<<
>>

§ 1. Методологические проблемы факторного анализа эффективности государственного принуждения в сфере обеспечения экономической безопасности[990]

Рассмотрение проблемы обеспечения экономической безопасности по­средством государственного принуждения логически предполагает ее анализ через призму эффективности данной деятельности.

Это предопределено по­иском наиболее результативных вариантов применения мер государственно­го принуждения, что находится в общем русле рассмотрения проблем эффек­тивности функционирования права и отдельных правовых явлений[991]. По­

добное фокусирование вектора научного поиска вполне объяснимо, так как связано со снижением эффективности функционирования права, его институ­тов и отдельных правовых явлений и объективной потребностью обнаруже­ния действенного правового инструментария, который позволял бы решать задачи, стоящие перед личностью, обществом и государством, на должном качественном уровне.

Истоки большинства угроз экономической безопасности лежат вне пределов правового регулирования. В этой связи использование исключи­тельно правовых средств и, в том числе мер государственного принуждения, без проведения необходимых социально-экономических, политических, со­циально-культурных, организационных мероприятий, не позволит должным образом обеспечить экономическую безопасность. Вместе с тем, потенциал государственного принуждения столь высок, что при эффективном примене­нии достигаются значимые результаты в обеспечении экономической безо­пасности.

Следует признать, что в настоящее время правовая система Российской Федерации находится в сложной ситуации. Это предопределено принципи­альными преобразованиями в политической, экономической и социально­культурной сферах жизни общества, демонтажем ранее действовавших пра­вовых институтов и неадаптированностью новой правовой надстройки к ре­ально существующим общественным отношениям, проведением необосно­ванных экспериментов, перестройками и опытами, которые не учитывают логику общественного развития и в ряде случаев выступают антистимулами правомерного поведения.

Принятие и реализация нормативных правовых

актов осуществляется в ряде случаев без необходимого научного обоснования или вопреки научным рекомендациям. Это приводит к результату прямо про­тивоположному по сравнению с запрограммированным и требует поиска и по­следующего применения эффективных методов государственно-властного воздействия, в том числе и в сфере обеспечения экономической безопасности.

В этой связи логически обоснованным является признание значимости нормативного правового регулирования вопросов эффективности. Этим можно объяснить тот факт, что Федеральный закон от 6 октября 1999 г. № 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и испол­нительных органов государственной власти субъектов Российской Федера- ции»[992] был дополнен ст. 26.3.2 «Оценка эффективности деятельности органов исполнительной власти субъекта Российской Федерации»[993]. Для реального из­мерения эффективности был определен перечень показателей оценки эффек­тивности деятельности органов исполнительной власти субъектов РФ[994]. Кри­терии и методика оценки эффективности деятельности органов исполнительной власти субъектов РФ определен постановлением Правительства РФ от 3 ноября 2012 г. № 1142 «О мерах по реализации Указа Президента Российской Федера­ции от 21 августа 2012 г. № 1199 «Об оценке эффективности деятельности ор­ганов исполнительной власти субъектов Российской Федерации»[995].

Принятие выше перечисленных нормативных правовых актов свиде­тельствует, что необходимо вести поиск, закрепление и применять в даль-

489 нейшем средства, которые позволят повысить эффективность деятельности органов государственной власти по решению стоящих перед ними задач. В этой связи значимость изучения эффективности ГПОЭБ обусловлена поис­ком путей реформирования данного правового института с учетом преобра­зований проводимых в экономической и других сферах функционирования общества.

Сложность проблемы эффективности обеспечения экономической безопасности связана с тем, что требуется на должном качественном уровне обезопасить экономические отношения от различного рода угроз, но при этом в минимальном мере задействовать принудительный потенциал госу­дарства.

Другими словами, используя терминологию естествознания, в мак­симальной мере повысить коэффициент полезного действия мер государст­венного принуждения, минимизировав при этом правоограничения в отно­шении субъектов, к которым применяются данные меры.

Предвосхищая непосредственный анализ эффективности мер государ­ственного принуждения в сфере обеспечения экономической безопасности, следует решить ряд методологических вопросов: уточнить понятие эффек­тивности применения мер государственного принуждения в названной сфере; определить критерии эффективности; проанализировать факторы, оказы­вающие влияние на эффективность ГПОЭБ.

Изучение эффективности государственного принуждения в сфере обес­печения экономической безопасности ставит проблему выбора метода иссле­дования. Мы полагаем, что доминирующим в решении данной задачи должен быть социально-правовой метод, который позволит с большей достоверно­стью показать перевод социальных (социально-экономических) отношений в правовые, то есть проецирование правовых норм, регламентирующих госу­дарственное принуждение в реальное поведение субъектов права.

Избрание социально-правового подхода в исследовании заявленной проблематики предопределено потребностью измерения не только правовой результативности действия норм права, но и «замером» влияния на состояние

490 экономической безопасности как правовых, так и неправовых факторов. Это позволит устранить негативные, препятствующие повышению эффективно­сти применения государственного принуждения факторы, и активизировать позитивные, которые создают благоприятные условия для наступления ожи­даемых результатов.

Этимологический анализ термина «эффективность» позволяет заклю­чить его происхождение от латинского «effectus»,- результат, следствие ка­ких-либо причин, действий. Эффективный - значит дающий результат, но не любой, а заранее полезный, приводящий к нужным результатам. В этой связи эффективность - это результат целенаправленного действия[996]. В Оксфорд­ском словаре (Oxford Advanced Leaner’s Dictionary), термин «effective» опре­деляется следующим образом: effective - 1) производящий результат, кото­рый задуман и желаем (результативный)[997]; 2) существующий на самом деле (фактический); 3) (о законе, правилах) вступивший в действие (действую- щий)[998].

Это позволяет заключить, что названное определение используется как синоним определению «рациональный».

Универсальный характер термина «эффективность» предопределил его широкое применение в физике, экономике, социологии и в других сферах. [999]В широком смысле: «Эффективность - мерило общественной практики»[1000]. С позиции философского подхода эффективность характеризует целенаправ­ленные действия; обращается внимание на связь эффективности с сознатель­ной деятельностью людей, антроморфный характер этого понятия подчерки­вает, что эффективность представляет собой степень близости к действи-

тельности, но только к действительности «второго рода», осуществляемой человеком[1001][1002].

В отечественной юридической литературе вопросы эффективности права начали активно обсуждаться на рубеже 60-70-х годов ХХ столетия. Так, в 1965 г. ленинградские правоведы А.С. Пашков, Д.М. Чечот, опублико­вали статью, посвященную эффективности правового регулирования, мето­дам ее выявления, где эффективность правового регулирования была опреде­лена, как действенность, результативность, то есть способность оказывать влияние на общественные отношения в определенном, полезном для общест­ва направлении. При этом было обращено внимание на необходимость выяв-

ления социальной эффективности воздействия права на общественные отно-

шения

1002

Ответом явилась публикация И.С. Самощенко и В.И. Никитинского, которые, рассмотрев различные аспекты эффективности, определили, что ос­новным мерилом эффективности правовой нормы является та цель, ради дос­тижения которой эта норма создавалась. При этом не отрицалась важность учета как положительных, так и отрицательных последствий действия право­вой нормы[1003].

Спустя два года, данные авторы совместно с А.Б. Венгеровым отмети­ли, что существует необходимость вывести соотношение положительных и отрицательных результатов за пределы определения эффективности, так как данное соотношение выражает экономичность, полезность, но не эффектив­ность применения нормы[1004].

В продолжение заочной дискуссии А.С. Пашков и Л.С. Явич в 1970 г. опубликовали статью «Эффективность действия правовых норм», где акцен­

тировали внимание на то, что цель правовой нормы не является основным критерием ее эффективности. Было обращено внимание на необходимость учета материальных затрат, человеческих ресурсов, идейно-политических издержек и т. п.[1005]

Плодотворным результатом такой публичной полемики между ленин­градской и московской научными школами явилось издание двух моногра- фий[1006]. В дальнейшем данные монографические исследования выступали в качестве объектов самого пристального научного внимания исследователей, которые занимались изучением эффективности права и отдельных правовых явлений. Критика ленинградской монографии (исследование А.С. Пашкова, Л.С. Явича, Э.А. Фомина) осуществлялась в связи с недостаточным внимани­ем к изучению цели правовой нормы, формулы определения эффективно- сти[1007]. Объектом критики выступала и позиция московской школы (работа В.И. Никитинского, И.С. Самощенко).

В правовой науке понятие «эффективность» традиционно изучается по двум направлениям. Первое представляет собой исследование эффективно­сти конкретных правовых явлений: права в целом, отдельных правовых ин­ститутов, правовых норм и т. п. Второе - исследование деятельности различ­ных субъектов права (государства, органов государственной власти и мест­ногосамоуправления, их должностных лиц, негосударственных коллектив­ных образований, граждан), которые реализуют нормы права. В рамках пер­вого направления предметом выступает связь между содержанием правовых норм и достигнутым результатом их применения. В рамках второго - связь между этими результатами и практической деятельностью конкретных орга­нов, учреждений и организаций[1008].

Наряду с этим, предпринимались попытки синтезировать эти подходы. В этой связи Л.Л. Попов отметил, что нельзя оправдать подобный подход, так как в данном случае речь будет идти об эффективности социального управления в целом, в то время как эффективность права является его разно- видностью[1009].

Предвосхищая непосредственный анализ эффективности ГПОЭБ, не­обходимо отметить, что «эффективность», будучи общенаучной категорией, выступает обобщенным выражением проблемы рациональных способов дос­тижения цели. В этой связи в отечественной юридической литературе широ­кое распространение получила позиция определения эффективности норм права как отношения между фактическим результатом ее действия и той со­циальной целью, для достижения которой она принята[1010].

Приведенное определение удачно уточнено В.М. Барановым, который, рассматривая данную проблему в рамках монографического исследования, отметил, что «отрицательным может быть в некоторых случаях лишь эффект действия нормы права», а эффективность «есть именно положительная ре­зультативность ее воздействия»[1011]. И, действительно, отношение между фак­тически достигнутым результатом и целью является формулой для измерения эффективности, а не самой эффективностью. Эффективность ГПОЭБ может быть познана только в динамическом состоянии, то есть в процессе право­применения как одной из форм реализации права[1012]. Именно здесь можно увидеть, насколько рациональный путь был избран субъектом правотворче­ства и как удачно правоприменитель провел его волю в действие относитель­но к конкретной ситуации в сфере обеспечения экономической безопасности.

Вполне оправданным является рассмотрение соотношения понятий «эффективность права», «эффективность правоприменительной деятельно­сти» и «эффективность применения ГПОЭБ», что обусловлено существую­щими между ними взаимосвязями. В самом широком смысле эффективность права включает в себя эффективность действия всего арсенала правовых средств, направленных на достижение правовых целей, в то время как в про­цессе правоприменительной деятельности вообще, а в процессе применения ГПОЭБ в частности, проявляется степень достижения целей, поставленных перед конкретным видом юридической деятельности. В этой связи, давая итоговую оценку деятельности по применению ГПОЭБ, необходимо пом­нить, что в ней участвует большое число субъектов и конечный итог во мно­гом предопределяется слаженностью их работы. Это требует проведения мо­ниторинга с тем, чтобы понять, где, когда и при чьем участии произошел сбой с тем, чтобы не допустить его в дальнейшем.

Существенную роль в определении эффективности, в том числе при­менения ГПОЭБ, имеет выявление ее критериев и показателей. Следует от­метить, что в научной литературе отсутствует единство по проблемам кри­териев эффективности. Ряд авторов не говорят о проблеме критериев эф­фективности, а пытаются определить их показатели[1013][1014]. Другие не проводят 1014

принципиального различия между названными категориями . Третьи на­стаивают на разграничении понятий «критерий эффективности» и «показа­тель эффективности»[1015]. По нашему мнению, эта позиция является наиболее обоснованной.

При внешней лексической близости терминов «критерий эффективно­сти» и «показатель эффективности», они несут в себе различную смысловую нагрузку. В языке слово «критерий» означает признак, на основании которо­го производится оценка, определение или классификация чего-либо, мерило

оценки[1016]. В то время как «показатель» - данные, по которым можно судить о развитии и ходе чего-либо[1017].

А.А. Зелепукин считает, что главным в разграничении критериев и по­казателей эффективности является понимание того, что критерий определяет качественное состояние объекта (в нашем случае - эффективна ли норма во­обще), а показатель — количественное (насколько, в какой степени эффек­тивна данная норма)[1018].

«Критерии эффективности правоприменительной деятельности, - счи­тает В.В. Лазарев, - следует искать, прежде всего, в самом назначении, в тех целях (точнее, в реализации их), которым она служит»[1019].

При анализе эффективности деятельности мировых судей Н.В. Ку- приянович выделяет две группы критериев: 1) критерии качества работы ми­ровых судей, связанные с достижением целей правосудия; 2) критерии орга­низации судебной работы, определяемые через иные признаки (служебная нагрузка мировых судей в соотношении с оптимальной; время, затрачивае­мое на рассмотрение одного дела в отношении с объективно необходимым; подбор и расстановка кадров; стимулирование труда мировых судей; техни­ческая оснащенность судебных участков и др.)[1020].

По мнению И.Н. Барцица, «при разработке критериев оценки рацио­нальности и эффективности государственного управления проводится после­довательное сравнение следующих исходных данных:

- целей, практически осуществляемых в государственном управлении, с целями, которые объективно детерминированы общественными запросами;

- целей, реализованных в управленческих процессах, с результатами, полученными при объективации государственного управления (решений и действий его управляющих компонентов);

- объективных результатов управления с общественными потребно­стями и интересами;

- общественных издержек, связанных с государственным управлением, с объективными результатами, полученными вследствие управления;

- возможностей, заложенных в управленческом потенциале, со степе­нью их реального исполнения»[1021].

Мы считаем, что ключевым критерием эффективности является цель. Она представляет собой идеальный образ (модель) желаемого результата, ко­торый должен быть достигнут в результате определенной деятельности. Цель позволяет дать ответы на ряд вопросов. Во-первых, определяет направление деятельности субъектов права (правотворчества, правоприменения, правоин- терпретации и др.). Во-вторых, выступает в качестве критерия эффективно­сти юридической деятельности. В-третьих, цель позволяет определить кон­кретные задачи. В-четвертых, проблема целей позволяет придать прикладной характер исследованию правовых явлений.

Цели государственного принуждения и ГПОЭБ были рассмотрены при анализе классификации названного явления. Целями применения мер госу­дарственного принуждения в сфере обеспечения экономической безопасно­сти являются: 1) предупреждение правонарушений и иных аномалий с право­вым содержанием в сфере экономики; 2) пресечение противоправных дейст­вий и состояний в сфере экономики; 3) обеспечение процессуальных отно­шений; 4) привлечение к ответственности субъектов за совершение экономи­ческих правонарушений; 5) восстановление нарушенного правовых состоя­ний участников экономических отношений.

Сложность экономической безопасности как объекта правовой охраны предопределило наличие множественности целей, которые в своей совокуп­ности образуют «дерево целей», представляющее их в виде иерархически упорядоченной непротиворечивой системы. В зависимости от временного ожидания наступления запрограммированного результата различают пер­спективные (глобальные, конечные) и ближайшие (общие и непосредствен­ные) цели[1022]. Предложенная классификация, по нашему мнению, может быть использована при характеристике эффективности ГПОЭБ.

Непосредственные цели применения ГПОЭП закреплены в гипотезах соответствующих норм путем установления тех оснований и условий, в соот­ветствии с которыми применяется соответствующая мера государственного принуждения. Так, в пунктах 5-11 ч. 1 ст. 81 ТК РФ устанавливается исчер­пывающий перечень оснований увольнения работников в связи с совершени­ем дисциплинарных правонарушений. Эти юридические факты выступают в качестве тех непосредственных целей, которые преследуют работодатели в ходе привлечения работников к дисциплинарной ответственности.

Перспективными (глобально) целями применения ГПОЭБ является обеспечение экономической безопасности в целом, как необходимого усло­вия развития общества, государства и отдельного индивида. При достижении названной цели мы продвигаемся по пути достижения конечной цели право­вого регулирования - обеспечение правопорядка и безопасности.

Государственное принуждение, как было отмечено ранее, является од­ним из наиболее действенных, но далеко не единственным средством обес­печения экономической безопасности. Формирование высокоэффективного инструментария противодействия правонарушениям и другим негативным явлениям в экономической сфере выступает в качестве одной из приоритет­ных задач государства. Органическая связь между целью и средствами за­ключается в том, что цель достигается при помощи соответствующих средств. В этой связи перед законодателем стоит задача юридического закре-

498 пления эффективных средств обеспечения экономической безопасности, а правоприменитель должен претворить их в объективную действительность путем грамотной и эффективной реализации.

Мы полагаем, что под эффективностью ГПОЭБ следует понимать свойство системы мер государственного принуждения обеспечивать при наименьших социальных, экономических, правовых, организационных из­держках достижение стоящих перед ними существующих и перспективных целей по обеспечению экономической безопасности. Данное определение но­сит общий, собирательный характер и подлежит конкретизации примени­тельно к отдельным формам и мерам ГПОЭБ.

С учетом того, что цель применения мер ГПОЭБ является тем критери­ем, по которому мы судим об их эффективности, то встает задача определе­ния тех компонентов (состояний), которые анализируются на предмет дости­жения цели. Мы полагаем, что в основе исследуемых состояний должны ле­жать реальные факторы, которые характеризуют: а) состояние экономиче­ской безопасности до применения мер государственного принуждения (ис­ходное состояние или состояние покоя); б) состояние экономической безо­пасности на момент принудительного воздействия (текущее состояние); в) моделируемое (ожидаемое) состояние экономической безопасности в ре­зультате принудительного воздействия. При этом должны быть учтены из­держки, понесенные в результате применения конкретных мер государствен­ного принуждения (включая издержки опосредованного воздействия на род­ственников, близких и других субъектов взаимодействия принуждаемого).

Показатели эффективности применения мер государственного принуж­дения будут результатом соотношения между указанными состояниями. Это позволит классифицировать деятельность по их применению на соответст­вующие уровни (степени). Очевидно, что рассматриваемая нами цель - обес­печение экономической безопасности, может быть достигнута в разной сте­пени. Это позволяет вести речь о высоком, среднем и низком уровне эффек­тивности применения ГПОЭБ. По мнению З.З. Зинатулина, высокоэффектив-

ными мерами принуждения признаются такие, применением которых дости­гается запланированный законодателем результат непосредственных целей таких мер при допустимом или меньшем уровне социальных издержек. Среднеэффективными являются такие меры, в результате применения кото­рых в основном достигаются намеченные цели, а издержки не превышают допустимого уровня. Низкоэффективными будут такие меры, положитель­ный результат от применения которых оказывается значительно ниже ожи­даемого или связан с большими издержками, недостаточно оправданными с точки зрения современного уровня правореализации[1023].

Следует отметить, что в литературе существует и более детальная гра­дация эффективности реализации, где наряду с вышеназванными, выделяют оптимальную, наивысшую эффективность, а также антипод - правовые уста­новления с отрицательной эффективностью (эффективность со знаком «ми­нус»), неэффективные правовые средства. Например, С.Н. Клепиков, иссле­дуя проблему эффективности законодательства субъектов РФ об админист­ративной ответственности, отмечает, что «различают три степени эффектив­ности (результативности) законодательства: положительная, отрицательная и оптимальная. Данные степени эффективности в конечном выражении опре­деляются исходя из достижения целей, ради которых принимается законода­тельство (достигаются ли цели или не достигаются, каково соотношение ме­жду целями и результатом их достижения)»[1024].

Мы полагаем, что предложенные классификации эффективности пра­вовых явлений являются неоправданными, что особенно очевидно при ис­следовании эффективности мер государственного принуждения. Достижение наивысшей эффективности, то есть такого результата, который бы предвос­

хищал пределы непосредственных целей применения мер государственного принуждения при крайне низких издержках, либо отсутствие таковых, - за­дача невыполнимая в силу следующих обстоятельств: во-первых, превыше­ние запрограммированного результата, который ставит перед собой право­применитель, говорит о существенном «браке» в работе как субъекта право­творчества, так и правоприменителя или одного из них, когда должным обра­зом не проанализирована правовая ситуация и полученный результат выхо­дит за границы ожидаемого; во-вторых, применяя государственное принуж­дение, государство в лице уполномоченных субъектов вторгается в сферу ав­тономии субъектов, ограничивает их права и свободы, и в этой связи пред­восхищение запрограммированных результатов граничит с нарушением за­конности в ходе применения мер государственного принуждения; в-третьих, каждый вид юридической деятельности предполагает использование опреде­ленных ресурсов и в нормативных правовых актах закреплены конкретные меры и объем их примененения, а выход за эти границы свидетельствует о нарушении компетенции субъекта, применяющего меры государственного принуждения и будет оцениваться как нарушения законности.

Мы считаем, что эффективность не может быть ни «нулевой», ни отри­цательной. В то же время, данная позиция не является общепризнанной. По мнению В.В. Лазарева, говорить об отрицательной эффективности можно, по крайней мере, в трех случаях: во-первых, при неправильном по существу ре­шении юридического дела; во-вторых, при достижении целей правопримени­теля со значительными издержками, которые не сравнимы с достигнутыми результатами; в-третьих, когда ближайшая (юридическая) цель выполнена, законность соблюдена, но наступает нежелательный социальный эффект[1025].

Перечисленные случаи, которые, по замыслу автора, должны были подтвердить существование отрицательной эффективности, таковыми, по нашему мнению, не являются. В первом случае нельзя вести речь об отрица­тельной эффективности, так как здесь имеет место нарушение законности и

следует привлекать виновного к юридической ответственности, в то время как на предмет эффективности следует рассматривать только деятельность законную, соответствующую требованиям правовых предписаний и значи­мость данного требования многократно возрастает в ходе применения мер ГПОЭБ, так как здесь органически сочетается потенциал как принуждения, так и специфика соответствующего вида экономической деятельности. Кри­терий общего достижения целей при наличии существенных издержек не по­зволяет говорить о «минусовой» эффективности. Отрицать здесь положи­тельный результат объективно нельзя, так как непосредственная цель право­применения достигнута. В то же время понесенные при этом издержки сви­детельствуют о низкой эффективности применения ГПОЭБ, но утверждать об отрицательной эффективности было бы ошибочным. Следует указать, что несовпадение юридических и социальных целей, дающее возможность В.В. Лазареву говорить об отрицательной эффективности, ставит значимую проблему о соотношении между объективным и позитивным правом (юриди­ческим законом). При всей актуальности этой проблемы, ее следует рассмат­ривать самостоятельно, так как ее значение многократно возрастает в усло­виях формирования правового государства. Очевидно и то, что здесь также нельзя вести речь о «минусовой» эффективности по той причине, что непо­средственные цели правоприменения достигнуты. Правоприменитель должен получать такой государственно-властный инструментарий, чтобы у него не возникали сомнения в его законности и социальной оправданности. В ходе применения мер государственного принуждения у правоприменителя не все­гда имеется время дать правовую оценку применяемым средствам, он, пре­бывая в условиях дефицита времени, должен оперативно принимать реше­ние. Незамедлительная государственно-правовая реакция важна, прежде все­го, в ходе применения мер предупреждения и пресечения, которые должны быть реализованы в момент совершения правонарушения.

Значимую роль для определения эффективности ГПОЭБ играет учет факторов (условий), которые оказывают влияние на данную юридическую

502 деятельность. Рассмотрение факторов, которые влияют на эффективность ГПОЭБ, можно различными путями. Одним из них является анализ факто­ров, способствующих повышению эффективности применения данных мер. В то же время, можно пойти путем исследования факторов, снижающих эф­фективность применения мер ГПОЭБ, то есть пойти «от противного», полу­чить положительный результат через анализ отрицательных факторов. Третьим путем является выявление факторов, как повышающих, так и сни­жающих эффективность применения данных мер.

Мы считаем, что рассмотрение факторов, которые снижают эффектив­ность применения мер ГПОЭБ, в изоляции от тех, которые ее повышают, яв­ляется искусственным, противоречит диалектике социальных связей и отно­шений. По этой причине мы считаем более оправданным и рациональным анализ эффективности применения мер ГПОЭБ с позиции единого факторно­го анализа как результата взаимодействия различных и одинаково сущест­венных по своему значению обстоятельств.

В этой связи представляет методический интерес группировка (объе­динение) факторов эффективности. А.А. Зелепукин, исследуя эффективность законодательства на монографическом уровне, предложил классифицировать условия эффективности правовых норм по основанию, связанному с элемен­тами механизма действия права. Это позволило выделить три группы усло­вий: 1) условия, относящиеся к процессу правотворчества, 2) условия, свя­занные с действием, реализацией правовых норм, 3) условия, относящиеся к особенностям правосознания и поведения граждан, соблюдающих или нару­шающих требования правовой нормы[1026].

Д.Н. Мешков, анализируя вопросы эффективности воздействия права на отношения личности и государства, отмечает, что для этого необходимо: повысить компетенцию государственных органов, выражающуюся не только в законодательном закреплении полномочий, но и в способности и возмож­ности решать вопросы, связанные с регламентацией прав и свобод человека;

конкретизировать и детализировать нормы действующего законодательства с учетом социальных, экономических и политических потребностей общества; установить институт ответственности должностных лиц, граждан и в целом государства; определить процедурно-процессуальную форму реализации, защиты и восстановления ущемленных прав и свобод граждан; усилить (ме­рами государства) соблюдение правового режима законности (верховенства права и Конституции РФ и т. п.)[1027].

Так, профессор Р.Л. Хачатуров отмечает, что «эффективность приме­нения правовой ответственности зависит от трех специальных основных фак­торов. Во-первых, от уровня юридической техники написания соответст­вующих правовых норм. Во-вторых, от уровня профессиональной подготов­ки и деятельности должностных лиц правоприменительных органов. В-треть­их, от уровня юридической науки»[1028].

В административно-правовой литературе было предложено два на­правления, по которым следует сгруппировать условия эффективности адми­нистративно-правовых санкций: 1) условия эффективности, связанные с дей­ствующим законодательством; 2) условия эффективности, связанные с реали­зацией административных наказаний[1029].

Эффективность применения ГПОЭБ является результатом действия системы факторов, которые в своей совокупности образуют сложный меха­низм и включают экономические, политические, социо-культурные, право­вые, организационные и другие факторы. В этой связи целесообразно вспом­нить суждение высказанное в работе «Открытое письмо профессора А.В. Наумова академику В.Н. Кудрявцеву»: о необходимости «при создании уголовного права рыночной экономики адекватно отразить новые социально­

политические и экономические реалии в уголовном законодательстве и науке уголовного права»[1030].

Очевидно, что детально все группы факторов, которые оказывают влияние на эффективность применения ГПОЭБ, в рамках проводимого ис­следования рассмотреть не удастся, и мы акцентируем внимание на правовых факторах. Вместе с тем, это не в коей мере не умаляет роль и значение дру­гих факторов, в процессе применения государственного принуждения в сфе­ре обеспечения экономической безопасности. Например, социо-культурные факторы особенно важны сегодня, когда имеет место кризис духовности, внутреннего мира личности, не случайно XX век был назван в литературе ве­ком «социально-антропологической напряженности»[1031].

Необходимо признать, что «с точки зрения развития человека, его об­щественного бытия XX век обнаружил целый ряд глубочайших противоре­чий и парадоксов. Основной осью этих противоречий явилось отношение «человек-общество». Именно здесь, в этом пространстве в XX веке резко возросло число своеобразных «оборачиваний» общества, его институтов про­тив человека»[1032]. К сожалению, все это «наследие» не только было перене­сено в XXI, но и существенно обострилось.

Существенное значение играют психологические факторы эффектив­ности права. Правовое регулирование, его действенность, динамика и дру­гие характеристики имеют свою психологическую составляющую, нераз­рывно связаны с личностью, со структурами внутреннего мира человека. Взаимосвязь психических явлений и эффективности права имеет ряд аспектов. Во-первых, можно утверждать, что психологические эффекты, изменения и реакции правосознания являются важной составляющей результативности правового воздействия. Во-вторых, психологические факторы влияют на ус­тановление и реализацию правовых норм, на эффективность самих этих про-

505 цессов. В-третьих, сама оценка эффективности правовых предписаний носит психологический, субъективный характер.

Анализ законодательства, регламентирующего ГПОЭБ, и сложившейся правоприменительной практики позволяет объединить факторы, оказывающие влияние на эффективность, в несколько групп: связанные с доктриной государ­ственно-принудительного обеспечения экономической безопасности; связанные с состоянием действующего законодательства, регламентирующего меры госу­дарственного принуждения в сфере обеспечения экономической безопасности; обусловливающие непосредственное применение мер государственного при­нуждения в сфере обеспечения экономической безопасности. Это подход авто­ром был изложен в монографии, посвященной проблемам государственного принуждения в сфере обеспечения экономической безопасности[1033].

Дальнейшее наше исследование эффективности применения ГПОЭБ будет осуществлено с учетом названных факторных групп.

<< | >>
Источник: МАКАРЕИКО Николай Владимирович. ГОСУДАРСТВЕННОЕ ПРИНУЖДЕНИЕ В МЕХАНИЗМЕ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ПРИКЛАДНЫЕ ПРОБЛЕМЫ. Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. Нижний Новгород - 2016. 2016

Еще по теме § 1. Методологические проблемы факторного анализа эффективности государственного принуждения в сфере обеспечения экономической безопасности[990]:

  1. § 1. Методологические проблемы факторного анализа эффективности государственного принуждения в сфере обеспечения экономической безопасности[990]
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -