<<
>>

§ 2. Правовая природа и отраслевая принадлежность деятельности по исполнению мер процессуального принуждения

Для достижения цели проводимого исследования представляется необходимым определить, в чем заключается правовая природа того или иного явления и его отраслевая принадлежность. Мнения ученых относительно этих понятий сводятся к следующему.

Под термином «правовая природа» понимается сущность, основное свойство чего-либо[28]. Исследование указанного понятия на предмет отраслевой принадлежности, по мнению ученых, заключается в определении соотношения актов общего законодательства и специального[29]. В связи с этим определить правовую природу означает установить место правового явления в системе права с выявлением его специфических существенных признаков. Так, анализ правовой природы деятельности по исполнению мер процессуального принуждения будет состоять в установлении ее места в механизме их реализации и определении характерных признаков, позволяющих отграничить рассматриваемую деятельность от других процессов (избрания, применения), что позволит определить ее отраслевую принадлежность.

Правоотношения, складывающиеся в ходе исполнения самой строгой меры пресечения - заключения под стражу, возникают с момента фактической реализации соответствующего судебного акта и прекращаются с принятием решения об отмене или изменении рассматриваемой меры пресечения либо в связи с истечением срока содержания подозреваемого (обвиняемого) под стражей. Процесс ее исполнения регулируется Федеральным законом «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», и только отдельные вопросы, касающиеся механизма применения данной меры пресечения, закреплены в нормах УПК РФ[30].

Подход законодателя к нормативному правовому регулированию рассматриваемых правоотношений менялся. В советское время порядок содержания под стражей обвиняемых регулировался нормами исправительно-трудовых кодексов РСФСР 1924 г., 1933 г., аналогичных кодексов других союзных республик.

В связи с этим ученые-процессуалисты указывали на близость рассматриваемых правоотношений к исправительно-трудовым (уголовно-исполнительным). В проведенных ими исследованиях говорилось об общих чертах в положении осужденных к лишению свободы и подследственных заключенных. К этим чертам ученые относят изоляцию, однотипные места лишения свободы, порядок пребывания обвиняемого в месте содержания под стражей[31].

Позднее нормы, регламентирующие порядок содержания под стражей обвиняемых, были выделены из исправительно-трудового законодательства в отдельные нормативные правовые акты - Положение о предварительном заключении под стражу, введенное в действие Законом СССР от 11 июля 1969 г. № 4075- VII, а также Положение о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления, утвержденное Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 июля 1976 г. № 4203-IX.

С изменением нормативного регулирования порядка исполнения меры пресечения в виде заключения под стражу менялись и взгляды ученых на правовую природу указанной меры принуждения. Так, по мнению Т.Н. Добровольской и М.П. Евтеева, нормы, регулирующие содержание под стражей, имеют свой «вполне самостоятельный предмет правового регулирования»[32]. Рассматривая вопросы нормативного правового регулирования предварительного заключения, ученые-процессуалисты не определили его отраслевую принадлежность, указав лишь на то, что «положение находится во взаимодействии с нормами многих других законодательных актов, относящихся к разным отраслям права»[33].

Более определенную позицию занял Н.А. Стручков, по мнению которого предварительное заключение имеет уголовно-процессуальную природу, но в то же время непосредственное осуществление данной меры пресечения носит уголовно-исполнительный характер, в связи с чем исполнение предварительного заключения нуждалось в специальном правовом регулировании, которое было впоследствии реализовано законодателем[34] [35] [36].

Позднее аналогичное мнение высказал О.Н. Миндадзе, который отметил, что предварительное заключение можно рассматривать как самостоятельный правовой институт, обладающий специфическими признаками. Правоотношения при исполнении рассматриваемой меры пресечения возникают как уголовно-процессуальные, но в ходе своей реализации выходят за их пределы и принимают самостоятельную форму правоотношений, занимающих промежуточное положение между уголовно-процессуальными и уго-

ловно-исполнительными . Опрос практических работников выявил аналогичное

4

понимание правовой природы указанного института .

Иной точки зрения придерживается Л.И. Даньшина. Она считает, что наряду с уголовно-процессуальными, которым отведена роль ведущих, в ходе исполнения предварительного заключения возникают, развиваются, изменяются и прекращают действие административные правоотношения. Их возникновение обусловлено необходимостью исполнения ареста, приема, размещения и содержания заключенных под стражей в условиях изоляции и раздельного содержания[37].

На специфику рассматриваемых правоотношений указывали и другие ученые. Первоначально М.Х. Г ельдибаев считал правоотношения, возникающие между администрацией следственного изолятора и заключенными, разновидностью уголовно-исполнительных правоотношений[38] [39]. В дальнейшем он изменил свою позицию об отнесении рассматриваемых правоотношений к предмету регулирования уголовно-исполнительной отрасли права и пришел к выводу, что правоотношения, возникающие в процессе исполнения заключения под стражу, представляют собой разновидность уголовно-процессуальных отношений с особенностями, связанными с режимом содержания следственно-арестованных, а также спецификой правоотношений, формирующихся между подозреваемыми, обвиняемыми и администрацией мест содержания под стражей . Данную точку зрения разделяет О.И. Цоколова. Она указывает на то, что правила содержания под стражей обвиняемого (подозреваемого, подсудимого) относятся и к уголовнопроцессуальному, и к уголовно-исполнительному праву.

Однако содержание под стражей связано с существенными ограничениями прав и свобод лиц, не признанных виновными в совершении преступления, и должно, прежде всего, определяться уголовно-процессуальными целями применения мер пресечения, а не уголовно-исполнительными задачами соблюдения режима в местах изоляции[40]. Отдавая ведущую роль уголовно-процессуальной природе исполнения предварительного заключения, сторонники такого подхода указывают на принадлежность рассматриваемого института к одноименной отрасли права.

Достаточно убедительными представляются выводы Э.К. Кутуева о включении в УПК РФ особого производства, связанного с применением меры пресечения в виде заключения под стражу[41] [42]. Свою позицию он обосновывает тем, что правоотношения, связанные с условиями содержания под стражей, являются субсидиарными (вспомогательными), поэтому они не могут определять правовую при-

3

роду заключения под стражу .

В советский период учеными ставился вопрос о «выкристаллизовывании» отдельной отрасли права - процессуально-исполнительной[43]. В рамках проведения дальнейших исследований на страницах юридической печати были представлены и другие позиции. Так, по мнению В.Н. Андреева, правоотношения субъектов в процессе содержания подозреваемых и обвиняемых под стражей должны регулироваться особой отраслью права, которое можно определить как стражное право, представленное совокупностью правовых норм, регулирующих отношения, складывающиеся при обеспечении режима содержания под стражей. Такие отношения становятся объектом правового регулирования, а деятельность по обеспечению

режима содержания под стражей выступает в качестве предмета регулирования стражного права[44]. Другой позиции придерживается В.Б. Спицнадель, по мнению которого целесообразно выделить комплексную отрасль права, именуемую «пенитенциарным правом», которая бы включала в себя «нормы собственно уголовноисполнительного права, административного права в части управления пенитенциарными учреждениями, организационно-правовых основ деятельности пенитенциарных учреждений, порядка прохождения службы сотрудниками пенитенциарных органов и учреждений...

а также нормы межотраслевого института содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»[45].

Предложения ученых о выделении новых отраслей заслуживают внимания, однако имеют определенные недостатки. Во-первых, высказанные в литературе позиции основаны на том, что правоотношения, возникающие в ходе исполнения меры пресечения в виде заключения под стражу, регулируются отдельным нормативным правовым актом - Федеральным законом от 15.07.1995 № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений». Сторонниками выделения новых отраслей права не принята во внимание целевая направленность избрания указанной меры пресечения, не учтены отдельные вопросы (например, процедура изменения или отмены рассматриваемой меры пресечения), регламентированные нормами уголовно-процессуального права. Во- вторых, выделение самостоятельной отрасли права для регулирования порядка исполнения одной меры уголовно-процессуального принуждения представляется чрезмерным, поскольку такой подход приведет к искусственному расширению других новых отраслей права, что существенно осложнит правоприменительную деятельность.

Дискуссия ученых по вопросу определения отраслевой принадлежности коснулась правоотношений, возникающих в ходе реализации и других мер уголовно-процессуального принуждения. Речь идет о применении денежного взыскания[46]. С одной стороны, законодатель относит его к иным мерам принуждения (ст. 117-118, 285 УПК РФ), с другой - аналогичная мера закреплена в статье 17.3 КоАП РФ как один из видов административного правонарушения. На двойственность правового регулирования данной меры принуждения указывается в юридической литературе. Так, по мнению Ю.А. Костанова, содержание статьи 258 УПК РФ противоречит законодательству об административных правонарушениях. Он полагает, что в соответствии со ст. 4 Федерального закона от 18.12.2001 № 177-ФЗ «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» действующие на территории России федеральные законы, связанные с УПК РФ, подлежат приведению в соответствие с УПК РФ, а впредь до приведения в соответствие с УПК РФ указанные федеральные законы должны использоваться в части, ему не противоречащей.

За нарушение порядка или неподчинение распоряжениям председательствующего либо судебного пристава в судебном заседании должны применяться меры, предусмотренные статьями 117, 118 и 258 УПК РФ[47].

Более аргументированную позицию высказывает в своем монографическом исследовании профессор Б.Б. Булатов. По его мнению, в сфере уголовного судопроизводства приоритет должен быть отдан порядку, установленному уголовнопроцессуальным законом, поскольку, во-первых, указанные правонарушения совершаются в рамках производства по уголовному делу, и, во-вторых, по правилам, закрепленным в ст. 118 УПК РФ, обеспечивается оперативное привлечение нарушителей к ответственности. Что касается различных санкций, которые могут быть назначены за совершение одних и тех же действий, то в этой части в законодательстве необходимо достичь единообразия, универсальности[48].

Аналогичной точки зрения придерживается Ю.А. Кузовенкова. Она отмечает, что статья 17.3 КоАП РФ по своему содержанию и предмету регулирования является нормой общего характера и предусматривает ответственность за нарушение правил, установленных в любом суде, составляющем судебную систему. Статья 258 УПК РФ, по её мнению, является более узкой по предмету регулирования нормой, так как правонарушения, предусмотренные данной статьей, совершены в уголовном процессе, а денежное взыскание налагается в уголовнопроцессуальном судопроизводстве в порядке, установленном статьями 117-118 УПК РФ. В своем исследовании она приходит к выводу, что нарушение норм уголовно-процессуального права образуют не административные, а уголовнопроцессуальные правонарушения, за которые должна следовать уголовнопроцессуальная ответственность. Вместе с тем она полагает, что статья 17.3 КоАП РФ, по-видимому, будет сохранять свое значение до тех пор, пока во всех процессуальных кодексах не будут четко определены основания и порядок наложения денежного взыскания. В последующем административно-правовое регулирование этого вопроса станет излишним[49].

Другое мнение высказывает С.Б. Россинский. Он считает, что противоправные действия участников уголовного судопроизводства не относятся к уголовным, гражданским, административным и дисциплинарным правонарушениям, а установленная нормами УПК РФ ответственность участников уголовного судопроизводства, реализуемая посредством денежного взыскания, не имеет определенно-выраженной юридической природы. В связи с этим он предлагает предусмотреть денежное взыскание как санкцию за административные правонарушения, расширив главу 17 КоАП РФ, посвященную административным правонарушениям, посягающим на институты государственной власти[50]. Данный подход широко используется в законодательстве зарубежных стран. Согласно ст. 272 УПК Республики Узбекистан нарушитель, удаленный из зала судебного заседания, может быть привлечен к административной ответственности. В отдельных странах предусмотрено привлечение к административной ответственности личных поручителей (организации, выступающей в качестве поручителя) в случае уклонения подозреваемого, обвиняемого или подсудимого от следствия и суда (ст.ст. 151, 152, 205 УПК Туркменистана).

Специалисты в области административного права указывают, что в статье 17.3 КоАП РФ сформулирована общая норма об ответственности за неисполнение распоряжения судьи или судебного пристава для всех видов судопроизводства: конституционного, гражданского, административного, уголовного, а также арбитражного судопроизводства. Правила, соблюдение которых необходимо во время проведения судебного заседания, установлены статьей 54 Федерального конституционного закона от 21.07.1994 № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской

Федерации», ст. 241 УПК РФ, ст. 158 ГПК РФ, ст. 154 АПК РФ[51]. Из указанной позиции можно предположить, что положения статьи 17.3 КоАП РФ распространяются на все виды судопроизводства. Вместе с тем Х.Б. Шейниным, комментирующим применение указанной нормы административного законодательства, не учтено то обстоятельство, что в положениях указанных выше статей уже установлены меры, применяемые к нарушителям порядка в судебном заседании: предупреждение, удаление из зала судебного заседания, денежное взыскание в уголовном судопроизводстве; в конституционном, гражданском, арбитражном судопроизводствах - штраф.

Рассматривая возможность привлечения к административной ответственности по ст. 17.3 КоАП РФ в уголовном судопроизводстве, следует учитывать судебную практику её применения. Так, постановлением от 31 января 2006 г. № 41-ад05- 5 Верховным Судом Российской Федерации отменено постановление мирового судьи судебного участка № 3 г. Новошахтинска Ростовской области от 10.02.2005 и решение судьи Новошахтинского городского суда Ростовской области от 09.03.2005 по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 17.3 КоАП РФ. В своем решении Верховный Суд Российской Федерации указал, что меры воздействия за нарушение порядка в судебном заседании или неподчинение распоряжениям председательствующего применяются к нарушителю судом в том судебном заседании, где это нарушение было установлено. Поскольку основания и процедура привлечения к ответственности за нарушение порядка в судебном заседании или неподчинение распоряжениям председательствующего в рамках уголовного судопроизводства специально урегулированы нормами УПК РФ, оснований для привлечения С. к административной ответственности по ч. 1 ст. 17.3 КоАП РФ не имелось. Позиция Верховного Суда Российской Федерации о возможности применения указанной нормы административного законодательства в

уголовном судопроизводстве до настоящего времени не изменилась[52].

Таким образом, правоотношения, возникающие в ходе исполнения меры принуждения в виде денежного взыскания, по мнению ученых, имеют двойное нормативное правовое регулирование - нормами уголовно-процессуального и административного права. В законодательстве ряда стран определен административный режим привлечения за нарушения порядка в судебном заседании. В отечественном судопроизводстве, несмотря на аналогичные нарушения, закрепленные в административном законодательстве, УПК РФ содержит специальные нормы, посвященные порядку наложения денежного взыскания за указанные нарушения. Такой подход представляется обоснованным. В данном случае приоритет должен быть отдан уголовно-процессуальной процедуре применения денежного взыскания. Во-первых, как справедливо отмечается в юридической литературе, рассматриваемые правонарушения совершаются в рамках производства по делу. Во- вторых, применение денежного взыскания должно обеспечить оперативное привлечение нарушителя к ответственности, поскольку от пресечения противоправных действий участников процесса зависит дальнейший ход судебного заседания.

Анализ уголовно-процессуального законодательства показывает, что нормами УПК РФ устанавливается только порядок применения мер принуждения и лишь частично регламентирована процедура их исполнения. Наряду с этим законодатель отсылает к нормам других отраслей права. Так, положения семейного и гражданского законодательств применяются в целях определения лиц, на которых возлагается обязанность по воспитанию детей, в рамках исполнения меры пресечения, предусмотренной ст. 105 УПК РФ (ст.ст. 63, 64, 148.1 СК РФ, ст.ст. 35-36 ГК РФ, Федеральный закон от 24.04.2008 № 48-ФЗ «Об опеке и попечительстве»)[53] [54] [55] [56]. О комплексном нормативном правовом регулировании данных правоотношений можно говорить, и рассматривая вопросы ответственности лиц, присмат-

Л

ривающих за несовершеннолетним подозреваемым (обвиняемым) . Нарушение обязанностей по содержанию и воспитанию несовершеннолетнего подозреваемого (обвиняемого) может повлечь не только применение уголовно-процессуальных санкций, но и ответственность, предусмотренную нормами административного и

Л

уголовного законодательств (ст. 5.35 КоАП РФ, ст. 156 УК РФ) . Как верно отмечает Н.А. Якубович, в этом случае уголовно-правовая санкция не выступает в качестве уголовно-процессуальной и не заменяет её. Однако это не лишает её характера гарантии, призванной обеспечить осуществление, реализацию требований

4

уголовно-процессуального закона .

О применении не только норм УПК РФ, но и других федеральных законов можно говорить при исполнении иных мер принуждения, таких как привод, временное отстранение от должности, наложение ареста на имущество, ценные бумаги. Так, например, порядок применения судебными приставами, а также органами дознания физической силы, специальных средств и оружия для осуществления привода осуществляется в порядке, предусмотренном Федеральным законом от 21.07.1997 № 118-ФЗ «О судебных приставах», Федеральным законом от 07.02.2011 № 3-ФЗ «О полиции». Правовой основой применения меры принуждения в виде временного отстранения от должности являются не только положения уголовно-процессуального закона, но и нормы трудового законодательства. Статьей 76 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено отстранение от работы работника по требованию органов или должностных лиц, уполномоченных федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации. Учитывая положения трудового и уголовнопроцессуального законодательства, подозреваемый (обвиняемый), временно отстраненный от должности, продолжает оставаться субъектом трудовых правоотношений, но на период предварительного расследования реализация им должностных обязанностей приостанавливается[57] [58] [59]. При этом указанное лицо имеет право на получение ежемесячного государственного пособия в размере прожиточного минимума трудоспособного населения в целом по Российской Федерации. Размер такой выплаты определяется нормами федерального законодательства и подзаконными актами2. При отстранении от должности так называемых «статусных»

подозреваемых или обвиняемых применяются федеральные законы, регламенти

- 3

рующие их правовой статус .

Специфические правоотношения складываются в ходе исполнения меры принуждения, предусмотренной статьей 115 УПК РФ[60]. Она реализуется не только через уголовно-процессуальные механизмы, но и посредством применения норм гражданского и гражданско-процессуального законодательства. Так, субъектами правоотношений, возникающих в ходе наложения ареста на имущество, могут быть не только подозреваемый, обвиняемый, но и лица, несущие по закону материальную ответственность за их действия. Круг этих лиц определен нормами гражданского законодательства (ст.ст. 1068, 1069-1071, 1074, 1077, 1079 ГК РФ)[61] [62]. Кроме того, принимая решение о наложении ареста на имущество, следует учитывать, что не всё имущество может быть подвернуто аресту. В его реализации необходимо принимать ограничения, установленные законодателем (ст. 446 ГПК РФ, ст. 101 Федерального закона «Об исполнительном производстве»). Применение отдельных федеральных законов имеет место при наложении ареста на такие виды имущества, как ценные бумаги3, недвижимость[63]. О регулировании механизма исполнения мер принуждения нормами других отраслей права можно говорить при разрешении вопросов, связанных с восстановлением или заменой предмета залога. В этом случае распространение правил статьи 345 ГК РФ позволяет обеспечить надлежащее исполнение обязательств уголовно-процессуального характера, связанных с применением указанной меры принуждения[64].

Помимо норм федеральных законов деятельность по исполнению мер принуждения может регулироваться положениями регионального законодательства. Речь идет о мере пресечения в виде присмотра за несовершеннолетним подозреваемым (обвиняемым). На региональном уровне приняты законы, направленные на установление мер по предупреждению причинения вреда физическому, психическому, духовному и нравственному развитию детей[65]. Законодателем определены места, в которых не допускается нахождение детей, а также места, в которых нахождение ребенка в ночное время без сопровождения родителей либо лиц, их заменяющих, ограничено. Напрямую данные нормативные правовые акты не регламентируют вопросы исполнения специальной меры пресечения в отношении несовершеннолетних. Вместе с тем представляется целесообразным применять их к указанной категории лиц. Это позволит надлежащим образом реализовать предусмотренные уголовно-процессуальным законодательством ограничения с учетом возраста и особенностей личности несовершеннолетних подозреваемых (обвиняемых).

Отдельные вопросы исполнения регламентируются подзаконными актами. Так, ведомственное нормативное регулирование детализирует или восполняет действия, которые в общем виде предусмотрены законодательством. Примером может служить исполнение меры пресечения, предусмотренной ст. 104 УПК РФ. Согласно данной норме ограничения в отношении подозреваемого (обвиняемого) военнослужащего могут состоять в принятии мер, предусмотренных уставами Вооруженных Сил Российской Федерации[66]. В законодательстве зарубежных стран такие меры определены в нормах уголовно-процессуального закона[67]. Данный подход заслуживает внимания, однако представляется не совсем верным. Полагаем, что нормами уголовно-процессуального закона целесообразно регламентировать лишь общие вопросы, связанные с исполнением специальной меры пресечения. Учитывая специфику субъектов и особый правовой режим служебных правоотношений среди военнослужащих, представляется целесообразным регулировать механизм исполнения статьи 104 УПК РФ уставами Вооруженных Сил Российской Федерации.

В рамках ведомственного регулирования следует выделить и другие положения, регламентирующие процесс реализации мер уголовно-процессуального принуждения. К ним можно отнести приказ МВД России от 15.10.2013 № 845, в соответствии с которым предусмотрено проведение сотрудниками подразделений по делам несовершеннолетних профилактической работы в общеобразовательных учреждениях среди несовершеннолетних правонарушителей. Содействие в проведении мероприятий профилактического характера в отношении указанной категории лиц, согласно положениям приказа МВД России от 17.01.2006 № 19, могут оказать участковые уполномоченные полиции[68].

Вовлечение в процесс исполнения иных мер уголовно-процессуального принуждения судебных приставов, органов дознания предопределило издание специальных ведомственных нормативных правовых актов, регулирующих эту деятельность[69] [70]. С принятием отдельного подзаконного акта связано и исполнение такой меры принуждения, как залог. Так, действия по передаче (внесению) различных видов имущества, а также порядок их содержания определены Правительством Российской Федерации в соответствующем постановлении . Другие вопросы исполнения залога разрешаются посредством применения нормативных правовых актов различных ведомств и министерств[71]. Специфика регулирования данного института обусловлена возникновением имущественных правоотношений[72]. Аналогичный подход используется в ходе исполнения меры принуждения, предусмотренной ст. 115 УПК РФ. Вопросы хранения арестованного имущества регулируются подзаконными актами[73] [74] [75] [76].

Существенное влияние на правоотношения, возникающие в ходе исполне-

ния мер уголовно-процессуального принуждения, оказывает судебная практика . Предметом внимания Европейского Суда по правам человека зачастую являются

4 5

сроки предварительного заключения лица под стражу , условия его содержания ,

а также применение альтернативных мер пресечения[77]. Высшими судами Российской Федерации принимаются меры, направленные на устранение данных нарушений. Знаковым при определении сроков содержания под стражей стало постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 22.03.2005 г. № 4-П, согласно которому содержание подозреваемых (обвиняемых) под стражей должно осуществляться в пределах сроков, установленных судебным решением[78] [79]. В других решениях российский судебный орган конституционного контроля указал на необходимость соблюдения норм уголовно-процессуального законодательства при продлении сроков содержания под стражей3.

Планомерная политика, направленная на совершенствование механизма исполнения заключения под стражу, а также применение альтернативных мер пресечения, ведется Верховным Судом Российской Федерации. Первыми шагами можно назвать принятие Постановления от 10.10.2003 № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации», в котором Пленум Верховного Суда Российской Федерации обратил внимание всех судов Российской Федерации на обязанность предотвращения нарушений, установленных Европейским Судом по правам человека, относительно сроков и допустимых оснований содержания под стражей. Впоследствии данная правовая позиция была изложена в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 05.03.2004 № 1 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации». Обращая внимание на законность содержания подозреваемых (обвиняемых) под стражей, Верховный Суд Российской Федерации в недостаточной степени рассматривал возможность применения альтернативных мер пресечения. Эффективной мерой, направленной на разрешение данной ситуации, стало принятие решения, посвященного не только реализации самой строгой меры пресечения, но и вопросам исполнения залога и домашнего ареста. Принятое 29.10.2009 постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 22 «О практике применения судами мер пресечения в виде заключения под стражу, залога и домашнего ареста» можно определить как первое комплексное судебное решение, направленное на разъяснение вопросов исполнения мер пресечения, избираемых по решению суда. Следуя данному подходу, Верховный Суд Российской Федерации продолжает уделять особое внимание надлежащей реализации указанных мер принуждения, о чем свидетельствует вынесение постановления от 19.12.2013 № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога»[80] [81].

Особое влияние на механизм исполнения меры принуждения, предусмотренной ст. 115 УПК РФ, оказывают решения высших судов Российской Федерации. Так, отдельные вопросы наложения ареста на имущество реализуются согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации. Из положений уголовно-процессуального законодательства следует, что указанная мера принуждения имеет длящийся характер, поскольку срок ее применения законом не ограничен . В настоящее время Федеральным законом № 190-ФЗ от 29.06.2015 в УПК РФ внесены изменения, которые будут проанализированы в последующих главах.

Отдельное внимание следует уделить регулированию механизма исполнения домашнего ареста. В настоящее время этот вопрос недостаточно регламентирован. С момента вступления в действие УПК РФ до внесения изменений в статью 107 УПК РФ Федеральным законом от 07.04.2011 № 60-ФЗ нормативное регулирование порядка исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста отсутствовало. Законодателем был определен только процессуальный порядок избрания указанной меры пресечения, а также перечень ограничений, связанных с ее реализацией. Долгое время в юридической литературе обсуждался вопрос о необходимости дополнительного регулирования исполнения домашнего ареста. Ученые-процессуалисты указывали на различные варианты его разрешения. По мнению одних, контроль за подозреваемым (обвиняемым), в отношении которого избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, следует регламентировать ведомственными нормативными правовыми актами[82]. Другие указывали на необходимость разработки и принятия (по аналогии с заключением под стражу) отдельного Федерального закона «О домашнем аресте», в котором следовало закрепить правила и порядок его исполнения[83]. По мнению третьих, для достижения единообразия судебной практики применения в качестве меры пресечения домашнего ареста Верховному Суду Российской Федерации необходимо провести Пленум, на котором принять постановление «О применении в качестве меры пресечения домашнего ареста», и рекомендовать судам Российской Федерации основные положения применения данной меры пресечения[84] [85]. Высказанные в юридической литературе мнения были частично реализованы: некоторые вопросы нашли отражение в положениях УПК РФ, другие регламентированы в рамках подзаконных актов. Отдельные аспекты применения рассматриваемой меры пресечения были разъяснены Пленумом Верховного Суда Российской Федерации, к ним можно отнести вопросы, связанные с определением места исполнения домашнего ареста, установлением запретов и (или) ограничений, предусмотренных ч. 7 ст. 107 УПК РФ, исчислением сроков исполнения указанной меры пресечения .

С принятием Федерального закона от 07.04.2011 № 60-ФЗ деятельность по исполнению домашнего ареста существенно изменилась[86]. Механизм реализации

указанной меры пресечения получил более детальное регулирование в нормах уголовно-процессуального законодательства. Во-первых, функции контроля за исполнением домашнего ареста законодатель возложил на уголовноисполнительные инспекции. Основные обязанности и права инспекций в связи с осуществлением указанного вида деятельности определены подзаконными актами[87] [88]. Во-вторых, определены технические средства контроля за нахождением подозреваемого или обвиняемого в месте домашнего ареста. В положениях статьи 107 УПК РФ законодатель ограничился перечислением видов указанных средств, полный перечень и порядок применения которых определен Правительством Российской Федерации . Принятые постановления регулируют вопросы применения уголовно-исполнительными инспекциями аудиовизуальных, электронных и иных технических средств контроля, при осуществлении контроля за соответствующей категорией подозреваемых (обвиняемых).

Порядок исполнения решения об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста определен на ведомственном уровне нормативным правовым актом в виде «Разъяснений по осуществлению контроля за нахождением подозреваемых или обвиняемых в месте исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста и за соблюдением ими наложенных судом запретов и (или) ограничений» от 03.02.2012 № 19-1844-05, направленных для исполнения начальникам территориальных органов ФСИН России[89] [90] [91]. Применение указанного документа носит временный характер и действует до принятия межведомственного приказа, регулирующего осуществление контроля за надлежащим исполнением домашнего ареста.

Особенностью регулирования деятельности по исполнению мер уголовнопроцессуального принуждения является применение не только правовых мер, но и средств неправового характера, к которым можно отнести методы воспитательного и морально-психологического воздействия. В целом об их использовании можно говорить в рамках каждой из мер принуждения, но в большей степени они реализуются при осуществлении таких мер пресечения, как подписка о невыезде

2 3

и надлежащем поведении , личное поручительство , присмотр за несовершеннолетним подозреваемым (обвиняемым), залог (если имущество внесено третьим лицом), меры принуждения в виде обязательства о явке.

Проведенный анализ позволяет сделать следующие выводы.

1. Возникающие в ходе исполнения мер уголовно-процессуального принуждения правоотношения характеризуются многосубъектностью. Кроме норм федерального законодательства при осуществлении данной деятельности могут применяться нормативные правовые акты регионального уровня. Напрямую они не регламентируют вопросы исполнения мер уголовно-процессуального принуждения. При этом их применение представляется возможным в части, не противоречащей УПК РФ. Отдельные вопросы регламентированы и другими нормативными правовыми актами (приказами, инструкциями различных ведомств и министерств, постановлениями Правительства Российской Федерации). Наравне с этим их исполнение осуществляется посредством использования методов воспитательного и морально-психологического воздействия.

2. Правоотношения, складывающиеся в ходе исполнения мер уголовнопроцессуального принуждения, различны по своей природе. Они регулируются нормами не только уголовно-процессуального, но и иных отраслей права (таких как административное, уголовно-исполнительное, гражданское, трудовое, семейное). При этом приоритет должен быть отдан нормам уголовно-процессуального права.

<< | >>
Источник: Баландюк Олеся Владимировна. ИСПОЛНЕНИЕ МЕР УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРИНУЖДЕНИЯ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Омск-2015. 2015

Еще по теме § 2. Правовая природа и отраслевая принадлежность деятельности по исполнению мер процессуального принуждения:

  1. 1.1. Правовая природа исполнительного права
  2. § 1. Общепризнанные принципы и нормы международного права и гражданско-правовые нормы как разносистемные правовые регуляторы
  3. Принудительное прекращение права на земельный участок в связи с неиспользованием его в целях строительства - земельно-правовой инструмент восстановления правопорядка
  4. § 3. Сравнительно-правовой анализ отношений ответственности за налоговые и административные правонарушения
  5. 3.3. Основные принципы, формы и методы деятельности полиции по обеспечению конституционных прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации
  6. 1.1. Понятие, правовая природа и сущность семейно-правовой ответственности
  7. ОГЛАВЛЕНИЕ
  8. § 2. Правовая природа и отраслевая принадлежность деятельности по исполнению мер процессуального принуждения
  9. Уголовное право в правовой системе Российской Федерации
  10. Уголовно-правовые отношения в системе российского уголовного права
  11. §2. Понятие механизма уголовно-правового регулирования как межотраслевой юридической конструкции
  12. 1.1. Понятие, сущность и принципы инспектирования, как правовой формы деятельности вневедомственной охраны полиции
  13. 4.1 Понятие, сущность и особенности административного процесса и проблемы кодификации административно-процессуального законодательства
  14. Споры гращан РФ, иностранных граждан и лиц без гражданства в связи с нарушением их прав и свобод, не связанных с осуществлением предпринимательской и иной экономической деятельности
  15. 4.3 Основные отраслевые принципы гражданского права: проблема элементного состава
  16. § 3. Правовое регулирование системы обязательных платежей в Российской Федерации
  17. § 1. Договор как средство правового регулирования предпринимательского отношения по эксплуатации опасных производственных объектов
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -