<<
>>

Юридическая справедливость как основание и критерий правопри­менительного акта.

Деятельность правоприменительных органов по разрешению конкретных дел можно назвать творческой, поскольку она не сводится к формальному под­ведению жизненных обстоятельств под общие условия правовой нормы.

Отсю­да и ответственность правоприменителя за ее итоги — постановление справед­ливого, законного и обоснованного правоприменительного акта. Сущность пра­воприменительного акта в юридической литературе определяется по-разному. Но на наш взгляд правоприменительный акт можно определить как индивиду­альный акт, выносимый компетентным органом от имени государства и на ос­новании правовых норм в отношении участников правоотношений в целях за­щиты их юридических интересов.

Правоприменительный акт, должен быть не только законным и обоснован­ным, но также справедливым. Понятия справедливости, законности и обосно­ванности не совпадают между собой ни в правотворческой, ни в правопримеж- тельной деятельности, так как сохраняют определенную самостоятельность, свои специфические критерии. Поэтому проблема наиболее справедливого применения норм права стоит в одном ряду с проблемой законности и обоснэ- ванности правоприменительных актов, неотделима от нее.

Требование справедливости правоприменительного акта тесно связано со справедливостью самого закона. Акты применения права, исходящие от любых государственных органов и общественных организаций, подвергаются нравст­венной и юридической оценке. Отрицательная нравственная оценка не дает им моральной силы и авторитета; отрицательная юридическая оценка влечет их отмену или изменение.

О справедливом правоприменительном акте возможно говорить там, где справедливы сами законы. Не может быть справедливости в правопримени­тельном акте, если несправедлив закон, на основании которого разрешается де­

ло. Правильно говорит И.С.Самощенко, что первой предпосылкой справедли­вости юридической ответственности в каждом конкретном случае есть спра­ведливость самого закона с точки зрения устанавливаемых им обязанностей и санкций на случай их нарушения[102].

В правоприменительном акте в настоящее время справедливость тесно свя­зана с законностью: вне законности юридической справедливости не существу­ет. Законность и юридическая справедливость друг другу не противопоставля­ются, так как они являются понятиями не противоположными, а одно­порядковыми. Между собой они органически связаны и действуют в тесном единстве, совпадая по сфере регулируемых отношений по предмету и субъек­там оценки. В связи с этим их основная общность состоит в том, что юридиче­ская справедливость не выходит за пределы законности. Вместе с тем закон­ность и справедливость при вынесении правоприменительного акта понятия не идентичные, так как законность не всегда совпадает со справедливостью. Она не всегда совпадает со справедливостью не в том понимании, что справедливое решение может находиться за пределами законности, а в том смысле, что не всякое решение среди ряда других законных решений всегда выступает как справедливое. Поэтому Пленум Верховного Суда РФ неоднократно указывал на необходимость назначения справедливого наказания и вынесения справедливо­го приговора[103].

Проблема юридической справедливости правоприменительного акта вовсе не возникла бы, если бы законодатель для всех жизненных случаев и ситуаций предусматривал абсолютно-определенные правила поведения и такие же санк­ции за их нарушение. Однако он лишен такой возможности, так как в большин­стве случаев он должен предоставлять право лицам, разрешающим конкретные дела, учитывать всю совокупность обстоятельств дела, все факторы, влияющие на степень юридической ответственности и даже условия применения правовой нормы, и в зависимости от всех обстоятельств избирать наиболее справедливое решение. Во многих случаях законодатель устанавливает относительно­определенные гипотезы, диспозиции или санкции правовых норм и поэтому среди целого ряда законных решений для каждого конкретного случая справед­ливым будет только одно. Отсюда практическая необходимость выбора не только законного, но и наиболее справедливого решения.

Юридическая справедливость правоприменительного акта, может вытекать не только из обстоятельств данного дела, касающихся личности правонаруши­теля, им содеянного и т.д., но также из учета обстановки и места применения нормы права. Эти факторы иногда вносят существенные коррективы в справед­ливость принимаемых правоприменительных актов.

Справедливость как самостоятельное требование любого правопримени­тельного акта признается рядом ученых[104]. В частности Е.Г. Мартынчик, крити­ковал взгляды на справедливость судебного приговора таких ученых как В.И. Каминской, раскрывавшей справедливость приговора через этические оценки, П.С. Лупинской и С. Г. Ткачева, высказывавшим мнение, что справедливость судебных решений не является их обязательным качеством, М.С. Строговича, полагавшего, что справедливость приговора вытекает из его законности и обос­нованности1. Сам он делал вывод о том, что вынесенный по уголовному делу приговор всегда справедлив, если он является законным и обоснованным, по­скольку справедливо само право, на основании которого он постановлен.

Против справедливости как самостоятельного требования, предъявляемого к судебным актам высказывался и Ю.М.Грошевой утверждая, что справедли­вость « не может быть самостоятельным свойством приговора, поскольку пра­вильное применение требований закона при постановлении приговора и досто­верность всех судебных констатаций, в нем содержащихся, означают справед­ливое, т.е. отвечающее требованиям нравственности, разрешение уголовного дела»[105]. Однако в настоящий момент это суждение опровергнуто практикой. Новый УПК РФ закрепил в ст.379 одним из оснований отмены или изменения приговора в кассационном порядке несправедливость приговора и далее в ста­тье 383 раскрывается понятие несправедливого приговора. Это свидетельствует о том, что законодательно признано такое самостоятельное свойство приговора (правоприменительного акта) как справедливость. К сожалению, на наш взгляд законодатель слишком ограничено трактует справедливость приговора, связы­вая ее только с несправедливым назначением наказания.

Думается, не столь важно, в качестве какого требования, предъявляемого к правоприменительному акту, рассматривать справедливость - самостоятельно­го или дополнительного. Суть вопроса больше заключается в другом, в том, чтобы в правоприменительной деятельности государственных органов не было несправедливых решений, чтобы требование справедливости было бы к ним обязательно предъявлено. Исключить же юридическую справедливость вообще из свойств судебного правоприменительного акта, значит, так или иначе, при­знать постоянную несправедливость закона, формальность его применения без учета общественного мнения.

Практически все ученые, говоря о свойствах судебных правоприменитель­ных актов, указывают на их справедливость. В то же время, содержание этого понятия каждый трактует по-своему. Так, В.П. Нажимов писал, что «истин­

ность и справедливость - самые важные качества судебного приговора. Извест­но, что, только установив истину, можно справедливо наказать виновного и не обвинить в преступлении невиновного. Наказание только виновного — это лишь одна сторона его справедливости, второй, чрезвычайно важной стороной спра­ведливого наказания является его полное соответствие тяжести содеянного и личности преступника»[106]. В данном случае автор связывает справедливость при­говора в первую очередь с соразмерным наказанием.

К.С. Юдельсон говоря о справедливости судебных решений по гражданским делам, понимал соответствие решения действительным обстоятельствам дела[107]. Здесь понятие справедливости смыкается с требованием обоснованности.

В.Н. Карташов полагает, что «вынесенные решения, правоприменительные акты, устанавливающие права и обязанности, меры поощрения или юридиче­ской ответственности, должны по форме и существу быть справедливыми. Сле­довательно, законное и эффективное решение достигается субъектом право­применительной деятельности с помощью различных средств и факторов. Оч­ним из них является принцип наиболее целесообразного применения права»[108].

По мнению Н.И. Ткачева «требование справедливости в самом широком смысле - этическое требование акта государственной власти. Оно характеризу­ет акт правосудия в целом и выражается через юридические понятия законнэ- сти и обоснованности»[109]. Представляется, что в данном случае автор отождеств­ляет законность и обоснованность судебного акта с его справедливостью.

Н.А. Чечина и А.И. Экимов отмечают, что требования справедливости, в ко­нечном итоге, находят отражение во всех без исключения принципах граждж- ского процессуального права. Они считают, что с реализацией справедливости тесно связаны и задачи гражданского судопроизводства, к которым относится правильное и быстрое рассмотрение и разрешение гражданских дел. По их

мнению, «употребляя термин «правильное» как юридическое понятие, законо­датель имеет в виду не только соответствующие юридические характеристики, но и нравственные. Здесь сталкиваемся с тем случаем, когда понятие справед­ливости включается в содержание гражданских процессуальных актов под иным наименованием, «наполняет» их содержание через сходные термины, а в ряде случаев и через специальные процессуальные формулы»[110].

В связи с вышеизложенным представляется более правильным ввести специ­альное понятие юридической справедливости и не подразумевать ее в других понятиях. Далее указанные авторы полагают, что требование справедливости судебного решения в действующем гражданском процессуальном законода­тельстве существуют «как бы в скрытой форме, поглощенное формализован­ными понятиями законности и обоснованности. Если решение незаконное или необоснованное, то оно и несправедливое. Однако в некоторых случаях даже законное и обоснованное решение будет несправедливым, если оно вступает в противоречие с требованиями морали»[111]. И.М. Зайцев присоединяется к мне­нию Н.А. Чечиной и А.И. Экимова в том отношении, что справедливость суще­ствует в гражданском процессе как бы в скрытой форме, поглощенная иными правовыми категориями.[112] Представляется, что требование юридической спра­ведливости не должно поглощаться понятиями законности и обоснованности, а должно существовать наряду с ними.

Нельзя соглашаться и с тем, чтобы требо­вание юридической справедливости, предъявляемое к правоприменительному акту существовало в «скрытой форме», незачем предполагать и строить догадки о сущности явления, если его содержание может быть определено конкретным термином и закреплено законодательно. Следовательно, незаконное и необос­нованное решение не может признаваться справедливым. В то же время, закон­ное и обоснованное решение может противоречить нормам морали или нашему представлению о справедливости. На эту ситуацию указывал и А.Т. Боннер: «в

некоторых случаях вполне обоснованные и законные судебные постановления вступают в известное противоречие с требованиями морали»1.

В этой связи хотелось бы привести пример на наш взгляд законного и обос­нованного решения с точки зрения права, но не справедливого по существу.

Балтыкова Л.А. обратилась в Элистинский городской суд с иском к Мини­стерству здравоохранения PK и Каткаеву А.Э. о возмещении расходов и ком­пенсации морального вреда. Она ссылалась на то, что в начале декабря 1995 г. ее дочь Балтыкова Саша в возрасте 8 месяцев была доставлена в связи с силь­ной простудой в районную больницу с. Садовое, откуда ее на следующий день отправили в г.Элисту. В отделение реанимации республиканской детской боль­ницы у дочери в вене обнаружили инородное тело (часть проводника от катете­ра длиной 12 см.), в связи с этим дочь стали готовить к отправке в институт сердечно-сосудистой хирургии им. Бакулева в г. Москве, где была назначена операция на 14 декабря 1995 г. но по неизвестным причинам их отправили только 19 декабря 1995 г. общим рейсом и в г. Москве их никто не встретил. 20 декабря 1995 г. в институте отказались принять дочь ввиду отсутствия мест. Через полтора месяца лечения в Тушинской больнице дочь приняли в институт для проведения операции, в ходе первой операции инородное тело извлечь не удалось. Вторую операцию дочь не выдержала и умерла 2 февраля 1996 г. Бал­тыкова Л.А. требовала возместить расходы в размере 20 701 000 руб., а мораль­ный вред — в размере 250 000 000 руб. (неденоминированных).

В судебном заседании истица пояснила, что вина Министерства здравоохра­нения состоит в несвоевременной отправки ее дочери в г. Москву, где их никто не встретил ввиду отсутствия договоренности об этом, а вина врача Каткеева состоит в неправильном осуществлении катетеризации и несообщении ей о на­личии в вене у ребенка инородного тела.

Элистинский городской суд отказал в удовлетворении исковых требований Балтыковой Л.А. о возмещении материального вреда и компенсации моралыю-

го вреда. Данное решение было оставлено без изменения и судебной коллегией по гражданским делам Верховного Суда Республики Калмыкия.

Отказывая в удовлетворении иска суд исходил из того, что причинная связь между действиями врача Каткеева А.Э., Министерства здравоохранения PK и смертью ребенка отсутствует, вины в действиях врача Каткеева А.Э. не имеет­ся.

В ходе рассмотрения гражданского дела исследовались материалы уголов­ного дела, возбужденного по факту смерти Балтыковой А., в том числе заклю­чение комиссионной судебно-медицинской экспертизы, служебной проверки действий врача Каткеева А.Э. которыми было установлено, что катетеризация врачом была произведена с полным соблюдением технологии и случившееся надо квалифицировать как несчастный случай ввиду отсутствия вины врача[113].

В данном случае суд подробно изучил имеющиеся доказательства и на их основании не смог установить вины ответчиков, а, следовательно, взыскать с них возмещение в счет материального и морального вреда. Однако складыва­ется впечатление о том, что данное решение является несправедливым. По­скольку никто не возместил вред, причиненный не естественной смертью ш- ленькой девочки.

В нашем обществе требования права и морали сближаются. То, что не соот­ветствует требованиям норм права, признается аморальным. В то же время гра­ницы действия норм права и морали порой не вполне совпадают. Встречаются ситуации, когда поведение субъекта безупречно с точки зрения права, но осуж­даются моралью. Например, исковое требование сына к родителям об истребо­вании долга. Это связано с тем, что нравственность предъявляет к человеку бо­лее высокие требования, чем право. Для права характерна большая степень нормативности и определенности. Моральные же установки менее формальны. Кроме того, необходимо учитывать особенности ситуации и личность субъекта, поступок которого подлежит моральной оценке. C другой стороны, изменение

политической обстановки в стране меняет и представления людей о справедли­вом и несправедливом, а вслед за этим меняются и нормы права. В качестве примера, характеризующего изменение представлений о справедливости, хоте­лось привести следующий пример из практики Элистинского городского суда.

Головко А.А. обратилась в суд с заявлением об установлении факта приме­нения репрессии к ее матери, Марьясовой А.Ф., по политическим мотивам как к члену семьи кулака в виде выселения на спецпоселение в Красноярском крае.

Дополнительно Головко А.А. обратилась в суд с заявлением об установле­нии факта наличия у Марьясова Ф.Н. и Марьясовой А.Ф. на праве собственно­сти жилого дома и другого имущества, указав, что в с.Темра у семьи Марьясо­вых был большой дом из восьми комнат с подвалом и каменным фундаментом. Кроме этого имелись многочисленные постройки для скота, складские помевде- ния, мастерские, где хранился хозяйственный инвентарь (сеялки, мини-трактор, сепаратор, оборудование для изготовления сыпрв) сельскохозяйственный скот. Обращение в суд вызвано необходимостью подтвердить указанные юридиче­ские факты в судебном порядке для получения денежной компенсации.

В заявлении Головко А.А. указала, что в 1930 г. ее дед, Марьясов Ф.Н., ре­шением местных властей был выселен в другой район Красноярского края, как кулак. Ее мать, Марьясова А.Ф., как член его семьи (дочь), также была выселе­на вместе с ним на спецпоселение. Согласно справки УВД Красноярского края ее дед был реабилитирован 10 апреля 1998 г. Сведения о нахождении матери на спецпоселении не сохранились. Но этот факт может быть подтвержден свиде­тельством о рождении матери, согласно которому ее отцом является Марьясов Ф.Н.

Элистинский городской суд, рассмотрев данные заявления 9 ноября 2000 г. в части требований Головко А.А. об установлении факта применения политиче­ских репрессий к Марьясовой А.Ф. производство по делу прекратил, а в уста­новлении факта конфискации имущества Марьясова Ф.Н. и Марьясовой А.Ф.

отказал.

Не согласившись с решением суда, Головко А.А. обжаловала его в кассаци­онном порядке. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Калмыкия, рассмотрев кассационную жалобу и проверив материа­лы дела, признал вынесенное решение незаконным и необоснованным.

Суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам. Из справок о реабилитации Марьясова Ф.Н. 1870 г. рождения и Марьясовой А.Ф. 1912 г. ро­ждения, следует, что они были репрессированы по классовому признаку на ос­новании постановления ЦИК и CHK СССР от 1 февраля 1930 г. и выселены из Саралинского района Красноярского края на Веро-Надеждинский рудник Орд- жоникидзевского района того же края.

Согласно архивной справке Центрального государственного архива Респуб­лики Хакасия Марьясов Ф.Н. и его дочь Марьясова А.Ф. в 1935 г. состояли в качестве спецпереселенцев и лишенных избирательных прав под надзором По­таповской комендатуры на территории Рудо-Саралинского поселкового Совета.

Постановление ЦИК и CHK СССР от 1 февраля 1930 г. «О мероприятиях по укреплению социалистического переустройства сельского хозяйства в районах сплошной коллективизации и борьбе с кулачеством» предусматривало полную конфискацию имущества кулаков и выселение их из пределов отдельных рай­онов и краев. А согласно секретной инструкции ЦИК и CHK СССР от 4 февраля 1930 г. конфискации у кулаков подлежали средства производства, скот, хозяй­ственные и жилые постройки, предприятия, продовольственные, кормовые и семейные запасы, излишки домашнего имущества, а также наличные деньги и оставлялись лишь самые необходимые предметы домашнего обихода.

На этом основании суд кассационной инстанции сделал вывод о том, что до­воды заявительницы о наличии у ее дедушки и матери имущества и конфиска­ции его в 1930 г. при применении репрессии по классовому признаку являются обоснованными. И в связи с этим Верховный Суд Республики Калмыкия отме­нил решение Элистинского городского суда и вынес новое, которым установил факт наличия у Марьясова Ф.Н. и Марьясовой А.Ф. имущества на праве совме­

стной собственности и конфискации его в 1930 г. при применении репрессий по классовому признаку[114].

Данный пример свидетельствует о трансформации представлений о справед­ливости в нормах материального права и соответствующего их применения, толкования при разрешении гражданского дела, что привело к восстановлению справедливости и вынесению справедливого правоприменительного акта.

К выводу о невозможности справедливого решения в суде при рассмотрении всех гражданских дел пришел А.Т.Боннер. «Было бы неправильным, - пишет он - к судебным постановлениям по гражданским делам наряду с требованиями законности и обоснованности предъявлять самостоятельное требование спра­ведливости. Судебные решения, как правило, справедливы, однако они не мэ- гут быть справедливыми абсолютно во всех случаях, поскольку нормативные предписания права и морали полностью совпадают не всегда»[115]. Поэтому им предлагается отказаться от требования справедливого разрешения гражданских дел по тем основаниям, что правовые и нравственные предписания совпадают полностью не всегда. Не соглашаясь с таким выводом, хотим обратить внима­ние на следующие обстоятельства. Во-первых, все правоприменительные акты справедливы с точки зрения критериев юридической справедливости, воплэ- щенной в праве нравственности, постольку поскольку они основаны на законе. При применении норм права по аналогии закона или решении дел по аналогии права справедливость судебного акта выступает еще более ярко, так как в этих случаях суд еще в большей мере руководствуется правосознанием, чем при ре­шении обычных дел. Во-вторых, несовпадение правовых и нравственных тре­бований в области гражданского материального права явление довольно редкое для законодателя. В данном случае мы вправе говорить об определенном ис­ключении из общего правила. Так следует ли во имя исключения отказываться от важнейшей социальной и правовой ценности. В-третьих, отказ от требования справедливости правоприменительного акта также недопустим по идеологиче­

ским и политическим соображениям. Осуществление правосудия в правовом государстве должно обеспечивать защиту прав личности, интересов общества и государства, а тем самым и подлинную справедливость. Говорить в этих усло­виях о невозможности достижения справедливости в суде было бы серьезным упущением.

В более поздней своей работе А.Т. Боннер подробно останавливается на во­просах справедливости правоприменительных актов[116]. Он в частности выделяет три случая, в которых правоприменительный акт может быть признано неспра­ведливым:

- в связи с применением несправедливой нормы права;

- суд вынес хотя и законное решение, но не нашел оптимального варианта раз­решения дела;

- решение соответствует рассчитанной на данный случай правовой норме, но без учета принципов и других положений отрасли права, либо права в целом.

Представляется, что автор постарался выделить специфические основания, специально оговорив, что незаконные и необоснованные правоприменительные акты также надо считать несправедливыми. Однако он не ставит требование справедливости в один ряд с законностью и обоснованностью, а указывает, что справедливость необходима только для уточнения отдельных характеристик судебных правоприменительных актов. Тем самым он не признает юридиче­ской справедливости как самостоятельного основания правоприменительного акта, которое должно предъявляться ко всем без исключения судебным реше­ниям[117]. И в качестве итога своих воззрений по данному вопросу А.Т. Боннер указывает, что «проблема вынесения законных, обоснованных и справедливых судебных постановлений во многом определяется качественным составом кад­ров судебных и иных правоохранительных органов»[118]. Безусловно, правосозна­

ние и внутреннее убеждение судей при разрешении ими конкретных дел играет существенную роль. Однако на наш взгляд, четкие и понятные формулировки закона и других нормативных актов, исключающие возможность толковать их превратно, и одновременно являющиеся юридически справедливыми в большей степени будут содействовать вынесению не только законного и обоснованного правоприменительного акта, но и справедливого.

Законное всегда совпадает со справедливым ( в юридическом плане), если закон, содержащий абсолютно-определенное правило, предусматривает едш- ственный вариант решения и не разрешает участникам правоотношений или должностным лицам изменять установленные им правила или избирать меры воздействия в зависимости от местных условий, обстоятельств дела и т.д. При наличии условий, указанных в гипотезе правовой нормы как основания ее при­менения, избирается предусмотренный нормой единственный вариант решения. В таких случаях юридически справедливым будет только такой правопримени­тельный акт. Все другие акты будут одновременно и несправедливыми, и неза­конными. А отсюда не возникает необходимость обсуждать вопрос о выборе наиболее справедливого решения по каждому отдельному делу, так как все де­ла, квалифицируемые по одной и той же статье закона, несмотря на всю их спе­цифику, подлежат одинаковому разрешению.

Юридическую справедливость как неотъемлемое требование правопримени­тельного акта можно рассматривать лишь применительно к конечным результа­там применения правовой нормы - вынесению правильного решения по супе- ству, а можно более широко — применительно ко всему процессу по установле­нию фактов, их исследованию, квалификации и, наконец, самому решению. Второй путь дает возможность проследить влияние всех стадий правопримени­тельной деятельности на принятие справедливых правоприменительного акта и подчеркнуть, что именно такие решения приобретают не только правовую, но и нравственную силу. Все граждане, участники процесса и стороны воочию убе­ждаются в беспристрастности органов применяющих право, в их стремлении к охране прав и законных интересов государства, учреждений, организаций и от­

дельных граждан, видят соответствие решения закону и нормам морали, а это последнее придает ему еще больший вес и авторитет. Юридическая справедли­вость правоприменительного акта убедительна только при достаточно полном исследовании фактических обстоятельств дела, правильном применении норм материального права и строгом соблюдении всей процессуальной формы. При необъективности следствия и предвзятости суда даже законный и обоснован­ный в своей сущности правоприменительный акт воспринимаются как неспра­ведливый.

Поскольку справедливое должно быть законным, то общим критерием спра­ведливости актов по применению правовых норм выступает критерий правиль­ного применения материального закона. Материальная сторона законности — это правильная юридическая квалификация рассматриваемого факта. Ошибки, связанные с неправильностью юридической квалификации - основная причина вынесения несправедливых актов. Поэтому в зависимости от степени неспра­ведливости и неправильности разрешения факта по существу они всегда влекут отмену или изменение принятого решения.

Основная задача, возлагаемая на суд в процессе рассмотрения уголовного дела, состоит в справедливом разрешении вопроса о виновности или невинсв- ности подсудимого и вынесении в соответствии с этим обвинительного или оп­равдательного приговора. Обвинительный приговор должен устанавливать на­казание, соразмерное тяжести совершенного преступления, с учетом личности преступника и других конкретных обстоятельств дела. Принцип индивидуали­зации наказания нашел свое закрепление в ст.60 Уголовного кодекса РФ, тре­бующей от судебных органов назначать виновному лицу справедливое наказа­ние в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части УК, и с учетом положений Общей части УК. При назначении наказания суд должен учитывать характер и степень общественной опасности преступления и личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужден­ного и на условия жизни его семьи.

Одним из элементов юридической справедливости является принцип сораз­мерности. Идея соразмерности как важнейший элемент справедливости высту­пает всегда при необходимости вынесения конкретного решения по распреде­лению благ и обязанностей. Соразмерность в таком случае означает требование соответствия выводов, полученных в результате оценки определенного деяния, самому деянию. Эти выводы являются как бы точной мерой воздаяния со сто­роны государства, общества тем лицам, чье деяние или поведение служило предметом оценки. В соблюдении соразмерности во всех явлениях обществен­ной жизни, где она только может проявляться, в равной степени заинтересовано все общество и отдельные его члены, хотя на первый взгляд при рассмотрении некоторых отношений может показаться, что в данном случае в ней заинтере­сованы лишь отдельные лица.

В области уголовного права принцип соразмерности означает требование правильного соотношения наказания степени тяжести и характера совершеннэ- го преступления и личности виновного. Его соблюдение ведет к вынесению юридически справедливого правоприменительного акта, а нарушение влечет ущемление прав и законных интересов граждан и государства и таким образом отражается на справедливости решения и состоянии законности. Особенно де- справедливо применение ненадлежащего закона с повышенной или понижаї- ной санкцией, чем санкция закона, предусматривающего ответственность за данное преступление, а также наказание невиновного, хотя нельзя считать «ме­нее несправедливым» и допускать вынесения большего или меньшего наказа­ния, чем виновный заслуживает своим преступлением. Наказание виновного особенно несправедливо в том смысле, что уголовному преследованию подвер­гается лицо, вообще не совершившее никакого преступления.

Несправедливость приговора обусловливается как неправильным примене­нием уголовного закона, так и определением явно несправедливого наказания в пределах надлежащего закона. Юридическая справедливость правопримеж- тельного акта определяется также тем, что наказание должно соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам

его совершения и личности виновного. На что прямо указывается в ст.6 УК РФ и ст.383 УПК РФ. В последней сказано, что «несправедливым является приго­вор, по которому было назначено наказание, не соответствующее тяжести пре­ступления, личности осужденного, либо наказание, которое хотя и не выходит за пределы, предусмотренные соответствующей статьей Особенной части УК РФ, но по своему виду или размеру является несправедливым как вследствие чрезмерной мягкости, так и вследствие чрезмерной суровости».

Несправедливый правоприменительный акт не может выполнять той роли, которая возлагается на правосудие. Устанавливая слишком жесткое наказание, несоразмерное совершенному деянию и личности преступника, он вызывает протест со стороны осужденного и недовольство со стороны общественности, не соответствует исправлению осужденного. Устанавливая чрезмерно мягкие меры наказания за тяжкие виды преступлений и в отношении к злостным пре­ступникам, он создает атмосферу безнаказанности и утрачивает всякое преду­предительное значение.

В гражданском материальном и процессуальном праве термин « справедли­вое решение» или «справедливое разрешение дел» не встречается. Однако это требование вытекает из многих положений гражданского законодательства. Гражданское право проникнуто принципом справедливости. В основных поло­жениях ГК РФ (разд.1) содержится сжатая, но очень четкая формулировка, за­крепившая требование законодателя ко всем участникам гражданских правоот­ношений о необходимости исходить из начал добросовестности, разумности, справедливости (п.2 ст.6 ГК РФ). ГК РФ становится на защиту гражданских прав и отказывает в защите прав, осуществляемых с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребления правом в иных формах (ст. 10 ГК РФ). Защита нарушенных или оспоренных гражданских прав осуществляется судом (ст. 11 ГК РФ) путем восстановления положения, существовавшего до нарушения права, и пресечения действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения (ст. 12 ГК РФ). Восстановление первоначального положе­ния, существовавшего до нарушения права, является мерой по восстановлению

справедливости. В тех случаях, когда при имеющемся нарушении права перво­начальное положение восстановить невозможно, нанесенный виновными дей­ствиями (а в случаях, специально предусмотренных законом, и без наличия ви­ны) вред должен быть возмещен в полном объеме. Таким образом, как пра­вильно отмечает Л.В. Щенникова, «теоретический стержень справедливости в гражданском праве находится в недрах самого гражданского законодательст­ва»[119].

Судебный акт, защищающий права и отклоняющий необоснованные притя­зания, является юридически справедливым. Когда суд в своем решении полно­стью удовлетворяет требования истца, то он тем самым защищает его права и интересы, которые были нарушены или оспаривались ответчиком. Если же суд отказывает в иске, то в этом случае защищаются права и интересы ответчика, на которые незаконно посягал истец. И, наконец, отказывая в одной части иска и удовлетворяя его в другой части, суд одновременно становится на защиту прав и интересов и истца, и ответчика.

Показателен такой пример из практики, где на первый взгляд законные тре­бования при проверке их судом оказались незаконными, в результате чего су­дом вынесено не только законное и обоснованное решение, но и юридически справедливое.

Халгаев Б.М. обратился в суд с заявлением о выделении ему государствен­ного жилищного сертификата (ГЖС) на жилое помещение по адресу: г. Элиста, 7 микрорайон, д.4, корпус 3 кв.62.

Он пояснил, что в марте 1995 г. попал под затопление нагонными водами Каспийского моря находившийся в его собственности дом № 4 по ул. Манд- жиева в г. Лагани. В момент затопления в доме временно проживали Ностаев В.Н. и Хургаева Л.В., которым были выделены ГЖС на квартиры в г.Элисте, в том числе и на квартиру по адресу: 7 микрорайон, д.4, корпус 3, кв.62. Решени­ем Элистинского городского суда от 8 июля 1999 г. указанные сертификаты

были признаны недействительными. В связи с тем, что разрушенный в резуль­тате стихийного бедствия дом находился в его собственности, а сам он является инвалидом, Халгаев Б.М. заявлял требование о предоставлении ему квартиры, ранее незаконно предоставленной Ностаеву В.Н. в 7 микрорайоне г. Элисты.

Решением Элистинского городского суда от 2 апреля 2001 г. в удовлетворе­нии требований Халгаеву Б.М. было отказано.

Казалось бы, законное требование собственника жилого дома, пострадавпЕ- го от стихийного бедствия, было незаконно отклонено и его права ущемлены. Однако, из материалов дела видно следующее.

На момент стихийного бедствия Халгаев Б.М. вместе с семьей проживал в другом доме, который также подвергся затоплению и взамен его всей семье предоставлена квартира в г. Лагани, по ул. Деликова д. 4 кв.1. А как собствен­ник жилого помещения по ул. Манджиева 4 Халгаев Б.М. был включен в спи­сок на получение государственных жилищных сертификатов.

Исходя из постановления Правительства РФ № 561 от 7 июня 1995 г. «О го­сударственных жилищных сертификатах, выдаваемых гражданам Российской Федерации, лишившихся жилья в результате чрезвычайных ситуаций и стихий­ных бедствий» и постановления Правительства РФ №982 от 9 октября 1995 г., которым утвержден Порядок выпуска и погашения государственных жилищ­ных сертификатов, выдаваемых гражданам Российской Федерации, лишивших­ся жилья в результате чрезвычайных ситуаций и стихийных бедствий суд при­шел к выводу , что признание недействительными государственных жилищных сертификатов, как именных необращаемых ценных бумаг, не означает обяза­тельную передачу имущественных прав, удостоверенных данным документом, другому лицу, имеющему право на получение такого сертификата. В силу этого Халгаеву Б.М. в удовлетворении заявленных им требований о предоставлении квартиры было отказано и это решение оставлено без изменения судебной кол­легией по гражданским делам Верховного Суда Республики Калмыкия[120].

Рассмотренный пример свидетельствует о том, что справедливость право­применительного акта возможна не только в случае удовлетворения требований истца, но и в случае, когда суд отказывает в их удовлетворении в связи с неза­конностью таких требований. Данный пример также свидетельствует и о спра­ведливом распределении (в данном случае жилья), производимом государст­вом, а, следовательно, и о справедливом материальном законе.

Несправедливость судебного акта по гражданскому делу зачастую подмеча­ется довольно легко, поскольку он не только не укладывается в рамки матери­ального закона, не обоснован обстоятельствами дела, но и противоречит эге- ментарным представлениям людей о должном, необходимом в данных услови­ях, при данных обстоятельствах.

В гражданском процессе, как и в уголовном, несправедливость правоприме­нительного акта в первую очередь связывается с неправильностью юридиче­ской квалификации. В результате ошибок в квалификации суды иногда удовле­творяют иски тогда, когда в них следовало отказать, и, наоборот, отказывают в исковых требованиях при наличии законных оснований для удовлетворения, а также неточно определяют, в какой части иск подлежит удовлетворению, если он не может быть по закону удовлетворен полностью.

Вторым общим критерием юридической справедливости актов по примеге- НИЮ правовых норм является точное соблюдение при рассмотрении дел И BbIIE- сении решений норм процессуального права. В правоприменительной деятель­ности процессуальная сторона законности заключается в том, что установление юридически значимых фактов, их исследование и оценка, а также принятие ре­шения по делу происходит в установленном законом порядке и соответствую­щей форме.

Поэтому справедливым актом по применению правовых норм может быть только такой, который отвечает требованиям материального права и вынесен с соблюдением установленной процессуальной формы, то есть акт законный. Прав И.С.Самощенко, утверждая, что «от строжайшего соблюдения коренных требований принципа законности зависит осуществление большинства других

принципов ответственности: справедливости, целесообразности и т.д. В этом смысле можно сказать, что все эти принципы коренятся в принципе законнэ- сти»[121].

Уголовно-процессуальный закон сам включает требование вынесения спра­ведливого наказания. Оно закреплено ч.2 ст.6 УПК РФ, которая обязывает су­дебные органы правильно применять закон с тем, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден.

Отличительной чертой Российского уголовного права является установление им справедливых мер наказания за все виды преступлений.

Вопросу справедливого разрешения уголовных дел УПК РФ уделил значи­тельное внимание. Основаниям к отмене или изменению приговора, среди ко­торых излагаются и основания по мотивам несправедливости наказания, в УПК посвящается несколько статей.

Согласно ст.379 УПК РФ кассационная инстанция имеет право изменить приговор и смягчить назначенное наказание, если признает, что приговор явля­ется несправедливым. Не соответствующим тяжести преступления и личности осужденного, указывает ст.383 УПК РФ, признается такое наказание, которое хотя и не выходит за пределы, предусмотренные соответствующим уголовным законом, но по своему размеру является явно несправедливым как вследствие мягкости, так и суровости наказания. Из данной статьи явствует, что наказание, назначенное в пределах санкции определенной статьи, может быть явно не­справедливым либо в силу своей мягкости, либо в силу чрезмерной суровости. Признание наказания несправедливым не только вследствие его суровости, но и вследствие мягкости следует считать правильным. Вынесение заниженных мер наказания ровно в такой же мере подрывает авторитет российского суда, не способствует воспитанию осужденных и иных лиц, как и вынесение неоправ­данно строгих мер наказания.

Отмеченные статьи УПК свидетельствуют о том большом внимании, которое уделяется законодателем в целях обеспечения справедливого правосудия по уголовным делам. Сущность этих правовых норм приводят к выводу, что несо­размерность наказания содеянному и назначение его без учета личности пре­ступника есть прямое нарушение принципов законности и путь к вынесению несправедливых судебных приговоров.

Оценка назначения наказания как справедливого или несправедливого про­изводится на основе определенных критериев в числе которых основным опять же называется законность. К таким выводам приходит В.В. Похмелкин: «с на­шей точки зрения, к числу основных критериев справедливости при назначении наказания могут быть отнесены следующие принципы: законность, гуманизм, целесообразность, экономия карательных средств, индивидуализация ответст­венности, обоснованность избранной меры наказания... Названные критерии, не являются однозначными, поскольку, например законность и гуманизм отно­сятся к общеправовым принципам»’.

В той или иной степени к несправедливости может вести нарушение любых норм уголовно-процессуального права. Оно может лишить или ограничить пра­ва осужденного, потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика и потому помешать полному и всестороннему выяснению обстоятельств дела и их юридической оценке и, в конечном счете повлиять на правильность разре­шения дела по существу. Кассационная инстанция обязана всякий раз при об­наружении нарушения процессуальных норм исследовать вопрос об их влиянии на правильность разрешения дела, чтобы прийти к правильному выводу в от­ношении оставления решения без изменений или к его отмене. Юридическая справедливость правоприменительного акта может особенно страдать при су­щественных нарушениях процессуальных норм, которые являются безуслов­ными кассационными основаниями и при наличии которых акт подлежит обя­

зательной отмене, так как в большинстве случаев они непосредственно влияют на его правильность.

Поскольку в уголовном деле процессуальные нарушения стесняют права подсудимого на защиту, не дают возможности полно исследовать обстоятель­ства дела и выяснить личность преступника, постольку они являются причиной несправедливости судебного приговора и приносят ощутимый вред правосу­дию.

Гражданское процессуальное право также требует справедливого разреше­ния дел. Задачами гражданского судопроизводства, констатируется в ст.2 ГПК РФ, является правильное и своевременное рассмотрение и разрешение граж­данских дел. Правильное разрешение дел означает не что иное, как вынесение юридически справедливых правоприменительных актов. Только юридически справедливое решение содействует выполнению основных задач, возлагаемых на гражданское судопроизводство. Гражданское правосудие, как и уголовное, имеет большое воспитательное значение. Суд никогда не сможет выполнить своей задачи по воспитанию у граждан чувства уважения к законам, если он сам будет их нарушать. Следовательно, нарушение процессуальных норм не только отрицательно сказывается на правильности разрешения данного дела, но и имеет более широкие последствия.

Юридическая справедливость является выражением законности, так как она предусмотрена процессуальным законодательством, а принятие несправедливо­го правоприменительного акта всегда свидетельствует о нарушении требований норм процессуального права при расследовании, разбирательстве дела или вы­несении решения. Одновременно юридическая справедливость по своему со­держанию тесно примыкает к обоснованности выносимого акта. При неспра­ведливости акта правовые выводы не обоснованы материалами дела, не выте­кают из них. Поэтому юридически справедливым выступает лишь законное и обоснованное решение.

Третий общий критерий юридической справедливости правоприменитель­ных актов по применению правовых норм - это критерий их обоснованности.

Так, И.С.Самощенко и М.Х.Фарукшин видят требование законности примени­тельно к процессуальной стороне ответственности в том, чтобы в процессе та­кого исследования и разбирательства при строгом соблюдении процессуальных норм была бы обоснована ответственность данного лица либо установлено, что оно не должно нести ответственности[122].

Обоснованность правоприменительных актов следует понимать в плане со­ответствия выводов субъектов, применяющих право, фактическим обстоятель­ствам дела, правильной правовой оценки установленных фактов и в плане обоснованности самого решения.

Четвертым критерием юридической справедливости правоприменительных актов по применению правовых норм является обязательность их соответствия нормам нравственности, утвердившемуся общественному мнению.

По проблеме учета роли нравственных факторов в правоприменительной деятельности государственных органов у нас имеется обширная юридическая литература[123]. Однако не все вопросы столь сложной и многогранной темы выяс­нены достаточно полно. Эти вопросы в той или иной степени рассматриваются лишь при освещении смежных проблем.

Рассмотрим отдельно вопросы о роли моральных критериев в справедливом рассмотрении и разрешении уголовных и гражданских дел. В свое время А.Ф.Кони придавал большое значение роли нравственных начал в уголовном судопроизводстве. Нравственным началам, писал он, «должно принадлежать видное и законное влияние в деле отправления уголовного правосудия», а в бу­дущем им принадлежит «первенствующая роль в исследовании условий и об­становки уголовного процесса»[124].

Всесторонний и последовательный учет нравственных начал в ходе рассмот­рения уголовных дел в суде отвечает достижению большой эффективности

права, способствует правильному толкованию и применению правовых норм, справедливому разрешению дел и повышению воспитательной роли судебных процессов.

Развитие российского уголовного законодательства и судебной практики идет по пути установления и применения строгих мер наказания за совершение тяжких преступлений, а также в отношении лиц, допускающих рецидив пре­ступлений, но с другой стороны, при определенных обстоятельствах допускает­ся и полное освобождение от уголовной ответственности при совершении пре­ступления небольшой тяжести. Проведение в жизнь намеченной законодателем политики и линии, выработанной судебной практикой, зависит от правильного применения судебными органами тех задач, которые ставятся перед ними на современном этапе развития общества. Эти задачи могут быть выполнены лишь при условии, если суды в процессе рассмотрения дел будут учитывать как тре­бования норм права, так и требования норм нравственности.

В процессе рассмотрения уголовного дела суд, прежде всего, исследует фак­тическую сторону дела, определяет его юридическую оценку, которая нераз­рывно связана и с нравственной оценкой данного деяния. Поэтому моральные факторы, моральная сторона определенного правового явления или действия не представляются как нечто оторванное от фактических обстоятельств дела: это те же фактические обстоятельства дела, рассматриваемые не только под юри­дическим углом зрения, но и с учетом и нравственной их оценки. В итоге рас­смотрения дела суд должен дать юридическую характеристику и оценку всем фактическим обстоятельствам дела, а основой для этого выступает взаимодей­ствие требований правовых и нравственных норм. Судебное решение по граж­данскому делу и приговор по уголовному всегда должны содержать юридиче­скую квалификацию рассмотренного факта. Нормы нравственности способст­вуют точному применению права, а не подменяют его. Отступление от требо­ваний права неминуемо приведет к произволу и беззаконию.

Личность живет и действует в обществе, и все ее поступки оцениваются об­ществом как желательные или нежелательные, полезные или вредные. Извест­но, что любое преступление в обществе является поступком, осуждаемым мо­ралью. Но вместе с тем следует иметь в виду, что в каждом преступном деянии моральные аспекты проявляются по-разному. Преступление одного и того же вида в двух случаях совершается в разных условиях, имеет различные мотивы, отличается по своей объективной стороне и может по-разному осознаваться подсудимым. Естественно, что это вызывает неодинаковую нравственную оценку фактических обстоятельств двух рассматриваемых дел, в связи с чем моральная сторона всей совокупности обстоятельств дела должна непременно учитываться как смягчающее или отягчающее ответственность обстоятельство.

В российском уголовном праве имеются два вида смягчающих и отягчаю­щих ответственность обстоятельств. В одних случаях они включаются законо­дателем в состав преступления и оказывают влияние на квалификацию пре­ступного деяния. Например, определяя наказание за изнасилование, ч.2 ст.131 УК РФ среди отягчающих обстоятельств выделяет изнасилование, совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой. И такое же обстоятельство предусмотрено и в ст.63 ч.1, п. «в»УК РФ в качестве отягчающего наказание. Статья 61 ч.1 п. «ж» УК РФ в качестве об­стоятельства, смягчающего наказание признает совершение преступления при нарушении условий правомерности необходимой обороны, задержания лица, совершившего преступление. Это обстоятельство учтено и при конструирова­нии отдельного состава преступления, ст. 108 УК РФ определяя меры наказания за убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, значительно снижает их в сравнении с мерами наказания за обычное убийство.

В обоих приведенных примерах при оценке обстоятельств дела нельзя обсй- тись без учета моральных критериев. В одном случае они способствуют пра­вильной юридической квалификации, в другом — помогают определить, явля­

ются ли те или иные фактические данные отягчающими или смягчающими от­ветственность обстоятельствами по каждому конкретному делу.

Перечень смягчающих ответственность обстоятельств, содержащийся в ст.61 УК РФ, не является исчерпывающим. При назначении наказания суд может учитывать также иные смягчающие обстоятельства, не указанные в законе. Правовая и нравственная оценка всей совокупности обстоятельств дела помога­ет правильно уяснить их характер. Нравственные критерии, оказывающие не­маловажное влияние на процесс формирования правосознания судей, является тем основным условием, на базе которого суд может прийти к выводу об отне­сении тех или иных обстоятельств дела к смягчающим.

Правовая норма, как государственная оценка поведения людей, представляет суду при ее применении и назначении меры наказания определенную свободу действий в рамках закона. Нормы уголовного права содержат относительно­определенные предписания, рассчитанные на их справедливое применение. В пределах одной и той же санкции правовой нормы допускаются различные по своей строгости варианты решения, из которых справедливым по каждому делу может быть только одно. Учет нравственных норм помогает в таких случаях индивидуализировать наказание в зависимости от конкретных обстоятельств рассматриваемого дела. Избираемая мера уголовного наказания во всех случаях зависит от тяжести совершенного преступления и личности, привлекаемой к суду, от повседневного поведения подсудимого в быту, от его поведения на предварительном следствии и суде, от его отношения к совершенному. Престу­пление никогда не охватывает всех сторон личности подсудимого и всего ком­плекса присущих ему морально-волевых и интеллектуальных качеств. Поэтому в судебном процессе необходимо выяснить полный портрет подсудимого, его моральный облик и внутренний мир, мотивы его поступков, случайное в пове­дении подсудимого и то, что составляет основу его жизненной ориентации, ЕЫ- ражает его социальное и нравственное кредо. Только такая характеристика дает надежные ориентиры для правильного решения вопроса о виновности и ответ­ственности.

При выборе меры наказания важно выяснить поведение подсудимого на предварительном следствии, учесть его поведение в суде. Как на предваритель­ном следствии, так и в суде виновный может не признавать обвинения, отри­цать вину, выгораживать соучастников, запутывать предварительное и судеб­ное следствие, а может, напротив, способствовать быстрейшему раскрытию преступления и изобличению всех преступников. Явка с повинной, способство­вание розыску имущества, добытого в результате преступления, добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда учитываются как смягчающие ответственность обстоятельства.

На выбор меры наказания прямое влияние оказывает также поведение по­терпевшего в момент совершения преступления и до этого. Возможны случаи, когда потерпевший своими незаконными действиями в какой-то степени как бы вызывает совершение преступления со стороны виновного. Суд не может оста­вить без внимания такие обстоятельства как систематические издевательства потерпевшего над подсудимым в прошлом, высказывание в его адрес угрозы убийства, унижение человеческого достоинства, неоднократные оскорбления, распространение клеветнических измышлений и т.д.

Нельзя правильно уяснить и применить без учета соответствующих мораль­ных категорий нормы уголовного права, содержащие оценочные понятия. Нор­мы нравственности, устанавливающие общепризнанные правила поведения людей в различных ситуациях, помогает выяснить вопрос о наличии или отсут­ствии в определенных действиях состав преступления. Например, ст. 129 УК РФ, предусматривающая ответственность за клевету, понимает под ней распро­странение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица. Здесь нельзя обойтись без обращения к принципам и нормам морали, чтобы уяснить, какие именно сведения порочат честь и достоинство. Это же от­носится и к ст.213 УК РФ, устанавливающей ответственность за хулиганство. Имели ли место действия, грубо нарушающие общественный порядок и выра­жающие явное неуважение к обществу, в каждом отдельном случае это можно определить, только оценив их с позиций нравственности. Применение указан-

них и ряда других статей закона было бы невозможным без раскрытия их со­держания с помощью принципов и норм морали и нравственности. Следова­тельно, в подобных случаях оценочные понятия, употребляемые законодате­лем, раскрываются через нравственные критерии, лежащие за пределами пра­вовой нормы.

Необходимым признаком для объективной стороны преступления является наступление вредных последствий в конкретном объекте, взятом под защиту государством. Вредное последствие означает нанесение данному объекту опре­деленного ущерба или наличие реальной возможности его наступления (приго­товление к преступлению, покушение на преступление). В одних случаях ущерб имеет материальный характер, в других — политический, в-третьих, — чисто моральный. В последнем случае оценка конкретных действий с позиций нравственности помогает установить, был ли нанесен этими действиями мо­ральный ущерб потерпевшему (например, при клевете и оскорблении).

Таким образом, нормы нравственности выступают необходимым критерием оценки личности подсудимого, мотивов и объективной стороны преступления, что содействует надлежащей юридической квалификации и оказывает прямое влияние на определение меры наказания. Учет моральных факторов при рас­смотрении дел помогает суду наиболее полно выяснить обстоятельства дела, имеющие юридическое значение, всесторонне рассмотреть юридически 3HaιM- мые факты и правильно их оценить, наиболее точно применить правовую нор­му, а, следовательно, назначить справедливое наказание, отвечающее содеян­ному и степени общественной опасности преступления.

Выяснение личности подсудимого с точки зрения его поведения в быту, на предварительном следствии и суде, с точки зрения его отношения к совершен­ному и выводов, к которым он пришел в конечном итоге, выяснение и анализ мотивов, побудивших к совершению преступления, а также самой объективной стороны преступного деяния есть одновременное исследование и фактических обстоятельств рассматриваемого уголовного дела и его моральных факторов.

В связи с задачами дальнейшего укрепления законности и ее назначением, при рассмотрении уголовных дел недопустимо как чрезмерное смягчение нака­зания за тяжкие преступления, так и неоправданное его усиление. Ошибочными являются действия тех судей, которые в стремлении достичь лучших результа­тов в борьбе с преступностью и находясь под впечатлением тяжких последст­вий совершенного преступления, применяют уголовный закон с более высокой санкцией, чем предусмотрено за данное деяние. Независимо от того, кто со­вершил преступление и каковы его последствия, каждое уголовное дело подле­жит разрешению на основании действующих норм материального права при строгом соблюдении процессуальной формы. В арсенале уголовного законода­тельства имеются достаточно эффективные средства для борьбы со всеми ви­дами преступлений. Выяснение и учет моральных факторов рассматриваемых дел способствует вынесению законных и справедливых приговоров, повыше­нию их морального авторитета и воспитательного значения, но не может быть направлен в ущерб требованиям законности.

Что касается вынесения решений по гражданским делам, то и здесь немалую роль играет моральная основа. Так, новое гражданское законодательство ввело неизвестное ранее положение о гражданской защите нематериальных благ, в том числе защите чести, достоинства и деловой репутации граждан и защите деловой репутации юридических лиц и денежной компенсации такого вреда (ст. 150 - 152 ГК РФ). Это свидетельствует о возрастании роли нравственности в оценке личности и ее поведения. Нормы нравственности оказывают немало­важное влияние при рассмотрении многих категорий гражданских дел и спо­собствуют вынесению юридически справедливого правоприменительного акта. Справедливым является то решение суда, которым правильно, согласно дейст­вующему законодательству и нормам морали разрешен возникший спор, уста­новлено или отказано в установлении определенных фактов, имеющих юриди­ческое значение, которым восстановлены во всех случаях в полном объеме ш- рушенные права и защищены законные интересы граждан и организаций.

При рассмотрении, как уголовных, так и гражданских дел суд руководству­ется законом, правовыми нормами, которые не могут быть подменены нормами морали или личными соображениями судей. Иной подход при решении дела непременно повлечет за собой нарушение принципа законности. Но и мораль­ная сторона рассматриваемого дела не может быть оставлена без внимания, так как в таком случае суд станет на путь формального применения требований правовой нормы, односторонне оценив обстоятельства дела.

Точное применение норм права является важнейшей задачей суда, разреше­ние которой зависит от всестороннего учета, анализа и оценки установленных фактов. Без учета моральных факторов, нравственной оценки поведения истца и ответчика невозможно вообще разрешить такие категории гражданских дел, как дела о расторжении брака и разрешении вопроса о том, при ком из родите­лей должны оставаться дети, дела о выселении за невозможностью совместного проживания, взаимодействие правовых и нравственных норм во многом предо­пределяет разрешение исков о восстановлении на работе, исков о взыскании алиментов и т.д.

Постановка вопроса об учете норм морали как одном из обязательных усло­вий вынесения юридически справедливых судебных актов ни в коем случае не дает оснований для противопоставления так называемого «духа» и «буквы» за­кона. Такое противопоставление опасно, вредно и поэтому недопустимо. Дух закона, его содержание, уясняется не иначе как через его букву. Нарушение за­кона, по мотивам его несоответствия моральным взглядам общества, создает опасный прецедент для массовых нарушений законности, воспитывает неува­жение граждан к закону.

Нравственные нормы также не могут служить основанием корректирующего или приспосабливающего толкования закона в связи с его отставанием от тре­бований жизни, противоречием новым моральным воззрениям общества. Нор­мы морали содействуют правильному пониманию и применению права, но не подменяют его, не корректируют установленных им положений. Роль морали в

правоприменительной деятельности суда проявляется в разных аспектах, но все они должны быть подчинены принципу законности, не противоречить ему.

В некоторых нормах гражданского права, как и в нормах уголовного права, содержатся оценочные понятия. Их уяснение и анализ происходит с помощью нравственных критериев, являющихся необходимым средством правильного применения норм, содержащих довольно общие правовые установления. Так, нравственные критерии широко применяются при разрешении бракоразводных дел и вопроса об оставлении детей у одного из родителей, об усыновлении де­тей. В соответствии со ст.22 ч.1 CK РФ расторжение брака в судебном порядке производится, если судом установлено, что дальнейшая совместная жизнь суп­ругов и сохранение семьи невозможно. В постановлении Пленума Верховного Суда РФ №15 от 5 ноября 1998 г. «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака»[125] в п.20 указано, что в мотивировочной части решения указываются установленные судом причины разлада между суп­ругами, доказательства о невозможности сохранения семьи. Таким образом, су­дебные органы, чтобы прийти к определенному обоснованному выводу, обяза­ны обращаться к нравственным критериям при оценке фактических обстоя­тельств дела, так как законодатель не дает перечня конкретных оснований к разводу. Сложившиеся в обществе общепризнанные правила поведения помо­гают правильно разрешить вопрос о том, есть ли в наличии обстоятельства, при которых дальнейшая совместная жизнь супругов и сохранение семьи в буду­щем невозможны.

Не обойтись без моральных критериев при разрешении вопроса об оставле­нии детей у одного из родителей, если по этому вопросу возникает судебный спор, а так же при решении вопроса об усыновлении. Судебная практика раз­решает данного рода дела не только в зависимости от материального положе­ния заинтересованных лиц, но и с учетом их нравственного поведения. Не слу­чайно в законе закреплено, что не могут быть усыновителями лица, лишенные родительских прав или ограниченные судом в родительских правах; лица, ог-

страненные от обязанностей опекуна за ненадлежащее выполнение возложен­ных на него законом обязанностей (ст. 127 CK РФ).

Использование в праве оценочных понятий способствует еще большему сближению права и нравственности, подчеркивает их неразрывное единство. Оценочные понятия в российском праве особенно ярко характеризуют его взаимодействие с нравственностью, так как законодатель в отдельных случаях прямо отсылает к требованиям норм морали, ставя в зависимость от них разре­шение определенных правовых вопросов.

Учет моральных факторов при рассмотрении гражданских дел помогает суду дать правильную юридическую оценку фактических обстоятельств дела и прийти к обоснованному выводу о необходимости удовлетворения исковых требований или об отказе в них.

Правовые оценочные понятия бывают двоякого рода: содержащие формули­ровки для оценки ценностных категорий и для оценки отрицательных явлений. Но если законодатель выражает определенные свойства, черты и признаки яв­лений и предметов посредством оценочных понятий, то в процессе толкования и применения норм с оценочными понятиями всегда необходимо обращение к соответствующим ценностям правового государства для того, чтобы во-первых, верно раскрыть смысл закона, а во-вторых, чтобы определить, совпадают ли конкретные рассматриваемые действия и поступки или признаки предметов с общепринятыми в данном обществе образцами или каково их отклонение от принятой нормы.

Критериями оценки правовых явлений, предусмотренных оценочными пож- тиями, выступают нравственные критерии и правосознание, о чем мы уже гово­рили применительно к разбирательству уголовных и гражданских дел в суде, а также определенные образцы, выработанные в материальной или духовной жизни членов российского общества и принятые им как общепризнанные. К подобным образцам приходится прибегать для выяснения, например, таких го- нятий, как «материальное или семейное положение» (ст.81,83,85,86,87,88,91 CK РФ), «нуждающихся» детей, родителей (ст.87, 89,90 CK РФ). Образцы, с кото­

рыми соизмеряется конкретная рассматриваемая ситуация, складываются в оп­ределенный исторический промежуток времени и изменяются совместно с раз­витием и изменением общественной жизни. Поэтому прав А.Ф.Черданцев, до­казывая, что при раскрытии смысла оценочных терминов интерпретатор руко­водствуется критериями оценки, сложившимися к моменту толкования и при­менения правовых норм[126].

Но условия времени применения закона учитываются лишь в тех пределах, какие допускаются текстом закона и если это не противоречит системе законо­дательства и целям, которые имелись в виду при издании нормы права. Такой подход обеспечивает стабильность в понимании и применении закона и не ис­ключает эффективного реагирования на происшедшие со времени его издания изменения[127].

Прежде чем проводить сравнение определенных интересующих интерпрета­тора правовых явлений с выработанными обществом образцом, необходимо раскрыть их смысл и содержание. Особенность оценочных понятий как раз в том и состоит, что правоприменяющие субъекты наделены полномочиями в из­вестной мере, формулировать содержание общих понятий в соответствии с мыслью законодателя. Правильное раскрытие оценочных понятий служит вы­несению законных и юридически справедливых судебных актов.

Особое место в правоприменительной деятельности занимает Конституци­онный суд РФ, который в ходе осуществления своей деятельности в соответст­вии со ст.З Федерального Конституционного Закона РФ «О Конституционном суде РФ»[128] не только применяет нормы права, но и осуществляет толкование Конституции РФ.

C 1995 года Конституционный суд РФ постоянно в своих Постановлениях указывает на необходимость соблюдения справедливости. В то же время, имея возможность толкования Конституции РФ, Конституционный суд в силу раз­

личных причин не нашел возможности дать определение понятия справедливо­сти.

В большинстве случаев термин «справедливость» использовался как крите­рий оценки конкретных обстоятельств, решений и иных судебных актов[129].

Однако нельзя сказать, что Конституционный суд РФ стоял совсем в стороне от формирования содержания термина «справедливость». Во многих случаях в постановлениях «справедливость» использовалось таким образом, что позво­ляло определить значение употребляемого термина применительно к тому или другому конкретному случаю. Анализ постановлений Конституционного Суда РФ позволяет сделать вывод, что термин «справедливость» отождествляется им соблюдением свобод и прав личности[130]; соразмерности[131], дифференциации[132], ин­дивидуализации[133]; равенства[134]; публичности[135]; баланса между публичными и ча­стными интересами[136]; и наиболее часто употребляется в одном ряду с беспри­страстностью[137].

Таким образом, мы видим, что даже на столь высоком уровне не усматрива­ется единообразия в понимании сущности термина «справедливость». Следова­тельно, еще раз подтверждается необходимость ввести специальный термин в правоприменительную практику, который бы характеризовал правопримени­тельный акт не только с точки зрения закона, но одновременно и с точки зрения морали - юридическая справедливость.

Юридическая справедливость правоприменительного акта, хотя и вытекает из сущности многих правовых положений, основными процессуальными нор-

мами не предусматривается. Поскольку в УК РФ предусматривается принцип справедливости по отношению к назначению наказания, представляется, что и в УПК это требование должно быть зафиксировано. Выделение его в законе в ка­честве самостоятельного принципа, требования, предъявляемого к правоприме­нительному акту, подчеркнуло бы необходимость правильного разрешения де­ла, как с правовой, так и с нравственной стороны и, несомненно, способствова­ло бы повышению эффективности правоприменительной деятельности.

Пределы учета норм морали при рассмотрении и разрешении гражданских и уголовных дел своеобразны, имеют свои особенности. В гражданском судопро­изводстве нормам нравственности зачастую отводится гораздо большая роль, чем в уголовном, то есть сфера их применения более широка. Лицо, виновное в нравственном отношении, подлежит уголовной ответственности лишь при на­личии закона, предусматривающего такие действия; отсутствие закона говорит об отсутствии состава преступления, и тогда законодатель не позволяет руко­водствоваться соображениями нравственного порядка и признавать преступ­ными действия, им не запрещенные. В гражданском процессе всякий граждаї- ский спор по правовым отношениям сторон всегда надо разрешить в обязатель­ном порядке, чтобы устранить возникший конфликт, восстановить нарушенные права и справедливость. При отсутствии закона, регулирующего спорные от­ношения, они должны быть разрешены на основании аналогии закона или ана­логии права. Применение аналогии права сопряжено с оценкой гражданского правоотношения, исходящей из общих принципов права и норм морали.

В то же время если в уголовном процессе каждое преступление есть просту­пок, осуждаемый моралью, и безразличных с точки зрения морали составов преступлений не бывает, то в гражданском процессе такие дела встречаются, когда ни поведение истца, ни ответчика не подлежит нравственному осужде­нию. Например, при установлении фактов, имеющих юридическое значение, при расторжении брака по мотивам отсутствия в семье детей и т.п.

Имеются особенности в учете норм нравственности при применении давно­стных сроков. В уголовном судопроизводстве по истечении срока давности

уголовное преследование за общественно опасные деяния прекращается. В та­ких случаях недопустимо, исходя из нравственных побуждений о необходимэ- сти решительной борьбы с преступностью, привлечение лица к уголовной от­ветственности. Исключение составляют дела по преступлениям, за которые по закону может быть назначена смертная казнь или пожизненное лишение сво­боды. Тогда вопрос о применении давности разрешается судом. Сроки давности не применяются к лицам, совершившим преступления против мира и безопас­ности человечества (ст.78 УК РФ). В гражданском судопроизводстве этот во­прос решается иначе. Во-первых, требование о защите нарушенного права при­нимается судом независимо от истечения срока исковой давности и применяет­ся она судом только по заявлению стороны в споре ( ст. 199 ГК РФ). Во-вторых, пропущенный срок исковой давности может быть восстановлен судом, если он найдет причины пропуска уважительными ( ст.205 ГК РФ). Но законодатель не приводит исчерпывающего перечня причин, которые могут быть признаны уважительными. Указываются только некоторые — тяжелая болезнь, беспомощ­ное состояние, неграмотность истца. Разрешение этого вопроса оставляется на усмотрение суда, который должен руководствоваться своим правосознанием, а также принципами и нормами морали. Как видим, в гражданском процессе нормам нравственности и в этом случае отводится значительно большая роль, чем в уголовном.

Общее во взаимодействии права и нравственности при рассмотрении граж­данских и уголовных дел заключается в том, что нормы нравственности при­званы содействовать точному применению правовых норм, вынесению юриди­чески справедливого правоприменительного акта, соблюдению и укреплению законности. Учет норм морали при рассмотрении дел в суде и вынесении репв- ний дает всякому юридическому акту нравственную силу и опору.

Как указывалось выше, в отдельных нормах гражданского и уголовного пра­ва содержатся оценочные понятия, раскрываемые через нравственные крите­рии. В гражданском процессе нормы нравственности играют роль основного фактора, на базе которого разрешаются юридические вопросы, связанные с сп-

ределенными гражданскими правоотношениями. В уголовном - они помогают решить вопрос о том, имеются ли в рассматриваемом действии признаки уго­ловного деяния или же оно не является преступным, также в ряде случаев опре­делить, какие фактические обстоятельства могут быть отнесены к отягчающим или смягчающим ответственность обстоятельствам, и выяснить, по какой части статьи УК надлежит квалифицировать конкретное деяние.

В гражданском деле от нравственной характеристики истца или ответчика может зависеть решение вопроса об удовлетворении исковых требований или об отказе в них. В уголовном деле в зависимости от нравственной характери­стики подсудимого суд может прийти к выводу о необходимости вынесения в отношении виновного обвинительного приговора с назначением реального ш- казания либо условного. Если лицо осуждается в уголовном порядке, то нрав­ственная оценка всей совокупности обстоятельств дела помогает суду опреде­лить виновному точную, иными словами, справедливую меру наказания, соот­ветствующую степени общественной опасности совершенного деяния, лично­сти подсудимого, то есть правильно отыскать исходную точку в пределах отно­сительно-определенных санкций уголовных правовых норм. В этом специфиче­ский момент взаимодействия права и морали при рассмотрении уголовных дел.

В вопросе применения сроков исковой давности, если они были пропущены по уважительным причинам, в гражданском деле и применение давности к ли­цам, совершившим преступления, за которые по закону может быть назначена смертная казнь или пожизненное лишение свободы, в уголовном деле также наблюдаются общие принципы взаимодействия права и нравственности в су­дебной деятельности при вынесении справедливого правоприменительного ата.

Расширение морального фактора в жизни российского общества и усиление нравственных начал в судебной деятельности предполагает укрепление юриди­ческих гарантий обеспечения законности и справедливости. Задачи построения правового государства требуют дальнейшего расширения и укрепления специ­альных юридических средств, обеспечивающих точное и неуклонное примеге- ние судебными органами норм российского права с целью защиты прав и сю-

бод граждан, юридических лиц, государственных и общественных организаций, укрепления правопорядка и законности в государстве.

Юридически справедливый правоприменительный акт благодаря своему мо­ральному авторитету находит поддержку и одобрение народа, содействует по­вышению его правосознания, а отсюда выполнению воспитательной функции, выработке привычки добровольно соблюдать правовые нормы. Напротив, не­справедливый правоприменительный акт противоречит принципам нравствен­ности, а поэтому не может иметь воспитательного значения, принижает роль и авторитет российского права. Поэтому обязанность суда вынести по каждому конкретному делу законное и справедливое решение имеет важное практиче­ское значение в деле отправления правосудия.

Таким образом, подводя итог, нами делается вывод о необходимости выде­ления следующих требований, закрепленных в праве и являющихся общими критериями юридической справедливости правоприменительного жта:

- требование законного и обоснованного применения норм материального и процессуального права;

- требование обязательного соответствия правоприменительного акта нор­мам нравственности и социальной справедливости.

Изложенное выше еще раз свидетельствует о необходимости разграничения понятия справедливости как правовой и внеправовой категории соответственно обозначив последнюю как социальную справедливость, а понятие «справедли­вость», использующуюся в правотворчестве и правоприменении, как юридиче­скую справедливость.

2.3.

<< | >>
Источник: Беланова Галина Олеговна. Понятие юридической справедливости как основания правоприменительного акта. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Ставрополь, 2003г.. 2003

Еще по теме Юридическая справедливость как основание и критерий правопри­менительного акта.:

  1. Правовое и другие формы сознания учащихся образовательных учреждений и их взаимодействие
  2. § 1. Юридическая техника правотворчества: определение институционально-правового статуса и элементный состав
  3. 2. 2. Правовое сознавне: структура особенности в современном российском обществе
  4. Понятие и классификация органов исполнительной власти Республики Таджикистан
  5. § 3.1. Участие субъектов малого предпринимательства в арбитражных спорах в качестве миноритарных акционеров
  6. Глава 1. Процессуальный факт и процессуальный состав
  7. 1.3. Роль судебного решения как юридического факта в механизме правового регулирования
  8. § 1. Методология исследования проблем международного коммерческого арбитража.
  9. Проблемы, возникающие в процессе применения правовых норм, содержащих оценочные понятия
  10. § 3. Охрана прав и свобод пациента в англосаксонской системе уго- ловного права
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -