<<
>>

§ 2. Оценочные категории, характеризующие поведение и личность осужденных

Судя по результатам опроса территориальных органов управления уголовноисполнительной системы, данный вид оценочных категорий вызывает наибольшие проблемы в правоприменительной практике.

Наиболее часто возникают вопросы, касающиеся трактовки таких оценочны категорий, как «хорошее поведение», «отрицательно характеризующийся», «уважительное отношение». Объясняется это тем, что в предмет уголовно-исполнительного права, как нами уже отмечалось при рассмотрении факторов формирования и развития оценочных категорий, входит значительный блок общественных отношений, связанный с необходимостью более глубокого учета личности и поведения именно людей.

Если личность преступника является главным объектом воспитательнопредупредительного и карательного воздействия, то, естественно, встает вопрос о глубоком и всестороннем ее изучении[199]. Большую роль в этом играет и исследование оценочных категорий, которые характеризуют поведение и личность осужденных. Ряд аспектов данного вопроса раскрывается именно при детальном рассмотрении практики их применения и толкования.

В Уголовно-исполнительном кодексе Российской Федерации можно обнаружить около сорока случаев употребления оценочных категорий, входящих в данную группу. Хотя они встречаются в различных статьях, тем не менее по содержанию они сводятся всего к пятнадцати. Однако их также можно условно систематизировать и разделить на оценочные категории, раскрывающие положительную и отрицательную стороны поведения и личности осужденных.

К первой группе относятся:

1) «хорошее поведение» (ст. ст. 57, 60.13, 71, 127, 113, 134 УИК

РФ);

2) «добросовестное отношение» (ст. ст. 26, 40, 57, 60.13, 113, 120, 122, 124, 132, 134, 141, 153, 166, 167 УИК РФ);

3) «положительно характеризующийся» (ст. ст. 78, 95, 113, 128, 175 УИК РФ);

4) «уважительное отношение» (ст. ст. 9, 109 УИК РФ);

5) «вежливое отношение» (ст.

11 УИК РФ);

6) «примерное поведение» (ст. ст. 153, 166, 167 УИК РФ);

7) «сознательное отношение» (ст. 156 УИК РФ);

8) «безупречно несущий службу» (ст. 171 УИК РФ);

9) «активное участие» (ст. ст. 60.12, 113, 134 УИК РФ);

10) «общественно полезный труд» (ст. ст. 9, 129 УИК РФ);

11) «принятые в обществе нравственные нормы поведения, требования санитарии и гигиены» (ст. 11 УИК РФ);

Во вторую же входят:

12) «отрицательно характеризующийся» (ст. 140 УИК РФ);

13) «антиобщественный образ жизни» (ст. 178 УИК РФ);

14) «активное участие» (ст. 116 УИК РФ);

15) «систематическое уклонение» (ст. 104 УИК РФ).

Так же, как и в предыдущем параграфе, используя методику, определенную в первой главе, основываясь на истории и зарубежном опыте применения норм пенитенциарного права с использованием оценочных категорий, рассмотрим более подробно каждое из них.

Приступая к их рассмотрению, более верным будет сначала охарактеризовать первую группу оценочных категорий, а именно раскрывающих положительную сторону личности и ее поведения. По сути, вся группа этих оценочных категорий обеспечивает на установление оснований и порядка поощрений осужденных. То есть фактически законодатель, введя данные оценочные категории, показывает осужденному и правоприменителю, что если личность и поведение осужденного соответствуют категориям «хорошее поведение», «активное участие», «добросовестное отношение к труду» и т.п., то данного осужденного можно и необходимо поощрить. Комментируя ст. 45 УИК РФ, А.Н. Грушин и Е.В. Середа полагают, что установленные поощрения - это специальные меры, призванные стимулировать улучшение поведения осужденного, и применяться они должны дифференцированно, в зависимости от поведения осужденного, его отношения к труду, степени исправления в целом[200].

А.И. Зубков в комментарии к ст. 9 УИК РФ уточняет, что поведение осужденного в исправительном учреждении влияет на определение условий, в которых он отбывает наказание, а также на объем предоставляемых ему льгот, на возможность досрочного освобождения от наказания или на изменение режима содержания на более мягкий.

Таким образом, в полной мере раскрывается принцип уголовно-исполнительного законодательства о дифференциации и индивидуализации исполнения наказаний, рационального применения мер принуждения, средств исправления осужденных и стимулирования их правопослушного поведения[201].

В науке уголовно-исполнительного права утвердилась точка зрения, что поощрительная норма призывает к определенному одобряемому поведению и устанавливает характер и объем поощрения (устранение некоторого обременения или предоставление какого-либо блага) для лиц, которые последуют этому призыву[202]. Следовательно, поощрительная норма имеет два адресата[203]: осужденного (чье поведение поощряется) и администрацию исправительного учреждения (кто поощряет)[204].

Первой оценочной категорией, характеризующей личность и поведение осужденного, к рассмотрению которой необходимо приступить, является «хорошее поведение». Так как она является таковой, что ее нормативная конкретизация не просто существенно ограничена, но и вообще практически невозможна, «хорошее поведение» наиболее проблемно при определении рамок, в которых оно должно толковаться и применяться. Субъект правоприменения, толкуя правовую норму с данной оценочной категорией, «достраивает» ее до совершенства, руководствуясь именно собственным правосознанием.

Вначале отметим, что оценочный характер данной категории определяется наличием прилагательного «хорошее». В итоге, «хорошее» поведение оценивается, основываясь на сложившихся и закрепившихся в социуме нравственных устоях, а последние определяются через сложившиеся в обществе представления о добре и зле. Следовательно, оценочная категория «хорошее» может быть понята и объяснена только посредством другой оценочной категории - «нравственность», а она конкретизирована правоведами для целей ее практического применения и дальнейшего развития уголовно-исполнительного законодательства.

Рассматриваемая оценочная категория встречается в УИК РФ применительно к таким ситуациям, как установление мер поощрения к осужденным к наказанию в виде ограничения свободы, принудительных работ, ареста, лишения свободы, а также при увеличении времени прогулки в исправительных колониях особого режима для осужденных, отбывающих пожизненное лишение свободы.

В ранее действовавшем ИТК РСФСР данная оценочная категория встречается также в части оснований мер поощрений к осужденным. Во-первых, в ИТК РСФСР «хорошее поведение» не рассматривалось отдельно от «честного отношения к труду», во всех нормах использовался союз «и», в отличие от УИК РФ, в котором аналогичные оценочные категории встречаются через запятую. Естественно, с распадом СССР труд перестал являться мерилом всего и вся, и характеризовать поведение осужденного как «плохое» только из-за того, что он не трудится, в настоящее время не является правильным, ведь обстоятельства бывают различные.

Во-вторых, моральные составляющие граждан и осужденных того времени и сегодняшнего несколько различаются. Будет справедливо отметить, что уровень моральной составляющей сейчас ниже, и ряд общественных явлений и поведение, которые не воспринимаются как вопиющие, в то время были недозволительны.

Достаточно интересно выглядит зарубежная практика применения норм, содержащих «хорошее поведение» в своем тексте. Так, в Испании к нему относят занятия спортом, занятия в кружках самодеятельности. В Бразилии к хорошему поведению относят также и чтение книг[205]. В Иракском законодательстве с осужденных берут обязательства о хорошем поведении[206], что в некотором смысле является скорее мерой предупреждения, и используется в ином аспекте, нежели в отечественном законодательстве.

В науке уголовно-исполнительного права исследованию данной оценочной категории уделялось достаточно внимания, хотя и в рамках рассмотрения иных вопросов. Мнения ученых сильно различаются, и каждый автор делает акцент на определенном аспекте «хорошего» поведения. Ряд авторов описывают его подробно, некоторые лишь общими словами.

Единственным оценочным признаком в данном понятии является, что «хорошо», а что «плохо». «Хорошее» поведение С.Н. Пономарев видит в постоянном и точном выполнении осужденными требований режима отбывания наказания, установленных для них правилами внутреннего распорядка[207].

А.Ф. Сизый и В.М. Блинов поддерживают данную точку зрения и называют «хорошим поведением» точное и неуклонное выполнение осужденным требований режима и правил поведения, предусмотренных внутренним распорядком[208]. В принципе, схожее мнение и у С.И. Кузьмина и В.И. Старкова[209]. Некоторые авторы определяют то же самое, однако через призму отсутствия нарушении[210].

Другое мнение у С.Н. Смирнова, который относит к «хорошему поведению» добросовестное обучение, участие в воспитательных мероприятиях и работе самодеятельных организаций[211] (которые сегодня отменены). В свою очередь, А.С. Севрюгин «хорошее поведение» раскрывает как соблюдение распорядка дня, соблюдение правил обращения с другими осужденными, соблюдение правил поведения во время работы, соблюдение правил поведения во время отдыха и в быту, соблюдение правил передвижения, соблюдение личной гигиены и установленной формы одежды, бесконфликтные взаимоотношения с администрацией исправительного учреждения, умение сдерживать себя в напряженных ситуациях и т.д.[212]

Но это все достаточно поверхностные подходы. Абсолютно точно подмечено И.В. Шмаровым, что для наличия хорошего поведения у осуждённого должен быть не только и даже не столько разовый положительный поступок, сколько система его поведения при отбывании наказания. Характер такого поведения определяется совокупностью действий осужденного, которые оцениваются администрацией исправительного учреждения за определенный период времени[213]. На практике не следует забывать о длительности периода рассмотрения поведения осужденного. Ведь вести себя «хорошо» нужно не в течение одного дня, а куда как дольше. Необходимо в течение более-менее длительного времени соответствовать установленному в уголовноисполнительном законодательстве порядку и условиям отбывания наказания и испытания исправительного воздействия[214]. Так, и при исследовании предложений и вопросов территориальных органов управления ФСИН можно увидеть, что этот аспект данного оценочной категории вызывает внимание со стороны правоприменителей.

Кроме того, необходимо также учитывать участие осужденного в психокоррекционных мероприятиях, отражающих положительную динамику принятия осужденным ответственности за совершенное преступление.

Под «хорошим поведением» следует понимать не только выполнение осужденным своих обязанностей и требований режима, но и неучастие в различные рода группировках отрицательной направленности, а также уважительное отношение к окружающим[215]. Однако, если согласиться с мнением А.А. Синичкина о том, что при «хорошем» поведении осуждённый стремится выйти из-под влияния отрицательной части осужденных, соблюдает правила режима, можно, то с тем, что такое поведение служит удержанием от нарушений правопорядка другими осужденными, осуждает их противоправные поступки, желает своим поведением заслужить доверие персонала учреждения, нельзя[216]. Да, это действительно очень яркий маркер «хорошего» поведения, но необходимо осознавать, что это лишь более высокий уровень позитивного отношения со стороны осужденного, который отнюдь не должен быть обязательным. Его наличие можно и нужно поощрять, но отсутствие караться не должно.

Не совсем верным представляется способ, которым ряд авторов раскрывают данную оценочную категорию. Нельзя в «хорошее поведение» включать другие оценочные категории и определять его рамки путем перечисления таких признаков, как «следование принятым в обществе нравственным нормам поведения», «добросовестное отношение осужденного к своим обязанностям и выполнению требований администрации»[217], «корректное отношение к представителям администрации, иным лицам, посещающим исправительные учреждения»[218]. Таким образом, определение одной оценочной категории через другую создаст еще большую путаницу среди правоприменителей и правотолкователей.

Суды же определяют «хорошее поведение» посредством наличия у осужденного поощрений[219], активного участия в воспитательных мероприятиях[220] и др. Правоприменители чаще всего под «хорошим» поведением понимают соблюдение ограничений, возложенных на осужденного судом, выполнение законных требований администраций исправительных учреждений и уголовноисполнительных инспекций и адекватное реагирование на действия сотрудников при исполнении ими служебных обязанностей (вежливое обращение, нечинение препятствий, точное исполнение требований и т.п.)[221].

Результаты опроса сотрудников учреждений и органов, исполняющих наказание, четко демонстрируют связь между профессиональным правосознанием и оценкой категории «хорошее поведение». Чем опытнее сотрудник, тем в большей степени он связывает хорошее поведение с помощью администрации, а именно определяет данную категорию через отсутствие нарушения режима, проявление позитивной активности и оказание помощи администрации. Так, на вопрос «что именно должно свидетельствовать о «хорошем поведении»?» такой ответ дали 57% респондентов до 25 лет, 65% респондентов от 25 до 35 лет со стажем работы в учреждениях и органах, исполняющих наказания, от 3 до 10 лет, 70% респондентов от 35 до 45 со стажем работы от 5 и выше лет и 100% респондентов старше 45 лет со стажем свыше 10 лет. Это, по нашему мнению, свидетельствует о сохранении «старых» подходов, корни которых усматриваются еще со времен ГУЛАГа, когда считалось, что о «добросовестности» и «хорошем поведении» может свидетельствовать только то, что осужденные не просто не совершают нарушения, а именно сотрудничают с администрацией. Более того, рассматриваемая профессиональная деформация стала одной из причин ликвидации самодеятельных организаций. Более молодые респонденты же выбирали ответ «осужденный не нарушает режим и проявляет позитивную активность» (35% от опрошенных до 25 лет, 28% от 25 до 35, 27% от 35 до 45 и 0% старше 45). И, по нашему мнению, это более верно для определения «хорошего поведения», ведь, по сути, ни в одной из норм уголовноисполнительного права не закреплено, что осужденный должен оказывать помощь администрации.

Кроме того, следует подчеркнуть, что содержание исправления законодатель раскрывает именно как позитивное («уважительное») отношение осужденного к «человеку, обществу, труду, нормам, правилам и традициям человеческого общежития», отнюдь не сводя его к ненарушению норм режима и сотрудничеству с администрацией. В этом смысле в пенитенциарной науке (в России и за рубежом) давно «устоялось» положение об отличиях между «идеальным заключенным» и «идеальным гражданином».

Что касается оценочной категории «примерное поведение», используемой в ст. ст. 153, 166, 167 УИК РФ, то она несет ту же смысловую нагрузку с «хорошим поведением». Хотя есть некоторое отличие, заключающееся в том, что примерное поведение можно отождествить с «образцовым поведением», которое выделяют ряд авторов.

Судебная практика складывается таким образом, что суды иногда не отличают данные две категории друг от друга[222]. Ряд же судов, наоборот, «принижает» значение примерного поведения и считает, что «хорошее» это более высокий уровень, а «примерное» - это поведение без нарушений[223]. По нашему мнению, это поведение, которое можно поставить в пример другим осужденным, а не просто «хорошее».

Использовать практику применения данной оценочной категории в пенитенциарном законодательстве зарубежных стран или международных органов невозможно именно из-за трудностей перевода и определения степени прилагательных, однако большой интерес представляет история. Так, в ранее действовавшем ИТК РСФСР, в отличие от ныне действующего кодекса, рассматриваемая оценочная категория не ограничивалась только осужденными- военнослужащими, а была неким синонимом (но с большей степенью) «хорошего поведения». Однако стоит обратить внимание на то, что примерное поведение ставилось в ряд с фактом доказательства исправления осужденного[224]: если осужденный показывал примерное поведение, то он доказал свое исправление. Следовательно, это косвенно подтверждает мнение о том, что «примерное поведение» - это более высокая степень позитивного поведения по сравнению с «хорошим» и именно поэтому данная категория используется законодателем применительно к осужденным военнослужащим.

Так, например, А.С. Севрюгин считает, что существует «образцовое поведение», которое носит характер более высшей организации хорошего поведения и которое, кроме безупречного соблюдения всех правил поведения в сфере режима отбывания наказания, включает отсутствие дисциплинарных проступков и наличие поощрений[225]. Точку зрения о необходимости выделения «образцового поведения» из хорошего разделяет и АД. Глоточкин, К.Е. Игошев, К.К. Платонов, правда, дополняют его еще и активным участием в предупреждении нарушений требований режима, дисциплины и др.[226]

В.Д. Иванов, рассматривая ст. 153 УИК РФ, указывает, что «под примерным поведением, по сложившейся практике, понимают образцовое отношение военнослужащего к работе, выполнению распорядка дня, точное соблюдение правил поведения, установленных на гаупвахте» 9.

Оценочную категорию «добросовестное отношение» необходимо рассматривать в двух проявлениях: отношение к труду и отношение к обучению.

Относительно труда данная оценочная категория встречается в тексте УИК РФ применительно к осужденным к обязательным работам, исправительным работам, мерам поощрения, переводу осужденных в обычные и облегченные условия, при организации единого учебно-воспитательного процесса в воспитательных колониях.

Ранее действовавший ИТК РСФСР использовал две различные, но схожие по смыслу, формулировки: «добросовестное отношение к труду» и «честное отношение к труду». Стоит заметить, что с позиций юридической техники единство употребляемых юридических терминов является важным условием обоснованности той или иной правовой нормы и правильного ее понимания. Однако ряд авторов считает, что ИТК РСФСР 1970 года достаточно сильно «грешил» пренебрежением к правилам юридической техники[227] [228]. В силу сложившихся на тот момент общественных устоев труд являлся в СССР наиболее важным и привилегированным способом исправления, именно поэтому ИТК требовал от осужденных не только добросовестного отношения, но и «честного».

В условиях массовой безработицы в исправительных учреждениях этот критерий потерял свое определяющее значение[229]. Фактически же, по нашему мнению, категория «честное» является синонимом «добросовестного», только с более идеологическим оттенком, поскольку строилась на высказывании И.В. Сталина о том, что «труд в СССР - это дело чести, доблести и геройства». Данный вывод подтверждается также и результатами опроса, в соответствии с которыми 61% респондентов ответили, что «честное отношение к труду» и «добросовестное отношение к труду» - одно и то же. В свою очередь, это устанавливает факт использования правоприменителями тех же критериев оценки, которые не изменились.

Вопросам добросовестности отношения к труду посвящено большое количество работ как в сфере юриспруденции (в том числе при рассмотрении данной оценочной категории в трудовом праве[230]), так и в сфере педагогики[231], социологии[232] и философии[233]. К сожалению, проанализировать абсолютно все в рамках данной работы не представляется возможным, поэтому необходимо сделать акцент на работах ученых именно в сфере уголовно-исполнительного права.

Например, А.И. Зубков проводит оценку «добросовестного отношения» к труду через выполнение установленных норм выработки, качественное изготовление продукции или выполнение порученной работы, отсутствие отказов от работы или прогулов[234] [235]. В целом, как верно отметил Ю.М. Ткачевский, «добросовестное отношение к труду» - это оценочная категория, складывающаяся из анализа совокупности обстоятельств, характеризующих

237

личность осужденного, его поведение, законопослушание .

Н.Н. Илюшин считает, что добросовестное отношение к труду - необходимый компонент законопослушного поведения, требуемого новым уголовно-исполнительным законодательством от осужденных, и его стимулирование[236]. А.Ф. Сизый и А.И. Васильев считают, что отношение к труду служит одним из главных оценочных доказательств исправления лиц, отбывающих уголовные наказания[237]. Такого же мнение придерживается А.В. Бриллиантов, уточняя, что по отношению к труду можно судить о мировоззрении осужденного, его установках, поведении как в период отбывания наказания, так и после освобождения[238].

В.У. Ялунин же определяет, что с точки зрения оценочной значимости выполнение и перевыполнение норм выработки достаточно убедительно свидетельствуют о добросовестном отношении осужденного к труду, и поэтому такие признаки исправления должны входить в данный обобщающий показатель[239].

М.А. Ефимов вкладывал в это понятие такие признаки, как повышение производственных показателей, повышение трудовой квалификации, получение специальности, успешное овладение новой профессией и техникой, внесение или внедрение рациональных предложений и т.д[240]. С.В. Кузьмин и В.И. Старков считают, что добросовестность выражается в том, что осужденный добровольно трудится в местах или на работах, определяемых администрацией исправительного учреждения, выполняет требования техники безопасности и производственной санитарии, содержит в чистоте рабочее место, выполняет производственные задания, бережно относится к инструментам, рабочей одежде, соблюдает трудовую дисциплину, повышает свой профессиональный уровень или приобретает специальность, выполняет общественные работы без оплаты труда и т.д[241].

Анализируя практическое применение данной статьи, можно прийти к выводу, что «добросовестность» правоприменитель определяет как отсутствие нареканий по выполняемой заключенными работе, то есть отношение к труду без допущения легкомыслия (самонадеянности) и небрежности по отношения к выполняемой деятельности, своевременность и т.д. По мнению С.Л. Бабаяна, добросовестное отношение к труду подразумевает, что осужденный добровольно трудится в местах или на работах, определяемых администрацией исправительного учреждения; выполняет все требования техники безопасности и производственной санитарии; содержит в чистоте рабочее место; выполняет производственные задания; бережно относится к инструменту, рабочей одежде; соблюдает трудовую дисциплину; повышает свой профессиональный уровень или приобретает специальность; выполняет общественные работы без оплаты труда и т.д.[242]

Вся проблема применения и толкования данной оценочной категории заложена именно в соотношении объективизма и субъективизма отношения к «добросовестности». Так, в пенитенциарных учреждениях Великобритании нормы выработки вообще в настоящий момент не установлены. Критерием оценки труда осужденного является исключительно мнение сотрудников, задействованных в трудовом воспитании осужденных (мастера производственного участка и т.д.)[243]. Однако, представляется, что такая практика не самый удачный вариант объективной оценки исправления осужденных, так как в ходе нее не учитываются реальные трудовые показатели осужденных. Тем не менее в целом в пенитенциарных системах зарубежных стран отношение к труду применяется в качестве весомого критерия оценки исправления осужденных[244].

А.А. Синичкин выделяет еще один важнейший критерий, который позволяет понимать, что подразумевается под «добросовестным отношением» к труду и обучению, а именно «старательность» выполнения осужденным производственных заданий[245]. Этот критерий говорит о том, что у осужденного может и не получаться выполнять работу «идеально», но главное - это его субъективное отношение к выполняемой работе или обучению. Более того, этот вывод также вытекает из того, что раньше в ИТК РСФСР «добросовестное отношение к труду» трактовалось как «честное» отношение к труду. В любом случае, корнем слова «добросовестное» является «совесть».

Поэтому, по нашему мнению, нельзя согласиться с А.И. Зубковым, который при определении «добросовестности» предлагал определять качество произведенной продукции[246]. Тем не менее нельзя сказать, что он не учитывал при этом нравственную оценку действий осужденного в плане выявления мотивов и целей.

А.А. Синичкин разграничивает характеристику «добросовестности» и «недобросовестности», определяя, что они состоят из множества признаков исправления, которые подразделяются на две группы: признаки, характеризующие внешние проявления осуждённого в сфере труда (характер выполняемых трудовых обязанностей, трудолюбие, хорошее качество произведенной продукции, выполнение и перевыполнение норм выработки, стабильная производственная дисциплина, добросовестное, систематическое выполнение порученной работы, бережное отношение к оборудованию и сырью, выполнение правил техники безопасности и т.д.); и признаки, включающие совокупность мотивов данного отношения к труду (осознание лицом необходимости трудиться и после освобождения, выработанная привычка трудиться и мотивы обусловливающие эту привычку, добросовестное отношение к собственности, личная ответственность за результаты своего труда и т.д.). Кроме того, он абсолютно верно утверждает, что данные признаки должны оцениваться в совокупности, с учетом трудовых возможностей отбывающего уголовное наказание: его возраста, состояния здоровья, трудовых навыков[247].

Интересный вариант решения проблем, возникающих с определением данной оценочной категории, предлагает С.А. Боровиков, который хочет увязывать ее раскрытие с невыполнением установленных норм труда. Однако в значительной части работу, выполняемую осужденными, сложно нормировать. Он предлагает добавить формулировку, связанную с невыполнением полученных заданий от представителя администрации, контролирующего ход выполнения обязательных работ[248].

Судебная практика показывает, что правоприменитель не всегда рассматривает данную категорию обширно. Ряд решений показывает, что «добросовестным отношением» к труду признавалось и положительное отношение к работам без оплаты труда в рамках ст. 106 УИК РФ[249], отказ же от труда без объяснения причин приравнивается к «недобросовестности»[250].

В качестве одного из вариантов решения вопроса об определении «добросовестности» отношения к труду можно предложить бланкетную отсылку к нормам Трудового кодекса РФ. Так, по мнению А.Н. Смирнова, к «недобросовестному отношению к труду», точнее такому его проявлению, как прогул или появление на работе в состоянии алкогольного, наркотического или токсического опьянения, также относится к нарушению порядка и условий отбывания исправительных работ, и не понятно, почему к аналогичным нарушениям не отнесены такие предусмотренные Трудовым кодексом нарушения, как «неоднократное неисполнение работником без уважительных причин трудовых обязанностей, если он имеет дисциплинарное взыскание (п. 5 ст. 81 ТК РФ); «однократное грубое нарушение работником трудовых обязанностей (п. 6 ст. 81 ТК РФ), в том числе совершение по месту работы хищения (в том числе мелкого) чужого имущества, растраты, умышленного его уничтожения или повреждения, нарушение требований охраны труда, если это нарушение повлекло за собой тяжкие последствия, либо заведомо создавало угрозу наступления таких последствий»[251].

Указанное основание («добросовестное отношение к труду») в качестве поощрительной меры для осужденных предусматривается уголовноисполнительным законодательствам всех стран, бывших членов СНГ[252]. Отличаются лишь поощрения, которые применяются к осужденным. Так, на Украине и в Киргизской Республике перечень мер поощрения включает также награждение похвальной грамотой. Более того, во многих отечественных исправительных учреждениях (например, в некоторых ИК Пермского края, Свердловской области и других регионов) такое поощрительное средство применяется к осужденным передовикам производства по собственной инициативе администрации ИУ[253]. Очевидно, что это соответствует духу поощрений, закрепленных Трудовым кодексом РФ.

Однако, по нашему мнению, это не совсем верно. Дело в том, что в трудовом законодательстве содержится хоть и схожая, но все же другая оценочная категория «добросовестное отношение к выполнению трудовых функций». Разница в понятиях «отношение к труду» и «отношение к выполнению трудовых функций» очевидна. В УИК РФ содержание данного оценочного признака существенно шире, нежели в ТК РФ.

Оценочная категория «добросовестное отношение к обучению (учебе)» имеет схожий смысл, но с рядом особенностей. Встречается в тексте уголовноисполнительного законодательства данная категория применительно к тем же ситуациям. В ИТК РСФСР данная категория содержалась лишь в норме, регулирующей деятельность самодеятельных организаций, которые в УИК РФ ныне отсутствуют.

Добросовестное отношение к обучению (учебе) пытаются привить не только осужденным, но и в принципе человеку. Данный вопрос играет большую роль в педагогике, и рассматривался многими учеными[254]. Однако интерес для целей рассматриваемой проблемы представляет далеко не каждое исследование.

Что касается «добросовестного отношения к обучению», А.Ф. Сизый и А.И. Васильев определяют ее через введение новых оценочных категорий: «старательная» учеба осужденного в общеобразовательной школе и в системе профессионально-технического обучения, «сознательное» восприятие процесса обучения. Нами уже отмечалось, что это неверный подход, который приводит к еще большей путанице. Однако они справедливо указывают, что необходимо оценивать, как тот или иной осужденный соблюдает установленные правила для учащихся (успеваемость, посещаемость), проявляет ли интерес к учебе, осознанно ли воспринимает процесс обучения или только по принуждению и др [255] А.А. Синичкин «добросовестное отношение» к обучению определяет, используя аналогичный подход, уточняя, что «осознанное» стремление к изучению учебных программ выражается в успешном освоении специальных знаний и практических навыков по выбранной профессии, дисциплинированности и регулярном посещении занятий[256]. Видимо, под «успешным» имеется в виду способность применения их в жизни. Как будет определяться «успешность» сам автор не уточняет.

Суды к фактам «недобросовестного» отношения к учебе относят в основном непосещение занятий без уважительных причин[257].

При детальном анализе текста УИК РФ можно обратить внимание на то, что в ст. 141 УИК РФ законодатель разделяет понятия «учеба» и «обучение» и не синонимизирует их. «Учеба» применяется относительно получения среднего образования, а «обучение» применяется относительно получения профессионального образования. Является ли это недочетом законодателя или он сознательно разделил данные понятия, определить сложно, однако правоприменитель и комментирующие ученые исходят из того, что это было ляпом. По-нашему мнению, это было сделано специально. Про «учебу» в тексте закона речь идет применительно к осужденным к ограничению свободы и осужденным, содержащимся в воспитательных колониях, а «обучение» упоминается относительно содержания осужденных к лишению свободы в общем.

При проведении опроса респондентам был задан вопрос, что, по их мнению, является основным критерием «добросовестности» в отношении осужденных к обучению. Так, отсутствие пропуска занятий выбрало 26% респондентов, наличие хороших оценок - 18%, отсутствие неудовлетворительных оценок - 11%, своевременная ликвидация задолженности - 6%, ненарушение дисциплины при проведении занятий - 15% и стремление к получению профессии - 23%. Результаты свидетельствуют о том, что раскрытие данной категории примерно в равных долях относится ко всем определениям, хотя, конечно, по нашему мнению, стремление к получению профессии - это несколько более высокий уровень самоопределения личности, нежели «добросовестное отношение к труду».

Таким образом, подводя итоги, можно определить «добросовестное отношение» к учебе как соблюдение осужденным правил для учащихся, систематичность посещения занятий, его положительная успеваемость и самостоятельность в получении знаний, добровольность посещения занятий, а не по принуждению, понимание необходимости полученных знаний и желание их использования после освобождения, стремление к самообразованию и продолжению образования после освобождения.

В общем же, оценочная категория «добросовестное отношение» к учебе (обучению) и труду является, по общему мнению, наиболее четким показателем стремления осужденного к психофизической корректировке своей личности. Это один из видов инициативы осужденных, который показывает результат возможной ресоциализации[258], и именно в таком ключе необходимо применять данную оценочную категорию на практике.

Вполне оправданным является изменение ст. 121 УИК РФ, определяющей возможность освобождения из-под стражи осужденных, отбывающих наказание в облегченных условиях, в целях успешной социальной адаптации. Целесообразно дополнить данную норму оценочными категориями «хорошее поведение» и «добросовестное отношение к труду», тем самым определив, что в целях успешной социальной адаптации могут быть освобождены из-под стражи не любые осуждённые, а только те, кто показывает «хорошее поведение» и «добросовестное отношение к труду». Аналогично, данными оценочными категориями необходимо дополнить ст. 133 УИК РФ, определяющую возможность проживания осужденных в общежитии за пределами воспитательной колонии без охраны по постановлению начальника воспитательной колонии.

При рассмотрении такой оценочной категории, как «активное участие» необходимо обратить внимание на то, что в различных контекстах она может относиться как к положительной группе, так и к отрицательной. В положительном его значении, «активное участие» встречается в тексте закона применительно к участию осужденных к принудительным работам, лишенных свободы, несовершеннолетних осужденных в проводимых мероприятия воспитательного характера.

В ранее действовавшем ИТК РСФСР «активное участие» упоминалось лишь в одном случае, а именно при определении степени исправления осужденных при их участии в мерах воспитательного характера. Были также и попытки определить пределы применения данной оценочной категории. Так, в ходе проводимого эксперимента было определено, что социальная «активная деятельность» - это такое поведение осужденного, которое отвечает сверхнормативным требованиям или «сверхнормодеятельности» и дает основания для юридической квалификации состава активного правомерного поведения и применения к отличившимся того или иного поощрения. То есть «активность» определялась через высокий уровень позитивной деятельности осужденного, который свидетельствовал об устойчивом уважительном отношении осужденного к нормам закона, регулирующим порядок исполнения законодательства[259].

«Активность» можно понимать в двух смыслах. Первый заключается в том, что «активность» - производное слова от прилагательного «активный», означающего, в свою очередь, «принимающий усиленное участие в чем-либо»[260]. Таким образом, в данном случае смысловой акцент идет на «усиленное» участие. Второй смысл заключается в использовании «активности» как таковой и определяет данное понятие как «определяющее темп движения и интенсивность действий веществ, явлений и живых организмов»[261]. Во втором значении акцент делается на отсутствии инертности, то есть неподвижности.

Минимальные стандартные правила обращения с заключенными говорят об этом именно в первом смысле. В статье 70 Правил сказано, что «в каждом заведении следует иметь систему льгот и разрабатывать различные методы обращения с различными категориями заключенных для поощрения их к хорошему поведению, развития в них чувства ответственности и привития им интереса к их перевоспитанию, а также добиваться их сотрудничества». В пенитенциарном праве зарубежных государств данная оценочная категория раскрывается по-разному. Так, например, в законе Афганистана «О поощрениях и наказаниях заключенных» к «активному участию в воспитательных мерах» относят: открытое содействие администрации, в том числе внесение предложений, участие в регулировании промышленного производства тюрьмы и его совершенствования и т.д.[262] В Австралии же оценка категории «активное участие» осуществляется исключительно директором исправительного учреждения[263]. В США же активное участие регулируется в зависимости от так называемой типовой исправительной программы[264] и, таким образом, достигнет определенных целей.

Вполне применимы оба вышеперечисленных описания и для отечественного уголовно-исполнительного права. К примеру, М.В. Прохорова говорит о том, что большинство персонала воспитательных колоний подразумевает под «активностью» только правопослушное поведение[265]. Таким образом,

правоприменитель пользуется в основном вторым смыслом слова «активность».

Однако, по ее мнению, это неверный подход, ибо активность - это усиленная, сознательная, добровольная деятельность личности, обладающая повышенным уровнем, по сравнению с минимально необходимым объемом социальной полезности, и направленная на достижение положительного результата. Кроме того, совершенно справедливо выделяется позитивная и негативная (отрицательная) активность. При правопослушном поведении достаточным будет простое несовершение нарушений, позитивная же активность личности предполагает наличие чувства нравственной и социальной ответственности перед собой и обществом[266].

По нашему мнению, законодатель под «активным участием» в тексте УИК РФ понимает именно позитивную активность, что необходимо учитывать при определении рамок применения данной оценочной категории.

Точки зрения на оценочную категорию «активное участие» в науке уголовноисполнительного права разнятся. По мнению А.С. Михлина, вместо «активного» участия более правильным было бы использование «непосредственного» участия[267]. А.А. Синичкин пишет, что об «активном» участии осужденного свидетельствует не только непосредственное участие, но и положительное отношение осужденного к проводимым мероприятиям воспитательного

характера, вовлечение других осужденных и положительное влияние на них[268]. Активное участие в воспитательных мероприятиях - это осознанное стремление осужденного к содействию администрации исправительного учреждения в воспитательной работе, выражающееся в его энергичной, инициативной деятельности в проводимых воспитательных мероприятиях[269]. А.Ф. Сизый и А.И. Васильев также поддерживают данную точку зрения[270]. По этому поводу в пенитенциарной литературе особо отмечается, что активное участие или безразличное отношение осужденных к проводимым воспитательным мероприятиям представляют собой реальный критерий, показатель их исправления[271]. К приверженцам данного мнения можно отнести С.Л. Бабаяна, который отмечал, что активное участие в воспитательных мероприятиях выражается не только в присутствии осужденного, но и в проявлении инициативы,

~ ~?74

оказании содействия администрации в осуществлении этих мероприятий[272].

Чаще всего с проблемами, связанными с исследуемыми оценочными понятиями «хорошее поведение», «добросовестное отношение», «активное участие», правоприменитель сталкивается при определении оснований применения поощрений к осужденным.

С.И. Курганов наиболее плодотворной считал разработку (с участием педагогов, психологов, социологов) эмпирических показателей, позволяющих операционализировать такие оценочные категории, как "хорошее поведение", "добросовестное отношение", "активное участие" и т.д. Однако он также отмечал, что, даже если и будет разработана адекватная система таких показателей, они могут иметь только рекомендательный характер[273]. С этим нельзя не согласиться, так как полностью избавиться от усмотрения правоприменителя никоим образом невозможно, и это далеко не лучшая идея совершенствования законодательства, ведь, как уже отмечалось, это повлечет «грузность», «неповоротливость» и невозможность адекватно реагировать на различные жизненные ситуации.

Аналогичным видится решение вопросов, связанных с оценочной категорией «положительно характеризующиеся» осужденные, правда с рядом особенностей.

Нами уже отмечалось, что правоприменитель может свободно оценивать факты лишь в пределах тех границ содержания и объема оценочных категорий, которые с различной степенью определенности устанавливаются законом или иным нормативным правовым актом. Так, суд, решая вопрос по изменению вида исправительного учреждения в соответствии со ст. 78 УИК РФ, на основании характеристики осужденного, как «положительно характеризующегося», будет руководствоваться, прежде всего, своими профессиональными знаниями и опытом и только потом мнением администрации учреждения.

В тексте УИК РФ оценочная категория «положительно характеризующийся» встречается применительно к ситуациям изменения вида исправительного учреждения, бесконвойного передвижения осужденных и поощрения осужденного путем замены неотбытой части наказания более мягким видом. Причем в последнем случае в различных статьях используется идентично.

Данная оценочная категория является новой для УИК РФ, в ранее действующем ИТК РСФСР 1970 г. она отсутствовала. Однако в нем существовала градация, которая позволяла судить о степени исправления осужденного, и наиболее близкими оценочными категориями являлись «доказавшие свое исправление» и «твердо вставшие на путь исправления» осужденные, использовавшиеся, по сути, в аналогичных ситуациях. Ф.Р. Сундуров предлагал поделить положительно характеризующихся на три подгруппы: доказавших свое исправление, твердо вставших на путь исправления и вставших на путь исправления[274]. Но четких законодательных критериев отнесения осужденного к той или иной классификационной группе по степени исправления в

Исправительно-трудовом кодексе РСФСР не было (как, впрочем, этого нет и в УИК РФ)[275].

В зарубежной практике данная оценочная категория встречается в таком виде в основном в странах бывшего СНГ. В дальнем же зарубежье идентичная категория имеется в пенитенциарном праве США. В используемой «Системе классификации правонарушителей» существует первый тип осужденных, характеризующийся положительной социальной направленностью и стабильностью в обычной жизни. Данное лицо обычно осознает противозаконность своих деяний и раскаивается в них[276]. В Великобритании, характеризуя осужденных положительно, учитывают, кроме всего прочего, возможные перспективы их последующей ресоциализации и социальной адаптации[277].

В ряде зарубежных стран, таких как Польша, Испания и др., оценочная категория «положительно характеризующийся» осужденный применяется в составе более общих терминов, подразумевающих вместе с ней такие как «активное участие», «добросовестное отношение», «вежливое отношение»[278].

В направлении дифференцирования осужденных пошел также законодатель Республики Казахстан, который в ст. 95 определяет «положительно характеризующихся» осужденных путем выделения трех степеней, дополняющих друг друга и представляющих собой некую градацию, основанную на временной длительности отсутствия взысканий.

П.Р. Федореева предлагает использовать советскую методику и определить, что положительно характеризующиеся осужденные - это осужденные, доказавшие свое исправление, и осужденные, вставшие на путь исправления[279].

Однако практика работы судов, органов прокуратуры, осуществляющих контроль за деятельностью исправительных учреждений, показывает, что положительно характеризующимися признаются лица, своим поведением и отношением к труду доказавшие свое исправление, а также лица, никак себя не зарекомендовавшие (затаившиеся, приспособившиеся к условиям) в период содержания в исправительном учреждении, не имеющие поощрений и взысканий или имевшие взыскания, погашенные в установленном порядке[280]. Как справедливо отмечает Н.В. Губарев, необходимо, чтобы только заслуженное (честно заработанное) осужденными право на изменение условий содержания в сторону улучшения, а в последующем и вида исправительного учреждения должно стать необходимым звеном в прогрессивной системе отбывания наказания и в процессе ресоциализации личности[281]. И это правильный подход, ведь в криминологии, да и в психологии вообще, давно устоялась позиция о том, что судить о людях возможно только через анализ их поведения, то есть необходимо изучать деятельность[282]. Не зная, как себя ведет осужденный в конкретных видах деятельности, определять, что он «положительно характеризуется», невозможно, фактически, это лишь предположения определенных сотрудников исправительных учреждений, так как про него реально ничего не знают. Конечно, всю деятельность осужденного изучить нереально, но основные виды жизнедеятельности изучать нужно обязательно для определения характеристики.

Иногда «положительно характеризующимся» признается лицо, которое никак себя не зарекомендовало, в то же время им же не признаются лица, у которых имеются наложенные взыскания, хотя и погашенные поощрениями[283]. И это неправильный подход, так как со временем осужденный может осознать и поменять свою позицию, а игнорирование данных изменений может повлечь отказ и отрицание лица от исправления, так как, по его мнению, справедливость отсутствует и его положительные действия никак не влияют на результаты исправления. Данные противоречия показывают, что проблема существует, поскольку четкого, однозначного понимания данной категории на данный момент нет.

Тем не менее, по нашему мнению, необходимым и возможным представляется метод определения рамок применения, который используется в Республике Казахстан. Причем как в формате глоссария, о котором писалось ранее, так и в формате официального толкования норм, содержащих данную оценочную категорию.

Следующая оценочная категория, имеющая положительную окраску - «уважительное отношение» - встречается в тексте Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации применительно к определениям понятия «исправления осужденных» и направлению воспитательной работы с осужденными к лишению свободы.

Для уголовно-исполнительного законодательства России данная категория нова, так как в ИТК РСФСР она отсутствовала. Однако в законодательстве Российской Федерации встречается в различных сферах. Теоретики права отмечают, что «уважительное отношение» подразумевает под собой обязанность «считаться с интересами» других людей и общества в целом[284].

В арбитражно-процессуальном праве прослеживается четкая особенность, которая заключается в том, что «уважительное отношение» синонимизируют с проявлением доверия[285].

Аналогичным способом формируется данная категория и в практике применения пенитенциарных норм в зарубежных государствах, например в США[286].

Толковый словарь говорит о том, что уважением к людям называется такое отношение к ним, которое основано на признании их заслуг, положительных качеств, достоинств, права высказывать советы и т. п. А если вы с уважением относитесь к закону, то это означает, что вы его соблюдаете, не нарушаете его[287]. Любое отношение так или иначе несет в себе субъективный и объективный аспекты, то есть зависит и от сознания осужденного, внутренних убеждений и от действий, которые он предпринимает.

В уголовно-исполнительной науке по этому поводу мнения разделились. Так, по мнению А.А. Синичкина, под «уважительным отношением» к человеку следует подразумевать осознанный и осмысленный характер взаимоотношений осужденного с людьми, основанный на признании человеческих достоинств и их уважении[288]. В.Л. Васильев связывает процесс становления «уважительного» отношения к труду с пониманием социальной значимости труда для человека. В процессе педагогической подготовки осужденных к труду у них должна формироваться психологическая готовность трудиться не только в условиях исправительного учреждения, но и на свободе, а это не одно и то же[289].

Судебная практика, в свою очередь, показывает, что правоприменитель относит к данной оценочной категории очень разнообразные ситуации: например, факт нахождения на улице в одних брюках с голым торсом приравнивается к «неуважительному отношению к традициям человеческого общежития»[290] или же факт выражения в адрес другого осужденного нецензурной бронью приравнивается к «неуважительному отношению к человеку»[291]. Фактически это достаточно обширная оценочная категория, которая может включать в себя неограниченное количество различных фактов, то есть рамки определения «размыты».

Таким образом, вводя оценочную категорию «уважительное отношение», законодатель, по нашему мнению, предполагал, что осужденный должен четко понимать свое место в жизни, когда он не противопоставляет себя обществу путем нарушения норм, правил и традиций человеческого поведения, которые в нем приняты, а существует внутри этого общества как его часть и взаимодействует с другими людьми на принципах человеческого общежития и законности. Для определения уважительного отношения необходимо понимать, что у него присутствуют чувство общественного долга, желание заниматься трудом добровольно и т.п.

Есть и определенная неточность в формулировке ст. 109 УИК РФ. Нельзя не согласиться с И. Ускачевой и С. Шатовым, которые утверждают, что часть статьи сформулирована законодателем неудачно, так как в ней говорится о направленности воспитательной работы на исправление и далее раскрывается само понятие "исправление"[292]. Это видно и из формального толкования текста ст. 9 УИК РФ, где дается определение «исправления осужденных» через формирование «уважительного отношения», а в ст. 109 УИК РФ фактически дублируется то же самое определение, но уже относительно воспитательной работы. Следовательно, необходимо исключить данную оценочную категорию из текста ст. 109 УИК РФ.

Что касается обязанности заключенных вежливо относиться к персоналу и иным лицам, посещающим учреждения, исполняющие наказания, а также к другим осужденным, встречающейся в ст. 11 УИК РФ, и определения оценочной категории «вежливое отношение», необходимо раскрыть саму суть понятия «вежливость».

В соответствии с толковым словарем Ожегова «вежливый» - это соблюдающий правила приличия, воспитанный, учтивый[293]. Как справедливо отмечает М.В. Щербакова, вежливое отношение предполагает определенную долю уважения к субъекту обращения, в то время как в исправительных учреждениях взаимоуважение наблюдается далеко не всегда[294].

По нашему мнению, основной задачей, которую преследовал законодатель, вводя данную оценочную категорию, - избежать насилия и агрессии. Так, например, Правила внутреннего распорядка исправительных учреждений в п. 16 закрепляют обязанность осужденных здороваться при встрече с работниками ИУ и другими лицами, посещающими исправительное учреждение, вставая, обращаться к ним на "Вы", называя "гражданин", "гражданка", и далее по званию либо занимаемой должности. Кроме того, к вежливости вполне справедливо можно отнести закрепленный в п. 15 Правил запрет на употребление нецензурных и жаргонных слов и присвоения кличек. Это и есть определенный «минимум вежливости», требуемый от осужденных.

Аналогично предыдущей данная оценочная категория для уголовноисполнительного законодательства нова, так как в ИТК РСФСР она отсутствовала. В зарубежной пенитенциарной практике она в таком виде не используется, однако она тесно связана с понятием «агрессии», то есть «невежливое» отношение приравнивается к агрессивному поведению[295].

Российская практика идет по тому же пути, противопоставляя «вежливому» отношению агрессию, нежелание успокоиться и разговаривать адекватно, крики и т.п.[296] Однако это все же не равноценные понятия. Отсутствие агрессии не равно наличию вежливости в отношениях с иными субъектами. Вежливость - это позитивная составляющая отношения, а не отсутствие инертности.

Кроме того, необходимо оговориться, что вежливое отношение не должно ограничиваться только лишь обязанностями определенным способом общаться с персоналом, посетителями и другими осужденными. Все же это маркер, определяющий поведение осужденных. Вежливость позволяет не столько избавиться от агрессии, сколько приобрести необходимые навыки для нормального существования в обществе, в том числе после отбытия наказания.

Что же касается оценочной категории «сознательное отношение», используемой в ст. 156 УИК РФ (определяющей воспитание у осужденного военнослужащего сознательного отношения к военной службе), то, по нашему мнению, указанный термин имеет скорее социально-политическую нагрузку, подразумевая некоторое особое отношение военного к службе. Одним из правил юридической техники является стабильность юридической терминологии, которая нарушена при закреплении данной оценочной категории в тексте УИК РФ. При регулировании отношения к военной службе вполне достаточно вместо «сознательного отношения» указания на неукоснительное исполнение всех требований воинской дисциплины военнослужащим, соответственно, от данной оценочной категории необходимо избавиться.

Спорным является вопрос о необходимости содержания в тексте ст. 171 УИК РФ (устанавливающей возможность зачета времени пребывания в дисциплинарной воинской части в общий срок военной службы) оценочной категории «безупречно несущий службу», так как данный термин раскрывается в воинских уставах. В тексте ИТК РСФСР она отсутствовала. Конечно, говорить об идентичности в зарубежном пенитенциарном военном законодательстве не приходится, так как даже близких аналогов в нем не содержится.

Более того, осужденного военнослужащего безупречно несущим службу назвать никак нельзя. Категория «безупречно несущий службу» может ассоциироваться с медалью «За безупречную службу», которой награждались военнослужащие Советской Армии, Военно-Морского Флота, войск и органов Министерства внутренних дел СССР, войск и органов Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР, прослужившие в соответствующих структурах не менее 10 лет и не имеющие взысканий за период службы. Здесь же данное сравнение абсолютно неприемлемо.

Вполне достаточным для целей ст. 171 УИК РФ будет указания на то, что осужденному военнослужащему, овладевшему воинской специальностью и знающему и точно выполняющему требования воинских уставов, освобождаемому из дисциплинарной воинской части после истечения срока его призыва, время пребывания в дисциплинарной воинской части может быть зачтено в общий срок военной службы.

В ст. ст. 9 и 129 УИК РФ содержится оценочная категория «общественно полезный труд», которая регулирует отношения, связанные с определением основных целей исправления и при предоставлении права на ежедневную прогулку продолжительностью не менее двух часов при применении взыскания в виде запрета выхода за пределы общежития в свободное от работы время.

Конечно, наиболее широкое распространение данная оценочная категория имела именно в исправительно-трудовом законодательстве РСФСР. Правда, важно отметить, что оценочность данной категории никаких проблем в то время среди правоприменителей не вызывала, так как труд являлся важной составляющей всего советского общества. Однако необходимо отметить, что труд играет значительную роль в формировании и воспитании человека, и это положение общепризнано во всех философских и педагогических учениях, в том числе и мировых[297]. Большинство пенитенциарных систем зарубежных стран также считают труд одним из средств исправления осуждённых. Однако труд и «общественно полезный» труд - все-таки разные категории. Общественно полезный труд - категория экономическая, но в исправительных учреждениях используется в воспитательных целях в процессе исправительного воздействия на лиц, лишенных свободы.

К сожалению, практика складывается таким образом, что фактически «общественно полезный труд» рассматривается как просто «труд». Суды ставят равенство между обязанностью осужденных трудиться и заниматься «общественно полезным трудом»[298], хотя УИК РФ данные явления не отождествляет.

Думается, что при толковании данной категории необходимо руководствоваться расшифровкой, которая дается в толковых словарях. Словом «полезный» называют что-то, что оказывает положительное, благотворное воздействие, приносит пользу. Специалисты же называют при различных вычислениях «полезной» ту часть целого, которая может быть использована по непосредственному назначению, пригодна для определенной цели[299]. «Общественно полезным» же называют то, что полезно для общества[300]. Общественно полезный труд также определяют, как любые виды труда, доступные для выполнения без специальной профессиональной подготовки, приносящие пользу и имеющие созидательный характер, совершаемые без оплаты, т.е. на общественных началах, этим он отличается от профессионального производительного труда и общественных работ[301]. Хотя данное высказывание и достаточно спорно, оно имеет рациональное зерно.

В науке уголовно-исполнительного права по-разному раскрывают данную категорию. Ряд авторов синонимируют «общественно полезный» с «производительным» трудом[302]. Однако это абсолютно неверный подход, так как при таком толковании умственный труд полностью выпадает из регулирования данных норм.

Н.И. Гуцал предлагает рассматривать все виды трудовой занятости осужденных в профессиональном обучении в качестве привлечения их к общественно полезному труду, поскольку обучение профессии является одной из форм трудовой занятости[303]. Но данный тезис является достаточно спорным, потому что не совсем понятно, какую непосредственную пользу профессиональное обучение будет приносить обществу.

Наиболее верной, по нашему мнению, является позиция Ж.Б. Оспановой, которая считает, что общественно полезный труд выступает частью всей совокупности средств исправительного воздействия на осужденных, и от того, как он организован, как вознаграждается, какое приносит удовлетворение, как осознается общественное значение труда самими осужденными, зависит не только его производительность, а, главное, воздействие на социальную адаптацию и реабилитацию осужденных[304].

Отвечая на вопрос «какой труд законодатель имеет в виду под общественно полезным?» 68% респондентов ответили, что «необязательно оплачиваемый» труд (например, труд по благоустройству). Более того, чем старше и опытнее сотрудник, тем больше говорилось о необязательно оплачиваемом труде. Видимо, отсылка идет к применению ст. 53 ИТК РСФСР 1970 года, в которой встречалась такая мера дисциплинарного взыскания, как внеочередное дежурство по уборке помещений и территории мест лишения свободы. Из оценочной категории «общественно полезный труд» прямо не вытекает, что он обязательно оплачиваемый. Практически никто не дал ответа, что он должен быть обязательно оплачиваемым. Так, по мнению В.А. Уткина, это была очень действенная мера, которая, кроме всего прочего, позволяла определить отношение осужденного к наказанию[305]. Человек проявляет себя, проявляет себя в коллективе, видит, как работают другие, начинает ценить их труд.

Таким образом, по сути, если есть «общественно полезный», то должен быть и «общественно бесполезный» труд. Закрепляя в ст. 129 УИК РФ данную оценочную категории, законодатель по большей мере предполагал ее применение не столько для осужденного, сколько для администрации, чтобы не заставляли осужденных заниматься «тупым», бессмысленным трудом. Тем более, что такие факты в истории исправительно-трудового законодательства РСФСР были, в том числе и в ГУЛАГе. То есть в некотором смысле законодатель обезопасил осужденных от произвола администрации и злоупотребления правом не предоставлять осужденному прогулку, направляя его на занятие ненужной деятельностью.

Подводя итог, оценочную категорию «общественно полезный» труд можно раскрыть как труд, направленный на достижение какой-либо цели, имеющей ценность и приносящий какую-либо пользу для общества, в том числе учреждению или осужденному.

Обращаясь к ст. 11 УИК РФ, обнаруживается оценочная категория «принятые в обществе нравственные нормы поведения, требования санитарии и гигиены», которая часто встречается в правоприменительной практике, как закрепленная обязанность осужденных, но на сегодняшний день никакого объяснения не имеет.

«Нравственные нормы поведения» - вообще понятие условное. Нравственность понимается не синонимично морали и этике, а как внутренняя личностная ценностная установка индивида, проявляющаяся в его действиях «по совести и свободной воле». Определяющим здесь видится внутренняя сущность нравственности, а не внешняя. То есть в каждом индивиде сочетается как компонент, определяемый его биологической сущностью, так и компонент, который и сам определяет природу современного ему общества, и в то же время им определяемый. Следовательно, нравственная характеристика человека и общества определяется тем, насколько его члены действуют, исходя из традиционных представлений о добре (благо, норма, ценность) и зле (недопустимое, отрицательное, негативное, нарушение устоев) в сочетании со свободным выбором сценариев поведения и сообразуясь со своей совестью. Так, для определенных национальностей и приверженцев некоторых религиозных направлений часто совершать процедуры, связанные с мытьем, запрещается. Для большей части членов российского общества - это - норма.

УИК РФ регулирует существенную часть отношений, связанных с жизнью осужденных, нормирует их поведение, в том числе и нравственное. Однако данная статья, в которой содержится рассматриваемая оценочная категория, позволяет регулировать и то поведение, правила по которым не нашли отражения в нормах права[306].

Е.В. Губенкова предлагает выход из ситуации сложности определения принятых в обществе требований санитарии и гигиены, акцентируя внимание на том, что УИК РФ и ПВР понимают под соблюдением требований санитарии и гигиены только лишь обязанность содержания себя в чистоте[307]. Но, по нашему мнению, это не совсем верный подход, так как в чистоте на практике также необходимо содержать и место, где осужденный спит, и т.д. Например, судебная практика считает «нарушением нравственных норм поведения и норм санитарии и гигиены» курение в не отведенном для этого месте[308].

Закрепленный уголовно-исполнительным законодательством статус осужденных предусматривает, в частности, необходимость соблюдения ими принятых в обществе правил, создающих основу для установления обязанности осужденных по обеспечению надлежащего порядка, в том числе по соблюдению правил санитарии и гигиены, в местах их проживания и работы. Эти правила предполагают выполнение осуждёнными работ, связанных с благоустройством мест отбывания ими наказания[309] . Именно в таком ключе на сегодняшний день правоприменитель видит определение рассматриваемой оценочной категории.

Если в социальном статусе личности моральные обязанности - это сфера морали, а не права, то в отношении осужденных этот вопрос имеет свою специфику, так как речь идет об обязанностях осужденных, не имеющих юридического закрепления в общем правовом статусе гражданина, а содержащихся в иных социальных, в том числе и моральных, нормах[310]. Смысл закрепления их в правовых нормах заключается в том, что в условиях лишения свободы возрастает значимость нравственных и этических начал в отношениях осужденных как основы воспитательной работы, а требования санитарии и гигиены - это не только показатель уровня культуры осужденного, но и внешний аспект реализации задачи охраны здоровья этих лиц.

Однако необходимо понимать, что законодатель, введя данную оценочную категорию в обязанности осужденных, скорее всего предполагал, что речь идет об исполнении общегражданских обязанностей. Данное положение создает как бы правовую основу для установления специфической обязанности осужденных по соблюдению, например, правил санитарии и гигиены в местах их проживания и работы со всеми вытекающими отсюда последствиями, в том числе и в виде применения дисциплинарной ответственности за ненадлежащее выполнение таких общегражданских обязанностей. Если в условиях свободы граждане вольны в установлении пределов санитарии и гигиены собственного жилища или тела, то в местах лишения свободы к этим сторонам их жизнедеятельности предъявляются определенные требования, соблюдать которые осужденные обязаны[311].

Аналогично оценочным категориям, раскрывающим положительную сторону личности и ее поведения, оценочные категории, раскрывающие отрицательную сторону личности и ее поведения, направлены на установление оснований и порядка взыскания осужденных.

Оценочная категория «отрицательно характеризующийся» в тексте уголовно-исполнительного закона при определении оснований перевода осужденных, достигших возраста 18 лет, для дальнейшего отбывания наказания из воспитательной колонии в изолированный участок воспитательной колонии, функционирующий как исправительная колония общего режима, при его наличии или в исправительную колонию общего режима.

Рассматривать данную категорию можно в противопоставлении с оценочной категорией «положительно характеризующийся». В ранее действовавшем ИТК РСФСР 1970 года эта категория отсутствовала и, в отличие от «положительно характеризующийся», не имела такого аналога, как «не вставший на путь исправления».

Идентичным в зарубежном законодательстве является термин, используемый в пенитенциарном законодательстве США. К «отрицательно характеризующимся» осужденным относятся индивиды с устойчивой отрицательной направленностью личности и преступными наклонностями. Их поведение характеризуется сознательным неподчинением нормам, принятым в обществе. Меры исправительного воздействия они отвергают, если это не влечет неприятностей в виде дисциплинарных взысканий и лишения разного рода льгот.[312]

Вышеупомянутый Уголовно-исполнительный кодекс Республики Казахстан по аналогии с «положительно характеризующимися» осужденными выделяет три степени отрицательной характеристики, определяя их путем признания их нарушителями, систематическими нарушителями или злостными нарушителями.

В российской пенитенциарной практике несколько иной подход к определению данной категории. П.Р. Федореев понимает под отрицательно характеризующимися осужденными лиц, не вставших на путь исправления, и злостных нарушителей режима[313], фактически используя советский подход к решению вопроса. По его мнению, снизить субъективизм может только установление, что к «отрицательно характеризующимся» осужденным могут быть отнесены только те, кто нарушает обязательные правила поведения и привлекается за это к дисциплинарной ответственности[314]. М.Б. Метелкин к ним относит осужденных, не вставших на путь исправления, систематически нарушающих режим, плохо относящихся к труду, уклоняющихся от обучения и участия в воспитательных мероприятиях[315].

В практической деятельности сотрудников уголовно-исполнительной системы принято представлять в суд от администрации ИУ отрицательную характеристику на осужденного, имеющего любое неснятое или непогашенное взыскание (даже выговор), так как по степени исправления данный осужденный считается лицом, характеризующимся с отрицательной стороны[316]. Это никоим образом не способствует достижению целей, которые ставит перед собой уголовно-исполнительный закон, ведь иногда отрицательная характеристика осужденного может повлиять и на более существенные изменения условий отбывания наказания. В статье 58 УИК РФ «Ответственность за нарушение порядка и условий отбывания наказания в виде ограничения свободы и за уклонение от его отбывания» при принятии столь серьезного решения учитываются и иные обстоятельства, отрицательно характеризующие осужденного, которые, не будучи закрепленными в законе, существенно влияют на характеристику личности осужденного. Ряд представителей уголовноисполнительной науки относят к ним такие факторы, как поведение в быту, отношение к работе и т.д.[317] Можно ли назвать «отрицательно характеризующимся» осужденного, который за период отбывания наказания 10 раз подвергался взысканиям, 8 из которых к настоящему времени не погашены, но имеет 2 поощрения? А вот из характеристики видно, что учебный материал осужденный усваивает на «удовлетворительно», в 2013 году поставлен на учет, как лицо, склонное к посягательствам на половую неприкосновенность; полученная специальность («штукатур») у осужденного интереса не вызывает; с осужденным неоднократно проводились профилактические беседы, было объявлено три устных выговора; после отказа в УДО своего поведения не изменил, активного участия в воспитательных мероприятиях не принимает. И на основании всех этих характеристик суд приходит к выводу о том, что он характеризуется отрицательно[318].

Суды при определении отрицательной характеристики обращают внимание на многие факторы. Так, например, «как следует из представленных материалов и обоснованно указано в постановлении суда, за все время отбывания наказания Вавилин А.И. администрацией воспитательной колонии не поощрялся, за период с 12 мая 2010 года по 11 июля 2011 года допустил 17 нарушений режима отбывания наказания, за которые подвергался взысканиям в виде выговоров и устных выговоров... Согласно представленной администрацией воспитательной колонии психолого-педагогической характеристике Вавилин А.И. характеризуется как воспитанник, в содеянном не раскаявшийся, необходимость общественно полезного труда не осознавший, содержащийся в строгих условиях отбывания наказания, на производстве не трудоустроенный, закончивший 9 классов, занимавшийся очень слабо, без желания, задания выполнявший выборочно, к выполнению разовых поручений относящийся посредственно, в спортивных и культурно-массовых мероприятиях участвующий в качестве "зрителя", поддающийся чужому влиянию, в самодеятельных организациях осужденных не состоящий, в общении с представителями администрации не всегда корректный, вступающий в пререкания, имеющий завышенную самооценку. поведение Вавилина А.И. за весь период отбывания наказания примерным признать нельзя, а имеющиеся данные о его личности не свидетельствуют о том, что у него сформировалось уважительное отношение к труду, к принятым в обществе нравственным нормам и правилам поведения, положительные изменения личности, стремление к исправлению и перевоспитанию, вследствие чего он является отрицательно характеризующимся осужденным»[319].

Руководствоваться при определении рамок использования норм, содержащих «отрицательно характеризующийся осужденный», правоприменители будут толкованием Пленума Верховного Суда РФ, который определил, что при решении указанного вопроса суду следует учитывать, в частности, поведение осужденного во время отбывания наказания в воспитательной колонии, в том числе факты нарушения им правил внутреннего распорядка, уклонение от учебы и трудовой деятельности, его отрицательное влияние на содержащихся в этой колонии несовершеннолетних3.

Ряд авторов придерживаются аналогичной точки зрения[320] [321]. Хотя, по нашему мнению, она однобока и не раскрывает всей сути «отрицательной» характеристики личности и поведения осужденных. На сегодняшний день вопросу, поставленному оценочной категорией «отрицательно характеризующийся» осужденный, посвящен ряд исследований, авторы которых считали, что к отрицательно характеризующимся осужденным могут быть отнесены только те, кто нарушает обязательные правила поведения и привлекается за это к дисциплинарной ответственности[322].

Результаты опроса среди сотрудников органов и учреждений, исполняющих наказания, свидетельствуют, что 36% респондентов характеристику личности осужденных не связывают с конкретными фактами правонарушений, а оставшиеся 2/3, то есть 64%, считают, что «отрицательно характеризующиеся осужденные» - это не просто люди, которые имеют отрицательное влияние на осужденных или криминальную направленность личности, но которых «не поймали за руку», а которые совершают конкретные проступки, а именно нарушение режима (28% ответов), притеснение осужденных (14%), отрицательное отношение к труду и учебе (19%), другое (3%), среди которого неуважение к нормам человеческого общежития, наличие взыскания и т.п.

Таким образом, категорию «отрицательно характеризующийся осужденный» следует трактовать как «отрицательно характеризующийся своими противоправными деяниями». Осужденных, которых не «поймали за руку», даже зная, что они являются организаторами правонарушений, признать «отрицательно характеризующимися» нельзя, в отличие от зарубежного (европейского и американского) пенитенциарного законодательства, где наличия сведений достаточно для признания осужденного «отрицательно характеризующимся». Поэтому, фактически, правоприменитель в учреждениях в России вынужден либо вести профилактическую беседу, либо наказывать за «мелочи» максимальным способом, либо провоцировать случаи латентного насилия или нарушения закона и другие методы. В этом и заключается несовершенство использования данной оценочной категории в уголовно-исполнительном праве.

Для определения оценочной категории «антиобщественный образ жизни», встречающейся относительно признания осужденного уклоняющимся от воспитания ребенка, необходимо сначала понять, что такое «общественный» образ жизни. В различное время данный термин может нести абсолютно разные смысловые нагрузки. В частности, в настоящее время Конституция Российской Федерации исходит из свободы труда (ст. 37). В связи с этим в настоящий момент отсутствие работы и социально полезной активности у лица формально не может рассматриваться как антиобщественный образ жизни, как это было при социалистическом строе. В ИТК РСФСР 1970 г. данная оценочная категория вовсе отсутствовала. Тем не менее ее истоки обнаруживаются в советский период, а именно в Указе Президиума Верховного Совета РСФСР от 4 мая 1961 г. «Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно полезного труда и ведущими антиобщественный паразитический образ жизни». Хотя, конечно, тогда данная оценочная категория раскрывалась просто - как «тунеядство»[323].

Уголовно-исполнительное законодательство таких стран, как Казахстан, Украина, Узбекистан, определяют антиобщественный образ жизни через систематическое нарушение общественного порядка и законных интересов граждан, несмотря на предупреждения органов внутренних дел[324].

Эта проблема носит комплексный характер, её решение зависит от ответа на не менее важные социально-экономические вопросы. При этом в зависимости от того, как будут расставлены социальные акценты (на приоритете коллективных интересов над частными, приоритете труда или иным образом), и будет предоставлено контекстное решение проблемы.

Однако и в этом случае нужно понимать, что «антиобщественный образ жизни» остаётся понятием крайне ёмким, и в его рамки при наличии удобных условий можно включить, например, творческую деятельность, социальная полезность которой также далеко не всегда очевидна.

В соответствии с толковым словарем понятие «антиобщественный» подразумевает под собой что-то, что наносит вред общественным интересам, враждебное обществу[325]. Синонимизируют данному понятию термин «асоциальный». Асоциальность — это поведение и поступки, не соответствующие нормам и правилам поведения людей в обществе, общественной морали[326].

Что касается «общепринятого» образа жизни, то В.И. Игнатенко определяет данное понятие как одобряемые обществом и большинством населения способы поведения, что стимулирует его различные нравственные и законопослушные проявления[327].

А.И. Гуров считает, что для мест лишения свободы вместо «антиобщественный» необходимо применять «преступный» образ жизни[328].

Однако согласится с данным утверждением нельзя, так как едва ли большая часть осужденных идентифицирует себя с криминалитетом.

Г.И. Забрянский определяет антиобщественный образ жизни как «поведение, либо прямо нарушающее нормы уголовного закона, либо нарушающее нормы морали и проявляющее реальную тенденцию перерасти в собственно преступное поведение»[329]. В смежной науке педагогике считают синонимом данной оценочной категории - девиантное поведение[330], то есть отклонение от принятого в данном обществе, социальной среде, ближайшем окружении. В.И. Игнатенко считает, что антиобщественный образ жизни правонарушителей выражается не только в противоправном поведении, но и в их искаженной жизненной позиции[331].

В качестве доказательств «антиобщественности» образа жизни используются копии протоколов и решений по административным правонарушениям, совершенным осужденными, объяснения свидетелей (родственников, соседей, воспитателей, учителей, педиатров и др.), характеристики участкового уполномоченного, сотрудников ПДН, работников соцзащиты, акты обследования жилищно-бытовых условий, табели успеваемости детей, выписки из истории их болезней и т.п. При бродяжничестве, злоупотреблении спиртными напитками, отсутствии работы можно делать вывод об антиобщественном образе жизни[332].

Об антиобщественном образе жизни также может свидетельствовать наличие административных взысканий за появление в нетрезвом виде в общественных местах; за мелкое хулиганство и другие административные нарушения; взыскания по месту работы за появление на работе в нетрезвом виде или другие грубые нарушения трудовой дисциплины; увольнение с работы по этим основаниям[333]. Однако осужденный может злоупотреблять алкоголем, но протоколов, составленных об административных правонарушениях, не иметь.

Судебная практика в целом придерживается именно широкого подхода, подразумевая под антиобщественным образом жизни в том числе злоупотребление спиртными напитками[334], уклонение от воспитания ребёнка[335], систематическое нарушение общественного порядка[336] и др. В то же время, по понятной причине, на практике крайне редко встречаются попытки связать антиобщественный образ жизни с отсутствием трудоустройства осужденного. Хотя есть осужденные «антисоциальные» (с устоявшейся криминогенной активной позицией) и «асоциальные» (выпавшие из социальных связей, например, «бомжи»), антиобщественный образ жизни ведут и те, и другие. Фактически использование рассматриваемой оценочной категории именно в указанном виде является рудиментом советского законодательства.

Более того, социология не приветствует использование термина «образ жизни» как такового. Ведь понятие «образ жизни» долгие годы использовалось только в художественной литературе и журналистике[337]. Верным было бы использование оценочной категории «антиобщественное поведение», но не в случае данной конкретной нормы УИК. Об «антиобщественном образе жизни» упоминается в тексте закона относительно определения уклонения от воспитания ребенка, однако игнорируются положения, содержащиеся в Семейном кодексе Российской Федерации, который в главе 12 закрепляет обязанности родителей по воспитанию детей. Кроме того, оценочная категория «антиобщественный образ жизни» в СК РФ отсутствует.

Таким образом, наиболее верным, по нашему мнению, является исключение данной оценочной категории из текста ст. 178 УИК РФ. Необходимо ч. 3 данной статьи заменить на: «Осужденный считается уклоняющимся от воспитания ребенка, если он не выполняет обязанности родителей, установленные Семейным кодексом Российской Федерации».

Определенное количество вопросов связано с категорией «систематичность», хотя об ее оценочности спорить можно, потому что она определена в тексте УИК РФ (например, ст. 190 УИК РФ). Тем не менее законодатель не дал определения категории «систематическое уклонение», упомянув только «систематическое нарушение» и «систематическое неисполнение обязанностей».

Более того, на практике в некоторых случаях судами не учитываются нарушения, допущенные осужденными в течение года со дня первого нарушения, за которые судом продлевался испытательный срок, либо дополнялись ранее установленные обязанности. Суды считают, что нарушения условий и порядка условного осуждения и общественного порядка не являются систематическими нарушениями:

«Исследовав представленные материалы, в том числе, личное дело осужденного С., выслушав объяснения осужденного, а также пояснения представителя уголовно-исполнительной инспекции, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что за допущенные осужденным С. в течение года нарушения условий и порядка отбывания наказания на основании представлений начальника УИИ он привлекался к ответственности в виде продления испытательного срока, после принятия мер в виде продления испытательного срока и возложения дополнительной обязанности 19 сентября 2013 г. новых нарушений порядка и условий отбывания наказания осужденным С. не допущено, в связи с чем предусмотренных законом оснований для удовлетворения представления начальника филиала уголовно-исполнительной инспекции об отмене условного осуждения осужденному С. не имеется»[338].

Таким образом, хотя законодатель четко определил, что является «систематичностью», на практике данная категория все равно остается оценочной.

«Систематичность» предполагает мало того, что какой-либо повтор, но и постоянный повтор, регулярность[339]. То есть разового акта уклонения недостаточно, необходимо присутствие повторяющегося нарушения, хотя бы одного.

Подводя итог, можно предложить законодателю дополнить ч. 5 ст. 190 УИК РФ нормой следующего содержания: «Систематическим уклонением условно осужденного от возмещения вреда является уклонение в течение продленного испытательного срока, после объявленного предупреждения в связи с его уклонением от возмещения вреда (полностью или частично), причиненного преступлением, в размере, определенном решением суда, путем сокрытия имущества, доходов, уклонения от работы или иным способом».

Что же касается последней рассматриваемой оценочной категории «активное участие», отрицательно характеризующей личность и поведение осужденного, необходимо отметить, что раскрывается она несколько иным способом, нежели положительная. Говоря об «активном участии» при определении злостных нарушений, А.И. Абатуров отмечает, что активный участник группировки обладает правом отдавать указания, совершает подстрекательство к осуществлению каких-либо действий, может предоставлять информацию о ситуации в учреждении, отряде, настроениях в среде осужденных, слабостях сотрудников и т.д., распределяет доходы от деятельности группировки, принимает в группировку и исключает ее участников, принимает меры по поддержанию жизнедеятельности группировки[340].

Конечно же, речь должна идти о негативной активности, но в данном случае, по нашему мнению, законодатель использует как раз второй смысл «активности», а именно отсутствие инертности. Так, 77% опрошенных респондентов ответили, что «активным» участием в забастовках и групповых неповиновениях необходимо признавать действия осуждённого, которые описывает А.И.

Абатуров. Ведь, к примеру, наказывать сотню осужденных за то, что они, просто не пошли на утреннюю поверку нельзя. Среди них нужно выделять именно «активных» участников.

Подводя итог, необходимо оговоритбся, что исследованная группа оценочных категорий является вполне обоснованно наиболее спорной и вызывающей наибольшее количество вопросов со стороны правоприменителя вполне обоснованно. Как видно, практически все нормы, которые содержат оценочные категории, характеризующие личность и поведение осужденных, являются «открытыми» по своему содержанию и неконкретизированными. Это конечно же, вполне понятно, так как данная сфера является «смежной» с психологией, этикой, педагогикой и социологией. Здесь, очевидно, необходим комплексный подход.

<< | >>
Источник: Антонян Азат Г алустович. ОЦЕНОЧНЫЕ КАТЕГОРИИ В УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОМ ПРАВЕ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Томск - 2016. 2016

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 2. Оценочные категории, характеризующие поведение и личность осужденных:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -