<<
>>

§4. Армия.

Поляки всегда считали возрождение национальной армии одним из важнейших залогов существования своей государственности. Попытки возродить польские вооружённые силы стали предприниматься почти сразу же после падения польского государства.

В 1797 — 1799 годах польские легионы в составе армии Наполеона своей кровью поливали поля сражений в Италии, Испании и далеком Гаити, куда, сберегая жизни французских солдат, тогда еще первый консул гражданин Бонапарт послал умирать поляков[267][268].

В период существования Варшавского герцогства была создана уже достаточно мощная “варшавская армия” ( слова “польская армия” в официальных документах не употреблялись), насчитывающая в своих рядах около 50 тысяч солдат и офицеров[269]. Её существование нужно было Наполеону для его войн, сначала с Австрией, а потом и с Россией. Войну, которую французский император начал в 1812 году, он

демагогически называл “польской войной”, объявляя своей целью возвращение полякам земель бывшей Речи Посполитой. С Наполеоном в Россию отправилось около 100 тысяч польских солдат и офицеров, входивших не только в “варшавские войска”, но и в части собственно французской армии. Очень немногим из них удалось с остатками нашествия вырваться из России.

Российский император Александр I считал, что после создания польского царства в составе империи, сохранение польских вооруженных сил не только успокоит поляков, сделав их более уверенными в своем национальном существовании, но и в военном отношении усилит оборону западных рубежей российского государства.

Хотя совсем недавние, ещё не успевши стать полузабытой историей, факты должны были бы подсказывать ему совершенно противоположные мысли. После второго раздела Польши в 1793 году, польские войска, которые дислоцировались в областях, отошедших к Российской империи, были приведены к присяге на верность российской императрице Екатерине II.

Часть этих войск по распоряжению императрицы были переформированы по российскому образцу и смешаны с русскими войсками, а из значительной части польских войск был сформирован особый Польский корпус под командованием Любовицкого. Во время восстания под руководством Костюшко этот корпус в полном составе перешёл на сторону восставших. После этого больше подобных попыток Екатерина II не предпринимала. Император Павел I, сочувственно относившийся к полякам, ограничился формированием на основе польских военных кадров двух полков — Польского и Литовского, бывших частью российской армии1. Император Александр I теперь же хотел создать особую польскую армию, а не корпус и не полк.

Сразу после вступления русской армии на территорию Варшавского герцогства было предписано к сдающимся польским частям относиться по братски, а не как к врагам. Главнокомандующему действующей армией Барклаю де Толи было отдано распоряжение причислить польские части к резерву русской армии и соответственно обеспечить их всем необходимым и “принять с должной приветливостью”[270][271].

Польские части не расформировывались и сохранялись в полной боевой готовности и порядке и в период обострения отношений между союзниками на Венском конгрессе российский император даже подумывал об их использовании в случае начала боевых действий против Австрии и Англии. Соответственно не оставлял Александр I без внимания и вопросы содержания польских войск. В мае 1815 года из Вены император шлёт распоряжение председателю комитета министров Н.И. Салтыкову всячески ускорить высылку денег для польских войск1. В ответе императору министр финансов империи Д.А. Гурьев написал, что выполнить это распоряжение смог лишь “оставив другие расходы”[272][273].

Далеко не все приближённые русского монарха относились с одобрением к его планам по поводу польской армии. Глава временного верховного совета по управлению Варшавским герцогством В.С. Ланской писал императору, что в лице польского войска, всегда отличавшегося “буйным поведением” и наклонностями, “противными священным нашим правилам”, Россия сама питает “змия, готового всегда излиять на нас яд свой”[274].

Посол Поццо ди Борго в письме императору перед открытием Венского конгресса также говорил об опасности сохранения польской армии и планах в скором будущем полностью вывести русские войска из Царства Польского[275].

Нельзя сказать, что правительство не понимало необходимости контроля за настроениями среди польских военных, возвращавшихся домой после разгрома Наполеона. Амнистия, которую Александр объявил всем полякам воевавшим на стороне Франции, коснулась даже поляков из западных губерний России, подданных империи. Многие из них, по свидетельству современников, возвращаясь домой и пользуясь амнистией, хвастались своими подвигами в войне против России.[276] За поляками, служившими Наполеону, по распоряжению Барклая де Толли и министра внутренних дел, устанавливался секретный надзор и наблюдение за их перепиской[277].

Были, правда, иногда и противоположные примеры, когда приезжавшие из Варшавского герцогства поляки просили принять их в российское подданство и разрешить остаться в России. Так, например, капитан польских войск Лодинский, попавший в плен, даже просил принять его на военную службу русскую армию и определить в кавказские полки1.

В конце концов, политические соображения Александра I перевесили все опасения советников и сделали реальностью планы по созданию особой польской армии в Царстве Польском.

Основы конституции Царства Польского говорили вполне определенно не только о национальном характере польской армии, но и о том, что размещаться польские части будут в царстве и использоваться только в пределах Европы[278][279]. Воспоминания о Испании и Гаити среди поляков были ещё слишком свежи. Русские войска находящиеся в царстве после окончания войны и даже проходящие через территорию царства, должны были содержаться за счёт казны империи. Положения “ Основ” вызвали большой энтузиазм поляков. Князь Чарторыйский в своём письме императору специально сообщал, что упоминание в “Основах конституции” польской армии и военного министерства (комиссии) встречено с большой радостью[280].

В конституционной хартии ещё более отчетливо выражен автономный статус польской армии. Подчеркивалось, что не только российские войска на территории Царства Польского содержаться за счёт имперской казны, но и польские войска, когда они будут следовать через территорию России, должны содержаться за счёт казны Царства Польского.

В последствии, первые два года существования царства, русское правительство, исходя из тяжелого финансового положения Царства Польского, само финансировало польскую армию, затрачивая на этом девять миллионов рублей серебром ежегодно. Такое положение в конце концов стало раздражать императора

Александра I, который весной 1821 года в специальном рескрипте по поводу финансового положения царства, пригрозил лишить поляков финансово- экономической самостоятельности, если те не смогут содержать собственную армию и государственный аппарат1. Вскоре успешная фискальная политика министра финансов Друцки-Любецкого позволила стабилизировать бюджет царства и даже увеличить расходы на армию.

Польская армия сохраняла национальный мундир, ордена, польский язык команд и уставов. В июне 1815 года великий князь Константин отдал приказ польским офицерам познакомиться с русскими командами на случай совместных манёвров, правда это не очень помогло. Когда в 1816 году во время поездки в Варшаву Александр I поблагодарил за хорошую выучку офицеров 1-го егерского полка, причем на польском языке: “ Панове офицерове, бардзо добже, дзенкую!”, те остались безмолвными, так как не удосужились разучить русское “Рады стараться![281][282]

Датой рождения армии Царства Польского можно считать 20 июня 1815 года, когда польские войска были освобождены от присяги саксонскому королю и приведены к присяге на верность российскому императору и царю польскому Александру I. В ноябре того же года польским частям были пожалованы новые знамёна.[283]

Высший командный состав армии царства состоял исключительно из генералов, выдвинувшихся при Наполеоне.

Так, состоявший в свите великого князя Константина генерал-адьютант Сулковский был в наполеоновской армии главным начальником польских войск после смерти Понятовского до зимы 1813 года; генерал-квартирмейстер, а в последствии министр обороны царства Мауриций Гауке прославился при Наполеоне геройской обороной Замостья; наместник генерал Й. Зайончек был начальником 1-го Варшавского военного округа и 1-й дивизии герцогства; командир кавалерийского корпуса, а потом шеф жандармов Рожнецкий был инспектором кавалерии герцогства и т.д1. Среднее командное звено офицеров было несколько обновлено. Великий князь Константин уволил с сохранением

половинного жалования около 1300 офицеров[284][285]. Но значительная часть офицерского корпуса всё-таки оставалась из старых “варшавских кадров”. Согласно указа от 25 июня 1820 года военные чины “польской службы” были приравняны к военным чинам в российской армии, что должно было помочь ввести польскую армию в единую систему управления войсками Российской империи[286]. Несколько позже, уже в 1826 году, специальным указом отставные солдаты польских войск будут приравняны по своему положению к отставным солдатам российской службы[287]. А в 1829 году, именным указом, было установлено, что служба в армии Царства Польского будет зачитываться нижним чинам, перешедшим в “российскую службу”, для производства в офицеры[288].

Военным министром царства сначала был назначен генерал Вильегорский, но вскоре из-за разногласий с великим князем Константином, он ушёл в отставку. Министром стал М. Гауке, который не пользовался большим влиянием на управление армией. Решающая роль здесь принадлежала великому князю Константину Павловичу, который являлся командующим (wodz nacelny) не только польской армией, но и русскими частями, находившимися в царстве, а также русскими войсками в западных губерниях Российской империи. Польская армия стала излюбленным предметом занятий великого князя и он сделал её одной из лучших в Европе.

Император Александр I неоднократно выражал своё восхищение выучкой польских войск и некоторые нововведения в армии Царства Польского приказывал распространять и на русскую армию. Так специальным указом в 1820 году, причиной которого стали частые несчастные случаи в русской артиллерии при чистке орудий, было предписано при каждом орудии иметь баклаги с водой, как это уже заведено в Царстве Польском и Литовском корпусе[289].

Методы управления и характер великого князя не нравились многим полякам. Князь Чарторыйский постоянно жаловался в своих письмах императору, что

к управление по военной части идет мимо военной комиссии и Госсовета1. Стремление
1 Константина Павловича навести строгую дисциплину в польской армии достаточно резкими методами, не глядя на чины, приводило к конфликтам. Например, офицеру, подразделение которого показало плохую строевую подготовку, великий князь приказал на плацу самому выполнить ружейные приемы. Сослуживцы подняли офицера на смех, говоря, что он выслуживается перед русскими. Не выдержав унижения, офицер застрелился. Повторение подобных эксцессов привело к тому, что великий князь Константин объявил, что те из офицеров, которые сочтут себя обиженными, моіут вызвать его на дуэль. Обстановка сразу разрядилась2. Трудно представить, чтобы великий князь империи разрешил любому русскому офицеру послать вызов на дуэль великому князю Российской империи.

Штатное расписание польских частей было реорганизовано по образцу русской армии. Сначала численность армии Царства Польского была определена в 30 тысяч

» человек, но к 1825 году она была доведена до 36 тысяч человек. Когда в 1826 — 1827 годах сложилась напряжённая обстановка в отношениях между Россией и Пруссией,
» великий князь Константин предпринял меры, чтобы можно было довести
численность польских войск до двойного комплекта3. Для этого в течение ряда лет шло увеличение набора в армию. Согласно данным статистического бюро при комиссии внутренних дел и полиции в 1826 году в армию было взято 4885 человек, в 1827 — 6646 человек, в 1828 — 13606 человек4. В 1826 году армия царства имела согласно штатному расписанию 13 пехотных и 9 кавалерийских полков, 10 артиллерийских бригад, сведённые в два корпуса, части крепостной артиллерии и инженерные части1. По указу императора Александра I от 17 октября 1816 года в царстве была учреждена жандармерия, количеством до 400 человек. Во главе жандармского корпуса стоял особый штаб, возглавляемый полковником жандармерии. Жандармские отряды, находившиеся в крупных городах, занимались обеспечением общественной безопасности, конвоировали арестантов, охраняли грузы казны и т.п. Особый отряд из 36 жандармов постоянно находился при

1 ГАРФ, Ф. 1165, Оп. 3, Ед. хр. 11.

2 Столетие военного министерства..., С. 592.

3 Вылежинский Ф. Император Николай I и Польша в 1830 году., СПб., 1903,. С. 22.

4 Обушенкова Л. А. Указ, соч., С. 42.

командующем великом князе Константине[290][291]. Интересно, что почти половина бюджета жандармерии финансировалась не из бюджета царства, а из личных средств великого князя[292].

Система набора в армию Царства Польского существовала согласно закону, принятому в царстве в ноябре 1816 года. Согласно этому закону, все мужчины без различия сословий, в возрасти от 20 до 30 лет, вносились в воинские списки и распределялись на четыре разряда. От призыва в армию были освобождены единственные сыновья, духовенство, врачи, работники образования, ученые и т.п. Разрешалось ставить вместо себя заместителей, чем часто пользовались состоятельные слои. Евреи и менониты были освобождены от воинской обязанности, уплачивая вместо этого особый налог. Выбор рекрутов проводился по жребию. Сначала призывался первый разряд, и только в случае недостатка людей — следующие разряды. Срок службы был установлен в 10 лет ( в Варшавском герцогстве — 6 лет)[293]. Всего до восстания 1830 — 1831 годов было призвано 27 тысяч рекрутов. Это позволило к 1830 году иметь обученный резерв в 35 тысяч человек, то есть практически в два раза увеличить численный состав армии в считанные недели.

По сравнению с действовавшими в России устаревшими законами о воинской службе, сохранявшимися длительными, практически пожизненными сроками службы (25 лет), начавшейся практикой организации военных поселений — порядки, существовавшие в Царстве Польском являлись шагом вперёд в организации военного дела.

В целом, армия Царства Польского сохраняла польский национальный дух и идеалы. Император Александр I всегда старался подчеркнуть своё уважение к польским национальным традициям. Во время пребывания в царстве Александр I почти всегда показывался на публике в польском военном мундире с польским орденом Белого Орла[294]. Николай I приехав на сейм в 1830 году привёз с собой

наследника Александра. Мальчик был одет в польский военный мундир, а император сообщил присутствующим польским сановникам, что сделает из наследника “доброго поляка”1. Это были не просто слова. Одним из воспитателей наследника престола был выписанный из Царства Польского дядька-солдат, которого по просьбе императора прислал великий князь Константин. Этот солдат был поляк, не понимавший ни слова по-русски. К 1830 году Александр уже вполне сносно изъяснялся на польском языке[295][296].

Такое внимательное отношение к национальным чувствам польских военных, должно было по мысли российских монархов сделать их приверженными к интересам Российской империи. Но у многих поляков это только разжигало веру в возрождение в скором будущем Польши как независимого государства, в его “исторических границах”. Недаром армия Царства Польского стала центром организации тайных обществ масонского и заговорщицкого типа. Интересно, что возрождение масонства в царстве шло фактически при покровительстве императора Александра I, видевшем в этих организациях орудие для укрепления российского влияния в Царстве Польском[297]. Многие офицеры польской армии с большим энтузиазмом становились членами “Общества истинных поляков”, организованного в 1814 году для “распространения польского народного духа”1. Это общество просуществовало вплоть до провозглашения Царства Польского и принятия конституции. Несмотря на свою масонскую атрибутику (особые перстни членов общества, система четвёрок, клятвы и т.п.), это общество носило вполне безобидный характер. Не такими были последующие организации, самая известная в этот период “Национальное масонство” (“Союз вольных каменщиков”), организованное в 1818 — 1819 годах, во главе с майором четвёртого линейного полка майором Валерианом Лукасиньским. Кроме отделов в царстве, “Национальное масонство” имело свои организации в Литве и Познани. Сначала это общество сохраняло видимость лояльности к русским властям и даже поддерживало контакты с “официальной” польской масонской ложей “Великий Восток”. Контакты эти осуществлялись через

генерала Рожнецкого, начальника тайной полиции при великом князе Константине и по совместительству — наместником Великого Мастера Востока в царстве.[298][299] В отделениях “Национального масонства” на заседаниях всегда выставлялся бюст императора Александра I. Однако стремление к возможно скорому осуществлению своих целей — “воссоединению всех частей Польши” и полной независимости, — привели к быстрой эволюции этой организации. Возникла необходимость сделать её более конспиративной, строже подходить к отбору членов. В 1820 году Лукасиньский прерывает деятельность организации, для того, чтобы избавившись от ненадёжных людей, образовать новое общество. Такое и было образовано в мае 1821 года под названием “Патриотический союз”. Основную роль в этом обществе продолжал играть сам Лукасиньский и приехавший из Познани глава тайного “Общества косинеров” генерал Уминский. Видными членами союза были референдарий Госсовета Верлибовский, сенатор Солтык, ставший после ареста Лукасиньского в 1822 году руководителем союза, профессор Лелевель, подполковник Козаковский и многие другие, как военные, так гражданские чины. Лукасиньский осуществлял прямое руководство самой важной частью общества — его организацией в польской армии. Для основной массы рядовых членов союза, чтобы не отпугнуть их, говорилось, что восстановление Польши должно пройти по воле русского императора и нужно готовить народ к этому. Реально же речь шла о подготовке “воссоединения всех частей Польши” независимо от решения русского монарха и, если потребуется, вооруженным путём[300].

“Патриотический союз” не прекратил свою деятельность после официального запрета в декабре 1821 года всех тайных и масонских обществ, что оттолкнуло от союза часть колеблющихся членов. Союз имел контакты с декабристскими обществами в России, а также продолжал включать в себя всё новые тайные польские организации, такие как “Общество тамплиеров” в 1825 году. В январе 1824 года один из лидеров общества Кжижановский встречался в Киеве с С.М. Муравьевым-Апостолом и М.П. Бестужевым-Рюминым. Представители Южного общества говорили полякам, что после “перемены образа правления в России”

Царство Польское получит независимость и к нему будет присоединено несколько губерний. Правда, они признали, что не все члены Южного общества согласны отдать Польше эти губернии1. Поляки за это должны будут поддержать восстание в

России, разоружить Литовский корпус и воспрепятствовать цесаревичу Константину Павловичу вернуться в Россию. Цесаревич должен “подвергнуться той же участи, что и члены Высочайшей фамилии”, то есть — убит. Кжижановский, как он позже говорил на следствии, дал двусмысленный ответ, “только лишь бы отвязаться”[301][302]. Контакты, несмотря на взаимное недоверие, были продолжены. В начале 1825 года посланец Патриотического союза князь Яблоновский имел переговоры с П.И.Пестелем и князем С.Т.Волконским. Было достигнуто общее согласие в том, что поляки должны будут поддержать “революцию” в России, за это им будет предоставлена независимость и оказано содействие в возвращении земель, отнятых у Польши Пруссией и Австрией. Показательно, что не говорится уже у западных губерниях России. Кроме того, представители Южного общества считали, что первый год после победы восстания Царство Польское должно будет в течении года сохранять “единообразное с Россией правление”, после чего оно сможет создать себе конституцию по своему желанию. Будет достигнуто также соглашение, что в Варшаве для связей с польским обществом будет находиться подполковник Лукин. Но тому так и не удалось поддерживать контакты с Кжижановским, из-за недоверия последнего. 28 декабря 1825 года Муравьёв-Апостол был в Житомире с членом Патриотического союза графом П.Мошиньским и спрашивал, помогут ли поляки в случае восстания, которое на Украине начнёт Южное общество. Мошиньский ответил, что “польские губернии” будут действовать так, как прикажут из Варшавы[303]. Как известно, польские тайные общества не поддержали выступления декабристов, считая этот момент неподходящим для своих целей “восстановления Польши”.

Причинами были также отсутствие единства между русскими и польскими обществами в вопросе возвращения Польше земель, а также более консервативная позиция польской шляхты в крестьянском вопросе. Польские помещики не желали терять власть над своими крестьянами в западных губерниях, а планы Южного общества предусматривали освобождение крестьян от крепостной зависимости.

Русские власти довольно долгое время недооценивали опасность исходившую от подобных обществ. Великий князь Константин Павлович вообще имел довольно оригинальную методу борьбы с заговорщиками. Узнав через свою тайную полицию, что такой-то офицер связан с тайным обществом, цесаревич вызывал его, устраивал страшный разнос и ... взяв слово, что тот прекратит подобную связь, отпускал офицера и не давал хода делу.

Великий князь Константин контролировал работу следственной комиссии, которая была создана в феврале 1826 года без большого желания. В личном письме своему другу сенатору Опочинину, великий князь писал: “Все эти подпольные следствия противны направлению и духу времени, и так как мы подчиняемся здесь конституционному порядку вещей, то всё останется в смысле установленного правления...”1 О приговоре сеймового суда по делу о тайных обществах, который был весьма мягок, уже отмечалось в предыдущем параграфе. Остаётся в этой связи добавить, что очаг восстания 1830 — 1831 годов находился в польской армии, в тайном обществе, которое в школе подхорунжих возглавлял П. Высоцкий.

Находились в Царстве Польском и части собственно русской армии. С самого начала существования Царства Польского поляки желали, чтобы после провозглашения конституционной хартии части русской армии не размещались в царстве на постоянной основе. Однако русское военное присутствие в крае всё же было сохранено, хоть и в ограниченном размере. Согласно высочайшего указа от 13 июня 1817 года из 27-й и 28-й пехотных дивизий русской армии и 29 артиллерийской бригады был создан Литовский корпус, численностью до 40 тысяч человек[304][305]. Примерно 7 тысяч из его состава постоянно находились в Царстве Польском[306]. Набор в корпус осуществлялся из рекрутов уроженцев Виленской, Гродненской, Минской, Волынской, Подольской губерний и Белостокской области[307]. Обмундирование

корпусу было назначено особое — по старопольскому образцу. Герб на мундирах был отличен от российского, на груди двуглавого орла, вместо Святого Георгия был помещен литовский всадник1. Явное преобладание в корпусе уроженцев западных губерний ясно показывает, например, указ 1820 года о введении в штат Литовского корпуса 9 священников ( по 3, соответственно, православных, униатских и католических)[308][309]. Полки Литовского корпуса носили названия западнорусских городов. По данным историка русской армии А.А. Керсновского большинство офицерского состава тоже были из поляков или ополяченной шляхты[310]. Интересно, что организаторы “Патриотического союза” факт создания Литовского корпуса из жителей бывших “польских” областей считали одним из свидетельств намерений Александра I присоединить в скором будущем эти губернии к Царству Польскому[311]. Только после многочисленных фактов участия офицеров корпуса в деятельности тайных обществ, открывшихся в результате работы следственной комиссии, в 1826 году по распоряжению Николая I вместо рекрутов Виленской и Подольской губерний в Литовский корпус стали набираться уроженцы Псковской и Тверской губерний.

Командующий польской армией великий князь Константин был одновременно и командиром Литовского корпуса. Объём полномочий великого князя был впоследствии ещё расширен. Согласно указа от 29 июня 1822 года, он кроме командования польской армией получил также власть главнокомандующего действующей армией над губерниями Виленской, Гродненской, Минской, Волынской, Подольской и Белостокской областью[312]. Кроме полномочий в военной области этот пост давал обширные и точно не очерченные полномочия в гражданском управлении. Так, согласно первой главе “Учреждения для управления большой действующей армией”, изданном в январе 1812 года, главнокомандующий представляет императора и “облекается властью Его Величества”, а приказания главнокомандующего как в армии, так и “всеми гражданскими чиновниками

пограничных властей и губерний” исполняются “яко Высочайшие именные повеления”.1

У цесаревича в Варшаве находился отряд русских войск, состоящий из пехотных лейб-гвардии Литовского и Волынского полков и кавалерийской дивизии, в которую входили лейб-гвардии полки уланский, Гродненский гусарский, Подольский кирасирский и Польский гвардейский конноегерский[313][314]. Для снабжения русских войск, которое велось согласно хартии из средств империи, в 1817 году было организовано в Варшаве Провиантское комиссионерство расширенного состава, которое заменило ранее действовавшие Интендантское управление и Провиантскую комиссию[315].

Сначала связь органов военного управления царства и России строились так же, как и у остальных ведомств — через министра статс-секретаря царства, который находился в Санкт-Петербурге при императоре. Но уже в 1817 году согласно высочайшему повелению от 20 января, связь по военным делам стала осуществляться через начальника Генерального штаба Его Императорского Величества[316]. Это упростило военное управление в империи, более ясно показывало то, что польская армия является хоть и особой, но всё же частью вооруженных сил империи.

Нельзя сказать, что польское офицерство было очень радо этому. По воспоминаниям современников, поляки обычно держали себя по отношению к русским военным достаточно высокомерно, явно не желая считать польскую армию частью вооруженных сил империи. Как пишет в своих воспоминаниях Паскевич, бывший на торжествах в Варшаве по поводу работы сейма в 1818 году, заметив подобное отношение поляков, он спросил присутствовавших там же Милорадовича и Остермана: “Что из этого будет?” Ответ Остермана был следующим: “А вот что будет: что ты со своей дивизией будешь их штурмом брать![317]” Остерман ошибся всего

на три года — штурм Варшавы состоится в 1831 году. Не было и искренних личных отношений между русскими офицерами в царстве и польскими военными.

Многие из российских военноначальников понимали опасность таких настроений в польской армии. Например, Дибич во время русско-турецкой войны предлагал привлечь польские войска к военным действиям, полагая, что совместная борьба против исторического противника Польши и России сблизит польских и русских военных1. Тем более, что конституционные ограничения об использовании польской армии только в пределах Европы не мешали этому — театр военных действий находился на Дунае и Балканах. Однако этому воспротивился великий князь Константин и, в результате, в этой войне участвовали только офицеры польского Генштаба, привлекаемые для составления планов и карт. Тем ни менее, после победы император Николай I распорядился часть турецких пушек, захваченных русскими солдатами в боях при Варне и Шумле, отправить в качестве почётного трофея в Варшаву.

Великий князь Константин считал, что польская армия будет всегда верна своей присяге на верность российскому монарху, поэтому ноябрьское восстание оказалось для него настоящим потрясением[318][319]. Но не только великий князь заблуждался относительно настроений в среде польских военных. Сам граф Бенкендорф признавал после начала восстания в Царстве Польском, что совсем ещё недавно он сам уверял императора, что тот может рассчитывать на польскую армию, как на свой Преображенский полк[320].

Ноябрьское восстание 1830 года и последующее его подавление, которое превратилось в настоящую войну, так как с обеих сторон сражались регулярные армии, показало цену таким заблуждениям.

Подводя итоги параграфа, можно сделать следующие выводы. Армия Царства Польского, находясь под верховным командованием царя, который одновременно являлся императором всероссийским, была частью вооружённых сил империи.

Зафиксирован этот факт и в соглашениях Российской империи с другими странами. Так, договор между Россией и Австрией о выдаче дезертиров распространял свое действие и на Царство Польское, о чём специально говорилось ряде его статей1. Связь и управление между армией царства и командованием российской армии осуществлялись через Генеральный штаб Е.И.В. Важное место занимал в системе взаимодействия польской армии и имперских властей великий князь Константин Павлович, который был одновременно главнокомандующим армией царства и русскими войсками в западных губерниях империи. Являясь частью вооруженных сил империи, польская армия имела особый статус, так же как и жители царства. В указе от 16 февраля 1822 года устанавливалось, например, что шляхтичи из Царства Польского могли приниматься и в “русскую службу”, но только после проверки через наместника царства о том, что шляхтич не подлежит конскрипции (призыву) в польскую армию или не состоит в ближайшей очереди резервистов[321][322].

Однако положения конституционной хартии и их практическая реализация придали армии царства особый статус, который характеризуют следующие черты:

— отличный от российского закон о воинской повинности и порядок формирования армии;

— отдельный бюджет и конституционные ограничения использования польской армии за пределами Европы;

— сохранение национального мундира и знаков отличия, польского языка команд, формирование исключительно из поляков или уроженцев царства;

— наличия в царстве особой военной комиссии и собственного Генерального штаба, что является важнейшими факторами формирования национальной военной школы и традиций;

— сохранение в основе офицерского корпуса и генералитета участников войн против России, не только не уволенных в отставку, но и занявших все важнейшие посты в польской армии.

Всё это дано было армии страны, которая совсем недавно воевала на стороне Наполеона против России и сохраняла желание восстановить территориальные владения, вернув себе земли, входящие в состав России. Можно сделать вывод, что создание армии в Царстве Польском и придание ей такого статуса имело тяжелые последствия для российского государства. Подобного не было сделано больше нигде в империи. Так, в Великом княжестве Финляндском, так же имевшем особый статус, не было создано в тот период никаких отдельных вооруженных сил, его население даже не подлежало рекрутированию в русскую армию. Только добровольцам из числа финского населения согласно указа от 12 марта 1817 года было разрешено поступать на службу в русскую армию1. Это при том, что у Финляндии не было и быть не могло таких сложных исторических отношений с Россией, как у польского государства, так как именно в составе Российской империи финны получили свою государственность. Недооценка подобных факторов стала и причиной одной из самых значительных ошибок императора Александра I при создании Царства Польского в составе Российской империи.

Подводя итоги главы, следует отметить, что положения конституционной хартии в целом были реализованы в деятельности органов исполнительной власти и администрации Царства Польского. Нарушения отдельных положений о которых упоминалось в разделах главы не привели к утрате особого автономного статуса царства, которое в условиях реальной унии с Российской империей сохраняло многие элементы государственности и национальный характер. Эти нарушения и вмешательство властей империи в дела Царства Польского хоть и имели место, но касались только отдельных вопросов, которые как правило затрагивали и интересы империи в целом, и не изменили общий характер связи между царством и Российской империей. [323]

<< | >>
Источник: Ващенко Андрей Владимирович. ПРАВОВОЙ СТАТУС ЦАРСТВА ПОЛЬСКОГО В СОСТАВЕ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ ( 1815— 1830 гг.). Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва, 2000. 2000

Еще по теме §4. Армия.:

  1. III. Корпорация как захватническая армия
  2. Наёмные армии Соединённых Корпораций
  3. 6. АРМИЯ
  4. 2. Армия : понятие, структура, современные тенденции.
  5. 4. Экономика армии.
  6. 6. АРМИЯ
  7. 2. Армия : понятие, структура, современные тенденции.
  8. 4. Экономика армии.
  9. Почему Временное правительство решило, что России не нужны армия, полиция и госаппарат
  10. Отступление 3. О предательстве страны, армии, и отдельных злоупотреблениях властью.
  11. 3.8. Автоматизированное рабочее место (АРМ) бухгалтера
  12. Армия Крайова.
  13. O РАБОЧЕ-КРЕСТЬЯНСКОЙ КРАСНОЙ АРМИИ
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -