ЧАСТЬ II. НАКАЗАНИ
Переходя от судебной процедуры к наказанию, приходится до некоторой степени менять набор привлекаемых источников и способ их анализа. Нижеследующие главы сгруппированы тематически: в четырех первых (главы 9-12) внимание будет сосредоточено на телесных наказаниях, в праве и в практике, в основном на основании составленной нами базы данных по местным судебным делам.
B главе 13 начинается рассмотрение смертной казни и определяются ритуалы, применяемые при наказании за уголовные преступления, караемые смертью. Здесь также основным источником остаются судебные дела. B последних главах (главы 14-18) речь пойдет о смертной казни за наиболее тяжкие преступления: измену, ересь, колдовство, злоупотребления должностных лиц, — что потребовало разнообразия в методах и источниках. Помня об имплицитной сравнительной модели «спектаклей страдания» M. Фуко, много внимания мы уделили символической нагрузке и ритуалу важнейших казней. B судебных протоколах практически совсем нет описаний казней. Отечественных повествований также мало, и они часто написаны в форме тенденциозных квазилитературных исторических хроник, что совсем не может заменить судебного протокола. Такие источники потребовали критического прочтения. От конца XVII века остались мемуарные рассказы, и русских, и иностранных авторов, о мятежах и казнях; они могут быть ценными источниками, если установлены позиция автора и источники его сведений об описываемых событиях.Исследование наказаний за бунты открывает новый угол зрения на уголовное право, поскольку восставшие часто оправдывали свои насильственные действия тем, что они были «законно» направлены от имени царя против «изменников», а не против государя. Bo время мятежей мы часто встречаемся не только с наказанием восставших государством, но и с тем, как сами восставшие осуществляли то, что с их точки зрения было справедливой и оправданной карой. B кульминационные моменты городских восстаний XVII века между толпой и монархом происходили драматические сцены, от которых мороз идет по коже. Исследование смертной казни за самые тяжкие преступления в этих главах не претендует на то, чтобы стать хроникой всех случаев ее применения и всех восстаний; задача состоит в анализе ритуалов наказания в рамках представлений Московской Руси о справедливости и законности, а также в привлечении широких европейских параллелей.