детьми и подражает им.

Игрушки - главная "собственность" ребенка в этот период. По тому, сколько их, каковы они по качеству, как обращается с ними ребенок, можно многое узнать о семье, определить не только материальные возможности, но и характер родителей.

Когда игрушек слишком много и слишком часто покупаются новые, они перестают доставлять ребенку удовольствие. Это аксиома. Нет среди родителей человека, который бы этого не понимал. Но лишь в редких случаях они руководствуются столь непреложной истиной. Избыток игрушек - такой же бич цивилизации, как и превышающее естественные потребности поглощение калорий и питательных веществ.

Посещение большого детского магазина - удовольствие в любом возрасте. В душе у взрослого человека просыпается ребенок. О такой именно машине он сам мечтал, когда был маленьким. А об этакой даже и не мечтал - таких просто в ту пору не выпускалось! Огромное количество игрушек, без которых дети вполне могли бы обойтись, родители фактически покупают для себя.

Современный человек вообще склонен приобретать значительно больше вещей, чем необходимо, заменять их новыми, когда они еще могут служить. Не в последнюю очередь это объясняется психологическим прессингом, которому его подвергают производители и торговцы. И на игрушки это тоже распространяется. Трудно устоять перед бронебойной рекламой, перед соблазнительной выкладкой на витрине - этим занимаются профессионалы, прекрасно знающие, на какие психологические кнопки следует нажать, чтобы обеспечить сбыт товара.

Наконец, в одном ряду с мебелью, одеждой, утварью, машиной игрушки выполняют демонстративную роль. У меня все в порядке, сообщает с их помощью человек, я хорошо обеспечен, я могу позволить себе и своему ребенку все самое лучшее и в любом количестве...

Избыток игрушек, по моим наблюдениям, не составляет большой беды, когда ребенок умеет в них играть - фантазировать, придумывать сюжеты с их использованием, находить им разные способы применения. Игра, если присмотреться, происходит в нем самом, в его духовном мире, игрушки же оказываются лишь дополнительным аксессуаром. Но лишь немногие рождаются с этим умением, и лишь немногим воспитателям передается по наследству искусство обучения ему... В результате получается, что радость ребенок испытывает только в момент получения новой игрушки - радость обладания, а не использования, чувство острое, но быстро притупляющееся. Уже на другой день тускнеет восхитительное ощущение новизны, а на третий исчезает совсем - теперь получить удовольствие можно будет лишь в том случае, если родители или гости принесут и подарят еще одну игрушку...

Придавать ли значение небрежности ребенка в обращении с игрушками? Это тоже педагогическая проблема, имеющая далеко ведущие последствия. Если родители не обратили внимания на сломанную игрушку, они тем самым показали ребенку, что ни она, ни заплаченные за нее деньги не имеют для них никакой цены. Можно не беречь эту свою собственность: вместо нее, как по щучьему велению, появится другая. Можно не жалеть, что деньги родителей оказались потрачены зря: у папы и мамы много денег, что о них беспокоиться! Все дети ломают игрушки, но в зависимости от того, как реагируют на это взрослые, выносят на будущее разные уроки.

Я уже говорил немного о возрастном рубеже, за которым начинается активная социализация. Он совпадает обычно с поступлением в школу или, если дети посещают детский сад, с переходом в самую старшую группу. Ребенка начинает интересовать его внешний вид, появляется желание надеть на себя не вообще удобную и красивую вещь, а именно такую, которая вызовет восхищение, а возможно, и зависть у других детей. Вместе с тем дети уже хорошо понимают, что значит высокая цена этих предметов туалета, а в связи с этим - их доступность или недоступность.

Семилетний ребенок, если тактично его порасспросить, может достаточно подробно и точно обрисовать материальное положение своих одноклассников. Он, возможно, не думает об этом специально, но не пропускает ни одного из признаков, свидетельствующих об обеспеченности, - ни наличия автомашины в семье, ни подробностей экипировки, ни легкости, с какой появляются у ребят быстро входящие в моду забавы. С этих же пор родители начинают явственно ошущать, что помимо их собственной воли ребенком управляет диктат его социального окружения. Детская среда точно моделирует нравы "большого" общества - власть моды, культ предметов, наделяемых особым ореолом престижности, необъявленное соревнование в материальных успехах. Если в классе, где учится ребенок, принято оценивать успехи и место во внутренней иерархии не по тому, что человек умеет, а по тому, что он имеет, - надо обладать исключительной силой характера, чтобы сознательно отказаться от участия в этих гонках.

И все же от родителей зависит немало. Какое значение сами они придают тому, насколько соответствует их ребенок сложившимся вокруг него стандартам? Следят ли за тем, по каким признакам он выбирает друзей, - по их личным качествам или по близости к социально-экономической элите? Учат ли с мудрым спокойствием относиться к своему собственному положению, будь оно хуже или, наоборот, лучше, чем у большинства детей в классе? Или даже проще: способны ли они чему бы то ни было его учить, имеют ли ресурсы и каналы влияния на настроения и - уже вполне можно воспользоваться таким словом - взгляды сына или дочери?

Перед первым сентября мы купили сыну часы, просит совета молодая женщина. Муж сомневался, стоит ли, - когда мы были школьниками, это не поощрялось, учителя говорили, что ученик перестает следить за происходящим в классе, а только смотрит, сколько времени осталось до звонка. Но сын очень просил, и мы уступили. Часы хорошие, не дешевые, ходят прекрасно. И вдруг он заявляет, что часы не годятся, потому что у всех ребят в классе цифирки выскакивают, а у него стрелки. Какая-то девочка дразнит его, что у него часы бабушкины... К отцу боится приставать, а меня атакует. Целый месяц я сопротивлялась, а потом подумала: ну а что, из-за каких-то 50 тысяч он будет ходить в школу с плохим настроением? И сдалась... Теперь он просит какое-то японское волшебное яйцо, тоже говорит, что в классе есть у всех. Что делать?

За этой родительской капитуляцией просматривается второй план. Жалко мальчика, он расстраивается... А почему так невыносимо его жалко, что умная женщина готова совершить неблагоразумный поступок? Ведь помимо того, что старые часы вполне еще пригодны, - это подарок родителей. В них запечатлен их выбор, их вкус, частица их любви к сыну. Украшает ли мальчика пренебрежение их подарком? С другой стороны: если его третирует какая-то девочка, то чего он достигнет, уступив ее давлению? Поможет ли это ему вырасти и в собственных глазах, и в мнении других одноклассников? Мать все это понимает, но она не может справиться, так она говорит, с невыносимым душевным дискомфортом, в который ее повергает расстроенное лицо сына и его полные слез глаза. Откуда такая неадекватная реакция?

Мне кажется, все дело тут в том, что горькие жалобы сына упали на хорошо удобренную почву. По моим наблюдениям, нет сейчас родителей, не испытывающих жесточайшего чувства вины по отношению к своим детям. Им так мало перепадает материнского и отцовского внимания! У каждого из родителей свои личные заботы и проблемы плюс заботы и проблемы, касающиеся семьи и дома в целом, плюс отдельная пороховая бочка - отношения между ними, которые при солидном стаже брака редко бывают в наши дни безоблачными. Еще в "застойные" времена социологи, проводившие хронометраж дня работающей женщины, установили, что своему ребенку она уделяет в сутки 12,5 минуты. При этом она, сетуя на перегрузки, говорила: "Ребенок лежит целиком на мне", - поскольку у отца не набиралось и этого. Сейчас у меня нет объективных данных, чтобы говорить об уменьшении отмеченного лимита, но лучше не стало, это очевидно.

Деньги становятся универсальным средством развязки и в этой мучительной коллизии. Мотивы могут различаться. В одних случаях они врачуют душевные раны, причиняемые чувством вины. Солидно потратившись на ребенка, родители возвращают себе право сказать самим себе: "Мы сделали для него все, что могли", Нередко на первый план выдвигается другое бессознательное стремление: не обнаруживая в мальчиках и девочках достаточной привязанности и нежности к себе, мамы и папы, если называть вещи своими именами, пытаются купить их любовь.

Но трагедия в том, что ни деньги, ни великолепные игрушки, которые можно за них получить, - а детские игрушки постепенно заменяются игрушками для взрослых: компьютерами, акустической аппаратурой, мотороллерами и бог знает чем еще, - ничто не компенсирует душевной энергии, внимания, участия или даже хотя бы еще проще - искреннего интереса.

Ребенок этого не понимает. Лишь много лет спустя ему станет ясна безысходная драма его детства - и то, скорее всего, он придет к этому открытию не самостоятельно, а с помощью профессионалов, взявшихся освободить его от несовместимой с нормальной жизнью тяжести психических комплексов. Сейчас же он играет по тем правилам, которые навязаны семьей, - другие ему просто неведомы.

Весь его психический аппарат подготовлен природой к тому, чтобы развиваться, питаясь энергией родительской любви. Ввиду жесточайшего дефицита этой любви в ход идут суррогаты. Психика ребенка самонастраивается на существование в искусственном режиме, когда радость по поводу каких-нибудь побрякушек, подаренных ему, или даже просто отданных в его распоряжение денег функционально заменяет собою счастье, приносимое полнокровными эмоциональными контактами с любимыми и любящими его людьми. Возникает зависимость, полностью идентичная зависимости от наркотика. Разница лишь в том, что при наркомании вещества, приводящие психику в искомое состояние, поступают в организм извне, а при "мании" работают реагенты, продуцируемые самим организмом, - особые группы биологически активных веществ, гормонов. В остальном же все полностью совпадает. С такой же быстротой наступает привыкание, требующее постоянного увеличения дозы. Такой же мучительной, непереносимой становится реакция на лишение. И тоже впереди маячит роковая черта, за которой наступает своеобразное пресыщение, - истощенная психика теряет способность к эйфории, и новые дозы всего лишь предохраняют ее от полного разрушения.

С горечью думаю я о том, как посмеялась над нами судьба. Веками шла наука к раскрытию величайших тайн человеческой природы. Совсем недавно открылась во всей полноте незаменимая созидающая сила материнской и отцовской любви. И произошло это, словно бы по специальному расчету, в тот исторический момент, когда проблемой целых поколений стала слабость и недостаточность этого чувства.

Мы уже привыкли с почтительным смирением смотреть на Запад, видя там недосягаемые образцы торжества современной цивилизации. Однако исследователи семейных отношений говорят в один голос о тяжелейшем кризисе, наступившем как своего рода плата за прогресс.

В большинстве семей, подводится итог многочисленных аналитических опросов, дети предоставлены сами себе. Родители работают, оба ведут независимый деловой образ жизни, жесточайшая конкуренция на рынке труда требует от них полного напряжения сил. В том же режиме проводит финальный этап своей карьеры и старшее поколение. Бабушки, тихо перебирающие спицами у камелька и рассказывающие внукам сказки, остались в далеком прошлом, вместе с дедушками, видевшими в ребятне свое последнее утешение. Для нынешних детей моложавые, энергичные, поглощенные собственными делами старики - это всего лишь еще один источник подарков и денег.

Короткие часы, которые проводят вместе утомленные родители и тоже порядком уставшие за день дети, никому не приносят радости, а значит, никак не способствуют сближению. Кто-то из аналитиков набрался терпения и подсчитал: из десяти реплик, обращенных к детям, девять, а порой и больше, несут в себе критический заряд. Разница только в тоне: от мягкого выражения недовольства до грубой брани, причем в большом ходу и телесные наказания. Если нет претензий к школьным успехам, то не устраивает внешний вид ребенка: не так он подстрижен, не то на себя надел. Если он добросовестно выполнил свои домашние обязанности, то слишком долго занимает телефон. У него плохие манеры, он непочтителен, на него жалуются учителя... Если суммировать все эти упреки, получается, что, будь это в их власти - родители отказались бы от этих детей и заменили их какими-то другими.

При этом, отмечают психологи главный парадокс ситуации, забота о ребенке выдвигается на первый план при исследовании вопроса о мотивах, заставляющих взрослых американцев так перенапрягаться на работе. Они бы, возможно, и рады были перейти на более щадящий режим, но тогда они не смогут столько зарабатывать и меньше будут давать детям. Благо ребенка - превыше всего...

Ситуация усугубляется растущей нестабильностью семей. Традиционная схема, при которой брак сохраняется хотя бы до совершеннолетия детей, становится всего лишь одной и притом не самой распространенной разновидностью семьи. Во множестве случаев ребенка растит кто-то один из родителей - второго нет в живых или он не поддерживает никаких отношений со своей бывшей семьей после развода. Но бывает и так, что родителей становится сразу четверо. Говорят, что это и есть цивилизованная форма разрыва - супруги остаются друзьями, к этой дружбе подключаются и новые спутники, которых находят себе мать и отец, а общий ребенок объединяет всех в причудливое подобие сложной семьи. Дети вхожи в оба дома, они никого не утратили, наоборот - приобрели еще двух родных людей... Однако, как пишет психолог, долгое время изучавший такие семейные новообразования, зачастую никто из четверых не обращает внимания на детей, всем некогда, все заняты собой и поддержанием жизнеспособности свитых сравнительно недавно гнезд. Внешняя приветливость (никто не хочет прослыть злой мачехой или отчимом), много улыбок и холодное безразличие по существу - вот все, что видят дети, перемещаясь из дома в дом.

"Как могут засвидетельствовать детские и семейные терапевты, эгоистичные дети чаще всего являются прямым продолжением эгоистичных родителей, - пишет авторитетный американский исследователь. - Поскребите самовлюбленного ребенка - и вы обнаружите самовлюбленных родителей, которые все еще живут в мире фантазий и неразрешенных конфликтов, доставшихся им с детства. Эти люди видят в детях всего лишь свою одушевленную собственность, источник личного удовлетворения. Ребенок как личность, как отдельный человек просто для них не существует".

Однако годы бегут, дети взрослеют и, каким бы ни было их детство, приближаются к выходу из него. В неустоявшемся, чрезвычайно подвижном, изменчивом облике подростка все явственнее проглядывают черты взрослого человека, каким уже совсем скоро ему предстоит стать. Определились его склонности, его таланты, туманные видения и мечты принимают характер конструктивных жизненных планов.

За очень редкими, как правило имеющими болезненную природу исключениями, центр существования подростка перемещается из дома в компанию сверстников. Он уже не отчитывается перед родителями - где бывает, с кем, чем занимается. "Иду гулять", - коротко информирует он их. За этим может скрываться что угодно - слушание музыки, катание на роликовых коньках, споры о политике, контакты с криминальными элементами, "балдение" с "травкой" где-нибудь в подвале, танцы. Поскольку это пора сексуальных дебютов, все, чем занимается подросток, несет и эту дополнительную нагрузку - расширить круг знакомств, облегчить поиск своей пары. Главная же цель, сверхзадача - испробовать все, испытать себя во всех мыслимых и немыслимых ситуациях. Подросток, в своих собственных глазах, - уже вполне взрослый, самостоятельный, независимый человек. На попытки установить за ним контроль он отвечает бунтом. Когда с ним случается какая-нибудь беда, чаще всего выясняется, что родители не только не могли ее предотвратить - они понятия не имели, с какой стороны может надвинуться опасность.

Фантазии подростков... Пожалуй, по ним можно наиточнейшим образом судить об изменениях, которые произошли в нашем обществе. Еще лет пятнадцать - двадцать назад специалисты, сделавшие их объектом изучения, сетовали на полный отрыв воображения ти-нэйджеров от реальности. Не видя вокруг себя ничего вдохновляющего, подростки, полудети-полувзрослые, утешались мечтами о немыслимых приключениях, о покорении, в символическом смысле, недоступных вершин, им мерещилась ослепительно яркая жизнь, переливающаяся буйными карнавальными красками, и они сами - в центре этой жизни как ее герои, фавориты, победители. При этом путь, ведущий туда, совершенно не просматривался, как не заострялось внимание и на тех усилиях, которые могут потребоваться для реализации мечтаний. Стоило навести разговор на эту тему, волшебный фонарь воображения сразу затухал, что и понятно. Ни одна из реальных дорог, доступных среднему советскому старшекласснику, в этот сказочный мир не вела.

У нынешних подростков нет, похоже, внутренних стимулов уноситься на крыльях мечты куда-то в поднебесье. Их фантазии на темы собственного будущего несравненно реалистичнее, приземленное, к ним больше подходит слово "намерение". Каждый из них видит себя прежде всего богатым человеком. Не Кощеем, сидящим на мешках с золотом, это излишне, - богатым в конкретном, бытовом понимании. Жить в собственном красивом, удобном доме. Ездить в роскошном автомобиле, имея возможность заменить его на лучший, как только таковой появится в продаже. Покупать себе все, что заблагорассудится. Отдыхать на лучших мировых курортах... Можно достаточно точно определить источники, питающие эти мечты: фильмы из "заграничной" жизни, красочные полурекламные журналы, во множестве издающиеся для "новых русских", проникающие к нам каталоги крупных торговых фирм... Я обратил внимание на то, что среди знаковых формул, олицетворяющих для подростков успех, почти не встречается слов типа "прославиться", "стать знаменитым".

Более реалистичны эти подростковые фантазии и в том, что касается путей, ведущих к их осуществлению. Какую профессию надо получить, какой выбрать род деятельности - в этом к своим четырнадцати-пятнадцати годам ребята уже разобрались основательно. Многие из них поразительно небрезгливы. "Профессия" проститутки рассматривается в одном ряду с другими - она имеет свои минусы, но у нее есть и плюсы, среди которых на первом месте - высокие заработки. Не вызывает содроганий и криминальный бизнес. Девочки, находящиеся в том возрасте, когда их душами должен владеть самый безрассудный романтизм, полагают, что, если мужчина достаточно богат, правильно поступает девушка, которая выходит за него замуж без любви.

Эта четко выраженная ориентация создает уникальную коллизию в семейных отношениях. Лишь явное меньшинство подростков, думая о будущем, рассчитывает на помощь семьи. Самое большее - если родители смогут поддержать их во время учебы. Еще реже подрастающие дети готовы согласиться на то, что их жизнь в чем-то станет повторением жизни родителей. Скорее всего - это антиобразец, антиэталон, от которого следует держаться как можно дальше.

Я думал об этом, читая работы западных аналитиков, посвященные поздним периодам взросления. Больше всего их заботит этическая сторона проблемы. Власть родителей в ранней юности слабеет, мнение товарищей, одобрение среды значат для подростка больше, чем родительские нравоучения. Но он еще не созрел окончательно для самостоятельного плавания по бурному житейскому морю, не говоря о том, что экономически точно так же зависит от семьи, как в пять или десять лет. Проблема, с точки зрения психологов, заключается в том, сохраняют ли родители свое влияние, и если да, то как его используют. Продолжают ли настойчиво и целеустремленно культивировать в детях самостоятельность, желание максимально развить свои способности или толкают их на путь иждивенчества, на поиски "полезных знакомств"? Находят ли способы укрепить в детях убеждение, что только честная игра может привести к настоящему успеху, или молчаливо допускают, что ради крупного выигрыша можно поступиться совестью?

В одной из работ, впрямую адресованных родителям, мне встретился живой пример, почерпнутый непосредственно из жизни.

Две семьи. В каждой растет сын, мечтающий к моменту совершеннолетия получить собственную машину. При этом стратегии, избранные родителями, прямо противоположны.

В первой семье разговор о покупке машины начинается лет с пятнадцати. Это рассматривается как общая цель всех троих - мальчика, мамы и папы. Но справедливо, чтобы каждый внес свою лепту в ее достижение. Пятнадцать лет - возраст, достаточный для того, чтобы найти самостоятельный заработок. Подросток должен сам определиться, подыскать себе работу, но не станет же он отказываться от совета более опытных людей!

Чем ближе к восемнадцатилетию, тем более конкретными становятся разговоры о машине: какую марку стоит выбрать, сколько сможет семья за нее заплатить. Понятно, что мальчик, подрабатывающий в свободное время, не в состоянии целиком скопить нужную сумму и львиная доля будет внесена родителями. Но при таком подходе к делу сына не задевает их разумная расчетливость, она не кажется ему предосудительной жадностью. Ведь есть у семьи и другие общие цели, и юноша не меньше других заинтересован, чтобы денег хватило на все.

За эти три года подросток проходит огромный путь в своем развитии и созревании. Он работает, получая исчерпывающе точное представление о том, как достаются деньги. Он учится строить отношения с работодателями, распределять время, дорожить минутой. Он воспитывает в себе дисциплину в обращении с деньгами - ведь заработанное принадлежит ему, он волен им распоряжаться, и если он вдруг решит растратить его на какие-то безделицы, родители слова ему не скажут. Но это, безусловно, отразится на качестве будущего автомобиля... Как у каждого работающего человека, у подростка постоянно возникают проблемы - с оплатой, с режимом, то им оказываются недовольны руководители, то он обижается на них. Решать эти вопросы семья предоставляет ему самому, но все, разумеется, подробно обсуждается на семейном совете, и многотрудный опыт взрослой жизни по каплям, по конкретным поводам приходит от старших, поживших, к младшему, начинающему жить. Естественным образом перед сыном раскрывается и семейный бюджет, и манера родителей вести финансовые дела семьи.

И вот наступает долгожданный день. Выбор давно сделан, деньги собраны. Конечно, покупать машину отправляются все вместе... Счастливая развязка даже не требует комментариев.

По-иному разыгрывается та же самая, по исходным данным, ситуация во второй семье.

Вплоть до совершеннолетия сын ведет образ жизни ребенка: его кормят, поят, обувают-одевают - его дело учиться и развлекаться. Это тоже финансирует семья. К каждому дню рождения он получает подарки. Но подарят ли ему машину? Это остается неясным. Чаще всего родители отвечают уклончиво: "посмотрим", или "может быть", или "в зависимости от того, как ты будешь себя вести". Связывать себя твердым обещанием кажется им неразумным, к тому же дитя, даже если оно уже начало бриться, не должно заявлять таких претенциозных пожеланий.

Три года сын ведет психологическую обработку своих "стариков". Родители во всех подробностях узнают о каждом автомобиле, приобретенном в округе для младших членов семьи, и особо - о том, с каким одобрением встретили эту покупку все соседи и знакомые. Ближе к совершеннолетию мальчик начинает делиться своими опасениями: он может растерять друзей, если, единственный среди всех, окажется "безлошадным", а уж что ни одна уважающая себя девушка не захочет с ним встречаться - об этом и говорить нечего. На улице, перед телевизором сын шумно восхищается автомобилем, который для себя присмотрел... Родители (и на том спасибо) не унижаются до шантажа, не пытаются управлять сыном с помощью этих рычагов - обещания купить машину или угрозы ее не покупать. Но они молчат.

Последние полгода проходят в крайнем напряжении. Уже все решено, сделаны все необходимые приготовления - но теперь уже родители не могут проговориться. Ведь тогда будет испорчен весь сюрприз! Даже накануне вечером сын ложится спать в полном неведении. А утром его будит растроганный отец и вместе с поздравлением вручает ключи. Именинник подбегает к окну - о радость, на подъездной дорожке стоит во всей красе его собственная машина! Он счастлив и горд, но и родители тоже горды и счастливы - они в полной мере проявили свою щедрость и великодушие, они показали сыну, а также всем вокруг, как сильна их любовь...

Говорит ли что-нибудь нашему уму и сердцу этот пример?

На первый взгляд - нет. Размышления о том, стоит ли покупать подростку автомобиль (а в семье он окажется наверняка третьим, если не четвертым) и в какой форме это сделать, ни в одной точке не пересекаются с реалиями нашего бытия. Что общего имеет проведенный аналитиком подробный разбор с заботами человека, у которого не всегда набирается достаточно денег на автобусный билет?

Но не позволим заворожить себя блеском этих автомобилей, которые очень легко отодвинуть в сторону, если уж мы взялись разбираться в тайнах психологин. Автомобиль в этом контексте - символ успеха, и не более. А символы могут быть разными. Подставим свои, доступные нам, и эта проблема снимается.

Сложнее обстоит дело с другими. Родители в приведенном здесь американском примере - сильная сторона. Такими видят их и дети. Они могут учить, звать следовать за собой, потому что своего успеха в жизни они достигли. Большого или относительно скромного - мы не знаем, да это и не важно. Но ведь в любом случае, мечтая о собственном продвижении, сыновья рассчитывают их превзойти, добиться большего. Значит, и с этих позиций ситуация хоть и не похожа на нашу, но и не абсолютно чужеродна.

Общая цель семьи - вот, на мой взгляд, сердцевина этой проблемы. А уж какова эта цель и в каком положении находится сама семья, преуспевает она или борется за выживание - это отступает в ряд привходящих обстоятельств.

Мало кто в нынешнем поколении родителей может научить детей на собственном опыте, как зарабатывать деньги. Условия жизни изменились. Зрелые люди оказались в положении желторотых новичков. Но прежними остались представления о честности, о совести, о благородстве. Не изменилось существо родительской любви.

Неправда, что у родителей нет за душой ничего, заслуживающего быть усвоенным детьми. В науке говорят, что отрицательный результат - тоже результат, случается - наиважнейший. Горький отрицательный итог неудачно прожитых лет - это все равно опыт, дорого оплаченный и многому научивший. Дети - вот кто поможет окончательно его пережить и осмыслить. Глава 3. Человеческое измерение

<< | >>
Источник: Арон Белкин. «Запах денег», 2000. 2000

Еще по теме 3. Дети и деньги:

  1. ДЕНЬГИ ИЛИ«БЕЗДЕНЕЖНЫЕ ОТНОШЕНИЯ»!
  2. 45. КАК ВОСПИТЫВАТЬ ДЕТЕЙ
  3. Тот самый этрогГотовьте деньги: Ханука на дворе
  4. Законы цдаки: лучше всего деньгами
  5. На чьи деньги Герцен бил в свой «Колокол», или Зачем барон Ротшильд шантажировал русского царя
  6. Глава 1. Дети и деньги: введение
  7. Дети и деньги: введение
  8. Дайте деньгам «расти в цене»
  9. Следует ли требовать от детей сохранять часть их денежных пособий?
  10. Следует ли требовать от детей постарше отказываться от какой-то части их денежных пособий?
  11. Должны ли дети зарабатывать свои денежные пособия, выполняя определенные домашние обязанности?
  12. Следует ли поощрять детей зарабатывать деньги за пределами дома?
  13. Лучшая инвестиция, которую Вы можете сделать для своих детей
  14. 3. Любят ли деньги евреев?
  15. 3. Дети и деньги
  16. Деньги - вот то главное, что делает богатых богатыми, а бедных - бедными.
  17.    ЖЕНЩИНЫ И ДЕТИ
  18. § 5. Эпизод с медными деньгами в России.
  19. «Это же ваши деньги...»
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -