<<
>>

§ 2. Деформация профессионального правосознания юристов: понятие, механизм образования, виды проявления

Формирование и развитие человека невозможно вне деятельности. В ходе социализации человек проходит трудовую стадию, которая предусмат­ривает профессиональное выполнение деятельности.

Одним из вероятных последствий этого является деформация профессионального правосознания.

В рамках изучения профессионального правосознания отдельные уче­ные стали рассматривать и вопросы его деформации. Объясняется это тем, что деятельность юристов, а именно тех, которые осуществляют правопри­менительную деятельность, носит государственно-властный характер, и по­следствия деформации их правосознания бывают особенно тяжелыми. По­этому в диссертационном исследовании акцентируется внимание на профес­сиональном правосознании таких категорий юристов, как судей, сотрудников ОВД (следователей, дознавателей).

В настоящее время можно констатировать пробуждение научного ин­тереса к данной проблематике. В ряде современных работ с теоретико­правовых, социологических позиций анализируются отдельные стороны де­формации профессионального правосознания, подчеркивается теоретическая и практическая значимость подобного рода исследований[90].

Особый вклад в изучение рассматриваемой проблемы внес П.П. Бара­нов. В своих трудах он не только развил теорию правового сознания, но и дал подробную характеристику состояния профессионального правосознания

98 юристов1. При этом он выделил в качестве самостоятельного явления дефор­мацию профессионального правосознания и охарактеризовал важнейшие формы ее проявления. Его заслуга состоит и в том, что он обосновал причин­ную зависимость деформации профессионального правосознания от различ­ных факторов социальной среды.

В первой главе настоящего исследования указывалось на то, что про­фессиональное правосознание юристов в общей форме может быть представ­лено в виде системы взаимосвязанных элементов: правовых знаний, идей, взглядов, представлений, установок, чувств, ценностных ориентаций, реали­зуемых в ходе юридической деятельности.

Следовательно, деформация профессионального правосознания юри­стов представляет собой искажение всех или нескольких элементов структу­ры, вызывающая негативные изменения, которые находят свое отражение в различных аспектах профессиональной деятельности, а также в личности юриста.

В современной литературе высказывается мнение, что без существова­ния нормативной точки отсчета говорить о деформации бессмысленно2. Кро­ме того, обращение к последней позволяет рассмотреть механизм образова­ния деформации профессионального правосознания, т.е. проследить путь возникновения деформации и увидеть, к чему она ведет и в чем выражается. Рассмотрение данных вопросов необходимо для того, чтобы на научной ос­нове организовать противостояние деформации профессионального право­сознания, сделать это противостояние целенаправленным и эффективным.

Итак, если деформация представляет собой отклонение от определен­ного социального ориентира, профессионального требования, вызывающее изменения в выполнении деятельности и поведении3, то, следовательно, де­формация и норма - парные категории. Можно сказать, что это разнополюс-

1 См.: Баранов П. П. Профессиональное правосознание работников ОВД. Теоретические проблемы. -M., 1991.

2 См.: Афанасьев В. Г. Системность и общество. - M., 1980. - С. 72.

3 См.: Медведев В. С. Психология профессиональной деформации сотрудников ОВД: Ав- тореф. дис. ...д-ра психол. наук. - Киев, 1999. - С. 28.

99 ные точки одной оси. Деформация профессионального правосознания пред­ставляет собой трансформацию изначально «правильных» понятий, отно­шений, представлений в «неправильные», искаженные[91].

Таким образом, деформация профессионального правосознания юри­стов представляет собой нарушение, негативное отклонение всех или не­скольких компонентов структуры от определенной нормы. При этом компо­ненты того или иного явления — такие его структурные единицы, взаимодей­ствие которых вызывает, порождает свойственные целому качественные осо­бенности.

В данном случае это означает, что деформация профессионального правосознания юристов не приобретала бы существенного негативного зна­чения, если бы она не была связана с деформацией ценностных ориентаций. Взаимосвязь и воздействие последних на правовые взгляды и представления, идеи, правовые чувства, установки, правовые знания образует механизм де­формации профессионального правосознания юристов.

Связь конкретных компонентов является сложной и неоднозначной. Как научные исследования, так и практический опыт показывают, что на массовом уровне деформация профессионального правосознания неизбежно затрагивает господствующую систему ценностей (ценностных ориентаций), так как именно они большей частью ведут к дисфункциям элементов струк­туры правосознания. Поскольку указанные элементы тесно взаимосвязаны между собой, то, по справедливому мнению Ю.В. Кудрявцева, деформация хотя бы в одном из них неизбежно влияет на другие[92].

Деформация системы ценностей прямо ведет к деформации профес­сионального правосознания юристов и в конечном результате, как справед­ливо замечает А.И. Долгова, способствует развитию антиобщественного по­ведения[93].

IOO

Ценностные ориентации - один из существенных элементов структуры личности юриста. Это своего рода стержень правового сознания, вокруг ко­торого группируются помыслы и чувства человека и который обуславливает многие решения в конкретных жизненных ситуациях. В сознании личности юриста система ценностей структурирована иерархическим образом, при этом одни ценности располагаются выше других, им отдается предпочтение по сравнению с другими, а это, в свою очередь, влияет на принятие им кон­кретного решения, особенно в сложных, проблемных ситуациях.

Вакуум в системе ценностей неизбежно заполняется представлениями с противоположным знаком: если не ценится личность, значит в данной систе­ме ориентаций главенствующая роль принадлежит эгоистическим интересам или узкогрупповым понятиям.

Искажения в системе ценностных ориентаций могут выражаться в про­тиворечивости этой системы, ее неустойчивости.

Если представления лично­сти юриста о справедливости сводятся к личной выгоде, независимо от спо­собов ее достижения, то такая система ценностей становится источником ко­рыстных, карьеристских мотивов и стремлений.

Система ценностей тесно взаимосвязана с другими компонентами структуры правосознания, прежде всего, с правовым мировоззрением. Соот­ветственно деформации системы ценностей ведут к деформациям правового мировоззрения.

Основу деформированного мировоззрения составляют искаженные ус­тановки, оценки, чувства. Юрист, обладающий деформированным мировоз­зрением, перестает видеть личностный смысл своей деятельности, превраща­ет в самоцель формальные показатели работы.

Деформированное мировоззрение юристов характеризуется нигилисти­ческой направленностью правовых взглядов, убеждений, знаний, представ­лений, отрицающих идеи законности, справедливости. Взаимодействие ис­каженного правового мировоззрения с последующими элементами структуры правосознания, например, с правовыми чувствами, установками, способству-

IOl

ет их деформации.

Объектами, вызывающими возникновение и формирование эмоцио­нальных отношений юриста, выступают явления и процессы, с которыми юрист постоянно соприкасается в ходе юридической деятельности. Крите­рии, с помощью которых юрист оценивает разнообразные правовые явления, процессы, ситуации, связанные с его профессиональной деятельностью, мно­гозначны. Однако решающими являются те, которые обусловлены правовым мировоззрением (основанном на ценностных ориентациях), характерным для данной социальной группы, общества. Деформированное правовое мировоз­зрение вырабатывает искаженные правовые чувства, взаимодействие послед­них с рядоположенными компонентами структуры оказывает на них нега­тивное воздействие, способствует их деформации.

Возникновению сознательных психических процессов личности юри­ста предшествует состояние, которое в психологии называется установкой. Оно характеризуется готовностью к определенной активности в ответ на воз­действие внешней среды.

По мнению Д.Н. Узнадзе, возникновение готовно­сти зависит.от наличия условий : «от потребности...и от объективной ситуа­ции удовлетворения этой потребности»1.

Потребности человека отражают объективную зависимость его от внешнего мира и определяются ценностями. Осознанные потребности вы­ступают как интерес2. Содержательной стороной правовой установки явля­ются ценностные ориентации личности юриста3.

Правовая установка активным образом воздействует на общую струк­туру профессионального правосознания юриста. Будучи деформированным компонентом структуры профессионального правосознания, она выступает в качестве элемента, побуждающего юриста игнорировать требования законов и подзаконных актов, допускать произвол, нарушать права и интересы субъ­ектов, имеющих отношение к юридической деятельности. Взаимодействие

1 Узнадзе Д. Н. Психологические исследования. - M., 1966. - С. 23-232.

2 См.: Кудрявцев В. Н. Право и поведение. - M., 1978. - С. 19.

3 См.: Чуфаровский Ю. В. Юридическая психология. - M., 1997. - С. 98.

102 деформированной правовой установки с последующими элементами струк­туры профессионального правосознания способствует их деформации.

Правовое знание юристов является одной из составных частей профес­сионального правосознания, начальная и самая примитивная его форма, вы­ражающая познавательно-рациональное проникновение соответствующих субъектов в сущность правовой материи.

По справедливому утверждению Н.Л. Гранат, процесс негативных из­менений в сфере правовых знаний юристов состоит, с одной стороны, в фор­мировании завышенной самооценки, с другой — в образовании «штампов», стереотипов, которые являются источником интеллектуальных, психологиче­ских «барьеров» при работе в нетипичных ситуациях. О «барьере» говорят, когда на определенном этапе решения профессиональной задачи, блоки сформировавшихся знаний не только не связываются между собой, но даже выступают по отношению друг к другу в качестве препятствия, мешающего соединить эти разрозненные знания в единую систему1.

Под психологическим «барьером» принято понимать неадекватную мыслительную модель проблемной ситуации. Если для достижения цели приходится преодолевать препятствия, относящиеся преимущественно к зна­ниям, идеям, представлениям, понятиям, то говорят об интеллектуальных «барьерах»2.

Если рассматривать знание права как «сумму знаний», а не сам процесс получения последних, то становится очевидным, что деформация, воздейст­вуя на результирующую категорию, поражает прежде всего такой ее элемент, как осведомленность о праве как социальном и культурном явлении. Конеч­но, деформация воздействует и на активное знание действующего законода­тельства, относящегося к компетенции юристов.

Деформированные правовые знания в порядке обратной связи оказы­вают негативное воздействие на ранее рассмотренные компоненты структу-

1 См.: Гранат H. Л. О механизмах следственного мышления // Вопросы судебной психоло­гии.-M., 1971.-С. 23.

2 См.: Гранат Н. Л. Указ. соч. - С. 39.

103

ры профессионального правосознания юристов, что в целом негативно отра­жается на сознании и структуре личности юриста.

При изучении механизма образования деформации профессионального правосознания юристов необходимо учитывать различные психологические и психофизические особенности личности юриста, например склонность к определенному типу реакции: преодолению трудностей либо к уходу от них, приспособлению к обстановке или выжиданию, быстроте или замедленности в оценке обстановки и принятии решений. Существует мнение, что если со­держание и направленность принятия решения детерминируются главным образом системой ценностных ориентации (установок) личности, то тип ре­акции зависит во многом от характера субъекта, а ее динамика - от психоло­гических особенностей организма.

Длительное осуществление профессиональной деятельности, сопря­женное с постоянно проявляющимися фактами, отрицательно воздействую­щими на психику юриста «при отсутствии иммунитета и эффективной про­филактики, приводят к нежелательным изменениям в сознании и личности работника»1. Негативные изменения в структуре личности юриста характери­зуются следующими особенностями. C одной стороны, происходит усиление и интенсивное развитие тех качеств, которые способствуют «успешному» осуществлению юридической деятельности, с другой - изменение, подавле­ние и даже разрушение тех структур, которые не участвуют в этом процессе. Совершенно очевидно, что в результате деформации профессионального правосознания окажутся пораженными прежде всего области социальной и коммуникативной деятельности.

В области социальной деятельности, среди общих качеств, негативно­му влиянию подвергнутся такие качества, как патриотизм, гуманность, чест­ность, принципиальность. Среди социальных качеств под негативным влия­нием деформации окажутся стремление к истине, справедливости, профес- 1Гранат Н. Л. Деформация профессионального правосознания личности правоохранитель­ных работников и возможности ее профилактики И Проблемы действия права в новых ис­торических условиях. Tp. Академии МВД РФ. - M., 1993. - С. 30.

104

сиональная гордость, профессиональная этика. Разрушения в коммуникатив­ной деятельности будут сопряжены с подавлением, прежде всего, такого ка­чества, как чуткость. В целом, в личности юриста под влиянием указанных процессов происходит появление таких негативных качеств, как устойчивая подозрительность, предвзятость, высокомерие, душевная черствость, гру­бость, психологическая инерция, снижение самокритичности, повышенная вера в собственный опыт.

Следует отметить, что анализ деформации профессионального право­сознания юристов в работе проводится через такую категорию, как «правовое состояние».

Как философская категория состояние фиксирует момент устойчивости в изменении, развитии, движении объектов в некоторый временной интервал при наличных условиях. Всякое состояние объекта определяется совокупно­стью принадлежащих ему свойств и отношений, причем включает их качест­венные и количественные определенности и их изменение, выражающиеся через относительно устойчивое, сохраняющееся[94].

Впервые проблема состояния общественного сознания была проанали­зирована А.К. Уледовым. Указанный автор справедливо полагает, что обще­ственное сознание в целом и в своих отдельных проявлениях всегда что-то испытывает, переживает, т.е. принимает определенное состояние. Профес­сиональное правосознание юристов является составной частью общественно­го сознания. Отметив, что общественное сознание по своей природе явление динамическое, он считает, что непосредственное воздействие на деятель­ность людей оказывают не политические, правовые, нравственные и иные идеи и взгляды в отдельности, а их сплав, т.е. образования, возникающие в результате взаимодействия идей и взглядов, представлений и чувств и вы­ступающие как состояние сознания[95].

105

Н.И. Матузов отмечает: «Категория «правовое состояние» методологи­чески плодотворна при анализе целой группы различных политико­юридических явлений. Особенно целесообразно исследование названной ка­тегории в качестве методологического инструмента при анализе правового сознания, правовой культуры, законности, правопорядка, юридической от­ветственности» [96].

На возможность анализировать профессиональное правосознание с точки зрения его состояния указывает А.Р. Ратинов[97]. Категорией «состояние правосознания» оперируют В.И. Каминская[98], П.П. Баранов[99] и другие иссле­дователи.

Особое значение категории «правовое состояние» заключается в том, что она позволяет научно характеризовать процесс изменения и развития юридических явлений, выявлять ту «систему отсчета», по отношению к ко­торой становится возможным фиксировать происшедшие изменения как из­менения в состоянии. Правовое состояние позволяет выделить не всякий, а лишь определенный тип изменения - изменение качественного состояния юридического феномена. Поэтому использование категории «правовое со­стояние» предоставляет возможность воспроизвести вначале качественно, а затем и количественно движение юридического объекта[100].

Таким образом, правовое состояние — особая разновидность социально­го состояния, обусловленная экономическим строем; структура, которая вы­ступает сложным, относительно самостоятельным элементом его правовой системы, представляет собой закрепленное юридическими нормами струк­турно упорядоченное образование и выражает меру процесса движения субъ­ектов либо объектов юридического бытия в соответствующих временных и

106 пространственных отношениях.

Учитывая, что особое значение в обществе имеет профессиональное правосознание, которым обладают специалисты в области юриспруденции (судьи, сотрудники ОВД и т.д.), считаем необходимым рассмотреть особен­ности деформации профессионального правосознания указанных выше кате­горий юристов.

Проблема состояния профессионального правосознания юристов это не новый вопрос, беспокоящий современных ученых-юристов, но не потеряв­ший актуальности, что приводит к мысли о том, что государство до сих пор не заинтересованно результативно реагировать на кризис современного пра­восознания. Так, исследуя профессиональное правосознание юристов в со­ветское время, Н.Я. Соколов пишет о том, что «приобретает определенное распространение тип юридического работника, понимающего дух и букву за­кона, но заинтересованного, прежде всего, в успешном «прохождении» дела и ориентированного в этой связи на ведомственные интересы, сложившуюся практику, мнение лиц, от которых зависит окончательное решение вопроса. Встречаются и такие юристы, которые подвержены формализму, бюрокра­тизму, а порой и сами встают на путь нарушения требований закона»1.

Деформация профессионального правосознания юристов проявляется в сферах:

— профессионально-нравственной - потеря представления о граждан­ском и нравственном смысле профессиональной деятельности, подмена ее норм в поведении искаженными узкокорпоративными нормами, и как след­ствие, - нарушение законности;

— профессионально-интеллектуальной - шаблонность мышления, по­степенная утрата его широты, глубины, критичности, преувеличение значи­мости собственного профессионального мнения и опыта, а иногда - их абсо­лютизация;

— эмоционально-волевой - разбалансированность и огрубление эмо-

1Соколов Н. Я. Указ. соч. - С. 25.

107 ционально-волевой сферы, появление длительных депрессивных состояний, рост внутренней и внешней конфликтности, агрессивность, ослабление воле­вых качеств, потеря способности к самоконтролю и саморегуляции;

— в сфере профессиональных действий.

Проявления деформации в сфере профессиональных действий — это, как правило, стремление к формализму, подмене делового подхода псевдо­деятельностью, произвольное толкование закона.

Особенности деформации профессионального правосознания судей и сотрудников ОВД в настоящее время выражаются в различных формах.

Прежде всего, это феномен «обвинительного уклона» («презумпция виновности»), заключающийся во взгляде на подсудимого, чья вина еще не доказана судом, как на человека, безусловно совершившего данное преступ­ление. В основе данного стереотипа оценки могут быть два явления. Первое — это профессиональная установка, т.е. готовность со стороны юриста обви­нять подозреваемого. Формируется эта установка в процессе выполнения профессиональной деятельности. Второе явление, находящееся в основе об­винительного уклона, представляет собой психологический барьер, возни­кающий вследствие усиления отрицательных переживаний (чувства вины, страха, тревоги и низкой самооценки). При установлении психологического контакта с правонарушителем психологический барьер может возникать из- за таких отрицательных эмоций, испытываемых юристом, как гнев, раздра­жение, ненависть, недоверие и неприязнь по отношению к нему.

О том, что обвинительный уклон существует в судебной практике до­вольно часто подтверждается не только мнением ученых и населения, но и проведенными научными исследованиями. Так, одно из таких исследований, проведенное в 2000—2002 гг. на основе опроса судей, с использованием теста СОУЛ («система оценочных установок личности»), показало, что более 80% судей из 350 опрошенных априорно рассматривают любого подсудимого как преступника. Причем сами судьи, подвергнувшиеся эксперименту, в боль-

108

шинстве своем отрицали наличие в их практике обвинительного уклона1.

Судья - это арбитр, т.е. посредник в споре между обвинением и защи­той. От него ждут убежденности в социальной ценности закона, нетерпимо­сти к нарушителям норм права. Он должен отличаться строгим, холодным, аналитическим складом ума, быть честным, беспристрастным и неподкуп­ным.

Тем не менее практика нередко дает другие результаты. Дэвид Майерс, исследовавший проблему «социальной психологии и правосудия», замечает, что в процессе судебного разбирательства на суждения судьи влияет внеш­ность обвиняемого. Он проявляет больше мягкосердечия к физически при­влекательным обвиняемым. И еще поразительный факт: если обвиняемый внешне похож на судью, то последний считает, что обвиняемый, наверняка, невиновен. Дэвид Майерс пишет: «...мы больше симпатизируем обвиняемо­му, с которым можем себя идентифицировать. Если мы считаем, что мы не способны на такое преступление, то можем предположить, что кто-то, похо­жий на нас, тоже вряд ли совершал его»2.

Другим ярким проявлением деформации профессионального правосоз­нания юристов является «синдром собственной непогрешимости» при реше­нии профессиональных вопросов.

Психическая составляющая данного явления профессиональной де­формации заключается в повышенной самооценке, уверенности в безоши­бочности своих мнений, взглядов и поступков, а иногда и в некритическом отношении к противозаконным действиям.

Так, в 2001 г. - по уголовным делам, рассмотренным по существу су­дами первой инстанции России, удельный вес отмененных и измененных ре­шений к числу вынесенных повысился по сравнению с 2000 г. с 4,3 до 4,5%, а по числу лиц - с 51 до 57,5 тысяч, в том числе: по делам районных судов - с 4,2 до 4,4%, по делам судов уровня субъектов Федерации с 7,9 до 12,5% (по

1 Митрошенков О. А. Отношение населения и госслужащих к существующему правопо­рядку//СОЦИС.-2004.-№ 5.-С. 113-121.

2 Майерс Д. Социальная психология. - СПб., 1999. - С. 414.

109 числу лиц - с 1021 до 1827 человек). При этом увеличилось как число наибо­лее грубых ошибок, связанных с отменой приговоров и других судебных по­становлений (с 2,6 до 2,7%, по числу лиц — с 15,5 до 17,1 тысячи человек), так и связанных с изменением приговоров (с 1,65 до 1,85%). Обращает на себя внимание высокий уровень отмены оправдательных приговоров - 42,9% (1739 человек), определений и постановлений о прекращении дел по реаби­литирующим основаниям - 19,1% (443 человека)[101].

В связи с этим нельзя не видеть, что причинами низкого качества рас­смотрения уголовных и гражданских дел, большого числа отменяемых и из­меняемых решений, распространенных все еще фактов необоснованного осуждения, направления дел на доследование вместо вынесения оправда­тельных приговоров и других нарушений законности являются недостаточ­ные профессиональная подготовленность и опыт судей, дефицит их принци­пиальности. Поэтому уместно будет сказать о возможности так называемых судебных ошибках, истоки которых проистекают, во-первых, от того обвини­тельного уклона, который сформировался в авторитарные годы и сохранился в наши дни; во-вторых, из-за недостатка судейских кадров.

Судебная ошибка - это трагедия, но особенно, когда дело касается жизни подсудимого. Известно, что прежде чем маньяк Чикатило был разо­блачен и получил заслуженное наказания, за его кровавые дела был расстре­лян А. Кравченко. Еще больше невинных жертв пострадало в связи с крова­выми похождениями белорусского маньяка Михасевича, от рук которого по­гибло 36 молодых женщин. За дела действительного виновника были осуж­дены 14 человек: один из них был расстрелян, другой успел отбыть в неволе более десяти лет, третий после шести лет несвободы ослеп и т.д.[102]

Блестящий исследователь проблем правосудия А.М. Бобрищев- Пушкин правильно подчеркивал: «Суд... необходимо должен обладать высо-

по

кой нравственной силой, а иначе он превратится в сточное место...»[103]

Таким образом, одно из главных слагаемых повышения уровня право­судия - укрепление судебных кадров. Их компетентность, непредвзятость, широта кругозора, необходимые моральные качества призваны обеспечивать не только принятие основанных на законе справедливых решений, но и дове­рие народа к правосудию.

Как отмечает В. Ершов, ректор Российской академии правосудия: «Не­обходим более тщательный отбор судей, чтобы исключить возможность по­падания в судебную систему случайных людей. Очевидно, заслон надо ста­вить в самом начале пути - при поступлении в вуз и в ходе обучения» [104].

Можно утверждать, что правосудие есть там, где сформировался и функционирует настоящий, подлинный корпус судей. Итак, каким должен быть судья?

В.Ф. Яковлев, в свою очередь, на это отвечает: «Очевидно, в этом че­ловеке должны присутствовать и сочетаться, по крайней мере, четыре каче­ства: общая культура, высокий профессионализм, независимость от всякого рода внешних факторов и воздействий, а также его полная беспристрастность по каждому конкретному делу»[105].

Не случайно А.Ф. Кони утверждал: «Можно... настойчиво желать, что­бы в выполнение форм и обрядов, которыми сопровождается отправление правосудия, вносился вкус, чувство меры и такт, ибо суд есть не только су­дилище, но и школа»[106].

Профессиональное правосознание сотрудников ОВД представляет со­бой разновидность профессионального правосознания юристов. Вместе с тем его нельзя отождествлять с правосознанием судей, адвокатов, работников прокуратуры и т.д. Правосознание сотрудников ОВД обладает определенны-

Ill

ми, присущими только ему особенностями.

Проблеме деформации профессионального правового сознания работ­ников органов внутренних дел посвятили многие свои работы П.П. Баранов, Н.Л. Гранат, В.П. Сальников и другие ученые. Они достаточно подробно ис­следовали причины этого негативного явления, намечая пути их преодоле­ния. П.П. Баранов справедливо отмечает, что «исследование деформации профессионального правового сознания работников ОВД, анализ ее природы и особенностей нельзя интерпретировать как очернительство органов внут­ренних дел. Оно продиктовано стремлением понять механизм и закономер­ности этой серьезной социальной болезни, имеющей отнюдь не ведомствен­ное значение»[107].

К примеру, следует отметить правовой нигилизм как форму деформа­ции профессионального правосознания работников ОВД, «выражающийся в девальвации права и законности, игнорировании законов или в недооценке их регулирующей социальной роли»[108]. При этом на психическом уровне неко­торые процессуальные предписания оцениваются юристом как формальные и второстепенные, а принцип целесообразности противопоставляется принци­пу законности.

В практической деятельности органов внутренних дел эта форма де­формации проявляется в том, что в правоохранительных структурах действу­ет свое неписаное право, которое абсолютно не согласуется с позитивным за­конодательством. В последнее время этот феномен часто обозначается как «двойственный стандарт». Получается, что те самые профессионалы - следо­ватели, которые призваны законом защищать и охранять права и свободы граждан, сами нарушают их и игнорируют.

Так, например, С.А. Шейфер, считая, что правовой нигилизм широко бытует в профессиональном правосознании следователей, выделил и охарак­теризовал следующие важнейшие формы его проявления. Во-первых, это не-

112

дооценка процессуальной формы расследования. По его мнению, 20% опро­шенных им следователей готовы отступиться от процессуальных норм в це­лях преодоления возникших трудностей. Во-вторых, это недооценка регуля­тивной роли моральных норм. Более половины респондентов высказались за принесение их в жертву для раскрытия преступления. В-третьих, это игнори­рование некоторых принципов уголовного процесса. В-четвертых, «вытесне­ние» категорических требований закона «житейскими презумпциями». И, на­конец, выбор благоприятного для оценки следственной работы основания принятия процессуального решения1.

Таким образом, не умея профессионально раскрыть дело, отдельные лица приносят в угоду собственной карьере права, здоровье и жизнь граждан. Их девиз - любой ценой найти человека, которого можно объявить винов­ным, чтобы «не испортить» статистику, показать, как они умеют работать, заслужить благодарность начальства, поощрение, премии, чины и звания.

В связи с этим недозволенные методы ведения следствия, выбивание показаний, иногда заведомо ложных, причиняют огромный моральный и да­же материальный вред государству, его авторитету и, конечно, авторитету правоохранительных органов. Кроме того, возможность с помощью незакон­ных средств раскрыть преступление ведет к профессиональной деградации, к представлению о вседозволенности, о ненужности профессионального роста.

Также в юриспруденции, в частности В.Н. Коробка выделяет такие формы деформации профессионального правосознания следователей, как спекулятивно-правовой популизм и нравственно-правовой конформизм2.

Спекулятивно-правовой популизм представляет собой такую форму деформации профессионального правосознания следователей, при которой профессиональная деятельность (расследование преступлений) направлена на оценку внешней стороны собственного труда, путем «выпячивания» его

1 См.: Шейфер С. А. Преодоление правового нигилизма - условие укрепления законности в уголовном судопроизводстве // Укрепление законности и борьба с преступностью в ус­ловиях формирования правового государства. - M., 1990. - С. 141-146.

2 См.: Коробка В. Н. Деформация правосознания следователей ОВД. дис ... канд. юрид. наук. - Ростов-на-Дону, 1999. - С. 40-41.

113 значимости, возвеличивания собственной роли, безотносительно к реальному содержанию. Спекулятивно-правовому популизму в деятельности следовате­лей можно отнести:

- ведомственно-корпоративные интересы, заключающиеся в стремле­нии любой ценой представить в выгодном свете результаты работы ведомст­ва, поддержать его престиж и обеспечить неуязвимость для критики;

- узко-групповые интересы работников подразделений, выражающие­ся в стремлении представить в выгодном свете перед контролирующими ор­ганами результаты работы данного подразделения, обеспечив его неуязви­мость для критики;

- личные эгоистические интересы работника, его карьеристские уст­ремления, а также мотивы защиты и сохранения собственного служебного статуса и соответствующих ему материальных благ, иными словами, стрем­ление представить в выгодном свете перед своим начальником, надзорными и контролирующими инстанциями результаты собственной деятельности1.

Одной из форм проявления деформации профессионального правосоз­нания следственных работников может являться нравственно-правовой кон­формизм. Данная форма деформации ранее в юридической литературе не ис­следовалась. Вместе с тем известно о применении термина «конформизм» в ряде общественных дисциплин2.

Конформизм (от лат. Conformis - подобный, сообразный) — приспособ­ленчество, пассивное принятие существующего порядка, господствующих мнений, отсутствие собственной позиции, беспринципное некритическое следование любому образцу, обладающему наибольшей силой давления3.

Нравственно-правовой конформизм представляет собой такую форму деформации профессионального правосознания, которая характеризуется пассивным принятием существующего порядка, отсутствием адекватной

1 См.: Коробка В. Н. Указ. соч. - С. 42-46.

2 См.: Политология. Краткий энциклопедический словарь-справочник. - Ростов-на-Дону, -M., 1997.-С. 225.

3 См.: Советский энциклопедический словарь / Под ред. А. М. Прохорова. - M., 1988. - С. 625.

114 оценки правовых принципов, ценностей права и морали. Нравственно­правовой конформизм наблюдается:

— в расчете на покровительство и защиту со стороны вышестоящих ин­станций и коллег по работе в случае того или иного проступка, уверенность в «праве на ошибку», неизбежности нарушений законности и безнаказанности собственных противоправных действий;

- в ориентации на некритическое подчинение любым требованиям, ис­ходящим из вышестоящих инстанций и от влиятельных лиц, в податливости указаниям и давлениям, которые расходятся с законами, ведомственными приказами, должностными инструкциями.

Среди форм деформации профессионального правосознания следст­венных работников наблюдаются и такие, которые основываются на пред­ставлении о собственной роли как «винтика» в правоохранительной системе, как субъекта, задача которого состоит преимущественно в реализации чисто исполнительских, технических элементов деятельности (феномен «исполни­тельского функционализма»). В этом случае деформация проявляется в фор­ме установки на правоохранительное бездействие, непринятие необходимых по закону мер. Решающую роль при этом оказывает нацеленность сознания личности следователя «не действовать», или, если не позволяет обстановка, действовать с минимальной затратой энергии (феномен «правоохранительно­го бездействия»).

Таким образом, обобщая эмпирический материал, следует представить систему основных показателей деформации профессионального правосозна­ния юристов:

1. Предвзятое отношение к объекту профессиональной деятельно­сти - гражданину или группе граждан. Его эмпирические проявления: а) об­винительной уклон или презумпция изначальной виновности объекта; б) аб­солютизация карательно-принудительных мер и вера в их универсальную эффективность; в) психологические барьеры.

115

2. Произвольно-субъективная интерпретация нормопослушного по­ведения и нормативной регламентации профессиональной деятельности. Ее эмпирические проявления: а) злоупотребление, превышение, неприменение властных полномочий в случаях, предусматривающих их применение; б) личное установление недозволенных связей или способствование им; в) ис­пользование запрещенных средств, методов, приемов деятельности; г) зло­употребление алкоголем на службе.

3. Изменение в образе «Я» (системе представлений о самом себе). Эмпирические проявления этого показателя: а) устойчиво завышенная про­фессиональная самооценка; б) снисходительность профессиональной оценки коллег по службе; в) болезненная реакция на критику или контроль за своей деятельностью; г) фиксированная ориентация на собственный опыт, включая презумпцию своей непогрешимости.

Следует отметить, что основной служебной функцией и задачей орга­нов внутренних дел является охрана и защита прав и свобод человека и гра­жданина, укрепление законности и правопорядка. К сожалению, сотрудники ОВД в силу ряда причин не всегда эффективно решают данную задачу, встречаются случаи нарушения с их стороны прав человека, произвола, без­закония.

Правовое состояние профессионального правосознания юристов имеет смысл рассматривать сквозь призму принципа законности. Именно количест­венные и качественные параметры состояния законности позволяют нагляд­но увидеть динамику развития профессионального правосознания, которое определяется именно в действиях (правомерных или не правомерных).

Без соблюдения всеми работниками органов внутренних дел принципа законности милиция не сможет успешно решить задачу эффективного обес­печения прав и свобод человека. Это напрямую связано с имманентным из­менением собственного правосознания, ибо сам принцип законности есть не

116

что иное, как базисная, основополагающая правовая идея[109][110].

Разработка действенных мер по дальнейшему укреплению законности в органах внутренних дел в условиях глубоких социально-правовых преобра­зований, осуществляемых в стране, представляется проблемой многоплано­вой, требующей комплексного подхода и междисциплинарных исследова- -2

НИИ .

Состояние законности в органах внутренних дел на сегодняшний день свидетельствует о том, что эффективно решать проблему ее обеспечения только за счет таких политико-правовых средств, как совершенствование за­конодательства, усиление требовательности к его соблюдению, увеличение числа карательных приказов, лозунгов и призывов невозможно. Для обеспе­чения законности недостаточно издания хороших законов, они должны не­укоснительно выполняться теми, кому адресованы. Любой закон живет и действует, когда люди понимают его, хотят и могут его выполнять. Между тем, что должно быть и что делается, реально лежит воля людей[111].

Среди сотрудников ОВД широко распространилось неверие в реаль­ность таких демократических принципов, как неприкосновенность личности, равенство перед законом, объективность и беспристрастность дознания и предварительного следствия.

Показные мероприятия, безрезультатные совещания, безоглядное бу­маготворчество - все это губило живое дело, разлагало кадры, создавая пита­тельную среду для приписок и других служебных злоупотреблений.

Такое положение в органах внутренних дел не могло долго оставаться незамеченным и терпимым. Увеличение уровня преступности вызвало необ­ходимость критического переосмысления деятельности по расследованию преступлений, срочного приведения ее в соответствие с принципами закон-

117 ности.

Отмечается, что Генпрокуратура серьезно обеспокоена состоянием учетно-регистрационной дисциплины в органах внутренних дел и частыми нарушениями законности, приостановлениями заявлений, сообщений о пре­ступлениях. Они получили повсеместное распространение и имеют негатив­ную тенденцию к росту. Подобных случаев в 2001 г. немало выявлено в Свердловской, Челябинской, Самарской, Кемеровской, Московской, Омской областях, а также в Башкирии, Москве и Санкт-Петербурге.

К большому сожалению, сегодня приходится признать, что нередко речь идет не о защите сотрудниками ОВД прав и свобод человека и гражда­нина, а наоборот, граждане озабочены тем, как им защищаться от некоторых озверевших сотрудников правоохранительных структур[112].

В «Российской газете»[113] опубликованный материал («Отец убитого сы­на», «Отец разыскал убийц сына») свидетельствует о глубинном загнивании правоохранительных и правозащитных органов в отдельно взятом регионе, г. Кемерово. Работники милиции осенью 1998 г. за отказ угостить их спиртным зверски избили и бросили ночью на улице в бессознательном состоянии В. Каратаева, который приехал из Белоруссии в гости к родителям. Отец Н.И. Каратаев собственными силами стал искать и изобличать убийц. Вся система милиции, прокуратуры и суда региона учиняли подлоги доказательств, укры­вали убийц - пять работников милиции. Только в результате вмешательства Генеральной прокуратуры России уголовное дело было возбуждено и, не­смотря на оказываемое противодействие, доведено до судебного разбиратель­ства.

Далее, к примеру, 19 августа 2001 г. в результате халатного попусти­тельства руководства Калининского РУВД г. Челябинска оперуполномочен­ный ОУР этого подразделения в нетрезвом состоянии и из хулиганских по­буждений застрелил из личного табельного оружия четырех граждан, один

118 мужчина был ранен1. В ноябре 2001 г. прокуратура Ставропольского края и ГУВД изъяли партию неучтенного оружия и боеприпасов у работников ми­лиции в количестве 646 единиц огнестрельного оружия: ружья, пистолеты, автоматы различных модификаций, противотанковые мины, осколочные гра­наты, взрывчатые вещества, электродетонаторы, десятки тысяч патронов2.

Весьма характерным примером загнивания правоохранительной систе­мы является ситуация на Кавказе, представляющая реальную угрозу нацио­нальной безопасности страны. Так, после трагедии в Беслане в ходе опера­тивных проверок ГУ СБ работы Северо-Осетинского МВД были выявлены многочисленные факты незаконной выдачи российских паспортов- не только гражданам СНГ, но и участникам бандформирований и даже приближенным Басаева. Бизнес был поставлен на поток - при средней цене 1500-2000 долла­ров за штуку осетинские паспортно-визовые службы незаконно выдали в те­чение года около семи тысяч паспортов. Стать милиционером, как и повсюду на Кавказе, здесь можно за тысячу долларов.

По данным МВД России, в 2001 г. общее число сотрудников, привле­ченных к ответственности за совершение преступлений и нарушение закон­ности, составило 13833 человека, что на 3,8% больше, чем в 2000 г. Из их числа 3579 сотрудников привлечены к уголовной ответственности за совер­шение преступлений3.

Список нарушений законности сотрудниками ОВД можно продолжать и далее, ясно одно - необходимо как можно эффективнее принимать меры по укреплению профессионального правосознания и правовой культуры стра­жей правопорядка, используя для этой цели как теоретические разработки, так и положительный практический опыт.

Приведенные факты подтверждают, что без зрелого профессионально-

1 См.: Российская газета. - 2001. - 23 августа.

2 См.: Российская газета. - 2001. - 14 ноября.

3 См.: Специальный доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федера­ции о нарушениях прав граждан сотрудниками Министерства внутренних дел Российской Федерации и уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции Российской Фе­дерации // Доклад о деятельности Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации в 2002 году. - M., 2003. - С. 208-237.

119

го правосознания, развитой правовой культуры сотрудников ОВД нельзя до­биться укрепления законности и правопорядка. Ведь «борьба с преступле­ниями - особый вид социальной деятельности, причем деятельности крайне сложной, трудной и специфической. Эта деятельность связана с риском для жизни и требует серьезной, основательной специальной подготовки»[114].

Недостатки правовой культуры и профессионального правосознания сотрудников ОВД снижают авторитет органов, в которых они работают. Свою деятельность сотрудник милиции осуществляет, как правило, на виду у граждан. По поступку одного милиционера часто судят обо всей милиции. Как представитель государственной власти, сотрудник ОВД должен добро­совестно выполнять служебный долг следить за внешним видом, культурой речи, уметь корректно общаться с гражданами.

Таким образом, сущность деформации профессионального правосозна­ния юристов определяется как комплекс своеобразных, взаимосвязанных из­менений отдельных качеств и личности в целом, которые возникают вследст­вие исполнения юридической деятельности. Для этого комплекса характерны такие основные изменения. Во-первых, гипертрофия профессионально важ­ных качеств, дальнейшая их трансформация в свою противоположность (бдительность - в подозрительность, уверенность - в самоуверенность, тре­бовательность - в придирчивость и т.п.) Во-вторых, актуализация и развитие социально отрицательных качеств, в частности, жестокости, мстительности, вседозволенности, включая извращенные формы их проявления, возникают и становятся доминирующими определенные психические состояния (равно­душие, скука, раздражительность и др.) В-третьих, угнетение и дальнейшая атрофия отдельных черт, которые субъективно оцениваются как второсте­пенные или излишние. Это касается адекватной самооценки, профессиональ­ной мотивации. В-четвертых, несоразмерное, дисгармоничное, а в дальней­шем искаженное соотношение и взаимодействие отдельных качеств и их

120 групп. Имеются в виду гибкость и шаблонность профессионального мышле­ния, служебные и внеслужебные интересы, культурно-эстетичные и органи­ческие потребности и т.п.

В связи с этим вспоминается высказывание известного русского юри­ста А.Ф. Кони, который писал: «...как бы хороши ни были правила деятель­ности, они могут потерять свою силу и значение в неопытных, грубых или недобросовестных руках»[115].

121

<< | >>
Источник: Кузнецов Роман Александрович. Деформация профессионального правосознания юристов. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Екатеринбург - 2005. 2005

Еще по теме § 2. Деформация профессионального правосознания юристов: понятие, механизм образования, виды проявления:

  1. БИБЛИОГРАФИЯ
  2. Понятие, сущность, содержание процесса формирования правового сознания учащихся образовательных учреждений
  3. 2. 2. Правовое сознавне: структура особенности в современном российском обществе
  4. 2.6. Проблемы и перспективы модернизации организационно-правового механизма обеспечения конституционных прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации
  5. § 3.3. Основные функции современной правовой идеологии
  6. 4.1. Функции консервативной правовой идеологии России
  7. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И НАУЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
  8. Функция охраны прав и свобод личности.
  9. § 1. Общая характеристика правовой субкультуры сотрудников ОВД и ее роль в обеспечении их правомерного поведения в современный период
  10. Оглавление
  11. ВВЕДЕНИЕ
  12. § 3. Профессиональное правосознание в юридической деятельности
  13. § 2. Деформация профессионального правосознания юристов: понятие, механизм образования, виды проявления
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -