<<
>>

§ 2. Методы разрешения коллизий между нормами международного гуманитарного права и международного права прав человека

В общей теории права, равно как и в доктрине международного права, традиционно выделяют несколько основных способов разрешения нормативных коллизий. Это принципы: lex superior derogat legi interiori, lex posterior derogat legi priori, а также lex specialis derogat legi generali.

Принцип lex superior derogat legi interiori применим в отношении норм, которые имеют разную юридическую силу. Иерархия норм международного права базируется на двух принципах: приоритете императивных (или сверхимперативных) норм jus cogens, а также преимущественной силе обязательств, вытекающих из Устава ООН. Нормы jus cogens, в соответствии со ст. 53 Венской конвенции о праве международных договоров, а также с международным обычным правом, имеют приоритет над иными нормами международного права. В научной литературе начиная с первого упоминания императивных норм в Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. справедливо отмечается целый ряд проблем, которые связаны с использованием данной концепции: это отсутствие ясности в отношении их содержания, источников, порядка формирования и, наконец, использования[579].

В отсутствие в договорных источниках международного права списка норм, которые относятся к императивным, о достижении теми или иными нормами статуса jus cogens позволяют судить решения Международного суда ООН и других международных судебных и квазисудебных органов, практика национальных судов, комментарии, которые были даны Комиссией

международного права ООН, а также научные труды юристов- международников[580]. В частности, в комментарии к Проекту статей о праве международных договоров Комиссия международного права в качестве примеров таких норм привела запрет применения силы в международных отношениях, которое противоречит принципам, установленным в Уставе ООН, запрет совершения международных преступлений, запрет работорговли, пиратства и геноцида, запрет нарушения прав человека, принципы равенства государств и самоопределения народов[581].

В решении по делу «Барселона Трэкшн» Международный суд ООН также указал на несколько примеров jus cogens, отметив запрет актов агрессии и геноцида, принципы и правила, которые касаются основных прав человека, а также защиту от рабства и расовой дискриминации[582]. В поисках примеров норм jus cogens можно обратиться и к Проекту статей об ответственности государств в редакции 1980 г., в котором содержалось понятие международного преступления, раскрывавшееся как «серьезное нарушение международного обязательства, которое имеет особую важность для поддержания международного мира и безопасности»[583]. К таким обязательствам Комиссия международного права отнесла запрет агрессии, защиту права народов на самоопределение, а также основных прав человека (к примеру, запрет рабства, геноцида и апартеида) и окружающей среды (в частности, запрет массового загрязнения атмосферы или моря)[584]. В комментарии к финальному тексту Проекта статей об ответственности государств в 2001 г. Комиссия международного права в качестве примеров jus cogens указала на запрет пыток,

базовые правила международного гуманитарного права, а также на право народов

587

на самоопределение .

К нормам международного гуманитарного права, достигшим уровня jus cogens, относят так называемые минимальные стандарты, элементарные требования гуманности[585] [586], нарушение которых является военным преступлением как в международных, так и в немеждународных вооруженных конфликтах[587].

В свою очередь, запрет рабства, запрет пыток, право на справедливое судебное разбирательство и запрет насильственных исчезновений относят к правам человека, которые, безусловно, являются императивными нормами международного права. В части регулирования этих прав, т.е. самого сердца гуманитарных стандартов, нормы международного гуманитарного права и международного права прав человека или совпадают, или дополняют друг друга. Любая норма первой или второй отрасли, которая будет противоречить jus cogens, ничтожна, следовательно, можно сделать вывод о том, что не только действующие нормы не противоречат императивным нормам международного права, но и в силу заложенного в конструкции этих норм принципа приоритета над остальными должно быть понятно, как необходимо разрешать гипотетические противоречия.

Вместе с тем, исходя из общей гуманитарной направленности норм международного гуманитарного права и международного права прав человека, достаточно сложно представить, как могут возникнуть противоречия между нормами одной отрасли и достигшими уровня jus cogens нормами другой отрасли.

Второй принцип, который применим к разрешению коллизий между нормами права, - lex posterior derogat legi priori. Использование принципа о приоритете более поздних норм в международном праве осложняется тем, что он применим к договорным обязательствам между одними и теми же участниками[588] и сама возможность его использования для разрешения коллизий между нормами обычаев и договоров, а равно договоров с различным составом участников остается достаточно спорной[589] [590] [591] [592]. Это объясняет отсутствие предложений по использованию этого принципа для разрешения коллизий между нормами

592

международного гуманитарного права и международного права прав человека .

Соответственно, в качестве наиболее приемлемого способа разрешения коллизий между нормами международного гуманитарного права и международного права прав человека рассматривается третий принцип - принцип lex specialis derogat legi generali. Точное содержание этого принципа до сих пор остается дискуссионным, так как предлагаемые в науке международного права критерии для определения того, какая норма является специальной, а какая - общей, разнятся. Комиссией международного права ООН было предложено, что применение принципа lex specialis derogat legi generali возможно, только если нормы касаются одного и того же вопроса . Кроме того, «ни одна норма не является «общей» или «специальной» в абстрактном смысле, а только по отношению к некоторой другой норме», норма может быть общей или специальной в отношении ее предмета или числа субъектов, поведение которых

594

регулируется .

В науке международного права представлено и некоторое время было господствующим мнение о том, что в ситуации вооруженных конфликтов lex specialis всегда выступает международное гуманитарное право.

При этом нередко делается ссылка на консультативные заключения Международного суда ООН о правомерности угрозы или применения ядерного оружия 1996 г. и о правовых последствиях возведения стены на оккупированной палестинской территории 2004 г. Однако формулировки, использованные Судом, амбивалентны: их можно трактовать как использование lex specialis не как метода для разрешения коллизий, а как средства толкования. Кроме того, замечание Международного суда ООН о применимости международного гуманитарного права касалось запрета лишения жизни в целом, в то время как право на жизнь порождает несколько как негативных, так и позитивных обязательств государства. В докладе М. Коскенниеми о фрагментации международного права абсолютно справедливо сделан вывод о том, что для целей применения принципа lex specialis критерий «одного и того же вопроса» некорректен, если при этом используются названия отраслей международного права, так как деление на отрасли международного права само по себе есть волюнтаристский акт, не имеющий юридических последствий[593] [594]. В отношении применения этого принципа к нормам международного гуманитарного права и международного права прав человека М. Сассоли и Л. Олсон правильно отмечают, что «это невозможно, и к тому же нет необходимости в том, чтобы предусматривать один ответ.., принцип lex specialis не определяет соотношение между двумя нормами абстрактно, а предлагает решение конкретного случая, в котором коллидирующие нормы ведут

596

к разным последствиям» .

Две основные коллизии, возникающие между нормами международного гуманитарного права и международного права прав человека: это противоречие между запретом произвольного (или умышленного) лишения жизни и правом комбатантов принимать участие в военных действиях, а также между запретом произвольного лишения свободы по ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и правом интернировать военнопленных и гражданских лиц по международному гуманитарному праву, относятся к нормативным коллизиям в широком смысле. Это односторонние коллизии, представляющие собой противоречия между обязывающей и разрешающей нормами, которые, тем не менее, могут быть применены вместе. Нормативные коллизии в узком смысле как противоречия между обязывающими и запрещающими правилами - то есть

двусторонние коллизии - в нормах международного гуманитарного права и международного права прав человека отсутствуют. Вместе с тем представляется нецелесообразным уходить от необходимости разрешить проблему

одновременного применения не полностью совместимых друг с другом норм данных отраслей международного права только за счет отрицания наличия между ними двусторонних или полных коллизий. Соответственно, далее необходимо разобраться с тем, как, на основании каких принципов и подходов, могут разрешаться или преодолеваться эти односторонние коллизии.

574

575

<< | >>
Источник: Русинова Вера Николаевна. ПРАВА ЧЕЛОВЕКА В ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТАХ: СООТНОШЕНИЕ НОРМ МЕЖДУНАРОДНОГО ГУМАНИТАРНОГО ПРАВА И МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА ПРАВ ЧЕЛОВЕКА. Диссертация на соискание учёной степени доктора юридических наук. Москва - 2015. 2015

Еще по теме § 2. Методы разрешения коллизий между нормами международного гуманитарного права и международного права прав человека:

  1. 6. Место международных договоров в системе источников гражданскогопроцессуального права Украины
  2. Раздел XIII Муниципальное избирательное право и процесс
  3. § 2 Правовой статус международных организаций и других участников международных торговых отношений
  4. 3. Общие тенденции интернационализации и глобализации международного гражданского лроцесса
  5. § 1. Общепризнанные принципы и нормы международного права и гражданско-правовые нормы как разносистемные правовые регуляторы
  6. § 1. Категория «общественный контроль» в науке информационного права и информационном законодательстве
  7. ОГЛАВЛЕНИЕ
  8. § 2. Комплементарная теория
  9. § 3. Интеграционная теория
  10. § 2. Методы разрешения коллизий между нормами международного гуманитарного права и международного права прав человека
  11. § 1. Правомерность лишения жизни в ходе вооруженного конфликта
  12. § 3. Вмешательство сил ООН в вооруженные конфликты и проблемы применения норм МГП
  13. Применение международно-правовых норм основные терминоло­гические аспекты
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -