<<
>>

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В первой главе данной диссертационной работы нами указывалось о намерении рассмотреть историю колониального правопорядка XVIH-XIX веков не как историю прошлого, но как, пользуясь выражением М.

Фуко, «историю настоящего». Такой подход изначально ставил перед нами нелегкую задачу отыскания тех сторон, граней изучаемого предмета, которые бы в наибольшей степени, если проводить параллели и линии преемственности, касались современной реальности и проблем, переживаемых нами сегодня. Изучив ключевые особенности названного правопорядка, с учетом влияния на него экономических и политических факторов, его связи с правовой идеологией европейского либерализма, решив поставленные исследовательские задачи, мы можем сказать, что достигли той цели, которая была обозначена во введении к настоящей работе.

Сегодняшний мир вряд ли можно назвать миром, в котором отсутствует насилие и неравенство. Экономические, политические, конституционные кризисы, войны и конфликты продолжают беспокоить не только беднейшие, но и вполне успешные государства. При этом в качестве ответа на вызовы современности продолжает использоваться либеральная риторика «прав человека», «экономического развития», «верховенства права»,

«неприкосновенности частной собственности», наилучшими антикризисными рецептами считаются открытие внутренних рынков и приведение национальных правовых систем в соответствие с некими едиными «общепризнанными» стандартами, а реакцией на неуважение «универсальных» правовых ценностей может стать военная интервенция в отношении «государства-изгоя». Не требуется сложных логических операций, чтобы признать, что и сегодня, так же как в колониальную эпоху, отдельные государства берут на себя роль законодателей для всего земного шара. Система косвенного правления XIX века и современная практика США по установлению на Ближнем Востоке марионеточных правительств (правительство Х.

Карзая в Афганистане, оккупационное правительство Ирака),

обширные квазигосударственные полномочия Британской Ост-индской компании в XVIII-XIX веках и роль транснациональных коммерческих корпораций в мировом порядке конца XX - начала XXI веков, двойные стандарты в колониальном и современном международном публичном праве, потеря отдельными странами фактической независимости в результате обнаружения у них неких институциональных недостатков - вот неполный перечь тех параллелей с настоящим, которые с первого взгляда напрашиваются на ум исследователя колониальной государственно-правовой истории. Столь поверхностные сравнения, однако, вряд ли должны становиться единственным результатом научного осмысления озвученных проблем.

Дав определение исходным категориям исследования, рассмотрев значимые стороны правовой идеологии европейского либерализма в контексте колониальной эпохи, изучив особенности колониального правопорядка, мы пришли к определенным выводам о сущности и природе последнего, его связи с либеральной идеологией. Выводы эти в краткой форме могут быть сформулированы следующим образом:

1. В рамках данного исследования под колониальным правовым порядком автор понимает сформировавшуюся с началом эпохи Великих географических открытий и существовавшую в глобальном масштабе вплоть до формального краха колониальной системы в середине XX века, нашедшую свое выражение в источниках права и поддерживавшуюся принудительной силой колониальных государств систему общественных отношений, характеризовавшихся

неравенством правового статуса метрополий и их колоний, европейских колонизаторов и коренного населения покоряемых ими территорий.

Автор выделяет несколько групп правовых отношений, составлявших такой правопорядок: а) правовые отношения, возникавшие в ходе осуществления управления колониями, в том числе правоотношения между метрополией и колониями (государственно-правовые отношения); б) правовые отношения между европейскими колонизаторами и коренными жителями колоний (в том числе частноправовые, административно- и уголовно-правовые, процессуальные); в) отношения, возникавшие между коренными жителями колоний (хозяйственные, семейные, связанные с отправлением религиозных культов и т.д.); г) правоотношения между находившимися на территории колоний европейскими подданными.

2. Установлено, что в XVIH-XIX веках европейская либеральная правовая идеология, обусловленная процессом развития буржуазных общественных отношений и сопутствовавшей ему практикой открытия земель на других континентах, оказалась идеологической системой, наиболее подходящей для легитимации колониальных захватов и проведения на занятых территориях колониальной правовой политики. Именно в рамках либерального политикоправового мировоззрения нашли обоснование ключевые концепты колониального права: принцип terra nullius (букв. «ничейной земли»); идея о «восточном деспотизме»; представления о надлежащих методах управления коренным населением завоеванных колоний и о дефектности международноправового статуса неевропейских обществ.

3. Определено, что теоретические концепции авторов либерального политико-правового направления Дж. С. Милля, Ш.Л. Монтескье и И. Канта на связанные с колониализмом проблемы, несмотря на различие методологических принципов и взглядов указанных мыслителей, объединяет свойственное для них всех рассмотрение колонизованных европейцами народов в качестве отсталых, находящихся в периоде социального несовершеннолетия. Незрелое состояние обществ Востока, согласно такой логике, ставило перед европейскими государствами задачу дать соответствующим народам наилучшее правление в согласии с их нравами и склонностями, что означало необходимость деспотического правления и оправданность насилия. Более же ранние либеральные правовые взгляды, свойственные Дж. Локку и Э. де Ваттелю, предполагали еще более суровое отношение к неевропейцам - непризнание за ними вообще каких-либо прав, рассмотрение их как преступников, нарушивших некие естественные законы, данные богом или природой.

4. Под системой косвенного правления колониями автор предлагает понимать широко распространенную в азиатских и африканских владениях Британской империи модель управления колониями, основанную на двухуровневой организации исполнительной и судебной власти, низший из которых занимали традиционные органы власти коренного населения колоний, а высший - органы власти, относившиеся к европейским политико-правовым институтам и состоявшие из европейских должностных лиц. Изучение данной системы, действовавшей в британских колониях в XVIII-XIX веках, позволяет сделать вывод о том, что организация механизма британского колониального государства рассматриваемого периода характеризовалась сочетанием европейского и туземного, колониального и доколониального, привнесенного и традиционного.

5. Под дуализмом колониального права автор предлагает понимать состояние двойственности колониальных систем права, заключавшееся в соседстве друг с другом двух отдельных комплексов правил в каждой конкретной колонии, при том что действие одного из них распространялось на коренное население колонии и состояло из традиционных норм религиознонравственного характера или норм обычного права, а нормы другого комплекса считались универсальными и устанавливались европейскими колонизаторами напрямую, относясь к правовой системе последних. Дуализм колониального права в полной мере был свойственен лишь «завоеванным» и «уступленным» колониям, тогда как в колониях «переселенческих» правовая регламентация общественных отношений осуществлялась практически всецело на основе норм европейского (английского общего) права.

6. В работе обосновано, что значение дуализма колониального права состояло не только в установлении дифференцированного регулирования жизни колонизаторов и коренного населения колоний как двух заведомо отличавшихся друг от друга социальных групп, но и в закреплении различий между ними, увековечивании отсталости быта колонизованных народов, а следовательно, в воспроизводстве отношений господства-подчинения. Тогда как основными объектами критики неевропейских обществ со стороны либеральной правовой мысли XVIH-XIX веков являлись их обычаи и примитивный характер политического устройства, дуализм колониального права лишь способствовал существованию критикуемых недостатков.

7. Автор доказывает, что правовой порядок, существовавший в пространстве британских завоеванных колоний в Индии, Африке, на Цейлоне и основанный на грабеже колоний и насилии над их коренным населением, не может быть описан с помощью категорий чрезвычайного или военного положения. Несмотря на коренное отличие колониального правопорядка от правопорядка, имевшего место в метрополии, он являлся не исключением, но следствием и неотъемлемым условием последнего. Вытекавший из потребностей стабильного развития метрополии, колониальный правопорядок по сути являлся обыкновенным законным порядком, при наличии существенной угрозы которому мог быть введен режим чрезвычайного или военного положения.

Уже исходя из этих выводов можно вести речь о том, что связывает колониальный правопорядок XVIII-XIX веков с правопорядком сегодняшним, и о том, может ли в принципе преемственность отношений неравенства между народами, странами, социальными группами, преемственность колониального, имперского мировоззрения быть прервана. Как представляется,

преемственность эта - между веком позапрошлым и веком нынешним - определяется не только тем фактом, что ряд сегодняшних формально суверенных государств и после обретения независимости от колониального гнета сохранили ту или иную форму зависимости от своих прежних метрополий, и не только тем, что правовые системы таких государств формировались под мощным влиянием правовых систем колониального периода их истории. Скорее, дело в том, что и сегодня, как в последние столетия, логика накопления капитала, его интересы определяют проводимую конкретными государствами политику, доминирующие правовые ценности и даже академические нарративы, их осмысляющие.

В уже упоминавшейся работе У. Маттеи и Л. Нэйдер, посвященной критике правовых основ грабежа наиболее могущественными государствами и социальными группами народов и социальных слоев, находящихся в зависимом по отношению к ним положении, авторы ставят вопрос о том, возможно ли появление идеи права, идеи верховенства права (rule of law), в интересах людей, а не корпораций и ведущих мировых держав[322]. Риторически оставляя его без ответа, У. Маттеи и Л. Нэйдер предлагают каждому читателю своей книги ответить на него самостоятельно. Действительно, возможно ли полностью нейтрализовать побочные последствия социального и правового развития, подчинить право интересам подлинного равенства и свободы? Ответ на этот вопрос может быть положительным только в том случае, если само право перестанет рассматриваться некритично, а господствующие в последние столетия правовые идеи из творческого арсенала таких мыслителей, как Дж. Локк, Э. де Ваттель, Дж. С. Милль, Ш.Л. Монтескье и И. Кант, будут подвергнуты переоценке и широкой научной дискуссии.

Представляется, что и настоящая диссертационная работа может занять свое место в этом процессе, стать одной из отправных точек дальнейших исследований как либеральной правовой идеологии, так и мирового правового порядка, отмеченного отношениями глубокого фактического и юридического неравенства.

Особое внимание, на наш взгляд, должно быть уделено и месту чрезвычайных по своему характеру правовых установлений в структуре международного и любого национального правового порядка. Расширение сферы применения таких установлений, как показывает, например, история британского колониального права XVTH-XIX веков, может приводить не только к утрате правом характера равной меры, но и к исключению из правовой картины мира целых социальных слоев, народов, так называемых «непризнанных государств». Наполненный чрезвычайными нормами

правопорядок, подобный правопорядку британских колоний указанного периода, в таком случае становится «обычным законным порядком», а крайность, исключительность, неравенство и несправедливость превращаются в онтологические основания правовой и общественной жизни, правовых отношений.

Лишь подвергнув честному анализу правовую историю колониализма, историю развития человеческого общества в целом можно избежать повторения тех практик, которые явились отличительной чертой колониальной эпохи, обеспечить правом условия для максимально комфортной жизни беднейших и наиболее уязвимых на сегодняшний день этнических, социальных, религиозных групп, суверенных наций и государств.

<< | >>
Источник: Рувинский Роман Зиновьевич. ПРАВОВАЯ ИДЕОЛОГИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО ЛИБЕРАЛИЗМА И БРИТАНСКИЙ КОЛОНИАЛЬНЫЙ ПРАВОПОРЯДОК В XVIII-XIX веках. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Нижний Новгород - 2011. 2011

Еще по теме ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

  1. Статья 7. Заключение договора потребительского кредита (займа)
  2. Заключение эксперта как доказательство.
  3. Заключение эксперта в гражданском судопроизводстве.
  4. 48.Заключение эксперта.
  5. 35. Заключения экспертов. Процессуальные права и обязанностиэкспертов. Дополнительная и повторная экспертизы. Комиссионная и комплексная экспертизы.
  6. Структура заключения эксперта.
  7. 3. Структура заключения эксперта. Ход и результаты проведенного исследования оформляются в виде заключения эксперта.
  8. § 2. ЗАКЛЮЧЕНИЕ ЭКСПЕРТА КАК СУДЕБНОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО И ЕГО ОЦЕНКА
  9. § 1. Соотношение заключения и показаний эксперта в континентальном и англо-американском уголовном процессе.
  10. Препятствия к заключению брака
  11. § 4.2. Значение института консультативных заключений Международного суда ООН для обеспечения выполнения международных договорных обязательств
  12. § 4.3. Роль института консультативных заключений международных региональных судебных органов по правам человека в институциональном механизме обеспечения выполнения международных договорных обязательств
  13. § 3. Заключение эксперта и заключение специалиста: соотношение и роль в судебном доказывании
  14. § 2. Заключение трудового договора: корректировка норм с учетом правовой доктрины
  15. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  16. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  17. Умозаключение и взаимосвязь (взаимоотношение) предметов
  18. Умозаключение и связь предложений
  19. Условное умозаключение
  20. Разделительное умозаключение
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -